авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 30 |

«Российский государственный торгово-экономический университет ФГОУ ВПО Омский институт (филиал) Омское региональное отделение Русского географического общества ...»

-- [ Страница 4 ] --

82,00 $ или 2521,5 руб., соответственно) – в 2,7 раза. Продажа клеточной пушнины осуществлялась по высоким ценам. На 159-м МПА в апреле 2003 г. из вы ставленных 650 шкурок дикой лисицы продано 87%, из 142 шкурок клеточной лисицы – 37%. Значительно выросли максимальные цены на шкурки диких животных – 82,00$ или 2521,5 руб., низкие остались на прежнем уровне – 30,00 $ или 922,5 руб. Макси мальные цены на шкурки клеточных животных составили 94,00$ или 2890,5 руб., ми нимальные – 38,00$ или 1168,5 руб. На 162-м МПА (январь 2004 г.) – из 422 шкурок ди кой лисицы было продано только 40 %. В 2004 г. в среднем 1$ 28,67 руб., макси мальная цена упала по сравнению с 159 МПА наполовину и составила 40,00$ или 1146,8 руб., минимальная составила 26,00$ или 745,42 руб. Выставленные 216 шкурок клеточной лисицы были реализованы полностью. Максимально вырученная цена была рекордной для рассматриваемого периода 2002–2007 гг. – 135,00 $ или 3870,45 руб.;

минимальная составила 80,00$ или 2293,6 руб. На 163-м (апрель 2004 г.) дикая пушни на появляется последний раз, зато в достаточно большом объеме – 1736 шкурок. Вы ставленный товар был реализован только на 40%. Максимальная цена одной шкурки промысловой лисицы осталась на уровне предыдущего аукциона – 40,0 $ или 1146, руб., минимальная цена упала до 20,00 $ или 573,4 руб. Выставленные 202 шкурки клеточной лисицы были проданы все. Однако максимальная цена вновь упала в 1, раза - до 74,00 $ или 2121,58 руб.;

минимальная цена составила 62,00 $ или 1777, руб. С декабря 2004 г. (164 МПА) на рынке присутствует только клеточная пушнина, и в достаточно больших объемах. На декабрьском аукционе было представлено шкурок клеточной пушнины, товар был реализован на 85%, максимальная цена соста вила 90,00 $ или 2580,3 руб., минимальная – 60,00 $ или 1720,2 руб. На 165-м МПА (февраль 2005 г.) количество выставленных шкурок увеличилось до 1712 шт., но реа лизованы они были только на 17% (291 шкурка). В 2005 г. в среднем 1$ 28,14 руб.;

максимальная цена была установлена в 88,00$ или 2476,32 руб., продолжая оставать ся таковой и на апрельском 166-м МПА. Минимально вырученная цена за одну лисью шкурку составила 56,00 $ или 1575,84 руб. Подводя итоги 166-го МПА, следует отме тить, что после неудачных предыдущих торгов было выставлено только 563 шкурки лисицы, реализованных на 78%. Если максимальная цена оставалась на уровне фев ральского аукциона, то минимальная составила 45,00$ или 1266,3 руб. На 167-м МПА в декабре 2005 г. было продано по твердым ценам только 726 шкурок, что составило 38% от выставленных. Максимальная цена за 1 шкурку лисицы составила 86,00 $ или 2420,04 руб., минимальная – 50,00 $ или 1407,00 руб.

С 2006 г. спрос на лисицу возрастает. На 168-м МПА (январь 2006 г.) было вы ставлено рекордное количество пушнины – 2778 лисьих шкурок, реализованных на 74%. В 2006 г. в среднем 1$ 27,27 руб., товар продавался по высоким ценам: макси мальная цена за одну лисью шкурку составила 100,00 $ или 2727 руб., минимальная – 40,00 $ или 1090,8 руб. На 171-м МПА (декабрь 2006 г.) из выставленных 1219 лисьих шкурок была продана почти половина (634 шт.). Максимальная цена осталась на уров не 168-го аукциона (100,00 $ или 2727 руб.), минимальная была 48,00 $ или 1308, руб. В 2007 г. на 172-м МПА (январь) было выставлено 1540 и на 173-м МПА (апрель) – 954 шкурки, которые были реализованы на 33% и 38%, соответственно. В 2007 г. в среднем 1$ 25,88 руб., максимальная цена за одну лисью шкурку составила 66 $ или 1708,08 руб. Таким образом, наибольшее количество шкурок было выставлено ( шт.) и реализовано (2056 шт.) в январе 2006 г. Самые высокие цены на лисью пушнину на международном рынке были отмечены в январе 2004 г. – 135,00 $ или 3870,45 руб.

В январе 2008 г. на 175-м МПА было выставлено 354 шкурки дикой и 3011 шт.

клеточной красной лисицы, реализованных на 20% и 31%, соответственно. Минималь ная цена за шкурку дикой лисицы была 17,00 $ или 414,29 руб., максимальная – 29, $ или 706,73 руб. Клеточная пушнина реализовывалась минимум по 65,00 $ или 1584,05 руб./шт., максимум - по 90,00 $ или 2193,3 руб. за одну лисью шкурку. На 176-м апрельском аукционе в 2008 г. было выставлено 391 шкурки дикой и 2076 шт. клеточ ной красной лисицы, реализованных на 6% и 87%, соответственно. Минимальная цена за шкурку дикой лисицы была 35,00 $ или 821,8 руб., максимальная – 70,00 $ или 1643,6 руб. Клеточная пушнина реализовывалась минимум по 16,00 $ или 375, руб./шт., максимум по 80,00 $ или 1878,4 руб. (www.sojuzpushnina.ru).

Сравнивая ценовое соотношение сибирской пушнины на мировом рынке в начале ХХ и в начале ХХI вв., следует отметить, что в 1920-х гг. ассортимент лисьих шкурок на международных аукционах пополнялся в основном за счет дикой пушнины, в первое де сятилетие ХХI в. – в основном за счет клеточной. Если в 1926 г. одна шкурка сибирской лисицы продавалась за 16,50–18,50 $ (сентябрь 1926 г.), 20,00–39,00 $ (октябрь 1926 г.), то в ХХI в. максимальная цена за шкурку была 135 $ на клеточную пушнину (2004 г.) и $ на дикую пушнину (2002 г.), что в 2–3 раза дороже цен начала ХХ в.

В XVII – начале XX вв. сроки добычи лисиц не ограничивались, звери этого вида разновозрастных групп добывались круглогодично, однако численность лисицы с XVII до XX вв. на территории Западной Сибири не снижалась (Гончарова, 2003;

Гончарова, Сидоров, 2007-ж). Наши исследования не подтверждают общераспространенного мне ния о том, что численность промысловых животных, в частности, лисицы, в настоящее время повсеместно подорвана и значительно уступает показателям прошлых веков (Земля…, 2002). Нами подтверждено сокращение заготовок лисьей пушнины, следую щее из сокращения ресурсов лисицы, только на территории бывшего Тобольского (на всем протяжении ХХ в.) и бывшего Тюменского (в 1980–1990-е гг.) уездов. В большин стве изучаемых центральных районов Западной Сибири (Тюменский уезд, за исключе нием последнего двадцатилетия, Тарский, Томский) плотность заготовок лисьей пуш нины или осталась прежней, соответствующей показателям ХVII в. (Тюменский уезд, 1620–1670-е гг.;

Тарский, 1620–1630-е, 1660–1690-е гг.;

Томский, 1620–1630-е, 1680– 1690-е гг.), или изменилась в сторону увеличения (Тарский уезд, 1640–1650-е гг.;

Том ский уезд, 1640–1670-е гг.) (Гончарова, Сидоров, 2000, 2001, 2007). В настоящее время сроки охоты на лисицу ограничены октябрем – февралем. В 1970–1990 гг. в отдельные годы принимались решения Омского облисполкома о продлении сроков охоты до 1 ап реля, в связи с эпизоотиями бешенства (Сидоров, 1995).

Оценка численности лисицы на территории Омской области возможна уже с пер вой половины XVII в. путем анализа заготовок шкурок того времени (Кириков, 1960, 1966):

в Тарском уезде плотность заготовок лисицы колебалась в пределах 0–10 экз./1000 км (Гончарова, Сидоров, 2000). Из Тарского уезда только в 1664 г. в государственную казну поступило 515 шкурок лисицы (в то время Тарский уезд располагался на территории таких современных таежных и подтаежных районов Омской области, как Большеуковский, Зна менский, Седельниковский, частично Большереченский, Колосовский, Муромцевский, Тарский и Усть-Ишимский, а также Викуловский и Нижневартовский районы Тюменской области). Анализ заготовок шкурок лисицы на той же территории через 300 лет свиде тельствует о том, что в отдельные десятилетия ХХ в. здесь добывалось столько же шку рок лисицы, сколько и в XVII–XVIII вв., т. е. до 10 экз./1 000 км2, и только в 1940–1950 гг.

заготовки увеличились до 11–15 экз./1 000 км2 (Гончарова, Сидоров, 2000).

Зоологи XIX в. часто отмечали малую численность лисицы в степях и лесосте пях Западной Сибири, и только с середины 1940-х гг. число зверей здесь стало увеличи ваться (Гептнер и др., 1967). По нашим данным, эта информация подтверждается и кон кретизируется: на территории всех современных степных районов Омской области в 1935–1942 гг. добывалось в среднем ежегодно всего 7 лисиц;

в южной лесостепи в тот же период – 67 зверей, тогда как в северной лесостепи – 11, в подтайге – 4, а в тайге – 15. В 1940-х гг. численность зверей в области начала увеличиваться, и в 1943–1949 гг.

добыча лисицы выглядела следующим образом: в степных районах в среднем ежегодно добывалось 10 лисиц, в южных лесостепных – 652, в северных лесостепных – 256, в подтайге – 59 и в тайге – 24. В 1951–1966 гг. заготовки шкурок лисицы в области достиг ли своего максимума. В эти годы заготавливали от 4 тыс. шкурок (1961, 1963, 1964 гг.) до 8–9 тыс. (1952, 1956, 1959, 1960 гг.). В период 1951–1961 гг. в степных районах Омской области в среднем ежегодно добывалось 268 лисиц, в зоне южной лесостепи 2 722, в северной лесостепи 2 354, в подтаежной зоне – 637, в зоне южной тайги 299. В этот пе риод больше всего лисиц добывалось в Тюкалинском (до 1 027 экз.), а также в Крутин ском, Саргатском, Горьковском, Большереченском районах (до 570–800 экз.).

