авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 83.3(4) ББК 82.091 Ш51 Шестаков В. П. Ш51 Английская литература и английский ...»

-- [ Страница 4 ] --

Спор городов В Италии большое количество городов, которые пора жают обилием памятников старины, от античной эпохи до эпохи Возрождения. Это и Рим, и Болонья, и Флоренция, и Пиза, и Венеция, и Мантуя. Все они не похожи друг на дру Английская литература и английский национальный характер га, но в каждом есть замечательные шедевры классического искусства. Каждый из этих городов имеет свою историю.

Об Италии и итальянском искусстве часто и обильно пишет Джон Рёскин (1819–1900), знаменитый художественный критик XIX столетия, поклонник Тёрнера и прерафаэлитов.

Многие англичане обязаны ему своим знанием и интересом к Италии. На его опыте училось воспринимать Италию не одно поколение англичан, да и не только англичан. В отли чие от многих выдающихся путешественников, которые, как Шелли, Байрон, Браунинг или Тролопп надолго поселялись в Италии, Рёскин никогда не жил в этой стране. Но зато он посещал Италию бесчисленное количество раз, первый раз в 1833 году, когда был подростком, вместе со своими родите лями, и последний раз в 1888 году, незадолго перед смертью.

Он много и обильно пиcал об итальянском искусстве, учил англичан правильно воспринимать итальянское искусство и природу. Он хорошо знал и писал о четырех городах — Ве неции, Вероне, Флоренции и Лукке. Он делал бесчисленные зарисовки, даггеротипы, стремясь запечатлеть исчезающую красоту венецианской архитектуры. Венецию он превосход но описывает в трех обширных томах книги «Камни Вене ции» (1851–1853).

Знаток старины, Рёскин с раздражением наблюдал с какой беспечностью венецианцы разрушают свой город.

В своих письмах он описывал сцены разрушения Венеции.

«Вы не можете себе представить, как несчастлив я был вче ра перед дворцом Каса д’Оро, пытаясь рисовать, в то вре мя как рабочий стучал молотком прямо перед моим лицом.

Но я пытался работать, в то время, как штукатуры поднима ли балки, царапая старинные стены, отбивая от них лепни ну… Прекрасные фрагменты старины валяются повсюду, но прежде, чем я успеваю собрать и описать их, их уничтожают прямо перед моими глазами. Этот сукин сын Каналето, ко торый живет здесь и пользуется всем этим, вскоре не оста вит нам ничего».

Рёскин больше всего интересовался монументальной жи вописью. Описывая церковь Санта Мария Новелла во Фло ренции, он обращает внимание на то, что в ней огромное количество полнофигурных изображений: 300 принадлежат Grand Tour: литература о путешествиях и путешественниках Гирландайо, столько же — Уччелло, 150 — Гадди, 200 — Мем ми. В общем, около 1 000 крупных, полновесных фигур, «по ловина которых представляет характеры действительных ве ликих людей. Как хорошо говорил Микеланджело, масляная живопись рассчитана только для детей».

На протяжении времени отношение Рёскина к Италии менялось. Он сообщал английской публике о сокровищах Венеции, Вероны, Пизы, но осуждал Флоренцию, в которой он находил дух практицизма и перемен. «Хотя я нахожусь здесь среди старинных церквей, я не люблю Флоренцию, — писал он родителям. — У меня нет к ней чувства. Никто не тратит здесь фартинга на искусство или другое доброе дело. Окраины ее покрыты виллами разорившихся англи чан или промотавшихся итальянцев. Все дороги проходят между стен. Вы можете войти на любой виноградник, но все они похожи друг на друга. Всюду одинаковая зеленая до лина с белыми пятнами… Я совершенно разочарован двумя главными галереями — Уффици и Питти. Обе они набиты всяческим мусором, всюду развешана ужасная франко итальянская пачкотня, которая раздражает и подрывает веру в большое искусство. Венера Медицейская не достави ла мне удовольствия, а на обычные статуи в галерее я вовсе не смотрю. Зато здесь много Микеланджело, которого я не устаю смотреть»1. Этот критический взгляд на Флоренцию, правда, не помешал Рёскину написать книгу «Прогулки по Флоренции: заметки о христианском искусстве для англий ских путешественников» (рус. изд. «Азбука», 2007), сочи нение в духе путевых очерков, в которых он отдает Джот то предпочтение перед всеми другим художникам. Но тайн Флоренции, ее художественной особенности он в этой кни ге не раскрывает, а может быть их и не знает. Культурная политика Медичи, творчество Боттичелли, расцвет флорен тийского неоплатонизма в философии и искусстве остаются вне его внимания.

В описаниях Рёскина итальянского искусства отчетливо чувствуется страстная привязанность к Раннему Ренессансу, Ruskin in Italy. Letters to his Parents. Ed.Harold Shapiro. Oxford, 1972. P. 113, 116.

Английская литература и английский национальный характер еще сохранившему готические корни. Современную Италию Рёскин считал варварством и находил признаки упадка уже в искусстве высокого Возрождения. Культ итальянской куль туры сочетается у него с резкой критикой коммерциализации и индустриализации страны. Рёскин писал: «В моем взгляде на Италию произошли некоторые изменения. Теперь у меня преобладает реальный интерес и меньше воображения и вос хищения. Теперь она для меня как книга, которую надо чи тать, но не сновидение, которое надо интерпретировать. Вся романтика испарилась, и ничто не заставляет меня забыть, что я нахожусь в XIX веке»1. Поэтому трудно найти более противоречивый образ Италии, чем тот, какой предстает в работах Джона Рёскина.

Концепции Рёскина об Италии и итальянском Ренессансе противопоставил свои взгляды скромный профессор из Окс форда Уолтер Патер. В своем сочинении «Ренессанс» (1873) он изменил традиционный подход к эпохе Возрождения, который развивал в своих многочисленных работах Джон Рёскин. Для Патера главным центром итальянского Возрож дения становится не Венеция, как у Рёскина, а Флоренция.

Флорентийский неоплатонизм и творчество Боттичелли ста новятся для него главными символами итальянского Воз рождения.

Для сторонников английского «эстетического движения», в частности, для Оскара Уайльда Патер символизировал путь к «эстетизму и декадентству». И путешествие Уайльда в Ита лию в 1900 году, когда он посещает Палермо и Рим, под тверждает теоретические воззрения Патера.

Иную, отличную от Рёскина, топографию итальянских городов рисует ученый и поэт Джон Эддингтон Саймондз (1840–1893). Он долгое время провел в Италии и в швейцар ских Альпах, где лечился от туберкулеза. Следуя за швейцар ским историком Якобом Буркхардом, автором знаменитой книги «Культура Италии эпохи Возрождения», он пишет свое трехтомное исследование «Ренессанс в Италии» (1886).

Правда, эта книга оказалась менее академичной, основанной на многочисленных историях и анекдотах, поэтому она не См.: The Fatal Gift of Beauty: The Italies of British Travellers. P. 99.

Grand Tour: литература о путешествиях и путешественниках получила такого признания, как труд Буркхардта. Следует отметить, что Саймондз уделяет в своей книге большое вни мание неоплатоническим идеям, ренессансному культу люб ви и красоте.

Помимо этого, он писал многочисленные эссе для жур нала «Корнхилл мэгезин» — «Скетчи об Италии и Греции»

(1874), «Скетчи и исследования об Италии» (1879), «Ита льянские проселки» (1883). В них он акцентировал внимание читателей не на крупных и известных итальянских городах, а на менее известных и второстепенных, например, на Сиене в противоположность Флоренции, или на Орвието, как про тивоположности Риму.

«Рим раскинулся на вечных холмах, где, из века в век, казалось, что здесь кончается весь мир. Славу городу принес Микеланджело, и он придал этой славе определенный харак тер. Венеция не имеет ничего общего с величием Рима. Она родилась из бракосочетания суши и моря. Тициан извлек из воды колокольный звон дожей и нескончаемый экстаз кра сок. Флоренция, мастерски построенная, представляет собою замечательный образец ремесла. Ее лучше всего представля ет не живопись, а скульптура, и даже в самой живописи ощу тимы скульптурные очертания. Этот город был создан для славы Донателло. В его скульптурах нет никакого различия между реальностью и идеалом. Он — часть Возрождения и вместе с Боттичелли, выражает тайное очарование и истин ный секрет Флоренции»1.

Образ Италии органично врастает в английскую литера туру. Английский писатель Сэмюэль Батлер (1835–1902), автор негативной утопии «Эревон» в своем романе «Путь всякой плоти» описывает Grand Tour по Италии героя и его дедушки, которые посещают Италию в разное время и пред ставляют эту страну с разных точек зрения, старший — с точ ки зрения викторианца, а герой, представляющий опыт авто ра, рассказывает об Италии с точки зрения прерафаэлитов.

Grand Tour получил отражение и в современной англий ской поэзии. Так, Джон Бетчемен описывает впечатления о Венеции поэтов и художников прошлого:

Pster M. The Fatal Gift of Beauty. P. 362.

Английская литература и английский национальный характер ВВЕДЕНИЕ К «ВЫСОКОМУ И НИЗКОМУ»

Мюррей, вы просили одолжить ручку мою, Чтобы написать Введение. Вот она, ее вам дарю.

Мне кажется, что поэзия — кратчайший путь Сказать то, что хочешь или выразить что-нибудь.

Она средство отменное описать Людей или места, где приходилось бывать.

Это то, что умножает наш вес, То, что приходит, как дар Небес.

Английский язык имеет свой строй, Свои рифмы, полу-рифмы и ритм непростой.

И огромное разнообразие тонов, Что делает поэзию музыкой слов.

Например, Мильтон звучит как звук органа Так громко, как колокол во дворце великана.

Поэзия как зимняя свежесть звучит У Купера в его Букингейширской ночи.

Или она будет нежна как в озерах вода, По которой Вордсворт гребет, не оставляя следа.

Или, как свистящий плеск летнего моря Она отдыхает в стихах Теннисона.

Или как лилии рост, полный истомы, Светится слабым огнем в стихах Доусона.

Бесконечное разнообразие можно встретить В колокольном звоне английской речи.

