авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«А.Т.Синюк БРОНЗОВЫЙ ВЕК БАССЕЙНА ДОНА ББК Т4(0)26 С38 Синюк AT. Бронзовый век бассейна Дона. Монография- ...»

-- [ Страница 5 ] --

Практически каждый тип включает сосуды с переходными чер­ тами, а поэтому при всех возможных погрешностях классификации в целом можно говорить о внутренней взаимосвязи данных материалов. К такому выводу подводят и результаты соотношения типологических групп по видам орнамента, хотя количественные вариации и имеют мес­ то. Пожалуй, наиболее четко устойчивые комбинации признаков прояв­ ляются у горшков типов В и Г. Только у них в орнаменте присутству­ ют прямые и клиновидные нарезки, а также ногтевые вдавления. Тако­ вых больше у сосудов типа Г. Интересно, что горшки типа В, несущие этот орнамент, являются по форме как бы переходными к первым. Не­ трудно заметить, что именно такие и форма, и орнаментация типичны для иванобугорской керамики. Кстати, у сосудов названных типов, как и у остальных, широко распространен ямчатый орнамент. В ряде случаев даже возникают затруднения при отнесении фрагментов сосудов либо к той, либо к другой культуре, а это еще раз подтверждает их генетиче­ ское родство.

Верхняя дата материалов воронежской культуры поселения Ку риио -I, вероятнее всего, стыкуется со временем появления ранних сруб ных материалов. В этом плане можно сослаться на постройку № 5, пер­ воначально сооруженную носителями воронежской культуры (если судить по глубине залегания в ее заполнении фрагментов сосудов). Но здесь же, в постройке, выявлен сосуд и другие материалы срубпого обли­ ка. Такого рода совмещения можно объяснить тем, что к приходу пред­ ставителей срубной культуры еще сохранялись признаки старой по­ стройки, потребовавшей лишь определенной реконструкции. Все это могло произойти только за небольшой отрезок времени, пока аллюви­ альные наносы не скрыли контуров углубления постройки.

Интересно отметить, что в отличие от стоянок Среднего Дона, в частности, Нижнесторожсвской, на поселении Курило -1 нет воронеж­ ских горшков типа А, несущих наиболее яркие черты влияния ката комбной культуры позднего периода (форма, орнамент из расчлененных валиков), но характеризующихся также и паркетным орнаментом. В та­ ком случае последний, возможно, и не заимствован из катакомбной сре­ ды, а имеет иной этнокультурный очаг своего зарождения. В данном отношении обращает на себя внимание группа пережиточно неолитиче­ ских материалов своеобразного облика, выделенного в дронихинский культурный тип (по стоянке Дрониха на Битюге, где эти материалы впервые ярко проявили себя) J33WJ.

В орнаментации дронихинских сосу­ дов едва ли не самым устойчивым признаком являются образованные из прочерченных линий треугольные и паркетные композиции, а также пояски из ямок под венчиком (рис.47). Судя по появлению плоскодон­ ное™, можно предполагать доживание этого своеобразного типа сосудов вплоть до распространения катакомбного влияния. Сейчас имеются многочисленные факты, свидетельствующие о болы ней концентрации их находок в пределах Донского лесостепного Левобережья (Савицкое, Липецкое Озеро. Рыбное Озеро 2, Шапкипо, Подзорово и др.), т.е. в той же области, где широко представлены и памятники воронежской куль­ туры. В частности, только за последние годы в верхнем левобережном течении Дона выявлено более 40 местонахождений воронежских мате­ риалов [353). Нет ли в проявлении общих признаков отражения реаль­ ных процессов взаимодействия и преемственности отмеченных культур­ ных образований? Однако, такое предположение до получения новых качественных источников является пока лишь рабочей гипотезой.

В материалах воронежской культуры поселения Курино -1 следов влияния катакомбиых гончарных традиций в целом значительно меньше, чем на памятниках Среднего Дона. Думается, что это явление свидетель­ ствует именно о различиях в степени конкретного воздействия ката­ комбного населения на ту и другую территории, т.е. отсутствие заметно­ го позднекатакомбного влияния в Верхнем Придоиье совсем не говорит об исчезновении ката ком OF 1ых традиций южнее по Дону, где и была их основная область распространения.

Рис. 42. Карта расположения основных памятников воронежской культуры.

1- Ефремов;

2- Воргол: З-Елсц;

4- Студенок 4;

5- Филаювка;

6- Липецк;

7- Со кольское;

8- Сырское;

9- Рыбное Озеро 2;

10-Ярлуковская Протока;

11- Замета­ но;

12- Первомайское лесничество;

13-Курино;

14-Усаъе Излегоща;

15- Ивни цы;

16- Сенное;

17-Рамонь;

18 - Живагинное;

19- Оскочное;

20- Черговицкое;

21 Ссмилуки;

22- Белогсрскос;

23- Кузнецовское;

24- Частые Курганы;

25- Боровое;

26- Рыкань 2;

27- Универсигетское 2;

28- Университетское 3;

29- Шиловское;

30 Левобережное у Плотины;

31- Чижовские 2,4,5;

32- Костенки 4;

33- Борщево;

34 Косте! чковскос Левобережное;

35- Хохол;

36- Архашхльское;

37- Большое Сто­ рожевое;

38- Нижнесторожевская;

39- Аверинское;

40 - Мастище;

41- Ма­ стите 2;

42 - Шубное;

43- Копанище;

44- Мосоловка;

45- Садовое VI, 46 - Матвеевский;

47- Никольевка;

48- Павловск;

49 - Подгор­ ное;

50- Кутки.

Рис. 43. Материалы воронежкой культуры (по публикациям В.И.Бееедина) ], 4 - Сенное;

2 - Чертовицкое;

3 - Сокольскос;

5 - Хохольский 1/3;

6 - Ры кань 2;

7 - Животипное;

8,13,14 - Воргольское;

9 - Чижовское 5;

10 - Чер­ товицкое, погребение;

11 - Борщево;

12-Шубное.

Рис. 44. Нижнеострожевская стоянка.

Сосуды воронежской культуры.

Рис.45. Поселение Курино 1. Сосуды воронежской культуры.

Рис.46. Поселение Куримо 1. Сосуды воронежской культуры.

Рис. 47. Поселение Дрониха. Фрагменты сосудов дронихинского типа.

1X § 3. П а м я т н и к и п о к р о в с к о - а б а ш е в с к о й к у л ь т у р ы.

В одном из параграфов предыдущей главы уже затрагивался во­ прос об истоках сложения и характере ранних памятников донской абашевской культуры. Однако специфические признаки, позволившие в свое время исследователям выделить абашевские культуры в Среднем Поволжье и Южном Приуралье, фиксируются и на Дону в значительно большем количестве памятников, чем те, которые привлечены в целях исследования их генезиса.

Впервые вопрос о возможности выделения на Дону памятников абашевской кулыуры был поставлен А.А.Иесссном в середине 30-х годов [118], основанием чему послужили материалы из курганов у с.Тюнино.

Затем предположение о складывании на Дону общности срубной и аба­ шевской культур было высказано Г.В.Подгаецким [250]. Еще позднее, согласившись с мнением об абашевской принадлежности тюпинских ма­ териалов, к тому же культурному кругу отнес материалы из кургана у с. Донское (раскопки С.Н.Замятнина в 1929 г.) А.Ф.Шоков [412]. Еще раз можно вспомнить и обращение к материалам дореволюционных рас­ копок в бассейне Дона при рассмотрении вопроса о происхождении абашевской культуры Среднего Поволжья в работах А.Х.Халикова [372], а также П.П. Ефименко и П.Н. Третьякова [108].

И тем [[с менее, выделение абашевской культуры на Дону связано с именем П.Д.Либерова, посвятившего в доказательство тому один из разделов своей книги [179]. Исследователь впервые привел карту распро­ странения памятников этой культуры на Дону, где указано восемь мо­ гильников и 12 поселений, а также проанатизировал материалы боль­ шинства из них. При этом П.Д.Либеров конкретизировал, с учетом ранее раскопанных на Дону памятников эпохи бронзы, харакгер погре­ бального обряда донских абашевских памятников па фойе сравнения с абашевскими комплексами Поволжских и Приуральских территорий.

Примерно тогда же абашевская проблематика становится опреде­ ляющей в сфере научных интересов А.Д.Пряхипа. Под его руководством проводятся раскопки ряда поселений близ г.Воронежа: Волковского, Масловского, Боровского, Левобережного у Плотины, Шиловского и других, а также погребальных памятников у хут. Дальние Солонцы и у с.Репьевки. В опубликованной А.Д.Пряхиным в 1971 г. моно[рафии "Абашевская культура в Подонье" [259] анализируются материалы уже поселений и 28 могильников абашевской культуры. К числу последних привлечены и материалы из раскопок П.Д.Либерова, Г.И.Корнюшина, Н.К.Качаловой, Б.Г.Тихонова, автора этой киши.

Все это позволило А.Д.Пряхину наметить основные пути решения абашевской проблематики. Прежде всего им подчеркивалось, что в отли­ чие от других районов распространения памятников абашевской куль­ туры, на Дону значительно больше обнаружено не могильников, а поселений. В срединных районах Донской Лесостепи они представляют собой в подавляющем большинстве долговременные неукрепленные поселения с мощным культурным слоем, занимающие вдающиеся в пой 19( му пологие участки террас, которые не заливались талыми водами.

Весьма редки места их нахождения на пойменных участках берегов рек.

В окраинных же западных и северо-западных районах Донского Лесо­ степь» характер поселений иной. Здесь они вообще встречаются реже, культурный слой не столь мощный, сами поселки часто занимают участки высокого берега реки.

При раскопках поселений (Левобережное, Шиловское, Маслов­ ское) выявлены остатки жилых сооружений прямоугольной формы наземного и полу земляночного типа, со входом с торцевой стороны.

Судя по ямкам от опорных столбов, жилища имели двускатнуда крышу и деревянную облицовку стен. Размеры жилых построек варьируют от 18м2 до 170 м2. В целом их тип определяется как каркасно-столбовой.

