авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Г. В. ШВЕКОВ ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ в ПРАВЕ МОСКВА «ВЫСШАЯ ШКОЛА» 1983 ББК67.99(2) 11134 Рекомендовано к изданию ...»

-- [ Страница 3 ] --

По словам С.С.Алексеева, они явились важной "нормативно-регулятивной предпосылкой права~ тем постепенно накапливающимся "строительным материалом", "который затем, при распаде первобытнообщинного строя, выполнил функцию одного из исходньiХ элементов формирующихся право­ вых систем"179.

Вот почему изучение обычаев доклассового общества важная зада­ ча не только для этнографов, социологов, историков;

но и для юристов.

Очень много вНИмания в своей разносторонней деятельности изучению обычаев и запретов разньiХ народов уделял всемир.tю известный русский юрист М.М.Ковалевский. Это позволило ему сделать открытия и теорети­ ческие заключения, высоко оцененные К.Марксом и Ф.Энrельсом 180.

К сожалению, юристы нашей страньr и многих других стран, как _правило, мало внимания уделяли изучению доправового периода жизни человечес­ кого общества. Правда, -сейчас в связи со становлением национальных государств и национального права в странах Африки и Аэии, освободив­ шихся от колониальной зависимости, интерес к Изучению этих проблем несколько возрос. Появился ряд интересных работ по обычаям и обычно­ му праву Африки 181.

Обычаи чрезвычайно живучи. Они зачастую надолго переживают те ус­ ловия и конкретные исторические обстоятельства, которыми когда-то были непосредственно детерминированы. Именно поэтому, несмотря на двух-трехвековое господство западньiХ колонизаторов и внедрение ими в обществеЮIЬiе отношеюш своего западного (ашлийского, французского, nортугальского и т. д.) nрава, обычаи nлемен nродолжают свое действие до сего дня. Невольно в этой связи всnоминаются слова участников знаме­ нитой сибиряковской эксnедиции: "Поток событий, захлестывая все более и более самые дальние окраины... быстро смывает старину и делает ее nодчас уже неnонятной для наших современников, тогда как многое из этой старины, исчезая с nоверхности, в действительности лишь уходит вглубь и nродолжает оказывать на весь строй жизненных отношений то или иное влияние. Всего сильнее nроявляют свою жизненность обычно­ nравовой уклад" 18 2.

В существующих ныне обычаях Африки можно встретить много сход­ ства с уже известными установленними родового строя Древней Греции ) и Древнего Рима, Древнего Востока и народов нашей страны.

Значительное разнообразие стадийного развития, достигнутого различ­ ными nлеменами и народами Африки, дает богатейший материал для сравнительного исследования и установления общих закономерностей возникновеюш и развития nрава.

§ 2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГОСУдАРСТВА И ПРАВА.

ПЕРВЫЕ ФОРМЫ ПРАВА. РАБОВЛАдЕЛЬЧЕСКОЕ ПРАВО Переход из бесклассового общества в общество классовое с госу­ 1.

дарством и nравом основоnоложники научного коммунизма называли "переворотом". И это действительно был переворот в смысле материа­ листической диалектики, т. е. nереход в иное качество, скачок, револю­ ция. Самое существенное в этом перевороте это nарцеллирный труд "... как источник частного присвоения. Он дает почву для накоnления дви­ жимого имущества, например скота, денег, а иногда даже рабов или кре­ постных... Вот элемент, разлагающий первобытное экономическое и со­ циальное равенство" Появляется частная собственность отдельных лиц на землю и всеоб­ щий товар деньги. "Древний родовой строй не только оказался бессиль­ ным nротив победного шествия денег, он бьm также абсолютно не сnособен найти внУтРи себя хотя бы место для чего-либо подобного f,еньгам, креди­ торам и должникам, принудительному взысканию долгов" 1 4.

Появилось, "незаметно развилось", как говорит Ф.Энгельс, государст­ во, необходимое для обеспечения госnодства имущих классов, их власти, для nодавления всякого сопротивлеюш угнетенных.

Новый общественный строй (рабовладельческий или феодальный) вырастал из недр староt·о nервобытнообщинного, используя его социаль­ ные институты и учреждения, некоторые элементы его апnарата, по мере необходимости изменения или приспосабливая для новых целей. И это wx вnолне закономерно.

Несомненно, что первьн~ государствеЮIЬiе учреждения это органы родового строя, nриспособленные к новым задачам. К этой роли они были Г'товы, так как еще в эnоху военной демократии им nриходилось удер­ живать в повиновении военноnленных. Старая форма давала возможность,имущей знати вуалировать классовые противоречия. Военные отряды, ставившие своей задачей не только защиту родной земли, но и захват чужих территорий, имущества, рабов, сыграли роль той силы, которая нужна была в тот период. В интересах имущих слоев выступали в конечном счете религиозные и друrие стороны идеолоrии классовоrо общества.

С течением времени rосударственный аппарат окреп и во мноrих случаях был уже далек от своей основы родовоrо учреждения.

Точно так же как орrаны родовоrо строя "... из орудий народной воли иревращаются в самостоятельные орrаны rосnодства и уrнетения...'' 185, родовые обычаи теряют свое nрежнее универсальное, всеобъемлющее значение, nриспосабливаясь к новым отношениям. Как внешняя форма реrулирования nостуnка они nостеnенно оттесняются в такие сферы жиз· ни, которые отличаются известной стереотиnностью (наnример, в области быта). Тем не менее роль обычая в жизни общества в древности и сред· невековье продолжает оставаться весьма значительной.

Само формирование nрава в начальный nериод nроисходило не на nус­ том месте, а в значительной мере на основе заимствования обычаев доклас· совой эnохи. Именно этим объясняется, что nервые сборники права пред· ставляли собой, как nравило, запись обычаев, возникших задолrо до появ· ления rосударства и nрава, в бесклассовом обществе и во мноrом выра· жавших отношения, сложившисся в эту эпоху. Одни из основоnоложников сравнительной истории права Г.С.Мэн по этому поводу писал: мы "...

... в имеем мноrо доказательств тоrо, что те времена нововведение не имело связи с законодательством... законодатель, по большей части, обнароды· вал уже существующие до неrо законы и обычаи. Невозможно опреде· лить с точностью, сколько новоrо вошло в законы Солона, ХН таблиц, в законы Альфреда и Кошта, так же как и в саЛяческий закон, наиболее Zeges Barbarorum.

древний из так называемых Но, по всей вероятности, эта новизна бьmа незначительной по объему" 186.

Более тоrо, по nравовым воззрениям древности и средневе· pamrero ковья обязанностью новоrо правителя было соблюдение и сохранение существовавших до неrо обычаев, а не издание новых законов 187. Вету· пая на престол, цари и князья формально клялись сохранять древние обы· чаи.

Любоnытно и то, что отдельные nравители древности вообще рассмат· ривали свои nравовые установления как вечные и неизменные. Так, царь Хаммураnи в заклюЧИТельной части своеrо кодекса nровозrлашал: "Бу· дущим временам, нав е ки! Царь, который будет в стране, да соблщдает справедливые слова, написанные мною на моей стеле, да не изменит он судебных решений страны, как решались они мною, nриrоворов страны, как nостановлялись они мною, да не разрушит моих предначертаний ".

Таким образом, первоначальной формой, в которой рождалось право, было обычное nраво. Оно складывалось, с О)ЩОЙ стороны, nутем приспо· собления и видоизменения nрежнИх обычаев родовоrо строя, иревращения их в обязательные правила nоведения,. а с друrой nутем введения совер· шенно новых правил nоведения, ранее не известных родовому обществу и nоддерживаемых СИ;

ЛОЙ rосударственноrо принуждения. Причем утверж· дение новых норм происходило не без борьбы со старыми обычаями. Бы· вало и так, что новая норма вводилась наряду со старой и некоторое время они действовали одновременно, пока новое правило не побеждало. Этим, например, объясняется тот факт, что переходной ступенью от кровной мести к композиции (выкупу) была возможность вьtбора со стороны родственников убитого любого из этих последствий. И только через оп­ ределенное время государство получило возможность запретить полностью кровную месть, установив сумму выкупа в соответствии с классовым положением потерпевшего. О такого рода одноврем~нном действии старых и новых норм свидетельствуют противоречия между некоторыми статья­ ми наиболее ранних правовых сборников (Законы Ману, Законы XII таблиц и др.).

В значительной своей части древние "кодексы" законов трактуют о регулировании правовых отношений, но наиболее ранние их них (не обя­ зательно по календарю, имеется в виду стадия развития данного общества) не отделяют, как правило, правовые нормы от морально-этических, рели­ гиозных и иных предписаний.

В отдельных странах процесс выделения Права из общей системы социальных и прежде всего религиозно-этических, моральных и иных норм имел свои особенности. В 'ряде случаев он растянулся на многие ве­ ка. В качестве примера можно сослаться на страны того региона, где гос­ подствует система мусульманского права. Для этого права, как известно, характерна неразрывная связь с исламом, так что религиозные догмы являются главными, определяющими. Право как бы вытекает из этих догм, регулирующих буквально все стороны жизни мусульман. Советский исла­ мовец И.П.Петрушевский по этому поводу пишет: "В мусульманских стра­ нах даже такие акты, как договоры о купле-продаже, об аренде земли н домов, о займе денег и т. д., заключались у духовных судей-казиев. Бла­ годаря этому вЛиЯнию религии на общественную и частную жизнь, даже на быт, в мусульманских странах было значительно сильнее, нежели в хрис­ тианских странах или в странах Дальнего Востока, где государСтвенное, уголовное и гражданское право не зависело от религии и церкви, где зако­ ны издавались светской ·властью"18,8.