С 1970 г. заготовки шкурок лисицы как в Омской области, так и в других рай онах страны начали резко снижаться в связи с оседанием пушнины на руках у населе ния (Бакеев, 1976;

Краев, 1980;

Сидоров, 1990). С 1983 г. объемы заготовок шкурок ли сицы (и других промысловых животных) опять начали расти в связи с повышением за купочных цен на пушнину. В степной и южной лесостепной зонах среднегодовая добы ча лисицы за период 1980–1991 гг. составляла 28 и 132 экз., соответственно. Это рав нозначно 0,03 экз./10 км2 в степи и 0,053 экз./10 км2 в южной лесостепи;

среднегодовая добыча лисицы в северной лесостепи за этот же период составляла 196 экз., или 0, экз./10 км2. По среднегодовым показателям заготовок шкурок лисицы за 1980–1991 гг., в Кормиловском районе добывалось 0,17 экз. лисиц на 10 км2 ежегодно, а в Крутин ском, Большереченском и Тюкалинском районах – 0,13;

0,12;

0,1 экз./10 км2.

При оценке динамики численности лисицы на основании заготовки ее шкурок за 1948–2003 гг. необходимо учесть то, что период 1973–1982 гг. характеризовался бес прецедентным оседанием шкурок на руках у охотников (до 97% всей добываемой пуш нины), что может несколько исказить проводимый анализ. Первый послевоенный подъ ем численности заготовок шкурок лисицы в Омской области наблюдался в 1948 г., затем высокие показатели этого процесса были зафиксированы в 1952, 1956, 1960, 1962, 1966, 1969, 1978, 1984, 1986, 1988, 1991, 1993, 1998, 2001–2002 и в 2006–2007 гг. Следова тельно, увеличение добычи лисиц во второй половине XX – начале XXI вв. наблюдалось в среднем через три с половиной года, с колебаниями от двух до шести лет. Причины этих подъемов проследить сложно, поскольку показатели охотничьей статистики фикси ровали заготовки шкурок не по охотничье-промысловым сезонам, а по календарным го дам. Тем не менее, увеличение заготовок шкурок лисицы напрямую связано с подъема ми ее численности, повышением закупочных цен на пушнину (с 1983 г.) и резким увели чением интенсивности промысла в связи с обнищанием населения (с 1991 г.). В это время даже изделия таксидермистов (рис. 2.35) не находили никакого спроса.

Рис. 2.35. Полное чучело лисицы (А) и чучело головы лисицы (Б) – образцы оформления охотничьих трофеев, из (Спортивная охо Б.

А. та…, 1975).

В начале ХХ в. низкая плотность добычи лисьих шкурок в Западной Сибири была связана с поступлением пушнины частным скупщикам при слабом государственном кон троле (ГАОО, ф. 437, оп.9, д.624). И.Н. Шухов (1928), изучая охотничий промысел север ной части Тарского округа (ранее Тарский уезд юго-восточной части Тобольской губер нии), отмечает довольно редкое распространение лисицы обыкновенной в бассейне р.

Урны, в результате чего ее шкурки добываются единичными экземплярами, а в более южных районах – частое, но спорадическое распространение. Плотность заготовок шку рок лисицы в Томском уезде в начале ХХ в. оставалась на том же очень низком уровне (Гончарова, Сидоров, 2000). Заметный рост заготовок шкурок лисицы, отмеченный в 1940–1950-х гг., сменился очередным постепенным сокращением на протяжении четы рех десятилетий до исходной численности 1920–1930-х гг. (Гончарова, Сидоров, 2007). В этот период в Тюменской области сохранилась ситуация снижения плотности заготовок, заложенная в 1940-х гг., от низких показателей (0,06–0,1 экз. на 10 км2) до очень низких (0–0,05 экз. на 10 км2) с характерным сокращением заготовок примерно в 2 раза (Гонча рова, Сидоров, 2001). Это было связано, помимо указанных факторов, прежде всего преобладанием в охоте спортивного, а не промыслового, интереса и оседанием шкурок у населения (ГАОО, ф.42, оп.1, д.372, 423). С 1983 г. заготовки шкурок лисицы, как и дру гих промысловых животных, опять начали расти в связи с повышением закупочных цен на пушнину. Беспрецедентное увеличение охотничьего промысла, наряду с кормовыми факторами, миграционными процессами и интенсивным эпизоотическим процессом бе шенства в 1962, 1966;

1972–1973;

1976;

1982;

1988;

1998;

2001, 2007 гг., вызвало сокра щение численности лисицы в 1994–1996 гг. и сопутствующее ему снижение заготовок лисьей пушнины (ГАОО, ф.42, оп.1, д.52,.53, 64, 85, 100, 116, 372, 423;

Сафонов и др., 1990;

Сидоров, 1995;

Гончарова и др., 2000 а, 2007;

Гончарова, Сидоров, 2002;

Сидоро ва и др., 2005, 2007). Шкурки, закупленные государством и крупными торговыми органи зациями, подлежат учету и в настоящее время, но данные об их количестве крайне не полны, поскольку поступающие в государственную заготовку шкурки лисиц - это крайне незначительная часть добытых (Гончарова и др., 2002-а).

Популяция лисиц в Омской области очень устойчива к антропогенным воздейст виям и к различным природно-очаговым заболеваниям. В области в 1995-2008 гг. чис ленность лисицы колебалась в зимний период от 4 694 до 6 615 особей. Экологическая емкость биотопов Омской области для лисицы в летнее время составляет 30–35 тыс.

особей. О емкости биотопов Омской области для лисицы косвенно можно судить и по оценкам расстояния между выводками этого животного. По нашим данным, этот показа тель составляет в среднем 7,5 ± 0,4 км. Схожие показатели зарегистрированы в Алтай ском крае, Новосибирской и Читинской областях: 6,4 ± 0,5 и 8,1 ± 0,5 км, соответственно.

В то же время в Астраханской, Волгоградской, Воронежской, Саратовской областях, в Еврейской автономной области емкость биотопов в отношении лисицы значительно больше и среднее расстояние между ее выводковыми убежищами составляло 2,5 ± 0,4;

2,7 ± 0,3;

2,7 ± 0,4;

2,8 ± 0,3 и 3,1 ± 0,6 км (Сидоров, 1995-б, 1995-в). Средняя норма до бычи лисицы в Омской области от ее осенней численности – 20%, максимальная – 40%.

Однако такие показатели нормы добычи лисицы не учитывают циклических изменений ее численности, происходящих с большой амплитудой и зависящих не только от показа телей солнечной активности с периодом в 10,5 лет, но и от колебаний численности мы шевидных грызунов с периодом в 3–4 года, а также от колебаний численности зайцев (беляка и русака) с периодом 7,5 лет. Имеются другие факторы, влияющие на резкие изменения численности лисиц, в том числе и на ее выживаемость в зимний период. По этому весенне-летняя оценка обилия зверя предполагает установление нормативов охотничьей добычи в размере 35% от этого показателя, а максимальная – 80%, в зави симости от конкретных условий обитания лисицы и климатических особенностей года.

Среди основных причин, влияющих на динамику численности лисицы в Омской области, как и в других регионах страны, основное значение имеют высота снежного покрова, численность и доступность грызунов и зайцеобразных, эпизоотии бешенства, охотничий промысел (Сидоров, 1995-б, 1995-в;

Полещук, 2005).

По данным Центрохотконтроля РФ (Состояние ресурсов…, 2007), в 2005 - 2006 г.

по материалам ЗМУ в первом квартале года в России в общем обитало в среднем 612, тыс. лисиц;

в эти же годы только в Омской области обитало 6,6 тыс. лисиц (1,1% от об щероссийского количества). За охотничьи сезоны 2004/2005 и 2005/2006 гг. в России бы ло добыто в среднем 73,9 тыс. лисиц, в т.ч. в Омской области – 3 866 лисиц, или 58,6% от их послепромысловой численности (5,2% добытых в России). Однако при этом следу ет учесть, что такой высокий показатель добычи в Омской области при низком по России был обусловлен тем, что из 87 субъектов РФ, проводящих ЗМУ численности лисицы, только 45 предоставили данные о ее добыче (Состояние ресурсов…, 2007).

3. Корсак – Vulpes corsac Linnaeus, Рис. 3.1. Корсак в зимнем мехе. Внешний вид (рис. Ю.В.

Куцевой, исправл.).

Отряд Хищные – Carnivora Bowdich, 1821.

Семейство Псовые – Canidae Gray, 1821.

Род Лисицы – Vulpes Linnaeus, 1758.

Корсак – широко распространенный вид, населяющий южную часть Омской об ласти. По общему облику похож на лисицу, но существенно отличается от нее рядом признаков (рис. 3.1, 3.2). Длина тела взрослых особей составляет 50–60 см, хвоста 25– 35 см, высота в плечах около 30 см. Уши большие, относительно широкие у основания, заостренные, край ушей оторочен каймой из жестких беловатых волос (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др., 1979;

Соколов, 1989). В условиях Омской области длина головы корсака составляет 24,7 % от длины тела, длина шеи – 15,6 % (Полещук, Сидоров, 2004-б). Окраска меха рыжевато-бурая или рыжевато-серая с серебристым оттенком, конец хвоста темный;

уши и лапы одного цвета со спиной. Тыльная сторона ушей не черная, как у лисицы, а рыжевато-серого цвета. Спина и плечи окрашены более интен сивно, чем бока. Окраска брюха грязно-белая или бело-желтая, но никогда не черная.

Линяет корсак два раза в год – весной и осенью (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др., 1979;

Павлинов и др., 2002).

А. Б. В. Г.

Рис. 3.2. Повторяя по форме след лисицы (А), след корсака заметно уже и меньших размеров (Б), поэтому легко распознается (рис. А.Н. Формозова). Следы корсака на снегу (В) и на сы ром песке (Г), (рис. Н.Н. Руковского).

Ареал корсака охватывает Северный Прикаспий, Казахстан, Среднюю Азию, юг Западной Сибири, Северный Китай, Монголию, юг Восточного и Западного Забайкалья и Тувы (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др;

1979;

Сидоров, Ботвинкин, 1987;

Сидоров и др., 1992). Корсак обычен в степях Предкавказья. В Калмыцкой и Волжско-Уральской степях корсак продвигается на север до широты Саратова. Ареал на севере огибает южные отроги Уральских гор по правобережью р. Урала. Граница на восточном склоне хребта идет к северу и выходит к Верхнеуральску. Отсюда ареал продолжается на восток через Троицк, Шадринск, Тюмень, Тару, Ишим, Венгерово, Барабинск, Омск и оз. Чаны, линия границы выходит к Камню-на-Оби (рис. 3.3). Следуя левым берегом реки, она спускается к Барнаулу, огибая Алтай с запада, и по северному склону Зай санской котловины уходит в Китай (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др., 1979).

В целом корсак не приспособлен к передвижению по глубокому снегу и добы ванию пищи в местах с густыми зарослями, он обитает в сухих степях и полупустынях, предпочитает места с холмистым рельефом, встречается по долинам рек, сухим рус лам и на закрепленных песках (Гептнер и др., 1967).

Рис. 3.3. Распространение корсака на Западно-Сибирской равнине, по (Сидоров и др., 1992), с дополнениями:

1 - отсутствие зверя;

2 – территория распростране ния, в т.ч. 3 – территория с наибольшей плотностью распространения.