Мюррей, достопочтенная дверь твоя Открыта для Крэбба, Мура, Байрона И Томми Кэмпбелла. Как могу я Жалкая, лишенная значения тля Сравнится с ними? Это дело не для меня.

Я счастлив быть близким тем, кто разделял Поэзии возвышенный идеал И благодарить тех, кто скупостью не страдал И стихи мои с щедростью покупал.

(Перевод В. Шестакова) Литература о путешествиях развивается и в ХХ веке, при чем, к числу авторов относятся известные писатели. В ка честве примера можно сослаться на Олдоса Хаксли (1894– Grand Tour: литература о путешествиях и путешественниках 1963), автора десятка популярных романов, проникнутых сатирическим духом. Он провел большую часть своей жизни вне Великобритании. С 1923 по 1928 годы он живет в Италии, затем переезжает во Францию, в 1938 году покидает Европу и поселяется в Калифорнии, совершая оттуда вояжи в Мексику и на Карибы. Вся его жизнь — безостановочный Grand Tour и опыт путешествия составляет содержание его книг — «Вдоль дороги» (1925), «Смеющийся Пилат» (1926), «За Мексикан ским заливом» (1934), «Оливковое дерево» (1937).

Итальянские впечатления содержатся в его книге «Вдоль дороги», которая имеет ироничный подзаголовок «Очерки и заметки туриста». Конечно, с туризмом Хаксли не имел ниче го общего, так как его путешествия — это его сугубо индиви дуалистические поиски других культур и рассуждения о них высоколобого интеллектуала, опровергающего все стереоти пы туристических пособий и указателей.

Такой же антитуристический дух господствует у многих авторов нового поколения путешественников по Италии.

К ним относится, например, писатель и критик Джонатан Китс (р. 1946). Помимо фантастических романов, отмечен ных литературными премиями, он пишет путеводитель по старому Лондону, шекспировским местам, собору в Кентербе ри. В 1991 году появляется его «Итальянские путешествия», основанные на многочисленных путешествиях по Италии.

Но содержание книги составляет не столько традиционное описание памятников или экзотических мест, сколько ин теллектуальная полемика с авторами, писавшими об Италии, различные культурные и исторические ассоциации. В описа нии Италии Китс как бы стремится разрушить традиционные туристические каноны. Он пишет, скорее, о Тоскане или Ози мо, чем о Флоренции и Неаполе, о малоизвестных художни ках, типа Помпео Баттони, чем о Рафаэле и Микеланджело.

Таким образом, если даже самым беглым образом взгля нуть на английское восприятие Италии, Grand Tour был не просто туризмом, не только поиском красот в природе и ис кусстве, но и открытием новой культуры, приводившим к по искам новых художественных стилей. «Грандиозный стиль»

был идеалом для английского академического искусства лишь в XVIII веке. Уже Тёрнер, посетивший Италию, рису Английская литература и английский национальный характер ет венецианские пейзажи совсем не по рецептам Рейнолдса.

Они скорее напоминают импрессионистические эскизы, где цвет играет доминирующую и самостоятельную роль.

Позднее эстетику и практику «Грандиозного стиля» ата кует группа молодых художников, назвавших себя «прера фаэлитами». Они стремились подражать не позднему, а Ран нему Возрождению, сохраняющему наивность и поэтичность видения мира. Но прерафаэлиты тоже пользовались тради ционным путем познания Италии, совершая свой Grand Tour в Италию. В 1845–1846 годах Форд Мэдокс Браун ездил в Рим и знакомился в там с искусством «назарейцев», ими тировавших искусство раннего Возрождения. Восторженное описание их творчества послужило одним из источников соз дания «Братства прерафаэлитов», которые, как и «назарей цы», ориентировались на искусство до Рафаэля.

“Grand Style” умирает, но “Grand Tour” живет на протя жении XIX и ХХ веков. И сегодня англичане совершают об разовательные поездки в Италию, хотя теперь они делают их не на свой страх и риск, как прежде, а с помощью индустрии туризма, с огромной армией гидов, с тысячами великолепно выполненных справочников и каталогов. Страсть к путеше ствиям, как способу культурного и образовательного поис ка, жива в Англии и сегодня в условиях массовой культуры и массового туризма.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ИСТОРИЯ КЕМБРИДЖА И ОКСФОРДА В истории Англии Кембридж и Оксфорд, или как их назы вают Оксбридж, не только красивые город, не только знаме нитые университеты, но и в определенной мере дух страны, символ образования и просвещения, высших достижений в науке и искусстве. В Кембридже учились и жили многие анг лийские поэты и писатели. Mногие из них впоследствии пи сали об этом городе и университете, создавая в своих произ ведениях разноликий образ Оксбриджа. В их произведениях Кембридж и Оксфорд стали предметом самых разнообраз ных интерпретаций — сатирических, лирических, ностальги ческих, пасторальных. Сегодня эти произведения являются одновременно и документальными свидетельствами об исто рии кембриджского университета, и произведениями худо жественной литературы.

Литературные сведения о Кембридже присутствуют уже у средневековых авторов. Поэт Джон Лидгейт (Lydgate) (1370–1451) родился около Ньюмаркета и провел боль шую часть своей жизни в монастыре Бэри Сент-Эдмунд, крупнейшем религиозном центре близ Кембриджа. Здесь в 1440 году появляются его «Стихотворения на основание Кембриджского университета», быть может, первый лите ратурный текст, связанный с Кембриджем. Лидгейту нельзя отказать в поэтическом вымысле. Он сообщает, что универ Английская литература и английский национальный характер ситет был построен в 373 г. до н.э. графом Кантабером на берегу реки Кeнт.

Эта легенда повторяется у многих средневековых авторов, вплоть до Джона Фишера, канцлера кембриджского универ ситета. В 1506 году он озвучивал эту легенду перед Генри хом VII и леди Маргарет, основательницы колледжей. Эту легенду рассказывали и королеве Елизавете в 1564 году при ее посещении Кембриджа. Согласно этой легенде, Кембридж оказывался намного древнее (а потому и значительнее), чем Оксфорд, что послужило началом полемики между сторон никами Оксфорда и Кембриджа.

Но наиболее ранним и ценным художественным источни ком о Кембридже и Оксфорде являются «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера (1340–1400). Чосер не учился ни в Оксфорде, ни в Кембридже. Сын лондонского торговца ви ном, он сделал блестящую карьеру при дворе Эдварда III. Он представительствовал в парламенте, два раза путешествовал по королевским делам в Италию, где познакомился с поэзией Данте, Петрарки, Боккаччо. В «Кентерберийских рассказах»

очевидно влияние Боккаччо.

Сюжет этого замечательного произведения строится как путешествие в Кентербери на поклонение святым мощам груп пы лиц. В нее входят Юрист, Рыцарь, Купец, Монах, Мельник, и каждый из них рассказывает свою историю. Среди этих до вольно зажиточных людей затесался бедный оксфордский студент. Чосер рисует его портрет выразительными красками:

Прервав над логикой усердный труд Студент Оксфордский едет с ними рядом Едва ли беднее нищий бы нашелся:

Не конь под ним, а щипаная галка, И самого студента было жалко — Такой он был обтрепанный, убогий, Худой, измученный плохой дорогой.

Он ни прихода не сумел добыть, Ни службы канцелярской. Выносить Нужду и голод приучился стойко Полено клал он в изголовье койки, Ему милее двадцать книг иметь, Чем платье дорогое, лютню, снедь.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Он негу презирал сокровищ тленных Но Аристотель — кладезь мыслей ценных — Не мог прибавить денег ни гроша, И клерк их клянчил, нежная душа, У всех друзей и тратил на ученье И ревностно молился о спасеньи Тех, щедрости которых был обязан.

Но философия не помогла И золота ни унца не давала.

Он слова лишнего не говорил И слог высокий мудрости любил — Короткий, быстрый, искренний, правдивый;

Он сыт был жатвой с этой тучной нивы, И, бедняком предпочитая жить, Хотел учиться и других учить1.

Несомненно, Чосер сочувственно изображает студента Оксфорда, который, несмотря на бедность, остается верным науке и стремится к образованию. Действительно, в средние века студенты университетов должны были сами добывать средства на жизнь и учебу.

Один из этих рассказов посвящен мельнику, который вла дел мельницей в деревне Трампингтон на реке Кем. Это ме сто на реке долгое время называлось «Старой мельницей», но впоследствии стало называться «Прудом Байрона», ввиду того, что Байрон любил здесь нырять и плавать.

Под Кембриджем, в селеньи Трампингтон, Стояла мельница, со всех сторон Ветлой, кустарником укрыта.

Была она ничем не знаменита.

И жил в ней мельник, как павлин, чванлив, Со всеми груб, надменен и сварлив.

(перевод И. Кашкина) Мельник хвастался своей силой, всегда был вооружен ме чом и кинжалом. Поэтому в народе его звали Задира Симкин.

В описании Чосера, Симкин был нечист на руку и утаивал часть зерна, которое присылали ему на помол члены коллед Чосер Дж. Кентерберийские рассказы. М., 2008. С. 51–52.

Английская литература и английский национальный характер жей. Эконом университетского колледжа был преклонного возраста и не мог контролировать вороватого мельника. Чо сер рассказывает о двух студентах, Джоне и Алане, которые приехали на мельницу, чтобы проследить помол, но мель ник обхитрил их и опять утаил часть зерна. Тогда студенты, оставшиеся ночевать, поскольку ночью ворота колледжа за пирались, решили отомстить мельнику. Воспользовавшись тем, что мельник на радости напился, они спят, один с доче рью, другой с женой мельника. В ночной потасовке мельнику достается от своей собственной жены, и он утрачивает свою спесь. Так обман, в конце концов, оказывается наказуем.

Неизвестно, жил ли сам Чосер в Кембридже, но совершен но очевидно, что он хорошо знал топографию этого города и его обычаи. Он описывает мост через реку Кем, мельницу, которая со времен Чосера стала не только географическим, но и литературным фактом. Некоторую сложность пред ставляет название колледжа «Солер Холл», откуда при были на мельницу голодающие студенты. Быть может, это литературное название для колледжа «Кингз-холл», осно ванного в 1326 году, который позднее сливается с «Тринити колледжем». А главное, Чосер рассказывает о действитель ной проблеме, стоящей перед колледжами Кембриджа — они должны были самостоятельно обеспечивать себе еду на про тяжении всего года. Поэтому история о том, как зерно по сылается на помол на мельницу в Трампингтон, выглядит вполне правдоподобно. Чосер с его жаждой к реальным жиз ненным фактам может считаться одним из первых жизнео писателей города и университета.

