авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 5 ] --

Но у некоторых названий есть аналоги в современных финно-угорских языках: Кар­ гополь - от карга (ворона), но скорее всего, от Каггшп роиП ИЛИ от Кагпип таа, Кагпи1а (Медвежья сторона);

Вытегра - от выть и гора;

д. Харинская - от кар-ын (кар - город, населенное место);

д. Чупиново - от Чуб-ын;

с. Тарнога - от эстонско­ го тт - осока ("Травяная река");

Карьеполь - от финского каръя - крепкий;

Халез­ ский Городок - от халега (звук, сражение);

Лахмокурье - от финского лах, лахта (залив, бухта), от вепского 1апп (лещ);

от курья - по-новгородски - залив;

Тотьма от гидронима коми (оа (болотистое место);

Сольвычегодск - от зырянского Солдор (дор - место);

Кокшеньга - от марийского кокша (лысый, сухой, в данном случае Сухая река), аналогично в Мари и на Урале - д. Кокшарово, фамилия Кокшаро вы и т.п.

Говоры Русского Севера - это также бесспорное свидетельство происхождения севернорусского населения путем синтеза разных этнокомпонентов. И по данным диалектологии, в древности на Севере обитали финно-угорские народы - прибалто финны карело-вепского типа и древнепермяне, которые не являлись непосредствен­ ными предшественниками карелов, вепсов, зырян, а были их предками. Заволочье принадлежало карело-вепским племенам, промежуточным между прибалто-фин скими и пермскими племенами, говорившими на языке топонимии на -ньга.

Все русские северные говоры составили северное окающее наречие (в отличие от южнорусскогого акающего), в котором сформировались отдельные группы гово­ ров. В каждой группе есть как общесеверные (и даже общерусские) черты, так и ме­ стная специфика. По словам исследователя Кокшеньги К. Свистунова, в диалект­ ном отношении речь там обильна "своими словами, выражениями". И подобное обилие можно найти в любом из районов края. Так, диалектные названия в кузнеч­ ном, строительном и бочарном деле зафиксированы в Х У 1 - Х У П вв. у крестьян Спа со-Прилуцкого и Кирилло-Белозерского монастырей, отражая локальные особен­ ности языка: дмецъ, дулъщикъ, молотникъ, поковщикъ, гвоздарь, кирпичникъ, печкаръ, печемазъ, бочарникъ;

или 37 вариантов слова рукавицы (рабочая одежда) в вологодских районах ХУ1-ХУП вв., из которых общерусские-рукавицы, рукавки, вязаницы, голицы, устюгские, тотемские, сольвычегодские, важские - варенги, се­ вернорусские - вачеги (верхние рукавицы), исподки (нижние рукавицы);

вологод ско-архангельские и до Зауралья - верхи, верхонки.

Специфика местных говоров создавалась еще до ХУ1 в.

, когда наблюдалось противоборство новгородского, ростово-суздальского и московского говоров одно­ временно с продвижением их носителей на эту территорию. Позднее северные го­ воры обособились, сохранив черты тех или других, как, например, архаическое нов­ городское цоканье или возникший под ростовским влиянием переход одних звуков в другие (еве,ово при произношении и), оканье и др. Новгородское цоканье в ока­ ющих говорах (его нет в ростово-суздальских землях) развилось главным образом на юге Севера и на Верхней Волге (Шексна, Сить, Молога, Белозерье, Кологрив, от Ветлуги до Владимирской губ.). Нецокающие говоры "прошли" на северо-запад от Тихвина до Белоозера. Нивелировка же новгородских и ростовских черт в языке происходила в центральных районах Севера, но на его западе долго сохранялась ар­ хаика и было заметно западное влияние (было слабое проникновение населения с запада еще в древние времена). Тем не менее особенности говоров еще долго про­ слеживались в разных районах.

На северо-западе и юго-западе Вологодской губ. (Каргополье и Вытегра в том числе), испытавшим кроме новгородского сильное финское влияние, в произноше­ нии слов преобладали звуки ц вместо ч, ф вместо х (его нет в финском языке), уо пе­ реходило в 0, и - в е и д р. В самом северном вологодском районе - Вельском - в го­ воре остались и ц, и ч и развилось сц вместо щ, х перед к;

на Кокшеньге ц и ч оста­ лись неясные, там произносили среднее между ними, а звук л как у или как е. В во­ сточном яренском говоре отмечалось то же самое. К нему близки устюгский и соль­ вычегодский говоры, лишь в Устюге нет ч вместо ц, а в сольвычегодском есть мяг­ кое ц вместо ч. Переход одних звуков в другие есть и в центральных тотемских и кадниковских говорах (о как уо, ё из е, е из я), там же - двойное ш (ешшо);

произно­ шение одного звука вместо другого - в вместо л;

такие же признаки есть в юго-во­ сточном Никольском и юго-западном грязовецком говорах, но там еще и сильное стяжение гласных в грязовецком и местоимение штё в Никольском. В последнем чувствуется близость с соседними тотемским, костромским и вятским говорами (сю­ да шла волна заселения с Ветлуги и Унжи и на восток от Тотьмы по Сухоне), но с постепенной нивелировкой этих черт с течением времени.

Есть общие черты и специфика в соседних между собой центральных вологод­ ском, тотемском, грязовецком и кадниковском говорах. Общее в них - это некото­ рое единообразие (дифтонг уо вместо о, твердое ни л, частицы -те и -то в конце слов);

специфичное - вологодская замена л на у, нерезкость особенностей говора вблизи города, грязовецкое аканье на севере уезда и уо вместо о на его юге, кок шеньгско-тотемская замена одних звуков другими и т.д.

Кроме сохранения своих местных особенностей языки всех северных народов постоянно испытывали взаимовлияние. Оно было преобладающим со стороны рус­ ского языка на местные финские как языка численно и культурно превосходящих русских над остальными народами. Особенно это сказалось в конструкции и постро­ ении карельской и коми речи. Но некоторые заимствования из этих языков были и в севернорусской речи, главным образом в лексике. Ряд этнографических терминов у русских - финно-угорского происхождения: бугра (землянка), каржаки (кбты, са­ поги), каска (подсека), кердега (сеть), курник (рыбный пирог), ламба (озеро), мёрда (рыболовная снасть), мутник (невод), себра (община) - от зеига (фин.) - артель, селъга (гора), чича (сестра) и др.

Из финно-угорских языков перешло ударение в словах на первый слог. Появи­ лось и некоторое "неправильное" произношение звуков при переходе одних из них в другие. Много таких заимствований в речи русских на западе Вологодского края (Вытегра, Каргополь) и на северо-востоке (Сольвычегодск). Словообразующие мо­ дели многих этнотерминов имеют сходство у русских, коми, вепсов, карел, в частно­ сти терминология свадебного обряда.

Таким образом, данные языка и топонимии, как и археологические и антропо­ логические свидетельства, не только подтверждают "синтез этнокомпонентов" в населении Севера, но и позволяют выделить отдельные ареалы с местной специфи­ кой, прежде всего запад, центр и восток, где этническая история населения шла по разному и по особому складывался этнический состав их жителей.

С вхождением северных районов в состав Московского государства нивелирую­ щие явления во всех сторонах жизни и в языке стали нарастать, что обусловлива­ лось единым социально-экономическим, историческим и этническим развитием этих районов с XVI в. К тому же в XVII в. закончилось освоение Севера, прекрати­ лись массовые миграции, этнический состав населения становился более или менее постоянным и мало меняющимся. В изучаемом Вологодском крае основным насе­ лением были русские, в его западных районах имелось некоторое количество карел и вепсов, а на востоке - коми-зырян и коми-пермяков.

В литературе ХГХ в. появились мнения о вкраплении западного населения сре­ ди жителей Севера с XVII в., главным образом в присухонских местах, и это связы­ валось со временем Смуты, когда происходило нашествие польско-литовских воен­ ных отрядов. С тех времен в народе бытовали легенды о "поляках", "о панах", за­ фиксированные даже в местных летописях. В "Вологодском летописце" под 1613 г.

записано: "...В Прилуцком монастыре польские и литовские люди... с казаками.., во­ евали села и деревни..." О военных действиях с "литвой" существовали легенды в де­ ревнях Тордоксы по Вожеозеру. Разбитые под Москвой и "в страхе заполонившие чужой речью берега Шексны" шли эти гонимые польско-литовские отряды и "ви­ дела их церковь Параскевы Пятницы Рыбной (у рыбаков - И.В.)". Никольское Го­ родище Спасской вол. на Кокшеньге также защищалось от "панов". В Великом Ус­ тье в Панском болоте утонули отряды панов в Смутное время. В одной народной песне в Никольском у. пелось: "паны пиво выпили, а хозяев выбили".

Военные действия, разбой и грабежи прошли под Вологдой, в Кадниковском у.

(волости Грибцовская, Корнеевская, Заднесельская), Вельском, Устюгском, Соль­ вычегодском уездах, в Кичменьгском Городке, в Шекснинско-Белозерском крае.

Здесь хозяйничали отряды казаков пана Голеневского и гетмана Баловича. Эти раз­ бойничьи отряды и отождествлялись в народе с поляками (пан - барин в Вель­ ском у.). С тех времен якобы появились у местных жителей польские фамилии. Но это неверное представление, так как никакого оседания в русских селениях поль­ ских людей не происходило, а происходили военные действия и эти отряды были разбиты или изгнаны. К тому же фамилии вообще явление позднее. Польские фа­ милии стали возникать позднее, когда после раздела Польши сюда попадали вы­ сланные поляки. Именно с тех времен в Кадниковском у. жили известные Пижаев ские-Марковичи, Симановские, Никопольские и др. Кроме польских фамилий отме­ чалось некоторое западное влияние в народной культуре и в языке (ляшские черты в одежде, акающий говор), до конца не объяснимое и в наши дни. Но в науке суще­ ствует мнение, что проникновение какой-то части населения с запада на Север бы­ ло еще в древнерусский период, а возможно еще ранее и с тех пор под западным влиянием формировалась в языке и культуре местная специфика. Так или иначе, за­ падный (польский) элемент в любом периоде истории Севера не мог оказать суще­ ственного влияния на этносостав его населения.

В XVIII в. при завершении заселения северных территорий русскими и их отли­ ве на восток и на юг этнический состав жителей северных уездов не менялся. 94% их общего числа приходилось на русских, в западных уездах Вологодчины жи­ ли карелы (тогда в новгородских и олонецком Вытегорском уезде) и вепсы. Креще­ ние этих народов началось в Новгородской земле уже в ХП в. В ХУ1-ХУП вв. после русско-шведской войны по Столбовскому миру началось переселение карел в нов­ городские и тверские земли, где они проживали и в последующее время. Незначи­ тельное число жителей здесь составили и финны, которые к этому времени уже об­ русели. На востоке края в русских волостях оставались коми (устюгско-сольвыче годские места), основное проживание которых находилось в Устьсысольском и Яренском уездах. Но и коми этих районов заметно обрусели: в Ношульской и Обе чевской волостях Сольвычегодского у. к 1760 г. они были двуязычны. В 1780 г. Луз ская Пермца Устюгского у. вошла в состав Коми края, но экономически оставалась связанной с Устюгом. Здесь жили однофамильцы - русские и коми - Безносиковы.