В конце XVIII – начале ХIХ вв. в степях Казахстана и Западной Сибири числен ность корсака была очень велика. Только в Оренбург ежегодно привозилось до 50 тыс.

шкурок корсака. К 1910 г. в Омской и других степных областях Российской империи корсак почти исчез и вновь начал появляться только в 1916–1917 гг., возможно, в связи с широкомасштабными миграциями животного. Его количество достигло пика в 1923 г.

Но к концу 1920-х гг. корсак во многих местах Казахстана и Западной Сибири был ис треблен почти нацело (Корсаков, 1938). По данным С. А. Куклина (1938), в 1930-х гг.

корсак водился в небольшом количестве только в южных районах Омской области:

Павлоградском, Шербакульском, Черлакском, Омском, Крутинском. Заходы корсака вплоть до остепненных участков Тарского района (в административных границах того времени) отмечались И. Н. Шуховым (1928-б, 1949).

Относительная плотность населения корсака на территории Омской области впервые оценена Г. Б. Мальковым, П. В. Коршем (1972);

В. А. Рудаковым и др. (1973).

Приводимые в их публикациях данные несколько противоречивы, но других показате лей для того времени нет. Указывалось на то, что весной 1968 г. в южной лесостепи и степи Омской области выводками корсака было заселено до 9 % нор этого животного.

Осенью 1968 г. средний показатель достигал 3,5 %. Весной 1969 г. он поднялся еще выше – до 14,6 %, а весной 1970 г. – до 35 %. Осенью 1970 г. в южной лесостепи и сте пи выводками корсака было заселено уже 60–75 % нор этого животного (Мальков, Корш, 1972). По другим данным, выводками этого животного весной 1970 г. было засе лено только 5,8 % нор, а к весне 1971 г. этот показатель поднялся до 25,3 %. Через год, к весне 1972 г., численность корсака сократилась до 6,1 % (Рудаков и др., 1973). К весне 1973 г. численность корсака вновь понизилась: выводками было заселено только 5,6 % нор этого животного от общего количества осмотренных нор этого вида (Отчет по бешенству Омского НИИ природноочаговых инфекций, 1974) (рис. 3.4).

Рис. 3.4. Заселенность нор выводками кор сака в южной лесостепи и степи Омской области, 1968-1973 гг., по данным (Маль ков, Корш, 1972;

Рудаков и др., 1973).

Рис. 3.5 Изменение числен ности корсака на террито рии Омской области в 1994 2008 гг., по данным зимних маршрутных учетов.

Рис. 3.6. Распределение корсака на территории Омской области по среднемноголетним данным зимних послепромысловых учетов в 1995– гг.: 1 – отсутствие зверя;

2 – низкая плот ность населения (менее 0,1 экз./10 км2);

3 – средняя плотность (0,1–0,2 экз./10 км2);

4 – вы сокая плотность (более 0,2 экз./10км2);

5 – за ходы одиночных особей, с указанием года.

Ретроспективный анализ собранных Г. Б. Мальковым в 1970-е гг. материалов лаборатории по изучению бешенства животных Омского НИИ природноочаговых инфек ций позволил оценить плотность популяции корсака в Черлакском районе Омской об ласти в 1971–1972 гг. в 3,6–6,8 экз./10 км2 (Сидоров и др., 1993). Плотность популяции корсака, по комплексным данным заготовок его шкурок и учетам выводков в Омской об ласти, во всей Западной Сибири и бывшем СССР, впервые была оценена нами в конце ХХ в. (Сидоров и др., 1992, 1993). Несколько раньше эта работа была выполнена для Южной Сибири – Тувы и Забайкалья (Сидоров и др., 1983;

Сидоров, Ботвинкин, 1987).

Если до 1990 г. численность корсака на территории Омской области было воз можно оценивать преимущественно по данным заготовок шкурок, то затем государст венные заготовки сократились настолько, что говорить об обилии корсака стало воз можным только на основании зимних маршрутных учетов (рис. 3.5, 3.6). По материа лам ЗМУ, в 1990–1991 гг. послепромысловая численность корсака в степи оценивалась в 225 экз. (0,22 экз./10 км2), в южной лесостепи – 284 экз. (0,11 экз./10 км2), а в ряде от дельных районов северной лесостепи – 59 экз. (0,018 экз./10 км2). Наша оценка пред промысловой численности корсака в 1990–1991 гг. выявила плотность популяции зве ря в степных районах области в 0,51–1,0 экз./10 км2;

в зоне южной лесостепи в 0,11– 0,50 экз./10 км2 и в прилегающих к ним районах северной лесостепи – в 0,06–0, экз./10 км2 (Богданов и др., 1998).

Учеты численности корсака в Омской области по выводковым убежищам по методике А.Ф. Чирковой (1952) и Г. Н. Сидорова (1990-б) проводились нами в мае – июне 1986–2008 гг. (табл. 3.1).

Табл. 3.1. Учеты численности корсака в Омской области по выводкам в 1986-2008 гг. (экз./10 км2) Год Район учета Черлакский Черлакский Русско- Оконешни- Саргатский Тюкалинский (южная (северная Полянский ковский и Горьков часть) часть) ский 1986 2,1 --- --- --- --- 1987 1,2 --- --- --- --- 1988 1,1 1,6 --- --- 0 1989 1,1 0 --- --- 0 0* 1990 0,5 0 --- --- 0 0* 1991 1,1 1,3 1,6 0,6 0,8 0* 1992 1,0 1,1 1,1 1,1 0 0* 1993 --- --- --- 1,3 --- 0* 1994 --- --- --- 2,0 --- 0* 1995 --- --- --- 1,2 --- 0* 1996 --- --- --- --- --- -- 1997 --- --- --- 2,3 --- -- 1998 --- --- --- --- --- -- 1999 --- --- --- --- --- -- 2000 --- --- --- 1,7 --- -- 2001 --- --- --- 0,9** --- -- 2002 --- --- --- 1,9** --- -- 2003 --- --- --- 1,5** --- -- 2004 --- --- --- 0,6*** --- -- 2005 --- --- --- 1,1*** --- -- 2006 --- --- --- 0,9*** --- -- 2007 --- --- --- --- --- -- 2008 --- --- 0,7** --- --- -- Прим.:

--- учеты не проводились;

* - учеты проводились М.Г.Мальковой;

** - учеты проводи лись совместно с Е.М.Полещук;

*** - учеты проводились А.Н. Скрепкаревым В степном ландшафте Черлакского района в окрестностях сел Медет и Погра нично-Григорьевское на контрольной учетной площади 150 км2 средняя за 1986– гг. весенне-летняя плотность популяции корсака составляла 1,16 экз./10 км2. В том же Черлакском районе, но в его северной части, характеризующейся южнолесостепным ландшафтом, у с. Золотухино на учетной площади 60 км2 средняя за 1988–1992 гг.

плотность популяции оказалась равна 0,82 экз./10 км2. Сравнительный анализ весен не-летних и зимних показателей за близкие временные промежутки свидетельствует о том, что в Черлакском районе в послепромысловый период 1996–2000 гг., по данным ЗМУ, плотность корсака составила 0,02 экз./10 км2. Таким образом, получается, что на юге этого района учетные показатели от начала лета до конца зимы сокращались в 67,5 раза, а на севере в 41 раз. Такой разрыв в показателях не внушает доверия и мо жет свидетельствовать об ошибках ЗМУ, проводившихся в районе. В степных ланд шафтах Русско-Полянского района у с. Целинное на учетной площади 225 км2 средний за 1991–1992 и 2008 гг. показатель плотности населения корсака был равен 1, экз./10 км2. По данным ЗМУ, послепромысловая плотность населения корсака в Рус ско-Полянском районе составила 0,15 экз./10 км2, т. е. зимой она оказалась в 7,5 раза ниже, чем весной и в начале лета (рис. 3.7).

Рис. 3.7. Средняя плотность попу ляции корсака в различных природ но-ландшафтных комплексах на территории Омской области в 1994-2008 гг., среднемноголетние данные.

В зоне южной лесостепи в Оконешниковском районе, на охраняемой территории Степного заказника в окрестностях сел Крестики и Ленинское, средняя плотность попу ляции корсака в мае – июне 1991–1995, 1997, 2000–2006 гг. составила в среднем 1, экз./10 км2, изменяясь от 0,6 до 2,3 экз./10 км2, или в 4 раза. По среднегодовым данным ЗМУ 1996–2006 гг., послепромысловая плотность популяции корсака составляла 0, экз./10 км2, что в 13.1 раза ниже, чем в весенне-летний период. В зоне северной и цен тральной лесостепи Горьковского и Саргатского районов на площади 105 км2 в окрест ностях сел Лежанка и Саргатка за 5 лет весенне-летних учетов 1988–1992 гг. среднего довая плотность популяции корсака составила 0,16 экз./10 км2. Это примерно в 16 раз выше, чем среднегодовой показатель ЗМУ 1996–2000 гг. В северной лесостепи Тюка линского района на участке 100 км2 около д. Старый Конкуль и с. Хутора корсак за 10 лет учетов (1986–1995 гг.) ни разу обнаружен не был. Данные наших полевых учетов допол няются и подтверждаются информацией охотников и охотоведов. По свидетельству еге ря В. И. Андреева, в южной лесостепи в Омском районе на площади 380 км2 совхоза "Красный овцевод" в 1992 г. обитало 5–6 корсаков (0,13–0,16 экз./10 км2). По свидетель ству егеря В. И. Митина из д. Никоновка Омского района, в окрестностях этого населен ного пункта корсак появляется один раз в пять лет. С такой же периодичностью корсак заходит в зону северной лесостепи в район с. Саргатка, о чем свидетельствуют охотник А. Е. Некрасов и охотник, доктор медицинских наук профессор А. Д. Ботвинкин. По ин формации охотоведа С. В. Кабина, на юг Большереченского района один-два корсака заходят зимой с периодичностью один раз в три-четыре года (рис. 3.8).

Показатели весенне-летних учетов численности корсака в Омской области по выводкам весной и летом по методикам А. Ф. Чирковой (1952) и Г. Н. Сидорова (1990 б) оказались выше аналогичных показателей зимних учетов по следам на снегу по об щепринятой методике (Формозов, 1932;

Приклонский, 1973) в среднем в 12,0 ± 3, раза. Эти оригинальные разработки (с учетом нижнего доверительного интервала) по зволяют нам при дальнейшей работе по сравнению этих методик рекомендовать пере водной коэффициент, равный 5. В соответствии с имеющимися данными, численность корсака в области за последние 12 лет в конце зимы (февраль) колебалась от 583 до 180 особей. По нашей оценке, максимальная численность корсака в области сразу по сле сезона размножения (май) может увеличиваться до 2 300–5 000 особей. Следова тельно, под влиянием естественной убыли и охотничьего промысла численность жи вотного снижается в 4–5 раз. Это дополнительно подтверждает правомерность приня того нами переводного коэффициента с зимней на летнюю численность, кратного пяти.