Начиная с XV века, профессия поэта становится традици онной в университете. Обязанность поэтов состояла в напи сании речей и писем на латинском языке, что оплачивалось двадцатью пенсами. Одним из первых таких поэтов, получив ших университетское образование, был поэт-сатирик Джон Скелтон. Матрикулы сообщают, что в 1484 году он получает степень магистра искусств. После университета Скелтон был придворным поэтом, воспитателем молодого Генриха VIII, а затем получил пост ректора в городе Дисс в Норфолке. Он получает почетное звание «поэта-лауреата» от университета Оксфорда (1488) и Кембриджа (1493). В то время это звание Литературная история Кембриджа и Оксфорда не имело связи с придворным кругом, оно требовало напи сания латинских стихов для торжественных случаев, проис ходящих в этих университетах.

Скелтон жил в переходную эпоху, когда новые ренессанс ные идеи начинают проникать из Италии в Англию и средне вековая система образования, основанная на изучении «три виума» и «квадривиума», требовала реформ и нововведений.

В своей сатирической поэме «Говори, попугай» Скелтон осмеивает старую систему обучения.

Кембридж становится настоящим центром развития поэ зии и драматургии в эпоху Возрождения. В это время в уни верситете учатся и работают наиболее выдающиеся предста вители английской ренессансной литературы. Прежде всего, это Эдмунд Спенсер (1552–1599), который в 1569 году по ступает в «Пембрук-колледж» в качестве «сайзерза» — бед ного, неоплачиваемого студента. Здесь он, зная французский и итальянский языки, готовит антологию текстов, вклю чающих Петрарку и Дю Белле. Спенсер проводит в коллед же семь лет, после чего получает степень магистра искусств в 1576 году.

В Кембридже Спенсер дружит с поэтом Габриэлем Хар ви. Вместе с Филипом Сидни и Гревиллем они создают ли тературный кружок «Ареопаг», в котором обсуждают вопро сы классической поэтики. Спенсер, правда, вскоре покидает Кембридж, но в своих поздних стихах он ностальгически вспоминает «мою мать-кормилицу Кембридж», которой обя зан встречей с музами и знанием. Харви, напротив, остается в Кембридже надолго и занимает весьма престижные посты — сначала Публичного оратора, а затем избирается Мастером колледжа «Тринити Холл».

В этот колледж из Итона приезжает учиться поэт Томас Тассер (1525–1580), автор книги «Пятьсот полезных советов для женатых мужчин». Он удачно передает контраст между Лондоном и Кембриджем:

От лондонской толпы для кембриджской тиши Приехал я к тебе, о славный Тринити.

Долгому пути пришел теперь конец, Я счастлив стен твоих коснуться наконец.

Английская литература и английский национальный характер Я несказанно рад, в душе бушует май, Как будто я из ада вознесся прямо в рай.

С учеными людьми, с науками в ладу Теперь свою я жизнь счастливо проведу.

(перевод здесь и далее В. Шестакова) К сожалению, эта надежда поэта не оправдалась. Вернув шись в Лондон, он окончил жизнь в долговой тюрьме.

В Кембридже зародилась и развилась ранняя елизаве тинская драма. В связи с развитием театра в Англии конца XVI века возникает обильная литература, связанная с драмой и комедией. Характерно, что многие представители этой лите ратуры вышли из Кембриджа, перенося на подмостки англий ского театра то, что получило название «university wit». Среди представителей этой литературы — Томас Нэш, Роберт Грин, Кристофер Марло, Томас Хейвуд, Джон Лили. Все они учились в Кембридже и получили кембриджское образование.

Роберт Грин (1560–1592) родился в Нориче. В 1575 году он приезжает в Кембридж и поступает в колледж Сент-Джонс.

Как и многие студенты в то время, он, получив степень бака лавра (ВА), путешествует по Европе, а затем возвращается в колледж и через четыре года получает степень магистра ис кусств (МА). В Лондоне Грин занимается самыми различны ми видами литературной деятельности — пишет памфлеты, пьесы, трактаты, которые составили 15 томов его собрания сочинений. Одна из лучших его пьес — «Яков IV».

Томас Нэш (1567–1601) также учился в Сент-Джонсе, хотя он ограничился только степенью бакалавра. В 1586 году прямо со студенческой скамьи он окунулся в бурную жизнь Лондона, начав писать для лондонских театров, которые нуждались в пьесах. Кстати сказать, ему принадлежит вы сказывание о том, что наша жизнь — театральные подмост ки (“earth but a player’stage”), предваряющее шекспировское «весь мир — театр».

Нэш оставил на всю жизнь воспоминание о колледже, который его воспитал. В предисловие к пьесе «Менафон» он писал: «Сент-Джонс в Кембридже — это самая лучшая школа В дальнейшем все необозначенные поэтические переводы при надлежат автору.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда знаний, сам по себе университет, ни один колледж в городе не может сравниться с ним;

в зимнее время до четырех часов утра здесь тратится больше свечей, чем количество ударов, которые отбивают часы до этого времени».

Пожалуй, самым крупным драматургом елизаветинской эпохи до Шекспира был Кристофер Марло (1564–1593), сын шорника из Кентербери. Он не мог претендовать на обуче ние в Кембридже, но епископ Паркер распознал в мальчике талант и послал его, снабдив стипендией, в колледж «Кор пус Кристи», в котором он сам был до того мастером. Марло приехал в Кембридж в 1580 году и стал упорно изучать фи лософию, логику, риторику. В Кембридже он написал свою первую пьесу «Трагедия Дидоны», основанную на Вергилии.

Он также перевел на английский язык диалоги Лукиана и поэтический трактат Овидия «О любви».

В отличие от Нэша, Марло, получив степень бакалавра, остался в университете, чтобы получить степень мастера.

В это время, очевидно, он знакомится с историческими хро никами и пишет свою раннюю трагедию «Тамерлан» (1587), которая вскоре была поставлена в Лондоне. Трагический ха рактер имела его «История доктора Фауста» (1589).

В 1953 году в лоджии мастера «Корпус Кристи» был обнaружен портрет Марло, который долгое время скрывал ся за панелями. Марло изображен здесь в богатом костюме, в возрасте, когда ему был 21 год. В верхнем левом углу пор трета написан девиз «quod me nutrit me destruit» (то, что меня питает, убьет меня). Марло был зарезан в таверне в Дептфор де при загадочных обстоятельствах. Не исключено, что это было политическое убийство.

Из других елизаветинцев, обучавшихся в Кембридже можно назвать Джона Флетчера (1579–1625), учившегося в том же колледже, что и Марло, Томаса Хейвуда (1574– 1641), Джона Лили (1554–1606). Все они сыграли огромную роль в развитии английского театра и драматургии.

Хотя театр в черте города был запрещен, в елизаветинское время театральные представления были часты в колледжах.

Есть сведения, что компания лорда Чемберлена, членом ко торой был Шекспир, дважды приезжала в Кембридж в 1595 и 1602 годах, и в последний приезд был, очевидно, представлен Английская литература и английский национальный характер шекспировский «Гамлет». В 1564 году при своем посещении Кембриджа королева Елизавета с удовольствием смотрела фе стиваль театральных пьес, представленных для нее в капелле Кингз-колледжа. Особенно часто театральные представления демонстрировались на Рождество. Классические трагедии и местные комедии ставились почти во всех колледжах.

Оксфорд становится настоящим центром развития поэзии и драматургии в эпоху Возрождения. В это время в универси тете учатся и работают наиболее выдающиеся представите ли английской ренессансной литературы. Здесь зародилась и развилась ранняя елизаветинская драма. В связи с разви тием театра в Англии конца XVI века возникает обильная литература, связанная с драмой и комедией. Характерно, что многие представители этой литературы вышли из Оксфорда и Кембриджа, перенося на подмостки английского театра то, что получило название “university wit”.

Не случайно, королева Елизавета дважды посещала Окс форд. В 1566 году она прибыла вместе со своим фаворитом Робертом Сесилем, испанским послом и толпой придворных.

Ее приветствовали в стихах на греческом языке, латыни, ив рите. В колледже «Крайст Чёрч» для нее была представлена пьеса Ричарда Эдвардса «Пантелеймон и Аркит», которая очень понравилась королеве. Королева любила Оксфорд и посетила его еще один раз в 1592 году на закате своих дней.

Представление о литературе и поэзии Оксфорда елиза ветинской поры дает поэма Уильяма Кемдена «Британия»

(1586). Кемден называет Оксфорд нашими величественными Афинами, средоточием английских муз, душой всей нации».

Выпускник колледжа «Крайст Чёрч», Кемден был настоящим патриотом Оксфорда. По его словам, Оксфорд — «истинный источник мудрости и знания, благодаря которому религия, литература и хорошие манеры счастливо распространяются по всему королевству.

Смерть Елизаветы и восхождение на престол Якова I от мечались в Оксфорде и Кембридже изданием коммеморатив ной поэзии. Поэмы печатались на латинском и греческом, но также и на английском языке. В них принимали участие та кие поэты, как Коули, Драйден, Грей, Смарт. Возможно, что в этих университетах обучались два самых крупных поэта этой Литературная история Кембриджа и Оксфорда эпохи — Джон Донн и Бен Джонсон. Во всяком случае, оба они получили в Кембридже почетные степени.

В 1622 году Майкл Драйтон публикует огромный поэтиче ский труд «Поли-Олбион», в которой описывает красоты Бри тании — реки, города, примечательные места, сопровождая их традиционными легендами. Это сочинение состоит из тридца ти книг. XXI книга, с подробным описанием географических мест и истории, посвящена Кембриджу и Эли. На титуле книги он приводит университетскую эмблему Кембриджа, которую в поэтической форме он описал следующим образом:

О благородный Кембридж, мой любимый град, Он славой окружен и мудростью богат.

