авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 33 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ -7 Этмчесшя история инародшящьшура ХП-ХХ в е к ...»

-- [ Страница 9 ] --

Происхождение обычая мыться в печах еще более загадочно, чем зарождение "банной" традиции. Самое раннее документальное свидетельство о нем встречается в "Житии преподобного Иринарха", относящемся ко времени правления Василия Шуйского. В одном из фрагментов "Жития" рассказывается о дьяконе, который "не мочий терпети студени и влазяще в п е ч ь ". Э т о т отрывок демонстрирует большую вместимость внутреннего пространства печей X V I в., а также использование его как теплого помещения, что, вероятно, может рассматриваться как следствие традиции мытья в печах.

Д о середины X X в. обычай париться в печи мало освещался в научной литера­ туре. В современном обыденном сознании он воспринимается как чуждое, наносное явление, не имеющее ничего общего с древнерусской культурой. Такой подх(щ на­ блюдается и в некоторых научных трудах, где этот обычай пытаются представить как недавно возникший и вытеснивший старую традицию мытья в бане. Отмечен­ ную тенденцию можно уловить уже в работе П. Грязнова (XIX в.). Описывая мытье в печах, распространенное в Череповецком у. Новгородской губ., автор приходит к выводу, что бани исчезли из-за недостатка л е с а. Между тем в конце X I X в. кре­ стьяне многих районов даже в таежной зоне испытывали нехватку дерева, посколь­ ку рощи и лесные участки находились в собственности государства и крупных зем­ левладельцев. Н о бани строились и в совершенно безлесных, степных местах, что приводило к употреблению нетрадиционных материалов и созданию оригинальных конструкций. Для их сооружения использовалось дерево любого качества и по­ род, а также старое, оставшееся после прежних построек. Для изб же отбирали только ровные бревна нужной толщины и преимущественно определенных пород хвойных деревьев. Поэтому отсутствие материала для строительства бань не явля­ ется фактором, препятствующим их сооружению.

Тот же стереотип в оценке обычая мытья в печи прослеживается в работах А. А. Шенникова. Он также считает, что данная традиция возникла недавно и рас­ пространилась там, где раньше имелись б а н и. Н о среди приводимых им аргумен­ тов, подтверждающих позднее происхождение указанной традиции, имеется один весьма резонный довод. Печи для парения должны быть вместительными и, следо­ вательно, довольно внушительных размеров. В жилищах же Х - Х 1 П вв. они были еще н е б о л ь ш и м и, а печи необходимых габаритов появились лишь к X V I в. По-ви­ димому к этому времени можно отнести окончательное оформление этой традиции.

Такая поздняя датировка оставляет неясным вопрос, почему ареал традиции мытья в печи совпадает с границами древних Ростово-Суздальской и Рязанской зе­ мель, но почти не получил распространения на территориях, присоединенных к Мос­ ковскому государству после X V в.

Вряд ли э т о простая случайность. Скорее всего, известный нам обычай мытья в печи - трансформированный вариант более древней южнорусской традиции. Изменения в бытовом укладе у наследников южной тради­ ции произошли в результате знакомства с северным бытом: обычай париться, пусть при этом и используется печь, изначально связан с опытом бани. У предков южных русских не было "моды париться": мылись в избе и в печь "не залазили". О сохране­ нии этой "моды" до конца XIX в. свидетельствуют архивные материалы. Так, в со­ общении, пришедшем в Этнографическое бюро князя В.Н. Тенишева из Медынско­ го у. Калужской губ. (1898 г.), говорилось: "...бань в данной местности мало, а пото­ му крестьяне моются в избах, а кто любит парится, то забирается в п е ч ь ". О б е традиции стойко сохранялись в народном быту, несмотря на неблагоприят­ ные обстоятельства. В русской истории наблюдается временной промежуток, когда иметь бани оказывалось экономически невыгодно. Правительство Петра I, нуждав­ шееся в средствах для ведения Северной войны, в первом десятилетии XVIII в. для всех сословий ввело значительные налоги на частные бани, а общественные вооб­ ще з а к р ы л о. Н а л о г действовал около 50 лет. Естественно было бы предполо­ жить, что количество бань в э т о время резко уменьшилось, а в ряде мест они исчез 31. Ареалы традиций мытья в бане и в печи. Рис. А.А. Желтова, 1999 г.

1 - в бане;

2 - в печи ли совсем. Именно так пытался объяснить отсутствие бань И. В а х р о с. Однако, на­ пример, в Кокшеньгской чети Важского у. (в то время Важской доли) Архангелого родской губ. число бань, по материалам 1711 г., снизилось незначительно. Данные о сумме собранного налога, приводимые А. А. Угрюмовым по приходной книге Кок­ шеньгской чети за этот г о д, говорят о наличии множества бань у крестьян.

Ареал "банной" традиции на Русском Севере, сложившийся к началу X X в., включает территории, где в древности обитали две группы восточных славян - кри­ вичи и словене новгородские, а также области, заселенные ими впоследствии.

"Повесть временных л е т " подробно очерчивает регион, занимаемый кривичами:

" О т этих последних (полочан) произошли кривичи, сидящие в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город С м о л е н с к ". Описанная тер­ ритория вместе с районом Полоцкого княжества по Западной Двине (в прошлом зе­ мли полочан и кривичей) и сегодня является " з о н о й " повсеместного распростране­ ния бань. К югу от нее бани встречаются сначала спорадически, а потом и вовсе " п р о п а д а ю т ". Новгородские словене широко расселились по Северу и, обосновы­ ваясь, привнесли обычай пользоваться баней на новые земли.

В Архангельской губ., где в древности новгородское влияние было очень значи­ тельным, к X X в. бани распространились п о в с е м е с т н о. Н а современной террито­ рии Вологодской обл. традиции бани прижились в Прионежье, в окрестностях Б е ­ лого озера, в бассейне р. Вага, в Великоустюжском и Никольском районах. В При­ онежье пролегали древние пути из Новгорода в Заволочье. Район Белого озера в 1 Х - Х 1 вв. находился под юрисдикцией Новгорода, а бассейн Ваги до присоединения Новгородских земель к Москве почти полностью - во владениях потомков новго­ родских б о я р. Предания сообщают и о переселении сюда новгородцев при Ива­ не IV Грозном. В Устюгский край обычаи новгородской культуры принесли жите­ ли Халезских приходов;

в другие места этого района имели место переселения с со­ седней Вятки, где существовала известная колония новгородцев, также издавна зна­ комая с традицией бани. Напротив, в тех районах Севера, которые заселялись пре­ имущественно выходцами из Ростово-Суздальской земли, до последнего времени сохранялась традиция мытья в печах. Существующие и в настоящее время террито­ риальные различия в "банных" традициях в определенной мере помогают восстано­ вить некоторые детали истории заселения различных районов Севера.

Итак, основной ареал русской бани - Север, но было немало территорий и за его пределами, где она существовала также давно. Как отмечалось, в Киев она попала в X в. и, вероятно, с этого времени стала обязательной принадлежностью го­ родского быта. При раскопках в Москве обнаружена баня X V в., имевшая глинобит­ ную п е ч ь, что не соответствует севернорусским строительным традициям (баням с печами-каменками), но согласуется с традициями Рязанской земли домон­ гольского периода. Месторасположение Москвы позволяет предположить влияние южнорусских (рязанских и др. ) строительных традиций на внутреннее устройство местных бань.

Вхождение бань в городской обиход разных регионов происходило различными путями. В небольших городах Южной и Центральной России бани строить не спе­ шили. Даже в XVII в. они там отмечены только в 40% городских усадеб, а для Нов­ города этот показатель составлял 90% В Вологде в XVIII в. он был аналогичен новгородскому. Переписная книга по Вологде з а 1711-1712 гг. показывает наличие бань во дворах почти у всех посадских л ю д е й, тогда как в Вологодском у. даже к началу X X в. они имелись еще не везде. Это пример длительного сохранения быто­ вых различий между городским и сельским населением. Видимо, вологжане усвои­ ли "банную" традицию еще в т о время, когда входили в состав Новгородской рес­ публики. Сельские ж е районы, заселенные выходцами из ростово-суздальских зе­ мель, влияния новгородской культуры почти не испытали. Документальных свиде­ тельств, подтверждающих отсутствие здесь бань в период до X I X в., к сожалению, очень мало. Можно привести лишь одно, датируемое 1706 г.: оно касается четырех деревень (общей численностью 28 дворов), среди строений которых перечислены избы, овины и ж и т н и ц ы. Однако нет ни одного факта, подтверждающего воз­ можность исчезновения бань на значительной территории. Судя по отсутствию в Вологодском у. бань, новгородцы не расселялись на этих землях, а имели лишь тор­ говые и политические интересы.

Медленное распространение в городах Южной России бань в конце концов при­ вело к появлению их и в сельской местности. Кроме влияния городской культуры, это было связано с переселениями людей. В миграциях участвовали представители различных сословий и социальных групп. Вероятно, традиция мытья в бане была за­ несена во многие места еще русскими князьями: известно, что уже в Х - Х Ш вв. мы­ тье в бане являлось неотъемлемой частью их домашнего о б и х о д а. Династия Р ю ­ риковичей к XII в. сильно разрослась, и князья получив мелкие уделы, расселялись на новые земли, принося туда свои обычаи. Распространению "банной" традиции в центральные и южные области способствовали массовые переселения служилого дворянства. Х о р о ш о известно о перемещении Иваном III новгородских бояр и дво­ рян в пределы старомосковских областей. З а период с 1483 по 1500 г. на новые места им были переведены две трети мелких землевладельцев. Большие переме­ щения дворянства произошли после введения опричнины. Поместья, оказавшиеся на территории опричных земель, отбирались у владельцев, а вместо них они полу­ чали другие - в разных частях г о с у д а р с т в а. После Смутного времени, когда Смо 19 Русский Север...

ленск с прилегающей областью отошел к Речи Посполитой, смоленские дворяне были "испомещены" в 16 уездах Московского государства. Переселенцы, видимо, сохраняли на новых местах старый уклад жизни, что со временем могло оказать за­ метное влияние на соседей.

В наибольшей степени распространение традиции мытья в бане оказалось свя­ зано с крестьянскими миграциями, происходившими на протяжении столетий. Вы­ ше было показано, как расселились в новгородских владениях словене и ростово суздальцы и как характер миграции отразился на распространении обычая строи­ тельства бань. У кривичей также изначально существовал обычай мытья в бане, а так как часть их жила в верховьях Волги и Днепра, то они, естественно, переселя­ лись вниз по течению рек. К началу X X в. бани стали известны в верхних течениях этих рек. На территориях, удаленных от рек, они уже встречались реже. На Сред­ нюю Волгу, заселявшуюся русскими в сравнительно позднее время (после падения Казанского ханства), попали разнообразные культурные обычаи, но бани стали там преобладающей традицией. На еще позже освоенных территориях Урала и Сибири встречается уже только обычай мытья в бане. Миграции из северных областей в южные регионы случались и в ХУШ-ХГХ вв. Например, в 1745 г. в дворцовые села Воронежской губ. было переселено 886 душ важских крестьян (т.е. живших в бас­ сейне р. Вага - притока Северной Двины). Таким образом, на юг, в Центральную и Южную Россию указанный обычай мог быть перенесен как в средние века, так и в более позднее время.