Данные расчеты необходимы для прогнозирования напряженности природных очагов такой особо опасной инфекции, как бешенство.

Рис. 3.8. Сред немноголетняя численность корсака на тер ритории от дельных адми нистративных районов Омской области в 1994– 2008 гг. (по дан ным ЗМУ).

По среднегодовым данным ЗМУ за 1996–2008 гг., максимальная послепромысло вая плотность популяции корсака зафиксирована в Кормиловском районе – 1,37 экз./ км2 (этот показатель, вероятнее всего, некорректен из-за ошибок в проведении учетов), а высокая – в Одесском, Павлоградском, Шербакульском, Таврическом районах – 0,24–0, экз./10 км2;

средняя плотность отмечена в Исилькульском, Марьяновском, Нижнеомском (что сомнительно!), Нововаршавском, Полтавском, Русско-Полянском районах (0,11–0, экз./10 км2). В остальных степных и южных лесостепных районах Омской области в конце ХХ – начале ХХI вв. корсак, по материалам ЗМУ, был малочислен (плотность менее 0, экз./10 км2), что тоже не повсеместно объективно и, возможно, связано с неточностями при проведении учетов по следам на снегу. Представленная картограмма плотности популя ции корсака выполнена нами на основании комплексного анализа данных.

Корсак моногамен, и в воспитании молодняка принимают участие самка и са мец. Гон в центральных частях ареала происходит, как правило, в январе – феврале.

Беременность длится 50–60 дней. Щенков в помете бывает от 2 до 11, иногда – до 16.

Половая зрелость наступает в возрасте 9–10 месяцев (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др., 1979). По свидетельству В. В. Шибанова (1989), на корсака-отца ложится в основ ном прокормление семьи, а самка чаще охраняет щенков, участвует в играх и приви вает им навыки охоты и жизненного опыта. Аналогичные выводы о семейных взаимо отношениях корсака сделаны Г. Н. Сидоровым в 1976–1983 гг. в юго-восточном Забай калье. В мае 1980 г. в Агинском Бурятском национальном округе самец корсака успеш но воспитывал выводок из трех щенков на протяжении двух недель после гибели сам ки. Во время нашей работы в Забайкальском природном очаге бешенства при отстреле корсаков с машины в октябре 1976 г. количественное соотношение самцов и самок оказалось равно 1,3: 1 (n = 28). При анализе же полового состава детенышей корсака, отловленных в тех же районах около выводковых нор в 1977 – 1980 гг., отношение самцов к самкам составляло 3,1: 1 (n = 57). Поскольку молодняк при этой работе обыч но полностью не вылавливался, то данное соотношение свидетельствует о том, что у корсаков самцы активнее и смелее самок и первыми выходят из нор после того, как около них побывают люди, устанавливающие капканы, а потому и попадаются в них чаще самок (Сидоров, Ботвинкин, 1987).

Особенности размножения корсака в Омской области до начала нашей работы не изучались. По свидетельству местных охотников, гон корсака проходит в феврале – марте (79%, n=11), реже – в январе (7%, n=1) и в апреле (14 %, n=2). Количество щенков в помете составляет от 3 до 12. Среднее количество молодых в выводке 7,0±0,32 (n=59).

Выводковые норы корсака на территории Омской области находятся на расстоянии 7,2±0,6 км от ближайшего населенного пункта, или в 1,5 раза дальше, чем у такого си нантропного хищника, как лисица. Таким образом, корсак, в отличие от лисицы, стара тельно избегает человеческого жилья (Сидоров, 1995-в). Половая и возрастная структу ра популяции корсаков Омской области, согласно промысловым данным 2000–2001 гг., имеет характерные особенности (рис. 3.9). Среди самок и самцов корсака наиболее мно гочисленные группы представляют взрослые (старше года) особи: 76,2±10,6 % и 86,6±5,9 % численности популяции соответственно. Среди взрослых корсаков преобла дают годовалые звери (1+), составляя 64,5±7,8 %. Среди особей в возрасте старше года преобладают самцы: 67,3±8,2 % численности популяции. Отмечается относительно вы сокая доля корсаков в возрасте трех лет и старше – 18,6±11,7 %. Соотношение полов в группе сеголеток равное (Полещук, 2005). По нашим данным, только около 1% корсаков доживают до 7–9 лет – своего предельного возраста в природе (Сидоров и др., 1986).

Рис. 3.9. Половозраст ная структура популя ции корсака в Омской области, 2000-2001 гг., рис. Б.Ю. Кассала по данным (Колесникова, Сидоров, 2001;

Полещук и др., 2003;

Полещук, Сидоров, 2004;

Сидоров и др., 2004;

Полещук, 2005).

По образу жизни корсак преимущественно ночной хищник, вследствие чего ве лика его связь с норами в качестве дневного убежища. Корсак – относительно слабый зверек, имеющий много врагов, поэтому в открытых ландшафтах он вынужден пря таться в норах и других убежищах. Норами корсак также пользуется, спасаясь от низ ких или очень высоких температур. В начале зимы нора имеет обычно несколько рас чищаемых входов, но к ее середине от снега очищается всего лишь один вход. Есть свидетельства о том, что в дни сильных морозов и метелей корсак проводит в норе до 23 ч в сутки (Гептнер, 1932;

Слудский, Лазарев, 1966). В мягком песчаном или глини сто-солонцеватом грунте корсак роет самостоятельно несложные и обычно неглубокие норы. В Барабинской лесостепи они имеют 1–4 выхода и не идут глубже 1 м. В центре ходов или в конце их устраивается гнездовая камера, не имеющая подстилки в тече ние круглого года. В качестве убежищ корсак использует как собственные норы, так и норы сусликов, сурков, больших песчанок, реже забирается в брошенные норы лисиц и барсуков (Гептнер и др., 1967;

Колосов и др., 1979;

Павлинов и др., 2002).

Обозн.: самостоя тельно выкапывае мые сурками (А), сусликами или дру гими мелкими жи вотными (Б), норы после их расшире ния и углубления могут использо ваться корсаком (В), в последующем могут быть зани маемы лисицей (Г) или барсуком (Д), а после дополни тельного увеличе ния их объема – и волком (Е).

Рис. 3.10. Последовательное использование нор зверями в степной зоне Среднего Приир тышья (рис. Б.Ю.Кассала) В условиях Омской области корсак, как правило, обитает в норах барсуков. Бо лее того, почти вся пространственная дифференциация корсака в Омской области обу словливается роющей деятельностью барсука и особенностями его распределения по территории. Здесь корсак, как и во всей Западной Сибири, конкурирует с барсуком и лисицей за трофические и топические ресурсы (Гептнер и др., 1967;

Полещук, 2005), что определяет взаимозависимость и взаимообусловленность пространственной дифференциации этих видов хищников. На исследуемой в республиканском Степном заказнике Омской области территории больше всего нор заселялись лисицей, затем барсуком и меньше всего – корсаком. Чаще нора на протяжении ряда лет служила убежищем то для лисицы, то для барсука. Относительно высока была встречаемость нор, поочередно являвшихся убежищами для трех видов хищников. При этом норы, в которых наблюдали обитание только лисицы, занимались ею не более чем на 2 года, корсака – на 3, барсука – на 5 лет. Установлено, что на следующий год обжитая нора барсука и лисицы чаще заселялась этим же видом, а корсака в равной степени сменя ли барсук, а затем опять корсак. Часто сразу после барсука в норе селилась лисица (Полещук, Сидоров, 2005). В районах совместного обитания в расширенных норах этих животных могут селиться волки (рис. 3.10).

Корсак в Омской области, как и в других районах своего ареала, – типичный оби татель открытых степных пространств. Считается, что там, где площадь лесных угодий составляет более 1/4 площади степи, корсака уже нет (Гептнер, 1932). При этом корсак повсеместно избегает не только распаханных, но и облесенных территорий. За период с 1977 по 2003 гг. в Западной Сибири, Туве, Восточном Забайкалье и Нижнем Поволжье нами было обследовано 138 выводковых убежищ корсака. При этом только 3 норы (2, %) были обнаружены на пашне и 2 (1,5 %) – в кустарнике. Из 77 выводковых убежищ этого животного, осмотренных нами в Омской области за 1986–2003 гг., почти все были найдены в открытой целинной степи, на развалинах аулов, в буграх степных кладбищ, барсучьих норах и реже – на ровном месте. Только один выводок в Горьковском районе был найден в верховьях Горского лога – мощного облесенного оврага.

До выпадения снега корсаки всей семьей живут в выводковой норе, затем час тично расходятся оттуда. Однако в родительском убежище, по свидетельству охотни ков, кроме взрослых, остаются еще две-три молодых, всего около пяти особей, т. е.

корсак нередко живет небольшими семейными группами (Слудский, Лазарев, 1966). В Омской области корсак относительно часто обнаруживается зимой по всему Камыш ловскому логу (Омский, Марьяновский, Москаленский и Исилькульский районы). В ле состепи Горьковского и Нижнеомского районов в холодный период корсак держится в основном вокруг болот и озер. В это время в южных районах области корсаки скапли ваются около скотомогильников, но всегда возвращаются в свои норы. Весенне-летнее разрушение нор животного и изъятие выводков пагубно сказывается на численности и плотности распределения корсака по территории.

Корсак питается мелкими позвоночными животными, а из насекомых – преиму щественно представителями отряда Саранчовые (Гептнер и др., 1967). При этом он бо лее плотояден, чем лисица. В условиях Омской области это подтверждается большей встречаемостью в его рационе отдельных групп животного корма – птиц и падали, по сравнению с таковыми у лисицы. На данный факт также указывает достоверно большой индекс печени, по сравнению с индексом печени лисицы (33,2 и 27,3 % соответственно), и меньшая относительная длина кишечника. В весенне-летний период на территории области среди кормов животного происхождения у корсака доминируют грызуны – 80,5 ± 5,8 %. Из них первостепенная роль принадлежит узкочерепной полевке – 72,0 ± 6,6 %.

Меньшее, по сравнению с лисицей, разнообразие кормов корсак компенсирует частым употреблением в пищу растений, частота встречаемости которых в рационе составляет 15,6 ± 5,6 % (рис. 3.11). При наличии падали корсак, как и лисица, потребляет ее в лю бой сезон года (Колесникова, Сидоров, 2001;

Сидоров, Полещук, 2002;

Полещук, 2005).

Рис. 3.11. Соотношение основных пи щевых объектов в весенне-летний пе риод в рационе корсака в Омской об ласти, рис. Б.Ю. Кассала по данным (Колесникова, Сидоров, 2001;

Сидоров, Полещук, 2005;

Полещук, 2005): 1 – по левка узкочерепная;

2 – другие мелкие мышевидные грызуны;

3 – птицы, их яйца и птенцы;

4 – дикорастущие и сельскохозяйственные растения;

5 – насекомые.