Из 52 фамилий края (Устьсысольский у.) только две являлись по происхождению коми, остальные - русские, т.е. русское влияние здесь было давним и глубоким.

Более полные сведения об этническом составе населения относятся к ревизиям первой половины ХГХ в. (У1-Х ревизии) и 1860-1880-м годам при подготовке Пер­ вой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. И по этим данным изменений этнического состава населения северных уездов до 1890-х годов не про­ исходило. В отдельных описаниях есть указания на проживание карел в Устюжен ском у. (1370 мужчин и 1080 женщин в 1829 г.), в 1840 г. - снова карел, заметно об­ русевших у Кубенского и Белоозера (в Кирилловском у.), у оз. Онежского (10 селе­ ний с 321 чел.) в Вытегорском у., в 1850-е годы коми-зырян в Устюгском и Сольвы­ чегодском уездах. Незначительным было число цыган (13 семей, 75 чел.), живших оседло в Тотемском и Кадниковском уездах. В 1850-е годы русские в вологодских уездах насчитывали 809 276 душ обоего пола, немцы - 100 душ, цыгане - 160, зыря­ не - 76 247 (в основном в Яренском и Устьсысольском уездах), где их обрусения не произошло, так как уже с XVI в. в церквях шли богослужения на языке коми и по­ следующие за их крестителем Стефаном Пермским священники и монахи были из зырян.

Граница расселения зырян с русскими прошла по низовьям Вычегды (за 200 верст от ее устья) в Сольвычегодском у.;

Лальск и Сольвычегодск на Вычегде были городами, основанными еще новгородцами, сосланными сюда Иваном Гроз­ ным. В Яренском у. среди зырян проживало несколько русских семей новгородского происхождения со времен Ивана IV: Осколовы в Цылибинской вол. и Титовы около Устьсысольска в двух деревнях в Титовском грэзде и Ганя-грэзде;

в последних двух деревнях жили Муравьевы и Савины - тоже новгородского происхождения. В Усть­ сысольском у. русских было несколько больше - до 700 душ обоего пола.

В середине XIX в. в Сольвычегодском у. проживали белорусы - потомки людей, призванных на службу к Строгановым. Они занимали несколько деревень по Лале и жили обособленно от окружающего населения.

Некоторые изменения этносостава населения произошли после реформы 1861 г., когда создались условия для освоения новых территорий и открылся путь для притока населения, что было связано с предоставлением крестьянам права по­ купки недостающих земель в казенных пустующих дачах.

Происходили перемеще­ ния крестьян на свободные земли и подселения из других губерний. Эти явления от­ разила перепись 1897 г. Хотя, по ее данным, население вологодских уездов в пода­ вляющей массе оставалось русским (от 91 до 99% из общего числа), там обнаружи­ ваются и представители иных народов, в том числе из Прибалтики - 0,59%, с Кав­ каза - 0,1%, из Средней Азии - 0,03, Финляндии - 0,39% от всего населения и даже иностранцы - 0,4% в городах. Самыми значительными по численности из нерусских народов были коми на востоке губернии - 8,57%, а на западе - карелы и финны (главным образом в Вытегорском у. соответственно 0,02 и 1,37% и менее в Белозер­ ском, Кирилловском, Устюженском и Череповецком уездах). Вепсы по этой перепи си не указаны, они зафиксированы в составе русских, что свидетельствует о значи­ тельной степени их обрусения. Наличие представителей других народов, скорее, связано не с миграциями, а с правительственной практикой ссылать сюда осужден­ ных из тех или иных губерний. Н е ссыльное же население, а переселенцы, попада­ ли в основном из соседних Костромской и Вятской губерний на незанятые земли юго-восточных районов Вологодской губ.

Несмотря на однообразный состав населения, оно не было однородным в этни­ ческом отношении, и э т о нашло отражение в различных описаниях Вологодского края. В них обращалось внимание на разный физический облик людей, на своеоб­ разие характера, образа жизни, нравов и нравственности, на обычаях, присущих жи­ телям целых уездов, волостей, отдельных селений. В основе таких различий - раз­ ная этническая история населения западных, восточных и центральных районов В о логодчины, подтверждение чему находим в следующих свидетельствах.

Так, население Череповецкого края, по описаниям исследователей конца Х Г Х в., было уже "сплошь русским", но "следы чуди в их типах, обычаях, речи" ос­ тавались заметными. Лишь у раскольников сохранился "чисто великорусский тип", а у остального населения от русских было разве что их "средний рост и долготерпе­ ние". Так как "нравы и обычаи народа зависят от климата и природы", то жители здешних болот "унылы и вялы".

В другом западном районе - в У с т ю ж н е Железнопольской - наличие природных железных руд и занятие железоделательным промыслом наложило отпечаток на характер жителей. П о местной поговорке: " У с л о ж н а Железная, а люди в ней ка­ менные" - это были кузнецы-расковщики с замкнутым и твердым характером.

Исследователь Севера А. А. Шустиков находил "неприветливыми и угрюмыми" жителей некоторых волостей между Кирилловским и Кадниковским уездами (Оги балово, Чужга, Чарозеро, Дягилевы Горы - имение Голицыных). В облике местных русских, по его наблюдению, "чувствуется примесь карельской крови". У населения этих мест действительно был сильный "финский" компонент, а в глазах местных ис­ ториков и краеведов потомки древней чуди заметно "уступали" славянам в культур­ ном и физическом развитии. Так, у карел они отмечали "угловатое длинное тулови­ ще на коротких ногах, руки длинные, рост средний", но телосложение плотное, крепкое, "цвет лица розовый или малиновый", "усы светлее бороды", сильную ску­ ластость.

В соседнем Каргополье из-за смешения народов нет "чисто славянского типа", там жила "чудь белоглазая", а позднее карелы усвоили славянскую культуру, язык, семейный уклад, религию. Тем не менее, "каргополы" по физическим свойствам от­ личаются от карел: "выше среднего роста, крепкого сложения, склонны к дородст­ ву, полноте, добродушны, простоваты, они русые и рыжие, светлоглазые". Э т о " в о ­ обще русский тип", а в народе облик каргопольца определяли так: "Красна рожа, рвана одежа, рот пол - верно, каргопол". В зависимости же от степени смешения славянского и финно-угорского компонентов в районах Каргополья до сих пор раз­ личаются жители Лекшмозера, Кенозера, Пачеозера. Н о все они по историческо­ му прошлому и экономическому развитию "тянут" к северным и восточным соседям (вологжанам и архангельцам), а не к олонецким карелам. Финские черты в облике жителей западных уездов со временем сгладились, а к славянским прибавились уг­ ловатость и скуластость, но у обоих народов здесь в основном светлые глаза и воло­ сы. Там же, где преобладал "славянский компонент" (восток Вытегорского у.), у жителей отмечался " р о с т выше среднего, волосы русые и темные, глаза светлосе­ рые и карие;

они добры, просты, р а д у ш н ы ".

Чем ближе к центральным районам Вологодской губ., тем больше свидетельств " о здоровых и крепких русских", каковыми, например, были жители Вологодско­ го у. или обитатели Рабанги (21 деревня между Вологодским и Кадниковским уезда­ ми) на Сухоне, имевшие "наружность обыкновенную, рост средний, крепкое сложе ние, они бойкие и смуглые, язык их правильный, но говор отрывистый, а в других местах губернии говорят нараспев". Славянские черты в характерах возобладали у жителей Устья Кубенского (Кадниковский у.): "они предприимчивы, как прежние новгородцы", богаты, "живут на городской манер", нет праздности и "любят разные нововведения". В кадниковской Устьянщине (д. Шпылиха), по словам местных жи­ телей, характер людей "буйный", к тому же "шпыловские мужики все толстые кулаки". А в целом "кадниковский народ религиозен, честен, трудолюбив, весел, склонен к шуткам". В его "обычаях много хорошего, гуманного, разумного".

По физическому облику кадниковцы среднего роста, иногда высокие, телосложе­ ния крепкого и стройного, смуглые, русоволосые.

У народа в соседних тотемских деревнях (Калининская вол.) "отклонений от об­ щерусских типов нет, рост большой, частью - средний. Они темнорусые, у них нет скул, нос умеренный, даже красивый". В этом же уезде в Шуйской вол. с древних времен при тесной жизни этносов произошло "их слияние в один народ", а преобла­ дание культуры пришельцев было настолько велико, что коренные жители "утра­ тили свое обличье, растворившись в пришельцах. Только чуждые славянскому язы­ ку названия рек, деревень, урочищ говорят о коренных жителях - исчезнувших пле­ менах чуди". И теперь у здешних людей "в наружности есть черты, которые гово­ рят о их нерусском происхождении" (раскосые глаза, рост ниже среднего, редкая и жесткая растительность, скулы). Они "рознятся с соседями" (Грязовец, Солигалич):

"это видно в говоре, в способе ведения хозяйства, в их жилище". "Причиной благо­ получия шуйских крестьян было их происхождение от предприимчивых новгород­ цев, а затем - их жизнь в Ростовском митрополье";

с 1676 г. они стали экономиче­ скими крестьянами, условия жизни которых были лучше, чем у помещичьих кресть­ ян. Точно так же в Бережнослободской вол. Тотемского у. крестьяне, "хотя грубы и дики", но не знали крепостничества, поэтому у них - "простота воли". В целом же тотемский народ нрава миролюбивого, тихого, немстительного. Нечто "финское" по "племени и характеру" наряду с преобладанием русского оставалось у жителей и других центральных районов Вологодского края (в Лежской вол. Грязовецкого у.) или "особая суровость характера" у людей на Кокшеньге Тотемского у. Большим своеобразием в центре вологодских земель отличались кокшары жители Кокшеньги, предки которых испытали влияние не только древней чуди и мери (ХИ-ХУ вв.), но и двух потоков славян - новгородцев и ростовцев. Этот народ жил в семи волостях по Кокшеньге, в местности между реками Илезой и Кортюгом, в соседних волостях по Уфтюге (девять волостей), и все это пространство занимало среднюю Вагу с притоками - Усья с Кокшеньгой, Вель, Кулой, где к концу Х1Х-на чалу XX в. было 40 тыс. жителей. Кокшеньгские волости заселялись из Новгорода:

новгородцы по прозвищам "Сила" и "Бусый" пришли в эти места, оставив здесь по­ сле себя фамилии Силинских и Бусыревых. Внешне кокшары похожи на соседей, но в нравах и обычаях имеют значительные отличия. Они здоровые, крепкого тело­ сложения, сильные, ловкие, проворные, особого душевного склада. И в то же вре­ мя их тип "похож на зырян". "Живут кокшары особняком, у них иные обычаи, не­ жели у соседей;

к ним не проникает ничего чужого, от них же заимствуется многое.

