авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова _ Санкт-Петербургское общество историков медицины _ Институт исследований ...»

-- [ Страница 5 ] --

87. Kuznetsov S.J., Dubinina G.A., Lapteva N.A. Biology of oligotrophic bacteria // Ann.Rev.Microbiol.– 1979.– V. 33.– P.377-387.

88. Lane-Claypon J. E. Multiplication of bacteria and the influence of temperature and some other conditions thereon // J. Hyg.– 1909.– V.9. – P.239-248.

89. Lankford C.E., Kustoff T.Y., Sergeant T.P. Chelating agents in growth initiation of bacillus globigii // J.Bacteriol. – 1957.– V. – №6.– P.737-748.

90. Lankford C.E., Walker J.R., Reevs J.B. et al. Inoculum-dependent division lag of Bacillus cultures and its relation to an endogenous factors (“schizokinen”) // J.Bacteriol.– 1966.–V.91.– №3.– P.1070-1079.

91. Ledingham J. C. G., Penfold W. J. Mathematical analysis of the lag-phase in bacterial growth // J. Hyg.– 1914.–V.14.– P.242-260.

92. MacGregor A. S. M. Immunity-phenomena in cerebro-spinal meningitis: opsonins and agglutinins in their relation to clinical features, prognosis, and therapy // J. Path. Bact.– 1910.– V.14.– P.503-521.

93. Martin D.S. The oxygen consumption of Escherichia coli during the lag and logarithmic phases of growth // J. Gen. Physiol.– 1931-32. –V.15.– Р.691-708.

94. Massa E.M., Vinals A.L., Farials R.N. Influence of unsaturated fatty acid membrane component on sensitivity of Escherichia coli fatty acid auxotroph to conditions of nutrient depletion // Appl.

Env. Microbiol.– 1988.– V.54.– № 8.– P.2107-2111.

95. Matin A., Auger E.A., Blum P.H. et al. Genetic basis of starvation survival in nondifferentiating bacteria // Annu. Rev. Microbiol.– 1989.– V.43.– P.293-316.

96. McCann M.P., Kidwell J.P., Matin A. The putative factor Kat F has a central role in development of starvation mediated general resistance in Escherichia coli // J.Bacteriol.– 1991.– V.173.–№ 13.– P.4188-4194.

97. Mooney G., Winslow C.-E. A. The metabolic activity of various colon-group organisms at different phases of the culture cycle // J.Bacteriol.– 1935.– SO.– P.427-440.

98. Moyer L. Changes in the electrokinetic potential of bacteria at various phases of the culture cycle // J. Bacteriol. – 1936.– V.32.– P.433-464.

99. Mozharov A.D., Shchipakin V.N., Fishov I.L. et al. Changes in the composition of membrane phospholipids during the cell cycle of Escherichia coli // FEBS Letters.– 1985.– V.186.– №1.– P.103 106.

100. Mller M. Uber das Wachstum und die Lebenstatigkeit von Bakterien, sowie den Ablaut fermentativer Prozesse bei niederer Temperatur unter spezieller Beriicksichtigung des Fleisches als Nahrungsmittel // Arch. Hyg.– 1903.– B.47.– S.127-193.

101. Mller M. Uber den Einfluss von Fiebertemperaturen auf die Wachsthumsgescwindigkeit und die Virulenz des Typhus-bacillus // Z. Hyg. Ifektionskrankh.– 1895.– B.20.– S.245-280.

102. Neijssel O.M. PQQ-linked enzymes in enteric bacteria // Microbiological Sciences.– 1987.– V.4.– №3.– P.87-90.

103. Orskov, S. L. Versuche uber Thermoresistenz. Thermoresistenz in verschiedenen Nahrbboden. Thermoresistenz von Kulturen verschiedenen Alters // Z. Hyg. Infektionskrankh.– 1925.– B.105.– P.317-541.

104. Pedlow J. T., Lisse M. W. The effect of electrolytes present in the growth media upon the electrophoretic mobility of Escherichia coli // J.Bacteriol.– 1936.– V.31.–P.235-244.

105. Penfold W.J. On the nature of bacterial lag // J. Hyg.– 1914.– V.14.– Р.215-241.

106. Peschkov J. Die antibacterialle Activitat eines Stammes von Staphylococcus epidermidis // Zbl. Bakt., Hyg. 1 Abt. Orig. A.– 1973.– B.225.– S.459-463.

107. Peschkov J. The autoinhibition activity of some microbial species // Zbl. Bakt., Hyg. 1 Abt. Orig. A.– 1976.– V.235.– P.459 463.

108. Poolman B., Smid E.J., Veldkamp H. et al. Bioenergetic consequences of lactose starvation for continuously cultured Streptococcus cremoris // J.Bacteriol.– 1987.– V.169.– N4.– P.1460-1968.

109. Rahn O. Uber den Einfluss der Stoffwechselprodukte auf das Wachstum der Bakterien // Zentr. Bakt. Parasitenk.– 1906.– B.11, 16.– P.417-429;


110. Rahn O., Hegarty C.P., Deuel R.E. Factors influencing the rate of fermentation of Streptococcus lactis // J. Bacteriol.– 1938.– V.35.– Р.547-558.

111. Reichenbach H. Die Absterbeordnung der Bakterien und ihre Bedeutung fur Theorie und Praxis der Desinfektion // Z. Hyg.

Infektionskrankh.– 1911.– B.69.– S.171-222.

112. Ricciuti C.P. Synchronized division in Escherichia coli: an integral portion of culture growth // J.Bacteriol.– 1972.– V.112.– №1.– P.643-645.

113. Robertson A. H. Thermophilic and thermoduric micro organisms, with special reference to species isolated from milk.

IV. Effect of age of culture on the heat resistance of non sporeforming bacteria. Bulletin 275, Vermont Agr. Expt. Sta., Burlington, Vt.– 1927.– P.1-27.

114. Robertson T. B. The chemical basis of growth and senescence.

Lippin-cott, Philadelphia, 1923.– 221 p.

115. Schmalhausen I., Bordzilowskaja N. Studien uber Wachstum und Differenzierung. II. Die Individuelle Wachstumskurve der Bakterien // Arch. Entwicklungsmech. Organ.– 1926.– B.107.– S.627-678.

116. Schultz J.H., Ritz H. Die Thermoresistenz junger und alter Coli Bacillen // Zentr. Bakt. Parasitenk., I, Orig.– 1910.– B.54.– S.283 288.

117. Shapiro J.A. Organization of developing Escherichia coli colonies viewed by scanning electron microscopy // J.Bacteriol.– 1987.– V.169.– P.142-156.

118. Shapiro J.A. Pattern and control in bacterial colonies // Science Progress.– 1994.– V.76.– P. 399-424.

119. Shapiro J.A. The significances of bacterial colony patterns // BioEssays.– 1995.– V.17.– №7.– P.597-607.

120. Shapiro J.A., Hsu C. E.coli K-12 cell-cell interaction seen by time-lapse video // J.Bacteriol.– 1989.– V.171.– P.5963-5974.

121. Sherman J.M., Albus W.R. Physiological youth in bacteria // J.

Bacteriol.– 1923.– V.8.– Р.127-139.

122. Sherman J.M., Albus W.R. The function of lag in bacterial cultures // J. Bacteriol.– 1924.– V.9.– Р.303-305.

123. Sinclair N.A., Stokes J.L. Factors, which control maximal growth of bacteria // J.Bacteriol.– 1962.– V.83.– №5.– P.1147 1154.

124. Stark C. N., Stark, P. Physiological difference between young and old bacterial cells // J.Bacteriol. – 1929.– V.17.– P.2-3.

125. Strange R.E., Dark F.A., Ness A.G. The survival of stationary phase Aerobacter aerogenes stored in aqueous suspension // J.Gen.Microbiol.– 1961.– V.25.– №1. P.61-76.

126. Tetz V.V. Colony-like communities of bacteria // Microbios.– 1994.– V.80.– P.63-65.

127. Tetz V.V., Rybalchenko O.V. Ultrastructura of colony-like communities of bacteria // ARMIS.– 1997.– V.105.– P.99-107.

128. Tetz V.V., Rybalchenko O.V., Savkova G.A. Ultrastructura of the surface film of bacterial colonies // J. General Microbiol.– 1993.– V.139.– P.855-858.

129. Tetz V.V., Rybalchenko O.V., Savkova G.A. Ultrastructural features of microbial colony organization // J.Basic Microbiol.– 1990.–V.30.– № 8.– P.597-607.

130. Thompson J., Curtis M.A., Miller S.P.F. N -(1-carboxyetyl) ornitin, a new amino acid from intracellular pool of Streptococcus lactis // J.Bacteriol.– 1986.– V.167.– №2.– P.522 529.

131. Topley W.W.C., Wilson G.S. Principles of bacteriology and immunity.– London: Arnold, 1934.– V.1.– P.73-88.

132. Walker H.H. Carbon dioxide as a factor affecting lag in bacterial growth // Science.– 1932.– V.76.– P.602-604.

133. Walker H.H. Winslow C.-E.A. Metabolic activity of the bacterial cell at various phases of the population cycle // J.

Bacteriol.– 1932.– №24.– Р.209-241.

134. Walker H.H., Winslow C.-E.A., Huntington E. et al. The physiological youth of a bacterial culture as evidenced by cell metabolism // J. Bacteriol.– 1934.– V.27.– Р.303-324.

135. Ward, H. M. On the biology of Bacillus ramosum (Fraenkel), a schizomycete of the River Thames // Proc. Roy. Soc.– London.– 1895.– V.58.– P.265-468.

136. Weichart D.H., Kell D.B. Characterization of an autostimulatory substance produced by Escherichia coli // Microbiology.– 2001.– V.147.– P.1875-1885.

137. Wetzel N.C. On the motion of growth. VI. Energetics of bacterial growth and heat production // Proc. Soc. Exptl. Biol.

Med.– 1932.– V.30.–P.360-365.

138. Whiple G. C. Changes that take place in the bacterial contents of water during transportation // Tech. Quart.– 1901.–V.14.– P.21 23.