Для корсака характерен каннибализм. Один показательный случай летнего каннибализма зарегистрирован нами в Восточном Забайкалье. На выводковой норе корсака летом 1977 г. были отловлены самка и самец в возрасте двух лет. Через день в капкан на той же норе попалась кормящая самка корсака в возрасте одного года. В желудке у нее была обнаружена половина съеденного детеныша корсака, а еще один детеныш лежал растерзанный на поверхности у норы (Сидоров, Ботвинкин, 1987).

Таким образом, корсак является консументом 1-го и 2-го порядков, в основном – 1-го, преимущественно поедая животных-фитофагов. При этом корсак приносит пользу, уничтожая грызунов – вредителей сельского хозяйства (рис. 3.12). Иногда он нападает на пернатую дичь и зайцев;

временами может вредить охотничьему промыс лу, повреждая попавших в капканы куньих.

Рис. 3.12. Грызуны – основной пищевой объект корсака по всему его ареалу (рис. А. Н. Комарова).

О миграциях корсака косвенно можно судить по анкетным данным охотников: из 14 отметили отсутствие миграций, но на территории республиканского Степного за казника (Оконешниковский, Черлакский районы) местный корсак в ноябре уходит со сво их мест в одном и том же направлении – на юг, в Казахстан. Со стороны Казахстана за фиксированы миграции корсаков на территории Нововаршавского и Русско-Полянского районов. По нашим данным, зимой 1990–1991 гг. наблюдалась массовая миграция кор саков в Омскую область с территории Казахстана. В районы центральной и северной лесостепи области (Омский, Горьковский, Большереченский районы), где корсак обычно не размножается, он также подходит с юга с периодичностью один раз в три-пять лет.

Рис. 3.13. Корсак может иногда становиться жертвой чрезвычайно редкого филина (рис. Б.Ю.

Кассала).

В степях и полупустынях корсаков чаще всего можно обнаружить у озер и колод цев. Но корсак может обходиться без воды, поскольку ему хватает влаги, которая посту пает из тел его жертв. К воде его, вероятнее всего, влечет связанное с влагой разнообра зие корма (Гептнер и др., 1967). К основным причинам, влияющими на динамику числен ности корсака в Омской области в последние годы, ряд исследователей (Сидоров, 1995;

Колесникова, Сидоров, 2001;

Сидоров, Полещук, 2002;

Сидоров и др., 2004;

Полещук, 2005) относят те же факторы, которые влияют на численность лисицы. Это высота снеж ного покрова, численность и доступность грызунов, эпизоотии бешенства, охотничий про мысел, а также хищники, пищевые и норные конкуренты. Наиболее опасен для корсака волк;

врагом также является лисица, пастушьи собаки и собаки-парии (Кассал и др., 2006).

Корсак развивает скорость бега 40–45 км/час, и некрупный степной волк на скорости км/час легко догоняет его, если тот не успевает скрыться в норе (Гептнер и др., 1967). На ми за 30 лет полевых исследований трижды зафиксированы остатки корсака у нор лисицы и один раз – у норы барсука. В мае 1977 г. теплый труп молодого самца корсака с проби той головой был отобран нами у трех степных орлов в Агинском районе Читинской облас ти (Сидоров, Ботвинкин, 1987;

Сидоров, 1995). Из птиц в условиях Западной Сибири на корсака нападает филин (рис. 3.13) и полярная сова. Биотические отношения корсака с различными позвоночными животными разнообразны (рис. 3.14).

Рис. 3.14. Основные биотические отношения корсака с другими позвоночными животными:

хищника к жертвам – разным воробьинообразным птицам (2), куропатке серой (4), горностаю (7), полевке водяной (8), ондатре (9), зайцам беляку и русаку (10), сусликам всех видов (11), хо мяку обыкн. (12), полевкам серым и лесным разных видов (13), бурозубкам разных видов (14), лягушке остромордой (15), сурку обыкн. (17);

конкурентные за пищу – с колонком (3), хорем светлым (5), норкой американской (6), горностаем (7), барсуком обыкн. (16), лисицей (18);

жертвы к хищникам – филину обыкн. (1), барсуку обыкн. (16), лисице (18) (рис. Б. Ю. Кассала).

Корсак играет определенную роль в качестве распространителя возбудителей некоторых опасных природно-очаговых инфекций и инвазий, таких как бешенство, чума плотоядных, а также ряда гельминтозов. В природе корсак является прокормителем для паразитов – носителей многих инфекционных заболеваний, в частности – блох и иксодовых клещей. В Забайкалье, в природных очагах чумы, на корсаке находили видов блох, свойственным грызунам, и они составляли до 25 % от общего числа блох, снятых с корсаков (Гептнер и др., 1967;

Дунаева, 1989-в). В южных районах Омской об ласти в 1967 г. зоологическими отрядами Омского НИИ природноочаговых инфекций на корсаке установлено обитание блох 16 видов. В населении блох доминирует Chaetopsylla irritans (75 % в сборах), содоминантом является Chaetopsylla globiceps ( %), обычными видами – Chaetopsylla trichosa, Ceratophyllus tesquorum, Amphipsylla prima. К корсаку приурочен специфический вид Paraceras flabellum, а также полигос тальный вид Amphipsylla sibirica. При этом в южных районах Омской области было ус тановлено среднее сходство фаун блох корсака и хоря степного (Чачина, 2006), что является косвенным свидетельством того, что корсак может занимать норы хоря.

М. В. Шеханов (1970) указывает на зараженность корсаков бешенством, токсо плазмозом и трихинеллезом. У корсака на территории Омской области выявлено пара зитирование 8 видов гельминтов: Aloria alata, Alveococcus multilocularis, Uncinaria steno cephala, Spirocerca arctica, Toxascaris leonina, Ancylostoma caninum, Trichinella spiralis, Macracanthorynchus catulinus sp. (Полещук, 2005). По данным ряда авторов (Полещук и др., 2003;

Полещук, Сидоров, 2003;

Полещук, 2005), экстенсивность инвазии Alveococ cus multilocularis в 2000–2001 гг. составила 10,3 %, будучи самой большой не только для гельминтов, но и для обитающих в Омской области псовых, составляя 5 экз./особь. С учетом данных исследований 2002–2003 гг., среднегодовая инвазирован ность корсака альвеококками была равна 2,7 %, с весьма широким трендом экстенсив ности: от нескольких десятков до нескольких тысяч экземпляров на одно животное (Полещук и др., 2003;

Полещук, Сидоров, 2003, 2004-а;

Полещук, 2005). Из семи об следованных корсаков зараженным альвеококками оказался один (Малькова, 1994).

Инвазия корсака гельминтом Uncinaria stenocephala на территории Омской об ласти зарегистрирована в 2,5 ± 2,5 % случаев;

интенсивность данной инвазии со ставляет 13 экз./особь. В 2,6 % у корсаков (так же, как и у лис в Омской области) отме чались Spirocerca arctica и Ancylostoma caninum: интенсивность инвазии спироцеркоза равна 13 экз./особь. Ancylostoma caninum встречен у корсака на территории области впервые;

показатель интенсивности инвазии анкилостомоза был наименьшим среди выявленных гельминтов: на одну особь корсака в среднем приходилась одна особь Ancylostoma caninum. Зараженность корсака на территории Омской области гельмин том Trichinella spiralis низкая, она выявлена в 2000–2001 гг., этот паразит обнаружен лишь у одного корсака из 61, что соответствует 1,6 %;

при этом интенсивность инвазии составила одну личинку на 10 г межреберных мышц (Полещук, 2005).

Корсак, как и лисица, является основным хозяином и распространителем бе шенства. В южной части Западной Сибири в 1967–1985 гг. бешенством было заражено в среднем 3,7 % корсаков (n = 351), в 1986–1990 гг. – 0,1 % (n = 98), в 1990–1993 гг. за раженных не выявлено (Грибанова, 1975;

Сидоров и др., 1993). В Омской области в 2001 г. был отмечен подъем эпизоотии бешенства среди диких животных. В 2001– гг., по материалам официальной статистики, на территории Омской области у диких животных зарегистрировано 49 случаев бешенства. Из них 12,2 ± 4,7 % приходилось на долю корсаков. Антитела к бешенству в течение 2000–2004 гг. выделялись у корсаков на территории Омской области различными исследователями (Кузьмин и др., 2002;

Полещук и др., 2003;

Сидоров и др., 2003, 2004) у 20,7 ± 5,3 % проб (в 19 положи тельных изолятах на бешенство) на степной и лесостепной территории области. Обна ружить антитела у животных с вирусологически достоверным диагнозом бешенства удавалось не всегда. Антитела были обнаружены у животных с неподтвержденным ди агнозом бешенства (Полещук, 2005). При этом спонтанная зараженность корсаков (в положительных на бешенство изолятах) в степной и лесостепной зонах области оп ределяется равной 8,9 ± 4,2 % (Полещук, 2005;

Полещук и др., 2006). В степных рай онах Омской области корсак разделяет с лисицей роль основного хозяина вируса бе шенства. Бешенством в 2000–2001 гг. поражались, как правило, самки, доля которых составляла 12,5 ± 4,3 %, доля самцов – 4,8 ± 2,8 %. У корсака инфицированные особи в этот период установлены в возрасте 1+, они составляли 5,2 ± 2,9 %, тогда как в воз расте 3+ было инфицировано 29,0 ± 6,0 % от всех обследованных животных. Высокая спонтанная зараженность бешенством корсаков свидетельствует о значительной роли этого вида в поддержании циркуляции инфекции на юге области в период вспышки эпизоотии (Грибанова, 1975;

Сидоров и др., 2004-а;

Полещук, 2005).

В последние годы случаи заболевания зверей бешенством в Омской области единичны. По данным ветеринарной статистики, за период последней природной эпи зоотии бешенства на территории Омской области, начиная с 15 декабря 1961-го по 2005 г. было зарегистровано 1 632 случая этой болезни у животных всех видов. На до лю корсака пришлось 3,15%. Корсак в Омской области болеет чаще, чем на террито рии всей России (3,15% и 0,1%, соответственно). Это объясняется тем, что ареал кор сака занимает примерно 25% площади Омской области и только около 9 % территории России (Сидорова и др., 2005, 2007).

В целом на территории России в период 1974–1995 гг. укусы корсака явились причиной гибели людей от бешенства в 1,3 ± 0,7 % случаев. В 1996–2006 гг. корсаки людей не инфицировали. За 1995–2002 гг., по данным ветеринарной статистики, бе шенство у этих животных составляло 0,1 % от случаев падежа животных всех видов (0,3 % среди диких). Всего в 1995–2002 гг. в России ежегодно обитало около 29 тыс.