В целом по отрывочным сведениям ХУ-ХУШ вв. и по материалам Х 1 Х - Х Х вв.

прослеживается тенденция вытеснения баней обычая мыться в печах. При этом в местностях, ранее не знакомых с баней, она сначала появлялась в отдельных селе­ ниях и строилась, как правило, одна на всю деревню. Такое положение в начале XX в. наблюдалось в прилегающих к ареалу бани районах с преобладанием тради­ ции мытья в печи. Эта ситуация хорошо отражена в описании с. Никольское Кадни­ ковского у. Вологодской г у б. Аналогичная картина прослеживалась и на терри­ тории Белоруссии, где существовал "промежуточный пояс" между областью гос­ подства бань и зоной их полного отсутствия. Здесь зафиксирован один из вариантов начальной стадии включения бани в крестьянский обиход: их держали зажиточные хозяева и за плату предоставляли в пользование остальным. Следующая стадия распространения традиции - наличие одной бани-постройки на 8-10 дворов. По этому признаку намечаются границы ареалов, где до X X в. бань не было. На последней стадии они появляются уже в каждом дворе или строятся на два-три соседских или родственных двора. Но даже имея отдельную баню, жите­ ли районов, где издавна существует "печная" традиция, использовали ее нерегуляр­ но, предпочитая мыться по-старому. Но и там, где бани возникли достаточно дав­ но, порой сохранялись реликты мытья в печи. Например, на севере Кадниковского у. маленьких детей мыли в печи, а не в бане. Государственные границы явились одним из рубежей в "географии" банных традиций. Территории, в древности входившие в состав Киевской Руси, долгое вре­ мя были разделены между великими княжествами - Московским и Литовским. На землях первого получили распространение обе традиции ("печная" и "банная"), то­ гда как в пределах второго ни одна из них не получила широкого бытования.

К се­ веру от Припяти бани стали возникать только в начале X X в., но и обычай мыться в печах там отсутствовал. Эта территория была присоединена к России в конце ХУШ в. Для сравнения можно сказать, что на соседних землях, оставшихся в грани­ цах России, бани, хотя и в единичных экземплярах, начали появляться к началу ХУШ в.. Так, в Брянском у. они в это время имелись лишь в усадьбах некоторых по­ мещиков. Такой яркий феномен в крестьянском быту, как использование бани, нашел своеобразное отражение в верованиях, обычаях и обрядах русского народа. Инте ресные параллели между мытьем в бане и в печи встречаются в свадебной обрядно­ сти. Как известно, накануне венчания для невесты обязательно устраивали баню.

В тех же районах, где бани отсутствовали, невесту перед свадьбой парили в печи.

С традицией мыться в печи связан и такой удивительный обычай. После того как в избе сбивали печь, ее протапливали и парили в ней кошку (или просто поме­ щали ее в печку). Смысл обычая тот же, что и при запускании кошки в новый дом: в Дмитровском у. Московской губ. полагали, что кто первый вымоется в новой печи, тот вскоре умрет.

Парение в печи, как и в бане, было средством излечения от многих болезней.

Действительно, оно имело лечебный эффект, особенно когда для образования пара использовались настои и отвары трав. Баня в связи с приписываемым ей целитель­ ным эффектом фигурировала в различных магических действах. В Никольском у.

Вологодской губ. после мытья в бане трижды "перенимали воду с каменки", т.е.

пропускали через гальку, составляющую свод печки. Этой водой потом окатыва­ лись и пили ее, чтобы "не брали уроки" (болезни, порча). В некоторых местах больных грудных детей парили в печах вместе с собакой, чтобы болезнь перешла на животное. Собаку потом умерщвляли, так как она уже считалась носительницей болезни.

В бане, по поверьям, всегда присутствует банный дух - банник (баенник), кото­ рый убивает людей, посещающих бани после полуночи. Аналогии с русскими поверьями о банном духе отмечаются в фольклоре коми-зырян и других финно угорских народов. Баня воспринималась то как святое, то как проклятое место. Бан­ ник - далеко не однозначный мифологический персонаж: он пугает, а иногда и уби­ вает тех, кто ходит в баню поздно ночью, однако хорошо относится к роженицам. В представлениях крестьян тех районов, где бани возникли недавно, банник не лю­ бит, когда парятся в печи. Приведу соответствующий рассказ: "Бабы, которые мо­ ются не в бане, а в печи, подвергаются опасности со стороны банного. Раз женщи­ на в дер. Иванкине вечером залезла в печку попариться, а в избе никого не было.

Банный пришел и так крепко приколотил заслонки, что потом еле отодрали. Жен­ щину выволокли из печки чуть живую". Характерно, что вместе с баней на новые места переносились и связанные с ней верования и обряды. Это прослеживается по материалам, относящимся как к русским, так и к соседним народам. В частности, ис­ следователи предполагают, что обычай предсвадебной бани у мордвы и марийцев появился под влиянием русских. История возникновения и распространения традиционной черной бани имеет важное значение для понимания отдельных особенностей старинного севернорус­ ского быта. Нет сомнений, что конструкция и функциональные особенности бани сохранили очень древний тип жилища Севера России. Эта мысль встречалась еще в работах Н.Н. Харузина, а затем и Е.Э. Бломквист. Есть и лингвистические под­ 166 тверждения этого вывода. Большое сходство в названиях бани и дома у финнов (рит й - реггй, ритй) и литовцев (рн-йз - регЫа) говорит об их прежней нерасчлененно­ сти. У найденных археологами в Карелии остатков жилых построек Х П в. также много общего с современными банными постройками. Древнее жилище на восточноевропейском Севере имело множество паралле­ лей в устройстве, планировке и функциональных особенностях с русской баней.

В ранний период баню как отдельное строение не сооружали, ее функции выполня­ ло жилище. Появление бани в виде отдельной постройки произошло примерно в конце предыдущего тысячелетия, хотя в разных социальных слоях, а тем более на разных территориях оно могло произойти и позднее. Неразделенная изба-баня дол­ го сохранялась в "глухих углах". Жизнеспособность такой комбинированной жилой постройки демонстрируют некоторые описания позднего времени. Так, в Х У Ш в.

баня использовалась в качестве временного жилища крестьянами Борецкого пого­ ста Шенкурского у. Архангельской губ., избы которых сгорели. Более широко 19* баня использовалась в качестве постоянного жилища в Латвии и Л и т в е. Малове­ роятно, что прибалтийская баня-жилище сохранилась в таком виде с древности, и здесь, скорее всего, произошло "вторичное" появление функции жилища у бани под влиянием социально-экономических условий. Несмотря на э т о, данный пример по­ казывает возможность выполнения древним жилищем и функции бани.

После обособления бани шла дальнейшая эволюция жилища. Баня же продол­ жала сохранять отдельные элементы его более древней структуры. Это хорошо прослеживается и в конструкции севернорусской черной бани. В наиболее архаич­ ном варианте она представляла собой низкую, однокамерную срубную постройку с плоской крышей. Пола в бане зачастую не настилали, но он имелся в предбаннике, при наличии п о с л е д н е г о. Предбанник часто отсутствовал даже в начале X X в..

172 В бане в углу у входной двери размещалась печка-каменка (сложенная из камней).

Свод ее имел отверстия, оставленные специально для прохода дыма. Поверх них на­ кладывали или насыпали мелкие камни, формируя ту часть, которую и называют "каменкой". Когда камни нагревались, их использовали для разогрева воды. На ос­ тавшиеся в каменке камни выливался ковш воды, пива, кваса или травяного настоя;

жидкость, испаряясь, создавала соответственную " а т м о с ф е р у " в бане. Труба у печи отсутствовала, а дым удалялся или через дверь, или через окошечко в стене: назва­ ние "черная" и связано с топкой печи по-черному.

Х о т я баня и сохранила ряд элементов древнего жилища, она не являлась его точной копией. Для бани многие детали жилища были не нужны, поэтому произош­ ла их полная редукция. Н о и оставшиеся детали позволяют восстановить основные особенности старинного севернорусского однокамерного жилища: внутреннее обу­ стройство в соответствии с западнорусской планировкой, односкатная крыша, печь каменка на низком подпечье.

Описанная конструкция представляет собой наиболее простой вариант бани.

Пола не делали из соображений, что он "все равно сгниет", тогда как в архаичном прототипе данной постройки, имевшем другие функции, он, возможно, имелся. От­ сутствие второй камеры, по-видимому свидетельствует об аналогичном строении древнего жилища У П - Х вв., хотя и э т а часть могла быть утрачена в процессе упро­ щения при специализации бани. В упрощенном варианте у бани не было и крыши, а только потолок с насыпанной сверху землей. Н а Русском Севере бани изредка име­ ли плоскую односкатную к р ы ш у, но в настоящее время она почти повсеместно вытеснена двух- и четырехскатной, хотя в прошлом делалась достаточно часто.

Очевидно, на том древнем жилище, которое послужило прототипом бани, сооружа­ лась именно односкатная крыша. Этому есть подтверждение. Н а гравюре А. Х у т е ериса (Оое1еепз), датируемой 1615 г. и приводимой А. А. Шенниковым, изображе­ но жилище с плоской крышей и печью-каменкой, бытовавшее в районе Старой Рус­ сы. Оно поражает почти полной идентичностью с черной баней, и отличается от нее лишь большими размерами. Из того же источника известно, что жилища такого ти­ па в указанном районе встречались повсеместно.

Жилище, представленное на гравюре, имеет еще одну необычную деталь печь-каменку, которая была характерна для черных севернорусских бань. Печь-ка­ менка не обязательно складывалась из одних камней, когда при ее сооружении не использовался даже связующий р а с т в о р. Встречались также каменки почти цели­ ком г л и н о б и т н ы е. В начале X X в. стенки и свод таких печей в основном делали из кирпичей, скрепленных глиной. Печь-каменка отличается от обычных печей от­ верстиями в своде, поверх которого насыпаются камни. Такая конструкция была издавна характерна для строительных традиций Севера. Археологи обнаружили ос­ татки подобных каменок в жилищах многих територий Северной Р у с и. В Новго­ роде, где рано (с Х1У в.) появились кирпичные печи, их своды выкладывались израз­ цами, имевшими небольшие отверстия для выхода д ы м а. В отличие от северных областей, на юге в лесостепной зоне Восточной Европы в течение тысячелетий @2 Т=ГЗ ®4 Йб $7 ^8^9^ 4/ ® 32. Варианты традиций мытья в печи и в бане. Рис. А.А. Желтова, 1999 г.:

1 - традиция мытья в печи в отдельных деревнях;

2 - мытье в печи в целом по уезду;

3 - мытье в печи детей при наличии бань;

4 - неполнота данных о "печной" традиции;

5 - отсутствие бань в отдельных деревнях;

6 - локальное наличие бань;

7 - господство традиции бани для всего уезда;

8 - предположительное господство традиции бани в уезде;

9 - границы губерний;

10- границы уездов существовала цельно-глинобитная духовая печь. Она-то впоследствии и разви­ т лась в так называемую русскую, которая вскоре стала основным типом печи в избе.