Его эмблема — женская фигура, что в высоте стоит, В одной руке сосуд, в другой — огонь горит.

В XVII веке самым крупным писателем, получившим об разование в Кембридже, был Джон Милтон (1609–1674).

Мальчиком Милтон получил образование отчасти дома, от части в лондонской школе Сент-Пол. В 16 лет отец посылает его в Кембридж для изучения философии, где он становится студентом-пенсионером «Крайст-колледжа». Из-за того, что он носил длинные волосы, обладал светлой кожей, плохим зрением и тихим голосом он получил от своих коллег про звище Domina — «леди Крайст-колледжа».

Во времена Милтона программа университетского обра зования все еще носила средневековый характер, включая в себя обучение ученым диспутам и декламацию на латинском языке. Милтон ненавидел эти занятия, справедливо полагая, что они не приносят никакой пользы. Милтон становится по клонником философа Френсиса Бэкона, который незадолго до этого окончил «Тринити-колледж».

Мильтон любил длительные прогулки по Кембриджу, наслаждаясь видами города. В стихотворении “Il Penserosa” он пишет:

Усталости я никогда не знал Бродя по древним площадям, Я наслаждался видом острых крыш, И древних статуй в тени ниш, И окнами с цветными витражами, Английская литература и английский национальный характер Что свету в церкви святость придавали, Здесь звуки мощного органа Поддерживали голоса хорала.

Во время службы в праздничной капелле В ушах моих звучало ангельское пенье, В экстаз я постепенно погружался И рай перед глазами представлялся.

Несомненно, что творчество Милтона отличалось демо кратической направленностью. В его поэзии никогда не было посвящений знатным лицам. Зато известна его эпитафия на смерть Хобсона, кучера, который возил пассажиров из Кем бриджа в Лондон и обратно. Причиной его смерти, как гово рят, послужило вынужденное безделье, когда в Кембридже разразилась чума и связь с Лондоном прекратилась. Оказав шись без работы, бедный кучер спился и умер.

Здесь Хобсона почтенная могила.

Смерть в грязь его на отдых уложила, Не то б старик в ней все равно увяз — Дороги развезло теперь у нас.

Ловчее мир не видел человека, И ведай смерть, что чуть ли не полвека Меж Кембриджом и «Буллом» он сновал, Однако шею так и не сломал, Возница наш досель бы жил на свете.

Но прервала чума поездки эти, И, мня, что прикатил наш вояжер На свой последний постоялый двор, Коль не спешит в дорогу, как бывало, Смерть роль служанки для него сыграла, Свела его туда, где ждал ночлег, Раздела — и задула свет навек.

Так пусть ответят всем, кому он нужен:

«Наш Хобсон опочил, доев свой ужин».

(перевод Ю.Б. Корнеева) Образ Кембриджа часто появляется в поэзии Милтона.

В эпитафии на смерть молодой девушки, маркизы Уинчес тер, упоминается река Кем, на которой был основан город и университет Кембридж:

Литературная история Кембриджа и Оксфорда И к месту, где почила ты, Приносим вешние цветы Мы с берегов родного Кема, От безысходной скорби немы.

В элегии, написанное в ответ на письмо от друга детства Карло Диодати, Милтон упоминает Кембридж:

Крепко прикованный к городу над много водною Темзой, Не стосковался ничуть я по родной стороне, Не тороплюсь возвратиться на Кем, тростни ками поросший, В келью мою её прошу доступ мне вновь раз решить.

Скудны там тенью поля, и видеть их нету же ланья:

Фебовым худо сынам в этих унылых местах!

Мне постоянным брюзжаньем угрюмый на ставник наскучил, Больше придирки его я не намерен терпеть.

В другой элегии «Люсидас», написанной на смерть своего университетского товарища Эдварда Кинга, утонувшего при кораблекрушении у берегов Англии, вновь фигурирует Кем, но уже не как река, а как гений-хранитель Кембриджа:

Вот шествует в короне тростниковой Преданьями воспетый Кем с челом, Где скорбь запечатлелась, как на том Цветке, что носит знак ее багровый.

Милтон провел в Кембридже семь лет и получил здесь степени бакалавра и магистра искусств (1632). Ему предстоя ла духовная карьера, но Милтон отказался от нее, целиком посвятив себя поэзии. Следующие шесть лет он живет в по местье отца в Хортоне, где занимается изучением истории, литературы, музыки. Затем он начинает активно заниматься политикой, получает пост латинского секретаря при прави тельстве Кромвеля. Вершиной его поэтического творчества становится эпическая поэма «Утерянный рай», принесшая ему заслуженную славу великого английского поэта.

Английская литература и английский национальный характер С творчеством Милтона завершается грандиозный период в английской литературе, связанный с традициями средневе ковья и Возрождения и открывается путь в литературу но вого времени, основанной на идеях и идеалах Просвещения.

Кембридж чтит память великого поэта. Бюст Милтона нахо дится в профессорской комнате «Крайст-колледжа», а в саду этого колледжа растут «шелковицы Милтона», хотя нет до стоверных свидетельств, что Милтон сам сажал деревья.

Кембридж, как и Оксфорд, в течение многих веков был не только центром научного знания, но и инкубатором для политиков, религиозных деятелей, юристов, писателей и поэтов. Практически, ни один из крупных английских пи сателей не обошел стороной Оксбридж. В XVIII веке в Кем бридже учились такие писатели, как Дэниель Дефо, Лоуренс Стерн, Сэмюэль Кольридж, Томас Грей, дипломат граф Чес терфилд.

Филип Стенхоп (1694–1773), граф Честерфилд, полу чивший известность как автор знаменитых «Писем к сыну»

учился в Кембридже в 1712–1713 годах. Он избрал неболь шой колледж «Тринити Холл», в котором традиционно обучались юристы. В колледже будущий граф Честерфилд изучал греческий и латинские языки — основу средневеко вой образованности. Однако он интересовался и занятиями правом, философией и анатомией.

В Кембридже всегда циркулировали сатиры и эпиграммы.

Чаще всего они были посвящены отдельным людям и их по ступкам, но иногда и событиям, связанным с жизнью универ ситета. В 1715 году в Оксфорде происходили волнения яко битов. Чтобы установить порядок, король Георг послал туда конный отряд. В то же время в благодарность за лояльность он подарил Кембриджу замечательную библиотеку, принадлежа щую епископу монастыря Эли. Это событие породило серию эпиграмм как в Оксфорде, так и в Кембридже. Уильям Броуни, феллоу Питерхауза, написал следующее стихотворение:

В Оксфорд король послал конницы вооруженной отряд, Ведь тори любят силу, а аргументов слышать не хотят.

Одновременно в Кембридж он послал собрание книг, Ведь не солдаты, а аргументы вызывают уваженье виг.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Сатира и пародия тесно срастались в Кембридже с вос торженным панегириком. Молодой поэт Уильям Пэттисон (1706–1727), поступив учиться в колледж «Сидни Сассекс», написал восторженную поэму «Жизнь колледжа» (1725). Он описал в ней Кембридж как собрание муз:

Передо мною образы поэтов возникают, Что в мир красу внесли, и до сих пор нас развлекают:

И Кроули, и Спенсер, что писали здесь сонеты, И гений Мильтона, прославленный навеки.

Его сметливый ум, творить не переставая, Нарисовал черты потерянного рая.

И Драйден творческий огонь здесь раздувал, И нежный Уэллер нас напевом чаровал.

Правда, Пэттисон, поссорившись с тьютором, вскоре дол жен был покинуть Кембридж и вернуться в Лондон, где он вскоре умер в бедности в возрасте 21 года.

Эпистолярные описания Кембриджа принадлежат Сэ мюэлю Пипсу (Pepys) (1633–1703). Пипс получил широкую известность благодаря своей уникальной библиотеке, кото рая находится сегодня в Модлен-колледже, и своим не менее уникальным дневникам, являющимся литературным доку ментом Англии XVII века.

Он родился в бедной семье, его отец был лондонским портным. Обучение в школе св. Павла открывало ему дверь в университет. Пипс поступил сначала в колледж «Тринити Холл», специализирующийся на юриспруден ции, но затем, очевидно, в поисках стипендии, переходит в «Модлен-колледж». В колледже он имел хорошего тьюто ра Морланда, изобретателя и экспериментатора. Пипс не утруждал себя занятиями наукой. Много раз он представал перед феллоуз в пьяном виде. Впрочем, он увлекался заня тиями музыкой и стенографией. Пипс провел в колледже четыре года, получив степень бакалавра в 1754 году. Вер нувшись в Лондон, он получил службу в Адмиралтействе и очень скоро стал его секретарем. На этой должности Пипс чудовищно разбогател. И хотя в его карьере были трудно сти, и его даже сажали в тюрьму в Тауэр, Пипс проявлял чудеса предприимчивости.

Английская литература и английский национальный характер Надо отдать Пипсу должное — свое богатство он разумно тратил на приобретение книг для своей частной библиоте ки. Он покупал средневековые книги, карты, гравюры, ноты.

В результате им была собрана коллекция, насчитывающая три тысячи уникальных книг.

Поскольку Пипс не имел детей, он завещал свою библиоте ку Джону Джексону, сыну своей сестры, с условием, что после его смерти она будет передана кембриджскому университету.

Джексон, который сам был студентом «Модлен-колледжа», выполнил условия завещания. В 1724 году после его смерти Bibliotheca Pepysiana открылась в «Модлен-колледже», где она существует и по сей день.

Завершив свое образование в Кембридже, Пипс мно го раз возвращался туда, чтобы навестить Alma Mater.

В 1667 году вместе с женой, слугами и клерком из Адми ралтейства он приезжает в Кембридж и посещает Тринити, Кингз и Сен-Джонс колледжи, о чем он подробно расска зывает в своих «Дневниках». В следующем году он совер шает подобное же путешествие и вновь делает обход кол леджей, о чем красочно рассказывает в своих «Дневниках», которые являются ценными историческими источниками о колледжах и его донах.

В XVIII веке с Кембриджем связана группа писателей сатириков. Это объясняется кризисом старой системы об разования, основанной на средневековом тривиуме и ква дривиуме. Уже с Ньютоном в Кембридж приходит новая наука, основанная на эксперименте и рациональном знании.