Таким образом, на первом этапе существования права как обществен­ ного явления в его развитии можно выделить две важные тенденции. Пер­ вая из них связана с процессом постепенного выделения юридических норм из общей системы нормативного регулирования, вторая - с рас­ ширением сферы общественных отношений, регулируемых правом, кото·, рые ранее регулировались другими социальными нормами.

Действие этих тенденций в разных странах проявлялось по-разному, обусловлЙвая специфику иравового развития этих стран.

Конечно, "собственные"регулятивные возможности права на первых этапах его развития были еще не столь велики и эффектнвны, чтобы в не­ обходимой мере нейтрализоватJ действие других социальных норм, даже в тех сферах общественной жизни, которые подлежали правовому регу­ лированию. Кроме того, опыт истории показывает, и зто очень важно, что обычай, например, в его привычной форме, может в течение дли~ельно­ го времени )"АСИВаться с правом, как это можно видеть на примере пред­ брачного nромискуитета, сохраюпощегося и при возобладании над обы чаем брачного права, и на nримере наследовании имущества, сохраняющего ритуалы, вынесенные из догосударственной эпохи, а также и на примере перехода земельной собственности или способов ее доказывания.

Следует также учитывать, что процесс взаимодействия права с други­ ми социальными нормами имеет свои особенности. Невозможно, напри­ мер, полностью отделить право от элементов морали;

последние не толь­ ко явЛJПОтся одним из его источников, но и входят вместе с тем в меха­ низм его функционирования. Строго говоря, никакая правовая норма не может действовать и обладать обязующей силой без ее поддержки в обыч­ но-массовых формах поведения и сознания. "...Сохранение жизни нравст­ венных отношений, подчеркивал К.Маркс, - есть не только право зако­ нодателя, но и его обязанность, обязанность его самосохраиения...'' Конечно, моральные аспекты права на различных этапах его развитии не остаются неизменными, поскольку каждый господствующий класс вкладывает в них свой смысл и содержание, в результате чего внешне одинаковые нормы и понятии могут приобретать различное значение.

"Представления о добре и эле, -писал Ф.Энгельс,- так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно друrому"190.

В процессе своего развитии право испытывает ВЛИJIНИе также и ряда других социальных норм, в· частности религиозных. Например, все экс­ плуататорские типы права в той или иной степени находятся под влиянием религиозной идеологии. К.Маркс отмечал, что "...христианская религия...

религиозно осуждает те же самые преступления, которые уголовное уло­ жение осуждает юридически" 191. Обладая большой гибкостью и приспо­ собляемостью к новым условиям, религиозные нормы во многих случаях не только определяют содержание правовых норм и институтов, но в той или иной мере воздействуют на весь ход правового развитии, в том числе и на процессы преемственности. "Особая устойчивость к изменениям религиозных представлений и норм в значительной мере объясняется ве­ рой в их сверхъестественные свойства. Божественный ореол вокруг рели­ гиозной нормы, представление о ее сверхъестественном происхождеиии и постоянном контроле за исполнением ее предписаний со стороны сверхъ­ естественных сил крайне затрудняет изменение, а тем более отмену этих норм, иревращает их в наиболее консервативный элемент механизма регу­ лирования обществеиных отнщuений" 1 9 2.

2. Государство и право находятся между собой в сложном взаимо­ действии. Право появляется вместе с государством. В.А.Туманов пишет, что государство и право "неразрывно связаны между собой субс"танци:о­ нально, генетически и функционально" 193. Обычаи, санкционированные государством, становятся правом. Этот процесс трансформации обычаев в право обусловлен социально-экономическими и политическ~ потреб­ ностями классового общества. Как подчеркивал К.Маркс, "...господствую­ щая часть общества заинтересована в том, чтобы возвести существующее положение в закон и те его ограничения, котоj.ые даны обычаем и тради­ цией, фиксировать как законные ограинчения" 1 ~.

Между тем в последние годы в советской литературе делаются атдель­ ные попытки оспорить это положение. Так, Д.Ж.Валеев выдвинул то~у 111 111111 о догосударственном nроисхожденнн обьiЧНого nрава. Он nишет:

"... обычное nраво возникает в ту эnоху nервобытностн, когда налицо ощ~щсленное обособление родо·nлеменных учреждений от коллективов Jlllll,ll и nлемени. Возникновение обьiЧНого nрава было nредвестником рождавшегося стремления общества освободиться от элементов стихий· нщ·т и развития и nервой nоnыткой охватить общество самоуnравлением 11 организацией. Скорее всего это бьmа эnоха военной демократии, эnоха развитого nервобытного общества". И далее: "В этих условиях веления оfiычаев начинают обесnечиваться, кроме общественного (коллективного) мJJcюm, nривычек, убеждений человека, также контролем и деятельностью учреждений рода или nлемени: советов старейшин, вождей, народных - if n...195.

собрании т.

Эта концеnция бьmа nодвергнута критике со стороны Н.А.Краше· нинНJ{I(овой, хотя ее аргументация не всегда является достаточно nосле· довательной. Прежде всего заслуживает внимания замечание Н.А. Краше· ниННJ{I(овой о том, что нельзя начальные этаnы генезиса обьiЧНого nрава рассматривать в отрьmе от начальнЬIХ этаnов становления государственнос· ти, nскольку между государством и nравом существует т_есная функцио· нальн!IЯ связь, которая, по ее словам, носит глубинный характер, действует на урGвне сущности nрава и сущности государства, опирается на нх nричин­ но-следственную связь с госnодствующим тиnом nроизводственньiХ отно­ шенюl, является реальной закономерностью нх бытия 1 9 6.

Заслуживает внимания положение Н.А.Крашенинннковой и о том, что, nоскольку nраво, в какой бы форме оно ни выражалось, так же как и государство, - nонятие классовое, нельзя говорить о возникновении обыч­ ного Jipaвa в условиях nервобытности 197.

Вместе с тем ряд высказьmаний Н.А.Крашенннниковой требует из­ вестн~го уточнения. Она, в частности, nишет: "История становления норм обыЧI!ого nрава - зто, собственно говоря, nредыстория самого nрава.

Начальные этапы создания "nрава государства" связаны с систематизацией норм обьiЧНого nрава, нх формальным закреnлением" 198. Это замечание можw nонять так, что история nрава есть история "nрава государства", а истl)рИЯ обычного nрава лишь nредыстория. Между тем вnлоть до конца среджх веков в ряде.стран обычай остается главным источником nрава.

Обычюе право было "правом государства", nоскольку государство его санкiJИонировало и обесnечивало исnолнение.

Тезис о догосударственном nроисхожденни обьiЧНого nрава, в несколь­ ко rравда, иной интерnретации, недавно вновь nовторил Г.В.Мальцев в ~в~й книге "(:оциiiльная сnраведливость и nраво". Он, в частности, ут­ вержрtет, что возникновение nрава "нередко подменяется в нашей литера­ туре воnросом о происхожденни закона, законодательства, словом, ци­ вилн:Рванной формы права, которая действительно связана с наличием зрелdf nолитическ.ой организации общества -государства. Подобное смеше­ ние неизбежно nриводит к тому, что юристы, в сущности, не ·замечают варва­ рскуv стадию в историческом развитии nрава... Отсутствие на этой стадни формшьно-юридической инстнтуализацин нормы в виде закона вовсе не гоюрит о том, что никакой nравовой нормы тогда не бьmо". И далее:

I моменту возникновения государства... человечество уже накалли "...

вает известный опыт правового регулирования социальных отношений нормами обычного права... В ряде работ Ф.Энгельса ярко показано кон­ структивное значение обычного права в истории варварства, в период распада рода нли общины, в условиях экономического расслоения и интен­ сив.ного социального ранжирования" 199.

Нщ представляется, что эти рассуждения Г.В.Мальцева о генезисе права осно.ваны на ошибочном истолковании припятых в науке терминов.

Никто не отрицает, что становление права - это сложный и длительный процесс, который занял не один век. Не подлежит сомнению и то, что важную роль в формировании этого права сыграли обычаи доклассового общества. Особенно это относится к тем обычаям, которые возникли (юш трансформировались) в условиях периода в·оенной демократии., ког­ да древняя родовая организация, по словам Ф.Энгельса, находится еще в полной снле, но в ней уже появляется имущественное неравенство с насле­ дованием имущества детьми (в противовес роду), зарождается знать и царская власть, военнопленные все чаще превращаются в рабов и т. д.

К этой же эпохе и даже более ранней относятся акты обмена продуктами, первые займовые операции, купля-продажа, ·обеспеченная возникновением всеобщего эквивалента, каким становится скот, редкие раковины и пр.

Но прЬа в его точном значении здесь еще не бьmо. Отмечая качественно новую ступень в развитии обычаев в период военной демократии, З.М.Чер­ ниловский пишет: "На известной ступени развития с выделением судеб­ ной власти и усложнением судебного процесса, с отделением обычая от религии и искусства, с которыми он находится в самом ближайшем род­ стве, возникает уже то, что можно с известным основанием называть "до­ правовой культурой". Обычай находит свое более нли менее точное фор­ мулирование, устанавливается по обсуждении вопроса и, при известной процедуре, может даже систематизироваться" 200.