особей корсаков, но официально бешенство в стране регистрировалось у 2,1 осо би/год, причем ветеринарной статистикой, по нашим расчетам, выявлялся только 1 из 221 заболевших (0,45% от 464 реально заболевших) корсаков. Такой низкий показа тель подтверждается нашими полевыми наблюдениями, свидетельствующими о том, что больные зверьки гибнут обычно в норах либо около них, в удаленных от людей местах (Сидоров и др., 1998-а, 2004).


В период с 2000 по 2004 гг. у корсаков на территории Омской области выявля ли антитела к возбудителям туляремии (Francisella tularensis), кишечного иерсениоза (Yersinia enterocolitica), листериоза (Listeria monocytogenenes), орнитоза (Chalamydia pesittaci) и лептоспироза (Leptospira interrogate). За этот же период исследования анти тела к псевдотуберкулезу (Yersinia pseudotuberculosis) в крови у корсаков не обнаруже ны (Полещук и др., 2003;

Полещук, 2005).

В крови корсаков выявлены антитела к серогруппам Grippotoyphosa и Bataviae вида Leptospira Interrogans. Установлено, что доля животных с антителами к возбуди телям туляремии, псевдотуберкулеза и орнитоза в разные годы (в период 2000– гг.) изменялась в 10 и более раз: например, для туляремии – от 2,1 ± 2,1 % в 2001 г. до 83,3 ± 15,2 % в 2003 г. Регистрация у корсаков таких антител свидетельствует о воз можном контакте животных с возбудителями данных зоонозов (Сидоров, Полещук, 2002;

Полещук и др., 2003;

Полещук, Сидоров, 2003;

Полещук, 2005).

В 2001–2005 гг. у корсаков, обитающих в Омской области (n = 64), не об наружено антител к возбудителям геморрагической лихорадки с почечным синдромом, омской геморрагической лихорадки, венесуэльского энцефаломиелита лошадей и японского энцефалита;

возбудителей этих заболеваний также не выявлено. Архивные материалы Омского НИИ природноочаговых инфекций свидетельствуют об обнаруже нии у одного из четырех обследованных корсаков антител к возбудителям лихорадки Западного Нила (Полещук, 2005).

В 2005 г. для корсака был впервые установлен факт участия этого вида в цир куляции возбудителя туберкулеза (p. Mycobacterium) на территории Омской области (Ильичев, Сидоров, 2004;

Ильичев и др., 2004;

Полещук, 2005).

В отличие от хорошо приспосабливающейся к разнообразным условиям лиси цы, корсак очень страдает от распашки целинных угодий, варварской раскопки нор и увеличивающейся интенсивности промысла. Популяция корсаков в Омской области крайне неустойчива в отношении антропогенного воздействия и различных природно очаговых заболеваний. Корсак не выдерживает воздействия такого антропогенного фактора, как распашка территории. В сравнении с лисицей, он проще добывается охотниками. Известно, что популяция корсаков в Омской области подвержена много десятилетним колебаниям численности, однако экологические факторы, являющиеся причиной этих длительных колебаний, в настоящий момент до конца не выявлены.

Рис. 3.15. Легкая борзая местной породы «Тазы», которую киргиз-кайсаки (казахи) использовали для охоты на корсака уже в XII-XIX вв. (фрагмент рис. А.Н. Комарова).

А.А. Слудский и А.А.Лазарев (1966), и чуть позднее А.А. Слудский (1967), наиболее авторитетные специалисты по корсаку середины ХХ в., обобщая собственные и литератур ные данные, писали: «…корсак - пушной зверек, но мех его малоценен, так как имеет доволь но грубую ость. Раньше значение его было гораздо больше. Промысел этого зверька прово дился на территории Казахстана примерно с бронзового века («андроновская культура»), а, возможно, и раньше. Позднее шкурки корсака долгое время шли на уплату ясака». Кочевни ки, населявшие территорию нынешнего Казахстана и покоренные монголами в XIII в., плати ли ясак пушниной, в том числе и шкурками корсака. В начале XVIII в. шкурки корсака сдавали в ясак Тобольские и Барабинские татары. С конца XVII и в XVIII вв. корсаки служили предме том бойкой торговли между казахами и русскими. «Корсаков на Заяицкой степи киргиз кайсаки ловят беркутами и собаками (рис. 3.15), догнав на лошади, плетьми бьют множество и повсегда русским до 40-50 тысяч в Оренбурге и в Троицкой крепости променивают. По оренбургскому тарифу положена им цена по сорок копеек каждых (баран в то время стоил 30 40 копеек). Киргизцы в торгах и менах между собой употребляют их почти как деньги, и вещи свои ценят по тому, сколько корсаков стоят» (Рычков, 1762, цит. по: Слудский, 1967). О значе нии шкурок корсака в меновой торговле П.-С.Паллас (1773) писал, что «…как они (киргиз кайсаки) монет у себя не имеют, то все ценят по лошадям и баранам, а вместо мелких денег служат у них волчьи и корсаковы меха». Согласно П.-С.Палласу (1786), промысел корсака в XVIII в. был развит не только в степи, но и в лесостепи Западной Сибири. В Казахстане шкур ки корсака имели серьезное промысловое значение и в XIX в. С 1857 по 1861 гг. из киргизской степи лишь через Петропавловскую, Пресногорьковскую, Омскую и Коряковскую дистанции ежегодно вывозили от 5213 до 14546 шкурок корсака (Слудский, 1967).

Корсаки, по данным С.В. Кирикова (1959, 1963, 1966) и О.Н. Вилкова (1967, 1989) в ясаке ХVII в. были малочисленны. До 1670-х гг. они вообще отсутствовали в ясачных сборах, в 1671–1715 гг. 2422 ясачными людьми было сдано в ясак и поминки только 29 корсачьих шкурок. Это обстоятельство можно объяснить ограниченностью ареала, относительной малоценностью меха «корсука» («корсук» – историческое на звание корсака в XIX в.) и достатком собольих и бобровых мехов. Больше всего шку рок корсака поступило в 1707 г. из южных волостей Тобольского уезда – 13, в 1671/1672 г. из северных районов Тарского уезда – 10, наименьшее – в 1715 г. из Куз нецкого уезда - 1. При расчете относительных показателей численности животного в Тобольском и Тарском уездах на одного человека в 1707 г. сдавалась 0,01 шкурка, в Тарском уезде в 1671/1672 г., - 0,04 шкурки, в Кузнецком уезде в 1715 г. – 0,001 шкур ка. В остальные годы корсак в ясаке отсутствовал (ЦГАДА, ф. СП, кн. 22, 274, 276, 471, 548, 561, 944, 1171, 1425, 1487, 1593, стлб. 11, 390;

Кузнецов-Красноярский, 1893).

В поступлениях в казну с Верхних Барабинских волостей только в 1707 г. было сда но 263 шкурки корсака. Это составило 0,7 шкурки на одного человека (ЦГАДА, ф. СП, кн. 11, 260, 548, 561, 1487). В 1707 г. в ясак Тарского уезда шкурки корсака поступили из следую щих волостей: Бараба – 194, Чой – 37, Кулеба (Турашская) – 20, Тунус – 3 (ЦГАДА, ф. СП, ясачные книги, Тарский уезд, 1707, кн. 1487). Шкурки корсаков поступали и из южной части Тобольского уезда, где среди «мягкой рухляди» оказалось 15 их шкурок (ЦГАДА, ф. СП, ясачные книги, Тобольский уезд, 1707, кн. 1473). Такое увеличение сданных государству шкурок можно объяснить либо миграциями зверя в эти районы из южных степных ланд шафтов и увеличением его в ясачных податях в результате сокращения более ценной пушнины, либо появлением шкурок корсака по торговым путям из районов обычного обита ния вида. Так обстояло дело с «выплатой налогов» или с ясаком: корсачьими шкурками на юге Западной Сибири эта повинность закрывалась крайне незначительно.

С конца XVII в. корсачьи меха стали одной из главных статей внешней торговли с ка захами (кыргыз-кайсаками). В номенклатуре Тобольского рынка были представлены шкурки корсака всех сортов и корсачьи шубы. Местная корсачья пушнина в первой половине XVII в.

занимала предпоследнее место в рыночном ассортименте – XI из XII в 1639/1640 г. или XII из XIII в 1655/1656 г.;

на протяжении 1660-х гг. этот вид не был представлен совсем;

с г. доля шкурок корсака поднимается на четыре ступени вверх, занимая в 1686/1687 г. IX ме сто из XII, в 1703 г. – VII из X, в 1690-е гг. одно из центральных мест - VI из XIV.

Абсолютное количество представленных корсачьих мехов то возрастало с 1639/1640 г. к середине 1650-х гг. в 139,5 раз, то сокращалось в конце 1660-х гг. в 8, раз. Затем их количество вновь увеличивалось со второй половины 1680-х гг. к середи не 1690-х гг. в 189–452,5 раза. Цены на корсачью шкурку колебались от 0,50 до 0,60 руб.

в 1639/1640 г. до 0,40 руб. в 1668/1669 г. За остальные представленные годы расценоч ные данные отсутствуют. Количество продаваемых корсачьих шуб сократилось с 1655/1656 по 1694/1695 гг. в три раза (ЦГАДА, ф. СП, кн. 44, 348, 433, 533, 1078). Но в общем продажа этих мехов на рынках XVII в. увеличивалась: 1639/1640 г. – 4 шт., 1655/1656 г. – 6, 1686/1687 г. – 50, 1694/1695 г. – 800 шт.: в течение 55 лет произошло увеличение в 200 раз. Но удельный вес этой группы товаров в общей натуральной мас се рынка за этот же период сокращается с 0,04% до 0,01%, т.е. в 4 раза. В 1694/1695 г.

корсаков стало очень много и произошло увеличение представительства их шкурок до 2,6%, то есть в 260 раз. Но даже в этот период среди всех мехов, в том числе и привоз ных, шкурки корсака были представлены в небольших количествах, и по своему удель ному весу не поднимались выше V места в 1694/1695 г. Причина этого явления кроется в изменении соотношения дорогих и дешевых мехов в пользу последних. В 1703 г. про дажа корсачьих шкурок сдвигается на VII место, уступая место шкуркам бобра и куницы.

В начале XVIII в. происходит сокращение продаж шкурок корсака до 28 в год.

Тем не менее, этот показатель в семь раз превосходил количество шкурок корсака, представленных на рынке в 1639/1640 г. (ЦГАДА, ф. СП, кн. 44, 348, 433, 533, 892, 1078, 1368). В стоимостном балансе рынка самое высшее положение корсачьи товары занимали в 1694/1695 г. – VI место из XI. С 1639/1640 по 1694/1695 гг. произошло уве личение в стоимостном соотношении этих мехов в 31,5 раз - с 2,00 до 63,00 руб. В 1703 г. в ассортименте пушно-меховых товаров доля шкурок корсака опускается на самое последнее место. За его шкурки было получено всего 2 руб. (ЦГАДА, ф. СП, кн.