Старая система учености, полумонастырский уклад жизни, старинная готика становились предметом осмеяния. Одним из крупных кембриджских писателей-сатириков был Томас Грей (1716–1771).

Грей был учеником престижной школы Итон, в которой он познакомился с тремя друзьями: Горасом Уолполом — сыном премьер-министра, Ричардом Уэстом, Томасом Эш тоном. После окончания Итона, Уэст поехал учиться в Ок сфорд, а трое остальных — в Кембридж, причем Уолпол и Эштон поступили в Кингз-колледж, а Грей — в Питерхауз.

Друзья на протяжении всей жизни обменивались письмами.

Их содержание представляет интерес.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Поселившись в Питерхаузе в комнате, выходившей окна ми на маленькое старинное кладбище у церкви «Литтл Сент Мэри», Грей пишет о своих первых впечатлениях Уолполу.

«Это великий древний город, очертания которого напомина ют паука, в центре его несколько закопченных фонарей и не сколько дюжин шаркающих по мостовой ног. Мастера коллед жей — двадцать седоволосых стариков, которые помешались на чувстве собственного достоинства;

феллоуз — сонные, пья ные, глупые, безграмотные существа;

феллоуз-коммонеры подражают феллоуз;

феллоуз–пенсионеры — мрачные, горь кие пьяницы, которые слишком стары, чтобы думать. Сай зерсы — бедные дети, которые прибыли сюда за знаниями, в надежде стать архиепископами Кентерберийскими».

Впоследствии Грей жаловался на монотонность кем бриджской жизни и мечтал, чтобы в ней появилось какое-то разнообразие. В первые годы он писал латинские стихи по случаю ежегодных экзаменов — трипосов. Но жизнь в кол ледже казалась ему скучной. В 1738 году он писал Уолполу:

«Кембридж безобразен, грязен и скучен, но я как капуста, если меня высадят на грядки, я буду расти;

тебе лучше побы стрей вырвать меня из этой почвы, а то я не буду способен для пересадки». Уолпол уважил просьбу Грея и предложил ему поехать на континент для традиционного «образовательного тура». Это путешествие заняло два года, в течение которых Уолпол и Грей разочаровались друг в друге и разошлись.

Когда Грей вернулся в Кембридж, он застал здесь друго го поэта, в известной мере своего антипода. Это был Кри стофер Смарт (1722–1771), который прибыл в Кембридж из Дарема в 1739 году и поступил в качестве сайзерса в ста рейший колледж Питерхауз. В детстве он рос без отца, и его соседка, графиня Кливленда, предоставила ему ежегодную стипендию в 40 фунтов, пока он не окончит университет.

Постоянно нуждаясь в деньгах, Смарт активно писал стихи на все случаи университетской жизни, в частности, по слу чаю ежегодных трипосов.

Если Грей исповедовал меланхолию в качестве своей жизненной философии, то Смарт был энергичной и экстра вертной личностью. Он постоянно был окружен молодежью, которая ждала от него сатир и эпиграмм, и он не скупился на Английская литература и английский национальный характер них. Представляет интерес его стихотворение по случаю по лучения степени бакалавра в 1743 году:

Свершилось! Теперь я бакалавр.

Лира моя звонко запела, Сам Гораций громко так не вещал, Мой стих выше, чем Кинга капелла.

В летописи ученых людей Мое славное имя запишут Навеки оно останется в ней, Если не съедят ее мыши.

Смарт написал также комедию «Путешествие в Кем бридж», которая была представлена в колледже. Однако Смарт постоянно находился в долгах, пока не был арестован.

Друзья спасли его от долговой тюрьмы, но Смарт в конце концов вынужден был покинуть Кембридж. Поскольку он женился, он не мог вернуться в университет, даже когда по лучил стипендию для продолжения учебы. В конце концов, он умер одиноким, покинутым и обездоленным в долговой тюрьме в 1771 году.

Напротив, Грей сделал в Кембридже фантастическую карьеру. Он получил в 1762 году высокооплачиваемую долж ность (400 фунтов в год) профессора современной истории.

Грей написал несколько сатир, в частности, «Гимн безгра мотности», «Элегии», в которых присутствуют кембридж ские темы. Вместе с тем, у него присутствуют и традицион ные восхваления Кембриджа. Так в «Оде к музыке», которая в сопровождении музыки была представлена в здании Сената в 1769 году, он писал:

Здесь в лугах расцветают цветы, Кем спокойно несет свои воды В тихой келье, вдали от мирской суеты Я живу для меланхолии и свободы.

Умер Грей в почете и благополучии, но он только на два месяца пережил Смарта. Оба поэта представляют два разных полюса в спектре поэтического Кембриджа.

XIX век в английской литературе — век романтической по эзии. Романтические писатели и поэты — Вордсворт, Байрон, Литературная история Кембриджа и Оксфорда Теннисон — получают свое образование в Кембридже. В их творчестве Alma Mater — постоянная и ностальгическая тема.

В 1787 году в Кембридж приезжает молодой Уильям Вордсворт (1770–1850). Он родился на севере Англии, в жи вописном Озерном крае. Отец его был довольно состоятель ный юрист, но ранняя смерть матери привела к распаду се мьи. Сын был отдан на обучение в школу. Через несколько лет умирает и отец, так что за образованием юноши следили его дяди. В 1787 году Уильям был послан в Кембридж, куда он поступил в качестве бедного студента — сайзерса.

Творчество романтиков автобиографично. В поэме Вордс ворта «Прелюды», написанной между 1788 и 1805 годами, подробно рассказывается, как поэт впервые, увидев издали величественную капеллу Кингз-колледжа, (о которой позд нее напишет замечательную поэму), въезжает в город, минуя замок и переезжая Кем по мосту св. Магдалины. Вордсворт поселяется в колледже Сент-Джонс, в неудобной комнате над кухней, но полный восторга и ожиданий:

Моим патроном был Сент Джонс Он был владельцем трех готических дворов, В одном из них, напротив входа Я жил, жилье мое было убого.

Прямо подо мной была столовая и кухня. По утрам В нем раздавались страшный шум и гам, Как в улье диких пчел, за исключением того, Что пчелы были поискусней поваров.

А рядом, за стеной были слышны Часы на башне в колледже Тринити Они звонили громко каждый час, Заглушая толпы людской немолчный глас.

И с высоты моей подушки на постели Я наблюдал, как звезды по утрам серели, Из моего окна я видел часть стены церковной, Статую Ньютона с лицом серьезным и спокойным Свидетельство того, что великий ум всегда Странствует по океану мысли вольно, без труда.

(пер. В. Шестакова) В его школе учителем был выпускник Кембриджа, кото рый заинтересовал его математикой. Поэтому интересы мо Английская литература и английский национальный характер лодого Водсворта в колледже были связаны с математикой, его кумиром был Ньютон. В Кембридже Вордсворт брал уро ки итальянского языка и самостоятельно изучал француз ский и испанский языки. Он много читал и английских поэ тов. В «Прелюдах» он пишет, что у мельницы Трампингтона он наслаждался рассказами Чосера о страстях любви, читал «сладкого Спенсера», и поклонялся Милтону, поэту с ангель ской внешностью и чистой и гордой душой.

В колледже для Вордсворта открывалась жизнь и творче ство его предшественников по университету. Но сам он вел одинокую жизнь и остался здесь «неуслышанным и неузнан ным» (“unheard of and unknown”). В 1789 году Вордсворт совершает пеший тур по Франции и Швейцарии. По возвра щению с континента, он сдает выпускные экзамены, но не получает диплома с отличием, что страшно разочаровывает его дядюшку.

После окончания университета Вордсворт много путе шествовал, но Кембридж он не забывал. Ему принадлежит замечательное стихотворение, посвященное капелле Кингз колледжа в Кембридже. Оно было написано в 1820 году при посещении Кембриджа уже в зрелом возрасте:

Не упрекай святых за мотовство, Ни зодчего, что создал небывалый Великолепный храм — для горстки малой Ученых прихожан, — вложив в него Все, без остатка — мысль и мастерство!

Будь щедрым;

чужд взыскательным высотам Труд, отягченный мелочным расчетом;

Так думал он, вознесший волшебство Резных колонн и арок невесомых, Где радуги дрожат в цветных проемах.

Где в полумраке музыка парит, Блуждая в сотах каменного свода, — Как мысли, коих сладость и свобода Нам о бессмертье духа говорит.

(перевод Г. Кружкова) Вордсворт получил признание как поэт довольно позд но. Критика долгое время относилась к нему отрицательно.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Только после смерти Саути в 1834 году звание поэта-лауреата переходит к нему. Правда, в этом качестве он выступил толь ко однажды, написав «Оду на введение его королевского высочества принца Альберта в должность канцлера Кем бриджского университета». Так что Кембридж продолжал сопутствовать Вордсворту не только в студенческие годы, но и в зрелом возрасте.

Одним из первых на поэзию Вордсворта обратил внимание Сэмюэл Кольридж (1772–1834), который сам в то время был студентом Кембриджа. Впоследствии обоих связывала дли тельная дружба и литературное сотрудничество. Кольридж, Саути и Вордсворт представляли поэзию Озерной школы.

Кольридж родился десятым ребенком в большой и бедной семье. После смерти отца он был отдан в «Госпиталь Христа», школу для бедных мальчиков. В школе он проявил громадный интерес к литературе и философии, читал Платона, Плотина, Вольтера, Эразма Дарвина. Позднее Чарлз Лэм в своей статье «Госпиталь Христа тридцать пять лет тому назад» описал впе чатление, которое оставил юный Кольридж. «Логист, метафи зик, бард! — бывало, помню, случайный прохожий, зашедший под наши аркады, останавливался и недвижимый, заворожен ный восхищенно внимал тебе. А ты проникновенно и звучно излагал тайны Ямвлиха или Плотина (ибо даже в те годы ты бесстрашно упивался сим философским питьем) или деклами ровал по-гречески Гомера или Пиндара, — а стены древнего монастыря “Серых Братьев” отвечали своим эхом на голос вдохновенного приютского мальчика».