Н о в северных районах благодаря существованию другой традиции духовая печь поздно получила распространение. Е щ е в начале X X в. в глухих местах в жилищах могла сохраняться печка-каменка. Возможно, наличие булыжников в наполнении глинобитных печей, встречающееся в некоторых районах Севера, - реликт старых методов сооружения п е ч е й. Древнее жилище северных групп восточных славян было срубным и наземным (незаглубленным в грунт), такова и современная сельская баня. Для отопления по­ мещения как в древнем жилище, так и в северной бане применялась печь-каменка.

Можно утверждать, что в " о б р а з е " бани в общих чертах сохранился облик старин­ ной северной избы.

Ч т о б ы еще более прояснить вопрос о соответствии этих строений, можно со­ слаться на описание жилища восточных славян, сделанное в X в. арабским путеше­ ственником: " Х о л о д в их стране бывает до того силен, что каждый из них выкапы­ вает себе в земле род погреба, к которому приделывают остроконечную крышу.

В такой погреб переселяются со всем семейством, и взяв несколько дров и камней, зажигают огонь и раскаляют камни на огне до красна. Когда камни раскалятся до высшей степени, наливают на них воду, о т чего распространяется пар, нагревающий жилье до того, что снимают уже одежду. В таком жилье остаются до в е с н ы ". Тер­ риториально э т о описание можно "привязать" к междуречью Волги и Оки, так как маршрут путешественников из восточных стран в э т о время шел через Булгарию и сведения, сообщаемые ими, обычно относятся к соседним с ней районам Киевской Руси. Аналогия между описанным жилищем и баней очевидна. Система отопления полностью соответствует той, что применялась в банных постройках. Странным в этом описании является лишь сочетание сооружения типа землянки с печкой-камен­ кой. Подобные жилища, но с глинобитной духовой печью в древности были харак­ терны для Рязанской з е м л и. Печи-каменки же встречаются преимущественно в наземных срубных постройках северных областей. Т а к о е необычное сочетание, как приведенное выше, могло возникнуть именно в районе между Окой и Волгой, куда шло переселение и с территории вятичей, и из словенско-кривичских мест. Криви­ чи и словене составляли основу образовавшегося в середине IX в. государства Рюрика, границы которого простирались до О к и. К а к видим, к X в. в районе В о л го-Окского междуречья сочетались строительные традиции различных групп вос­ точных славян.

Здесь уместно вспомнить уже упоминавшиеся бани-землянки (Поволжье и Псковская губ.), которые можно связать с описанным выше типом жилища. Одна­ ко существует и иное мнение. Так, Д. К. Зеленин считал, что бани изначально со­ оружались в землянках. Свои выводы он основывал на белорусском названии бани лазня. Однако известные по источникам белорусские лазни представлены только т надповерхностными, срубными п о с т р о й к а м и. Другой довод в пользу этой т е о ­ рии - название $аипа, используемое у финнов применительно к самому типу жили­ ща - з е м л я н к е. В с е э т о наводит на мысль, что конструкции разных видов бань от­ ражают по крайней мере два древних типа обустройства жилья, существовавших ко­ гда-то на Севере.

К характерным особенностям печки-каменки относится прием кипячения воды с помощью раскаленных камней, хотя он и возник задолго до появления этой кон­ струкции печи. Таким способом нагревали воду в банях на Русском Севере, в Смо­ ленской обл. и Прибалтийском регионе, а также там, где бани появились еще в древ­ ности с переселенцами из этих земель. Указанный прием применялся и для кипяче­ ния сусла при пивоварении. В местах же, где распространен обычай мыться в печах или где бани появились недавно, этим приемом почти не пользуются. Т а м и пиво ва­ рили в печах (в горшках и специальных сосудах - корчагах) или на улице в котлах.

Так как в древности печи-каменки сооружали в жилищах, т о их использовали и для приготовления пищи. Действительно, Т.Н. Потанин, проезжая по территории Никольского у. Вологодской губ. обнаружил факты, свидетельствующие о широ­ ком применении раскаленных камней. Здесь таким способом варили не только пи­ во, но и картофель, кипятили воду и стирали (бучили) белье. С помощью раскален­ ных камней варили также овсяный или пшеничный кисель для поминальной трапе­ з ы, ч т о свидетельствует о большой древности подобного способа приготовления пищи, так как именно поминальные обряды сохраняют наибольшее число архаич­ ных особенностей, давно вышедших из привычного обихода.

Бытовые традиции, связанные с печью-каменкой, имеют давние корни. Б о л е е того, сама ее конструкция была приспособлена для лучшего нагрева камней, кото­ рые в далеком прошлом накаляли на простом очаге. Для варки пива еще совсем не­ давно камни раскаляли на костре, составленном из смолистых кряжей. Время же, когда возник этот прием, трудно определить. Кипячение воды и приготовление пи­ щи с помощью раскаленных камней единственно возможный способ при употребле­ нии берестяных и деревянных емкостей, так как их на огонь не поставишь. При на­ личии глиняной посуды он уже неактуален, но глиняная посуда существовала еще во времена неолита (У1-Ш тыс. до н.э.). Это наводит на мысль, что способ нагрева воды камнями должен был возникнуть по крайней мере еще в мезолите. Известен он был не только на Русском Севере, но и в других странах и на других континен­ тах, например у некоторых племен Северной Америки.

Наряду с названным приемом на Русском Севере издавна использовали нагрев пищи и воды в глиняной посуде. Печь-каменка оказалась мало приспособлена для установки внутри нее горшков, что компенсировалось разнообразными приспособ­ лениями. Так, А. Н. Харузин описал каменку (Витебская губ.), перед устьем которой был сложен уступ (импровизированный очаг) и над ним помещали к о т е л. Впос­ ледствии такая комбинация отразилась в русской печке, где на шестке делали жа раток. Н о не исключено, что существовали и другие варианты.

В заключение отметим, что не только территориальные различия в способах мытья, но и более мелкие детали - способ нагрева воды, топка бани по-белому или черному, несут определенную информацию о времени и происхождении миграцион­ ных потоков и о культурных влияниях на соседствующих территориях. Следует иметь в виду, что сельские бани на протяжении X X в. сильно видоизменились. Чер­ ные бани, в прошлом повсеместно господствовавшие, были вытеснены белыми. П о ­ явились вмазанные в печи котлы или другие приспособления для нагрева воды.

Процесс внесения новшеств особенно усилился в последние четыре десятилетия, по­ этому современная картина распространения бань и их особенностей уже мало со­ относится с историческим прошлым.

См. библиографические разделы в монографиях: Народы Европейской части СССР.

М., 1964. Ч. 1. Раздел "Русские";

Русские: историко-этнографический атлас. М., 1967;

Этно­ графия восточных славян. Очерки традиционной культуры. М., 1987;

Русские. (Сер. "Народы и культуры"). М., 1997;

1999.

Чижикова Л. Н. Жилая, хозяйственная и общественная застройка // Русские. (Сер. "На­ роды и культуры"). С. 251.

РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Д. 15. Л. 52.

Громов Г.Г. Русское крестьянское жилище ХУ-ХУП вв. по письменным источникам // Вестник МГУ. История. 1965. № 6. С. 44-45;

Рабинович М.Г. Русское жилище в ХУП-ХУП1 вв. // Древнее жилище народов Восточной Европы. М., 1975. С. 165;

Чагин Г.Н.

Жилые и хозяйственные постройки // На путях из земли Пермской в Сибирь. Очерки этно­ графии северноуральского крестьянства ХУП-ХХ вв. М., 1989. С. 95.

Шенников А.А. Крестьянские усадьбы ХУ1-ХУП вв. (Верхнее Поволжье, северо-западная и северная части Европейской России) // Архитектурное наследство. М., 1963. Т. 15. С. 90, 98.

РГАДА. Ф. 615. Оп. 1. Д. 10441. Л. 7;

Ф. 21. Оп. 2. Д. 47. Л. 144-145;

Ф. 281. Оп. 17.

Д. 11181. Л. 1.

Бломквист Е.Э., Ганцкая О.А. Типы русского крестьянского жилища середины ХГХ-начала XX в. // Русские: историко-этнографический атлас. С. 153;

Осипов Д.П. Кресть­ янская изба на севере России (Тотемский край). Тотьма, 1924. С. 9-10.

Чагин Г.Н. Указ. соч. С. 99.

Лавров В.П. Архитектура Русского Севера// Архитектура СССР. 1938. № 12. С. 70.

Маковецкий И.В. Архитектура русского народного жилища. Север и Верхнее Повол­ жье. М., 1962. С. 13-46.

РГАДА. Ф. 214. Кн. 1522. Л. 30 об.

Чагин ГЛ. Указ. соч. С. 102.

Там же. С. 107.

В Г В. 1880. № 2 8. С. 1.

А.И. Описание города Белозерска 1678 г. / Изв. А О. СПб., 1861. Т. 3.

/ Кулжинский Вып. 1. С. 223.

ИЛ. Городок Рахлей / В Г В. 1845. № 38. С. 417.

/ Муромцев История северного крестьянства / Архангельск, 1984. Т. 1. С. 360-363.

/ Подсчеты сделаны по архивным материалам: Г А А О. Ф. 1. Оп. 2. Д. 69, 75, 83, 87, 91, 94, 95, 135, 182-193, 236;

Ф. 114. Оп. 7. Т. 1. Д. 1. Т. 2. Д. 2. Т. 3. Д. 3. Т. 4. Д. 4;

Ф. 396. Оп. 1.

Д. 32-84.

В.В. Исторический опыт о сельском старинном домостроительстве двин­ Крестинин ского народа на Севере. СПб., 1785. С. 37, 46.

Н. Указ. соч. С. 258-260.

ЧижиковаЛ.

Г.К. Вологда в ее старине. СПб., 1914. С. 38.

Лукомский Там же. С. 223.

Н. Указ. соч. С. 257.

ЧижиковаЛ.

И. Описание Вологодской губернии / Описание Российской империи в ис­ / Пушкарев торическом, географическом и статистическом отношении. СПб., 1846. Кн. IV. Раздел II.

С.32-33.

АРГО. Р. 24. Оп. 1. Д. 13. 1850 г.

В Г В. 1875. № 99. С. 9.

Там же. 1866. № 31. С. 303, 305;

1854. № 33. С. 350;

№ 34. С. 360.

Там же. 1857. № 20. С. 428.

А Р Г О. Р. 7. Оп. 1. Д. 62. Л. 30.

Там же. Р. 1. Оп. 1. Д. 49. Л. 7.

Там же. Р. 7. Оп. 1. Д. 73. Л. 10 об.

А Г В. 1852. № 22. С. 171-173.

АРГО. Ф. 24,Оп. 1.Д. 105.Тетр. III. Л. 82-83 об.;

Русские: историко-этнографический атлас. Карта 33.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 105. Тетр. Ш. Л. 50-66;

Галюн СФ. Медико-топографический очерк западной части Палемской волости Великоустюжского уезда. Вологда, 1904. С. 8, 14;

Витое М.В. Этнография Русского Севера. М., 1997. Карты № 1-2.

АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 2, 105;

Р. 25. Оп. 1. Д. 5.;

Русские: историко-этнографический атлас... Карта 28;

Берг Ф.Н. Нечто о древности типов деревянных построек и резьбы в Важ ском крае / Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1882. С. 2-4;

Грязное / П.

Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского быта и медико-топо графия Череповецкого уезда. СПб., 1880. С. 35, 53;

Галюн СФ. Указ. соч. С. 8, 14;

Россия.

Полное географическое описание нашего отечества. СПб., 1900. С. 112-113;

Витое М.В.

Указ. соч. Карта № 4.

А А. Тавреньга Вельского уезда / ЖС. 1895. Вып. 2. С. 172.

/ Шустиков АРГО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 2, 105;

Р. 25. Оп. 1. Д. 5;

Р. 7. Оп. 1. Д. 100. Л. 2.

Г А В О. Ф. 652. Оп. 1. Д. 122. Л. 2;

Ф. 4389. Оп. 1. Д. 147. Л. 15;

АРГО. Ф. 24. Оп. 1.

Д. 105. Л. 89 об.-90 об.

Г А В О. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 147. Л. 15, 31.

Русские;

историко-этнографический атлас... Карта № 37.

М.Б. О крестьянских постройках на севере России / ЖС. 1913. Вып. 1-2.

/ Едемский С. 30-35;

Иваницкий Н. Сольвычегодский крестьянин, его обстановка, жизнь и деятельность / / ЖС. 1898. Вып. 1. С. 16;

Осипов ДЛ. Указ. соч. С. 4-18;

Берг Ф.Н. Указ. соч. С. 2-6;

Витое М.В.

Указ. соч. Карты № 21-30;

Диалектологический сборник. Вып. П. Вологда, 1941-1942. С. 25.

Довольно полное описание строительных приемов и конструкций построек содержит­ ся в указанном исследовании М.В. Витова, в котором помещен картографический и таблич­ ный материал с подсчетами наличия тех или иных признаков жилища, в частности высоты срубов жилья, двора, подклетов, окон;

самцовой конструкции крыши, типов входа в подпо­ лье, наличия полатей и потолка, видов плетней усадьбы.

Витое М.В. Указ. соч. Карта № 6.

Г А В О. Ф. 4389. Оп. 1. Д. 147. Л. 4, 15.

ФА. Собр. соч. Т. 3. Л., 1991. С. 209.

Абрамов Г А В О. Ф. 4 3 8 9. О п. 1. Д. 147. Л. 4, 15.

Иваницкий НА. М а т е р и а л ы п о э т н о г р а ф и и В о л о г о д с к о й г у б е р н и и / / И з в. О Л Е А Э. М., 1890. Т. Ь Х Г Х. Т р. Э т н. о т д. Т. X I. В ы п. I—III. С. 3 1.

Шустиков АЛ. У к а з. с о ч. С. 172, 3 5 9 - 3 6 0.

Осипов ДП. У к а з. с о ч. С. 1 - 2 0.

50 Р о с с и я... С. 112.

Суворов Н.И. О к о н ь к а х н а крестьянских к р ы ш а х в н е к о т о р ы х местах В о л о г о д с к о й и Н о в г о р о д с к о й г у б е р н и й / / И з в. А О. С П б., 1863. Т. I V. В ы п. 2. С. 170;

Берг Ф.Н. У к а з. с о ч. С. 3 - 4.

Барадулин В А. У р а л ь с к а я н а р о д н а я ж и в о п и с ь п о дереву, б е р е с т е и м е т а л л у. С в е р д ­ л о в, 1982. С. 1 0 - 1 3, 4 3.

53 Чагин Г.Н. У к а з. с о ч. С. 135.

Сабурова Л.М. С е л ь с к о х о з я й с т в е н н ы е п о с т р о й к и для о б р а б о т к и и х р а н е н и я з е р н а // Русские: и с т о р и к о - э т н о г р а ф и ч е с к и й атлас. С. 99-104.

55 Чагин Г.Н. У к а з. с о ч. С. 1 3 6 - 1 3 7.

Иваницкий НА. М а т е р и а л ы... С. 13.

Шустиков А.А. У к а з. с о ч. С. 174.

58 Г А В О. Ф. 4 3 8 9. О п. 1. Д. 147. Л. 11-11 о б.

Романов К.К. Ж и л о й д о м в З а о н е ж ь е // И с к у с с т в о С е в е р а. Л., 1927. Т. 1. С. 3 - 7.

Круковский МА. О л о н е ц к и й к р а й. П у т е в ы е о ч е р к и. С П б., 1904. С. 4 6 - 4 8 ;

Дмитриев­ ская Е. Р у с с к и е к р е с т ь я н е О л о н е ц к о й г у б е р н и и // З а п. Р Г О. О т д. э т н. С П б., 1873. Т. Ш.

С. 161;

Р о с с и я... С. 112.

А Р Г О. Р. 2 5. О п. 1. Д. 5. Л. 3 - 3 о б ;

Ф. 24. О п. 1. Д. 105. Л. 3 о б. - 7 о б., 113-115;

Вол­ ков НД. У д о р с к и й к р а й. Э т н о г р а ф и ч е с к и й о ч е р к // В о л о г о д с к и й с б о р н и к. В о л о г д а, 1879.

Т. 1. С. 2 5 - 2 6 ;

Попов К. З ы р я н е и з ы р я н с к и й к р а й // И з в. О Л Е А Э. М., 1874. Т р. Э т н. отд. К н. 3.

В ы п. 3. С. 12, 6 1.

Харузин Н.Н. О ч е р к и с т о р и и р а з в и т и я ж и л и щ а у ф и н н о в // Э О. 1895. К н. 2 5. № 2.

С. 54-96.

ЧижиковаЛ.Н. У к а з. с о ч. С. 286;

Сафъянова А.В. Н а р о д н о е к р е с т ь я н с к о е ж и л и щ е В о ­ л о г о д с к о й о б л а с т и // Ф о л ь к л о р и э т н о г р а ф и я Р у с с к о г о С е в е р а. Л., 1973. С. 6 1 - 6 6.

Осипов Д П. У к а з. с о ч. С. 1 5 - 1 6.

Т а м ж е. С. 16-17.

66 Т а м ж е. С. 1 8 - 1 9.

Герасимов М. О г о в о р е к р е с т ь я н ю ж н о й ч а с т и Ч е р е п о в е ц к о г о уезда Н о в г р о д с к о й г у ­ б е р н и и // Ж С. 1893. В ы п. III. С. 3 8 9.

Синкевич ГЛ. К р е с т ь я н с к а я изба В о л о г о д с к о г о уезда // С о ц и а л ь н а я г и г и е н а. М. ;

Л., 1926. № 7. С. 7 7 - 8 6.

ЧижиковаЛ.Н. У к а з. с о ч. С. 2 9 0 - 2 9 4 ;

Сафъянова А.В. У к а з. с о ч. С. 6 4 - 6 6.

Р у с с к и е : и с т о р и к о - э т н о г р а ф и ч е с к и й а т л а с. С. 158.

* Т а м ж е. К а р т ы № 2 6, 2 8, 3 3, 37.

Зеленин Д.К. В о с т о ч н о с л а в я н с к а я э т н о г р а ф и я. М., 1991. С. 2 8 3 - 2 8 4 ;

Бломквист Е.Э.

Крестьянские п о с т р о й к и русских, украинцев и белорусов (поселения, жилища и хозяйствен­ н ы е с т р о е н и я ) // В о с т о ч н о с л а в я н с к и й э т н о г р а ф и ч е с к и й с б о р н и к. М., 1956. С. 3 3 7 - 3 4 5.

(Тр. И н - т а этнографии А Н С С С Р. Т. X X X I ) Лебедева Н.И., Милонов Н.П. Т и п ы п о с е л е н и й Р я з а н с к о й о б л а с т и ( П о д о к у м е н т а м Р я ­ з а н с к о г о о б л а с т н о г о а р х и в а и н а у ч н о г о а р х и в а Р я з а н с к о г о к р а е в е д ч е с к о г о музея) // С Э. 1950.

№ 4. С. 127.

Т а м ж е. С. 122.

Б ы т великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографического б ю р о к н я з я В. Н. Т е н е ш е в а ( н а п р и м е р е В л а д и м и р с к о й г у б е р н и и ). С П б., 1993. С. 2 2 7 - 2 2 8. ;

А р х и в автора ( М а т е р и а л ы экспедиции в Даниловский и Л ю б и м с к и й районы Я р о с л а в с к о й о б л. 1996 г. ).

Песселен Л. И. П о с т р о й к и Б е ж е ц к о г о уезда // В е р х н е в о л ж с к а я э т н о л о г и ч е с к а я э к с п е ­ диция. Л., 1926. С. 145.;

А Р Э М ( ф о н д и о п и с ь в с ю д у одни и т е ж е ). Ф. 7. О п. 1. Д. 1727. Л. ( З у б ц о в с к и й у. Т в е р с к о й г у б. ) ;

Бломквист Е.Э., Ганцкая О А. Т и п ы р у с с к о г о к р е с т ь я н с к о г о ж и л и щ а с е р е д и н ы Х 1 Х - н а ч а л а X X в. // Р у с с к и е : И с т о р и к о - э т н о г р а ф и ч е с к и й а т л а с. З е м л е д е ­ л и е. К р е с т ь я н с к о е ж и л и щ е. К р е с т ь я н с к а я одежда (середина Х 1 Х - н а ч а л о X X в е к а ). М., 1967.

К а р т а № 35.

Бломквист Е.Э., Ганцкая ОА. У к а з. с о ч. К а р т а № 35.

А Р Э М. Д. 369. Л. 20 ( п р и х о д М о л а ).

Е.Э., Ганцкая ОА. У к а з. с о ч. К а р т а № 3 5.

Бломквист У с т н о е сообщение Л. Н. Ч и ж и к о в о й.

А.Ю. Л а т ы ш с к о е рит.8 и в е п с с к о е реп:' в а с п е к т е д р е в н е й ш и х э т н и ч е с к и х свя­ Петерсон зей // Э т н и ч е с к и е и л и н г в и с т и ч е с к и е а с п е к т ы э т н и ч е с к о й и с т о р и и б а л т и й с к и х н а р о д о в. Р и г а, 1980. С. 106, 108.;

Строгалъщикова З.И. Т р а д и ц и о н н о е ж и л и щ е М е ж о з е р ь я 1 9 0 0 - 1 9 6 0 г г. Л., 1986. С. 3 5.

А р х и в а в т о р а ( М а т е р и а л ы э к с п е д и ц и и в Г р я з о в е ц к и й р - н В о л о г о д с к о й о б л. 1997 г. ) ;

М.И. П о с т р о й к и К р а с н о х о л м с к о г о р а й о н а // В е р х н е в о л ж с к а я э т н о л о г и ч е с к а я Артамонов э к с п е д и ц и я... С. 38.