Чувствуется, что это потомки Новгорода (со времен Марфы Посадницы)." Все они называют себя "кокшары" - от "Кокшеньга" (иногда - "Кокшельга").

Древняя "чудь", "чудин", по их мнению, - «невзрачный человек, обросший во­ лосами, с белыми глазами ("чудь белоглазая"), дикий». Прозвище "чудь" осталось за группой жителей некоторых деревень "по их чудской природе": у Батоговых и других в деревнях Подгорная (Игунинская), Ильинская и Скребиха. "Они ни празд­ ника, ни воскресенья не знают, все на работе, либо в лесу, в церкви не бывают и мо­ литвы не знают, тем более ни книг не читают, грамоте не знают". Наряду с их про­ званием "кокшары", существует кличка "мордва" (д. Наумовская Спасской вол.), "зырь", или "зыряна" и "корела" (д. Первая Корелинская или Боярская и Вторая Корелинская или Володино Поцкого общества Спасской вол.). По преданию, жите­ ли корелинских деревень - корелы, "светлорусые, честные, злопамятные, со слабо развитыми умственными способностями";

у них у всех одна фамилия - Девятовские.

В Озерецком приходе в д. Ричка когда-то жила чудь, а теперь ее жители отличают­ ся от кокшаров;

"чудь" - их родовое прозвище, они не забывают обид, очень выдер­ жаны, честны, "роста среднего, высоких нет, смуглее, чем кокшары". Таким обра­ зом, у кокшар было больше и в характере, и в облике черт новгородских, чем древ нечудских. В общем, кокшар - "это бунтовщик, разбойник, головорез, но в сущно­ сти это трудолюбивые, энергичные, предприимчивые и сметливые люди". Они "красивы, смуглы, черноволосы, черноглазы".

Среди кокшаров выделялись более мелкие группы, отличавшие себя от сосе­ дей. Это илежане по р. Илезе, перенявшие многое в своей культуре от "беглых" пе­ реселенцев, в отличие от "давнишних" жителей этих мест - кокшаров, и руфовичи, руфенки по Верхней Кокшеньге, занимавшиеся гончарным промыслом, родона­ чальником которого в ХУШ в. был некий Руф.

Близкие соседи кокшаров по Вели и Кулою имеют с ними сходство во внешнем облике. Как отмечалось, народ в Вельском у. в Тавреньге (деревни Шируханово, Прилуки) "своеобразен по типу: у него высокий рост, глаза серозеленые и голубые, большие" (славянские черты), в то же время их отличает "челюстной прогнатизм" (выступание челюстей), темные волосы (возможно, от сублапаноидного типа);

в других деревнях Тавреньги у жителей средний рост, карие глаза, русые волосы, они курносы, т.е. налицо смешение различных признаков. Их туловище "длинное, поэ­ тому таврежан зовут брюханами или векшеедами (векша-белка)", в то же время их женщины очень красивы - "русоволосые, белолицые, дородные", есть и красивые мужчины - "высокие, черноглазые". "Это новгородцы, но как бы оцыганенные", как считали местные краеведы, поскольку часть жителей уезда - "чудского проис­ хождения". Такими же чертами обладали и жители Верхней Ваги - "ваганы": "тол­ стобрюхий ваган роста среднего, телосложения крепкого и стройного;

господству­ ющий цвет волос и глаз - беловатый" (от "чуди белоглазой"). "Обличье их оваль­ ное. Они смелы. К физическому труду привычны, проворны, любят петь". По Верх­ нему Кулою жили такие же люди, а "по преданию, они вышли из карел и финнов".

Северные соседи важан и кулойцев - жители Шенкурского у., которые также счи­ тались потомками новгородцев: они "светлые, русые волосы;

черты характера их слагались под влиянием географических и общественных условий края и резко от­ личаются от других русских губерний". В отличие от них, "двиняне" - аборигены (финно-угры) "среднего роста, толсты, полнокровны, с широким лицом, со скулами, рыжие". Они давали другим северянам прозвища: архангельцы - "морякоеды" (пи­ тались морской рыбой), вологжане - "телятники" (есть предание, как они съели те­ ленка с подковами), шенкурцы на Ваге - "ваги кособрюхие" (носят низко на животе пояс), двиняне - "водохлебы" (занимаются сплавом леса), тарножане - "векмоеды" (живут охотой на "векму" - белку).

Соседями кокшаров были и слобожане в с. Благовещенском по р. Устья, назы­ вавшие себя таким именем потому, что жили в "Купечески слободе" - ярмарочной части села. Рядом с Кокшеньгой по Нижней Тойме у тоймичей различалась группа качемян (из д. Качем в верховьях Тоймы), занимавшихся охотой, лесными промыс­ лами и отходничеством.

Третью своеобразную группу вологодского населения составлял народ восточ­ ных Сольвычегодского, Великоустюжского и частично - соседних с ними Яренско го и Устьсысольского уездов. Здесь с ранних периодов истории в тесном соприкос­ новении жили предки русских и коми, поэтому население обладало чертами обоих этносов. Так, если в Кичменьгском Городке (в центре Великоустюжского у.) "народ бо гобоязлив, трудолюбив, честен, чистоплотен, хорошо одет, живет богато и опрятно", то южнее, в Никольском у. (часть бывшего Устюжского у.) по границе с Вятской землей, "жители похожи на вятчан, ленивы, вороваты;

их язык неправильный, не­ чистый". В другом районе Никольского у. - в Шарженгской вол. - жила "чудь", но ее тип в течение пяти веков сгладился. Сюда приселялся народ из Новгорода, Соли галича, Костромы и Тотьмы. Как кичменьгско-городцы, так и жители Халезких Го­ родков Байдаровской вол. Никольского у. "считают себя потомками новгородцев".

Здесь когда-то шел новгородец Анфал на Каму воевать с чудью. Жители здешних Андангских починков имеют фамилию Новгородцевы. Тем не менее, черты фин­ ского характера и у теперешних крестьян, как отмечали местные исследователи, проявляются явственно: "они больше любят охотиться, нежели работать на пашне, и очень привязаны к старине".

От новгородцев осталось многое в характере и облике русских Сольвычегод ска. Там считали себя потомками новгородцев жители строгановского селения Чер­ нигова близ Сольвычегодска.

По обследованию медиков, устюжане (Палемская вол.) "вследствие отхода ум­ ственно развиты". Здесь не было крепостничества, поэтому у людей есть "чувство собственного достоинства". Это население "крепкое физически, нравственно и ум­ ственно, носит в себе зародыш нормальной здоровой (разумной) жизни". Отмечали у устюжан и такие черты: "они не помнят, чтобы когда-нибудь было слышно о во­ ре между ними;

в деревнях и городах не замыкают никогда дверей". Устюжане и сольвычегодцы - народ "рослый, красивый, бойкий", живут в "веселых", "красных" деревнях (у них избы строят из сосны красноватого цвета). От них отличаются "низ­ корослые, некрасивые, бедно одетые плюгавые мужиченки, лапотники, чахлые ба­ бы и дохлые дети", живущие в серых низких избах и "килейках" в болотистых мес­ тах Вологодского, Кадниковского, Тотемского уездов.

С соседними зырянами у русских много сходства во всем, а основные различия в языке. Зырянские этнонимы комиморт, или зырянин (от слова зырэдем) перешли в русский язык и обозначали их самоназвания. По описаниям, коми из разных мест различались между собой в зависимости от степени смешения со "славянским компо­ нентом". Устьсысольские зыряне сохраняли свой язык и обычаи (Уркинская вол.), "они грубы, необразованны, но зато добры и смышлены", это народ "здоровый, ро­ ста невысокого, коренастые";

есть и русские рядом с ними в с. Лойма. Зыряне по Верхней Печоре и Вычегде (Троицко-Печорский р-н) "мало отличаются от русских, особенно по Вычегде. По Печоре они светлые, русые, с карими или зелеными глаза­ ми с косым разрезом глаз, с монголоидной складкой века, роста среднего, корена­ стые". В целом же на первый взгляд, коми "вялы, тщедушны, робки, пасмурны, телосложения правильного, роста среднего, с белым лицом, у них быстрый взгляд, резкий, певучий и отрывистый говор;

они выносливы к климату, смелы, предприим­ чивы, хранят обычаи дедов, честны, гостеприимны, радушны, хлебосольны".

Интересно, что по именам и прозвищам (по антропонимии) жителей Верхнего Подвинья еще в XVII в. прослеживались свойства их носителей, например, черты характера (Удалец, Ханжа, Бык, Каша, Кислой, Дутой, Копос, Батура, Брага, Воло­ кита, Кот, Короб), поведение (Бахарь, Рукомах, Зуб, Дрокованко), место происхож­ дения или проживания (Южак, Вологжанин, Вага, Пинега, Москва и т.п.), этниче­ ская принадлежность (Корела, Зырянин, Литва, Бакшъико, Карым, Мурат). Сравнивая русских и зырян в вологодских уездах, исследователи прошлого века заключали: вологодские крестьяне - и русские, и зыряне - "отличались крепким те­ лосложением, имели рост более средний, лица редко правильные". Исторические судьбы и жизнь этих народов, единые еще с XVI в. закрепили их сходство и не вне­ сли резких различий не только во внешность, но и во все стороны жизни. Отдель­ ными чертами облика и быта они, конечно, различались. Русские "были открыты и откровенны, размашисты даже в своих пороках;

зыряне - недоверчивы, скрытны;

первые - рассудительны, смышлены, любят новинку, уважают промышленность, деятельны;

вторые - необщительны, слепо привязаны к родине и старине, честны в отношении к своему брату, но не таковы с теми, кого не знают, и враги всего чужо­ го. В умственном образовании - преимущество у русских". Но у них, как отмечал Ф. Бунаков, есть большой порок - пьянство, который он распространил на весь на­ род, что противоречило действительности. В юго-западных вологодских уездах его поразили "пивные праздники", однако этот общий для русских обычай никоим об­ разом не свидетельствует о пьянстве. Пивоварением славились многие русские де­ ревни.