139. Wildiers E. Nouvelle substance indispensable au developpement de la levure // La Cellule.– 1901.– V.18.– P.313-333.

140. Winslow C.-E.A., Walker H.H. The earlier phase of the bacterial culture cycle // Bacteriol. Rev.– 1939.– V.3.– №2.– Р.147-186.

141. Xavier K.B., Bassler B.L. Interference with AI-2-mediated bacterial cell-cell communication // Nature.– 2005b.– V.437.– P.750-753.

Экологические аспекты гриппозной инфекции.

А.Б. Белов Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова, Санкт-Петербург Прошедший ХХ век и начало нашего века характеризу ются бурным развитием цивилизации и техническим прогрессом, сопровождающимся не только положительными, но и отрицатель ными последствиями. Увеличивается потребление природных ре сурсов и, как следствие – их истощение. Индустриализация и ан тропогенное воздействие на сферы обитания всего живого влияют на экосистемы, нарушая макро - и микробиоценозы. Глобализация и развитие коммуникаций и транспорта ускоряют распространение возбудителей инфекций в мире. Все это происходит на фоне быстро увеличивающейся численности населения, а также животных, обес печивающих потребности человека, плотности их территориально го размещения, тесноты контактов с людьми. Это способствует воз растанию риска взаимного обмена возбудителями инфекционных болезней, в результате чего активизируются эпизоотический и эпи демический процессы при развитии инфекций с легко реализую щимися механизмами передачи возбудителей [7,9,18].

Издержки научно-технического прогресса и роста наро донаселения приводят к появлению «новых» и «возвращению» уже почти побежденных инфекций, в том числе вызываемых вирусами.

Последние, циркулируя среди людей и животных, способны обме ниваться генами (реассортация), в результате чего появляются об новленные по антигенной структуре возбудители, вызывающие эпизоотии, а также спорадические заболевания у людей. Разнообра зие таких реассортантов среди вирусов гриппа А определяется ко личеством подтипов гемагглютинина (Н) и нейраминидазы (N) – поверхностных антигенов вирионов, циркулирующих в природе (табл.1). Сейчас насчитывают 15 подтипов Н (3 из них – вирусы человека) и 9 подтипов N (2 – вирусы человека). Общее количество реассортантов может достигать 268, из которых уже известно не сколько десятков, в том числе до 20 актуальных возбудителей гриппа животных [11,14].

Кроме межвидового обмена собственным генетическим материалом, у вирусов существует внутривидовой обмен (рекомби нация), а также антигенный «дрейф» (мутации), способствующие постоянному обновлению уже сформировавшихся возбудителей общих болезней животных и человека [5,12]. Эти процессы не яв ляются, как полагали раньше, уникальной особенностью вирусов гриппа. Они обнаружены у адено-, энтеро-, коронавирусов и, види мо, являются универсальными механизмами сохранения генофонда всех вирусов [4,7,9]. Эпидемиологи считают, что сдвиг («шифт») антигенной структуры вирусов антропонозного гриппа А за счет выхода из длительной резервации возбудителя в популяциях людей в неактивной форме (20-60 лет) приводит к пандемии, а постоянный «дрейф» обеспечивает продолжительную (не менее 11 лет) цирку ляцию его в виде сезонных эпидемий до исчерпания неиммунной прослойки и «ухода» в резервацию [3,4,12]. По мнению же многих вирусологов-генетиков, резервация всех антигенов вирусов гриппа А осуществляется в популяциях животных, в основном, птиц. Реас сортации приводят к формированию «нового» для них вируса, вы зывающего эпизоотии. Инфицирование людей зоонозными вируса ми на фоне протекающего антропонозного гриппа сопровождается формированием реассортанта, способного преодолеть барьер видо вой резистентности, т.е. передаваться от человека к человеку, в ре зультате чего начинается пандемия [2,7,20]. И в том, и в другом ва рианте «новизна» вируса для животных и людей, как следствие тех или иных вышеупомянутых процессов, определяет эпизоотические и эпидемические проявления гриппа.

Однако «новизна» некоторых актуальных сегодня инфек ций, включая зоонозный грипп, сомнительна. Ничего существенно нового в природе в наше время нет, оно слишком мало в историче ских масштабах существования живого на планете. Ведь сейчас иные диагностические возможности в медицине, способствующие совершенствованию систематики и обновлению классификаций патологии людей, животных, растений, а в биологии - паразитар ных и иных симбиотических систем. Вышеупомянутые болезни были, есть и будут всегда, просто по мере упорядочения наших знаний о них и улучшения диагностики очередное «увеличение»

заболеваемости людей (животных) часто объясняется улучшением распознавания этиологии болезней, ранее относимых к другим но зоформам на основании синдромального подхода. К тому же, это происходит на фоне возрастания интереса ученых к данным «но вым» проблемам. Другое дело – резкое, необычное увеличение за болеваемости людей этой «новой» патологией. Причину такого яв ления следует искать в экстремальном (сверх обычного) влиянии природных и/или социальных условий на паразитарные системы через многообразные экологические факторы. В этой связи пред ставляет интерес рассмотрение нынешней эпидемиологической и эпизоотологической обстановки в мире по гриппу с экологических (а значит, и с эпидемиологических) позиций.

Таблица Вирусы гриппы А, актуальные для человека Возбудители ан- Возбудители зооноз- Рекомбинанты диких ного гриппа (реассор- и/или вакцинных виру тропонозного гриппа сов человека танты) * А Hsw1 N1 (H.s.) А Hsw1 N1 (SW) А H2 N (A1) A H5N1 A H1N A HON1 A H5N2 А H3N (A1) A H5N А H1N1 A H5N (A1) A H7N А H2N2 A H7N (A2) А H7N А H3N2 А H7N (A3) A H10N А H9N A H4N A H4N и др.

Примечание: * - кроме того, домашние животные могут заражаться от человека любыми возбудителя гриппа А и переда вать их или отдельные гены вирусов диким животным.

Таблица Лабораторно подтвержденные случаи птичьего гриппа среди людей (Материалы ВОЗ, данные на 22 сентября 2005 г.) Период Вариант Территория Количество Количество Летальность (годы) гриппа заболевших летальных (%) А исходов 1997 H5N1 Гонг-Конг 18 6 33, 1999 H9N2 Гонг-Конг 2 0 2003 H5N1 Гонг-Конг 2 0 2003 H7N7 Голландия 85 1 1, 2004- H5N1 Таиланд 118 58 49, 2005 Камбоджа Вьетнам Индонезия Непрекращающиеся с 2003 г. эпизоотии среди домашних и диких птиц, а также периодически выявляющиеся тяжелые заболе вания людей с нередкими летальными исходами (табл. 2) являются, по мнению многих вирусологов и генетиков, признаком надвигаю щейся пандемии гриппа типа «испанки». По их аргументации, зоо нозный грипп может трансформироваться в антропонозный путем реассортаций между вирусами человека и животных, осуществ ляющимися в организмах людей при коинфицировании (с участием свиньи как промежуточного хозяина для преадаптации возбудителя к человеку, или даже без такового). В последнее время уже утвер ждают о возможности приобретения птичьим (куриным) вирусом А(H5N1) посредством мутаций в ходе эпизоотий способности не только инфицировать людей, но и передаваться от человека к чело веку [1,7,12].

Ответить на главный вопрос проблемы – как прекратить панзоотию и защитить население планеты от гипотетической пан демии – будет возможно, если станет понятно:

- имеем ли мы дело с качественным сдвигом в эво люции гриппозных вирусов, или это необычное развитие обычных событий;

- каковы естественные механизмы эпизоотического процесса и какие условия (факторы) привели к его необычной ин тенсивности и возникновению заболеваний людей;

- каковы взаимоотношения антропонозных и зооноз ных вирусов гриппа и механизмы формирования пандемических штаммов;

- насколько реальна пандемия птичьего гриппа типа «испанки» и какой природы будет пандемический вирус.

Тогда станет возможным правильный выбор рациональ ных (не только действенных, но и реально выполнимых) мер, на правленных на профилактику птичьего гриппа у домашних и про изводственных животных и предупреждение заболеваний людей, и даже возможной пандемии. На быстрое прекращение эпизоотий у дикой перелетной птицы рассчитывать трудно, хотя уменьшить ее последствия для людей в какой-то степени можно. Для решения этих проблемных вопросов приходится аргументировать ответы на частные вопросы эпидемиологии гриппа, тесно связанные с той или иной трактовкой проявлений этой инфекции другими специалиста ми, изучающими ее на иных уровнях познания. Перечень этих во просов выглядит так:

- какова была природа возбудителя пандемии «испанки»

1918-1920 годов (зоонозная – свиной вирус или реассортант, либо антропонозная – вирус А1). Почему зоонозный грипп Аsw в 1976 г.

потерпел фиаско?

- являются ли вирусы Аsw, А0 и А1 самостоятельными воз будителями антропонозного гриппа или это «дрейфовые» варианты вирусов сероподтипа А1?

- объективны ли сведения о заболеваемости и летальности (смертности) людей от птичьего гриппа и можно ли экстраполиро вать эти данные на развитые страны?

- каковы реальные масштабы распространения и участия реассортантов в эпизоотическом и эпидемическом процессах грип па в мире?

- какие условия влияют на мутации в геноме реассортантов и насколько убедительны данные о повышении их вирулентности и адаптации к человеческому организму на видовом уровне?

- является ли вирус А(H5N1) высокопатогенным для людей в отличие от других реассортантов?

Анализ сложившейся ситуации с экологических и эпиде миологических позиций, основанный на результатах многочислен ных клинико-эпидемиологических, вирусологических, иммуноло гических (в том числе сероархеологических) данных, рассматри ваемых в историческом и географическом аспектах, а также с уче том биологических закономерностей существования паразитарных систем с участием вирусов, позволяет сделать следующие выводы:

- эпизоотии в мире животных продолжают оставаться естественным регулятором численности популяций и видов, приво дящим ее в соответствие с существующими лабильными условиями их обитания. Зоонозный грипп всегда был, есть и будет иметь место среди животных, проявляясь, в зависимости от этих условий, чере дованием заболеваемости, сопровождающейся падежом, и бессим птомной циркуляцией зоонозных вирусов;

- эпизоотии у домашних (сельскохозяйственных) жи вотных возникают как за счет активизации собственных вирусов зоонозного гриппа, относительно стабильно циркулирующих в ан тропургических очагах, так и за счет заражения новыми для них вирусами при заносе извне дикими и синантропными животными, а также сформировавшимися в процессе реассортаций частично об новленными возбудителями гриппа при контактах особей разных видов;

- эпизоотии у свиней и лошадей всегда имели место, но они либо не совпадали с эпидемиями гриппа, либо возникали позже и вызывались, как правило, собственными возбудителями, а не реассортантами. Заражение животных от человека ограничивает ся обычно редкими единичными заболеваниями первых или ло кальными эпизоотиями.