Но можно ли считать обычаи "доправовой культуры" нормами обыч­ ного права? Конечно нет. Ведь право появляется тогда, когда возникает "особый разряд людей", постоянно владеющий "известным аппаратом принуждения", способным обеспечить соблюдение нор1.1.1 права. Как от­ мечал В.И.Ленин, "... право есть НИЧТQ без аппарата, способного принуж­ дать к соблюдению норм права" 20 1. В первобьlтном обществе такого ап­ парата не бьmо: обычаи здесь являлись обычаями ·всего роДа или племени, а не господствующего класса,и не связывались с правовым принуждением.

Конечно, строго определить грань между первобытностью и классовым обществом трудно. Акад. Б.А.Рыбаков пишет, что "процесс первичного возникновения государственности из первобытнообщинного строя являет­ ся процессом настолько медленным и постепенным, что рубеж'двух фор­ маций иногда бывает еле приметен для глаза позднейшего исследова­ теля"202.

Отсюда отнюдь не следует, что можно вообще не учитывать или сма­ зывать ту грань, тот "межевой" столб, который отделяет з-аключительный этап в развитии первобытного общества от первых шагов уже возникшей государственности. И обусловливается это тем, что между данными эта­ пами исторического развития существуют принципиальные, кореннь1е различия, имеющие качественный характер, которые нельзя игнорировать.

I'.В.Мальцев полагает, что экономические отношения, особенно в сфе­ р о юрота и распределения, складывающиеся в эпоху разложения nерво­.... пюгu строя и классообразования, имеют правовое содержание, nосколь­ у они п~иобретают черты всеобщности и регулярности, теряя случайный t праю·ср uз. Такого рода высказывания nодвергались уже в нашей лите­ ратурс обоснованной критике. В частности, П.М.Рабинович, доказывая 11х нссостоятельность, пишет, что сколь бы неизбежно, неумолимо ни носnроизводились социально идентичные общественные отношения, они не становятся обязательными с формальной точки зрения, пока государ­ е не осознало их выгодность для госnодствующего класса и не возве­ I'OO JЮ их оФициально в той или иной форме в статус юридических отно­ - щсний21f4. Те экономические отношения, общезначимость которых "таит­ ся в их соответствии достигнутому уровню развития производительных сил и характеру общественного разделения труда", составляют, как отме­ тил Л.С.Явич, лишь объективную материальную nредпосьmку, "прообраз" юридических отношений 2 05.

Г.В.Малъцев верно nодчеркивает значение фактически складывающихся обществеННЪJХ отношений в становлении норм nрава. В юридической нитературе уже отмечалось, что "исторически nроцесс становления nрава шел от отношения к норме" 206. Однако речь здесь идет лишь "о генети­ ческом nримате nовторяющихся фактических отношений, которые состав­ ляют почву для возникновения обычая, а затем законодательства" 207.

Иначе говоря, в этих положениях отражается последовательность в процес· се nервоначального образования nрава. Но опять-таки повторим, что эти фактические отношения только тогда приобретают правовое содержание, когда они соответствующим образом санкционированы государством.

Только в этом случае требования и притязания участников общественных отношений, выраж:uощие интересы господствующего класса, получают поддержку и защиту государственнъiХ орrанов, приобретают свойства всеобщности и общеобязательности. К.Маркс и Ф.Энгель..: писали об этом еще в "Немецкой идеологии": "Помимо того что господствующие при данньiХ отношениях нндивидъi доЛжны конструировать свою силу в виде государства, они должны nридать своей воле, обу{;

Ловленной этими опре· деленными отношениями, всеобщее выражение в виде государственной в виде закона, воли, выражение, содержание которого всегда дается отношениями этого класса...'~оs Г.В.Мальцеву представляется, что "обычное право" и "цивилизован­ ное право" есть различные и песовпадающие категории, песовnадающие как по "фазе", так и по содержанию. "Внешнее различие между системами обычного права и положительного (позитивного) права, пишет он, - заключается в том, что в первом случае нормы и институты nрава возни­ кают... в порядке норматворческой самодеятельности участников социаль· ного общения;

во втором - они публично устанавливаются государствен­ НЪiми органами...''209 Г.В. Мальцев не раскрывает механизма этой nраво. творческой самодеятельности участников социального общения, видимо считая это само собой разумеющнмся. Кроме того, он не указывает на кри­ терий, способствующий разграничению родовьiХ обычаев и норм обычного права. Ведь если следовать логике автора, то придется признать, что нормы обычного права создавались не только в варварскую, но и в более ранние стадии родового строя, поскольку и тогда существовали социальные свя· зи и социальное общение людей. Это означает, что право возникло намного раньше государства.

Иначе. говоря, у Г.В.Мальцева и друrих сторонников догосударствен­ ного происхождения права не делается различия между "обычаем" и "обыч· ным правом". И вряд ли здесь может по~очь ссылка на К.Маркса и Ф.Эн· гельса, поскольку основоположники марксизма никогда не смешивали этих поиятий. Правда, Ф.Энгельс иногда употреблял термин "право" приме· нительно к обычаям родового строя, однако неизменно подчеркивал при этом их неюридический характер. Так, анализируя развитие родо-племенно­ го строя древних греков, Ф.Энгельс отмечал, что в результате централиза, ции управления племенами и фра:&иями (реформа Тезея) "... возникло общее афинское народное право... " 10. Он подробно писал о "правовых обычаях отдельных племен и родов", о "родовых правах", в частности:

о праве наследования о праве на родовое имя, об "отцовском праве", "материнском праве"~ 11. Примечательна, однако, оговорка Ф.Энrельса относительно последнего термина: в интересах краткости я сохраняю "...

зто обозначение;

но оно неудачно, так как на этой ступени fазвития об· щества еще нельзя говоритьоправе в юридическом смысле" 21.

Нельзя согласиться с утверждением Г.В.Мальцева и о том, что нормы обычного права и цивилизованное право имеют разные источники проис· хождения. Это утверждение основано на ошибочном предположении, что цивилизованное право может выражаться только в законе, законодатель­ стве. На самом деле, как было отмечено в первой главе, право не может отождествляться с законодательными актами: оно охватывает все об­ щеобязательные правила поведения, санкционированные государством, каковы бы ни бьmи· их непосредственные источники происхождения, коик­ ретные способы конструирования и внешние формы выражения (в том числе, писаные и неписаные правовые обычаи, судебные решения, заклю­ чения юристов и т. д.).

Смешение "обычая" и "обычного права" противоречи·т реальной истори· ческой схеме развИтия, а потому не может быть приемлемо. Запись норм обычного права на доску или пергамент, проводимая в древности, превра· щает обычное право в тот или иной вид первоначальной кодификации.

Мы знаем, как о том свидетельствует история древнеримских Законов таблиц, что из старого обычного права записывается далеко не все XII и что отбор совершается н~ без борьбы. Хорошо видно и то, что прибав· ляется к обычному праву в качестве новов.ведения, отражающего новый экономический и политический интерес. В пекотором смысле переход от некодифицированного, произвольно толкуемого права, к кодифици­ рованному и широко прокламированному представЛяет собой род социаль­ ной реформы в зависимости от конкретных обстоятельств и тем не - менее речь идет о трансформации того Же права, а не обычаев.

Мы считаем, что точка зрения о догосударственном происхождении обычного права не согласуется с марксистеко-ленинской теорией о клас­ сово-волевой сущности права. Как известно, право не может быть над­ классовым: оно на всех этапах своего существования выражает волю того или иного господствующего класса. Попытки отнести возникновение обычного права к тому периоду, когда государства не бьmо и только начниали оформляться антагонистические классы, ведет, По существу, к выхолащиванию его классовой природы.

Здесь следует остановиться еще на одном вопросе, который, как 3.

правило, не упоминается в нашей литературе. Речь идет о том, что посколь­ ку первые сборники права представляли собой в основном запись обычаев, сложившихся в бесклассовом обществе, то вполне естественно, что воля уже существующего господствующего класса в них явно проявиться не мо­ жет.

Подчеркнем и разъясним нашу мысль: поскольку записи обычаев стали правом в классовом обществе, постольку они выражают волю гос­ 'подствующего класса. Господствующий класс закрепляет эти обычаи, сан­ кционирует их, сообщает им силу, силой же обеспечивает их исполнение.

Другими словами, прежние обычаи переходят в качественно иное состоя­ ние: это больше не обычаи бесклассового первобытнообщиниого строя, а нормы права. Господствующий класс отбирает обычаи, которые ему вы­ годны, способствуют укреплению его власти, однако он еще не способен полностью отказаться от тех обычаев, которые не соответстВуют его инте­ ресам. Власть в это время далеко еще не сложилась и не стапа авторите­ том, как это иногда представляется. Отсюда явного выражения "воли господствующего класса" в самых древних памятниках права может и не быть.

Стремление найти в такого рода памятниках явное выражение воли господствующего класса (и только ее) приводит в ряде случаев к неиз­ бежным натяжкам.