Наиболее массовым и ярким материалом поселений является ке­ рамика. На примере находок с Шиловского поселения появилась воз­ можность проследить ее культурную специфику и внутреннее типологи­ ческое многообразие. Сосуды изготавливались ленточным способом с добавлением в глину толченой ракушки. Обжиг' коаровой, слабый. По­ верхности, как правило, серого или серо-желтого цвета, несут следы крупной штриховки - расчесов, нередко в вертикальном и косоверти кальном направлениях. Толщина стенок сосудов иногда достигает сан­ тиметра и более.

По форме выделяются горшки, банки, острореберные сосуды, миски и чашки. Наиболее широко распространены горшки, среди кото­ рых выделено несколько разновидностей: большие колоколовидпые, обычно с отогнутым сложным венчиком;

с невысоким прямо располо­ женным венчиком;

со сложным венчиком. У осгрореберных сосудов ребро расположено по сере;

шне или ниже середины общей высоты. Мис­ ки и чашки разделяются на обычные и колоколовидные.

Для сосудов характерна плоскодоннось, закраины при переходе дна в тулово встречаются лишь изредка. Большинство сосудов орнамен­ тировано. Наиболее широко представлен орнамент, в основе которого лежат горизонтально прочерченные линии. Нередко они оконтуриваются боковыми вдавлениями палочки или крупного зубчатого штампа. Та­ кой стиль украшений более всего присущ колоколовидным горшкам и банкам с массивным верхом. Из прочерченных линий и крупнозубчато­ го штампа создавались также композиции в виде елочки, треугольни­ ков, волнистых поясков и зигзагов.

Другие категории находок (помимо многочисленных костей жи­ вотных) на абашевских поселениях довольно редки и не создают устой­ чивых серий. Среди такого рода находок можно отметить глиняные мо­ дели колес, каменные плитки, костяные проколки, обломок псалия из трубчатой коста, костяное кольцо с врезным орнаментом и др. Металли­ ческие изделия практически неизвестны.

Для территории Дона характерны компактные курганные груп­ пы с невысокими уплощенными насыпями. В курганах преобладают одиночные захоронения. Очень часто они впущены в насыпи более ран­ него времени. В оформлении перекрытий могильных ям использовалось дерево. Умерите чаще находились вытянуто на спине;

реже - скорчено на левом боку или, что совсем редко, на правом боку. Ориентировка отличается нестабильностью, но преобладает направление в северную половину круга горизонта. По наблюдениям А.Д.Пряхина, положение скорченно на боку отмечается чаще в тех погребениях, где более четко прослеживаются признаки срубной культуры. В тоже время, как считает исследователь, положение на спине не является признаком более ранних захоронений [259, с.129].

Все погребения абашевской культуры Дона совершались по об­ ряду трупоположения. При этом А.Д.Пряхиным сделан вывод о том, что в донской абашевской по1ребальпой обрядности отсутствует мно­ гообразие проявления культа огня, в сравнении с данными Поволжья [259, с. 129].

Погребальный инвентарь включает сосуды, по форме находящие аналогии в материалах поселений. А.Д.Пряхин отмечает и своеобразие донских сосудов, выраженное как в форме сосудов, так и "в более сдер­ жанных тонах украшения" по сравнению с абашевской керамикой Сред­ нею Поволжья и Приуралья [259, с. 132]. Это позволило исследователю усомниться в правомерности поисков каких-то особых моментов, харак­ терных для керамики абашевских культур Приуралья и Дона [259, с. 132].

По мнению А.Д.Пряхина, среди инвентаря донских погребений часто встречаются и орудия труда, что сближает характер этих погребений с погребениями Нижнего Поволжья [259, с.134].

Дальнейшее расширение источниковой базы на Дону (раскопки поселений Шиловского 2, Сокольского и др.;

могильников Подклетнен ского, Сады, Введенского и др.) позволило А.Д.Пряхипу включить дон­ ские памятники в единую синему изучения абашевских древностей ши­ роких территорий - в рамках культурно-исторической общности, где наряду со средисволжской и уральской, выделена доно-волжская культу­ ра. Эта проблематика нашла отражение в его докторской диссертации [263] и в двух монографических работах [264;

265].

исследователем отмечается присутствие на Дону памятников всех этапов развития: прогоабашевского, по времени предшествующего распространению абашевских памятников в Чувашском Поволжье и на Южном Урале;

рапнеабашевского, когда еще не было широких контак­ тов со срубным миром (памятники досейминского хронологического горизонта);

позднеабашевского, когда этот контакт уже ощутим (памятники сейминского хронологического горизонта). Для более ранних абашевских поселков характерно дюнное или близкое к дюнным место­ положение, а для более поздних - высокое. Более ранние из них дают ча­ ще всего слабо насыщенный, небольшой по мощности культурный слой.

Насыщенность слоев материальными остатками, а, следовательно, и ста­ ционарность ряда абашевских поселков ощутимо возрастает уже в сей мипское время. Имеющиеся сведения позволили А.Д.Пряхипу гово­ рить об известной эволюции абашевских поселков от небольших, с еди­ ничными, мало заглубленными в материк соединяющимися жилищами (илл с наземными постройками) до крупных. Постепенно выявляются консгруктивные особенности жилищ, претерпевающих развитие от двухкамерной постройки с соединяющимися котлованами к однокамер­ ной постройке с примыкающим тамбуром. Поэтому вряд ли, по мне­ нию исследователя, следует считать характерными дтя Дона лишь еди­ нично встреченные небольшие по площади однокамерные постройки.

Основной вариант конструкции кровли больших построек - двускатная с разным углом падения скатов и значительно реже - плоская. Жилища доно-волжской абашевской культуры отличаются от больших по площа­ ди прямоугольных полу землян очных построек и алакульской, и срубной культур, равно как и от округлых жилищ, гоже встречающихся на ала кульских памятниках. Доно-волжские жилища значительно менее углуб­ лены в материковое основание [264,с.66].

Слабая изученность поселений в правобережной части Верхне­ го Дона и тем более на ближайшей территории бассейна Оки пока не позволяет судить о степени освоения абашевскими племенами этих райо­ нов, а, в извесшом смысле, и решать вопрос о северо-западных пределах их расселения. Западные же пределы определяются наличием памятников на Левобережье Десны (поселения у сс.Успенка, Реутец и др.). В юго западном направлении абашевские памятники встречаются вплоть до Левобережья Северского Донца и его притоков. Наиболее характер­ ные материалы получены с поселений Сердюково 2, Ильичевка. Еди­ ничные фрагменты позднеабашевской керамики содержались на поселе­ нии Капитаново. Данное поселение, как считает А.Д.Пряхин, вместе с местонахождениями близ хут. Ляпичева в зоне Цимлянского водохрани­ лища, определяет южные пределы распространения абашевских древно­ стей в бассейне Дона [264, с.65].

Относительно погребальных памятников исследователь называет критерии их этнокультурного и хронологического членения. Так, аба­ шевскими считаются захоронения с положением умерших па спине, сопровождавшиеся инвентарем абашевского облика;

синкретическими те захоронения, в которых уже наблюдается срубное влияние: позиция умерших скорчеино на левом боку (скорченность, как правило, в этом случае слабая), в инвентаре, особенно в керамике, сохраняются четкие абашевские признаки. Как исключение, в синкретические абашевско срубные включены погребения, в которых умершие находились в скор­ ченном положении на спине, но с инвентарем уже более срубным. По мнению А.Д.Пряхина, при всей условности такого членения оно пред­ ставляется необходимым не только для выявления пласта поздних за­ хоронений доно-волжскон абашевской культуры, но и для понимания динамики взаимоотношения со срубной культурой [265, с.9]. Лесо­ степное Подонье СЧЯЩется тем регионом, где находится наибольшее число доно-волжских могильников, неотмеченных признаками влияния срубной культуры. Это особенно касается нижнего течения р.Воронеж, где фиксируется и сосредоточение абашевских поселений [265, с.9].

Наиболее информативным оказался Подклетненский могильник, в котором было изучено 22 кургана. Под семью из них обнаружены кру­ говые или почти прямоугольные внемогильпые столбовые конструкции.

Могильные ямы чаще прямоугольные, реже - близки к квадратам, крупных размеров, до 5,5 х 3,6 и 4,1 х 4,8 м., лишь у некоторых длина менее 1,8 м. В отдельных могильных ямах зафиксированы остатки дере­ вянных перекрытий, а также ступени и уступы. На дне некоторых ям находились угольки и органические подстилки.

Для погребений абашевского круга этого памятника характерно наличие жертвоприношений из голов, а иногда и конечностей крупных животных, положенных у края могилы, на ее перекрытие или в отдель­ ную яму. Несравненно реже кости животных встречались на дне мо­ гильных ям. Сохранность скелетов в погребениях очень плохая, в связи с чем только в 10-ти случаях удалось зафиксировать их положение. Из них в пяти случаях - на спине, причем у четверых умерших ноги были вытянуты. Шесть захоронений имели ориентировку на юго-восгок, три на северо-восток, одно - на северо-запад.

Инвентарь представлен, главным образом, сосудами, из которых более половины имеют выраженные традиции колоколовидности и ра­ кушечную примесь. Характерны маленькие осгрореберпые сосудики, часто со сквозными отверстиями д;

1я подвешивания. А.Д.Пряхип выделя­ ет примечательную особенность керамического комплекса Подклст ненского могильника, который, будучи в своей основе доно-волжским, включал признаки как средневолжских, так и уральских гончарных традиций [265, с. 19]. Из прочих категорий изделий здесь встречено несколько медных шильев, КОЖ с костяной рукояткой, имеющий подром бическое завершение черешка, каменный шлифованный топор ката комбного типа, два браслета и две в полтора оборота подвески. Страти­ графические наблюдения, как отмечал А.Д.Пряхип, фиксируют пред­ шествование абашевских погребений сипкрегическим абашево-срубным, а последних - срубным [265, с. 19-20].

Пример интересной стратификации абашевских захоронений был получен при исследовании автором в 1974 г. кургана у с.Введенки Хле венского района Липецкой области [321]. Здесь удалось зафиксировать четыре последовательных горизонта погребений, ранним из которых являлось "прогоабашевское", а поздним - срубное. Погребения же вто­ рого и третьего горизонтов несут традиционные абашевские признаки.