В настоящее время грипп у лошадей малоактуален в свя зи со значительным сокращением их поголовья из-за потери хозяй ственного и военного значения, чего нельзя сказать о свиньях. У птиц, наряду с циркуляцией собственных возбудителей, легко реа лизуются реассортации и занос новых вирусов в популяции как ди ких, так и домашних животных. Однако столь обширных эпизо отий, подобных тем, которые были в 2002-2006 гг., ни у домашней, ни у дикой перелетной птицы в прошлом эпидемиологами не отме чалось, хотя орнитологи и ветеринары считают, что это было все гда, но интенсивность падежа в разное время по регионам колеба лась в зависимости от природных условий [8,12,15].

Относительная автономность эпизоотического процесса в популяциях разных видов животных связана с ведущей ролью ос новных возбудителей, более или менее свойственных этим видам.

Регуляция эпизоотического процесса осуществляется, как известно, при взаимодействии популяционной иммунорезистентности живот ных и патогенности циркулирующей среди них популяции возбу дителей, а также с обязательным участием механизмов передачи, связанных с локализацией возбудителей в организме хозяина [4,15,18]. При множестве циркулирующих среди птиц собственных возбудителей и легко реализующихся реассортациях в плотных пе ремешивающихся популяциях различных видов, неизбежна перио дическая смена доминирующих вирусов. Последние, под давлением нарастания популяционного иммунитета птиц, вынуждены посто янно мутировать («дрейф» - способ уклонения вируса от иммуните та за счет относительного его обновления). Полностью обновлен ные в антигенном отношении возбудители (реассортанты) вызыва ют обширные и тяжелые эпизоотии, а частично обновленные, за счет рекомбинаций и мутаций («дрейфа») продолжают циркуляцию и инфицируют ослабленных или молодых особей. Все это весьма сходно с эпидемическими проявлениями антропонозного гриппа, что неудивительно, ибо диктуется биологическими закономерно стями саморегуляции паразитарных систем.

Вышеупомянутые естественные процессы всегда регули ровались природными условиями, адекватными климато географическим особенностям северных регионов, обеспечиваю щим гнездование и размножение множества видов и популяций птиц, а также других животных - резервантов зоонозных вирусов.

Это же относится к южным регионам, где зимуют перелетные пти цы в силу исторически и биологически сложившейся необходимо сти ежегодных миграций на юг и обратно - в места гнездования.

Пути и время миграции совпадают с зонами и интенсивностью за ражения среды возбудителями и временем высокого риска инфици рования домашних животных (в первую очередь водоплавающей птицы) и людей. И проявляется это, естественно, только там, где территории заселены. Климатические, погодные и другие природ ные катаклизмы в периоды, предшествующие миграциям, или в ходе них, прямо или опосредованно влияют на восприимчивость перелетных птиц и активность механизмов передачи вирусов, что коррелирует с проявлениями эпизоотического процесса.

Для возникновения эпизоотий у диких птиц нужно совпа дение ряда условий, снижающих их иммунорезистентность и/или активизирующих механизм передачи вирусов. Это обычно проис ходит синхронно и предшествует естественной сезонной и много летней периодичности эпизоотий. На интенсивность и динамику эпизоотического процесса оказывают влияние такие факторы, как сужение ареалов обитания под давлением деятельности человека, антропогенное загрязнение среды обитания, резкие климатические и погодные изменения, стихийные бедствия и катастрофы. Одни активизируют механизмы передачи возбудителей, другие – через недостаток питания и/или воздействие антропогенных факторов влияют на иммунорезистентность птиц. В любом случае, заболева ют и погибают прежде всего молодые и ослабленные старые жи вотные. Поскольку жертвы эпизоотий в местах гнездования и зи мовки быстро утилизируются хищниками, бытует мнение о том, что крупных эпизоотий на «птичьих базарах» не наблюдается, а эпизоотический процесс птичьего гриппа в природе протекает, в основном, в бессимптомных формах. Это, видимо так, но отчасти объясняется еще и повышенной генотипической и фенотипической резистентностью взрослой птицы, особенно в летний период, а также еще относительной достаточностью ресурсов питания для водоплавающих пернатых в местах гнездования. Период миграции птиц, особенно с севера на юг, является серьезным испытанием их устойчивости к инфекциям. Ведь резистентность животных напря мую зависит от количества и качества ресурса питания, который представлен мелкими животными и растениями, также подвержен ными влиянию природных и социальных условий.

Причиной беспрецедентного падежа перелетной птицы в осенне-зимне-весенний сезон 2005-2006 г.г. являются, помимо дей ствия вышеуказанных общих регуляторов, в первую очередь, ран няя и очень холодная зима, бескормица в связи с промерзанием во доемов в зонах промежуточных остановок перелетной птицы, ос лабляющая иммунорезистентность животных, в результате чего активизировалась циркуляция доминирующего в течение ряда лет в популяциях пернатых вируса А(H5N1). На фоне этого и в ходе му таций («дрейфа»), он приобрел высокую патогенность, вызвал мас совые эпизоотии и был занесен в популяции домашних птиц, а кое где и в производственные комплексы, где также обусловил заболе ваемость и падеж животных. Домашняя птица (в первую очередь утки, гуси) заражалась в местах общего выпаса, в основном, вблизи водоемов, затем процесс распространялся на кур, индюков, других птиц, в том числе синантропных, отмечались даже заболевания у собак и кошек, питающихся павшей птицей. В то же время частич но эпизоотии были связаны с другими реассортантами, да и не все птицы гибли именно от гриппа – было немало других причин, свя занных с этими природными явлениями. Сам же вирус A (H5N1) вовсе не «новый», в том числе для домашних животных [12].

Вышеуказанные причины отчасти привели к эпизоотиям в некоторых крупных птицеводческих комплексах (Алтай, Дагестан), не имевших замкнутого цикла производства. Однако есть и другие предрасполагающие факторы, общие для птицеводческой отрасли.

Это такие издержки интенсификации производства птицы, мяса, яиц и сырья, как селекция, сужающая спектр гетерогенности жи вотных по иммунорезистентности к инфекциям;

широкое примене ние гормонов роста, антибиотиков, генетически модифицирован ных кормов, снижающих сопротивляемость к возбудителям;

огром ная численность поголовья, скученность животных и другие небла гоприятные условия содержания и ухода;

выпас на территориях, где возможно временное пребывание диких животных, заражающих среду иными вирусами-реассортантами;

низкое качество обеззара живания кормов, сырья, отходов, павших животных, транспорта, оборудования и т.п.

Если занос возбудителей «диких» штаммов извне соответ ствующими мерами исключен, то эпизоотии среди промышленной птицы (бройлеры) за короткий срок ее жизни не успевают развить ся. В последнее время в птицеводстве фактически внедряют «стро гий противоэпизоотический режим», включающий полную изоля цию птицы, недопущение смешивания старых и новых партий, замкнутый цикл производства, гарантирующий полную безвред ность кормов, обеззараживание отходов, особенно после падежа, дезинфекцию транспорта, усиленные меры, обеспечивающие безо пасность труда людей, а теперь и вакцинацию птиц и людей (по следних пока иммунизируют против антропонозного гриппа, что также немаловажно, ибо это уменьшает риск реассортаций между вирусами человека и животных при коинфицировании), экстренную профилактику, медицинское наблюдение за персоналом, не говоря о ветеринарно-эпизоотологическом надзоре и традиционных меро приятиях. Одни меры реализуются зоотехниками, ветеринарами, орнитологами, другие – медицинскими работниками профилакти ческого направления. Однако, учитывая огромные экономические потери, следует разработать безопасные методы рационального ис пользования мяса и сырья в случае забоя птицы по эпизоотологиче ским показаниям.

Справедливости ради, следует отметить, что эпизоотии в птицеводческих комплексах случались и раньше. Эпизоотии у до машних и производственных животных и падеж, иногда довольно значительный – явление обыденное, но раньше это связывалось не столько с инфекцией, сколько с переохлаждением, недостатком кормов и другими воздействиями, возникшими в результате чрез вычайных ситуаций. При этом часто имело место умолчание и со крытие подобных фактов, а также быстрая реализация или утилиза ция продукции без серьезных последствий. Да и сейчас это распро страненное явление в странах Азии. В последние годы эпизоотии имели место и в птицеводческих хозяйствах ряда развитых стран, но в большинстве случаев, обнаруживались менее опасные, чем вирус А (Н5N1), реассортанты [15,17]. Тем не менее, птица все рав но поголовно уничтожалась, ибо проводить сберегающие, но более затратные мероприятия, было нерентабельно. Можно упомянуть в этой связи и последствия аварии энергосетей в Московской облас ти, когда на фабриках погибли сотни тысяч голов бройлеров и пти цы, в том числе, видимо, от активизировавшихся у животных птичьих вирусов на фоне переохлаждения и недоедания.

В настоящее время производственных птиц с длительным сроком жизни прививают против многих инфекций, в том числе против классического гриппа пернатых вакцинами А(H7N7), А(H9N2), А(H7N1). Разработка и внедрение вакцины на основе ак туального вируса A(H5N1) тормозятся рядом труднопреодолимых препятствий. Наибольшие проблемы сегодня связаны с производст вом вакцин. Их, безусловно, следует совершенствовать, повышая иммуногенность для ускорения формирования иммунитета, рацио нализируя методы введения путем разработки энтеральных и аэро зольных вакцин. Понадобятся не только сотни миллионов доз, но и вакцины широкого спектра, включающие антигены актуальных ре ассортантов [6]. Пока не внедрена в практику вакцина, адекватная доминирующему сегодня возбудителю, приходится использовать гетерологические вакцины на основе уже разработанных традици онных вакцин против птичьего гриппа, которые имеют сходство с вирусом А(H5N1) хотя бы по одному из антигенов. При этом, рас считывать на охват прививками всего поголовья домашней и про изводственной птицы не приходится – не хватит производственных ресурсов развитых стран. Речь идет лишь о вакцинации птиц по эпизоотическим показаниям и, желательно, адекватной местным актуальным вариантам возбудителя.