Не следует забывать и о том, что правители древности, создавая сбор­ ники правовых норм, зачастую стремились затушевать их открыто классо­ вую направленность, прикрывал ее видимостью обеспечения "тишины", "порядка", борьбы с "разбоем и душегубством", и т. д. Вот так, например, обосновьmалось издание законов царя Хаммурапи (XVII в. до н. э.): "Для тог9, чтобы дать сиять справедливости в стране, чтобы поrубить беззакон­ ных и злых, чтобы сильному не притесиять слабого". В древнеиндийских законах Ману говорилось: "Если бы царь не налагал неустанно наказания на заслуживающих его, более сильные изжарили бы слабых как рыбу на вертеле". Старая оболочка обычая в определенной мере содействовала такого рода декларациям. И хотя после издания законов сильные продол­ жали господствовать и притесиять неимущих и подвластных, тем не менее это стремление законодателя в какой-то мере обуздать, смягчить свое­ волие и алчность сильных нельзя не учитывать при оценке сущности древ­ них правовых памятников.

Сказанное, однако, не означает, что на древнейшие памнтники не рас­ пространяется теория о классово-волевом характере права. Весь вопрос в том, как применять эту теорию при оценке содержания права в началь­ ный перИод возникновения государственности. Думается, что при решении этого вопроса необходимо учитывать следующие обстоятельства:

Во-первых, необходимо иметь в виду, что общественное сознание отстает от общественного бытия. Оно вторично, оно следует за развитием производствеюtых отношений, и разрыв между ними тем больше, чем цревнее стадия общества. Сам характер обычая как правила, "существую­ щего с незапамятных времен" и заботливо сохраняющегося, приводит к тому, что обычаи изменяются крайне медленно и не успевают за ходом общественного развития. Поэтому нельзя и требовать, чтобы правовые обычаи полиостью соответствовали и отражали современное состояние обЩества.

Отсюда понятно, почему первые памятники права, являясь записью обычаев, сложившихся в доклассовом обществе, либо совсем не показы­ вают классовых отношений (самые ранние) либо показывают их в очень, слабой степени. Во многом они отражают отношения общинного строя.

Как отмечает академик Б.А.Рыбаков, харакrеризуя Правду Ярослава:

"Она по своему замыслу была очень ограниченной тематически и совер­... во шенно не входила взаимоотношения господина и холопов, господина и крестьян и т. д. " 213.

Во-вторых, структура классового общества в начальной, переходной стадии настолько многоукладна, сложна и неопределенна, что в отношении ряда стран зачастую не удается прийти к общему мнению о том, какой именно общественньrй строй (рабовладельческий или феодальный) яв­ ляется господствующим в этих странах, интересы и волю какого класса в первую очередь выражает существующее там право.

В-третьих, многие обычаи, санкционированньхе государством, пред­ ставляют собой правила поведения, возникшие в процессе длительной трудовой деятельности людей, выражают их многовековой опыт либо являются результатом их повседневной семейной жизни и быта. Конечно, отнесение такого рода обычаев к области правовс;

го регулирования опре· деляется интересами и потребностями господствующего класса, его стрем­ лением укрепить посредством правовых норм свое экономическое и поли· тическое господство. Так, вопросы брака, с тех пор как существует госу­ дарство, всегда бьmи предметом правовага регулирования, потому что брак является основой семьи и, следовательно, связан с вопросами о поло­ жении детей, об их вослитании, о наследовании имущества и т. д. "Если бы брак не бьm основой семьи, то он так же не являлся бы предметом законодательства, как, например, дружба" 214,- писал К.Маркс.

В-четвертых, обычаям как самостоятельным явлениям общественной жизни присущи такие имманентные закономерности, которые придают им свойства большой гибкости и приспособляемостн в различньхх социаль­ ных условиях. Будучи более тесно связаньх с повседневной жизнью людей, обычаи порой полнее и гибче охватывают отношения, чем закон. Поэтому во многих случаях обычаи в этот период восполняли недостатки и про· белы государственного законодательства. "Если для законодателя пре­ дусмотреть все эти нюансы и оттенки невозможно ввиду их разнообразия и многочисленности, то обычай, полусознательно вырабатываемый народ­ ной жизнью, является более эластичным и может сгладить шероховатость слишком общих норм закона при применении их к практическим слу­ чаям" Конечно, природа и направленность обычаев в условиях классового общества не остаются неизменньхми, хотя форма их может сохраняться и прежняя. О характере этих изменений можно судить на примере транс­ формации таких универсальных обычаев, как кровная месть и талион, в которых бьm закреплен принцип равного воздаяния. В классовом об­ ществе широко использовалась лишь форма талиона, полностью извраща­ лось его содержание, ибо идеи равенства, равного возда.я:ни.я стала истол· ковыватьс.я так, что цена крови бедного меньше, чем цена крови богатого, и пр.

В-питых, все правовые памятники древности отличаются неполнотой и фрагментарностью правового регулирования, что создавало возможнос­ ти для крайних форм произвола и насилии со стороны господствующих слоев общества. Государство, санкционируя "право сильного", брало под охрану складьmающиеся фактические отношения, которые предшествова­ ли возникновению конкретных норм, закрепляя их впоследствии в законе.

Именно эти "инднвидуальные, фактические отношения в их самом грубом виде", по словам К.Маркса, и являются в наиболее ранние и примитивные эпохи "непосредственнь1м правом". "С развитием гражданского общества, т. е. с развитием личных интересов до степени классовых интересов, пра­ вовые отношения изменились и получили цивилизованное выражение.

Они стали рассматриваться уже не как индивидуальные отношения, а как всеобщие "216.

В-шестых, в правовьtх источниках древности классовая структура общества не выступает прямо и непосредственно, она затушевана далеко не всегда совпадающим с ней сословным делением. Люди того времени еще не умели определить социально-экономические группы, различающие­ си своим местом в системе общественного производства. Древние памят· ники говорит более или менее определенно лишь о сословиях, т. е. о груп­ пах, различающихся своими правами и обязанностями в обществе, хотя, конечно, сословное деление отнюдь не бьmо внеклассовым, способствуя формированию и укреплению классовых отношений посредством системы неравноправных юридических норм.

Следует помнить и то, что например, Законы таблиц, "Русская XII Правда" и многие другие памятники права надолго пережили свое время.

В-седьмых, в период становления классового общества и государства численное большинство населения составлили лично свободные производи­ тели, главным образом крестьяне, объеДИНенньiе в общины, а не рабы или крепостнь1е. Их зависимость от представителей господствующего класса часто не носила непосредственного характера, а ВЪiражалась в от­ правленин определенных обязанностей. Так, например, в Древнерусском государстве основная масса крестьян-смердов не бьmа еще в частной за­ висимости от отдельных феодалов, а платила лишь дань князю и вьmолн.я­ ла некоторые натуральные и денежнь1е повинностfl. Эта дань делала смер­ дов сословно неравноправными с феодалами. Наряду с этим ряд исследо­ вателей отмечает большую жизненную силу внутренней крестьянской организации русского общества, а именно территориальной общинь1-верви.

- "Задачей ее, как пишет один из авторов, является такое регулирование жизни общества, которое не приводило бы к классовому делению, не поз­ волило бы одной части общества эксплуатировать другую его часть. Поли· тические функцни общинньiХ организаций направлены и к регулированию отношений внутри них, и к отражению натиска извне" 21 7.

Поэтому к содержанию права и к его классовой сущности начального периода государственности надо подойти с несколько иной стороны.

При том подХоде, о котором мы говорили выше, берется лишь одна сторона права его волевой характер, выражение воли господствую­ щего класса.

Но все же, в первую очередь, право- отражение и закрепление сущест· вующих производственных отношений! "В классовом обществе на первое место среди социальных норм выдвигается право система юридических норм. Оно выступает в качестве основного регулятора поведения людей в классовом обществе, являясь необходимым и неизбежным результатом экономического строя классового общества " 218. Само классовое господ· ~тво является не волевым актом героев или царей, а необходимым резуль· татом развития общества и общественных отношений.

Общественное регулирование являетсЯ необходимым средством для обеспечения общественных отношений, осуществления социальной власти.

Социальная власть и выражается в общественном урегулировании. К.Маркс писал по этому поводу: ''Уреrулированность и порядок являются именно формой общественного упрочения данного спосо()а производства и noтow его относительной эмансипации от просто случая и просто произвола" 21.

Поэтому надо исходить прежде всего из того, что право есть регуля· тор общественных отношений. Оно предназначено для того, чтобы опре­ деленным образом воздействовать на поведение людей, на их общественные отношения в интересах экономически н политически господствующего класса.

Классовому обществу с территориальной организацией и публичной властью предшествовало общество с родо-племенной организацией. Ин­ терес господствующего класса состоял в разрушении родового строя, закреплении территориальной организации, подчинению всех, живущих на данной территории, единой власти и единому порядку.

До появления государственной организации на больших просторах жило огромное число племен и родов. И у каждого бьти свои обычаи, отличающиеся большим разнообразием. Они обеспечивали определенный порядок в пределах одного рода, одного племени, но в пределах госу· царства такое разнообразие означало хаос и произвол.

В создании единого порядка, нового территориального деления насе· ления, обобщенных обычаев, в обеспечении их исполнения состоял интерес господствующего класса, в этом состояла его воля.

Таким образом, возник качественно новый общественный строй с на­ личием антагонистических классов. "Родовой строй отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его последствием расколом общества на классы. Он бьт заменен государством " 2 2 0.

Но от предшествующего строя сохраняется, восnринимается основная форма регулирования общественных отношений, отношений между людь­ ми- обычай.