А Р Э М. Д. 2 0 3. Л. 4 ( Г р я з о в е ц к и й у. В о л о г о д с к а я г у б. 1899 г. ).

А р х и в автора ( М а т е р и а л ы экспедиция в Д а н и л о в с к и й и Л ю б и м с к и й р а й о н ы Я р о с л а в ­ с к о й о б л. 1996 г. ).

А Р Э М. Д. 1727. Л. 23 ( З у б ц о в с к и й у. Т в е р с к о й г у б. ).

Т а м ж е. Д. 619. Л. 2 о б. ( С о л и г а л и ч с к и й у. К о с т р о м с к о й г у б. 1898 г. ) Харузин А.Н. С л а в я н с к о е ж и л и щ е в С е в е р о - З а п а д н о м к р а е. В и л ь н о, 1907. С. 138.;

Ко­ син М.Н. О п о с т р о й к а х б е л о р у с с к о г о к р е с т ь я н и н а Ч е р н и г о в с к о й г у б е р н и и, М г л и н с к о г о у е з ­ да / / Ж С. 1906. В ы п. 1. С. 8 9 - 9 0.

Лебедева Н.И. Ж и л и щ е и х о з я й с т в е н н ы е п о с т р о й к и Б е л о р у с с к о й С С Р. М о з ы р с к и й и Б о б р у й с к и й о к р у г а п о л е в о м у б е р е г у П р и п я т и и ее п р и т о к а м. М., 1929. С. 6 8.

Лукачев П. О т ч е т о б э п и д е м и и с к а р л а т и н ы в 5 - м в р а ч е б н о м у ч а с т к е Т о т е м с к о г о у е з ­ да // В р а ч е б н о - с а н и т а р н ы й о б з о р В о л о г о д с к о й г у б е р н и и (далее - В С О В Г ). В о л о г д а, 1907.

В ы п. 6. С. 2 5.

А Р Э М. Д. 203. Л. 4 ( Г р я з о в е ц к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ) Бломквист Е. Э. У к а з. соч. С. 263.

А Р Э М. Д. 1822. Л. 6. ( Р о м а н о - Б о р и с о г л е б с к и й у. Я р о с л а в с к о й г у б. ).

Фасмер М. Э т и м о л о г и ч е с к и й с л о в а р ь р у с с к о г о я з ы к а. Т. 1. М., 1986. С. 121.

В р а н н е м с р е д н е в е к о в ь е б а н и в и з а н т и й с к о - п е р с и д с к о г о т и п а п о л у ч и л и н е к о т о р о е рас­ п р о с т р а н е н и е в г о р о д а х В о л ж с к о й Б у л г а р и и ( с м. : Смирнов А.П. Д р е в н я я и с т о р и я ч у в а ш с к о ­ г о н а р о д а. Ч е б о к с а р ы, 1948. С. 5 3. ), н о с X V I в. в С р е д н е м П о в о л ж ь е б а н и и м е л и с о в е р ш е н н о иную конструкцию и принципы отопления, а значит, и происхождение.

Лебедева Н.И., Милонов Н.П. У к а з. с о ч. С. 127.

Зеленин Д.К. У к а з. с о ч. С. 284.;

УаИгоз I. 2 и г О е з с Ы с ш е ипё РоПсоге ёег О г о з з п ш к я с п е п Заипа // Р Р С о г ш т ш т с а П о ш Н е Ш п И. 1966. V. Ь Х Х Х И. № 197. 8. 4 9.

П и с ц о в ы е к н и г и М о с к о в с к о г о г о с у д а р с т в а X V I в. Т. 1. С П б., 1872. С. 2 9 1 - 3 2 0.

А Р Э М. Д. 1727. Л. 23 ( З у б ц о в с к и й у. Т в е р с к о й г у б. ) ;

Песселен Л.И. У к а з. с о ч. С. 145.;

М.И. У к а з. с о ч. С. 38.

Артамонов Е.Э. У к а з. с о ч. С. 2 5 2.

Бломквист Попов Е.П. Э п и д е м и я с к а р л а т и н ы в Б о г о р о д с к о й в о л., В о л о г о д с к о г о у. // В С О В Г.

В о л о г д а, 1907. В ы п. 10. С. 890;

Лукачев ПЛ. О б э п и д е м и и с к а р л а т и н ы в Ю р к и н с к о й в о л. Т о ­ т е м с к о г о у е з д а / / Т а м ж е. В о л о г д а, 1907. В ы п. П. С. 8 6 2. ;

Пр-ский И. Б а н я, и г р и щ е и 6-е я н ­ в а р я ( К а д н и к о в с к и й у., с. Н и к о л ь с к о е ) // С о в р е м е н н и к. 1864. В ы п. X. С. 4 9 9 - 5 2 2. ;

А Р Э М.

Д. 272. Л. 14 ( К а д н и к о в с к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ) ;

Д. 3 3 8. Л. 17 (с. Б р у с е н е ц и д. М о н а с т ы р и х а, Б е р е ж н о - С л о б о д с к а я в о л., Т о т е м с к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ) ;

Д. 3 6 9. Л. 20 ( п р и х о д М о л а, Т о т е м с к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ) ;

Д. 372. Л. 12 ( К у р а к и н с к а я в о л. Т о т е м с к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ) ;

Д. 379. Л. 23 ( Т и к с н а, Т о т е м с к и й у. В о л о г о д с к о й г у б. ).

А р х и в автора.

Витое М.В. А н т р о п о л о г и ч е с к и е д а н н ы е к а к и с т о ч н и к п о и с т о р и и к о л о н и з а ц и и Р у с ­ с к о г о С е в е р а / / И с т о р и я С С С Р. 1964. № 6. С. 8 1 - 1 0 9.

А.А. О т ч е т о п о е з д к е в А р х а н г е л ь с к у ю г у б е р н и ю л е т о м 1910 г. / / С б о р ­ Ивановский н и к Н о в г о р о д с к о г о о б щ е с т в а л ю б и т е л е й д р е в н о с т е й. Н о в г о р о д, 1911. В ы п. 5.

Ефименко П.С. М а т е р и а л ы п о э т н о г р а ф и и р у с с к о г о населения А р х а н г е л ь с к о й г у б е р ­ нии // И з в. О Л Е А Э. Ч. 1. Т. X X X. Т р. Э т н о г р а ф и ч е с к о г о о т д е л а. К н. 5. В ы п. 1. М., 1877. С. 38.

А. И с т о р и ч е с к и е с о ч и н е н и я о Р о с с и и X V I в е к а. М., 1983. С. 207.

Поссевино Е.Э., Ганцкая О А. У к а з. с о ч. С. 138.

Бломквист Б е л а р у с к а е н а р о д н а е ж ы л л е. М ш с к, 1973. С. 9 0 - 9 2.

Б.А., Янин ВЛ. А р х е о л о г и и Н о в г о р о д а 50 л е т // Н о в г о р о д с к и й с б о р н и к Колчин (50 л е т р а с к о п о к Н о в г о р о д а ). М., 1982. С. 12, 72;

Голубева Л А. В е с ь и славяне н а Б е л о м о з е р е Х - Х Ш в в. М., 1973. С. 87;

Седов В.В. Ж и л и щ а ю г о - в о с т о ч н о й П р и б а л т и к и // Д р е в н е е ж и ­ л и щ е н а р о д о в В о с т о ч н о й Е в р о п ы. М., 1975. С. 2 9 3 ;

Кирпичников Л.Н. Р а н н е с р е д н е в е к о в а я Л а д о г а // С р е д н е в е к о в а я Л а д о г а. Л., 1985. С. 3 - 2 6.

Монгайт АЛ. С т а р а я Р я з а н ь. М., 1955. С. 66-61.;

Раппопорт ПА. Д р е в н е р у с с к о е ж и ­ л и щ е // Д р е в н е е ж и л и щ е... С. 120, 126.

Колчин Б.А., Янин ВЛ. У к а з. с о ч. С. 2 5 - 2 6, 34.

С. И. Б е л о з е р с к а я весь. П е т р о з а в о д с к, 1991. С. 7;

Се­ Голубева Л А., Кочкуркина дов В.В. У к а з. с о ч. С. 2 7 6 - 3 0 1.

Седов В.В. У к а з. с о ч. С. 2 9 0.

З.И. У к а з. с о ч. С. 35.

Строгалъщикова Д.П. К а й в а н ы и л и ч у х а р и // Ж С. 1895. В ы п. 1. С. 16.

Никольский Бусыгин ЕЛ. Р у с с к о е с е л ь с к о е население С р е д н е г о П о в о л ж ь я. К а з а н ь, 1966. С. 234.

С м. : Путешествие А б у Хамида Ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу ( 1 1 3 1 - 1 1 5 3 г г. ). М., 1971. С. 43^14.

Смирнов АЛ. В о л ж с к и е Б у л г а р ы. М., 1951. С. 210.

Бусыгин ЕЛ. У к а з. с о ч. С. 235.

Т а м ж е. С. 2 3 4. ;

Смирнов АЛ. У к а з. с о ч. С. 78.

Е.Э., Ганцкая О А. У к а з. с о ч. С. 152.

Бломквист Бусыгин ЕЛ. У к а з. с о ч. С. 236.

Шенников А.А. Д л и н н ы й д о м и к р ы т ы й д в о р ( И з и с т о р и и с т р о и т е л ь н о й к у л ь т у р ы к р е с т ь я н л е с н о й з о н ы Е в р о п ы до к о н ц а Х Г Х - н а ч а л а X X в.). С П б., 1992. С. 121-122;

Самоква сов Д.Я. А р х и в н ы й м а т е р и а л. Н о в о о т к р ы т ы е д о к у м е н т ы п о м е с т н о - в о т ч и н н ы х у ч р е ж д е н и й М о с к о в с к о г о г о с у д а р с т в а Х У - Х У П с т о л е т и й. Т. 2. М., 1909. С. 5 9 - 1 2 2.

Седов В.В. У к а з. с о ч. С. 286.

СИ. У к а з. с о ч. С. 7;

Голубева ЛА. У к а з. с о ч. С. 6 5, 69.

Голубева Л А., Кочкуркина П В Л. М. ;

Л., 1950. С. 228.

Т а м ж е. С. 216.

Т а м ж е. С. 208.

Ж и т и е п р е п о д о б н о г о И р и н а р х а II Дубов И.В. И п о к л о н я ш е с я идолу к а м е н у... С П б., 1995. С. 101 ( п р и л. 8) Грязное П. О п ы т с р а в н и т е л ь н о г о и з у ч е н и я г и г и е н и ч е с к и х у с л о в и й к р е с т ь я н с к о г о б ы ­ т а и м е д и к о - т о п о г р а ф и я Ч е р е п о в е ц к о г о уезда. С П б., 1888. С. 5 3.

Е.Э. У к а з. с о ч. С. 344.

Бломквист Шенников А.А. Д в о р к р е с т ь я н Н е у д а ч к и П е т р о в а и Ш е с т а ч к и А н д р е е в а. С П б., 1993.

С. 53-54,90.

Монгайт АЛ. У к а з. с о ч. С. 4 0 ;

Раппопорт ПА. У к а з. с о ч. С. 137.