Таким образом, если в промышленном птицеводстве при немалых затратах еще можно обеспечить эпизоотологическое бла гополучие и предотвратить заражение профессиональных групп, продукции и сырья, то в стихийном частном птицеводстве это сде лать гораздо труднее, и упор здесь нужно делать (помимо повыше ния технологии и культуры частного птицеводства) на вакцинацию животных в зонах риска их заражения от перелетной и синантроп ной птицы.

Но для успеха вакцинации нужно точно знать вероят ных возбудителей, которыми может заразиться домашняя птица во время миграций диких пернатых. Это требует постоянного отсле живания циркуляции вирусов в популяциях перелетной птицы в ходе эпизоотологического надзора в зонах ее пролета и временных стоянок, причем там, где есть население. Предотвратить возможные эпизоотии среди диких птиц нереально, но уменьшить потенциаль ную опасность заражения территории пролета, и даже гнездования и зимовки можно путем разумного ограничения деятельности чело века на этих территориях, бережного отношения к живой природе, обеспечивающей биоресурсы не только для людей, но и для мира животных, и биосферы в целом. Сверхординарные меры, например, массовый отстрел птиц, могут нанести только вред делу.

Серьезное осложнение глобальной эпизотической обста новки в популяциях диких пернатых, распространившееся на до машних и производственных птиц, не могло не отразиться на эпи демической ситуации. В первую очередь это затронуло регионы Юго-Восточной Азии с их специфическими природными и соци альными условиями, способствующими как поддержанию эпизо отического процесса и его дальнейшему распространению, так и возникновению заболеваний у людей. Конечно, заболевания, а ино гда и летальные исходы от зоонозного гриппа у контактирующих с животными людей (в первую очередь детей и профессиональных работников) были всегда, но они связывались чаще всего со сход ными по клинике банальными антропонозными инфекциями, по скольку не расшифровывались этиологически, тем более – на фоне эпидемий гриппа и ОРВИ, совпадающих с эпизоотиями. Однако, приуроченность эпизоотий и заболеваемости с летальными исхода ми у людей к вышеуказанным регионам налицо, ведь в других стра нах Азии (Турция, Азербайджан) были лишь единичные случаи и смертей, хотя заболевания, конечно, тоже были. В европейском регионе за эти годы был зарегистрирован только один летальный исход (Нидерланды, 2003 г) во время эпизоотии, связанной с виру сом А (Н7N7), да и то у ветеринара, не придерживающегося правил безопасности. Вспышки легко протекающих заболеваний также отмечались, в основном, у лиц, связанных с птицеводством, но они были вызваны «малопатогенными» реассортантами [7,17].

В странах Юго-Восточной и Центральной Азии, помимо природных условий и других экологических факторов, влияющих на эпизоотический процесс, а также социальные условия жизнедея тельности местного населения способствуют заболеваемости и смертности людей от птичьего гриппа. Это своеобразие культуры, традиций, обычаев, связанных, в первую очередь, с питанием и размещением животных в помещениях вблизи людей, а то и вместе с ними, что приводит к частым и длительным контактам;

неразви тость систем ветеринарного и медицинского обслуживания населе ния, а также надзора за заболеваемостью животных и людей;

опре деленная генетическая предрасположенность азиатов к гриппозной инфекции;

широкое распространение паразитозов, вирусных гепа титов и других хронических инфекций, алиментарной недостаточ ности, снижающих резистентность и др. [6,16].

Кроме того, в вышеупомянутых странах налицо бурное развитие промышленного птицеводства при существенном отстава нии сопутствующих ему общеизвестных мер ветеринарно эпизоотологического надзора, противоэпизоотических мероприя тий, мер по совершенствованию технологий производства продук ции и санитарно-эпидемиологического, а также ветеринарного над зора за ее хранением и реализацией, по соблюдению техники безо пасности, медицинскому обслуживанию работников, дезинфекции и т.д. Поэтому неудивительно, что количество переболевших, осо бенно в сельских районах, оказалось гораздо выше официальных цифр, следовательно, показатели летальности сильно завышены, а заболеваемости – наоборот, занижены [3,16].

В принципе, подобные заболевания и у сельских жителей, и у профессиональных работников были всегда, видимо со времен зарождения птицеводства на Земле, их стало больше, особенно в последние десятилетия в связи с промышленным бумом в животно водстве. Нет сомнения, что до последнего времени они чаще всего ассоциировались с антропонозным гриппом, ОРВИ, пневмониями и даже гастроэнтеритами. Заболевания возникают и в развитых стра нах, но, по вышеуказанным причинам, в гораздо меньшем количе стве. Беспрецедентная заболеваемость людей в последнее время четко коррелирует с интенсивностью и динамикой эпизоотического процесса, но отчасти объясняется возросшим интересом к проблеме ученых и практиков, получивших в руки новые методы идентифи кации этих, ранее не диагностируемых инфекций, а также эпидеми ческой настороженностью, тем более, на фоне недавних событий с «атипичной пневмонией». Конечно, нынешняя эпидемическая об становка связана с влиянием экологических факторов, но в основ ном, социального порядка. Риск заражения людей можно снизить рациональными мерами, по крайней мере, на производстве и в бы ту. Однако в улучшение медико-ветеринарного обслуживания насе ления требуется вкладывать огромные средства, и с этим прихо диться считаться [7,18].

Относительно вероятности пандемии, следует отметить, что вряд ли зоонозный вирус А (Н5N1) сможет преодолеть видовую резистентность людей, сформировать антропонозный механизм пе редачи (аэрозольный) и вызвать пандемию, да еще типа «испанки».

Сходство некоторых птичьих вирусов с человеческими только по одному из антигенов (Н или N), даже при ускоренной мутации пре пятствует циркуляции их среди людей. При любом процессе реас сортации вследствие одновременного коинфицирования человече ским и птичьим вирусами (с участием свиньи или без него) один из антигенов все равно будет человеческим. Пандемический же по тенциал теоретически может иметь вирус, отличный от человече ских по обоим антигенам, но он не в состоянии преодолеть барьер видовой резистентности человека в условиях конкуренции с други ми антропонозными возбудителями болезней органов дыхания, в первую очередь, гриппа и ОРВИ. Примером является давно извест ный вирус куриного гриппа А (H7N7), который до сих пор так и не адаптировался к человеку. Да и вспышка гриппа свиней в 1976 г.

(США, форт Дикс) не переросла в пандемию при очень благопри ятных для этого условиях, а через полтора года пандемию вызвал все-таки антропонозный вирус А1, вернувшийся из 20-летней ре зервации (рис. и табл. 3). А ведь вирус гриппа Аsw значительно лучше адаптирован к человеку, чем птичьи вирусы [3,16,19].

Безусловно, процесс реассортаций является механизмом сохранения генофонда возбудителей зоонозного гриппа в условиях быстрого обновления популяций животных, лабильности популя ционной иммунорезистентности птиц и высокой активности зоо нозных механизмов передачи вирусов. Не исключено, что основ ным, хотя и вторичным по происхождению резервуаром вирулент ных реассортантов, являются в современных условиях как раз до машние птицы, а не дикие, ведь эпизоотии и массовая гибель пере летных птиц стали отмечаться только с 2005 г., и, именно, при ми грации их в упомянутые регионы Азии, где преобладает стихийное птицеводство. Об этом косвенно свидетельствует сходство птичье го вируса с человеческим А1 по нейраминидазе, которую дикие птицы могли получить от человека через промежуточных хозяев – домашних животных. Многие регионы, через которые летят птицы, или в которых зимуют, либо гнездятся, оказались незатронутыми эпизоотиями.

В результате реассортаций под влиянием иммуноселек ции в популяциях животных реализуется частичный или полный «шифт» антигенной структуры зоонозных вирусов, поддерживаю щий непрерывность суммарного эпизоотического процесса птичье го гриппа. При большом количестве циркулирующих реассортан тов, как это свойственно полиэтиологическим инфекциям, один из них должен в течение ряда лет доминировать и определять основ ную зпизоотическую ситуацию, а затем уступать место другому, к которому в популяциях животных накопилась за эти годы прослой ка восприимчивых. Так, видимо и произошло в последние 10 лет, когда ранее неактуальный вирус А(H5N1) стал доминировать в по пуляциях птиц, сменив своего предшественника.

Мутации вирусов-реассортантов конкретного сероподти па, например, А(H5N1), по нашему мнению, идентичны «дрейфу»

человеческих вирусов гриппа и могут быть причиной продолжаю щихся и постепенно затухающих эпизоотий, поражающих молодых и ослабленных животных. Механизмы реассортаций и мутаций реализуются на двух уровнях – на межвидовом и межпопуляцион ном (внутрипопуляционном), и зависят от динамики иммунорези стентности животных на этих же уровнях. Последняя регулируется влиянием лабильных природных и социальных (экологических) условий. Предположение о том, что в процессе спонтанных мута ций (т.е. хаотических, случайных, без участия иммунорезистентно сти) у животных может сформироваться особо вирулентный для людей клон с пандемическим потенциалом, тем более, при наличии у конкретного зоонозного вируса одного человеческого антигена, противоречит представлению о важнейшей роли иммуноселекции в проявлениях функционирования паразитарных вирусных систем [4,15].