Нельзя сказать, однако, что сохраняется только форма, поскольку в новом строе в значительной мере сохраняются предшествующие общест­ венные отношения, сохраняются пережитки родЬвого строя, что находит отражение во всех древнейших памятниках права. А.А.Знмнн, анали­ cuoe зируя Правду Ярослава, пишет: ''Перед нами общество, где еще силен кров­ ный прннцип родства... Несмотря на зарождение собственности, общество еще не знало ОФормившихея классов, классовое расслоение еще не зашло далеко". Он считает, что еще в начале XI в. "общинное право" не утратило полностью свою силу 221. Следовательно, в определенной мере в праве сохраняется не только форма, но и сущность отношений предшествую­ щего строя.

И все же можно утверждать, что характер обычаев, их сущность иэме­ trилнсь, что они приобрели иное качество. Это уже не прежние обычаи родового строя, а право классового общества.

Чхо же в них отражено нового?

Прежде всего, расслоение общества, неравенство и закрепление нера­ венства, ведущее к дальнейшему разрушению предшествующего родового строя и к укреплеi!ИЮ нового (рабовладельческого или феодального) строя.

Будучи созданными для "того, чтобы обеспечить кредитора против должника, чтобы освятить эксплуатацию мелких крестьян владельцами денег", нормы "нового обычного права", к;

u: называл их Ф.Энгельс, способ­ ствовали становлению и развитию новых социальных отношений, отноше­ ний господства и подчинения. В дальнейшем появляется законодательство и судебная практика, источники права, более непосредственно выражаю­ щие волю государства.

Рабовладельческий строй исторически первый тип классового 4. общества. Он сыграл большую роль в прогрессивном развитии человечест­ ва. На это обстоятельство обращал внимание Ф.Энгельс: "Только раб­ ство сделало возможным в более крупном масштабе разделение труда между земледелием и промышленностью и таким путем создало условия для расцвета культуры древнего мира - для греческой куЛьтуры." Без раб­ ства не бьmо бы греческого государства, греческого искусства и гречес­ кой науки;

без рабства не бьmо бы и Римской империи. А без того фун­ дамента, который бьm заложен Грецией и Римом, не бьmо бы и современ­ ной Европы. Нам никогда не следовало бы забывать, что все наше эконо­ мическое, политичоское и интеллектуальное развитие имеет своей пред­ посьmкой такой строй, в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и общеприэнано" 222.

Значение рабовладельческого строя в становлении и развитии права бьmо.столь же велико, как и в других областях духовной жизни. Именно в эту эпоху бьmи заложены те основные правовые институты и принципы, которые затем были восприняты и получили дальнейшее развитие в после­ дующих формациях. Так, в праве всех рабовладельческих государств получили отражение важнейшие черты товарного проиэводства. В нем ·были, наприм~р. закреплены частная собственность (в том числе на ра­ бов), договоры купли-продажи, товаршцества, подряда, найма, займа и r.

ссуды и д. Рассматривая различные случаи возникновения государства, Ф.Эшельс указывает на Афины как на типичный в высшей степени "при­ мер образования государства", во-первых, потому: что оно происходило в чистом виде, без всякого внутреннего насилия и внешнего вмешательства, во-вторых, эдесь непосредствеюю из родового строя возникла очень раз­ витая форма государства, демократическая республика, в-третьих, об об­ разовании этого государства известны все существенные подробности 2 23.

Примерно то же можно сказать о римском праве, которое "является настолько классическим юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует чистая частная собствен­ ность, что все позднейшие законодательства не моrли внести в него ника­ ких существенных улучшений" 224. И знаем мы также о римском праве больше, чем о каком-либо другом рабовладельческом праве.

Эту чистоту отношений, тончайшую разработку форм отношений в противоположность характерной для других раюiИХ систем права, рабо­ владельческих и феодальных, каэуистичности не раз подчеркивали К.Маркс и Ф.Энгельс: "Римляне, собственно, впервые разработали право частной собственности, абстрактное право, частное право, право абстрактной лич­ ности"225. Римское право- "... совершеннейшая, какую мы только знаем, форма права, 'Имеющего своей основой частную собсrвенность" 226.

Само развитие римского права в общем подчинено тем же закономер­ ностям первого типа права: первоначальным источником права бьm обы­ чай. Первый сборник законов - Зак_оны XII таблиц - также ~ основе бьm кодификацией обычаев. Есть предположение, что при их составлении бьmо использовано афинское право. Первоначально римские обычаи бьmи тесно связаны с религиозными Представлениями и первыми юристами бьmи жрецы-понтифики, а исполнению юридических актов придавался ритуаль­ ный обрядовый характер. Закон вначале занимает подчиненное место по отношению к обычаю. Как говорится в Дш-естах: "Старое обыкнове­ ние с полным основанием соблюдается как закон, и в этом смысле гово­ рят о праве, которое создается путем обычая. Ведь сами законы обязатель­ ны для нас ЛJWIЬ потому, что приняты по решению народа: ввиду этого вполне основательно считать общеобязательными и те нормы, которые помимо всякой записи одобрены народом: какая разница в том, выразит ли народ свою волю подачею голосов или же своими поступками? Поэ­ тому-то вполне основательно принято за правило и то воззрение, согласно которому эак~;

ны могут быть отменяемы не только вследствие выражения воли законодаtеля, но и по молчаливому соглашенюо в'сех, путем обычая" (Д Однако позднее в конституции императора Константина 1, 3, 32, § 1).

сказано обратное: "Значение обычая и долго.времеиной Ирактики не мало, но и не так велико, чтобы обычаи и практика могли победить или общие принципы права или предписание эакона" 227 · В древнейшем римском праве ощутимы пережиrки родового строя, такие, как власть главы семьи, система наследова11ия, при которой иму­ щество остается внутри рода, наследие родового имени, сохранявшееся вплоть до периода империи, обязанность взаимопомощи членов рода и т. д.

В то же время право осуществляет суровую защиту того института, который более всего разлагает родовой строй, - частной собственности.

С крайней жестокостью караются не только непосредственные посягатель­ ства на имущество вроде кражи, поджога и др., но и неисправность долж­ ника. Ответственность распространяется на личность должника, а не только на его имущество. Ф.Энгельс говорил, что ни одно законодательство позд нейше)окак законодательство древних Афин и Рима • к ногам кре­ времени не бросает должника столь безжалостно дитора, Первоначально римское право страдало большим формализмом, со­ верше~е сделок сопровождалось неукоснительным соблюденнем установ­ ленного ритуала и произнесеннем определенных формул, являющихся пережитками религиозно-обрядового характера древних форм сделок.

Постепенно оно освобождается от этого формализма и становится более свободным, менее жестоким. ЛеrисакцИонный процесс, в котором малейшая ошибка в произнесении формулы или в действиях обряда приво­ дила к проигрышу дела, сменяется формулярным, а затем- экстраордн· нарным процессом.

Но возможно, что эта многовековая привязанность римских юристов к четким формулам, в разработке которых они достигли большого совер· шенства, в значительной мере предопределило то, что многие из этих фор­ мул стали · достоянием правовой культуры не только капиталистических, но и социалистических стран. Так, в римском праве были сформулированы гражданеко-правовые иски защиты права собственности: rei vindicatio внндикационный иск иск невладеющего вещью собственника против владеющего несобственника об истребовании вещи, и actio negatoria (не­ гаторный иск) - требование собственника прекратить помехи его пользо· ванию вещью. И сегодня в учебниках советского гражданского права мы находим тоже "виндикационный" и "негаторный" иски.

Наиболее простые стороны товарного ·производства и перехода това­ ров от производители к потребителю были схвачены римскими юристами и сформулированы так просто и точно, что они казались естественнымИ, сами собой разумеющимися, вытекающими якобы из "природы вещей".

Поэтому позЖе римское право было названо ratio scripta - "писаный разум".

Сказанное относится только к римскому частному праву. Что касается других отраслей права Древнего Рима, то оно мало чем отличается от при· митивного права других рабовладельческих государств.

Ф.Энrельс писал, что римские юристы "... составили для императо:f:ов самое гнусное государственное право, какое когда-либо существовало" 29 • Д:Ля римского уголовного. права характерна неупорядочеюtость, отсут­ ствие четких критерИев многиХ составов преступлений,' жестокость нака­ зания, значительная свобода судейского усмотрения при выборе мер нака­ зания и, в общем, сравнительно низкий' юридический уровень.

Естественно, что в праве многих рабовладельческих государств были различия в зависимости от коШретно-исторических условий. В Индии, например, получил широкое распространение кастовый строй, доведенный до крайностей, не встречавшихся в других государствах. В странах Восто­ ка преобладала государственная собственность на землю, имелись значи­ тельные государственные имущества, широко применялись общественные работы (главным образом по ирригации земель, но также по строительству храмов, дворцов, пирамид и т. д.). Но и здесь существовала частная соб­ ственность и все связанные с ней гражданеко-правовые отношения, а также частная собственность на рабов, хотя частное рабовладение в этих странах во многом носило патриархальный характер И рабы пользовзлись некото­ nыми имvшественными и личными правами.

Таким образом, характерным для всех рабовладельческих. правовых систем на различных этапах их развития бьmо то, что они во многом сох­ раняют черты, свойствеm1ые нормативному регулированию поведения людей в условиях первобытнообщиниого строя. Среди IПIX: господство обычая, как основной формы регулирования;

тесная связь обычаев с дру­ гими формами общественного сознания, особенно с религией, отсутствие в первых nравовых сборниках достаточно отчетливо выраженной классо­ вой сущности nрава.