Ранняя одаренность Кольриджа открыла ему путь в Кем бридж. Он поступил в «Джизус-колледж», в котором вос питывались будущие священники. Но он прилежно изучал классическую литературу и сочинял поэмы. Уже на первом году обучения он получил медаль за изучение классики, а на следующий год — премию за латинскую декламацию. Фи нансовые трудности постоянно преследовали молодого поэ та. В 1793 году он совершил скандальный поступок: бросив без разрешения занятия, записался в 15-й драгунский полк легкой кавалерии под вымышленным именем Силас Томкин Комбербеха. Но оказалось, что к военной службе он не был способен и через месяц вынужден был вернуться в колледж.


Английская литература и английский национальный характер На летние каникулы Кольридж совершил пешком путе шествие в Уэльс. По дороге он остановился в Оксфорде, где встретился c Робертом Саути. Вдвоем они разработали план «Пантисократии» — поселения общины свободных людей на берегах Америки. Вместе с Саути он написал драму в стихах «Падение Робеспьера», которая была издана в Кембридже тиражом в 500 экземпляров. Бенжамен Флоувер, издатель этой пьесы, основал радикальную газету «Кембриджский ин теллигент», в которой были опубликованы несколько поэм Кольриджа.

Занятия поэзией и социальная деятельность отвлекли Кольриджа от учебы, хотя колледж предложил ему стипен дию для третьего года обучения. Так и не завершив образова ния, Кольридж уезжает в Лондон. Он не посещал Кембридж сорок лет и только в июне 1833 года приехал сюда на засе дание «Британской Ассоциации». Похоже, что Кольридж не был счастлив в Кембридже. Борьба с нищетой, нежелание заниматься духовной карьерой, постоянное сопротивление университетским правилам и дисциплине помешали поэту насладиться преимуществами студенческой жизни. Только встречи с друзьями и длительные прогулки доставляли ему истинное удовольствие, но Кольридж искал не гармонии, не спокойствия и созерцания, а разрушения и обличения.

С Кембриджем связано творчество самого крупного пред ставителя английского романтизма Джорджа Гордона Байро на (1788–1824). Байрон прибывает в Кембридж в 1805 году, хотя первоначально намеревался учиться в Оксфорде.

Но колледж «Крайст Чёрч» — единственный колледж, в ко тором хотел жить Байрон, не мог принять его, и он поселился в не менее крупном кембриджском колледже «Тринити».

Байрон принадлежал к тому классу посетителей Кем бриджа, которые приезжали сюда не для обучения, а скорее для удовольствия, для развлечения, или для того, чтобы по лучить уединение от традиционных семейных связей. Бай рон принадлежал к аристократическому роду, представители которого испокон веков учились в Кембридже, в Тринити и Квинс-колледже. В Тринити-колледже Байрон обосновался фундаментально, у него был свой слуга и лошадь, что, конеч но, выделяло его из числа имущих и малоимущих студентов.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда В письме к сестре Аугусте Байрон писал, что он поселился в самой лучшей комнате, как немецкий принц, у которого полно денег, или как вождь чероков, у которых совсем нет денег, но зато есть нечто более важное — свобода.

Байрон критически описывал ту ситуацию, которую он обнаружил в колледже. Он писал своей сестре, что здесь «мастер ест, пьет и спит, феллоуз пьют, спорят и плавают на лодках, а то, что делает прислуга, вы можете вообразить сами. Я сижу и пытаюсь писать, хотя голова раскалывается от всевозможных предложений, которые я ненавижу, но от которых я не в состоянии отказаться. Со времени приезда в колледж я только три раза обедал у себя дома, мой стол по стоянно завален всевозможными приглашениями».

В то время мастером колледжа был Уильям Мэнсел, служивший предметом постоянных эпиграмм и карикатур.

Другим представителем колледжа, с которым Байрон встре чался за обедом, был Ричард Порсон, знаток классической литературы. Как аристократ, Байрон занимал почетное мес то за столом и одевался в академическую мантию, расши тую золотом.

Во время пребывания в колледже Байрон подружился с мальчиком, певшим в церковном хоре — Джоном Эдле стоном. Говорили, что Байрон спас его, когда тот купался в реке Кем, и был очень добр к нему, дарил богатые подарки.

В одном из своих писем, Байрон называл его «единственным живым существом, когда-либо любившим меня искренне и безраздельно». В 1711 году на раннюю смерть Эдлестона Байрон написал элегию «К Тирзе», где, обращаясь, правда, к женщине, он писал:

Когда же от земной печали Ты отошла в иной приют, Чьи слезы по щекам бежали, Как по моим они бегут?

И как не плакать! О, виденья Тех зал, тех башен, где с тобой Я знал и слезы умиленья, Еще не кинут в даль судьбой.

(перевод В. Левика) Английская литература и английский национальный характер В колледже Байрон много занимался боксом, фехтовал, беря уроки у известного фехтовальщика Генри Анджело, много плавал, нырял в реке Кем у старой мельницы — места, которое получило позднее название «пруд Байрона», доста вая со дна тарелки и монеты. Пользуясь своим положением богатого и знатного студента, Байрон нарушал правила кол леджа, в частности, запрет на животных. Так, он купил в Лон доне медвежонка и некоторое время держал его в колледже.

Правда, затем он перевел его в конюшню около «круглой церкви», где держал свою лошадь. Но присутствие медведя в колледже вызвало настоящий скандал. Хьювсон Кларк из «Эммануэл-колледжа» сочинил эпиграмму на лорда, кото рый живет с медведем. Байрон посетил «Эммануэл», чтобы вызвать обидчика на дуэль, но не застал его в комнате.

Впрочем, развлечения и встречи с друзьями не мешали Байрону заниматься и читать книги. В 1807 году он соста вил список прочитанных книг. В их числе оказались книги по истории Англии, Шотландии, Греции, Франции, Испании, России, Италии, Америки. Кроме того, он читал книги по фи лософии, географии, праву, поэзии. Правда, Байрон не был высокого мнения о преподавании в университете. Накануне завершения образования он написал просторное письмо пи сателю Чарлзу Далласу:

«Ваше предположение правильно — я студент Кембридж ского университета, где в этом семестре буду держать экза мен на степень магистра искусств;

но если искать разума, красноречия и добродетели, то отнюдь не Гранта является их столицей;

здесь не Эльдорадо и тем более не Утопия. В умах питомцев Кембриджа та же стоячая вода, что в реке Кем, а стремления ограничены церковью, но только не Христовой, а ближайшим вакантным приходом. Что касается моего чте ния, я могу сказать, не преувеличивая, что в области истории я начитан изрядно. Классиков я знаю настолько, насколько их знает большинство школяров после тринадцати лет уче ния;

о законах страны — достаточно, чтобы не “преступить” их, как выражаются браконьеры. Я изучал и “Дух законов” и международное право, но, видя, как последнее непрестан но нарушается, я потерял интерес к столь бесполезным по знаниям. Из географии я знаю больше по карте, чем хотел Литературная история Кембриджа и Оксфорда бы пройти пешком;

из математики — достаточно, чтобы вы звать головную боль, но не прояснить мысли;

из философии, астрономии, метафизики — больше, чем способен понять;

да здравого смысла мне преподали так мало, что я намерен за вещать Байроновскую премию каждой из наших Alma Mater за первое открытие в этой области»1.

Находясь в Кембридже, Байрон написал два сатирических стихотворения на университетские традиции. О своем пре бывании в колледже поэт оставил разноречивые суждения.

Он назвал Кембридж «темным убежищем нации вандалов», но это суждение было рефлексией на сообщение историка Гиббона о том, что «император Пробус перевозил в окрест ности Кембриджа большое число вандалов». Но, очевидно, главная мысль, высказанная Байроном о своем пребывании в Кембридже, была следующая — «пожалуй, это были самые счастливые дни моей жизни».

Байрон возвращался в колледж несколько раз. В октябре 1811 года он приезжал, чтобы посетить своего друга Скропа Дэвиса из «Кингз-колледжа». В ноябре 1814 года, уже буду чи прославленным автором «Чайльд-Гарольда», он приез жает в Кембридж, чтобы поддержать своего друга Уильяма Кларка на выборах в должность профессора анатомии.

Байрон был критически настроен к поэтам «озерной шко лы», к Саути, который имел звание поэта-лауреата, Кольрид жу и Вордсворту. Главная причина его критичности была по литическая, он не мог простить этим поэтам измену идеалам Французской революции. Его поэма «Дон Жуан» начинает ся с сатирического посвящения Саути и высмеивания своих коллег по университету Кольриджа и Вордсворта:

И Кольридж-метафизик тоже тут, Но колпачок соколику мешает:

Он многое берется объяснять, Да жаль, что объяснений не понять.

Точно так же достается и Водсворту за темноту и много словие. Обоим этим поэтам Байрон противопоставляет Мил тона, как поэта-тираноборца:

Байрон. Дневники. Письма. М. 1963. С. 17.

Английская литература и английский национальный характер Лишь Мильтон, злоязычьем уязвленный, Взывал к возмездью Времени — и вот, Судья нелицемерный, непреклонный, Поэту Время славу воздает.

Но он не лгал — гонимый, угнетенный, Не унижал таланта, ибо тот, Кто не клевещет, кто не льстит, не гнется, Всю жизнь тираноборцем остается.

После смерти Байрона в Греции скульптор Торвальдсен ваяет полнофигурную скульптуру поэта, которая с 1843 года устанавливается в библиотеке «Тринити-колледжа». Каж дый, кто работает в библиотеке, находится под сенью этого величественного монумента.

Писатель и эссеист Чарлз Лэм (1775–1834) вышел из са мых низов. Он родился в семье бедного чиновника в Лондо не, в восьмилетнем возрасте поступил в бесплатную школу Христова приюта (Christ’s Hospital). Здесь он познакомился со старшим учеником Сэмюэлем Кольриджем, с которым поддерживал дружбу всю жизнь.