Зыряне от русских, как считал этот исследователь, "постигают наслаждение пьянства";

у них, по его словам, "рано пробуждаются чувственные наслаждения, от­ чего целые деревни заражены сифилисом". Несмотря на пороки отдельных людей, "северные умельцы" во все времена сохраняли "мудрое терпение", высокую нравст­ венность и стойкость, приверженность памяти и опыту своих предков. Формирова­ ние облика деятельного и энергичного северянина, его "исторического типажа" от­ носится к Х1-ХП вв., когда предприимчивый промысловик и земледелец начал осва­ ивать Север, а затем с XVI в. стал первопроходцем Урала и Сибири.

Итак, население вологодских уездов, как и всего Севера, было разным по этно составу. Самые многочисленные из здешних народов - русские, хотя и образовыва­ ли единую севернорусскую общность, отличались по ряду признаков и имели ло­ кальные группы. Различия проявлялись в территориальном, сословном, этническом или же в конфессиональном плане. На сложение территориальных групп любого народа обычно влияют природно-климатические и зонально-географические фак­ торы, определявшие характер хозяйственной деятельности и быт населения, на сло­ жение сословных групп - социально-экономическое развитие отдельных районов, конфессиональных - различное вероисповедание, этнотерриториальных - те или иные этнические процессы и контакты с другими народами.

В целом русские Севера - это крупная этнографическая группа народа, среди которой есть мелкие образования, отличающиеся самоназваниями, своеобразием хозяйственной деятельности и локальных форм народной культуры. Правда, в се­ верной историко-культурной зоне имелось меньше отдельных подразделений наро­ да, чем в южнорусской зоне. Характером северной колонизации (незначительность правительственной, массовость крестьянской и монастырской) было обусловлено культурно-языковое единство населения Севера. Однообразный же характер зем­ ледельческой колонизации, в свою очередь, объяснялся естественными фактора­ ми - отсутствием сухопутных дорог (поэтому контакты осуществлялись только по рекам, занятыми населением иного происхождения) и помощи со стороны прави­ тельства, хотя земледельцы и стремились найти "лучшие" земли. На Севере различ­ ные народные потоки и "элементы" сталкивались и объединялись между собой не часто, а потому здесь и не сложилось резких этнографических и диалектных границ.

В ХГ/-ХУ1 вв. на Севере существовали местные территориальные группы рус­ ских, именовавшиеся по местам их расселения (онежане, белозеры, двиняне и т.п.).

В состав всех этих групп вошли новгородцы, "низовское" население древней Руси и другие этноэлементы. Из них лишь "ильменские поозеры" - наиболее прямые по­ томки древних новгородцев - сохраняли физический тип последних и диалектные особенности новгородского говора. На формирование указанных групп влияли как зональное размещение, так и "этнические компоненты" в их составе.

К Х1У-ХУ1 вв. относится и существование в севернодвинских землях Ростовщи ны (ростовских владений), клином врезавшейся в новгородское Заволочье. Населе­ ние Ростовщины по происхождению было связано с "низовцами" и жило в Белозерье, на северо-восточном берегу Кубенского озера ("Заозерье"), в северо-восточной час­ ти уделов ярославских князей (Бохтюжская вол. Кадниковского и Авнежская - Гря зовецкого уездов), в правобережье Северной Двины с притоками Кокшеньгой, Белью, Вагой, Сухоной. Ростовщина на Сухоне заняла будущую Шуйскую вол. То­ темского у. - ростовское митрополъе, и за здешними жителями закрепилось назва ние митрополы (существовало в значении этнонима), позднее ставшими экономиче­ скими крестьянами. Таким образом, и население Ростовщины являлось локальной эт нотерриториальной общностью и частично сословным образованием.

На Севере были и более крупные территориальные группы русских. К ним от­ носятся известные поморы - потомки новгородцев, частично "низовцев", отличав­ шиеся по хозяйственному быту от других северных русских, но близкие к ним по народной культуре. В их среде сформировались две более мелкие группы - усть цилёмы и пустозёры на Печоре, по происхождению - потомки новгородцев с некоторой примесью местных финно-угров, по быту и те, и другие, близки к Нов­ городу.

К этнотерриториальным образованиям можно отнести еще небольшую группу русских, живших по соседству с вологодскими жителями - население по р. Сить в Моложском у. Ярославской губ., известное своим самоназванием сицкари. По хара­ ктеру своего формирования они связаны с ростово-суздальским продвижением на Север, но в них влились и другие "этноэлементы". В удельный период их земли бы­ ли славянскими (князей Сицких), в Смутное время сюда попала часть карел из-за Свейского рубежа, в ХУ1-ХУ11 вв. переселилась часть русских из центра (москов­ ские ткг.чж-хамовники), а позднее, в XIX в., - снова карелы из Тверской и Новгород­ ской губерний. Из своего центра сицкари попали на Шексну и Мологу, и тогда их обособленность была нарушена. Но население и Шексны, и Мологи приобрело от них в говоре дзеканье (западный элемент), аканье, цоканье.

В северных уездах существовали еще небольшие группы русских, формирование которых было связано с другими моментами, нежели участие этносов и характер эт ноконтактов. В языковом отношении на юго-западе Севера отличалась от остально­ го населения группа ягутков (ягунов), по происхождению связанная с бурлаками Волги. Яго вместо его и каго (кагоканьё) - черты бурлацкого говора, проникшего в Череповецкий, Белозерский и Кирилловский уезды. Эта группа населения - профес­ сионального происхождения, связанного с бурлацкими занятиями и получившая свое название от прозвища.

Самым большим своеобразием в пределах рассматриваемых вологодских уез­ дов отличались упомянутые кокшары. Они составили специфическую этнографи­ ческую группу на Севере, вобрав в себя все черты составлявших их "этнокомпонен тов". Антропологический тип их "проник" из Ростова - это так называемый верхне волжский тип, распространенный у русских Верхней Волги. От Новгорода они пе­ реняли "бойкий характер" и многие формы народной культуры (например, гнездо­ вое расположение деревень и др.). Их диалект - вологодско-вятский, распростра­ нившийся от Белозерья по средней Двине к Вятке, но топонимия, как и все названия Севера, - финно-угорская, а самоназвание кокша, кокшары - от марийского - лы­ сый, сухой;

их земля входила в Ростовщину, а затем здесь развилось дворцовое зем­ левладение. Своими бытом, нравом и обычаями они значительно отличались от ос­ тальных вологжан и не воспринимали ничего "чужеродного".

Таковыми в конце Х1Х-начале X X в. стали русские на Севере. X X столетие, особенно его первая половина, мало влияли на состав населения северных районов.

В юго-восточной части вологодских земель, где имелись незанятые земли, этот со­ став несколько изменился в связи с приселением в столыпинское время эстонцев, латышей, литовцев и белорусов (более 7 тыс.), живших здесь компактно, не подсе­ ляясь к русским деревням. Проводимые после революции переписи населения и 1926 гг. фиксировали наличие представителей этих народов в вологодских рай­ онах. Правда, самые многочисленные из них - эстонцы, по данным 1926 г., соста­ вили в населении только Никольского у. 0,61%.

В западных уездах немногочисленны по-прежнему были карелы (0,3% в Чере­ повецком у.) и вепсы (1,7% там же), а в восточных районах (Шонга в Устюгском, Пермас в Никольском) - коми-зыряне (0,1%).

9 Русский Север...

Последующие десятилетия привели к подселению в вологодские города и селе­ ния ссыльных из различных регионов страны (1930-е годы), убыли населения в воен­ ные 1940-е годы и оседанию некоторой части мигрантов из областей и республик СССР в 1950-1980-е годы, так что последняя перепись 1989 г. обнаружила на воло­ годской земле представителей 50 народов. Тем не менее область оставалась русской по составу населения. Немногочисленные финно-угры при многовековом тесном проживании в этих пределах с русскими слились с последними, и произошла нивели­ ровка во всех сторонах жизни этих народов. Так, зыряне в восточных русских рай­ онах стали считать себя русскими, у них появились русские фамилии, а в их речи есть звуки ф и х, отсутствующие в языке коми. Аналогичные процессы в этноразвитии произошли у вепсов и карел. Вепсы стали двуязычными, причем вепский язык уже в 1960-е годы применялся как разговорный, а в 1920-30-е годы русским пользовались лишь мужчины. Младшее поколение вепсов теперь целиком перешло на русский язык. Если у молодежи русский язык приобрел книжные обороты, то у старших по­ колений сохранились старые слова, масса пословиц, поговорок, сравнений.

Не только язык этих народов стал общим, их образ жизни и многие жизненные ценности - одинаковы. Но кроме старых нравов и обычаев, традиций, появились но­ вые, причем не лучшие, ибо в различных жизненных перепитиях советских десяти­ летий у людей менялись мышление, поведение, характер. «Люди нынче другие.., замечает один из героев повести Ф. Абрамова "Мамониха". - Балованные. Легкой жизни хотят», хотя у северных жителей осталось много хорошего - умение, смекал­ ка, "мудрое терпение" и др. В сельской среде до сих пор сохраняется необыкновен­ ный обычай гостеприимства, когда приезжих людей опекают, как родных. Не слу­ чайно еще в одной повести Ф. Абрамова ("Деревянные кони") говорится: "Человек пришел вечером. Не выгонишь на ночь. Замерзнет. Не на улице же ночевать". О та­ кой же черте характера писал и поэт Н. Рубцов:

Спасибо, скромный русский огонек, За то, что с доброй верою дружка, За то, что ты в предчувствии тревожном Среди тревог великих и разбоя Горишь для тех, кто в поле бездорожном Горишь, горишь, как добрая душа... От всех друзей отчаянно далек, И еще осталась у северян одна черта - это необыкновенное терпение, благода­ ря которому еще Н.А. Некрасов назвал наш народ "всевыносящим русским племе­ нем", а Россию - "многострадальной матерью" этого племени.

Единое развитие и мирное существование народов на рассматриваемой терри­ тории, длившееся восемь веков, продолжается и теперь. Сам народ говорит о своем мирном житье (Вологодское Присухонье-Брусенец) так:

Что-бы, как все-ти страны, да жили бы в одно сердце!

С людям жить, дак язык надо находить. Конфессиональные различия населения Уже на самом раннем этапе совместной истории народов Севера происходило распространение среди них христианства. В древнерусский период (Х1-ХШ вв.) хри­ стианизация шла в районе Белозерья-Лачеозера, где в погребениях того времени ар­ хеологи находят кресты и образки. С углублением этого процесса такие вещи в погребениях исчезли (по крайней мере, в городских некрополях), но появились вещи, относящиеся к "жертвенному комплексу" (дарам погребенным). В этом явственно прослеживаются взаимовлияния при формировании местной культуры этносов.

По погребальной культуре (в курганном и бескурганном обряде) Восточного Прионе жья и Белозерья виден "синтез черт народов", их быстрое смешение при совместном проживании и более постепенная ассимиляция при чересполосном расселении.