§З.ФЕОДАЛЬНОЕПРАВО Известны два основных nути возникновения феодального государст­ 1.

ва и nрава. Они могут возникнуть на основе разложения рабовладельческо­ го способа nроизводства и nерехода рабовладельческого строя в феодаль­ ный. Во втором случае феодальные государства и nраво складываются на основе разложения nервобытнообщиниого строя. Однако при всех своеобразиях генезиса феодального государства и nрава у отдельных наро­ дов и в разных странах в основе их nовсюду лежат сходные nредnосьm­ ки и закономерности. Суть их состоит в том, что в ходе становления фео­ дализма строй свободной сельской общm1ы сменяется nовсеместным госnодством феодальной ВОТЧIПIЬI. При этом община не уничтожается, а nревращается в зависимую, nодчиненную феодалу или феодальному го­ сударству, хотя оnределениые формы, традиции и nорядки общинной организации, унаследованные от nредшествующей эnохи, сохраняются и nродолжают играть важную роJ):ь в хозяйственной, социальной, nолити­ ческой, nравовой жизни феодального общества.


Для nроизводственных отношений феодализма характерно nрежде всего госnодство круrtной земельной собственности, являющейся "под­ линной основой средневекового, феодального общ~ства" 230. Другой важ­ ной чертой, отличавшей феодальный строй от рабовладельческого, с одной стороны, и от каnиталистического с другой, являлось сочетание круnной земельной собст·венности с мелкИМ индивидуальным хозяйством непосред­ ственных nроизводителей крестьян, которым феодалы раздавали в дер­ жания бdльшую часть своей земли. Именно nоЭтому К.Маркс, говоря об отношеiПIИ крестьян к средствам производства в эnоху феодализма, оnределял их как фактическую nринадлежиость крестьянину той земли, на которой он в·ел свое хозяйство, и фактическую или даже юридическую nринадлежиость ему орудий nроизводст,!Jа своего хозяйства. При таком отношеiПIИ неnосредственных nроизводителей к средствам nроизводства, т. е. nри фактическом владении средствами nроизводства, nрибаночный труд для феодала можно бьmо "выжать... толысо внеэкономическим nри­ нуждением...''231. Возможность внеэкономического nринуждения обес­ nечивалась тем, что отношение феодальной собственности выстуnало "как неnосредственное отношение госnоДства и nорабощения... " 232. Что касает­ ся формы nорабощения, то она "от креnостничества с барщинным трудом" могла смягчаться "до nростого оброчного обязательства" 233 или даже кончаться "сословной неnоmюnравностью крестьянина" Феодальное право являлось правом-привилеrией, закреплявшем клас­ совое и сословное неравенство людей, представлившее привилеrии одним и обрекая на уrнетение других. Оно защищало прежде всего интересы феодального землевладения, а также закрепляло личную, и в первую оче­ редь крепостную, зави~имость крестьянства. Именно поэтому В.И. Ленин, давая объяснение термину "феодализм", особо подчеркнул "землевладе ние и привилегни крепостников-помещиков" 235. ' Феодалы зачастую считали себя несвязанными нормами права, если они в чем-то не соответствовали их конкретным интересам. Особенно сильный произвол они допускали по отношению к подвластному населе­ нию. Применеине снль1 считалось нормальным сnособом разрешения споров между феодалами или осуществления ими своих интересов. Поэтому феодальное право назьшают "кулачным правом".

Для всех феодальных nравовых систем бьm свойствен партикуля­ ризм, т. е. отсутствие единого права для всей страны (за исключением Англии) И даже на nоследних этаnах развития феодализма в условиях.

централизованных государств этот партикуляризм сохраняется.

Большую роль в жизни феодального общества играла церковная орга­ низация, являющаяся частью феодального строя, обладавшая значительной экономической силой, собственными сферами юрисдикции и права. В ра­ боте "Крестьянская война в Германии" Ф.Энrельс писал: "В руках попов политика и юриспруденция... оставались простыми отраслями богословия и к ним бьmи применены те же принципы, которые господствовали в нем.

Догматы церкви стали одновременно и политическими аксиомами, а биб­ лейские тексты получили во всяком суде силу закона" 236. Конечно, влия­ ние церковной идеологии на развитие nрава в отдельных феодальных стра­ нах nроявлялось по-разному. Особенно сильным оно бьmо в тех странах, где господствовали такие религиозно-правовые системы, как, например, шариат.

Для феодального общества в целом характерна пекоторая застылость, традиционность прав.овой жизни. Это относится не только к содержанию права, но и к внешним формам его выражения. Законодательное обнов­ леНие было сравнительно редким;

законы, а тем более правовые кодексы "жили'! довольно долго, сохраняя свое значение на протяжении столетий.

Отсюда особую роль в развитии феодального права играЛа правоnрименя­ тельная деятельность судебных органов. Наиболее законченное выражение эта особенность феодального права получила в вотчииной юстиции, хотя в истории ряда стран (в частности, в России) она не получила столь ярко­ го выражения, как это имело место, например, в странах Западной Европы.

В нашу задачу не входит подробно исследовать феодальное право, поскольку это выходит за рамки работы, нам необходимо только оnреде­ лить наиболее характерные черты его возникновения и развития.

В nериод раинего средневековья, когда история~ по словам В.ИЛенина, "могла полэти... с ужасающей медлеиностью"23 1, общественная жизнь во многом регулировалась нормами обычного права. Особенно сильна была роль обычного права в период феодальной раздробленности, когда отдельные княжества, сеньории выстуnали в качестве самостоятельных политических единиц, где складывались свои правовые традиции и нормы.

Напомним, например, что в средневековой Франции насчитывалось окопо провинциальных и более 300 местных сборников обычного права.

Дальнейшее развитие феодальнЫх отноШений и обострение классовой борьбы вызывали необходимость систематизации.и упорядочеНия норм обычного права. Так бьmи созданы варварские правды германских наро­ дов (Салическая, Рипуарская, Саксонская и др.), а также судебники запад­ ных, южных и восточных славян (Закон судный людям, законник Стефана Душана, Русская Правда и др.).

Говоря о правовых памятниках раннего средневековья, нельзя не от­ метить известную многослойность их содержания, отражавшую противо­ речивость этой эпохи, в условиях которой они создавались. Наряду с право­ выми нормами, сложившимися в период интенсивного развития феодализ­ ма, здесь можно обнаружить нормы, уходящие своими корнями в далекое прошлое. Вместе с тем в этих правовых документах улавливается не только вчерашний и сегодняшний, но и завтрашний день феодализирующегося общества, не только его прошлое, но и будущее. В частности, во всех из них присутствуют черты, свойственные более позднему этапу в развитии феодализма, связанному с процессом дальнейшего закрепощения крестьян, складыванием централизованных форм управления и суда, а также с пере­ стройкой на этой основе социально-экономических, политических и иных отношений феодального общества. Таким образом, все эти кодексы можно рассматривать как кодексы развивающегося феодализма, выражавшие в той или иной мере генеральную линию в развитии феодального права.

С распространеннем писаного права сфера действия обычая постепенно сокращалась, и со временем он начинает играть вспомогатj:льную роль. На первое место выдвигается законодательство и судебная практика. Особенно широкий размах законодательная деJJтельность· феодального государства получает на последних этапах его развития в период абсолютизма, когда оно под предлогом "общего блага" стремится подчивить жизнь подданных строгим правилам, угодным господствующему классу, насадить "дух" повиновения даже в мелочных проявлениях личной и общественной жиз­ ни. Достаточно указать, например, что только в XVIII в. самодержавной властью России бьmо издано 17,5 тыс. различных манифестов, указов, регламентов, грамот и других законодательных актов23 8.

Тем не менее на протяжении всего периода феодализма значение норм обычного права, как регулятора общественных отношений, особенно в сфере внутридереве:нской жИзни, продолжает оставаться весьма сущест­ венным. Общегосударственное законодательство как бь1 молчаливо приз­ нает, санкционирует наличие такой системы права для низших сословий, отторгая от нее лишь уголовно-правовую область, не предпринимая в те~ чение длительного времени каких-либо поm.пок дт1 регулирования зак?­ ном этих отношений.

Охватывая своими нормами широкий круг экономических и имущест­ венных отношений внутри страны, обычное право выступало в ряде стран как сословное право крестьянства. Оно зачастую служило опорой крестьян­ ству в его борьбе с властью феодалов;

в стойкостif сохранения обычно­ правовых норм отражалась борьба крестьянства за свои социальные и хо­ зяйственные права. Конечно, обычай как обществен:юе явление на протя женин исторического развития не мог оставаться статичным, а иэменялся под влиянием социально-экономических условий, в которых существовала феодальная де;

:евня.

В период средневековья отчетливо проявилась сложность и противо­ 2.

речивость в развитии правовой культуры. В этот период на историческую арену вьпnли многие народы. Этим обстоятельством объясняется богатство содержания и многообразие форм иравового наследия средневековья.

В процессе развития феодального права в странах Западной Европы боль­ шое влияние на него оказало римское право. В определенной мере это бы­ ло связано с историческими условиями жизни народов этих стран. Во вре­ мя расцвета Римской империи ее власть распространялась на всю Западную Евроnу, север Африки и Ближний Восток. Правовое положение провин­ ций было различным и различна роль римского права. Конституция импе­ ратора Антоннана г. н. э. распространила действие римского права на всю провинцию. Однако трудно сказать, в какой мере фактически римское право использовалось в регулировании отношений местным населением, неримлянами. Установлено, что в Египте наряду с римским правом действовало египетское и греческое право, но каково было соотно­ шение между ними остается спорным.