Лэм не имел возможности получить университетского об разования, о котором мечтал. Но он любил посещать Оксфорд или Кембридж, что компенсировало ему обучение в универси тете. Еще будучи школьником, он приезжал в Кембридж, где в это время был студентом его однокашник по школе, будущий писатель Кольридж. В 1801 году он вновь посещает Кембридж, где знакомится с математиком Томасом Мэннингом, с которым находит общие гастрономические интересы и посещает кух ни колледжей «Тринити Холл» и «Гонвилл и Кэйюс». (Впо следствии Лэм пишет вполне профессиональную кулинарно историческую статью «Диссертация о жареном поросенке».) Другим кембриджским приятелем Лэма становится Джордж Дайер, феллоу «Эммануэл-колледжа». Это был экс центричный человек, настоящий книжник, который, как он сам говорил, потерял зрение и здоровье, редактируя 141 том классической литературы. Дайеру принадлежит книга «Исто рия университета и колледжей Кембриджа» (1814).


В 1815 году Лэм вместе со своей сестрой Мэри вновь по сещает Кембридж и совершает обход колледжей, знакомясь Литературная история Кембриджа и Оксфорда с их историей и достопримечательностями. В своей следую щий приезд в 1819 году он сочиняет сонет «Написано в Кем бридже», в котором изображает свою сокровенную мечту — самого себя в докторской шапочке и академической мантии.

В 1820 году Лэм пишет замечательное эссе «Оксфорд в ка никулы». В нем он продолжает тему своего сонета, воображая себя членом колледжа: «Здесь я могу изображать джентль мена, выдавать себя за студента. Такой, как я, с юных лет от лученный от сладостной пищи академического образования, не найдет ничего приятнее, чем пребывание в течение не скольких праздных недель в одном из наших университетов… Я могу поутру встать с постели с первым ударом церковных колоколов и представить себе, что они звонят исключительно для меня»1. В этих словах — страстная тяга к университет скому образованию, которого Лэм был лишен, вынужденный влачить жалкое существование лондонского чиновника.

Ссылаясь в своей статье на Дайера, Лэм каcается вопроса об отношении университетов Оксфорда и Кембриджа: «Д. рас сказывал мне, что уже многие годы прилежно исследует лю бопытные обстоятельства, связанные с историей двух старей ших наших университетов;

что совсем недавно ему случилось наткнуться на собрание рукописных хартий, имеющих каса тельство к Кембриджу, и что благодаря этому он надеется раз решить кое-какие все еще не вполне выясненные вопросы, и в частности извечный спор между обоими нашими универси тетами, который из них раньше, который позднее. Боюсь, что пыл, который вкладывает Д. в эти бескорыстные изыскания, не встретил поддержки ни здесь, ни в Кембридже»2.

Хотя Лэму не удалось стать кембриджским студентом или феллоу одного из кембриджских колледжей, о чем он посто янно мечтал, тем не менее, он стал замечательным эссеистом, отразившим лучшие традиции в английском искусстве и ли тературе, ощутившим все величие Шекспира и Хогарта, как самых замечательных художественных гениев Англии. Его описания Кембриджа сохраняют живость очевидца, доку ментальность и лиричность.

Лэм Ч. Очерки Элии. Л. 1979. С. 13.

Там же. С. 15.

Английская литература и английский национальный характер Самым великим, и, по-видимому, последним поэтом романтической эпохи, учившимся в Кембридже, был Аль фред Теннисон (1809–1892). Он был младшим сыном в се мье. Все трое — Фредерик, Чарлз и Альфред — приезжают учиться в Кембридж, став студентами Тринити-колледжа.

Поэзию он начинает писать на студенческой скамье, причем большинство его стихов посвящается Кембриджу. Посещая Крайст-колледж, где по преданию Милтон сажал шелкович ное дерево, он пишет стихотворение, посвященное Милтону.

Чосеровский рассказ о мельнике стимулирует его написать стихотворение на схожую тему — «Дочери Миллера». «Сти хотворение о Кембридже 1830 года» проникнуто ностальги ей по старому Кембриджу:

Твои великолепные колледжи и даже древний Кинг, Порталы статуй знаменитых королев и королей, Твои библиотеки с миллионом ценных книг, Твои капеллы с сияньем ярких витражей, Все прокторы, и дины, и доктора, и доны Помочь не смогут родному Альбиону С тех пор как спорт здесь заменил науку… (перевод В. Шестакова) Теннисон до поры до времени не был известен в Кем бридже. Как и Вордсворт, он отличался застенчивостью. Его популярности в Кембридже способствовало участие в дис куссионном обществе «Апостолов», основанном в 1820 году.

Своей поэзией он создал славу Кембриджу как поэтическому и литературному центру.

В ХХ веке с Кембриджем и Оксфордом связано творчест во многих писателей и поэтов. Среди них можно назвать Милна, который сотрудничал в популярном кембриджском журнале «Гранта», Сэмюэль Батлер, сатирический писатель, автор утопии «Эреуон», Е.М. Форстер, Алистер Кроули, С.Р. Сноу, автор романа об университетских интригах «Ма стер», драматург Д.Б. Пристли и многие другие. Но, пожалуй, настоящую поэтическую славу Кембриджу принес молодой поэт и драматург Руперт Брук.

Брук родился в 1887 году в семье преподавателя извест ной закрытой школы Регби. Изучал классическую литературу Литературная история Кембриджа и Оксфорда в Королевском колледже в Кембридже. Еще на студенческой скамье проявил интерес к социализму, был членом и даже пре зидентом фабианского общества в Кембридже, на одном из за седаний которого прочел доклад «Демократия и искусство».

Молодой поэт общался со многими представителями кембриджской интеллигенции, был дружен с внучкой Чарлза Дарвина — Френсис, ее мужем, профессором античной фило софии Френсисом Корнфордом, художниками Аугустусом Джонсом и Равератом, биологом Джеффри Кейнсом, млад шим братом экономиста Мейнарда Кейнса. Для всех них он был идеальным героем, поэтом и философом.

В 1909 году молодой студент покинул Кембридж и посе лился на его окраине в деревушке Грантчестер, сохранившей старинное название реки Кем — Гранта. В деревенском уеди нении Руперт Брук писал стихи, прославляющие единение с природой, вечную молодость, вечные ценности. Его окру жал кружок единомышленников, купающихся по ночам на гишом в реке Кем, которые с легкой руки Мейнарда Кейнса получили название «новых язычников». Идеалы этой пасто ральной поэзии получили отражение в поэме «Дом Викария, Кембридж» (1912).

Эта поэма была написана в Германии, где в то время на ходился Руперт Брук, в кафе «Вестенс» в мае 1912 года, как это значится в подзаголовке поэмы. В ней отчетливо слыш ны ностальгические нотки, воспоминания об утерянном рае, месте, где все еще присутствуют образы античной поэзии и мифологии, которых поэт не находит в Германии:

В Гранчестере, я знаю, в это время года Лилии цветут у моего порога;

Там в клумбе, где произрастала травка дико Теперь алеет красная гвоздика, А чуть подале, среди скромной кашки, Краснеют маки и цветут ромашки.

Каштаны рослые хаосу вопреки Растут вдоль берега извилистой реки, Туннели создают в глуши кустов, И спят глубоким сном, хотя не видят снов.

Таинственна и зелена река, Загадочна как смерть, зелена как мечта.

Английская литература и английский национальный характер В своей поэме Брук проявляет прекрасное знание кем бриджианы, всех тех, кто создавал литературную славу Кем бриджу в прошлом.

Здесь Чосер слушал речки зов И мельничный стук жерновов.

Здесь Теннисон заметил мудрым оком, Как в Кембридже течет вода по стокам.

В своей поэме, посвященной Грантчестеру, Руперт Брук проявляет замечательное чувство топографии, прекрасное знание всех окрестностей Кембриджа. Воздавая славу Грант честеру, он не считается с имиджем окрестных мест, доказы вая моральное и географическое превосходство Грантчестера.

Кто в Кембридже живет, не любит улыбаться, Ведь горожане выглядеть смешно боятся.

А те, кто в Ройстоне, на самом юге, Мрачны и злы, всегда их сжаты губы.

В Овере люди занимаются овсом, Но хуже те, кто населяют Трампингтон.

Девицы в Диттоне и грубы и грязны, А в Харстоне нет никого, кто старше тридцати.

У тех, кто в Шелфорде и рядом, без конца Дрожат безвольно губы и сердца.

В Бартоне стихи на кокни сочиняются без лени, А Коттон полон всевозможных преступлений.

Но в то, что происходит в Мадингли на рождество Поверить до конца не в состоянии никто.

И даже сильный человек от ужаса трясется Лишь кто-то в Черри Хинтон засмеется, Он предпочтет убить свою жену, Чем в Сент Айв послать ее одну, Он зарыдает, как ребенок в колыбели, Когда узнает то, что происходит в Бабрехэме.

Этот критический и далеко не всегда справедливый обзор окрестностей Кембриджа, служит Бруку для того, чтобы сфо кусировать внимание на Грантчестере. В его восприятии это страна, где по-прежнему жива античная мифология, образы греческих мифов, которые, казалось бы, давно уже исчезли, превратившись в малодостоверные предания:

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Здесь некоторые, говорят, видали Фавнов, выглядывавших из зеленой дали.

Другие слышали наяд волшебных пенье И верили, что жив еще мир древний.

Здесь раздавался стук козлиных ног, Но слышать я его уже не мог.

В то же время здесь происходят события, связанные с местной мифологией. В ночное время на реке Кем пляшет сотня викариев, сопровождаемых их строгим наставником:

А пред рассветом видеть я порой могу, Как сто викариев танцуют на лугу, Как ловко движется их тленный прах На легких и следов не оставляющих ногах.

А в ветвях старого платана, Видна тень слабая их строгого декана.

И так отплясывают ночь всю в ритме диком, А на рассвете исчезают с сатанинским криком.

Античная и новая мифология тесно сплетается в поэти ческой мифологии Брука, превращая традиционное место туристических пикников и пивных возлияний в волшебный, мифологический заповедник. Но главное в поэтической ин терпретации Бруком Грантчестера — ощущение поэтической гармонии, связи природы и цивилизации, мифа и современ ности, воображения и реальности.

Руперт Брук в своей поэме удачно совмещает историю и реальность, древние мифологемы и весьма практические по требности — поиски сластей к традиционному английскому чаепитию.

Эта, казалось бы, незатейливая поэма отразила менталь ную связь кембриджского прагматизма, с его склонностью к науке и эксперименту, с потребностью в романтизме, в мифо логии, с необходимостью увидеть свою связь с природой, ко торую извечно символизировали ослабевающие, но не уми рающие потоки реки Кем.