В погребальных памятниках Дона наиболее ярко представлены колоколовидпые горшки и маленькие острорсберные сосудики, тогда как миски и сковородки отсутствуют совсем. Сосуды из погребений как пра­ вило меньших размеров, чем с поселений, и имеют в своем облике более выраженный традиционализм.

К числу характерных признаков доно-волжских погребений А.Д.Пряхип относит мал о численность украшений, среди которых встречены браслеты с разомкрутыми и заостренными концами, часто округло-желобчатые, иногда полуовальные, овальные, прямоугольные и треугольные в сечении;

подвески в полтора - два оборота желобчатого и полуокруглого сечения.

Характер же инвентаря синкретических абашевско-срубных захо­ ронений, как считает А.Д.Пряхин, мотивирован усилением контактов со срубниками.

Такое представление о появлении данных захоронений четко формулировалось исследователем и в ряде других его работ вплоть до середины 80-х гг.[268;

270], что полностью разделялось большин­ ством других исследователей. В результате изучения абашевских древно­ стей на Дону А.Д.Пряхин сделал вывод "о грандиозности масштабов доно-волжской абашевской культуры" и ее значении для понимания абашевской культурно-исторической общности в целом [265, с.41-42].

С 80-х годов процесс накопления новых источников по изуче­ нию абашевской проблематики отмечен позитивными сдвигами, особен­ но в плане пополнения материалами погребальных памятников. Многие из них (могильники Софьинский, Левобережный Березовский, Богояв­ ленский, Чурилово t, Новоусманский и др.) легли в основу монографии А.Д.Пряхииа и Ю.П.Матвеева, изданной в 1988 г., в которой одна из глав посвящена доно-волжской абашевской культуре [273].

Прежде всего авторами констатируется вывод об общем пред­ шествовании на территории Дона абашевских древностей срубным.

Для конкретизации хронологических позиций они обращаются к такому весьма интересному и специфическому виду источников, каковыми яв ляются щитковые (дисковидные) косгяные псалии с шипами, связанные с проблемой появления и распространения на территории Евразии колес­ ниц. Рассматриваются псалии из Софьинского, Богоявленского, Ста­ роюрьевского, Кондрашовского могильников, а также с Огрожкинско го поселения как принадлежность развитого и заключительного этапов доно-волжской культуры. Основная мысль исследователей сводится к тому, что псалии с монолитными шипами для территории Доно Волжской Лесостепи являются в целом более поздними относительно псалисв со вставными шипами [273, с.128] - мысль, которая высказыва­ лась А.Д.Пряхипым и ранее [260, с,239]. Ими также предполагается, что на каком-то этапе эти две разновидности псалиев могли сосуще­ ствовать [273, с. 128]. Авторами высказано также предположение (на основании материалов Богоявленского кургана) о возможном предше­ ствовании деревянных псалиев костяным.

Вторая категория находок, специально рассмотренная авторами книги - костяные пряжки, более ранними из которых могут считаться изогнутые в сечении, изготовленные из трубчатых костей [273, с.129], а более поздними, и часто сосуществующими с первыми, являются круг лыс, изготовленные из крупных плоских костей животных.

В отличие от ранее отстаиваемого мнения о взаимодействии аба­ шевской и срубпон культур, авторы по-новому подходят к оценке по­ явления абашевско-срубных и срубно-абашевских комплексов, усмотрев в этом процессе не только асиммиляцию одного населения другим или усвоение отдельных культурных элементов под влиянием соседей, "но и саморазвитие па этапе перехода в новое качество, обусловленное глубин­ ными изменениями в укладе и воззрениях" [273, с. 134]. По мнению ав торов, рассмотренные ими материалы курганов Побитюжья "отражают именно линию непосредственного перерастания абашевцев в срубников" [273, с.135]. Более подробно это положение будет рас­ смотрено позлнее, при оценке происхождения донской лесостепной сруб ной культуры. Здесь же лишь замечу, что этот тезис отстаивается на­ званными исследователями и в последующих публикациях.

Очевидным достижением можно считать тот факт, что донские материалы отныне составляют неотъемлемую часть источниковой базы дня изучения культур эпохи бронзы Евразии. Но очевидно и то, что дальнейшее накопление источников, а также поиски новых подходов к их информативному содержанию будуг диктовать продолжение иссле­ довательских усилий в этом направлении.

Именно группа недавно полученных материалов (курган № Первого Власовского могильника, курган № 57 Павловского могильни­ ка, кургац у с.Филатовки и др.) побуждают вновь затронуть некоторые вопросы абашевской проблематики. Поскольку многие из этих материа­ лов опубликованы [342;

345], ниже будут приведены сведения о них лишь общего характера.

Курган № 16 Первого Власовского могильника (Гриба!ювекий район Воронежской области, Донское Левобережье) (рис.49,i) занимал несколько обособленное место и, в отличие от других курганов, содер­ жал захоронения с абашевскими чертами. Самое раннее из них (№ 6) бы­ ло разрушено грабительским шурфом, но на сохранившемся участке пола ямы обнаружены отдельные кости скелета взрослого человека и фрагмент сосуда (рис.49,2). Над погребением была сооружена невысо­ кая уплощенная насыпь, включавшая большое количество золы и пепла.

'Затем в нее были впущены погребения -1 и -2, оба - с перекрытиями из деревянных брусьев. В первом из них на обильно посыпанном мелом полу найдены медный браслет (рис.49,г) и сосуд (рис.49,з);

скелет не со­ хранился совсем. Второе погребение представлено лишь сосудом (рис.49,5). После завершения этих захоронений насыпь, при сохранении прежнего диаметра, была поднята вдвое.

Далее в ее северной поле соорудили погребение-4, а уж затем, с дополнительной подсыпкой кургана, погребение-3 (рис.49,!). В об­ ширной яме погребения -4 рядом с вытянутым па спине скелетом муж­ чины высокого роста (не менее двух метров) находились сосуды (рис.51,2-б), медный нож (рис.51,2|), астрагалы, костяные изделия (рис.51,t6-;

v), каменное павершие булавы (рис.51,7) и кремневые нако­ нечники стрел (рис.51,8-15). В яме погребения-3 с остатками перекрытия, по которому была произведена побелка меловым раствором, находилось, по всей видимости, перезахоронение останков взрослою человека в "упаковке" (рис.50,i). Оно сопровождалось сосудами (рис.52,2,5), камен­ ным навершием булавы (рис.50,б), "рукоятью" из мела и ребрами крупно­ го животного, ранее лежавшими на перекрытии. Над перекрытием этого погребения была выложена округлая в плане площадка из сухих комьев глины, а позднее, с очередной досыпкой кургана, над нею же соорудили аналогичную площадку, но значительно большего размера. Последова­ тельность производства погребения-5 стратиграфически не фиксирова­ лась, хотя оно и было перекрыто верхней глинобитной площадкой.

Здесь, в небольшой ямс с уступом, рядом с останками младенца находи­ лись кости и челюсти овцы, а также сосуд (рис.49,4), внутри и около ко­ торого фиксировались следы бурой охры. Окончательная досыпка кур­ гана сопряжена с по1ребснисм, которое вероятнее всего было уничтоже­ но грабительским шурфом.

Таким образом, проведенные исследования позволили установить несколько последовательных периодов строительства кургана, каждый из которых связан с совершением различных погребений. Однако куль­ турно-хронологическая взаимосвязь всех произведенных в кургане захо­ ронений несомненна. Такое заключение обосновано прежде всего харак­ тером погребального инвентаря, а в известной степени - и обрядовыми признаками. Так, сосуд из погребения-б (первый стратиграфический горизонт) и сосуд из погрсбсния-4 (третий стратиграфический горизонт) близки по форме, наличию ракушечной примеси в тесте, хорошо сгла­ женным поверхностям коричневого цвета и особенно - орнаментальным мотивом (рис.51,4). Следовательно, в том же хронологическском диапа­ зоне находятся и погребения -1 и -2 (второй стратиграфический гори­ зонт), тем более, что их сосуды колоколовидностью формы, наличием ракушечной примеси, а также орнаментальной композицией (волна зигзаг, окантованная "бахромой") весьма близки другому сосуду из по­ гребения-4 (рис.51,з). Тому же типу принадтежит и сосуд из погре­ бения -5.

Замегно отличаются типологически сосуды из погребения - (четвертый хронологический горизонт). Среди них есть горшок, банка, острорсберный горшок-кубок - ведущие керамические типы срубной культуры. Однако нетрудно заметить, что мотивы орнамента на кубке сходны с декором одного из сосудов погребения-4, а в более широком плане - с орнаментальными построениями на сосудах абашевско-срубпо акульского облика восточных территорий, среди которых нередки сосу­ ды и с кубковидной* формой [78, с.95;

113, с.90,97;

166, с.55,57,59;

94, с.37;

80, рис.3,4л и др.;

63, рис.7]. Кстати, достаточно близкая аналогия рас­ сматриваемому сосуду (особенно по наличию пастовой инкрусгации) имеется и на Среднем Дону, в погребении Радченковского кургана, определяемом нами как рапнесрубпое с признаками абашевских тради­ ций [331, с. 143, рис.2].

Интересно отметить, что власовские погребения -3 и -4 сближают­ ся и по наличию каменных иаверший булав - находок, не встреченных пока в "ЧИСТЫХ" абашевских комплексах, равно как и тип булавы из погребения -3 - в срубных (такой тип известен в круге катакомбных древностей) [145, с.7Х, рис.2]. В связи с этим можно обратить внимание и на то, что один из сосудов того же погребения -3 (рис.50,з) при наличии зубчатого штампа срубного типа в целом сопосгавим с сосудами ката комбно-полтавкинского облика.

Говоря об этнокультурной и Хронологической взаимосвязи вс погребений рассматриваемого кургана добавлю, что погребение-3 име аналогичную погребсниям-5 и -6 форму и ориентировку ямы, а ката комбными чертами обрядовости наделены погребение - 4 (наличие астра галов) и погребение -5 (наличие охры). Есть основание считать, что вес это далеко не случайно, как и само устройство кургана на площаг могильника служителей культа катакомбных племен [337, с.27-69].