В дальнейшем, после распада Римской империи и образования фео­ дальных государств, преемственность римского права шла по-разному.

Особенно рано о~а началась в христианизированных частях посредством канонического права, которое в значительной части основывалось на римс­ ком праве и его понятиях.


Но наибольшее распространение преемствениости римского права получает в период расцвета феодализма и последующего его разложения в Западной Европе. Можно указать на ряд причин, обусловивших воз­ рождение и широкое использование римского права в этот период.

Это, во-первых, бьmо связано с развитием в недрах феодального строя буржуазных отношений, которые для своего регулирования нуждались в юридических нормах, отсутствовавших в феодальном праве. К.Маркс и Ф.Энrельс в "Немецкой идеологии"писали,что "как только промышлен­ ность и торговля - сперва в Италии, а позже и в других странах - развили дальше частную собственность, тотчас же было восстановлено и вновь получило силу авторитета тщательно разработанное римское частное пра­ во"239. Римское право было наиболее удобным правовым инструментом для нарождающейся буржуазии, поскольку являлось "непревзойденной по точности разработкой всех существенных правовых отношений прос­ тых товаровладельцев...''240. К.Маркс отмечал, что "... римское право, в более или менее измененном виде, было воспринято современным об­ ществом потому, что правовое представление, которое субъект в обществе, основанном на свободной конкуренции, имеет о самом себе·, соответствует' представлению о лице в римском праве.. :•241.

Во-вторых, буржуазия, приняв на вооружение нормы римского права, надеялась с их помощью преодолеть правовой партикуляризм, свойствен­ ный феодальной эпохе, и создать тем самым единый национальный право­ порядок, столь необходимый для развития торговли и друrих форм об­ мена. Проф. Ю.Бардах (ПНР) отмечает, что идея о (общее jus communis право), сплачивавшая Евроnу, была больше выражением оnределенной идеологии, чем отражением действительного положения вещей, но не сле­ дует преуменьшать интеграционное значение таких элементов обществен­ ного сознания, как католическая религия, римеко-каноническое право и латынь 24 2.

В-третьих, в рецепции римского права в определенной стеnени были заинтересованы феодалы и королевская власть: первые с его nомощью надеялись укреnить свое господство над крестьянами, вторая ссылками на римские формулы стремилась обосновать свою политику централиза­ ции и абсолютизма.

Распространение.римского права в средневековой Европе было nри­ чиной того, что многие его конструкции были позднее воспроизведены в основных кодификациях не только феодального, но и буржуазного гражданского права. Используемое для регулирования общественных от­ ношений средневекового периода римское право закономерно поnолни­ лось фразеологией, отражавшей эти отношения. Точность и простота норм римского права в их nервоначальном, а затем и в "рецепированном" виде предопределили их значительное место в истории не только права, но и в общей культуре человеческого общества.

Литература о рецепции римского права в Европе средних веков весь­ ма обширна, и мнения о степени рецепции также различны. Многие иссле­ дователи nодчеркивают роль юристов, получивших образование в италь­ янских университетах, Воспитывавшихея на понятиях и терминах римско­ го права. Эти понятия и терминологию,они переносили на существующее феодальное право, на фактически существующие институты местного права, nридавая им видимость римского права.

Хотя рецепция римского права была всеобщей в Западной Европе, в разных странах она происходила по-разному. Во Франции, например, в возрожденном римском праве видели "nисаный разум", идеал, к кото­ рому следует стремиться в действующем праве и с помощью которого можно уnорядочить партикуляризм и противоречивость в местном праве.

В Германии же, наоборот, римское право рассматривалось как непосред­ ственно действующее;

здесь особенно часто и справедливо подчеркивалась практическая значимость рецепции римского права. Однако при всех различиях именно :па всеобщая рецепция создала в дальнейшем "основу романской груnпы и определила контуры так называемого "общего евро­ пейского права" XVIII века" 24 3. · Следует, конечно, иметь в виду, что римское право бьmо воспринято в западноевропейских странах не в чистом виде, а в той обработке, которую давали ему комментаторы, сознательно или неосознанно приспособлЯв­ шие его к новым потребностям общественного развития.

Кроме того, римское право в процессе применении испытывало силь­ ное влияние местного права, в том числе обычного, что не могло не ска­ заться на характере его норм.

Тем не менее действие римского права не означало полного вытесне­ ния местного права в западноевропейских странах. Напротив, неполнота римского права, особенно в том, что касалось у~;

оловных постановлений, а также его несоответствие в ряде важных областей сущ е ствующим отно шениям вызьшали необходимость издания новых законов и даже более или менее обширных сводов гражданского, уголовного и процессуально­ го права.

В связи с этим хотелось бы сделать одно общее замечание, которое позволяет глубже понять значение римской традиции в развитии средне­ векового права. Суть его заключается в том, что в условиях эксплуата­ торских обществ каждый послецующий этал в развитии права не во всем богаче предыдущего и его основные принципы не во всем иревосходят принципы предшествующего этапа. Тем не менее они всегда другие, отлич­ ные и всегда вносят что-то новое в правовое развитие, какими-то своими сторонами удовлетворяют новые потребности человека и общественной праКтики..

С другой стороны, именно неравномерность в развитии права и обус­ ловливает различные формы проявления преемственности: она может но­ сить как непрерывный, так и прерывный характер. В первом случае пра­ вовые ценности переходят из - одноГо типа права в другой, выступают в ка­ честве непременных элементов правовой культуры, постоянно находятся в сфере правовой жизни. Во втором случае они, возникнув в более ранний период, затем на какое-то время исчезают из правового оборота и воз­ рождаются лишь на более позднем этапе правового развития.

Но тот факт, что правовые ценности прошлого "переживают" свое время и становятся достоянием последующих эпох, отнюдь не означает, что они внеклассовы. Напротив, они имеют общезначимый характер для различных типов права лишь постольку, поскольку и в период своего возникновения и на последующих этапах играли определенную социаль­ ную роль, обеспечивали защиту интересов того или иного господствующе­ го класса.

Не слецует цумать, что восприятие римского права в средневековой Европе происходило гладко, без помех, без определенных трудностей.

Напротив, в ряде стран проникновение римского права встречало противо­ действие правящих классов. В частности, в Польше и Чехии шляхетское сословие, опасавшееся, что распространение римского права приведет к усилению королевской власти, всячески сопротивлялось его влиянию на земское право, хотя круг понятий и некоторые институты римского права были восприняты городским правом.

Иногда процессы преемственности римского права в средневековой Европе протекали скрытно, латентно, иногда сознательно затушевывалисJ теми или иными социальными силами. Так, в г. римский папа Гоно­ рий III издал акт, запрещающий преподавание римского права в Париже­ ком университете. Затем этот акт был распространен и на другие универ­ ситеты Франции. Между тем каноническое право церкви, как уже отмеча­ лось, во многом базировалось на положениях римского права, особенно права наследования, внутрицерковных имущественных отношений и т.д. 24 в той части;

которая: касалась регулирования брачно-семейных отношений 3. Процессы Преемствениости в праве в период средневековья проте­ кали не только путем восприятия античного правового наследия, но и пу­ тем использования правовых достижений других феодальных государств.

В этой связи заслуживает внимания вопрос о рецепции на Руси византийс кого правовага оnыта в Xl-XIII вв. Как известно, одна из особешюстей складывания Древнерусского феодального государства заключалась в том, что Русь миновала рабовладельческую формацию, хотя рабовладение здесь существовало довольно длительное время. "В этих условиях необ­ ходимо бьшо использование наиболее абстрактных высших достижений развитого рабовладельческого общества, его культуры, права в форме их рецепции - отбора, переработки и включения в качестве составной части в надсТройку древнерусского общества" 245.

Сам факт исnользования тем или иным государством культурного и иравового наследия других государстн не следует рассматривать как неч­ то исключительное и неожиданное. Напротив, это универсальная законо­ мерность в истории развития всех народов. Как отмечает один из исследо­ вателей древнерусской культуры, "ю1 одна цивилизация не развивается изолированно от других, nитаясь лишь собственными идеями. Без интен­ сивных интеллектуальных контактов, взаимного обогащения духовными и материальными ценностями с другими культурами цивилизация, даже достигшая весьма высокого уровня, неизбежно замедляла темпы своего разв~тия. Нарушалось разумное соотношение между элементами нова­ торства и традициями. Как правило, обособленная замкнутая цивилиза­ ция неизбежно рано или поздно приходит к упадку" 2 ~ 6.

ВозЮIКновение классового общества и госудаР.ства nоставило Русь на один стадиальный уровень с соседними странами 24 1. Однако ее куль­ турные контакты и взаимодействие с этими странами складывались по­ разному и различались по стеnени интенсивности. Нанболее многогран­ ными бьmи ее связи с Византией, что оnределялось рядом объективных nричин. Во-первых, Византия являлась одной из крупнейших держав ранне­ го средневековья, цивилизация которой оказала воздействие на культуру многих регионов средневекового мира (Балкан, Южной Италии и Сици­ лии, Закавказья, Крыма и др.). Как государство Византия возникла в в. и закончила свое существованне в XV в. За это тысячелетие она прош­ IV ла сложный путь исторического развития, что нашло отражение в ее ду· ховной культуре, в том числе и вnраве.