Таким образом, угроза пандемии зоонозного (птичьего) гриппа представляется преувеличенной, даже если разразится пан зоотия. Более того, ситуация с «атипичной» (коронавирусной) пневмонией показывает, что даже при наличии антропонозных ме ханизмов передачи у вирусов, «новых» для населения, пандемии не возникло. «Новизна» SARS-коронавируса тоже сомнительна, а кли нико-эпидемиологические параллели с ситуацией по птичьему гриппу налицо. Это заставляет думать, что не только дикие млеко питающие (мангусты), которыми питались первые заболевшие «атипичной» пневмонией, явились источниками инфекции, но, воз можно, и птицы. Сомнения особенно очевидны на фоне обычных проявлений эпидемического процесса антропонозного гриппа, про должающего вызывать умеренные разрозненные «эндогенные»

эпидемии в мире. Поэтому основное направление в профилактике зоонозного гриппа сегодня должно ассоциироваться не столько с медицинскими, сколько с санитарно-ветеринарными и противоэпи зоотическими мероприятиями.

Что же касается антропонозного гриппа, то аргументов в пользу резервации вирусов серотипа А человеческой популяции все еще достаточно [4,8,16,19]. К тому же практически нет возражений против главных положений, основанных на данных ретроспектив ной серологии (рис., табл.3):

- пандемия «испанки» была вызвана не вирусом свиней, а его потомком – антропонозным возбудителем гриппа А1, очень близким по антигенной структуре к первому;

- возбудители гриппа А0, Аsw (человека) и А1 составляют единый сероподтип А1 и являются его дрейф-вариантами;

- циркуляция вируса А1 с 1908г. (или с 1918г.) по 1957г.

обусловлена глобальными социальными потрясениями;

- возврат возбудителя А1 в 1977г. после 20-летней резерва ции свидетельствует об упорядоченной смене возбудителей типа А на «эпидемиологической» арене. Серологические данные косвенно подтверждают это и в отношении вирусов А2 и А3;

- прогноз на возврат из резервации в перспективе вируса А вполне вероятен, но при этом нельзя все же полностью исключить возможность реконструкции именно вируса А2 путем реассортаций в популяциях животных и его повторное пандемическое распро странение, поскольку его антигены уже циркулировали среди лю дей.

Дикс, США. Гонконг 1918 г.

1976 г.

AHsw1N1 1997 г.

До 1889 г. 1890 г. 1908 г. 1957 г.

*AHsw1N1 ***** *?

AH1N1? AH2N2 AH1N1 AH2N2 AH5N Заболеваемость 1901 г. 1928 г.


AH3N2 AH0N ?

1946 г.

AH1N1 1968 г.

1 1977 г.


? AH2N Рис. Гипотетическая схема многолетней периодичности заболеваемости гриппом и циркуляции вирусов гриппа А.

1. Эпидемическое распространение. 2. Резервация (персистенция).

3. * - вспышки зоонозного гриппа.

Изложенная здесь аргументация позволяет утверждать, что зоонозный грипп в человеческой популяции пока не имеет пан демических, и даже эпидемических перспектив. Кроме объектив ных данных, свидетельствующих о зоонозном происхождении ан тропонозного гриппа и механизмах реассортаций и мутаций виру сов, трактуемых многими генетиками-вирусологами с позиций «микробизма», т.е. с недооценкой сложной связи равнозначных со членов паразитарных систем и регулирующей роли природных и социальных условий как в эпизоотическом, так и в эпидемическом процессе, убедительных аргументов, позволяющих логически объ яснить реальность этой огромной опасности для человечества, се годня нет. Зато, безусловно, есть опасность панзоотии и заболева ний людей из групп риска заражения. Поэтому сегодня речь не идет о вакцинации населения против гриппа A (H5N1), однако иметь такую вакцину для профессиональных нужд не помешает. Для ре альной защиты от гипотетического пандемического гриппа необхо димы другие средства, в первую очередь, препараты экстренной профилактики, обладающие широким спектром действия на вирусы гриппа.

Таблица Хронологическая характеристика циркуляции вирусов гриппа типа А с конца XIX века до начала XXI века (по 2005 г. вкл) Сероподтипы Начало Окончание Эпидеми- Резервацион вируса А панде- пандемиче- ческий ный интервал миче- ского цикла интервал ского (годы) цикла (годы) А2 (H2N2) 1889- 1899-1900 10 лет 57 лет А3 (H3N2) 1899- 1918 18 лет 50 лет А1 (H1N1) 1908* 1957 49 лет 20 лет 37 лет А2 (H2N2) 1957 1968 11 лет По настоя- 37 лет А3(H3N2) щее время По настоя- 28 лет А1 (H1N1) 1977* щее время Примечание: * при условии объединения вирусов сероподтипов A (Hsw1N1), циркулировавших с 1918 по 1928 гг., A1 (Н0N1), циркули ровавших с 1929 по 1946 гг., A1 (H1N1), циркулировавших с 1908 по 1918 гг. и с 1977 г. в один сероподтип А1 (Н1N1).

Заключая, можно подчеркнуть, что проблема зоонозного и антропонозного гриппа продолжает оставаться дискутабельной, и только время расставит все на свои места. Очевидно, что задача профилактики антропонозного гриппа сегодня дополняется необ ходимостью борьбы с зоонозным гриппом, наносящим человечест ву огромный экономический ущерб. Однако, самые совершенные вакцины, химиопрепараты и специальные мероприятия не будут давать должного результата, если будет и дальше грубо нарушаться экологическое равновесие в природе, продолжаться антропогенное загрязнение среды обитания, господствовать хищническое отноше ние к ресурсам, которые еще есть на планете, и не будет повышать ся уровень сознания, культуры и цивилизованности населения как в трудовой деятельности, так и в быту. Без этого всего выполнение задачи повышения темпов социально-экономического развития страны может в итоге обернуться серьезными экологическими про блемами, в том числе, не исключено, инфекционной биокатастро фой.

Список литературы 1. Бектемиров Т.А. Рекомендации ВОЗ и международных фо румов по тактике борьбы с гриппом в связи с возможной пандемией // Новости вакцинопрофилактики. Вакцинация (информ. бюл.). – 2003. - №3(27). – С. 4-5.

2. Бектемиров Т.А. Птичий грипп и возможная пандемия // Но вости вакцинопрофилактики. Вакцинация (информ. бюл.). – 2004. №3(33). – С. 7-8.

3. Белов А.Б., Огарков П.И. Прошлое, настоящее и будущее пандемий гриппа. Взгляд эпидемиолога // Новости вакцинопрофи лактики. Вакцинация (информ. бюл.). – 2002. - №4 (22). – С. 6-7.

4. Беляков В.Д., Голубев Д.Б., Каминский Г.Д., Тец В.В. Само регуляция паразитарных систем. – Л.: Медицина, 1987. – 239 с.

5. ВОЗ о выделении нового штамма вируса гриппа А (Н1N2) и о составе гриппозной вакцины на 2002/2003 гг. // Информ. справка 2002/1 НОО, гр. науч.–мед. информ.

6. Гольдштейн А.В. Эпидситуация по высокопатогенному птичьему гриппу H5N1 за рубежом // Новости вакцинопрофилакти ки. Вакцинация (информ. бюл.). – 2005. - №4 (40). – С. 4-6.

7. Грипп птиц: Происхождение инфекционных биокатастроф /под ред. В.И. Покровского. – СПб., 2005. - 269с.

8. Жданов В.М., Соловьев В.Д., Эпштейн Ф.Г. Учение о гриппе.

– М.: Медицина, 1958. – 581 с.

9. Жданов В.М., Львов Д.К. Эволюция возбудителей инфекци онных болезней. – М.: Медицина, 1984. – С. 240-258.

10. Зверев В.В., Покровский В.И. Грипп и атипичная пневмония.

// Новости вакцинопрофилактики. Вакцинация (информ. бюл.). – 2003. - №3(27). – С. 2-3.

11. Каверин Н.В., Смирнов Ю.В. Межвидовая трансмиссия ви руса гриппа А и проблема пандемий // Вопр. вирусологии. – 2003. № 3 – С. 4-10.

12. Кильбурн Е.Д. Вирусы гриппа и грипп: пер. с англ. – М.: Ме дицина, 1978. - 580 с.

13. Кузнецов О.К. Условия, способствующие появлению вируса гриппа с пандемическими потенциями. Профилактические меры // Эпидемиология и вакцинопрофилактика. – 2003. - №3(10). – С. 5-12.

14. Львов Д.К., Ямникова С.С., Федакина И.Т. и др. Экология и эволюция вирусов гриппа России (1979-2002 гг.). // Вопр. вирусоло гии. – 2004. - № 3. – С. 17-24.

15. Макаров В.В., Воробьев А.А., Бондаренко В.М., Боев Б.В.

Высокопатогенный вирус гриппа птиц, вызывающий гриппозную пневмонию у человека // Журн. микробиол., эпидемиол., иммуноби ол.. – 2005. - №3. – С. 105-109.

16. Мельниченко П.И., Белов А.Б., Огарков П.И. К вопросу о вероятности пандемии зоонозного птичьего гриппа // Воен. мед.

журн. – 2005. - №6. – С. 34-39.

17. Онищенко Г.Г., Киселев О.И., Соминина А.А. Усиление над зора и контроля как важнейший элемент подготовки к сезонным эпи демиям и очередной пандемии. – М., СПб., 2004. – 124 с.

18. Черкасский Б.Л. Руководство по общей эпидемиологии. – М.:

Медицина, 2002. – 558 с.

19. Kilbourne E.D. Perspectives on Pandemics: Research Agents // J.

infectious Diseases. - 1997. – Vol. 176, N1.- Р.8-31.

20. Russell K.L., Taubenberger J.K. The Influenza Pandemic of 1918: Let Us Not Forget // Strengthening Influenza Pandemic Preparedness through Civil-Military Cooperation. NATO Science Series. IOS Press. – Vol. 360. – P. 57-63.

Особенности сочетанного носительства возбудителей бактери альных аэрозольных антропонозов в организованном коллек тиве.

А.Н.Казаков, А.А.Ветлужских Военно-медицинская академия им. С.М. Кирова, Санкт-Петербург В 1934 году академик Евгений Никанорович Павловский разработал учение об организме как среде обитания паразитов [1].