В многокомпонентном сочетании признаков инвентаря и обрядо­ вое™ погребений рассматриваемого кургана заложена исключительно важная Информация этнокультурного плана. Большинство сосудов (без учета пока материалов погребения -3)"имеет общие для абашевских па­ мятников разных территорий - от Подонья до Приуралья - черты: коло коловидпость формы, ракушечную примесь в тесте, гребенчатый и про­ черченный элементы орнамента, а также линейно-волнистые орнамен­ тальные мотивы. К общеабашевским традициям относится сопровожде­ ние по1рсбснных кремневыми наконечниками стрел, медными листо­ видными ножами с расширением па конце рукояти, медными браслета­ ми.

Что же касается более специфических региональных признаков, то у власовских сосудов (прежде всего в стиле их орнаментации) сход­ ства с материалами доно-волжской абашевской культуры (в су­ ществующем ее понимании) мало, тогда как значительно больше парал­ лелей устанавливается с абашевскими древностями Южного Урала [78], а также с теми памятниками восточных территорий, в которых фикси­ руются абашевские, раппссрубные и раннеалакульские этнокулыур ные взаимодействия [253, с.77-108]. В стиле же орнамента сосудов ти­ па погребения-6 прослеживаются те традиции, которыми оказались за­ тронуты памятники обширных областей к востоку от Дона (Потаповка, Новый Кумак, Петровка) вплоть до Южного 'Зауралья (Синташта), ком­ поненты которых выводятся из круга культур катакомбного ареала и КМК [350]. Кстати, именно дэя названной группы восточных памятни­ ков (петровского времени) характерны каменные булавы и кремневые наконечники С1рел с усеченным основанием [113, с, 138], аналогичные найденным во власовском погрсбении-4. Найдена такая булава и в мо­ гильнике с формирующимися признаками срубпо-андроновской общ­ ности Беглянка-IV в Южном Приуралье [80, рис, 15,21]. В уральских абашевских памятниках имеются аналогии и костяной вгульчатой ло­ паточке [78, с.92, табл. XVII, 1,2], откуда известна и случайная находка подобного же изделия [78, с. 92, табл. XVII, 4].

Вместе с тем ряд аналогий можно привести и в материалах по­ гребений Донской территории, в частности, остроребериому горшочку (Подклетненский, Новый Курлак) [265, с.18, рис. 5;

с.24, рис.6], некото­ рым построениям орнамента: вертикальной елочке в нижней часта сосу­ да, переплетающимся зигзагам (Большие Ясырки) [273, с.40, рис.16;

с.44, рис.18], фестонами с бахромой (Старая Тойда) [265, рис.9], а также слу­ чаям сопровождения погребений пряжками [273, с. 130]. Но вот что инте­ ресно: многие из отмеченных параллелей ведут к памятникам не чисто абашевским, а абашевско-срубного типа (Большие Ясырки, Кондраш кинский, Орлиное Болото и др.), в связи с чем напрашивается вывод об отсутствии местных корней в происхождении целого ряда признаков, ранее относимых к абашевским. В этом же контексте можно обратить внимание и на следующее. Власовскос погребение~4 характеризуется местными обрядовыми признаками (умерший положен вытянуто на спину с восточной ориентировкой), а в составе его инвентаря находился костяной шип от дисковидного псалия, что повторяет признаки (к ним следует еще присовокупить медный нож и костяные пряжки) Введенского кургана [321, с. 159-169], используемого в числе эталонных для разработки периодизации абашевской культуры Дона [265, рис.21]. Для более объек­ тивной оценки явлений, стоящих за этим сходством, необходимо обра­ титься к материалам еще одного яркого памятника - Филатовского кур­ гана [345, с.37-72].

Курган находится на водораздельном участке р. Воронеж и ее правого притока Кузьминки у западной окраины с. Филатовки Добров ского района Липецкой области. Исследовался И.А.Козмирчуком в 1990 г. при участии автора. Стратиграфические и планиграфические признаки дали достаточно конкретное представление о приемах уст­ ройства всего погребально-культового сооружения (рис.52,|). Первичная насыпь диаметром около 14 м была связана с погребенисм-6. Затем с ее поверхности были произведены сразу три погребения с деревянными перекрытиями (N 1,2,3). Они и определили центр круглой площадки диаметром 20 м, ограниченной кольцевым рвом шириной в 1,5 м. По периметру насыпи было устроено пять жертвенников в виде голов и костей ног лошадей и овец. Остальные погребения эпохи бронзы (№№ 4,5,7-9) были совершены позднее, хотя стратиграфически это фик­ сировалось только относительно погребения-7, с которым, надо пола­ гать, и была связана окончательная досыпка кургана.

Погрсбсние-6 обнаружено под центром первичной насыпи в виде ;

1вух скоплений остатков органической подстилки, черепов и отдельных костей скелетов людей, а также предметов погребального инвентаря на едином уровне залегания. Размеров ямы (или ям) не прослежено, ибо находки располагались чуть выше материка. В восточном скоплении справа от черепа выявлены фрагменты сосуда воронежской культуры (рис.52,:), алтарный камень с углями на плоской обработанной поверх­ ности (рис.54,22) и два каменных терочпика (pHC.54,Ju,2i). В западном скоплении еще один разрушенный череп сопровождался обломком сосу­ да того же типа (рис.52,з) и костяным втульчатым кольцом с насечками по краю втулки (рис.52,4).

Погребение -1 совершено в обширной прямоугольной яме (более 14м3), ориентированной по линии, ЮЮЗ-ССВ. Глубина ямы - 0,5 м, определялась расстоянием между перекрытием и подстилкой (органические остатки тем но-коричнево го цвета). Насколько удалось проследить по расположению остатков дерева, погребальная яма была перекрыта поперек плахами шириной до мегра, В яме лежали четыре скелета взрослых людей в вытянутой позиции на спине, попарно, ногами друг к другу. Кости скелетов частично сдвинуты, частично уничтожены норами грызунов (рис.53,8). Нельзя исключать и того, что такого рода погребения являются перезахоронениями с попыткой придания остан­ кам анатомической системности. Погребальный вещевой комплекс (рис.53;

54) обращает па себя внимание не только богатством и систем­ ностью подборки, позволяющими оценивать погребение как особо со­ циально престижное, но и этнокультурной неоднородностью своих признаков. Среди сосудов имеются экземпляры типично абашевскис, с ракушечной примесью в тесте. Но здесь же находятся сосуды, которые по тем или иным показателям сближаются с материалами синташтипско новокумакского типа, а также срубного и алакульского круга памятни­ ков, причем в сочетании признаков, нередко рассматривающихся в раз пых хронологических позициях. Так, один из сосудов, имея абашевскис черты (оформление верха и ракушечная примесь), несет орнаментацию, присущую и петровским, и федоровским Традициям (рис.53,б). Сочета­ ются федоровская форма с абашевским декором на другом сосуде (рис.53,21), а еще у одного, тоже с поддоном и с ракушечной примесью, орнамент типично алакульский (рис.53,э). Следует добавить, что эти со­ суды имеют гладкие с подлощением поверхности свегло-коричневого цвета. Весьма интересен и сосуд срубиой формы с абашевским декором (рис.53,и). Важно также отмстить, что оба острореберпых сосудика (рис.53,2,4) - без ракушечной примеси, с гладкими поверхностями, систе­ мой орнаментации ближе соотносятся со срубными традициями, хотя общий их облик находит известное сходство и с материалами КМК. Бо­ лее выдержаны в стиле абашевских древностей другие изделия: костяная втульчатая лопаточка (рис.53,9|), булавки (рис.53, низ), граненый шип с округло-коническим насадом (рис,53,ю), креммсвЕле наконечники стрел (рис.53,18-2о) и медный нож с расширенным концом рукояти (рис.53л4).

Но некоторые из изделий найдут параллели и в ряде комплексов пет­ ровской культуры, как, например, пластинчатые ножи (рис.53,22,2э), а также в смешанных абашевско-алакульских комплексах (щитковые пса лии, нож с расковкой конца рукояти и др.). Таким образом, синтезиро­ ванный облик данного погребального комплекса проступает достаточно наглядно, хотя абашеский компонент (учитывая в целом и обрядовые признаки) может считаться преобладающим. Несколько слов о псалиях из погребение. Экземпляры первой пары имеют по четыре вставных ши­ па и по торцевому отверстию;

орнаментированы по внешнему и внут­ реннему скошенному краю, а также по фланцам шипов (рис.ЗЗ^.з1). Эк­ земпляры второй пары - трехшипные, причем по два шипа моноличных и по одному вставному;

торцевые же отверстия и орнамент отсутствуют (рис, 53,б,71).

Погребение -2 впущено с того же уровня, что и предыдущее, имеет аналогичную глубину, ориентировано по линии ЗСЗ-ВЮВ. На остатках перекрытия стоял абашевский сосуд с алакульскими чертами в орнаментации. Поверхности его гладкие, тесто без ракушечной приме­ си (рис.52,9). Под перекрытием находились фрагментированный череп и отдельные кости взрослого человека без анатомического порядка, Мож но лишь предположить его юго-восточную ориентировку. У ног выявле­ ны сосуды (рис.52,to,и), а в кротовине за пределами ямы - круглое костя­ ное изделие с отверстием (рис.52,t2). Первый сосуд имеет форму и про­ порции, типичные для посуды местной катакомбной культуры, тогда как его валиковая и нарезная орнаментация близка кругу материалов КМК (рис.52,ю). Сохранившаяся донная часть второго сосуда (рис.52,11) несет "паркетный" узор катакомбпого же типа, но такие признаки, как гладкие поверхности, кирпичный цвет внешней стороны и черный - внутренней, сближают его с сосудами воронежской культуры. Как можно видеть, и в этом погребении соединены этнокультурно разные компоненты, причем в несколько иной комбинации.