Во-вторых, процесс распада рабовладельческих отношений в Византии шел медленнее, чем на Западе: остатки раб01шадельческих отношений здесь сохраняются до в. В Византии, таким образом, не бьmо столь XI резкого и столь катастрофического разрыва со старыми формами жизни.

Достижения рабовладельческого мира здесь не были стерты с лица земли, как это случилось на Западе: сохранились античные города, высокоразви­ тые ремесла, оживленная торговля.

В-третьих, в области духовной культуры Византия не только. сохрани­ ла, хотя и в трансформировашюм виде, многое из культурных и полити· ческих достижеШfЙ древнего мира, но и добавила "к ШfМ созданные на их основе культурные ценности феодального христианского общества, не ме­ нее актуальные для молодых феодализирующихся государств Восточной Евроnы" 248.

Правован культура Византии служила как бы связующим звеном между правовымя культурами Востока и Заnада. Она олицетворяла собой nреемственную связь греко-римской nравовой традиции с правовым оnы том многих других народов, вошедших в состав Византийской империи.

Однако византийское право не бьшо простым сколком с права других на­ родов, а представляло собой качественно новое, самобытное явление как в технико-юридическом ruiaнe, так и по своим классово-политическим началам. Одним из важнейших правовых документов Византии является Свод законов императора Юстыжана, составленный в VI в. Издавая этот свод, Юстиннан стремился обеспечить незыблемость правовой основы ви­ зантийского общества, а поэтому в специальном предписанин запретил кому-либо комментирование текста свода, предоставив право интерпре­ тации законов в сложных случаях только императорам. Не следует, одна­ ко, думать, что кодификация Юстиннана продолжала оставаться по~ледннм словом византийской юриспруденции и в последующие столетия сущест­ вования Византийского государства. Напротив, потребности социально­ экономического развития вынуждали вносить те или иные изменения в византийское законодательство. Свидетельством этому могут служить так назьшаемая "Книга Эпарх", Эклога, новеллы императора Льва и VI некоторые _друrие акты, изданные в вв. И хотя изменения, вноси­ IX-XII мые в законодательство, часто шли за счет "реставрации" норм свода, о~ако. это использование старых норм не означало их простого повторе­ ния, поскольку в некоторые из них вносились новые положения, друrие воспроизводились в сильно сокращенном виде, третьи коренным образом перерабатывались и т..д. Бывало и так, что не совсем точный перевод на греческий содержания латинского оригинала приводил подчас к серьезным нормативным изменениям, менявшим старые законы и приближавшим их к изменившимел условиям жизни позднейшего времени.

Кроме того, в правовой жизни Византии довольно часто наблюдались коллизии между официальными актами и нормами обычного права наро­ дов, населявших империю. Во многих случаях эти нормы шли вразрез с официальным законодательством, что заставляло императоров, по их собственному признанию, возводить обычаи в ранг закона и, несмотря на всю авторитетность свода Юстиниана, частично отменять его положения или вносить в них существенные изменения.

Тем не менее в правовом отношении Византия представляла собой одну из передовых по тому времени стран. Она оказала влияние на развитие пра­ вовой культуры многих народов, в том числе южных и восточных славян.

Вместе с тем византийское право развивалось в условиях постоянного общения, взаимодействия и взаимного влияния с правом друrих стран.

В оценке характера, масштабов и значения византийского влияния на право Древнерусского государства существуют различные точки зре­ ния. Буржуазная дореволюционная,наука, хотя и накопила большой фак~ тический материал в данной области, не смогла дать правильную оценку этому явлению. Ряд ее представителей, отстаивая полную самостоятель­ ность древнерусского права, вообще иск.тrючали какие бы то ни было внешние влияния. Другие же, наоборот, приуменьшая уровень общест­ венного развития Древней Руси, рассматривали византийскую цивилиза­ цию чуть ли не единственным источником древнерусской культуры, а древнерусское право провинциальной ветвью рафинированного права Константинополя. Так, историк права К.А.Кавелин писал, ЧТО "с принятнем христианской веры от греков бьmи приняты от них россиянами и законы их, как церковные, так и мирские" 2 49.

Однако обе эти точки зрения в силу своей односторонности не имеiQт ничего общего с действительным содержанием тех процессов, которые происходили в ходе взаимодействия культуры Византии и Древней Руси.

Как справедливо отмечает Я.Н.Щапов, "процесс распространения визан­ тийского политического опыта, права, идеологии, культуры бьm сложным.

Каждый из участииков этого процесса культурного и политического взаи­ модействия выступал со своими нуждами и стремлениями" 250.

Исследован~ советских ученых установлено, что использование на Руси византийского правового наслr.ция в целом носило ограниченный характер. Это обусловливалось, с одной стороны, существенными разли­ чиями в уровнях социально-экономического и политического развития у восточных славян и в Византии, а с другой относительной самостоятель­ ностью возникновения права Древней Руси, выросшего на основе внутрен­ него развития древнеславянского общества. Позтому "не могло быть и речи о слепом приложении к древнерусским условиям норм и образцов, которые бьmи известны в раннефеодальный период истории Византии VII-IX вв." 251.

Наиболее приемлемыми в этих условиях, хотя и в несколько изме­ ненном виде, оказались те достижения византийской позднеантичной и ран­ нефеодальной культуры, которые нашли свое отражение в церковном ора­ ве. Но и в сфере древнерусского церковного права происходил сложный синтез: оно складывалось не только под воздействием канонического права Византии, но и при значительном влиянии местных правовых тра­ диций. Они оказались настолько сильными, что предопределили существен­ ные различия между двумя системами церковного права.

Об этоr:-r. свидетельствУют уже первые церковные уставы на Руси, принятые в вв. ~апример, церковные уставы князей Владимира XI-XIII и Ярослава, устав ми"Jt59nолита Илариона о церковных судах и др.). В частности, для Руси в отличие от Византии была характерна очень широкая юрисдикция церкви;

охватьmающая множество дел, связанных с внутрен­ ней жизнью семьи, браками, разводами, особыми случаями убийства, краж и т. д. Кроме того, церкви принадлежало право суда не только над цер­ ковными и монастырскими людьми, но и над широкими массами зависимо­ го от нее трудящегося населения. Все это позволяет считать древнерусское церковное право вв. в известной степени местным, а не исключи­ XI-XIII тельно заимствованным, византийским.

Одним из наиболее крупных кодексов феодального права России является Соборное Уложение 1649 г. Сам по себе этот документ интере­ сует нас только в плане нашей темы, а поэтому нельЗя не коснуться вопро­ са об его источниках. Наиболее подробно о круге этих источииков можно судить на основе сохранившегося подлинного "столбца" Соборного Уло­ жения, на полях которого имеются пометы с указанием, откуда заимство­ вана та или иная статья. Наряду с Судебниками и гг., указами 1497 "прежних великих Государей Царей и великих князей Российских", бояр­ ских приrоворов, указных книг московских приказов, среди этих источ 78.

киков упоминаются "градские законы греческих царей" и Литовский статут г. Между тем исследователи отмечают, что влияние византий­ ских законов на Соборное Уложение происходиЛо не в порядке прямого восприятия, а главным образом через посредство древнерусских церков­ ных законов - Номоканона, Кормчей и др. Кроме того, составитеЩJ Уло­ жения, используя эти памятники, часто заимствовали не нормы, а формы их выражения, юридическую терминологию. Таким образом, в данном случае имела место не непосредственная, а опосредствованная форма преемственности в праве.

Что же касается Литовского статута г., то здесь влияние его на Соборное Уложение осуществлялось, так сказать, в порядке обратной связи, поскольку сам этот статут в значительной своей части бьm основан на древнерусском праве. В связи с этим определенный интерес представ­ ляет мнение, высказанное В.О.Ключевским: "Составители Уложения, пользуясь этим кодексом, следовали ему, особенно... в постановке право­ вых вопросов, но ответов искали всегда в своем туземном праве, брали формулы самих норм, правовых положений, цо только общих тому или другому праву или безразличных, устраняя все ненужное и несродное праву и судебному порядку московскому, вообще перерабатьmали все, что эаимствовали" 25 2.

Заметим, что по уровню законодательной техники Соборное Уложение г. иревосходило все известные тогда западноевропейские кодифика­ ции, а поэтому вызвало большой интерес в Щопе: оно бьmо переведепо и издано на немецком, французском, латинском и Дiп:ком языках. По сло­ вам М.Н.Тихомирова, Соборное Уложение "почти на лет сделалось кодексом законов России" 2 53.

Попытки использования иравового опыта других стран для совер­ шенствования отечественного законодательства предпринимались и на 'последующих этапах развития Русского феодального государства. Так, Петр желая создать новый свод законов Российской империи, куда 1, предполщ-алось внести все изменения, которые произошли после приня­ тия Соборного Уложения г., дал указание использовать пр~ его раз­ работке не только отечественное, но и иностранное право. Работа по сос­ тавлению нового свода законов при Петре 1 завершена не бьmа, однако сохранившиеся материалы свидетельствуют о том, что в этом случае рус­.ское правительство творчески под..'t9дилО к иностранному праву. В проек­ те У ложекия влияние иностранного права, особенно швед­ 1720-1725 rr.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.