А Р Э М. Д. 538. Л. 5 о б.

Угрюмое А. К о к ш е н ь г а. А р х а н г е л ь с к, 1992. С. 4 1.

УаНгоз I. О р. ск. С. 49.

Угрюмое А. У к а з. с о ч. С. 4 1 ^ - 2.

П В Л. С. 209.

Б е л а р у с к а е н а р о д н а е ж ы л л е... С. 91.

П.С У к а з. с о ч. С. 2 5 - 2 6, 3 8, 4 1, 4 6.

Ефименко Васильев Ю.С. Ф е о д а л ь н о е землевладение н а В а г е // А г р а р н а я и с т о р и я С е в е р о - З а п а д ­ н о й Р о с с и и ( в т о р а я п о л о в и н а Х У - н а ч а л о Х У 1 в. ). Л., 1971. С. 2 9 0 - 2 9 5.

М.Г. Р у с с к о е ж и л и щ е в Х Ш - Х У П вв. / / Д р е в н е е ж и л и щ е... С. 2 1 0.

Рабинович Т а м же. С. 189-197.

Г А В О. Ф. 652. О п. 1. Д. 37.

144 М а т е р и а л ы п о и с т о р и и к р е с т ь я н с к о г о и п о м е щ и ч ь е г о х о з я й с т в а п е р в о й ч е т в е р т и X V I I I в е к а. М., 1951. А к т № 37 ( В о л о г о д с к и й у., М а н у й л о в с к а я в о л., деревни Д а в ы д о в с к а я, Уточкина, Заречье, Угрюмова).


Е.Э. У к а з. с о ч. С. 328.

Бломквист К.В. Н о в г о р о д с к и е п о м е щ и к и и з п о с л у ж и в ц е в в к о н ц е X V в е к а // И с т. зап.

Базилевич № 14. М., 1945. С. 6 2 - 8 0.

А А. И с с л е д о в а н и я п о и с т о р и и э п о х и ф е о д а л и з м а. М., 1994. С. 141.

Новосельский Т а м ж е. С. 143.

И з б ы л о г о п р о ш л о г о н а ш е г о С е в е р а // И з в. А О И Р С. 1910. № 1. С. 20.

Пр-ский И. У к а з. с о ч. С. 4 9 9 - 5 2 2.

А.Н. Указ. соч. С. 137. Экономический фактор в данном случае не играл Харузин такой роли, как привычные бытовые устои. Для сравнения: в Архангельской губ. бани имели самые бедные крестьяне, не державшие больше никаких других хозяйственных построек.

Бусыгин ЕЛ. Указ. соч. С. 235.

Архив автора (Ярославская обл. 1996 г.);

Орлеанский А. Несколько сведений о сани­ тарном состоянии деревни Галкина Богоявленской волости Варнавинского уезда // Врачебно санитарный обзор Костромской губернии. 1905. Вып. 7-8. С. 31;

Попов ЕЛ. Эпидемия скар­ латины... С. 890.

Попов ЕЛ. Север Кадниковского уезда. Медико-топографический очерк шести во­ лостей // ВСО ВГ. Вологда, 1909. Вып. 4. С. 299, 307.

Лебедева Н.И. Указ. соч. С. 68.

156 Материалы по истории крестьянского и помещичьего хозяйства... Акты № 17-22, 29.

Е.Э. Указ. соч. С. 263.

Бломквист Архив автора (Материалы экспедиции в Грязовецкий р-н Вологодской обл. 1997 г.).

Соловьев К.А. Жилище крестьян Дмитровского края. Дмитров, 1930. С. 176.

АРЭМ. Д. 372. Л. 12 (Куракинская вол. Тотемского у.);

Артамонов М.И. Указ. соч.

С. 38.

161 АРЭМ. Д. 224. Л. 3.

Сахаров ИЛ. Русское народное чернокнижье. М., 1991. С. 216.

АРЭМ. Д. 379. Л. 23 (р. Тиксна, Тотемский у. Вологодской губ.);

Ильина И.В., Шаба ев ЮЛ. Баня в традиционном быту коми // Тр. Ин-та языка, литературы и истории. Сыктыв­ кар, 1985. Вып. 32. С. 115-116. Во многих местностях существуют и обратные представления:

банник наносит вред роженицам. См. Бломквист Е.Э. Указ. соч. С. 339.

АРЭМ. Д. 379. Л. 23.

165 федянович Т.П. Свадебные обряды финно-угорских народов Среднего Поволжья // Свадебные обряды народов России и ближнего зарубежья. М., 1993. С. 49.

Харузин Н.Н. Очерк истории развития жилища у финнов. М., 1895. С. 11, 14-15, 25.

Е.Э. Указ. соч. С. 236.

Бломквист Петерсон А.Ю. Указ. соч. С. 107-108;

Харузин Н.Н. Указ. соч. С. 76.

С. И. Корела и Русь. Л., 1986. С. 38.

Кочкуркина Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791. СПб., 1886. С. 144.

Петерсон А.Ю. Указ. соч. С. 108;

Седов В.В. Указ. соч. С. 293.

Косич М.Н. Указ. соч. С. 89;

Синозерский М. Домашний быт крестьян Левогской вол.

Боровского уезда Новгородской губернии // ЖС. 1899. Вып. 4;

Ефименко П.С. Указ. соч. С. 25.

Косич МЛ. Указ. соч. С. 90.;

Бусыгин ЕЛ. Указ. соч. С. 233.

П.С. Указ. соч. С. 38.;

Ильина И.В., Шабаев ЮЛ. Указ. соч. С. 110.

Ефименко А А. Длинный дом... С. 119.;

его же. Двор крестьян Неудачки... С. 50.

Шенников Харузин А.Н. Указ. соч. С. 183.

П.С. Указ. соч. С. 25.

Ефименко ПА. Указ. соч. С. 136;

Голубева Л А. Указ. соч. С. 87-102.

Раппопорт Колчин Б А., Янин ВЛ. Указ. соч. С. 72.

ЕЛ. Указ. соч. С. 256.

Бломквист Меленътьев В. Карельские сюжеты // Изв. АОИРС. 1910. № 13. С. 22.

НА. Материалы по этнографии Вологодской губернии. Сб. сведений для Иваницкий изучения быта крестьянского населения России. Вып. 2. // Изв. ИОЛЕАЭ. Т. ЬХ1Х. Тр. Этно­ графического отдела. Т. 9. Вып. 1. 1890. С. 11-12.

Из "Книги драгоценных сокровищ" Абу-Али-Ахмед ибн-Омар ибн-Даста (~930-е г.) // Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 266.

Монгайт А.Л. Указ. соч.

ПВЛ. С. 214.

Зеленин Д.К Указ. соч. С. 283.

Косич М.Н. Указ. соч. С. 89;

Харузин А.Н. Указ. соч. С. 137-138;

Беларускае народ нае жылле... С. 90-92.

Н.Н. Указ. соч. С. 11, 14-15.

Харузин Потанин ГЛ. Этнографические заметки на пути от г. Никольска до г. Тотьмы // ЖС.

1899. Вып. 1-2. С. 194.

Харузин А.Н. Указ. соч. С. 183.

Глава Севернорусский костюм Развитие северного комплекса народной одежды (ХП-ХУШ вв.) Многочисленными археологическими и этнографическими исследованиями до­ казано, что формирование основных элементов русского народного костюма, из­ вестного по материалам Х 1 Х - н а ч а л а X X в., относится ко времени существования восточнославянского единства и Киевской Руси. К XIV в., когда произошло разде­ ление восточных славян на три ветви и сформировался сам русский народ, его оде­ жда оставалась такой же, какой она сложилась в предыдущую эпоху. Правда, су­ дить о ней можно лишь ретроспективно при рассмотрении костюма более поздних времен, поскольку данные о нем скудны и фрагментарны.

О севернорусской одежде ранней поры известно очень мало. По-видимому, как и у всех славян-земледельцев, одежда, обувь, головные уборы северян изготовля­ лись из материалов, производимых в своем хозяйстве, - из растительных волокон, кожи, меха и шерсти домашних животных и в незначительной степени меха диких зверей (у охотников). П о археологическим данным, на изготовление одежды шли ткани, особенно шерстяные, но очень рано в Х1-ХП вв. славянам были известны лен и конопля, и у них появились ткани из волокон этих растений (Новгородская земля).

Самые ранние археологические известия о северном костюме ( в частности в Белозерье) относятся к древнему периоду - второй половине I тыс. - началу II тыс.

н.э. и содержат данные о женском и мужском уборе не славянского, а финно-угор­ ского населения - веси. Славяне еще только начали проникать на эту территорию и не оставили следа в находках той поры. Характер вещей племени веси свидетельст­ вует о том, что весь была "связующим звеном" между прибалтийскими, поволжски­ ми и камско-вычегодскими финнами. Именно на земле белозерской веси находился центр "финской непрерывности" - цепи Прибалтика-Приладожье-Белозерье-Вол го-Окское междуречье-Прикамье. Появление вещей другого происхождения стало заметным при последующей славянской колонизации Севера. Более поздние находки Х - Х П вв. дают основание судить о славянском производ­ стве тканей для одежды. Распространение найденных в раскопках шиферных пряс­ лиц на всей территории Древней Руси (на Русском Севере в Х П - Х Ш вв.) говорит о существовании прядения и ткачества. И снова эти находки в вологодских землях найдены в основном в Белозерско-Шекснинском районе (еще начала Х - Х 1 вв.).

В большом числе они известны по Кеме, на Волоке Словенском, по Шексне, на р. Юг, а единичные - в Вологде, на селище Гостинском в верховьях Северной Дви ны и на В ы м и. Нужно заметить, что находки вещей, в т о м числе относящихся к элементам костюма - тканям, украшениям и предметам для их производства - пряс­ лицам, тяготеют к водно-волоковым магистралям - путям проникновения славян на Север (особенно по Шексне, Сухоне, Северной Двине, Вычегде, В ы м и ). Таким об­ разом, археологический материал - древние вещевые находки, как и другие источ­ ники, подтверждают известный ход местной этнической истории.

Полные описания севернорусского костюма появляются в различных историче­ ских документах Х У 1 - Х У П вв. Так, о б одежде крестьян Великоустюжского края со­ держатся данные в материалах "Русской исторической библиотеки" (т. XII, Х1У, X V ), в документах по Устюжской епархии, подаваемых по случаю грабежей, - в "яв­ ках" с перечнем украденного имущества, в закладных, вкладных, в завещаниях и т.п.