Погрсбепис-3 имело сголь же незначительную глубину. Рекон­ струируется оно лишь частично. Судя по остаткам деревянного перекры­ тия, погребальная яма ориентировалась по линии запад-восток. На со­ хранившемся куске подстилки темно-коричневого цвета находались два разрушенных черепа взрослых людей, плечевая кость, несколько в сто­ роне - нижняя челюсть, а также три сосуда (рис.54,i-з) и костяной щитко­ вый псалий (рис.54,). Псалий другого типа найден западнее от основно­ го скопления, рядом с фрагментами газовых костей (рис.54,8). Третий же псалий, составляющий пару первому (рис.54,7), обнаружен в кротовине, выходящей из погребения. Размещение умерших не восстанавливается, и можно лишь предполагать их восточную ориентировку. Первый сосуд (рис.54,i) - без ракушечной примеси, с округлым туловом, но с характер­ ным для абашевской культуры оформлением венчика и орнаментом.

Своеобразен и второй сосуд (рис.54,2), абашевский по форме, по тоже без ракушечной примеси и с алакульским декором. Третий же сосуд миниатюрная баночка (рис.54,з). Фрагменты еще двух сосудов (рис.54,4,5) найдены в заполнении ямы;

один из них (рис.54,4) - с ракушечной при­ месью. Парные псалий орнаментированы, имеют по три вставных шипа со шплинтовкой. Псалий с подпрямоугольным щитком - с двумя моно­ литными шипами, а два противолежащих оформлены в виде втулок, куда вставлены шплинтовавшиеся конические стерженьки со шляпками. Та­ ким образом, на этом псалий, как и в случае с парой псалиев из погре беиия-1, совмещены разные приемы оформления шипов.

Погребснис-4 не имело перекрытия И четких следов подстилки, в связи с чем размеры ямы не прослежены. Скелет взрослого человека лежал скорчепно на правом боку, с руками у лица, с северной ориенти­ ровкой. За головой находились три сосуда и обломок костяной втульча той лопаточки (рис.54,п), перед лицом - костяная пряжка (рис.54,14), а за спиной - один кремневый (рис.54,12) и пять костяных наконечников стрел (рис.54,15-19). Первый сосуд (рис.54,9) - кубок на поддоне с округлым за лощеным корпусом, типологически и по стилю украшения близок по­ суде федоровского типа, тогда как раковинная примесь и оформление верха отвечают абашевским нормам. Второй сосуд (рис.54,ы) - остро реберный горшочек с ракушечной примесью и гладкой подлощеиной поверхностью. Третий сосуд (рис.54,и) - без орнамента, типично аба­ шевский. Материалы данного захоронения, исключая костяные нахо нсчники, повторяют типы изделий и их подборку из погребения-1, чем документируется хронологическое и этиокулыурное единство этих по |ребений во всей своей культурной многокомпонснтпости.

Погребение-5 - яма подпрямоуголыюй формы, едва врезана в ма­ терик. Скелет взрослого человека лежал вытянуто на спине, головой на ЮЮВ. За головою стояли два сосуда, а на согнутой в локте правой руке находился медный бра слег (рис.52, is). Первый сосуд (рис.52, и) - с ракушечной примесью и типичным абашевским орнаментом, хотя в об­ лике его (округло-выпуклый корпус и сглаженность поверхностей) улав­ ливается присутствие срубиого компонента. Еще больше это относится ко второму сосуду - баночке (рис.52,п) без ракушечной примеси и со срубпым орнаментом.

Три последующих погребения сопровождались сосудами типично срубного облика (рис.52,5-7).

Как и в случае с Власовским курганом, вес захоронения с аба шевскими чертами рассматриваемого памятника совершены за короткий период времени. Для подкрепления такого вывода достаточно сравнить инвентарь погребения-1 с материалами погрсбсния-4 (облик сосудов, костяные втульчатыс лопаточки, костяные пряжки, кремневые наконеч­ ники стрел), с материалами погребения -3 (тип и орнаментация сосудов, костяные псалии и кремневые наконечники прел), с материалами по­ гребения-5 (облик сосудов, поза умерших). Перечисленные погребения.

как и другие по1ребсния кургана (№№ 2,6), имеют между собой увязку в разных комбинациях признаков. Можно отмстить, например, сосуды с меандровым орнаментом из погребений -2 и -3. Почти тождественны типологически прямостепные баночки из погребений -3 и -5. Еще боль­ ше примеров сходства можно было бы привести по технологическим и орнаментальным признакам, взягым по-отдельности, с учетом наличия у многих сосудов такого объединяющего признака, как ракушечная примесь в тесте. И, как нетрудно убедиться, черты близости обнаружи­ ваются не только в керамическом материале, но и между другими типа­ ми инвентаря.

Очевидно, что и Филатовский, и Власовский курганы отражают единое культурно-хронологическое явление, главным содержанием ко­ торого следует признать сочетание компонентов культур абашевской (в своем и местном, и восточном проявлении), срубпой и алакульской, с некоторыми общими элементами, заимствованными из круга позднека такомбных KyjrbTyp и КМК, но, видимо, опосредованными памятниками типа Петровка - Синташта - Новый Кумак. В материалах Филатовского кургана восточный компонент проступает даже в более выраженной форме. Здесь больше оарореберпых сосудов, сосудов с поддонами;

имеются орнаментальные композиции из заштрихованных треугольни ков - "пирамидкой", меандры и т.д. Интересны также один из горшков с ребром, расположенным значительно ниже середины высоты, и пря мостенные баночки, которые как типы сосудов ранее не встречались на памятниках Дона, но зато известны среди абатневских материалов Дру­ гих регионов, в частности, в Поволжье [265, рис. 11, 9, 10].

Устройство обширных могильных ям, сооружение деревянных настилов, глиняных площадок (Власовка), жертвенников с останками лошадей и овец (Филатовка) - все эти и ряд других признаков погре­ бального обряда находятся в известном соответствии с ритуальными установками захоронений выдающихся представителей петровской и алакульской культур.

Помимо глиняной посуды и обрядовых признаков, культурно хронологическое единство двух рассматриваемых памятников ярко подчеркивается взаимовстречаемостью единых типов изделий из метал­ ла, камня, кости, а также самим набором этих изделий в рамках noipe бальных комплексов, что иллюстрируется сравнением погребения-4 Вла совского и погребений-1 и -4 Филатовского курганов. Эти же материа­ лы показывают, что обряд положения умерших вытянуто на спине сам по себе не может безоговорочно восприниматься как хронологически пред шествующий иным позициям захоронения без учета всех других приз­ наков обрядовости и инвентаря. Нельзя исключать, что за этим кроется либо определенная социальная установка, либо этническая специфика, хотя для предшествующего периода времени у донских абашевских пле­ мен такой обряд является господствующим [265, с. 39].

Теперь можно еще раз вернуться к материалам упоминавшегося выше Введенского кургана, где в погребепии-1 (второй стратиграфиче­ ский горизонт) при вытянутых скелетах мужчин с ориентировкой на северо-восток находились сосуды, обломок медного ножа, костяные пряжки, кремневый наконечник стрелы, фрагмент вставного шипа пса лия. Кстати, именно в этом погребении один из сосудов с налепными шишечками, помимо двух аналогий с территории Дона [265, с. 18, рис. 5,6;

с. 24, рис. 6,2], сходен с сосудом из 2-го Нурдавлстовского кургана Юж­ ного Приуралья [79, с, 31, рис. 6,5], а также с материалами новокумакско го типа. В погребепии-2 Введенского кургана (тот же стратиграфический горизонт) вытянутые на спине скелеты сопровождались сосудами, мед­ ными ножами, костяной пряжкой, кремневым наконечником стрелы. И здесь один из сосудов необычен для местной абашевской культуры, так как имеет признаки материалов петровского и новокуманского типов восточных территорий. Сходство введенских погребений с власовскими (№4) и филатовскими (№1) HacTojn.xo очевидно, что вполне позволяет относить все эти памятники к одному этнокультурному и хронологи­ ческому срезу. Данное заключение влечет за собой необходимость пере­ смотра места Введенского кургана в периодизационных разработках абашевской культуры, которые, кстати, во многом опираются па его ма­ териалы [265].

Под тем же утлом зрения можно оценить и некоторые другие па­ мятники Дона, В частности, комплекс Кондрашовского кургана включал сосуд, щитковый псалий, костяную булавку-застежку. По­ следняя, кстати, совершенно идентична булавке из погребения-I Фила­ товского кургана, что снимает проблему поисков ей дальних аналогий для определения хронологии псалиев [273, с, 127].

Затронув тему о псалиях, замечу, что все они в пределах Донской территории происходя! из тех погребальных комплексов, которые свя­ заны между собой единством времени и процессов, побудивших к их распространению. Это относится и к погребению Софьинского могиль­ ника, в котором исследователи справедливо усматривают присутствие раннесрубных признаков [273, с. 113-115, J17], и к по1ребеииям Кон драшкимского [277] и Богоявленского курганов [282, с.262-266]. Кстати, в последнем из них, наряду с признаками срубной обрядовости, чрезвы­ чайно показательна орнаментация сосудов в плане ее сопоставления с материалами ппровско-новокумакского типа. Нет сомнения, что сюда же следует отнести и все другие погребения с пеалиями, включая погре­ бение Староюрьевского кургана [260], учитывая и присутствие в по­ следнем костяных трехгранных наконечников стрел с отверстиями в основании - находок, более характерных для формирующихся срубных памятников (Ветлянка IV, Ишссвский, Карамыш и др.) [80, рис.18, 10;

рис. 4].

Филатовский курган еще раз документирует одновременность использования псалисв и с монолитными, и со вставными шипами.

Проследить тенденцию хронологического приоритета в появлении того или другого из названных их типов невозможно не столько из-за недо­ статочного количества местных материалов, сколько из-за того, что на их основе данный вопрос вообще не может быть решен. Вместе с тем сле­ дует принять во внимание наблюдения исследователей по поводу того, что эволюция в развитии псалисв вела к появлению экземпляров с до­ полнительным торцовым отверстием в щитке, к уменьшению количества шипов, а затем и к исчезновению последних [112, с.118]. Появление же парадных, но непрактичных псалиев в целом отражает' период упадка колесничества [113, с.143]. В соответствии с такой оценкой, донские пса лии наделены именно поздними чертами, что вполне согласуется с при­ сутствием в комплексах с ними признаков восточного происхождения периода формирования срубиого и андроновского этнокультурных ареа­ лов. И еще раз отмечу, что все имеющиеся данные свидетельствуют об одновременности донских псалиев, поэтому предпринятая в свое время А.Д.Пряхиным и Ю.П.Матвеевым попытка оспорить высказывавшееся ранее мнение о позднем облике староюрьевских псалиев [163, с.8 21;


186], а также суждение о более позднем возрасте для допо-волжской территории псалиев с монолитными шипами со ссылкой на софьипскую находку, псалии Утевского кургана и памятники Южного Урала [273, с. 128] не имеют серьезных оснований.