Во второй половине XII в., по сообщению митрополита Леонтия Ростовского (из "Ростовского митрополья" на Сухоне), совершилось крещение финно-угров в Прису хонье. Свои языческие верования местное население сохраняло долго, несмотря на раннюю христианизацию. Так, пришекснинские жители (вепсы) "богу молились, а пню лесному поклонялись. Христа прославляли, а вепса славили". Их церковь "про­ питалась лесным языческим духом". Даже Христос, написанный в церкви, - "косолап был", "по-медвежьи приземист", а "архангел Гавриил трубил в обычный пастуший рожок". Северные жители, будучи в течение нескольких веков христианами, долгое время поклонялись "священным местам". И в начале XX в. в северных деревнях встречались такие люди, как герой повести Ф. Абрамова "Деревянные кони": "У меня свекор любил лес. Бывало в церкву недосуг идти - далеко от нас, - а, ладно, вчера в лесу был. Та же святость". В д. Ширихановская Вельского у. еще в конце XIX в. свя­ тым считалось оз. Пачко у церкви, где люди молились и лечились его водой.

Долго (до XIV в.) оставались язычниками каргопольцы. В христианство их об­ ращали пустынники, которые основали пустыни по берегам здешних рек и озер: на юго-восточном берегу Онежского озера - Лазарь, на Кене - Пахомий, в Лекшмо озере - Кирилл, в Вожеозере - Никифор и Геннадий. Все пустыни обустраивались одинаково: ставился крест, возле него - часовня и кельи (хижи, хижины). Некото­ рые из пустынь позже превратились в монастыри (например, монастырь Александ­ ра Свирского).

Исторические показания вплоть до XVII в. говорят о постепенной христианиза­ ции жителей северных районов в Х И - Х ^ вв., а местами и в XVI столетии. В XVII в.

появились новые свидетельства о религиозной жизни здесь. Церковный раскол при­ вел и на Севере Руси к изменению состава населения по вероисповеданию. Тут про­ ходил путь укрывавшихся от преследований старообрядцев к Белому морю и далее к Соловецкому монастырю. Беглецы наводнили олонецкие, каргопольские, западные вологодские места. Их кельи и скиты появились в глухих, почти непроходимых местах около маленьких рек и озер, где они, поселяясь, занимались рыболовством, сеяли хлеб. У них имелись свои настоятели. Известный Даниил Викулин (ученик Аввакума) положил начало целому направлению северного раскола ~ даниловскому согласию, распространившемуся по всему Северу. Даниловская (Выгорецкая) обитель распола­ галась на Выге и стала центром всех беспоповских общин, а в ее школе обучались де­ ти старообрядцев со всей Руси. К началу XVIII в. обитель объединяла 30 скитов и поселков (12 448 чел. обоего пола). В самой обители было 26 домов, стоящих вокруг часовни. Ее связи простирались по всему Северу, в Поволжье, на Урал и в Сибирь.

Беспоповцы Севера, иначе - поморское согласие (от Аввакума), или данилов­ ское (от Даниила Викулина и Андрея Денисова) - это раскольники, не признающие священства;

они в свою очередь постепенно распались на ряд толков, получивших названия от имен своих расколоучителей (наставников, начетников). Самые ранние беспоповцы отрицали власть, брак ("безбрачники"-"федосеевцы", по имени их учи­ теля, оставались на северо-западе и в XIX в.). Из церковных обрядов безбрачники признавали лишь крещение и исповедь. Часть поморцев - "филипповцы" (1737 г.) приняли брак ("так заставила жизнь") и "отпали" во главе с учителем Филиппом от других, уйдя в Тупозерские скиты на Умбу, но несколько филипповцев остались сре­ ди олонецких поморцев. Это были самые фанатичные раскольники, прибегавшие к самосожжению. К ним, по учению, примыкали, отделившись от поморцев, "ааро новцы" (вторая половина XVIII в.) - беспоповцы, признавшие брак. Наставником их был Андрей (Аарон) Жуков, ярославский мещанин, распространявший свое учение в вологодских и архангельских уездах.

В 1684 г. в Каргополье по р. Порме оформилось еще одно направление беспо­ повцев - "странники", "бегуны" (Иосиф Сухой и Андронник Нижегородский - По ремская пустынь, Чаженгский скит, Филаретовская пустынь у Иван озера и др.).

Они вышли из филипповцев, а в 50-х годах ХГХ в. приверженцы этого направления 9* назывались "христовы странники", "бегуны". Крестьянин из Вологодского у. д. Ел данга Федор Александров под именем Саввы насаждал бегунство в Каргополе (Усть волгский приход), его последовательницей стала Марфа Козлова ("Полетайка") и многие крестьяне в уездах Архангельском, Грязовецком, Вологодском, Пошехон­ ском. Отсюда они распространились восточнее - в Камско-Вятских землях и на Пе­ чоре. Известен еще один наставник бегунства - Евфимий Переяславский, появивший­ ся в Вологодском у., а его последователи - в Пошехонье и в Череповецком крае.

Здесь среди странников оформились "Большое братство" и "Малое братство" как подготовительное состояние к "Большому". Местом, где находили пристанище стран­ ники, служила д. Вахрушево Вологодского у. Крестьянин Грязовецкого у. И. Василь­ ев, последователь Саввы, насаждал странничество в Вологодском у. Сами раскольни­ ки характеризовали себя, отличая от окружающих "мирян" ("мирских"), как людей, которые "для души твердого берега ищут". Скитское направление в северном раско­ ле поморцев было довольно суровым, недоверчивым к остальным православным.

Особенно сильно распространился раскол с XVII в. в олонецких и каргополь ских местах: 82 тайных раскольника жили в 1751 г. в этих уездах. В Кенозерской вол. разместились безбрачники (65 чел.) и даниловцы (45 чел.);

службу у них прави­ ли учитель Иов Матарыга и др. В Усть-Моше и по Чаженьге жили 100 чел. выгов ского толка, а по р. Порма - 400 чел. разных толков.

По р. Устья (приток Ваги) скиты и раскольничьи поселки уже были в XVII в.

В восточных вологодских землях раскол к середине XVIII в. также распространил­ ся, причем не только у русских, но и у христианизированных в X V в. зырян. О тай­ ном расколе в Яренском у. сообщалось в Синод в 1751 г.;

о беспоповцах в Троицко Печорске из Пустозерска - в 1723 г.;

в это же время в Черевковской вол. Сольвы чегодского у. сожгли себя 25 раскольников;

в Белослудской вол. Устюгского у.

раскольники "с женами и детьми тайным образом из домов своих весь свой скот и пожитки взяв, неведомо куда сбежали" (53 чел.). Они оказались в суземе (в глухом лесу на волоке), где построили "скит-избу о два жилья", а в 1749 г. их там насчиты­ валось около 70. В Павинской вол. Никольского у. жили старообрядцы, бежавшие сюда с конца ХУП в. Конечно, по сравнению с "мирским" православным населени­ ем, старообрядцев было немного: в новгородских и олонецких уездах к 1900 г. 0,8-2,61% от общего числа населения.

В ХУП в. уже оформились епархии - Устюжская, Вологодская, Холмогорская, а в ХУШ в. их границы "выравнялись" с административными. Церковное деление на Русском Севере совпало с культурными ареалами, развитие которых приобрело специфику и по вероисповедальному признаку, и по формам материальной и духов­ ной культуры народа.

В XIX в. появилось много исторических описаний с характеристикой населения севернорусских территорий по его вере. Такие сведения содержатся прежде всего в документах по учету населения и статистических, исторических, этнографических обзорах губерний. Кроме православного населения и некоторой доли староверов, эти материалы отмечают и другие конфессии. По данным 1840-х годов, неправо­ славное население расселялось следующим образом (см. табл. 9). Лютеране в 57 вологодских приходах подчинялись новгородскому пастырю фон Реутлингеру.

Основное внимание в различиях населения по вере обращалось на старообряд­ чество. И в 1840-е годы в описаниях отдельных уездов есть о нем сведения. В Чере­ повецком у. старообрядцы появились из Тверской губ. (пришли на заработки) и раз­ местились по Шексне. Кроме них прибыли сюда и сектанты, имевшие религию, "по­ хожую на еврейскую", - молокане, так как "у них нет таинств, они отнимают у Спа­ сителя божеское достоинство". Были в уезде филишювцы, власьевцы, софиевцы, спасовцы со своими молельнями и наставниками;

всего в уезде 6000 староверов, семь молелен. В 1830-е годы староверов стали склонять к единоверию с православ Таблица Распределение неправославного населения вологодских уездов по вероисповеданию (1840-е годы) Лютеране и реформатское Католики вероисповедание Евреи Уезд Мусульмане муж. жен. муж. жен.


Вологодский 5 16 28 - - Грязовецкий - 14 Кадниковский 2 - - - - Вельский - - Тотемский 25 5 - Устюгский 13 Никольский 14 1 2 - - - Сольвычегодский 14 - - - Яренский 7 - Устьсысольский 1 Всего 20 62 27 ной церковью. Встречались в Череповецком у. и поповцы - 2213 чел., в отличие от беспоповцев, признававшие священство и имевшие своих священников или беглых попов (отсюда их название - "беглопоповцы").

О единоверцах-старообрядцах, приобщенных к православию, в первой полови­ не ХГХ в. также появляются сведения. В Грязовецком у. в 1840-е годы отмечено немного беспоповцев: в Углецком приходе 16 чел. и во всем уезде - 381 чел.;

попов цев - 169 чел. В Устюженском у. жили поповцы (645 чел.) и беспоповцы (714 чел.).

В Кирилловском у. филипповцы (282 чел.) имели две молельни.

В центральных и восточных районах Вологодской губ. старообрядцы распреде­ лялись по толкам следующим образом. В Вологодском у. жили 615 мужчин и 685 женщин беспоповского толка да 165 беспоповцев-брачников;

в Вельском у. бы­ ло всего 23 беспоповца;

в Кадниковском - 127 безбрачников да 6 чел., признавших брак;

в Тотемском у. насчитывалось 257 беспоповцев-брачников и 257 безбрачни­ ков;

в Сольвычегодском - 827 и 411 чел. соответственно;

в Яренском - первых бы­ ло 100 чел., в Устьсысольском - 1419 чел. (всего 2914 поповцев, 918 беспоповцев).