44, 433, 533, 892). Цена за одну шкурку в 1639/1640–1703 гг. колебалась в пределах 0,02–0,50 руб. Наивысшая цена характерна для 1639/1640 г. (0,5-0,6 руб.), когда шкур ки этого зверя были новинкой, что в 5–8 раз выше таможенной оценки пушных зверей в Тобольске. Таможенная оценка тарских шкурок корсака составляла 0,10 руб.


В 1661/1662 г. цены на эти шкурки опускались до 0,02-0,10 руб. Эта же ситуа ция сохранялась и в 1703 г., когда за одну шкурку выручали 0,07 руб., при том, что «In numera copia» (безмерное множество) – так определялась численность этого вида в XVIII – начале XIX вв. на южной окраине Западной Сибири (Fischer, 1814).

Исследуя цены 1830-х гг., следует отметить, что в 1830–1833 гг. корсак в Том ской губернии в Каинском округе принимался по 1,35 руб., в Колывановском – по 1, руб. Эти же цены были характерны и для 1833–1835 гг. (ГАОО, ф. 3, оп. 1, д. 1113, ч. 1, 2). Это в 1,2–1,4 раза больше утвержденных единых цен на это трехлетие. В Томском округе местная цена на шкурки корсака была наивысшей – 2,10 руб., то есть в 1,5 раза выше, чем в других местах (ГАОО, ф. 3, оп. 1, д. 1113, ч. 2, лл.36–41). Для Тобольского округа Тобольской губернии утверждались единые цены на корсака на 1833–1835 гг. в размере 1,50 руб. Эти цены были в 1,4–1,5 раза выше утвержденных цен для Томской губернии (ГАОО, ф. 3, оп. 1, д. 1113, ч. 2).

В начале ХХ в. встречается такая характеристика этого зверя: «…корсук – род степ ной лисицы с грубым и низким волосом. Самые лучшие сорта – петропавловские и семипа латинские. Легкая синеватость на мездре в расчет не принимается, а только цельность и рослость волоса. Полуволосые принимаются два за один, тонковолосые приему не подле жат» (Стандартизация…, 1925). Движение цен по биржевым котировкам в Омской области в начале 1920-х гг. было следующим: на 11.02.1923 г. – 4,00 руб./шт., на 21.03.1923 г. – 4, руб., на 28.03.1923 г. – 5,50 руб., на 1.11.1923 г. – 2,50 руб., на 1.12.1923 г. – 2,75 руб., на 1.02.1924 г. – 4,25 руб., на 1.03.1924 г. – 5,50 руб., на 1.04.1924 г. – 4,00 руб. (ГАОО, ф. 27, оп.1, д.274;

д.624). В те же 1920-е гг. в соседнем Казахстане, когда численность корсака бы ла очень велика, заготовительная цена на его шкурку составляла от 0,21 до 1,43 руб. Но в периоды, когда численность зверя катастрофически падала, промысел на него совершенно запрещали на много лет и на больших территориях, например, в большинстве районов Ка захстана - с 1928 по 1938 гг. (Слудский, Лазарев, 1966).

Шкурки корсака в середине ХХ в. подразделяли на четыре кряжа: петропавловский, пользовавшийся спросом на международных рынках в начале ХХ в. (довольно крупные размеры шкурки;

волосяной покров пышный и мягкий;

окраска хребта светлая, серебристо серая без рыжеватых оттенков;

бока белесые;

пух светло-серый);

казахстанский, астрахан ский, ташкентский. В настоящее время шкурки корсака подразделяют на кряжи: казахский, распространенный в Омской области (волосяной покров рослый, мягкий, серебристо-серого окраса;

пух светло-серый или светло-голубой), астраханский (волосяной покров низкий, гру бый, серо-песочного или красно-песочного окраса) (ГОСТ 14174–89). Съемка невыделанных шкурок корсака производится трубкой, с разрезом по огузку, с сохранением меха головы с носом и ушами, лап с когтями, хвоста;

с очищением от прирезей мяса, сухожилий, хрящей из ушей, костей из лап и хвоста. Затем шкурка хорошо обезжиривается без повреждения корней волос, оправляется волосом наружу на правилках установленной формы и консер вируются пресно-сухим способом (ГОСТ 14174–89). В зависимости от качества волосяного покрова, шкурки корсака делятся на сорта (I, II, III) по принципу сортировки шкурок лисицы. К возможным дефектам шкурок корсака относят разрывы, дыры, вытертости, плешины, сквозной волос и признаки линьки. В шкурках, относимых к группе малой дефектности, до пускается не более одного порока этой группы. В шкурках, относимых к группе средней де фектности, допускается не более одного порока группы средних дефектов или двух пороков группы малой дефектности. В шкурках, относимых к группе больших дефектов, допускается не более одного порока этой группы или двух пороков группы средней дефектности или че тырех пороков группы малой дефектности. Приемке не подлежат шкурки, имеющие пороки, превышающие нормы, установленные для группы большой дефектности, прелые, горелые, поврежденные молью или кожеедом, весенние с тусклыми поредевшими волосами и пухом, раннеосенние. К нестандартным относят шкурки корсака с пороками, превышающими нор мы, установленные для четвертой группы пороков (большой дефектности), весенние и поздневесенние с безжизненным, тусклым, поредевшим волосяным покровом, особенно на огузке, боках, плечах или с голым черевом;

летние с низкой грубой остью почти без пуха и темно-синей кожевой тканью;

детенышей с пухлявым волосяным покровом;

прелые, горе лые, поврежденные молью и кожеедом;

полуволосые (ГОСТ 14174–89). Скидки с зачетной стоимости при сдаче шкурки корсака устанавливаются: за шкурки плохо обезжиренные – %;

за отсутствие одной или двух лап – 5 %;

за отсутствие головы или хвоста – 10 %;

за вы резанное черево – 50 %. Шкурки корсака нанизывают на шпагат через глазные отверстия и связывают в бунты по 10 шт. (ГОСТ 12266–89) (рис. 3.16).

А.

Б. В. Г.

Рис. 3.16. Съемка шкурки корсака трубкой: линия разреза и отделение шкурки в пахах (А);

отделение по хвосту (Б);

съемка шкурки (В);

обезжиривание шкурки на болванке (Г), (рис. Н.В.

Герасимова и И.В. Синицына).

Корсак был представлен и на международном уровне в начале ХХ в. На Лейп цигском аукционе в сентябре 1924 г. было выставлено 3200 шкурок. Партией он про шел по 5,00$ (1$ = 1 руб. 93 коп.) (Обзор…, 1925). За высшие сорта было выручено 13,50 руб. (Наша пушнина…, 1925). На зимних пушных аукционах в Лондоне в 1925/1926 г. его привезли очень немного, поэтому цены на Петропавловский товар поднялись до 14,00 руб. за шкурку (Зимние пушные аукционы…, 1926). На аукционе СССР в Лейпциге, проходившем 20.09.1926 г., было выставлено 5000 шкурок, которые были проданы все по цене 6,10$ (1$ = 1 руб. 94 коп.). На Первом американском аук ционе фирмы «Хут и К0» высшая цена на корсака была 6,00$ (Осенние пушные аук ционы…, 1926). На осенних пушных аукционах того же года в Лондоне фирмы «Лямп сон и К0» корсак был продан по повышенным ценам, например, петропавловский I сор та – от 2,75 до 14,50 руб. Повышение было значительным и произошло оно после двухлетнего перерыва в спросе на этот товар (Осенняя пушная торговля…, 1926).

В январе 1938 г. – первом квартале 1940 г. Омской приемо-сортировочной ба зой Союззаготпушнины шкурки корсаков принимались по 8,38–8,8 руб./шт. (ГАОО, ф.

437, оп.9, д.535;

д.649). В 1950-х гг. заготовки шкурок корсака в Омской области коле бались от 45 (1950 г.) до 869 (1956 г.) экз. В 1956 г. максимум добычи приходился на южные лесостепные Ульяновский (Омский) и Исилькульский и степной Павлоградский районы, откуда поступало от 73 до 133 шкурок. Ретроспективный анализ интенсивно сти промысла корсака свидетельствует о том, что в 1957–1966 гг. в области ежегодно добывалось от 108 (1957 г.) до 1 277 (1966 г.) корсаков. Оседание шкурок на руках у населения составляло в тот период не более 5–10%. В 1950–1960-х гг. считалось, что мех корсака малоценен, поскольку имеет грубую ость. С конца 1960-х гг. заготовки шкурок корсака на территории Омской области и всего СССР перестали отражать ис тинное состояние численности животного. Это объяснялось оседанием пушнины на руках у населения, или, как в то время было принято говорить, "браконьерским про мыслом" (Бакеев, 1976;

Сидоров, 1990-а, Сидоров с соавт., 1992).

Рис. 3.17. Количество шкурок корсака, добытых на территории Омской области в 1968– гг., среднемноголетние данные заготовок (по неопубликованным материалам Г. Н. Сидорова):

1 – отсутствие заготовок;

2 – низкая плот ность (менее 0,01 экз./км2);

3 – средняя плот ность (0,01–0,04 экз./км2);

4 – высокая плот ность (0,05 экз./км2 и более);

5 – единичные слу чаи добычи.

В год максимума добычи (1966 г.) больше всего корсака добывали в степных и южных лесостепных районах – Черлакском, Москаленском, Русско-Полянском – в ко личестве от 145 до 237 экз. Отдельные заходы были зафиксированы в этот год в цен тральной и северной лесостепи: в Большереченском, Колосовском, Горьковском, Сар гатском, Тюкалинском, Называевском районах. В Омской области было заготовлено в 1967 г. - 40 шкурок по 0,87 руб./шт., в 1968 г. – 16 по 0,62 руб./шт., в 1969 г. – 181 по 0,94 руб./шт. (ГАОО, ф. 42, оп.1, д.52, св.5). В конце 1970-х гг. шкурки корсака заготав ливались: в 1976 г. – по 3,37 руб., 1978 г. – по 3,0 руб., 1979 г. – по 3,12 руб./шт. (ГАОО, ф. 42, оп.1, д.185, св.17;

д.223;

д.227, св.21). В этот период 1 рубль СССР был пример но равен 1$ США. В 1977 г. по прейскуранту Госкомцен СССР одна шкурка корсака ка захстанского кряжа, нормы, I сорта стоила 4,00 руб.;

нормы, II сорта - 3,00 руб.;

нормы, III сорта - 2,00 руб. За шкурки, снятые чулком, или же правленные мездрой наружу, а также без одной или двух лап предусматривалась скидка с цены в 5%. За шкурки, сня тые пластом, плохо обезжиренные, плохо просушенные, мороженые, лежалые или без меха головы, хвоста, или же трех-четырех лап, скидка на цену составляла уже 10%, за отсутствие меха головы с шеей - 25%, за вырезанное чрево - 50% (Прейскурант № 70 51, 1977). Износостойкость меха корсака составляла 45 баллов (http://www.sibpush.ru).