В основу этого учения были положены экологические принципы изучения взаимодействия между паразитом и хозяином. Для обо значения всей совокупности паразитов какой-либо части тела хо зяина Е.Н. Павловский предложил термин "паразитоценоз", под которым автор понимал конкретное отражение видового состава всего живого, населяющего данную особь хозяина. По своему ви довому составу паразитоценоз очень лабилен и может меняться у того или иного здорового или больного человека в зависимости от возраста, режима жизнедеятельности и множества других факторов.

При многих инфекционных болезнях возбудитель действу ет не изолированно, а в составе паразитоценоза, т.е. в сложных и многообразных взаимоотношениях как между различными бакте риями, так и с организмом хозяина. В этом сложном комплексе взаимовлияний сочленов паразитоценоза нельзя ограничиваться изучением воздействия на организм только специфического микро ба и оставлять без внимания влияние остальных его сочленов.

Изучение видовой структуры паразитоценозов, соотноше ния между его видами, возможности сочетанного или антагонисти ческого действия последних с признанным возбудителем болезни дают ключ к пониманию причин бессимптомного носительства.

Закономерность сочетанного взаимодействия возбудителя болезни и ассоциативной микрофлоры явилась результатом дли тельной эволюции и носит общебиологический характер. Имеются данные о более тяжелом течении дифтерии, нередко с летальным исходом, при наличии в зеве микробов-ассоциантов - стрептокок ков, стафилококков.

Ряд авторов даже считают стрептококков сво его рода "путеводителями" для проникновения в ткани коринебак терий дифтерии. K.Krasinski и J.D.Nelson [2] с соавторами в своих исследованиях пришли к выводу, что первичное инфицирование людей аденовирусами, а также, возможно, гриппом В и Mykoplasma pneumoniae предшествует развитию у таковых бактериального ме нингита, т.е. может служить предрасполагающим фактором. Из вестно также и антиинтерферирующее действие аденовирусов, ко торое связано с угнетением ими интерферонопродуцирующей ак тивности клеток и с уменьшением активности уже выработанного клетками интерферона. Таким образом, аденовирусы "прокладыва ют дорогу" для других инфекционных агентов вирусной и бактери альной природы, в том числе гриппу. Таким же антиинтерфероно генным действием обладают и продукты метаболизма стрептокок ков, которое усиливает репродукцию аденовирусов, вируса гриппа А2. С другой стороны, показано угнетающее влияние Streptococcus salivarius, S. mitis и S.anguis на развитие ларингитов и фарингитов, вызываемых S.pyogenes, Corinebacterium diphteriae, Neisseria catarrhalis.

Это позволило предположить участие нормальной микро флоры в естественном иммунитете против возбудителей специфи ческих инфекций верхних дыхательных путей.

Из сказанного следует, что микроорганизмамы по отноше нию к организму хозяина являются своеобразным экологическим фактором, особенностью которого является то, что филогенез всех возбудителей инфекционных болезней происходил в условиях тес ного и избирательного взаимного влияния, особенно среди тех ви дов, которые имеют общие механизмы передачи и локализации.

Складывающиеся здесь конкурентные или, что менее изучено, ин теграционные (взаимообеспечивающие) отношения между возбу дителями могут, очевидно, возникать в виде прямого воздействия (например, адено- и аденоассоциированные вирусы), опосредован но через организм хозяина (интерференция и антиинтерференция, снижение резистентности) или даже на межпопуляционном уровне (взаимная активация механизма передачи).

В этой связи инфекции смешанной этиологии, особенно часто регистрируемые, например, при поражении дыхательных пу тей, следует рассматривать с позиции межвидового экологического обеспечения, не только как случайно возникающие ассоциации.

Данные литературы и наши исследования показали, что сочетания нескольких возбудителей бактериальной, вирусной или вирус бактериальной природы могут оказывать отягчающее влияние на течение и исход заболевания при их синергизме, а также возможны и их антагонистические взаимодействия при занятии одной и той же экологической ниши [3].

Логично предположить, что синэргические или антагони стические взаимоотношения возможны и при реализации механиз мов формирования "здорового" носительства у людей.

В проведенной нами работе были поставлены следующие задачи:

1. Исследовать уровень, структуру и динамику изолированной и сочетанной циркуляции Str. Pneumoniae, N. meningidis, C.


2. Изучить показатели конституционального иммунитета и определить их значение при формировании бессимптомного носи тельства и оценке иммунного статуса людей.

Изучение носительства возбудителей.

Обследовался организованный коллектив из 310 человек в возрасте 19 - 23 лет. В ходе исследования были выделены следую щие группы обследуемых:

1. Носители Str. pneumoniae 2. Носители N. meningitidis 3. Носители C. diphteriae 4. Сочетанные носители (лица, выделявшие хотя бы два из изучаемых возбудителей в любых комбинациях) 5. Контрольная группа (формировалась на каждом этапе из лиц, не являвшихся носителями возбудителей или их сочетания) На первом этапе было выявлено 13 человек, которые явля лись носителями двух или трех возбудителей в разных сочетаниях.

Это составило 4.19% от общего числа обследуемых. Так, три возбу дителя были выделены у двух человек. Сочетанное носительство пневмококка и менингококка было выявлено у 6 человек, в двух случаях - носительство коринебактерий дифтерии и пневмококка и в трех - коринебактерий и менингококка. На втором этапе сочетан ное носительство было выявлено у пяти человек (1,68 %). Причем носительство трех возбудителей обнаружено не было. Таким обра зом, на втором этапе произошло довольно значительное снижение числа лиц имеющих сочетанное носительство. На третьем этапе было выявлено 6 человек, являвшихся носителями возбудителей в различных сочетаниях (2,18 % ). Далее произошло дальнейшее снижение числа выявленных носителей сочетанной микрофлоры.

Лишь у трех человек обнаружено одновременное носительство двух возбудителей в разных сочетаниях (1,09 %). Из полученных результатов видно, что через год после формирования коллектива произошло достоверное снижение числа лиц у которых обнаружи валось сочетанное носительство двух или трех возбудителей изу чаемых аэрозольных антропонозов (t=2,452;

7a 00,02).

Результаты исследования носительства даны на рисунке 80,0 (4) 80 Ряд 50,0 (3) 60 46,1(6) Ряд 33,3 (1) 33,3 (2) 40 (3) 23, 15,4(2) Ряд 20,0 (1) 16,7 (1) Ряд 1 2 3 Ряд 1 – сочетанное носительство С.Diphtheriae +N. meningidis+ Str. Pneumoniae Ряд 2 – сочетанное носительство С.Diphtheriae + Str. Pneumoniae Ряд 3 – сочетанное носительство С.Diphtheriae + N. meningidis Ряд 4 – сочетанное носительство Str. Pneumoniae + N. meningidis * - % от числа сочетанных носителей на данном этапе, в скобках даны абсо лютные числа ** - % от общего числа обследованных Рис.1. Динамика и структура носительства по этапам обсле дования (в % от количества лиц, имевших сочетанное носительство, в скобках абсолютные числа) Примечание: ряд 1 – носительство трех возбудителей, ряд - носительство C. diphteriae и Str. pneumoniae, ряд 3 - носительство C. diphteriae и N. meningitides, ряд 4 - носительство Str. рneumoniae и N. meningitides;

* % от общего числа обследованных.

1- сочетанное носитель ство N. meningitidis+ Str.

pneumoniae 2- cочетанное носитель ство C. diphtheriae + N.

meningitidis 20, 61.22% 18, 3- cочетанное носитель- ство C. diphtheriae + Str.

pneumoniae Рис.2. Структура сочетанного носительства возбуди телей аэрозольных антропонозов, выделенных на разных этапах исследования Очевидно, что факторы влияющие на носительство в кол лективе на первых этапах его формирования (прибытие из различ ных регионов страны, большое количество "незнакомой" для кон кретного человека микрофлоры, скученность размещения и отсюда активизация механизма передачи, снижение общей резистентности организма, определенные стрессовые нагрузки) также оказывают влияние и на формирование сочетанного носительства.

Всего в коллективе удалось выявить 27 случаев сочетанно го носительства у 26 человек (8,39 % от численности коллектива).

12 человек (48,15 % от числа лиц, имевших сочетанное носительст во) являлись носителями менингококков и пневмококков, причем один из обследовавшихся имел такое сочетание дважды на протя жении второго и третьего этапов исследования. По три человека (11,52 %) имели сочетание менингококков и коринебактерий диф терии, а также сочетание трех возбудителей, а восемь человек - воз будителя дифтерии и менингококка.

Доля сочетанного носительства в коллективе составила:

трех возбудителей, а также возбудителя дифтерии и пневмококка по 0,97 %, менингококка и коринебактерий дифтерии - 2,26 %, пневмококка и менингококка - 4,19 %.

Таким образом, статистически достоверно различие между сочетанным носительством пневмококка и менингококка и, тако вым пневмококка и дифтерии (t=2,68;

7 a 00,01).

Обращает на себя внимание тот факт, что в декабре-январе на фоне подъема заболеваемости ОРЗ в коллективе большая часть носителей менингококков (25 %) выделяли пневмококк, причем в диагностически значимых концентрациях. Кроме того, имело место носительство одним и тем же человеком различных возбудителей, но выделяемых не одновременно, а на разных этапах обследования.

Отмечается количественно достоверно более частое носи тельство одним человеком возбудителей менингококка и пневмо кокка (61,22 % от указанной группы), по сравнению с таковыми для коринебактерий дифтерии и пневмококка (t=3,41, 7a 0 0,0001) (Рис.2.). Возможно, что пневмококки и менингококки имеют одну "точку приложения", "экологическую нишу", при колонизации сли зистой носоглотки человека, а также сходный механизм формиро вания носительства у лиц, имеющих предрасположенность к тако вому, и являются синергистами во взаимоотношении друг с другом.

Взаимоотношение коринебактерий дифтерии с пневмокок ками и менингококками, скорее всего, носит антагонистический характер, вероятно из за вырабатываемого возбудителями дифтерии экзотоксина, даже в микродозах (хотя 38,46 % выделенных штам мов C. diphtheriae, которые сочетались с двумя другими возбудите лями квалифицированны нами как нетоксичные).

Резистентность, обусловленная конституциональным имму нитетом.

Раскрытие сущности конституциональных особенностей, обеспечивающих данную форму иммунитета, имеет важное теоре тическое значение и является необходимой предпосылкой для ис пользования знаний об этом феномене при решении научных и прикладных задач.