Встречаются данные о великоустюжском наряде и в расходных книгах монастыр­ ских вотчин ("Акты Великоустюжского Михайло-Архангельского монастыря"), в описаниях, помещенных в "Чтениях в обществе истории и древностей российских" (М., 1872. Кн. XII). В них есть указания прежде всего на ткани, из которых шилась одежда. Э т о были домашнего производства сукна, холсты (льняные, пеньковые, бу­ мажные), использовали и крашенины, а среди них и ту, что шла на изготовление холста-пестряди (в полоску, в клетку). Применяли и холст с набивным узором - вы­ бойку, шерстяную некрашенную ткань - сермягу, шерстяную и полушерстяную с льняной или пеньковой основой - сукманину. Известны были разновидности сукна летчина, настрафилъ. Н а рынках приобретали восточные ткани: атлас (с глян­ цем), объяръ (с золотыми и серебрянными узорами), хамъян (для подпушки, обшив­ ки одежд), дороги (полосатая камчатая ткань), тафта, зенденъ, китайка (разновид­ ности шелка), бархат (с ворсом), трип (шерстяная ворсистая ткань). Привозными были хлопчатобумажные миткаль, киндяк (желтый, кубовой), кумач (красный), мухоярь (бухарская бумажная с шелком или шерстью), бумазея (ворсистая). Цвета тканей были разные, но любили черевчатые, лазоревые, зеленые. Использовали в одежде мех и кожу. К о с т ю м устюжанок, описанный в этих материалах, состоял из нижней рубахи исподки, туникообразной, с перегнутым на плечах полотнищем, длиной до ступней.

По описанию голландского путешественника Корнелия де Бруина, рукава этих ру­ бах были "до того широки и собраны в складки", что на них уходило до 16-17 аршин полотна. Кроме исподниц носили верхние рубахи - кошули, верхницы, навершни ки. Поверх рубахи надевали сарафан с рукавами или без них. Э т о была накладная (через голову) или распашная (с застежкой спереди) одежда. П о времени происхож­ дения сосуществовали следующие виды сарафана: более ранний глухой сарафан (шушун, сушпан, сукман) и появившийся позже косоклинный распашной (ферязь, саян, шубка) с разрезом спереди и на пуговицах, с клиньями, с широкими проймами, мог быть на подкладке, а зимой на меху;


бытовали и холодные сарафаны без меха шупка. Поверх сорочки и сарафана могли надевать легкий с рукавами летник.

Уличной и мужской, и женской одеждой была однорядка - шерстяная, распашная, без воротника, с длинными рукавами или прорехами для рук у пройм. У женщин имелись опашни свободного покроя из шелка, на подкладке, с рукавами, носившие­ ся внакидку. Верхнее платье у крестьянок было одинаковое с мужским: сукни - на­ кидки на подкладке, япанчи - безрукавые шубейки. Женские шубки шились из собо­ ля, овчины, белки, покрывались тканью (кошули). Н а головах девушки-устюжанки носили короны или перевязки, украшенные жемчугом и бисером, а женщины - во лосники (сетки с околышами), подубрусники (чепцы). Поверх этих уборов зимой на­ девали меховые шапки. Обувью женщинам служили башмаки и очень редко сапо­ ги из цветной кожи, вышитые жемчугом.

Мужчины-устюжане носили рубахи, которые и в XVII в. оставались еще туни кообразными и без ворота, поверх нижней рубахи надевали верхницу с подшивкой подоплекой которая спускалась спереди и сзади треугольным выступом, рубахи но у сились навыпуск, подпоясывались поясами. Нательные мужские порты шились из холста-крашенины, подвязывались шнурком (гашником), поверх них зимой надева­ ли штаны из сукманины. Н а рубаху надевали зипун (вид куртки), на него - кафтан.

Существовали местные разновидности последнего, шились они из сукна, а полукаф­ танья - из тафты и бумазеи, зимой на меху. И з головных уборов той поры известны меховые шапки, треухи (с тремя лопастями). Обувью крестьянам служили сапоги с короткими голенищами, башмаки — моршни, коты, поршни, доходившие до голени и повязывавшиеся оборами поверх онучей. Рабочей обувью были лапти и уледи (ме­ ховые сапоги).

Древние элементы местного костюма, как мужского, так и женского, частично сохранились в крестьянской одежде конца Х1Х-начала X X в. в районах У с т ю г а, Сольвычегодска и в верхнедвинских деревнях, но в основном уже в первой полови­ не X I X в. не было полного комплекта одежды, известного в Х У П в. Аналогичные данные по народному костюму находим в "Известиях А р х е о л о ­ гического общества", поместивших на своих страницах документы и материалы, со­ бранные вологодским историком Н. И. Суворовым. В них имеются описания костю­ мов Х У П в. богатого посадского человека из Вологды, крестьянина и вологодского архиепископа.

К о с т ю м богатого горожанина Ивана Скрябина, судя по этим описаниям, отли­ чался от простонародного лишь разнообразием и использованием дорогих матера лов. У э т о г о горожанина хранились "бумазея разных цветов, четыре кумача черча тые, сукна одинцовово зеленово половина целая.., яренку мурам зеленово.., девять лап волчьих на рукавишное д е л о... ". Е г о костюм составляли "...полукафтанье... у него тринадцать пуговиц серебряных, решетчатое дело.., кафтан кострожной тем­ но-серой с нашивкой шелковой, кошуля заячинная под вишневым кумачем, полу­ кафтанье суконное... кафтанишко суконное... две шапки... у обеих тульи собольи, у одной окол лисей, у другой с пухом... Шапка мужская вершок белой суконной испод и окол соболей... другая шапка вершок черчатой суконной испод овчинка ордин ская... штаны полотно астрадамское...". В э т о м описании указана в основном верх­ няя одежда - кафтан, кошуля, полукафтанье и некоторые головные уборы - разно­ го вида шапки.

Богаче и разнообразнее был наряд богатой горожанки, описание которого при­ ведено в те же материалах. Судя по нему, верхнюю одежду жительницы города со­ ставляла "...однорятка женская сукно К а р а м з и н малиновый цвет, у ней двенадцать пуговиц серебрянных большие сканное дело, плетень золотной, да однорятка жен­ ская ж вишневая, пуговицы оловянные.., шубка дорогильная, желтая, нашивка шел­ ковая с золотом, круживо мишурное с пухом у него ж четыре пуговицы серебрян ные, шушун суконный черчатой, нашивка шелковая с золотом, круживо мишурное с пухом, у него ж десять пуговиц серебрянных.., шубка киндяшная, черчатая, с пу­ хом.., юфть кож красных... Кошуля заячинная.., другая овчинная.., два кафтана шуб­ ные нагольные.., шушун суконный... воротовой.., сукно анбургское, зипун сермяж­ ный, япанча белая валеная - ожерелье жемчужное.., перевязка жемчужная. Шапка женская пух бобровый вершек золотной на вершке круживо и опутины жемчуж­ н ы е... " В этом описании перечислена женская нагрудная и верхняя (мужская и женская) одежда, указаны разнообразные украшения костюма, а из головных убо­ ров - перевязка и шапка.

Е щ е богаче была одежда архиепископа, на которую шли дорогие материалы "тавта двоеличная", песцы на шубу, "сафьян лазоревый" на сапоги, а из более про­ стых тканей шились "свиточки" (из "суконци черного"), подкладка под рясу (из хол ста-"крашенины"). В описании и мужского, и женского наряда не говорится о том, как сшита та или иная вещь, ее покрой остается не известен, а между тем э т о т признак народного ко­ стюма оставался устойчивым на протяжении веков, играл знаковую роль, становил ся традиционным и воспроизводился всегда, когда шился т о т или иной предмет оде­ жды. Последнее относится и к крестьянскому костюму, наиболее и дольше всех со­ хранявшему традиционные черты. Этому находим подтверждение в описании "ста­ ринного крестьянского имения" XVII в. - порты (одежды) и украшений: "Над воро­ тами в клети подголовок, а в нем оклады образов.., женская цепочка... с крестом.., два портища пуговиц серебрянных мужских незолоченых... да портище женское се­ ребряное ж.., серьги да чюсы женские с жемчуги, чюсы золоченые.., десять персней женских серебряных.., кокошник женский жемчужный... В чюлане кафтан холод­ ной кострешной пуговицы обшиты шелком;

шуба овчинная крыта крашениной у нее двенадцать пуговиц медных.., шубка женская под крашениной, испод заечинной воротовой у нее две пуговицы оловянные;

шубка кумашная холодная, уложена хол­ стом, пуговицы оловянные мелкие;

треух - испод лапки куньи, покрыт китайкой красный, обложен пухом бобровым. Д а лоскутье исподенка белья... пряжи льня­ ной... чюлки вязаные из шерсти овечьей.., четыре овчины деланые перенишко да две подушки... Кафтан сукна одинцовово васильковый... подложен холстом, полы и кругом подложен кумачем, пуговицы шелковые.., два очелья новые кокошников...

местами шито золотом, кокошник дирчатой, восемьнадцать очелий убрусных.., ску­ фья суконная.., шапка вершок суконный испод и околыш куней.., портки ребячьи пестрядиновые". К а к видно, элементы одежды те же, что и у городского костюма:

из верхней одежды - кафтаны (мужской и женский), шубки, скуфья;

из нижнего бе­ лья - исподенки льняные (рубахи), из головных уборов - мужские треух и шапка вершок, женские очелья, кокошник;

шерстяные чулки, детские портки (штаны).

Сведения о покрое отдельных вещей и в этом описании отсутствуют.

Такой примерно была одежда на всем Севере, лишь в некоторых местах на ее изготовление шло много меха (в северных таежных районах у промыслового охот­ ничьего населения). Меховая одежда изготовлялась и продавалась в центральных и северо-восточных вологодских районах (Устюг, Сольвычегодск). В XVII в. на рын­ ках этих городов можно было увидеть "собольи околы, исподы, подскоры, собольи шубы и кафтаны, шапки-треухи, рукавицы". П о документам ХУ1-ХУП вв. известна и рабочая одежда крестьян, состоявшая в основном из тех же предметов, что и обыденная, но имевшая различные локаль­ ные особенности в зависимости о т того, на каких работах в той или другой местно­ сти она применялась. Е е разнообразие отражалось в многочисленных названиях, бытовавших у крестьян и ставших этнотерминами. Так, например, рабочие рукави­ цы у севернорусских крестьян - "вологоцкие рукавицы дубленые на страду" (овчин­ ные), "ловецкие рукавицы" (на о х о т е ) - имели 37 вариантов названий: среди них рукавицы, вязанцы, голицы (общерусск.), варенги (Устюг, Тотьма, Сольвычегодск, Вага), суконные вачеги (севернорусск.), нижние рукавицы-мстгод/а/ (названы, как и нательные рубахи;

бытовали в Олонецком, Устюгском, Сольвычегодском, В а ж ском уездах и до Зауралья) и т. д.

Из приведенных кратких описаний видно, что уже в этот ранний период сущест­ вовало большое разнообразие народного костюма, а следовательно, были известны и многочисленные наименования отдельных его элементов, что удается проследить по более поздним свидетельствам. Только по одним приведенным выше наименованиям рукавиц, если их "положить" на картографическую основу, можно уловить существо­ вание ареалов на территории Севера, точно так же, как и по распространенному там всему комплексу одежды.