Рис. 3.18.

Добыча корсака на территории Омской области в 1949-2008 гг.

По нашим данным, в большинстве степных и южных лесостепных районов Ом ской области в 1968–1972 гг. количество ежегодно заготовлявшихся шкурок корсака превышало 0,04 экз./10 км2 (рис. 3.16, 3.17). В это время в северную лесостепь корсак заходил регулярно: на правом берегу Иртыша в Горьковском и Нижнеомском районах ежегодно заготавливалось 0,001–0,009 экз./10 км2, а на левом берегу в Любинском и Называевском районах – до 0,001 экз./10 км2 (Сидоров и др., 1993);

спустя полтора де сятилетия, в 1984–1988 гг., среднегодовые заготовки шкурок корсака сократились до 0,014 экз./10 км2 (Сидоров и др., 1992).

С 1984 г. объемы заготовок шкурок корсака несколько выросли в связи с повы шением закупочных цен на пушнину, но это явление продолжалось только до 1990 г. В 1984–1988 гг., по данным заготовок шкурок, в степи ежегодно добывалось 7 корсаков, в южной лесостепи – 19, в северной лесостепи – 4. Кроме этого, 15–26 шкурок в целях выполнения плана по закупке пушнины у населения завозились с южных территорий и сдавались в Усть-Ишимском госпромхозе. В 1985 г. корсачью шкурку закупали по 11, руб./шт. (ГАОО, ф. 42, оп.1, д.372, св.30), при примерном соотношении 1$ США = рублю. В 2007 г. закупка 1 шкурки проводилась в среднем по цене 150 рублей, при со отношении 1$ США = 24,8-25,6 руб.;

следовательно, цена шкурки корсака в настоящее время примерно в два раза выше явно заниженных закупочных государственных цен 1977 г., но примерно в два раза ниже стоимости шкурки 1985 г., т.е. уровня закупочной цены, резко поднятой в СССР на всю пушнину в 1983 г.

Еще в 1988 г. в Омской области добывалось только 25 % предпромысловой чис ленности лисицы и 15 % корсака (Сидоров, 1990-а). Различия в промысле корсака и ли сицы объясняются особенностями их экологии: лисица зимой в норах, как правило, не укрывается и активна в светлое время суток, в отличие от корсака. Хотя добыть корсака достаточно просто и в степи Омской области его может быть больше, чем лисицы, но реальная добыча лисицы в районах совместного обитания в 3–5 раз выше (Сидоров и др., 1993). По нашим расчетам, в конце ХХ в. добывалось около 40 % от предпромысло вой численности корсака, что несколько меньше показателя, выясненного для лисицы. В отношении корсака в степной зоне области в начале 1990-х гг. можно было говорить о перепромыселе, подрывавшем репродуктивные возможности местной популяции.

Таким образом, в южных районах Западной Сибири в ХVII- XVIII вв. численность корсака колебалась очень значительно – от единичных особей до «безмерного множе ства»;

корсачьи шкурки сдавались в ясак в очень незначительном количестве;

на рын ках в свободной продаже их представленность тоже была невелика, причиной чему был избыток более качественной пушнины – соболя и бобра: шкурка оценивалась от 0,02 до 0,60 руб. На международных аукционах первой половины ХХ в. шкурки корсака стоили в 2-3 раза дороже, чем на внутреннем рынке, и продавались обычно все (Гон чарова, Сидоров, 2007-б).

К концу ХХ в. мех корсака ценился почти на уровне лисьего. По данным наших учетов оседания шкурок корсака у населения, по методике Ю.Н. Бакеева (1976), в 1991–1992 гг. было установлено, что в Омске и в южной части Омской области изделия из меха животного носили 0,3 % женщин, 1,0 % мужчин и 0,4 % детей. Изделия из шку рок корсака ежегодно носят около 8 000 жителей Омска и Омской области. Это свиде тельствовало о том, что за 1987–1992 гг. (6 лет – обычный срок использования этого меха) населением Омской области было добыто 8 300 экз. корсаков, или в среднем по 1 383 экз./год. При этом официально в госзаготовки за 1987–1992 гг. была сдана шкурка корсака (около 25 экз./год), т. е. 1,8 % добытой пушнины. Следовательно, осе дание шкурок корсака на руках у населения Омской области в конце 1980-х – начале 1990-х гг. составляло около 98 %. В настоящее время заготовки шкурок корсака растут.

В охотничий сезон 2006–2007 гг. в Омской области официально было добыто 390 кор саков;

реальная добыча примерно в 3 раза выше.

По данным Центрохотконтроля РФ, в I квартале 2005-2007 гг. на территории страны численность корсака составляла 33,3 тыс. особей (Состояние ресурсов…, 2007). В эти же годы в Омской области учитывалось 1,1 тыс. корсаков. Следовательно, в Омской области обитает 3,3% от общероссийской численности корсаков. Популяция корсака на территории Омской области подвергается мощному антропическому воз действию. Выявленный нами в начале 1990-х гг. показатель добычи – около 1 экз./год – приближается к максимальному за последние 50 лет и, видимо, не может быть превышен в силу ограниченности емкости угодий Омской области. Перепромысел корсака, наблюдаемый в последние годы, в определенной степени оказался полезным для человека. Увеличение добычи корсака как одного из необходимых звеньев в цир куляции вируса бешенства привело к снижению интенсивности эпизоотии этой инфек ции в природных очагах как в Западной, так и в Восточной Сибири (Сидоров, 1995;

Си доров и др., 2004). Почти по всему ареалу корсак считается промысловым видом, од нако это положение начинает меняться: с 2004 г. в Бурятии и в Тюменской области этот вид включен в региональные Красные книги, как редкий исчезающий вид, нуж дающийся в охране (Присяжнюк и др., 2004).

4. Собака енотовидная (Енот уссурийский) – Nycterutes procyonoides Gray, Рис. 4.1. Собака енотовидная, внешний вид (рис. А.А. Ивановского).

Отряд Хищные – Carnivorа Bowdich, 1821.

Семейство Псовые – Canidae Gray, 1821.

Род Енотовидные собаки – Nyctereutes Temminick, 1839.

Род иногда выделяется в отдельную трибу Nyctereutini. В роде 1 вид (Соколов, 1979;

Павлинов и др., 2002). Общий облик енотовидной собаки очень своеобразный, она не похожа на остальных представителей семейства (рис. 4.1). По морфологическим при знакам и некоторым особенностям биологии (зимний сон) енотовидная собака представ ляет собой форму, сильно уклоняющуюся от других видов семейства Псовые (Песец…, 1985). Помимо продолжительного зимнего сна, енотовидная собака отличается от других Псовых более примитивным строением зубной системы и способностью накапливать большое количество подкожного жира. По внешнему виду, окраске меха и указанным при знакам она сходна с енотом – Procyon lotor, за что и получила одно из своих названий – уссурийский енот, енотка (Юдин, 1977). Тесная экологическая связь с растениями обусло вила появление у енотовидной собаки соответствующих физиологических приспособле ний: удлинения тонкого кишечника, индекс которого более чем в два раза превышает ин декс у других представителей семейства;

уплощения жевательных поверхностей моляров.

За счет этого расширяются границы пищевой емкости биотопов для вида в зимний пери од, что способствует сохранности даже низкоупитанных животных (Юдин, 1977).

Енотовидная собака имеет длинное туловище с короткими ногами, которые кажутся особенно короткими, когда зверь "одет" в зимний мех. Когти светло-розового цвета. Голова небольшая, с короткой, но острой мордой, покрытой короткими волосами. Уши довольно большие, с притупленными концами. Хвост относительно короткий, его длина не более 1/ длины тела. Конец хвоста опускается ниже скакательного сустава, однако у стоящего зверя хвост не доходит до земли. Длина тела 65–80 см, масса в пределах 4–6 кг, однако поздней осенью может составлять до 10 кг. Диплоидное число хромосом 42 (Гептнер и др., 1967;

Со колов, 1989). Половой диморфизм по признакам размера тела не заметен.

Зимний волос непропорционально длинный в отношении к величине жи вотного: длина ости доходит до 120 мм. Мех густой, с густым пухом, но грубой остью, косматый и жесткий. Хвост покрыт очень длинными и густыми волосами. У основания хвоста мех короче, чем на всем его протяжении, и создается впечатление, что мех хво ста как бы незаметно переходит в мех крупа. На голове за глазами волосы удлиняются и практически закрывают собой уши (они мало выдаются за контур меха). Окрас зимне го меха грязный, землисто-бурый или буроватый, имеющий более или менее выра женный налет черного цвета из-за окраски остевых волос. Хвост значительно темнее туловища. По хребту проходит темная полоса, которая расширяется на плечи, образуя здесь неясную крестообразную фигуру. Брюшная сторона желтовато-бурая, грудь имеет окрас от темно-бурого до черноватого. Уши сзади черного цвета. В области глаз, перед ними, на щеках книзу и назад от глаз, переходя на "баки", располагается темное, почти черное поле. Все вместе они образуют на морде енотовидной собаки характер ный рисунок в виде маски, который резко контрастирует с более светлой окраской ос тальной части морды и головы. Линяет енотовидная собака только один раз в году – весной. Выпадение подпуши начинается в феврале – марте, в зависимости от района ареала вида, а также от хода весны и состояния зверей. Летний мех выглядит весьма своеобразно. В первой половине лета, во время перехода от зимнего меха к летнему, волосяной покров состоит из сухих безжизненных остевых волос (т. к. сначала выпа дает пух). Затем, позднее, мех состоит только из коротких, еще не отросших остевых волос, он почти лишен подпуши. Волосы эти в несколько раз короче зимних. Окраска меха в это время похожа на зимнюю, но отличается от последней более светлым ры жевато-палевым общим тоном, в котором остается примесь черно-бурого цвета. Ноги черно-бурые, "маска" на морде выражена хорошо. Шея с боков окрашена довольно яр ко в бледно-рыжий цвет (Гептнер и др., 1967;

Павлинов и др., 2002).

Енотовидная собака почти не может передвигаться по снегу более 20 см высо той (Юдин, 1977). Индекс ее проходимости, по Г. Ф. Бромлею (1970), почти в три раза меньше, чем у лисицы: соответственно 5,3 г/см2 и 1,9 г/см2 (рис. 4.2).

А. Б. В.

Г.

Рис. 4.2. Подошва передней лапы енотовидной собаки: мякиши средних пальцев срослись (А);

отпечатки задней (вверху, 4х5 см) и передней (внизу, 5х5 см) лап енотовидной собаки: пальцы раздвинуты веером, а не сжаты в комок, как у лисицы (Б);

наследы енотовидной собаки на грун те, сверху вниз: спокойный шаг (длина шага 30 см), бег рысью, поисковое рысканье (В);

наслед енотовидной собаки на снегу, прыжки (рис. А.Н. Формозова, П.И. Мариковского, Н.Н. Руковского).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 30 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.