Видимо, следует признать, что большинство, если не все из "престижных" (с воинской и жреческой атрибутикой) подкурганных за­ хоронений - и те, что ранее относились к исконно местному проявле­ нию доно-волжской абашевской культуры Облившейся на ранний и раз­ витый этапы), и абашевско-срубного типа - в культурно-хронологичес­ ком отношении едины.

Такого же облика материалы в Поволжье, наиболее ярко пред­ ставленные в погребениях Покровского могильника, и до сегодняшнего дня по-разному оцениваются исследователями, рассматриваясь либо в рамках срубной культуры ("покровский горизонт" - по Н.К.Качаловой [131], "покровско-абашевский этап!", "покровский этап" - по А.Х.Халикову [375];

"памятники Покровского типа" - по Н.М.Малову [181];

не выделяясь специально - Агапов С.А., Васильев И.Б., Кузьмина О.В., Семенова А.П. [1] ). либо в рамках абашевской культуры ("памятники доно-волжской культуры", "синкретические абашевско срубные памятники" - по А.Д.Пряхину [265], А.Д.Пряхину и Ю.П.Матвееву [273], А.Д.Пряхину и В.И.Бсссдину [283]). В первом слу­ чае за разными терминами (горизонт,, этап, тип) просматривается в це­ лом близкое понимание исследователями процесса формирования сруб­ ной культуры Нижнего и Среднего Поволжья с участием абашевского этнокультурного компонента. Разночтения же вызывают вопросы о сте­ пени ето участия, откуда он исходил и на какой стадии культурогенеза.

А.Х.Халиков, в противоположность А.Д.Пряхину, Г.Г.Пятых и другим исследователям, не считал памятники Покровского типа след­ ствием распространения донской абашевской культуры, хотя и призна­ вал между ними большее сходство, нежели с абашевскими памятниками Среднего Поволжья. Более того, он говорил о проникновении именно покровских памятников на северные и западные территории, конкретно называя в бассейне Дона такие из них, как погребения у ее. Скорпяково, Старая Тойда, Старо-Юрьево [375, с.74]. Известную осторожность в этом вопросе проявляет Н.М.Малов, очертивший границу распростране­ ния памятников покровского типа в бассейне Дона по верховьям Мед­ ведицы и Иловли и никак не связал их с донской абашевской культу­ рой [181, с. 82]. Вновь полученные на Дону и рассмотренные выше мате­ риалы позволяю! полностью согласиться с А.Х.Халиковым в том пла­ не, что распространение их шло с востока. Они как раз и создали фон того сходства, которое, с одной стороны, заставило говорить о "грандиозности масштабов доно-волжской абашевской культуры" [265, с.

41-42], а, с другой стороны, заслонило собой собственно донские аба шевские памятники, имевшие с пришлыми общий генетический ком­ понент, но опосредован шли разными территориями и историческими судьбами. Однако, по изложенным выше причинам я не склонен, по­ добно А.Х.Халикову, усматривать хронологические различия между Покровскими комплексами Подонья и Поволжья. Все они принадлежат населению, продвинувшемуся из Волжско-Уральского региона к началу активизации ранних срубио-алакульских проявлений.

При этом миграционная волна оказалась достаточно широкой, захватившей не только южное Донское Лссостепье, что мы предполагали и ранее [331, с. 118-145;

194], но и северолесостепныс пределы Дона.

Наиболее южные из таких памятников - погребения из могильников Радченковское и Высокая Гора (Богучарский район Воронежской об­ ласти). Последнее из них - с абашевским и срубно-алакульским сосуда­ ми, с ожерельем из биллоповых подвесок в виде ракушек, с медным ножом и шилом [41].

Самым же северным в бассейне Дона пока остается упоми­ навшееся выше по1ребепие Староюрьевского могильника (Старо­ юрьевский район Тамбовской области). Но, судя по всему, среднедоп ской регион составил лишь часть более широкого фронта продвиже­ ния с востока. Погребения синтезированного облика, причем тоже, как правило, неординарные, выявлены в могильниках Нижнего Поволжья (Покровский, Бережновский, Скатово, Быково и др.) [См:129, с.5-7;

125, с] 28-247], т.е. те же памятники покровско-абашевского (или Покровского) типа.

Можно полностью согласиться с В.С.Горбуновым в том плане, что все эти памятники отражают реверсию - процесс возвратного дви­ жения потомков абашевских племен, некогда совершивших прорыв в юго-восточном направлении к рудным месторождениям Алтая (81, с. 13 17], которые в ходе многоплановых кон тактов синтезировали целый ряд инокулыурных признаков (полтавкинских, катакомбных, КМ К), а так­ же преобрели черты, определившие затем специфику срубно алакульского мира.

В свое время при оценке этнокультурного содержания памятни­ ков новокумакского хронологического горизонта К.Ф.Смирнов и Е.Е.Кузьмина отметили важную роль западного компонента (катакомбпого и КМК). Однако в большинстве известных случаев соче­ тание этих этнокультурных компонентов па Дону опосредовано призна­ ками восточного происхождения. Что касается носителей КМК, с кото­ рыми в основном и связывается проникновение на восточные территории (а это служит важным звеном в системе датировки петровско новокумакских памятников), то их продвижение па ВОСТОК шло южнее Среднего Дона, или имело для Среднего Дона транзитный характер, по­ скольку здесь памятники КМК единичны.

С процессом возвратного движения* сопряжено появление аба­ шевских комплексов и на территории Украины [26, с,26-37], а также про­ никновение андроновских признаков в срубные керамические комплексы Приднепровья [166, с.48-69]. Вес эти события, как показывают донские материал,!, достаточно тесно связаны и по времени, и по своей природе.

Они же в известной степени полсрегишют точку зрения Е.Е.Кузьминой относительно необходимости удревнения нижней даты памятников федоровского типа [166, с,66].

Своеобразие рассмотренных материалов оставляет широкую трактовку их этнокультурного определения независимо от того, в какую связь их поставить с проблемой происхождения донской лесостепной срубной культуры. С точки зрения признания их принадлежности доно волжской абашевской культуре в качестве переходного этапа в про * Понятие "Возвратного движения", в отличие от В. С. Горб у но на, я ограничиваю территорией Дона, 'откуда, по моим предположениям, происходила инфильтрация "про т оабашеиского." компонента в районы Поволжья. Путь с запада других формирую­ щих абашевскую культуру Среднего Поволжья компонентов Я связанных с блоком шну­ ровых культур к донекой абшиевекой культуре прямого отношения не имеет.

цессе ее перерастания в срубную [273, с. 135-136], столь же правомерно будет рассматривать эти памятники (т.е. абашевско-срубные) и в рамках последней, в качестве этапа ее формирования. Выстраивать же по еди­ ничным признакам генетическую цепочку: абашевские - абашевско срубные - срубные памятники [273, с.135), судя по вновь полученным ис­ точникам, уже нет серьезных оснований.

И при другом подходе, оценивая абашевский компонент в двух про­ явлениях: местном и пришлом [331, с. 118-145;

194], где последний высту­ пает в синтезированном облике и явно приоритетен, меняется само по­ нимание характера генезиса местной срубной культуры, ходя терминоло­ гическая проблема не снимается. Но в последнем случае время появ­ ления абашевско-срубпых памятников на Дону более определенно увя­ зывается со временем не "досрубным", л именно со "срубным", когда разворачивался процесс образования срубной культурно-исторической области, распространялись и утверждались "срубные" признаки. Мы исходим из того, что изменения целого блока признаков погребального ритуала сопряжено с появлением новых мировоззренческих идей, кото­ рые в любом случае, будь-то они привнесены, знаменуют ли собой мест­ ный реформизм, имеют скорее быстротечный, нежели эволюционный характер внедрения. Это и даст основание рассматривать и абашевско срубные, и ранние срубные памятники в одних узкохронологических рамках, по крайней мерс для Донского региона.

Исходя из приведенных выше оценок, настало, видимо, время внести определенные коррективы в существующую терминологи­ ческую номенклатуру [265;

273], где абашевско-срубные памятники рас­ сматриваются в рамках доно-волжской абашевской культуры. Считаю более правомерным их объединение с памятниками покровско абашевского типа в единую культуру, отделив от материалов донской абашевской культуры, основу содержания которой составят так назы­ ваемые "протоабашевские" материалы и которая предшествует, а затем и поглощается покровско-абашевским адстратом. Последний как раз и характеризуется материалами абашевско-алакульского облика. Они же объединяют на Дону в узкохронологических рамках большинство мате­ риалов, до сих пор распределявшихся по двум хронологическим перио­ дам доно-волжской абашевской культуры [265], Представители местной абашевской и покровско-абашевской культур, при заметных качествен­ ных различиях исторических судеб, были связаны общностью проис­ хождения, что облегчило затем процесс их объединения на Дону. В целом приходится признать искусственный характер доно-волжской аба­ шевской культуры, конструирование которой вкгпочило разные по происхождению и времени памятники эпохи бронзы. Вместе с тем такое объединение дчя своего времени сыграло положительную роль как для активизации изучения самих покровских материалов, так и для акцепти­ рования исследовательского внимания на абашевской проблематике.

Совершенно естественно, что изложенная выше оценка отражает лишь общее видение процессов, сопряженных с присутствием на Дону материалов с абашевскими признаками, тогда как конкретизация целого ряда положений требует дополнительных разработок.