В целом одежда в ХУ1-ХУИ вв., сохраняя общерусские черты, шла в своем раз­ витии по пути дифференциации. Э т о относится и к севернорусскому костюму. Су­ ществовали его локальные варианты, в них прослеживались социальные различия, выражавшиеся не только в применении определенных материалов для изготовле­ ния, но и отличавшиеся характером - убранством, иногда покроем, составом от­ дельных частей. Крестьянская одежда сохраняла традиционность, обладая устойчи востью форм, ярко выраженным своеобразием, так называемой этнической специ­ фикой. Иногда в костюмном комплексе присутствовали некоторые архаические ви­ ды крестьянской одежды, он был недорогой, нарядность была присуща празднично­ му костюму. Правда, со временем одежда сельских жителей стала испытывать влияние со стороны городской культуры. В ХУШ-ХГХ вв. углублялся процесс со­ циальной дифференциации костюма. Городская одежда все дальше уходила от тра­ диционных норм, а крестьянская же еще долго сохраняла свою устойчивость, хотя и в ней появлялись различные новшества.

Севернорусский костюм Х1Х-начала XX в.

О севернорусском костюме этого периода есть многочисленные свидетельства в материалах, описаниях и этнографических обследованиях народной культуры се­ верян. Как и в предшествующее время, в домашнем хозяйстве производились ткани и другие материалы, которые шли на изготовление одежды. Основными из них бы­ ли холст, сукно, полусукно. Холст получали из волокон льна и конопли: хрящем на­ зывали грубый холст, портном - холст средних и лучших сортов. Сукно изготавли­ вали из шерстяных овечьих ниток, а полусукно - на основе льняной или конопляной пряжи с шерстью. Сукно было сермяжным (грубое) и понитонным (средних сор­ тов). Обработка растительных волокон и шерсти, прядение и ткачество являлись однотипными на всем Севере: сходны орудия труда и их терминология. Холсты бы­ ли однотонными и узорными - пестрядинными - в полоску и клетку. Пестрядь от­ личалась сочетанием красного, зеленого, желтого и синего цветов. Крестьяне использовали природные красители - настой коры ольхи, ивы, березы, травы зеле ницы и даже железных предметов. Процесс крашения природными красителями был длительный и требовал парения пряжи в русской печи. С конца XIX в. этот про­ цесс ускорился в результате применения анилиновых красок. Сотканные шерстя­ ные ткани обрабатывались дополнительно: их замачивали в кипятке и мяли, пока они не становились мягкими и шерстяная пряжа равномерно не затягивала холщо­ вую основу. Обработка кожи, меха и производство тканей существовали повсемест­ но в вологодских и олонецких деревнях. Производство сукманины и ее реализация были статьями дохода крестьян, особенно в Устюгском, Сольвычегодском, Ярен ском уездах. Еще с XVII в. крестьяне производили набивные ткани. Способ набивки рано вы­ шел из домашнего производства, в отличие от ткачества, и сосредоточился в ремес­ ленных мгсггерских-красилънях (синилънях). Последние были нередки в волостных центрах и в начале XX в. Ткжя-набойки шли на праздничную одежду. Их рисунки и расцветка оказывались одинаковыми на всем Русском Севере. В различных ис­ следованиях высказывалось мнение, что Русскому Северу не присуще многоцветье и яркость красок тканей (южнорусская черта), что основными цветами там были красный и белый. Если же встречалось многоцветие, то его относили к "нерусским истокам" на Севере. Но, как было выяснено, существовали "гнезда" северного мно гоцветия и именно в пределах вологодских земель, особенно в Великом Устюге и прилегающих к нему районах. Из других земель к этому ареалу можно отнести ар­ хангельский Приозерный (сельсоветы Архангельский и Чурьега) и Каргопольский (Ошевенский сельсовет) районы. Происхождение многоцветия в северном ткачест­ ве Г.С. Маслова отнесла к позднему времени, когда русское население здесь сфор­ мировалось окончательно и стало превалирующим во всех районах, т.е. эта черта не могла быть древним "нерусским истоком". Кроме тканей своего производства, на Русском Севере издавна распространя­ лись привозные ткани, даже заграничные. С ХУ1-ХУП вв. иностранные купцы име­ ли свои "резиденции" в Архангельске, Вологде, Великом Устюге и через рынки 20 Русский Север...

2. Ткани домашнего производства из деревень Вожегодского р-на (а - д).

Фото С.Н. Иванова, 1986 г.:

а - для юбки-пестряка, сотканной в доску, из д. Гошково б - для шерстяного доловика из д. Вершина 20* в, г - набойки для украшения полотенец из деревень Ручевской и Семеновской этих городов шли их товары, в т о м чис­ ле и ткани. Для шитья одежды здесь ра­ но начали применять шелковые атлас, тафту, камку, хлопчатобумажные кин­ дяк, зеньдень, кумач, шерстяные - ам бургское (гамбургское) сукно, мухояр, летчины и др. Эти ткани шли как на одежду горожан, так и на костюм зажи­ точных крестьян ближних к городам се­ лений. Крестьяне широко использовали, особенно с о второй половины Х Г Х в., фабричные ситец, сатин, сукно, батист, миткаль, китайку, кисею, грезет. Они покупали не только ткани, но и фабрич­ ную пряжу и применяли е е в домашнем д - набойные доски из красильной производстве праздничной одежды и на­ мастерской В.М. Лепёшкина в Каргополе рядных поясов.

(ВГМЗ. 369/45,48,27,33) Помимо производства тканей на Се­ вере существовали различные ремесла по изготовлению украшений для костюма. К таким ремеслам можно отнести само узорное ткачество, а также широко распространенный в северных деревнях куша­ ний промысел (из вологодских районов особенно в Красноборске Сольвычегодско го у.). Наряду с ними, широко бытовала вышивка на различных изделиях. Ткачест­ во и вышивание являлись постоянными занятиями женщин и девушек в зимний период (см. раздел "Вологодская вышивка"). Для некоторых вологодских районов было характерно вышивание золотыми нитками - золотое шитье. "Мастерские" золотого шитья издавна существовали в Сольвычегодске в имении Строгановых, в деревнях по Сухоне (Тотемский, Устюгский уезды), где в крестьянских избах и мо­ настырских кельях шили золотом пелены, покровы, плащаницы, украшения для крестьянской и городской одежды и головных у б о р о в. Костюм северян в X I X в. сохранял свои единые для всех мест традиционные формы, многие из которых вели свое начало с глубокой древности. В то же время северная одежда отличалась местным разнообразием видов, сложившихся в процес­ се исторического развития населения отдельных регионов. В ней подчас оказыва­ лись уловимы сочетания различных элементов, которые были свойственны костю­ му разных местностей или групп народа. " Н е обошли стороной" народную одежду и новые веяния в социально-экономическом развитии русской деревни, особенно вто­ рой половины Х 1 Х - н а ч а л а X X в. Э т о привело не только к использованию фабрич­ ных материалов, но и к сочетаниям нового и старого как в крестьянском быту в це­ лом, так и в отдельных формах народной культуры, в т о м числе в одежде.

Севернорусский комплекс женской одежды, каким он известен по материалам Х Г Х в., составляли рубахи, сарафаны, передники, высокие головные уборы, нагруд­ ная одежда (душегреи и д р. ). Нательная рубаха из белого холста - исподка состо­ яла из двух частей: верхней - рукавов и нижней - становины (или верхней - воро тушки и нижней - подставы, станушки в Белозерском, Грязовецком уездах). Е с л и ранние формы рубахи, известные с Х У 1 - Х У П вв., имели туникообразный покрой, прямые рукава с о скошенными клиньями и прямоугольными вставками-ластовица­ ми, т о в XIX в. стан рубахи сшивали из нескольких продольных полотнищ, она име­ ла наплечные прямые встьъкя-полики (наплечники в Великокоустюжском у. ), пришитые по утку, или цельный безполиковый рукав, а также сборки у ворота. Е щ е более поздний вариант северной рубахи имел так называемые слитные полики, вы­ краиваемые вместе с рукавами. Н о это уже достигалось путем кроя из широкой по­ купной ткани, а не из домашнего холста. Девичьи рубахи конца Х 1 Х - н а ч а л а X X в.

3. Женские рубахж-исподки (а - е):

а-со сборкой у ворота и тканым украшением подола.

Фото Т.А. Ворониной, 1986 г.

б - на кокетке и с браным украшением стана из д. Семеновская Вожегодского р-на.

Фото С.Н. Иванова, 1986 г.

д - верх рубахи со сборкой и вышивкой из д. Черепаниха Тарногского р-на. 1920-е годы.

Фото С.Н. Иванова, 1981 г.

могли иметь кокетку без прорези спереди. Э т о т вариант рубахи "пришел" в дерев­ ню из города (северо-запад и северо-восток Вологодчины). Обычно рубахи богато украшались. Вышивку, а иногда и тканый узор наносили на плечевые полики (наплечники), подолы, кокетки (Сольвычегодский, Белозерский, Вытегорский, Тотемский, Устюгский, Череповецкий уезды). Рукава у запястья собирали в сборку, а иногда пришивали к ним оборку (Устьсысольский, Кадниковский уезды), рукава с обшлагами оставались у рубах пожилых женщин. В начале X X в. рукава нередко шились из ситца, а станина - из домотканины (Сольвычегодский, Белозерский, В ы ­ тегорский, Череповецкий, Устьсысольский уезды). Известен еще один вариант ра­ бочей женской рубахи у населения Устьсысольского у. - дудник, который шился как длинная мужская рубаха из грубого желтого сукна.

В Вологодском крае можно выделить разные типы рубах, существовавшие во вто­ рой половине Х1Х-начале X X в.: 1) с прямыми поликами (северо-запад - Вытегра и Вельск), 2) с цельным рукавом (запад - Череповец, Кириллов;

центр - Вологда, Кадников, Вельск, Тотьма;

юго-восток - Никольск), 3) с кокеткой (северо-запад - Ки риллов-Белозерье;

юго-запад - У сложна, Череповец;

центр - Кадников;

северо-вос­ ток - Великий Устюг), 4) с круглой вставкой у ворота (северо-запад - Кириллов, Бе лозерск).

Рубаху с прямыми поликами, пришитыми по утку, на Севере носили с сарафа­ ном. Э т о т комплекс одежды стал общерусским. Сарафан, появившийся еще в древ­ нерусское время как одежда феодальной знати, постепенно распространился у всех слоев населения. В петровское время с переходом знати к западноевропейским фор­ мам одежды сарафан продолжал быть принадлежностью убора крестьян и части го­ рожан. Е г о носили и на Севере, и в средней полосе России, и на ю г е. В Х У И - Х 1 Х вв.

появлялись различные его модификации, иногда существовавшие одновременно, а в Х Г Х - н а ч а л е X X в. отдельные е г о виды различались по покрою, ткани, расцветке, названиям. Н а Севере в X I X в. еще встречался архаический вид сарафана - глухой, сшитый из шерстяной домотканины белого или темного цвета, с цельным централь­ ным полотнищем, перегнутым на плечах. Он назывался шушуном (Череповецкий, Каргопольский, Устьсысольский уезды), сушуном (Белозерский у. ), шушпаном (Кадниковский, Вельский уезды) и был частью костюма старых женщин, иногда де­ виц. Древний шушун существовал еще в новгородское время и распространился во многих землях новгородского влияния. Сохранялись в Х Г Х в. свадебные и празд­ ничные шушушл-атласники у крестьянок Кадниковского и Устюженского уездов:



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 33 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.