Статистикой 1850-х годов в уездах Вологодской губ. также зафиксированы старо­ обрядцы, причем с различной степенью распространения в разных зонах. Если на вос­ токе на 1000 жителей приходилось 5-10 раскольников, то на западе - 10-15, на северо западе - 15-30, на юге и юго-востоке - 15-30. По уездам они распространились так: в Вологодском - г. Вологда, с. Новленское с деревнями, по границе с Череповецким и Пошехонским уездами, в Грязовецком - Обнорская вол., Ростиловский и Николо-Зы ковский приходы, в Кадниковском - в Томашевской вол. филипповцы, в Паремской федосеевцы, в Вельском - в Павлищовской и Ивашовской вол. менее 100 душ филип­ повцев, в Никольском - по границе с Вятской губ. в одном селении три двора данилов цев, в Сольвычегодском - под Черевковым два скита (23 чел.) даниловцев да еще 230 душ в уезде. В Устюгском и Сольвычегодском уездах имелось несколько человек филипповцев и аароновцев (в Верхотоемском, Нижнетоемском и Афанасовском при­ ходах - их целые селения, а в Тимошинской и Березнаволоцкой вол. их до тысячи душ). Поморцы и даниловцы проживали в Яренском у. (Важгорт и Ертомская вол.), единоверцы - в Устьсысольском у., где их по Печоре 2000 чел., вышедших из Чердыни.

Наряду со свидетельствами о раскольниках, отмечалось преобладание привер­ женцев официального православия в волостях и уездах края. "Раскольников и сек тантов нет", - зафиксировано в обозрении Устюгского у. "Раскола в Ферапонтов ской вол. Кирилловского у. нет", - писал архиеп. Макарий.

Неправославное население в 1850-е годы сосредоточивалось в основном в горо­ дах - Вологде, Устюге, Онеге, Тойме, Архангельске, Коле. Там встречались като­ лики, лютеране, кальвинисты (421 чел.) и 7 мусульман среди военнослужащих.

Обзоры губернии 1860-1880-х годов подтверждают этот сложившийся конфес­ сиональный состав населения и дают численность представителей конфессий. Так, на Кокшеньге в Спасской вол. отмечены федосеевцы, филипповцы, поморцы - до 220 чел., а пустынники пришли сюда из Каргополя, и их - до 80 чел. В других воло­ стях Кокшеньги есть беспоповцы разных толков;

среди них церковь неудачно пыта­ лась "привить" единоверие. Севернее по Кулою в с. Карьеполь раскол переняли еще в XVI в. от монахов каргопольского Ошевенского монастыря. Конечно, рас­ кольники - это конфессия меньшинства, но "элитарная", поскольку они были пого­ ловно грамотны в сравнении с основной массой "мирских" {табачников). В Карго полье наблюдалось также странничество, приверженцы которого насчитывали в 1861 г. странников (52 чел.) и страннодержателей (106 чел.).

Судя по данным второй половины ХЕХ в., население губернии по-прежнему ос­ тавалось православным. В 80-е годы насчитывалось 779 православных храмов, 656 часовен и только одна единоверческая церковь (в Домшинском приходе Воло­ годского у.). Не обойдены вниманием в описаниях этого времени и раскольники. У них развились, по наблюдениям исследователей, в отличие от "мирских", особая су­ ровость, а из-за отсутствия церквей - "ненабожность", как у раскольников Кок­ шеньги. Но последнее могло быть связано с беспоповцами, не имевшими церквей и молившимися в кельях (молельнях). Староверы отличали себя от "мирских" и счи­ тали их живущими в грехе. В одной из народных песен Кокшеньги говорилось:

Встретятся, разругаются...

Там соседи табачники, Вторая то треть деревни Соседки собачливы, Табаком забавляется...

Встретятся, не поклонятся, Остатки языческих верований еще проявлялись сильно в местах, где рядом жи­ ли русские и финно-угры. В Вытегорском у. христианство "менее влияет на созна­ ние, чем некоторые языческие верования". Это видно там по распространенному своеобразному пастушескому обряду. У кокшаров также сохранялись некоторые языческие верования: "Во бору то родилися / Да деревам-то молимся..."

Более точные сведения о различиях в вероисповедании населения дала пере­ пись 1897 г. В вологодских уездах православные составили 99,31% населения, ста­ рообрядцы - 0,58, католики - 0,05, протестанты - 0,02, магометане - 0,01, иудеи 0,03%;

в уездах, находившихся в то время в составе Новгородской и Олонецкой гу­ берний вероисповедание населения было следующим (см. табл. 10).

Раскол в Вологодской губ., как отмечалось в переписи 1897 г., "занимал" террито­ рию от 58°30 до 64°45' северной широты, от 38°30' до 60°0Г восточной долготы. У зы­ / рянского населения Вологодской губ. старообрядчество было распространено сильнее, чем у русских: у 1,9% зырян от общей их численности, у 0, 49% русских;

в расколе бо­ лее всего состояли женщины (0,62%), чем мужчины (0,34%) у русских, 2,26% женщин и 1,46% мужчин у зырян. Среди направлений старообрядчества снова отмечены беспо­ повцы разных толков, были также и сектанты. Вот их описания по уездам Вологодской губ. в конце Х1Х-начале XX в. В самой Вологде действовала "потаенная раскольница" Татьяна Скрябина. В Вологодском у. в Дымшинском и Николаевском приходах жили филипповцы и "странники" ("бегуны"), проникшие сюда из Романовского у. Ярослав­ ской губ., а в Сычевской вол. к этим двум толкам прибавилась еще и "нетовщина" (по повцы). В Кубенской и Фетиньинской волостях в двух деревнях жили раскольники, а окрестные крестьяне их называли "бесноватыми". В Новленской вол. у беспоповцев наставниками были "мужние женки";

жили раскольники "скрытно в домах за фалыпи Таблица Конфессиональный состав населения в уездах в 1897 г., в %* Проте­ Старо­ Право­ Иудеи Магометане Католики Уезд станты обрядцы славные _ 0, 0, 0, Белозерский 0, 99, 0,01 0, 0, 0,13 0, Кирилловский 99, - 0, 0, 0, Устюженский 98,85 0, - 0, 0,02 0, Череповецкий 97,62 2, 0,10 0,94 0,05 0, Вытегорский 98,43 0, *Распре деление населения империи по вероисповеданиям. С П б., 1901. С. 2-17.

выми стенами". В с. Беседном появились бегуны. У старообрядцев д. Коробово той же волости "лежит печать на характере их", что видно по лицу: они всегда печальны, по особому одеты, не курят, не пьют вино, посты соблюдают строго, у них есть знахари.

В с. Вахрушево вышли из лесов бегуны и живут в деревнях ("шатуны"). Их размещают "в верхних этажах изб или в комнатах во дворе", а "покойников своих хоронят в лесу" (Озерецковский приход).

В Грязовецком у. у филипповцев есть свои молельня и кладбище, живут они без гражданского брака, но "патриархальность у них в семье до сих пор";

окрестные же "мирские" - это монастырские крестьяне Павло-Обнорского монастыря. В Углец ком приходе уезда раскольников приобщают к единоверию.

В северо-западных районах за Кемью пустыни и скиты "шли" "по кореле и по­ морью", келейщиками у них "девки 35 лет с обетом безбрачия". В келейниках бы­ вают и молодые мужики, бросившие семьи, и вдовцы. В Каргополье много "скрыт­ ников" (бегунов), а также раскольников австрийской веры (поповцев);

все они "замкнуты, нетерпимы к новшествам, брак у них - нерелигиозный". Есть здесь и се­ ктанты - штундисты, баптисты, евангелисты, отсюда они проникли в соседнюю Вожегу (с. Огибалово), в Вельский и Кадниковский уезды. В последнем есть и ста­ рообрядцы (1% населения), особенно в Шурбовском приходе. Старообрядцы и сек­ танты проникли и в Тотемский уезд: в Заборскую вол. - староверы, в Куракин скую - хлысты. Тотемская Кокшеньга давно стала прибежищем раскольников.

В Спасском приходе Верховской вол. жили федосеевцы, филипповцы, "Кузьмина вера", есть раскольники и в приходе Тюрбер, эти же толки - в тотемском с. Печень га. Исследователи начала XX в. подробно описывали обряды раскольников и пред­ меты, употребляемые ими при обрядах. Это подручники, на которые опирались при земных поклонах;

подкнижники, которые при чтении книг кладутся под корки;

це ловецки - жестяные штампованные изображения человека, которые "опускаются в воду, когда человек болен, молятся, а потом этой водой опрыскивают больного, а во время молитвы в часовне эти фигурки надевают на себя";

лестовки - четки;

вер­ хушки рогов оленей, употребляемые при заговорах.

"Особыми деревнями и слободками" жили раскольники в Череповецком у., а в деревнях среди "мирских" расселялись "особыми кварталами", жили, "не обращаясь к властям и в суд, у них свои выборные старосты, сборщики податей, о них нет за­ писей в метрических книгах". У них "обширные обороты, особенно, которые арен­ дуют мельницы и пруды для рыболовства, угодья для выгонов."


В Пермасской вол. Никольского у. раскольники жили в д. Скачково со своим наставником Дормидонтом Кирилловым Ракутиным ("Дорюшкой"), учителем ко­ торого был Иван Юдич из Костромы, а преемником - "учитель Кузьма". В починке Кузюкове проживали 150 даниловцев с беглым попом, который укрывался в хижи­ не при речке, а православные крестьяне здесь, в отличие от них, - "народ простой, любят молиться".

Устьсысольские раскольники составляли две трети населения. Центром старо­ обрядцев в восточных районах была Черевковская вол. Сольвычегодского у., к ней примыкала Тойма, где жили даниловцы-полубрачники.

В восточных уездах губернии в начале X X в. объявилась секта иоаннитов ("Община отца Иоанна Кронштадтского"). Две местные крестьянки - Екатери­ на Коренина (из д. Холщевниково Аргуновской вол. Никольского у.) и Вера Выру­ бова (из с. Усть-Вымь Яренского у.) занесли учение секты в деревни Балахнинско го у. Нижегородской губ., торгуя там книгами от своей общины.

В начале X X в. раскол был распространен почти во всех уездах Вологодской губ.: в Вологодском - в 35 приходах, в Грязовецком - в 29, в Сольвычегодском в 26, в Тотемском - в 13, в Кадниковском - в 12, в Устьсысольском - в 7, в Яренском и Вельском - по 3, в Устюгском и Никольском - по 1. Особенно много раскольни­ ков насчитывалось на Северной Двине, около Кубенского озера, на Печоре, в Усть­ сысольском и Сольвычегодском уездах - свыше 2000 чел. в каждом, в Вельском и Устюгском уездах - несколько человек. В среде старообрядцев наиболее распро­ страненным было направление беспоповцев, поповцев насчитывалось всего 30 чел.

(австрийский толк в двух приходах Кадниковского у. и в трех приходах Грязовецко го у.). В Кадниковском у. появились два сектанта - пашковцы в Пустораменском приходе. Всего старообрядцы и сектанты к 1903 г. насчитывали 7340 чел. "Есть в уездах и сочувствующие расколу - родственники и близкие староверов". Раскол к этому времени "заметно пошатнулся при тесном общении с мирскими". Единовер чество стало распространяться в Грязовецком (Жерноковская вол.), и Сольвычегод­ ском (Белослудская и соседняя с ней волости) уездах. Особенно "слабел раскол" в брачных толках.