Появление па Дону памятников покровско-абашевской культуры может рассмачриваться в рамках хронологии памятников культур мест­ ной позднекатакомбной, ранней срубной, воронежской и КМК, а в более широком сравнительном плане - синхронно покровским памятникам По­ волжья и памятникам петровско-новокумаиского типа. Такого рода сопо­ ставления вполне правомерны, если иметь в виду рассм отрет шые выше материалы, тем более, что их можно подкрепить еще рядом источников. К примеру, чрезвычайно интересным аргументом в пользу хронологического смыкания на Дону позднекатакомбттых и срубных традиций, где последние вплетены в структуру содержания покровско-абашевских материалов, слу­ жат данные кургана № 57 Павловского могильника*. Здесь стратиграфиче­ ски четко фиксировалось предшествование nojребеттия-2 покровско абашевского тапа (со срубными признаками в обрядовости) сооружению катакомбы (погребение-3), где умерший сопровождался жаровней из боко­ вины сосуда с валиковым орнаментом.

Нами и раньше приводилась целая система доказательств в пользу взаимодействия традиций названых культур [331, с. 118-145* 194], что стало затем предметом критики со стороны некоторых исследователей [273, с.142,143;

275, с.261]. Теперь можно надеяться, что пополнившаяся сумма фактов будет принята во внимание с большей объективностью, В данном контексте совсем не беспочвенна точка зрения об участии катакомбного компонента в процессе оформления срубной культуры По­ волжья (особенно это касается степного Волго-Донского междуречья) [292, с.91-92], однако требует известной осторожности оценка такого взаимодей­ ствия как универсально!'о фактора для всей области сложения культур срубного мира [293, с. 136-137].

Вместе с тем пег серьезных оснований ставить под сомнение и правомерность синхронизации абашевско-срубных древностей с памятни­ ками КМК [350, с.26;

24,с.82-83], что достаточно подкреплено сравни­ тельными и стратиграфическими данными, а также случаями сочетания мате­ риалов этих культур в одних комплексах. Вероятнее всего именно из среды носителей КМК абашевско-срубная воинская верхушка заимствовала тип портупеи с костяными пряжками. Можно также согласиться с т ш, что на тер­ риториях к западу or степного Дона памятники КМК "запечатали" период бы­ тования катакомбных культур еще до начала проникновения туда представи­ телей абашевского этнокультурного мира. Но в Донской Лесостепи, как было уже отмечено выше, памяшики КМК единичны. Пока извесшо чуть более десятка ее погребении на несколько саген погребений катакомбного и покровско-абашевскот о типов и, думается, в таком количественном состноше иии отражена имевшая место в реальности этническая ситуации, * Раскопки автора в 1989 году. Матер!юлы подготовлены к публикации отдельно.

В этой же связи еще раз приходится затронуть вопрос о хроноло­ гии воронежской культуры, рассматриваемой А.Д.Пряхиным, Ю.П.Матвеевым и В.И.Бессдиным в качестве хронологического "клина" между катакомбными и срубными памятниками Дона [273, с. 143;

159].

Мною и раньше высказывались соображения относительно того, что воронежская культура была синхронна местной катакомбной культуре, а также культуре донской абашевской (доно-волжской абашевской - в ее прежнем понимании), Именно они на заключительных стадиях своего развития завершили процесс поглощения специфических признаков во­ ронежской культуры на Дону. Но это время было и началом распростра­ нения традиций срубпого этнокультурного мира [339, е.! 10]. Думается, что с учетом данных Филатовского кургана тезис о "хронологическом клине" может быть снят.

Таким образом, новые материалы подтверждают правомерность синхронизации памятников всех названных культурных типов, а су­ ществующие разработки позволяют датировать их концом XVII - XVI вв.

до н.э. Судя по всему, синхронность этих культур сфокусирована в до­ статочно узком периоде времени.

В этой связи нельзя не обратить внимание на пример непоследо­ вательности во взглядах на хронологию донских покровско-абашевских погребений с псалиями и воинской атрибутикой. Если раньше А.Д.Пряхип распределяй их но разным этапам развития доно-волжской абашевской культуры [265], то в одной из недавних работ он и В.И.Беседип уже пишуг, что "пласт захоронений, содержащих дисковид ные псалии со вставными шипами, занимает достаточно узкий отрезок времени", в рамках XVII-XVI вв. до н.э. [283, с.58-59]. Однако в еще одной, тоже недавно появившейся работе (А.Д.Пряхип и Ю.П.Матвеев) вновь с опорой на стратиграфию Введенского кургана отмечается, что памятники, подобные его погребению-2 "скорее всего не образуют само­ стоятельного хронологического пласта, но занимают одну из нижних позиций в довольно большой группе захоронений воинов-колесничих, ОТНОСЯЩИХСЯ уже к развитому этапу доно-волжской абашевской культу­ ры" [201,с.77]. Здесь же авторы пишут, что присутствие в материалах данных погребений керамики с уральскими абашевскими чертами, пса лиев, лопаточек и пряжек позволяет говорить о синхронности их погре­ бениям Волго-Уралья, но приведенные данные свидетельствуют о не­ возможности распространения носителей абашевских и тем более "покровских" традиций с востока на запад [201, с.78]. Так вес же: сеть уральские абашевские черты в донских погребениях? Если невозможно их распространение с востока, то как они сюда попали? К сожалению, и "приведенных данных" нет: по-прежнему постулируется тезис о предше­ ствовании на Дону пласту захоронений с воинами-колесничими аба­ шевских комплексов "в отличие от Волго-Уральского региона". Под абашевскими комплексами по-прежнему имеются в виду те. же покров ско-абашевские памятники, искусственно расчлененные хронологиче­ ски. Отсюда делается вывод и о независимости развития в абашевском мире двух традиций изготовления псалиев: орнаментированных со вставными шипами староюрьевского типа (лесостепное Подопье и Пра­ вобережье Волги) и неориаментированных, чаще с монолитными шипа­ ми (восточные территории) [201, с.78]. А как в гаком случае интерпрети­ ровать появление последних в донских комплексах, если распростране­ ние с востока не допускается?

Следует признать, что еще многие аспекты изучения абашевской проблематики не скорректированы по всей шкале информатики источ­ ников, а поэтому исследователи нередко пытаются раскладывать ком­ плексы по принципу "более ранние - более поздние" даже в тех хроно­ логических рамках, которые не градируются археологически. Примером сказанному может служить отношение к недавно выделенным в лесо­ степном Поволжье памятникам потаповского тина [64], которые пред­ ставляют собой явление не только однопорядковое с покровско абашевскими памятниками, по и побужденное к жизни одними и теми же процессами. Различия между ними имеются, по они несут, на мой взгляд, не хронологический, а иной характер, связанный с удельным весом и вариациями слагающих их этнокультурных компонентов.

Рис. 48. Карта расположения наиболее социально значимых погребений покровско-абашевской культуры в бассейне Дона.

] - Старо-Юрьево;

2 - Филатовка;

3 - Введеюса;

4 - Кондрашовка;

5 Богоявленка;

6 - Пичасво;

7 - Власовка;

8- Новая Усмань;

9 - Кондраш кинский;

10 - Сады;

11 - Большие Ясырки;

12 - Чурилово 2;

13 - Старая Тойда;

14 - Новый Курлак;

15 - Левобережный Березовский;

16 - Пав­ ловск 2;

17 - Павловск;

18 - Павловский Плодосовхоз;

19 - Радченское;

20 - Высокая Гора.

Рис.49. Первый Власовский могильник. Курган № 16.

1 - план и профили;

2 - погр. 6;

3,6 - погр.1;

4 - погр. 5;

5 - погр. 2 (2- глина;

6 - бронза).

Рис. 50. Первый Власовский могильник, 16/3.

1- План и разрез;

2-5- сосуды;

6- навершие булавы (2-5 - глина, 6- камень).

Рис.51. Первый Власовский могильник, 16/4.

i-план и разрез;

2-6 - сосуды;

7- навершие булавы;

8-15 - наконеч­ ники стрел;

16-18 - "лопаточки";

19 - шип от псалия;

20- пряжка;

21 нож (2-6 глина;

7-15 - камень;

16-20- кость;

21- бронза).

Рис. 52. Филатовский курган.

1- план и профиль;

2-4 - погр.6;

5 - погр.8;

6 - погр.7;

7 - погр. 9;

8 жертв. 1;

9-12 - погр. 2;

1 3-15 - погр.5 (2,3,5 - 11,13,14- глиняные сосуды;

4, 12 - костяные изделия;

15 - бронзовый браслет).

Рис.53. Филатовский курган, погр. 1.

I - план;

2-9, Г-3' - глиняные сосуды;

4'-9', 10-17- костяные изделия;

18-20 - кремневые наконечники стрел;

21-24 - бронзовые изделия.

Рис.53. Филатовский курган, погр.1 (окончание).

Рис.54. Филатовский курган 1-8- погр. 3;

9-19 - погр.4;

20-22 - погр. 6 (1-5, 9-11- глиняные со­ суды;

6-8, 13-19 - костяные изделия;

12,20-22 - каменные изделия).

ГЛАВА IV ПОЗДНИЙ ПЕРИОД БРОНЗОВОГО ВЕКА § 1. П а м я т н и к и с р у б н о й о б щ н о с т и.

Огромная источииковая база, накопленная со времени выде­ ления В.А.Городцовым срубной культуры [86], предопределила решение вопроса о рассмотрении материалов срубпого облика в рамках куль­ турно-исторической области [209], охватившей гигантские пространства от Урала до Подунавья.

Изучение срубной культурно-исторической области ныне превра­ тилось в одну из ключевых проблем археологии бронзового века не только Восточной Европы, но и всего Старого Света. Вместе с тем остается непреложным и то обстоятельство, что сходные материальные признаки, побужденные к жизни разными факторами, включая стади­ альность, взаимодействия этносов и т.д., не должны снижать активность поисков региональной специфики внутри этой области. В соответствии с такими задачами ведутся исследования памятников по природно климатическим зонам [128], по выделению конкретных культур и их вариантов [130;

373;

] 43]. Активно ведется изучение срубных памятников и в Донском регионе.

Начало их изучения уходит в 60-е годы прошлого столетия и связано с любительскими раскопками Н.Н.Муравьевым-Карским курга­ нов у с.Скорняково (Задонский район Липецкой области) [312.С.125-126].