В области эпидемиологии инфекционных болезней учение о конституциональном иммунитете вскрывает новые (генетические) аспекты таких важнейших параметров эпидемического процесса, как механизмы защиты от патологических воздействий возбудите лей, иммунологическая структура популяций, эпидемическое рас пространение новых разновидностей возбудителей инфекций, пе риодичность проявлений. Так, в последнее время стало очевидным, что без всестороннего изучения генетических различий восприим чивости людей к респираторным вирусам невозможно объяснить многие стороны развития эпидемического процесса и организовать эффективную и экономичную систему профилактики гриппа. Сущ ность конституционального иммунитета заключается в том, что он ограничивает воздействие молекулярно-экологических и физиоло гических агентов вследствие особенностей строения соответст вующих биомолекулярных мишеней, являющихся объектами спе цифической активности этих агентов.

К числу наиболее показательных примеров конституцио нального иммунитета, проявляемого большинством людей, отно сится реакция организма на менингококковую инфекцию. Резуль таты эпидемиологических наблюдений свидетельствуют о том, что даже при обострении эпидемической обстановки случаи тяжелых заболеваний, свидетельствующие об отсутствии иммунитета, яв ляются относительно редкими, хотя соответствующие микробы при этом довольно часто обнаруживаются в организме людей.

Стафиллококковая инфекция у людей также характеризу ется преобладанием локализованных форм поражений, а их пере ход в общий процесс с бурным течением, тяжелой интоксикацией и смертельными исходами встречается сравнительно редко и пре допределяется индивидуальными конституциональными особен ностями организма. Приведенные примеры подтверждают законо мерное существование индивидуальной устойчивости людей к ин фекционным заболеваниям.

Одним из критериев оценки состояния конституциональ ного иммунитета является изучение адгезии микробов на поверх ностных структурах. В основе адгезии (адсорбции, прилипания) микробов к клеткам лежат биохимические процессы распознава ния и взаимодействия между поверхностными структурами мик робов и атакуемых ими клеток. Структуры первого типа называ ются адгезинами, а химически комплементарные им структуры атакуемых клеток - мишенями. Исследование молекулярных основ взаимодействия патологического агента с поражаемыми клетками на этапах распознавания клеток, прилипания к их поверхности и проникновения через оболочки стало возможным благодаря широ кому использованию модельных реакций, основанных на тех же молекулярных механизмах, какие действуют и в целостном орга низме. Такими модельными реакциями являются гемагглютинация (склеивание эритроцитов), гемолиз (разрушение эритроцитарных оболочек) и цитолиз.

Способность воздействовать на эритроциты присуща мно гим патогенным организмам. Такой тропизм по отношению к эритроцитам обнаруживают многие вирусы, а также возбудители лептоспирозов, сальмонеллезов, стафилококки, стрептококки, ме нингококки и др. Эритроциты, как и прочие компоненты крови, относятся к числу тех структур, с которыми болезнетворные мик робы неизбежно взаимодействуют, как только они проникают во внутреннюю среду организма. Столь же закономерно и наличие у компонентов крови устойчивости к тем или иным возбудителям и факторам их патогенности. При этом, состав и свойства компонен тов крови близки к таковым других типов клеток и жидкостей ор ганизма. Особое сходство проявляется в строении клеточных мем бран, на поверхности которых и развертываются обсуждаемые взаимодействия между микробами и эритроцитами. Соответствен но особенности клеточных элементов крови, например, эритроци тов можно использовать для познания свойств других компонен тов организма, даже если сами по себе эритроциты и не служат основными или непосредственными объектами паразитической активности.

В настоящее время для выявления индивидуальной воспри имчивости людей к менингококковой инфекции рекомендуется (среди некоторых других) тест по определению чувствительности и устойчивости их эритроцитов к адгезивному действию менингокок ков серогруппы В. С целью расширения перечня возбудителей ин фекционных болезней, к которым возможно определение чувстви тельности эритроцитов людей, нами экспериментально отработаны параметры и условия постановки реакции гемагглютинации (РГА) с антигенами менингококков (А,С), гриппа (А,В), кори (рационализа торские предложения ВМедА, удостоверения NN 1567/1, 1568/1 от 8.10.1990 г.). Материал для исследования (взвесь эритроцитов), способ проведения которого защищен рационализаторским пред ложением (ВМедА, удостоверение N 1537/1 от 12.02.1990 г.), отби рался в ходе комплексного многоцелевого иммунно метаболического обследования коллектива. Для оптимизации отбо ра, доставки и хранения проб крови предложено использовать вме сто рекомендуемых Санкт-Петербургским НИИВС полистероловых макропанелей - пробирки для микропроб однократного применения объемом 0,5 мл (рационализаторское предложение ВМедА, удосто верение N 1539/1 от 12.02.1990 г.). В этом случае обеспечивается надежная сохранность отобранных проб при любых видах транс портировки и удлинение при необходимости сроков хранения мате риала до недели, достигается повышение эпидемиологическое безопасности работы персонала с кровью и ее компонентами за счет одномоментности помещения пробы в герметично закрывающуюся пробирку со вскрытием ее только при непосредственном исследо вании в лабораторных условиях.

Выявление конституционального фактора чувствительно сти эритроцитов людей к адгезии менингококков серогруппы В производили в соответствии с "Инструкцией по применению адге зина менингококкового серогруппы В диагностического сухого", а к менингококкам групп А и С по специально разработанной ориги нальной методике. Для подготовки рабочих разведений адгезинов ампулы с препаратами в зависимости от указанной исходной ак тивности в гемагглютинирующих единицах (ГАЕ) разводили забу ференным физиологическим раствором (ЗФР) с рН 7,2-7,4 до 1 ГАЕ (адгезин менингококков серогруппы А) или 4 ГАЕ (адгезин С), да лее готовили на ЗФР ряд последовательных 2-кратных разведений адгезинов до 0,125 ГАЕ (по 3 разведения адгезина А и по 5 - адге зина С). Затем в соответствующие ряды лунок микропланшета для иммунологических реакций автоматической пипеткой переносили из флаконов по 180 мкл приготовленных разведений адгезинов. В следующую за разведениями препаратов лунку вносили 180 мкл ЗФР - контроль эритроцитов. Затем в каждую лунку добавляли по мкл приготовленной 3,6 % взвеси эритроцитов обследуемого чело века (25 мкл крови в 350 мкл раствора Олсвера).

Параллельно осуществляли контроль активности адгезинов:

в контрольный ряд разведений препаратов в лунках вносили по мкл 6% взвеси стандартных эритроцитов (прилагаются в наборе).

Содержимое лунок тщательно перемешивали автоматической пи петкой, планшеты помещали в термостат (370 С) на 1 час, затем пе реносили в холодильник (40 С). Учет результатов производили на следующий день по 4-крестовой системе. Учитывали минимальные концентрации адгезинов, вызывающие отчетливо выраженную агг лютинацию не менее, чем на 3+.

По данным В.М.Татарникова с соавт., при гемагглютини рующей активности 2 ГАЕ и более индивидуум может быть отнесен к устойчивой в отношении соответствующего антигенного варианта менингококка группе. гемагглютинирующая активность 0,25 ГАЕ и менее свидетельствует о наличии предрасположенности к менинго кокковой инфекции, обусловленной возбудителем соответствую щей адгезину серогрупповой принадлежности (группа повышенно го риска инфицирования, заболевания и носительства).

Для оценки конституциональной неоднородности людей по восприимчивости к возбудителям актуальных аэрозольных антро понозов в коллективе учащихся 18-22 лет проведено комплексное обследование 21 человека на выраженность адгезионной активно сти эритроцитов (ААЭ) в оригинальном тесте гемагглютинации к менингококкам серогрупп А, В и С. В работе использованы специ фические менингококковые адгезины производства Санкт Петербургского НИИЭМ имени Пастера.

В результате проведенного исследования установлено, что адгезивная активность эритроцитов (ААЭ) обследуемых оказалась наиболее высокой в отношении возбудителей серогруппы А (сред ний уровень 0,58 ГАЕ/мл) при относительной гомогенности инди видуальных проявлений (коэффициент вариации 48,2%). Высокая иммунность (2,21 ГАЕ/мл) на фоне выраженной неоднородности людей по адгезионной способности их эритроцитов (59,7%) оказа лась свойственна взаимодействию с С-адгезином менингококков.

ААЭ к возбудителям серогруппы В и степень гетерогенности по этому признаку занимали промежуточное положение (1,17 ГАЕ/мл;

54,7%). Отчетливая типоспецифичность адгезивного реагирования проявилась в наличии тесной достоверной связи параметров кон ституциональной восприимчивости с серогрупповой принадлежно стью диагностических адгезинов (коэффициент ассоциации 0,57).

Распределение обследованных по уровню ААЭ выявило следующие особенности Доля высокочувствительных (ААЭ 0, ГАЕ/мл и менее) к А-адгезину составила 21,2 %, В - 2,5%, С - 1,2 % обследованных. Резистентность эритроцитов (ААЭ 2 ГАЕ/мл и бо лее) выявлена к возбудителям серогруппы С в 62,9%, В - 24,9% случаев, не установлена в отношении А-адгезина менингококков.

Сочетанные реакции с 2-3 адгезинами отмечена только у 0,6-0,9% обследованных при достоверной изолированности (в 5% случаев) показателей высокой предрасположенности к возбудителям серо группы А.

При бактериологическом обследовании людей в группах наблюдаемых с ААЭ=1,0-0,5 ГАЕ/мл к адгезинам менингококков серогрупп А, В выявлено по одному носителю возбудителей. Выде ление менингококков среди наблюдаемых с ААЭ=4,0 ГАЕ/мл к ад гезину С отмечено в двух случаях, при 2,0 ГАЕ/мл - 4;

1,0 ГАЕ/мл 5;

0,5 ГАЕ/мл - 4;

0,25 ГАЕ/мл - 1. Наиболее часто выявляли носи тельство менингококков серогруппы С (5% или 64% всех изолятов), возрастающее от 2% у лиц с ААЭ 4 ГАЕ/мл до 33,3% при ААЭ 0, ГАЕ/мл. Между ААЭ и частотой носительства установлена сильная достоверная корреляционная связь (r = -0,98). Пограничным уров нем ААЭ, обеспечивающим достоверность отличий в частоте носи тельства у лиц с разной чувствительностью эритроцитов к менин гококкам, определен показатель в 1 ГАЕ/мл диагностического адге зина.