В послереволюционное время православные на Севере, как и везде в стране, по­ несли урон, выражавшийся в закрытии храмов, монастырей (в Вологодской губ. в 1912 г. их было 21) и истреблении церковнослужителей. Одно время в 1920-1930-е годы "расцвело сектанство" и появились новые течения в старой вере, как напри­ мер, ерофеевщина в Никольском р-не (в бывших землях Устюга Великого). В канун "года великого перелома" в деревни Вожегодского р-на наведывались беглые попы, скрываясь у жителей и исполняя там требы. Население еще отмечало православные праздники, особенно престольные и общецерковные (Рождество, Пасху, Троицу), а также бытовые - "метеорологические" (по случаю удачной погоды, а, следователь­ но, хорошего урожая), еще знали своих местных святых (их здесь было до 1000), но после 1930-х годов "победил" атеизм.

Конечно, в народе сохранялось знание своей веры и в последующие десятиле­ тия (1940-1980-е годы), а в конце 1980-х-1990-е годы, при новом общественном "пе­ реустройстве", началось религиозное оживление. Верующим возвращали право­ славные храмы и монастыри. Население вновь обретало память о своем происхож­ дении и о своей православной вере.

Подводя итог рассмотрению населения в Вологодском крае, можно отметить, что по степени освоенности и заселенности, а также по сложившейся специфике населения здесь оформились три зоны: юго-западная и западная, средняя часть, северо-восток.

Такое разделение совпало с этнографическими, антропологическими, диалектными ареалами на этой территории. Их сложению способствовало некоторое природно-кли­ матическое разнообразие, социально-экономическое развитие, различия в этнических процессах, т.е. разная этноистория народа. Общим в истории и судьбе был мирный народный характер заселения в ранние времена, приведший в последующие периоды к таким же мирным отношениям всех этносов, живущих на Севере. Особое значение приобрел тот факт, что по этой земле в феодальный период прошла граница двух форм социально-экономических отношений - между классическим поместно-вотчин ным землевладением с крепостничеством и государственным феодализмом. Наряду с разной этнической историей народа развитие районов в таких разных социальных си стемах привело к локальному разнообразию во всех сторонах жизни и местной народ­ ной культуры.

Макаров НА. Население Русского Севера в Х1-ХП1 вв. М., 1990. С. 113, 116;

его же.

Русский Север: таинственное средневековье. М., 1993. С. 7-9.

Шелестов Д.К. Историческая демография. М., 1987. С. 157.

Копанев А.И. Население Русского государства в XVI в. // Ист. зап. Т. 64. М., 1959.

С. 236, 243, 253.

Колесников ПА. Северная деревня в XV-первой половине XIX в. Вологда, 1976. С. 78, 85-86.

Там же, с. 100.

ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 49. Л.2,10-13;

Угрюмое А А. Кокшеньга. Историко-этнографи ческие очерки. Архангельск, 1992. С. 42-43.

Баландин Н.И. Верховажье в конце XVП-начале XVIII в. // Вопр. аграрной истории.

Вологда, 1968. С. 411;

Попов В А. Движение народонаселения в Вологодской губернии // Зап.

РГО. Отд. стат. Т. 2. СПб., 1871. С. 137.

Колесников ПА. Из истории крестьянства и ремесленников Европейского Севера в XVI-XVШ вв. // Уч. зап. ВГПИ. Вып. 35. Вологда, 1967. С. 8-9.

Колесников ПА. Северная деревня... С. 119;

Кабузан В.М. Изменения в размещении населения России в XVIП-первой половине ХГХ в. М., 1971. С. 59;

Памятная книжка Вологод­ ской губ. 1893-1894 гг. Вологда, 1893. С. 47.

ю Кабузан В.М. Указ. соч. С. 59-170.

Колесников ПА. Северная деревня... С. 100;

Пушкарев И. Описание Российской империи в историческом, статистическом и географическом отношении. Т. 1. Кн. 1. СПб., 1844. С. 1,31.

Власова И.В. Сельское расселение в Устюжском крае в XVIП-первой четверти X X в.

М., 1976. С. 29.

Кабузан В.М. Указ. соч. С. 44-46.

Бушен А. Статистические таблицы Российской империи. Вып. 1. СПб., 1858. С. 18-19;

Вып. 2. 1863. С. 90, 160;

РГИА. Ф. 869. Оп. 1. Д. 789. Л. 1 об.;

Пушкарев И. Указ. соч.

С. 115-140;

Услар ПК. Военно-историческое обозрение Российской империи. Т. II. Ч. III.

СПб., 1850. С. 290.

Бушен А. Указ. соч. Вып. 1. С. 18-19;

АР АН. Ф. 30. Оп. 2. Д. 86. Л. 2, 21, 22;

РГИА.

Ф. 869. Оп. 1. Д. 786. Л. 3-7;

АРГО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 162. Л. 6-7.

АРГО. Р. 7. Д. 34. Л. 1, 20, 46;

Экономический быт сельского населения Вологодской губ. // Вологодский сб. Вып. 2. Вологда, 1881. С. 6-9.

Щербина Ф. Сольвычегодская земельная община // Отечеств, зап. 1879. Т. ССХЬУ.

№ 7. С. 69-70;

Волков НД. Удорский край. Этнографический очерк // Вологодский сб.

Вып. 1. Вологда, 1879. С. 1;

Экономический быт... С. 2;

Грязное П. Опыт сравнительного изу­ чения гигиенических условий крестьянского быта и медико-топография Череповецкого уез­ да. СПб., 1880. С. 39.

Власова И.В. Указ. соч. С. 35, 70;

Яцунский В.К. Изменения в размещении населения Европейской России в 1724-1916 гг. // Ист. СССР. 1957. № 1. С. 210;

Водарский Я.Е. Населе­ ние России за 400 лет ^ 1 - н а ч а л о X X в.). М., 1973. С. 152.

Первая Всеобщая перепись населения Российской империи. Т. XXVII. Тетр. 1. СПб., 1899. С. 1;

Т. XXVI. Тетр. 1. 1901. С. 1;

Т. VП. Тетр. 1. 1901. С. 1, 17;

Тетр. 2. 1904. С. III;

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 227. Л. 12 об.;

Ф. 652. Оп. 1. Д. 101. Л. 1.

Водарский Я.Е. Указ. соч. С. 152;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 34-37;

Д. 215. Л. 1;

Д. 244. Л. 1;

Д. 296. Л. 4;

Ф. 653. Оп. 1-4. Д. 325. Л. 39;

Ф. 287. Оп. 1. Д. 410. Л. 73;

Каргополь ский уезд к 1926 г. Каргополь, 1926. С. 6.

Кучин Л А. Имущественная дифференциация рыбацких хозяйств в Чарондском рыбо­ ловном районе. Череповец, 1930. С. 5, 16-17;

АР АН. Ф. 135. Оп. 3. Д. 189-200.

Ежегодник Вологодской губ. на 1914 г. Вологда, 1914. С. 2;

Россия в мировой войне 1914-1918 гг. (в цифрах). М., 1925. С. 21;

Итоги десятилетия Советской власти в цифрах 1917-1927 гг. М., 1927. С 34;

АРАН. Ф. 135. Оп. 2. Д. 411. Л. 1 об., 2 об., 3 об.

Минеев ВА. Вологодская область//Изв. ВГО. Т. 83. Вып. 4. Л. 1951. С. 373-380;

Саве­ личев А. Потоп // Наш современник. 1992. № 11. С. Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г. М., 1963. С. 2, 18, 152;

Безнин МА. Кол­ хозное население в Российском Нечерноземье в 1950-1965 гг. Вологда, 1990. С. 6-9.

В.И. География населения и населенных пунктов в Вологодском районе // Веселовская Уч. зап. В Ш И. Ест.-геогр. Т. 29. Вологда, 1966. С. 270;

Савеличев А. Указ. соч. С. 102.

Шипунов Ф. Судьба северной нивы // От земли. Полемические очерки. Вып. V. Архан­ гельск, 1986. С. 152-153;

Родословие вологодской деревни. Вологда, 1990. С. 10, 29-30.

Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи 1979 г. М., 1984. С. 11;

Население СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. М., 1990.

С. 10, 509;

Итоги Всесоюзной переписи населения 1989 г. Госкомстат. 27. № 26. М., 1989. Во­ логодская обл. С. 3, 8,13;

Демографический ежегодник СССР. М., 1990. С. 7-9, 155, 161;

Рос­ сийский статистический ежегодник. 1994 г. М., 1994. С. 359, 450.

В. Начертание истории Холмогор. 1790. Т. 1. С. 37;

Лукомский Г.К. Воло­ Крестинин гда в ее старине. СПб., 1914. С. 103;

Мерцалов А.Е. Обозрение Заднесельской волости по писцовым книгам 1628 г. // Вологодский сб. Вып. V. Вологда, 1887. С. 52-58;

Водарский Я.Е.

Население дворцовых владений в России в последней четверти ХУП в. // Вопр. географии.

Сб. 83. М., 1970. С. 113, 125.

Копанев А.И. История землевладения Белозерского края ХУ-ХУ1 вв. М.;

Л. 1951.

С. 78;

Савич А А. Монастырское землевладение на Русском Севере Х1У-ХУП вв. Пермь.

1930. С. 161-175;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 180. Л. 3-19;

Материалы для истории делопроиз­ водства Поместного приказа по Вологодскому уезду в XVII в. Вып. 1. СПб., 1906. С. 252.

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 218. Л. 67;

Д. 146. Л. 17, 24;

Копанев А.И. История землевла­ дения. С. 80;

Материалы для истории... С. 11, 65, 221;

АР АН. Ф. 3. Оп. 10-а. Д. 38. Л. 6;

РГИА.

Ф. 1350. Оп. 306. Д. 3. Л. 112;

АР АН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 9. Л. 25 об.-26;

Ф. 30. Оп. 2. Д. 109. Л. 19, 72;

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 7.

В.М. Указ. соч. С. 59-170;

Дубровин. Статистический очерк Вологодской Кабузан губ // Справочная книжка для Вологодской губ. на 1853 г. Вологда, 1853. С. 18;

В Г В. 1858.

№ 13. С. 101-103;

1857. № 20. С. 119;

Услар П.К. Указ. соч. С. 299-300;

Дементьев В. Вели­ кое Устье. М., 1972, С. 105.

АР АН. Ф. 94. Оп. 1. Д. 5. Л. 60-60 об.

И. Указ. соч. С. 115, 127, 136, 140.