Позднее, в 1890 г., несколько курганов со срубиыми захоронениями было раскопано Л.Б.Вейнбергом близ с.Масловки под (.Воронежем [114.C.137]. Велись любительские раскопки курганов и в других местах бывшей Воронежской губернии: у сс.Костенки, Мазурки, у хут. Богус­ лавского [114,с.137-138]. В начале нашего столетия раскопки курганов у сс.Владимировка и Марки осуществлены В.П.Тевяшовым [357], а у с.Новопокровское под г.Лисками, у с.Новый Буравль и у хут.Скляднева М.П.Труновым [13]. Срубные погребения были также обнаружены в курганах у с.Кондрапювки (раскопки в 1912-1913 ггМ.П.Юргепсоп) [414], а в послереволюционный период - в курганах у г. Россошь и у сЛасосенка (раскопки С.НЛамятпина) [! 10;

412];

на улице Громова в г.

Воронеже (раскопки Н.В.Валукинекого) [58,с.299].

С конца 20-х годов проводятся и первые раскопки мест поселений срубной культуры: на левом берегу Дона напротив с.Костенки (П.И.Борисковский, Н.В.Валукинский, В.И.Равдоникас) [107;

295,с. 14 15];

близ дамбы в г.Воронеже (Н.В.Валукинский, Г.В.Подгаецкий) [11,с.156-160];

у ст.Огрожка и у Придачи (Н.В.Валукинский) [57, с.ЗЗ, рис.7;

с.34-35].

В послевоенный период и вплоть до наших дней накопление ис­ точников связано с деятельностью экспедиции ВГУ (руководители А.Н.Москаленко и А.Д.Пряхин), Института археологии АН СССР (руководители П.Д.Либсров, В.П.Левенок, Б.Г.Тихонов, В.И.Гуляев), ВГПУ (под руководством автора), Липецкого пединститута (руководитель А.Н.Бессущюв), Тульского краеведческого музея (руководитель Ю.Г.Екнмов). Достаточно сказать, что общее число за­ фиксированных к настоящему времени памятников срубной культуры превышает тысячу, из которых более чем па ста проведены раскопки.

Срубной проблематике Дона посвящены специальные исследования и отдельные главы монографических работ, а также многие десятки пу­ бликаций.

Еще в предвоенные годы впервые на своеобразие памятников Донской Лесостепи обратил внимание Г.В.Подгаецкий [250]. Материалы некоторых из донских памятников были затем включены О.А.Кривцовой-Граковой в ее фундаментальный труд по изучению культур позднего бронзового века [157]. О слабой еще степени исследо ванности донской территории на ГОТ период времени говорит такой факт, что О.А.Кривцова-Гракова предположила или неэффективность проводимых поисков, или отсутствие на Среднем Дону срубных памят­ ников второго периода вообще [157,с.94]. Правда, уже спустя десять лег П.ДЛиберов [179], а затем и А.Д.Пряхин [256] сняли этот тезис на основании новых групп материалов.

Большая роль в изучении срубной проблематики Дона принадле­ жит А.ДЛТряхипу. Уже в ранних своих работах [256;

257] он системати­ зировал и обобщил все имеющиеся на то время материалы, причем осу­ ществил их увязку с данными сопредельных территорий, получившими периодшациоиные разработки. В соответствии с ними исследователь разделил местные материалы на два хронологических периода.

К первому периоду им отнесены погребения и находки из Вла димировских, Волотовских, Ильменских курганов, и некоторых других.

Среди керамических типов выделены острореберные сосуды, баночные и чашевидные. А.Д.Пряхин отметил, что для первого периода харак­ терна нестабильность погребальных традиций, связанная со слож­ ностью отношений срубного населения с катакомбпым и абашевским. К первому периоду и его концу исследователь отнес материалы таких по­ селений, как Левобережное Косгснковскос, у дамбы г.Воронежа, Костепки IV и др. Во втором периоде постепенно исчезают остроребер­ ные горшки, их орнаментация не опускается ниже ребра;

широко распространяются банки с отогнутым верхом, сокращается чисто ча­ шевидных сосудов;

в целом обедняется орнаментация сосудов, в кото­ рой преобладают насечки и нарезные линии. К этому этапу А.Д.Пряхин отнес погребения из кургана у с. Платавы, кургана №2 у с. Русская Тростянка (раскопки В.И.Гуляева в 1959 году) [90], у ее. Новый Буравль, Средняя Опочка, Кондрапювка, Левапювка, Старая Тойда, Донское, Засосенка. Для этого времени уже отмечается устойчивый погребальный обряд, предусматривающий устройство округлых ям, в большинстве случаев облицованных и перекрытых деревом, с положе­ нием умерших на левом боку головой на восток, северо-восток и реже на север. Со вторым периодом связаны срубные комплексы поселений Волковского, Масловского, у с.Фомино-Иегачевка, Борщево VII. Для этих поселений характерны небольшая площадь, расположение на воз­ вышенных участках берегов рек;

мощные культурные слои свидетель­ ствуют о их длительном бытовании. Нередко такие поселения груп­ пируются по нескольку вблизи друг от друга. А.Д.Пряхин подчеркнул и такую деталь, как наличие андроновских черт в керамике и первого (Владимировка, Тербуиы и др.), и второго (Платава, Подгорное и др.) периодов местной срубпой культуры. Ее происхождение исследова­ тель связывает с широким проникновением населения Поволжья, но при этом считает, что контакт местного катакомбного и пришлого срубного населения был налицо па всем протяжении первого периода срубноЙ культуры [257,с.&9]. Из числа подтверждений этому тезису А.Д.Пряхин привел захоронение кургана №1 у хут. Красные Солон­ цы, где умерший находился в облицованой деревом ямс (2,3 х 2,1 м) скорчеино на правом боку головой на северо-восток в сопровожде­ нии двух частично сохранившихся сосудов. Один из них - крутобо­ кий, с прямым венчиком и ростковым орнаментом катакомбного ти­ па, находился в изголовье;

другой - осгроребериый, срубного типа, находился у ног умершего [257,с.85]. В рассматриваемой работе А.Д.Пряхин, на основании стратиграфии ряда поселений, убедительно доказал хронологическое предшествование на Среднем Дону абашевских материалов срубиым. Вес отмеченные выше позиции нашли отражение и в других работах исследователя [258;

259;

261;

264].

В конце 60-х и в 70-е годы силами экспедиции ВГУ под руковод­ ством А.Д.Пряхина проведены крупномасштабные раскопки поселений со слоями срубного времени: Шиловского, Боровского, Садовое VI и др.

Тогда же В.И,Сагайдак предпринял исследование Мосоловского поселе­ ния на р. Битюг (Аннинский район Воронежской области) [303;

262], за­ вершение раскопок которого под руководством А.Д.Пряхина позво­ лило ввести в научный оборот редкий тип памятника - специализиро­ ванный поселок срубных металлургов-литейщиков [285]. Интересно от­ метить, что еще один поселок с многочисленными следами металлурги­ ческого производства - Мелыуново-3, был открыт и исследуется па про­ тяжении ряда лет Ю.Г.Екимовым [103;

104]. Донские срубные поселения различаются между собой по площади, мощности культурного слоя и степени его насыщенности материальными остатками. Имеются разли­ чия и в планировке поселков.

Можно вполне определенно говорить, что в сравнении с другими регионами распространения срубпых памятников, в лесостепном Подо нье поселения исследованы наиболее полно.

Одним из самых ярких донских памятников эпохи бронзы является, безусловно, Мосоловскос поселение. Этот памятник, с одной сгороны, включил в себя совершенно уникальную информацию по из­ учению древней металлургии, а, с другой стороны, благодаря своей практически полной исследованноети (раскопанная площадь составила около 11000 кв.м) он, на примере типичных археологических признаков (жилых и хозяйственных сооружений, керамических ком плексов и т.д.) отражает характер местной срубной культуры в широком хронологическом диапазоне се развития. В настоящее время А.Д.Пряхиным опубликована первая книга, посвященная общей ха­ рактеристике культурного слоя, анализу бытовых, хозяйственно производственных сооружений и керамического материала Мосолов ского поселения [285], тогда как все остальные аспекты содержания па­ мятника будут отражены во второй книге исследователя, находящейся в печати.

Жилые и хозяйственные помещения Мосоловского поселения отмечены единством строительных приемов. Все они в общих чертах представляют собой обширные по размерам (до 100м2 и свыше) каркас но-столбовые прямоугольные конструкции полуземлячного типа с двух­ скатной кровлей. Падение скатов кровли ровное и асимметричное. Ска­ ты чаще опирались на примыкающие к котловану борта, реже - на невы­ соко выведенные вертикально стены. К одной из сторон, чаще коротких, примыкали входы-тамбуры. Постройки, как правило, Однокамерные, но есть и двухкамерные. В зависимости от функционаш.пого характера по­ строек, внутри их или присутствуют, или отсутствуют очаги открытого типа. Внутри помещений, а также и снаружи, имеются ямы хозяйствен­ ного назначения различных форм и размеров. Встречаются также соеди­ няющиеся переходом помещения.

Наиболее массовым и ярким материалом Мосоловского поселе­ ния является керамика. Здесь выявлены фрагменты от пяти-шести тысяч сосудов, причем около 200 из них восстанавливаются на всю высоту.

А.Д.Пряхин выделяет следующие разновидпоеги сосудов: открытые банки - сосуды, не имеющие плечика и шейки (рис.56,и);

банки, имею­ щие вертикально поставленные плечики - своего рода бесшейные сосуды (рис.56,з-б);

закрытые банки - бесшейные сосуды с сужающимися кверху плечиками (рис. 56,7-9);

кол околовидные или имеющие признаки колоко ловидности сосуды (рис.56,!о,и);

горшки - слабо профилированные со­ суды с выделенной шейкой (рис.56,12,гз);

горшковидные сосуды - с не­ высокой, слабо профилированной шейкой (рис.56,u.is);

острореберные горшки - сильно профилированные, как правило, имеющие высокую шейку (рис.56,16-19).

В ограниченном числе на поселении выявлены также чашевидные сосуды и сковородки.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.