Руперт Брук был патриотом и пошел добровольцем на фронт. Он погиб, прожив всего 28 лет. В деревне Грантчестер сегодня существует музей, в котором собраны документы о жизни и творчестве поэта.

Английская литература и английский национальный характер Поэзия «новых язычников» отражала романтическую атмосферу мирного времени. Но вскоре студенты Кембрид жа сменили академические мантии на военную одежду цвета хаки. Началась Первая мировая война, и первой же жертвой ее стал кембриджский поэт, глава «новых язычников» Руперт Брук, погибший в августе 1915. Это была не единственная жертва. В том же году на фронте погиб молодой, двадцати летний поэт Хамильтон Сорли, сын профессора философии, в 22 года погиб поэт Ференс Бекасси, студент Кингз-колледжа.

Поэтому в поэзии «новых язычников» меняются тона, из ро мантического он становится элегическим.

За Первой мировой войной следует война против фашиз ма в Испании. Многие студенты и выпускники Оксбриджа уезжают воевать на стороне республиканцев. Из молодых поэтов туда едут У.Х. Оден, Джулиан Белл, сын Клайва и Ва нессы Белл, Джон Корнфорд, талантливый поэт, сын Френ сис Корнфорд, причем последние двое погибают в Испании, а Оден утрачивает там свои коммунистические идеалы.

В ХХ веке к теме Оксфорда обращаются многие выдаю щиеся английские поэты и писатели. Об Оксфорде остро умно писал сатирический писатель Макс Бирбоум. Помимо нескольких тысяч карикатур, он посвятил Оксфорду роман «Зулейка Добсон» (1911), который в свое время был на стоящим бестселлером. В нем описываются комические ситуации, связанные с посещением Оксфорда femme fatale, приехавшей навестить своего дедушку, главу одного их ок сфордских колледжей.

Одним из сатирических историографов Оксфорда был писатель Ивлин Во. Он сам был «человеком Оксфорда».

В 1922 году поступил в Хертфорд-колледж. Еще будучи сту дентом, он публикует в студенческом журнале «Исис» свою первую сатиру на Оксфорд. Это репортаж о собрании в Окс фордском союзе. Во стенографически точно излагает мнения выступающих, не прибавляя ничего от себя. В результате со брание оказывается сплошным абсурдом:

«Мистер Паркер (Нью-колледж) говорил о кро ви, железе, Бисмарке, Франции и тому подобных предметах.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда Мистер Р. Бернайс (Ворчестер) был, как всегда, красноречивым, библейски настроенным, хотя и не очень убедительным. Говорил он и по-французски, но с плохим акцентом, за что он так и не извинялся.

Мистер Виллерс-Смит (Екзетер) говорил о пре старелых полковниках.

Мистер Ноддс (Уотхем) употреблял выраже ние: “надо сделать из империи то, чем она есть”.

Мистер Х. Веддербурн (Бэллиол) в самой безза стенчивой манере адресовал председателю собрания самые откровенные любовные стихи Шекспира.

Мистер Д. Доусон (Крайст Чёрч) говорил о чем то несущественном.

Мистер А. Гордон Бэгнал (Сент Джонс) говорил без умолку, но неизвестно о чем».

Другим сатирическим произведением Ивлина Во, посвя щенным Оксфорду, был роман «Возвращение в Брайдесхед»

(1945). Во многом, это произведение автобиографическое, в нем узнается и сам автор, его друзья и недруги по универси тету. Здесь описываются занятия и быт оксфордских студен тов, непрочные любовные романы, снобистский дух Оксфор да. Книга полна ностальгии, сарказма, иронии. Рисуя своего приятеля-эстета, рассуждающего о коннессерах Флоренции, новинках Парижа, Гертруде Стайн и Элиоте, Во замечает, что на самом деле настоящей эстетикой Оксфорда всегда была только выпивка.

Когда появилось первое издание «Возвращения в Брай десхед», Европа лежала в развалинах. Оксфорд 20-х годов воспринимался одновременно и как ностальгия, и как про щание с «английскими Афинами». После войны романтиче ский и эстетский дух покинул Оксфорд.

Оксфорд традиционно считается городом поэтов. И дейст вительно, в 30-х годах здесь учились и начинали писать наиболее талантливые английские поэты. В современной поэзии, посвященной Оксбриджу, можно найти два противо положных взгляда на старейший университет — критический и апологетический. Критические ноты мы уже слышали.

Другой, апологетический взгляд на Кембридж, представ лен в стихотворении Томаса Торуэлли «Кем и Айзис» (1939), Английская литература и английский национальный характер посвященном двум рекам, протекающим в Кембридже и Оксфорде:

Тем, кто полагает на самом деле, Что Кем и Айзис сегодня устарели, Что здесь студенты заняты лишь спортивными делами, А доны учат их ненужной мудрости, завещанной отцами, Могу сказать одно — придите и посмотрите сами.

В 1920 году Оксфорд посетил ирландский поэт Уильям Батлер Йейтс (1865–1939). Будучи сторонником «ирланд ского возрождения», Йейтс хорошо знал английскую ли тературу и философию. «Моя собственная душа, — писал он, — вскормлена Шекспиром, Спенсером, Блейком, быть может Уильямом Моррисом, а также английским языком, на котором я думаю, говорю и пишу, и все, что я люблю, пришло ко мне благодаря английскому»1.

Знакомство с Оксфордом породило мистическое стихот ворение. В колледже «Олл Соулз» он пишет стихотворение о призраке, который приходит в колледж по ночам.

Полночь приходит, и колокол башни «Крайст Чёрч»

Вместе с другими колоколами помельче звучит в моей комнате.

Ночь в «Олл Соулз» наконец настает, Два бокала с мускателем стоят на столе, Ожидая, когда Призрак придет.

В Оксфорде в 20-х годах существовал кружок радикаль но настроенных молодых поэтов, возглавляемых Уистеном Оденом. Вокруг него собиралась группа молодых поэтов, ко торые называли себя «старой бандой». Это были Кристофер Ишервуд, Стивен Спендер, Дей-Льюис. Все они были прочно связаны с Оксфордом, его историей, природой, поэтической традицией. В 1956 году Оден вновь возвращается в Оксфорд уже в качестве Профессора поэзии. В отличие от Поэта лауреата, который назначается королевой, претендент на это звание избирается всеми выпускниками Оксфордского университета на пять лет. Это звание дает 5,5 тысяч фунтов Йейтс У.Б. Видение. М., 2000. С. 537–538.

Литературная история Кембриджа и Оксфорда в год с одним единственным обязательством — прочесть раз в году публичную лекцию. Оден воспользовался этим звани ем. Помимо престижа, оно давало возможность заниматься поэзией и критикой.

Одену принадлежит стихотворение «Крайст Чёрч, Окс форд», где он противопоставляет природу и цивилизацию:

Природа врывается в колледж, в каждом саду Птицы поют, как мальчишки, что кричат на лугу, Реки воды несут к морским берегам из городов, Камни старинных башен Несут на себе тяжесть веков.

За городом тянутся фабрики, а за ними луга Где вкус сигареты смягчает горечь труда, Здесь сотни людей гуляют иль предаются лени Педагогический Эрос Рыдает в девственной постели.

Над этим городом, наполненным шумом, Рыдают ангелы. Здесь познание смерти Рождает потребность в любви, и природа отвергает Низкий правдивый голос Ко торый пока его слышат, не засыпает.

(перевод В. Шестакова) Вдохновенным певцом Оксфорда стал также поэт Джон Бетчемен. Он учился в Оксфорде, хотя и не очень прилежно.

В студенческие годы Бетчемен проваливается на экзамене по богословию (Divinity). Другой на его месте был бы огорчен, Бетчемен из этой истории извлек сюжет для своей поэмы:

Провалить экзамен! О, Оксфордские башни и шпицы!

Что делать? Кто может мне помочь?

Наверное, никто. И милости не ждите.

Червил под мостом Модлен воды свои несет.

И, значит, богословие сдавать я буду через год.

Оксфорд часто фигурирует, как вдохновенный предмет его поэзии. Бетчемен как бы продолжает ту ноту, которую несколько веков назад заставил звучать Мэтью Арнольд.

У Бетчемена в поэзии тоже постоянно фигурируют островер хие шпицы старинных городов. Правда, Оксфорд у Бетчеме Английская литература и английский национальный характер на не погружен в сон, как у Мэтью Арнольда. Город живет, движется, звучат колокола, сменяются поколения, но в нем всегда остается юность.

У Бетчемена университет всегда связан с молодостью, юно стью, со стремлением к движению, перемене мест. На другой стороне остается старая профессура, доны, которые обречены на вымирание, как д-р Рамсен:

УОЛТЕР РАМСДЕН УМЕР 26 МАРТА 1947 ГОД В ПЕМБРУК-КОЛЛЕДЖЕ, ОКСФОРД Доктор Рамсден не прочтет сегодня в «Таймсе» список умерших, Он умер сам и его жалко.

Его монография о шелковичных червях нечитанная выброшена На свалку.

Он, кто был в этой области эксперт, лежит неподвижен В качалке.

Тело его ждет похорон в Пембрук-колледже, где окна заросли плющом Весь день;

Над его головой, которая была полна ума и знаний, повисла смерти Зловещая сень, На щеки, которые горели, когда он пил портвейн, легла большая Тень.

Крокусы в саду колледжа, зимний жасмин на стене Цвета луны, Тени от каминных труб в викторианском стиле Очень длинны Мастер колледжа, бурсар, тьютор — все трое, что еще живы Стары.

Они помнят, как после прощанья, гроб вынесли и он Покинул дом, Гудят пчелы, проникая в окна профессорских комнат Несмотря на засов, И поминальный ужин сегодня в колледже назначен на Восемь часов.

(перевод В. Шестакова) Литературная история Кембриджа и Оксфорда Оксфорд всегда был инкубатором поэтов и писателей. Ха рактерно, что большое количество лауреатов Нобелевской премии по литературе является выпускниками Оксфорда.

Среди них — Уильям Голдинг, Грэхем Грин, Филип Ларкин, Кингсли Эмис и др.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.