Таким образом, конституциональная восприимчивость к менингококковой инфекции носит отчетливый типоспецифический характер и проявляется феноменом выраженной неоднородности людей по интенсивности адгезионного взаимодействия их эритро цитов с различными по серогрупповой принадлежности возбудите лями как на уровне организма, так и в популяционном выражении.

Только комплексный подход с применением всех трех диагности ческий адгезинов позволит обеспечить надежную классификацию военнослужащих по степени конституционной восприимчивости к наиболее распространенным менингококкам При рассмотрении этиологии и патогенеза развития здоро вого носительства и возможно следующего за ним инфекционного заболевания необходимо не ограничиваться изучением только воз будителя, а стремиться познать ту "генотипическую почву", от ко торой часто зависит не только вероятность данного заболевания, но и всевозможные особенности течения и исхода болезни. Не следует считать, что для каждого заболевания существует определенная генотипическая компонента, представляющая собой сочетание кон кретных генов. Более реально выявление наиболее важных из них, составляющих слабое звено в генотипе, которое, при взаимодейст вии с внешними средовыми факторами и будет определять развитие болезни. Ассоциации генотипических маркеров с заболеваниями, очевидно, связаны с плейотропным действием гена на ряд биохи мических, физиологических и иммунологических факторов орга низма человека. Необходимо изучение обнаруживаемых ассоциа ций и выяснение конкретных механизмов генотипической предрас положенности человека к заболеваниям.

Известно, что гены, кодирующие антигены гистосовмести мости являются многофункциональными и обеспечивают распозна вание и элиминацию «чужеродного». Основным методом изучения связей HLA c заболеваниями является популяционные исследова ния сравнения частоты антигенов у больных с таковой у здоровых лиц. Существует три основных показателя характеризующих рас пространение, генное представительство и взаимосвязь HLA антигенов внутри сублокуса и между сублокусами: частота антиге на (фенотип), частота гена (генотип), неравновесное сцепление двух генов (величина D). Частота генотипа (антигена) характеризу ет распространение антигенов HLA в различных популяционных группах и определяется путем типирования клеток крови. Частота генотипа (гена) вычисляется из частоты фенотипа по формуле рx=1-V-1-Ax, где рx -частота гена, а Аx -частота антигена, выра женная в долях единицы.

При условии полного определения антигенов локусов А, В, С, D и DR максимальное число выделяемых специфичностей со ставляет 10 (fall house -полный дом), когда же индентифицируется меньшее число антигенов имеет место blank -частота неопределен ных генов (обозначаются Аx или Вx). Появление бланка может быть следствием гомозиготности аллелей HLA, отсутствие соответ ствующих диагностикумов в панели антисывороток, других объек тивных причин и методических погрешностей. Элементом популя ционного анализа является гаметная ассоциация, которая учитывает разницу в теоретически определенной ассоциации между двумя антигенами разных локусов и истинной ассоциацией, встречаемой в популяции. Состояние "неравновесного сцепления" (сочетания от дельных аллелей) измеряется величиной D: D(%) = (Fнабл-pq) 100, где p- частота аллеля локуса А;

q- частота аллеля локуса В;

Fнабл наблюдаемая частота АВ.

При изучении корреляции между HLA -антигенами и бо лезнями (носительством) выясняют, имеется ли существенное от клонение между частотой HLA -антигенов в группе больных (носи телей) по сравнению с контрольной группой и какова сила ассоциа ции между HLA-антигенами и болезнями (носительством). Эти по казатели рассчитывают с помощью определения критерия согласия л2, относительного риска RR (риск развития заболевания у носите лей антигена, по сравнению с индивидами не несущими данный антиген), атрибутивного рискаыd (сила ассоциации между частотой антигена среди больных и частотой антигена среди здоровых) и статистических методов оценки достоверности результатов.

Существует несколько методов выявления антигенов HLA на поверхности различных клеток человека. Наиболее удобным способом определения антигенов гистосовместимости у человека явился метод предложенный П.Терасаки и Дж.Мак-Клуманд - тест комплемент-зависимого лимфоцитолиза.

Лимфоцитотоксический тест основан на способности HLA антител в присутствии комплемента уничтожать лимфоциты, несу щие соответствующие антигенные детерминанты. Гибель клеток демонстрируется при помощи добавления трипанового синего. При этом мертвые поврежденные клетки окрашиваются и под микро скопом учитывается количество окрашенных клеток. Условия ин кубации и дозы реагентов, используемой нами методике, соответст вуют стандартной.

В качестве типирующих реагентов использовали HLA активные сыворотки предоставленные Санкт-Петербургским НИИ гематологии и переливании крови. С помощью набора из 46 стан дартных антисывороток удалось определить 33 антигена HLA I класса (11 антигенов локуса А, 18 антигенов локуса В и 4 антигена локуса С). Каждый антиген выявлялся "батарейным методом", т.е.

не менее чем тремя моноспецифическими антисыворотками. Вы числение частот HLA гаплотипов из фенотипических частот HLA антигенов, генных частот HLA-антигенов и величины неравновес ного сцепления (D) проводили как указано выше. Если RR был меньше 0,5, ассоциацию расценивали как достоверно отрицатель ную. Статистическую значимость разности между частотой носите лей антигена у носителей возбудителя аэрозольных антропонозов и в контрольной группе здоровых лиц, не являвшихся носителями ни одного из изучаемых видов возбудителей, определяли с помощью критерия л2 с поправкой Йетса на непрерывность выборки. Силу ассоциации определяли по значению показателя атрибутивного риска. Антигены HLA обозначены в ранте согласно номенклатуре факторов HLA-системы за 1984 год.

За последние 10-15 лет исследователями получены много численные данные о связи тех или иных аллелей и гаплотипов с различными, в т.ч. инфекционными, заболеваниями. Например, ряд исследований подтверждает связь HLA c силой иммунного ответа человека на антиген возбудителей инфекционных заболеваний. Так, аллели HLA-А9 и А13 коррелируют с сильным гуморальным отве том на антиген E.coli, иммунный ответ к возбудителю малярии свя зан с аллелями HLA-А2, HLA-Aw30 и HLA-B17. В 1977 г. Spenser M.J. и соавторы установили что у лиц с антигеном HLA-В16 про дукция гуморальных антител при иммунизации живой вакциной из вируса гриппа была значительно выше, чем у лиц, не содержащих данный антиген. Эти же авторы обнаружили, что высокий уровень антител к вирусу краснухи у больных детей ассоциировался с анти геном с HLA-А28. Высокий уровень антител к вирусу кори и цито мегаловирусу ассоциируется с антигеном HLA-B8. Ю.П.Петрунин и соавт. (1984) изучали частоту антигенов системы HLA у больных дифтерией с учетом ее различных клинических форм. У больных дифтерией по сравнению со здоровыми людьми чаще регистриро вались антигены HLA-В21, HLA-Bw22, HLA-В35. Обнаружена от рицательная ассоциация заболеваемости дифтерией с антигенами HLA-А1 и HLA-В8. У больных, перенесших дифтерию в локализо ванной или распространенной форме, чаще определялись HLA ан тигены А28, В5, В13 и В21, но не выявлялся антиген В-16. У боль ных, перенесших дифтерию в токсической форме, чаще обнаружи вались антигены HLA-Aw19 и HLA-В27. Есть данные, что инкуба ция лимфоцитов здоровых людей со стрептококковым антигеном in vitro сопровождалась высоким пролиферативным ответом лишь у клеток, несущих антиген HLA-В5.Восприимчивость к менингокок ку ассоциировалась с антигеном HLA-Bw16, а менингит чаще воз никал у лиц с антигенами HLA-В12. Частота антигена HLA-В8 при менингококкцемии и назофарингите была резко сниженной. При изучении HLA-антигенов среди людей, часто, редко и не болеющих ОРИ, не было обнаружено разницы в их распределении, однако от мечалось, что у лиц, перенесших повторное заболевание, антиген В12 встречался в 35,0%, а среди лиц, ни разу не заболевших,- в 14,0%.

Оценивая полиморфизм HLA антигенов как генетически закрепленный и эволюционно целесообразный для выживания по пуляции результат мутаций, мы должны отметить, что высокая ва риабельность антигенных наборов тканей в организме человека по зволяет ему в одних случаях реагировать на патогенный микроор ганизм слабо, в других - более интенсивно, в третьих - адаптиро вать свой молекулярный фонд антигенных детерминант к структур ным компонентам "чужого". Целесообразность выбора пути реаги рования определяется как полиморфизмом антигенных молекул, составляющих фенотипическую характеристику, так и генетически детерминированным способом реагирования с наилучшим эффек том для выживания данной особи. Кроме того, полиморфизм HLA системы затрудняет адаптацию инфекционных агентов в человече ской популяции. В силу антигенных (биохимических) различий тканей людей возбудитель при смене хозяина вынужден перестраи вать свои ферментные и другие системы. За это время макроорга низм успевает мобилизовать свои защитные реакции.

В доступной литературе мы не смогли обнаружить резуль татов исследований, оценивающих ассоциативные связи антигенов комплекса HLA с формированием носительства возбудителей аэро зольных антропонозов бактериальной природы у людей.

С целью изучения распределения антигенов HLA и поиска маркеров предрасположенности (резистентности) к формированию носительства возбудителей аэрозольных антропонозов нами обсле дованы 60 человек в наблюдаемом коллективе. Были выделены групп обследованных: 1) носители Str.pneumoniae;

2) носители N.meningitidis;

3) носители C.diphtheriae;

4) носители бактериаль ных ассоциаций, к которым были отнесены лица, выделявшие хотя бы 2 из изучаемых возбудителей в любых комбинациях. Пятая группа, контрольная, формировалась на каждом этапе из лиц, не являвшихся носителями возбудителя или их сочетания.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.