Пушкарев #. Я. Никольский уезд // Вологодский сб. Вып. V. С. 207-209;

АРГО. Р. 7. Д. 73. Л. 1;

Ардашев В Д. Описание Устюжского уезда и городов Устюга и Лальска // ЖМВД. 1857. Ч. 24.

№ 5. С. 55.

Первая Всеобщая перепись... Т. VII. СПб., 1901. Тетр. I. С. 50-53;

Тетр. И. 1904. С. VI;

Т. ХХУП. Тетр. I. 1899. С. 32-33;

Т. XXVI. Тетр. I. 1901. С. 58-63.

АРГО. Р. 24. Д. 5. Л. 1;

Р. 7. Д. 79. Л. 2;

Д. 34. Л. 42;

Шустиков А. Троичина Кадников­ ского уезда // ЖС. 1892. Вып. П. С. 71;

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 230. Л. 35;

Ф. 652. Оп. 1. Д. 101.

Л. 1;

Д. 108. Л. 15;

Андреевский Л.И. Очерк крупного крепостного хозяйства на Севере. XIX в.

Вологда, 1922. С. 8-18;

Воронов П. Исторический взгляд на важско-двинских удельных кре­ стьян // Этнографический сб. РГО. 1862. Вып. V. СПб. С. 16.

Власова И.В. Указ. соч. С. 50;

Половники Вологодской губ. Историко-юридический очерк экономического состояния половничествующих крестьян // Вологодский сб. Вып. П.

С. 122-123;

Воронов Г. Из Устюженского уезда (Новгородской губ.) // Тр. ВЭО. 1878. Т. 2.

СПб. С. 243-244.

Власова И.В. Указ. соч. С. 51-52;

ГАВО. Ф. 652. Оп. 2. Д. 100. Л. 15 об.;

Ф. 17. Оп. 1.

Д. 295. Л. 1-3;

Материалы для оценки угодий Новгородской губ. Новгород. 1889. Т. 1. С. 544;

1896. Т. 2. С. 554;

1898. Т. 3. С. 194;

Шустиков А. Тавреньга Вельского уезда. Этнографиче­ ский очерк // ЖС. 1895. Вып. П. С. 184;

Козловский Н.П. Селения Вологодского уезда в сани тарно-статистическом отношении за 1873 по 1883 гг. // Вологодский сб. Вып. IV. Вологда, 1885. С. 242;

Воронов Г. Указ. соч. С. 248-249;

Экономический быт... С. 9-82.

Памятная книжка Вологодской губ. 1893-94 гг.... С. 58-59.

И.В. Указ. соч. С. 53;

Абрамов Ф. Соч. Т. 3. Л. 1991. С. 268;

ГАВО. Ф. 34. Отд.

Власова Стат. Д. 520, 546;

Ф. 108. Оп. 4. Д. 50. Л. 155-156;

Ф. 287. Оп. 1. Д. 410. Л. 9-10, 55-56 об.;

РГИА. Ф. 91. Оп. 2. Д. 815. Л. 32,99, 138;

История северного крестьянства. Т. 2. Архангельск, 1985. С. 55-57, 169;

Ежегодник (календарь-справочник) Вологодской губ. на 1912 г. Вологда, 1911. С. 8-50;

Ежегодник Вологодской губ. на 1914 г. С. 3;

Савеличев А. Указ. соч. С. 100.

В Е В. 1904. № 16. С. 434;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 146. Л. 29, 35;

Вестник Новгородско­ го земства за 1901 г. Новгород. 1901. С. 21-22.

Власова И.В. Указ. соч. С. 53-54;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 215. Л. 5-9;

Ф. 653. Оп. 1-4.

Д. 325. Л. 45;

Д. 340. Л. 3 об!-4 об.;

Зап. Северо-Двинского общества изучения местного края.

Вып. ГУ. Великий Устюг, 1927. С. 62;

Веселовская В.И. Указ. соч. С. 269-270;

Каргопольский уезд... С. 6;

Данилов В.П. Советская доколхозная деревня: население, землепользование, хо­ зяйство. М., 1977. С. 139.

Итоги десятилетия... С. 34, 162;

Вологодский архив. Вып. 1. Вологда, 1961. С. 106.

Цит. по: Наш современник. 1992. № 12. С. 160;

Абрамов Ф. Соч. Т. 3. С. 243, 338;

Са величев А. Указ. соч. С. 100-101;

Неизвестная Россия. X X в. Вып. 1. М., 1992. С. 198-228.

Итоги Всесоюзной переписи... С. 152;

Веселовская В.И. Указ. соч. С. 269-270;

Без нин МА. Указ. соч. С. 7;

Численность и состав населения... С. 11;

Население СССР... С. 10.

Витое М.В. Русские Севера в этническом отношении (современный состав и проис­ хождение основных компонентов) // Вопр. географии. Сб. 83. М., 1970. С. 162-172;

Чепур ковский Е.М. Об антропологическом изучении Вологодской губ. // Север. Кн. 3-4. Вологда, 1923. С. 194-195;

Чебоксаров Н.Н. Этногенез коми по данным антропологии // СЭ. 1946. № 2.

С. 60;

Седов В.В. Антропологические типы населения северо-западных земель Великого Новгорода // КСИЭ. X V. 1952. С. 78-79;

Лавров ПЛ. К вопросу об антропологических ис­ следованиях Вологодской губ. // Изв. ВОЙСК. Вып. П. Вологда, 1915. С. 28-38;

Ефимен ко П.С. Заволоцкая чудь. Архангельск, 1869;

С. 41;

Харузин Н. Об ассимилятивной способ­ ности русского народа // ЭО. 1894. Кн. XIII. 4. С. 45-78;

Макаров НА. Население...

С. 125-134;

Жеребцов Л.П. Историко-культурные взаимовлияния коми с соседними народа­ ми. М., 1982. С. 45-72;

Поляков И.С. Этнографические наблюдения во время поездки на юго-восток Олонецкой губ. // Зап. РГО. Отд. этн. 1873. Т. Ш. С. 68-70;

Шустиков А. Трои чина... С. 115;

Пятунин П. Каргопольщина в прошлом и настоящем. Каргополь, 1924.

С. 16-18;

В Г В. 1885. № 44. С. 8;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 19-26;

Д. 221. Л. 54;

Попов К.

Зыряне и Зырянский край // Тр. отд. этн. ОЛЕАЭ. Кн. 3. Вып. 2. М., 1874. С. 8-18, 30;

Чай кина Ю.И. Вопросы истории лексики Белозерья // Очерки по лексике севернорусских гово­ ров. Вологда, 1975. С. 148.

Матвеев А.К. Происхождение основных пластов субстратной топонимии Русского Се­ вера // Вопр. языкознания. 1965. № 5. С. 45-54.

В. Указ. соч. С. 13, 32, 334;

Лукомский Г.К Указ. соч. С. 16;

Вологодский ^Дементьев иллюстрированный календарь. Вологда, 1892. С. 49;

Бланк А.С, Катаников А.В. Череповец.

Архангельск, 1966. С. 7;

Грязное П. Указ. соч. С. 1;

Чайкина Ю.И. Географические названия Вологодской обл. Архангельск, 1988. С. 52, 225, 242;

ее же - История вологодских фамилий.

Вологда, 1989. С. 14;

Кичин Е. Несколько слов об основании г. Кадникова // ВГВ. 1843. № 37.

С. 357;

его же. Об основании четырех Халевских приходов Никольского у. // ВГВ. 1845. № 1 1.

С. 116;

Балов П. Сольвычегодск в древнем его состоянии // АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 20. Л. 1;

Р. 1.

Оп. 1. Д. 100. Л. 4 об., 24;

Лесков Н. Письмо о названии Каргополь//ЖС. 1902. Вып. 1. С. 128;

П. Происхождение и значение названия Олонец // Изв. Общества изучения Николаевский Олонецкой губ. 1913. № 2-3. Т. 1. С. 156;

Осипов Д.П. Крестьянская изба на Севере России (Тотемский край). Тотьма, 1924. С. 1;

Угрюмое А А. Кокшеньга - край чуди заволоцкой // Се­ вер. 1981. № 4. Петрозаводск. С. 102;

его же. Кокшеньга. Историко-этнографические очер­ ки... С. 9;

ГАВО. Ф. 883. Оп. 1. Д. 214. Л. 52;

Ф. 4389. Д. 220. Л. 3.

Матвеев А.К. Субстратная топонимика Русского Севера // ВЯ. 1964. № 2. С. 82-83;

ВГВ. 1847. № 35. С. 343-345;

Чайкина Ю.И. Названия лиц по ремеслу и занятиям в деловой письменности Русского Севера в ХУ1-ХУП вв. // Севернорусские говоры. Вып. 4. Л., 1984.

С. 74;

Судаков Г.В. Лексические диалектизмы в севернорусских актах ХУ1-ХУП вв. // Там же.

С. 75-84;

Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров. М, 1970. С. 225, 286-289;

Шайтанов П. Особенности говора Кадниковского уезда Вологодской губ. // ЖС.

1895. Вып. 3-4. С. 383-384;

Соболевский И. Очерк русской диалектологии. Северновелико русское или окающее поднаречие//ЖС. 1892. Вып. 2. С. 3-17;

Мансика В. Заметки о говоре Никольского уезда. // Изв. отд. русского яз. при АН. Т. 19. Кн. 4. 1914. С. 201-205;

Хомуто ва Е. О говорах Вологодского, Грязовецкого и Тотемского уездов // Материалы для изучения великорусских говоров. Вып. X. Пг., 1921. С. 28-66;

АРГО. Р. 1. Д. 2. Л. 12;

Р. 24. Д. 25. Л. 105;

Р. 7. Д. 69. Л. 3-4;

Д. 62. Л. 26 об.;

АР АН. Ф. 849. Оп. 5. Д. 190. Л. 3;

В Г В. 1857. № 21. С. 127;

1875. № 99. С. 10;

1866. № 16. С. 1;

ГАВО. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 206. Л. 40-42;

Ф. 652. Оп. 1. Д. 63.

Л. 1;

Судаков И. Несколько замечаний об особенностях говора в Устюженском уезде Новго­ родской губ. // ЖС. 1903. Вып. 1-2. С. 442;

Лесков Н. О влиянии карельского языка на рус­ ский в пределах Олонецкой губ. // ЖС. 1892. Вып. 14. С. 97-103;

Едемский М.Б. Говор жите­ лей Кокшеньги Тотемского уезда Вологодской губ. // ЖС. 1905. Вып. 1-2. С. 98;

Арда шев В Д. Указ. соч. С. 65;

Герасимов М. О говоре крестьян южной части Череповецкого уезда Новгородской губ. // ЖС. 1893. Вып. 3. С. 374;

Русская диалектология. М., 1964 (см. карту так называемая вологодская группа говоров);

Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное члене­ ние русского языка. М., 1970;



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.