авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

С. К. С И ЗО В

АХЕЙСКИЙ

СОЮ З

История

древнегреческого

федеративного

государства

(281-221 гг. до н.э.)

МОСКВА

«ПРОМЕТЕЙ»

1989

Б Б К 63.3(0)3

Си34

Ахейский союз. История древнегреческого фе­

деративного государства (281— 221 гг. до н. э.).

М онография. — М.: «Прометей». МГПИ им.

В. И. Л енина, 1989. — с. 172.

Монография посвящена исследованию наиболее известно­ го федеративного государства Древней Греции в период его независимого развития (281 — 221 гг. до н. э.). В работе д а ­ ется характеристика причин расцвета федерализма в эллини­ стическом Пелопоннесе, делается попытка реконструкции со­ бытий, связанных с территориальным ростом и возвышением Ахейского союза в 240 — 230 гг. до н. э., рассматривается связь федеративного движения на юге Греции с международ­ ной ситуацией того времени. Подробно разбираются спорные вопросы о характере внешней политики Ахейского союза в годы Клеоменовой войны (229 — 222 гг. до н. э.), о причинах кризисных явлений, охвативших федерацию в конце 220 г. до н. э. Особое внимание обращено на специфику политического строя Ахейского союза и его городов, взаимоотношения меж­ ду федерацией и полисом в этом государстве.

Рецензенты:

Э. Д. Ф р о л о в, доктор исторических наук, профессор;

В. И. И с а е в а, ученый секретарь сектора истории древнего мира Института всеобщей истории АН СССР, кандидат исторических наук г 0503030000 — С ------- 183/2/ - 88 ~33~ © Издательство «Прометей» МГПИ им. В. И. Ленина, 1989.

ВВЕДЕНИЕ О Д Н И М из выдаю щ ихся достижений античной ц и в и л и за­ ции в сфере политики и государственности можно считать соз­ дание ф едеративны х государств в древней Греции. По-видимо­ му, именно в Э л л ад е был впервые применен принцип ф е д е р а ­ лизма, который о к а за л с я там единственно возможным д ля прочного и долговременного объединения полисов с их неиз­ бежным стремлением к п арти куляри зм у и постоянной м е ж д о ­ усобной борьбой в единое независимое государство. Н аиболее впечатляю щ ие успехи федеративного д виж ения в Греции отно­ сятся уж е к эллинистической эпохе, когда почти все полисы балканской Э ллад ы были включены в состав нескольких круп­ ных федераций.

В этой работе речь пойдет о самой известной из них — Ахейском союзе, государстве, объединявш ем во II в. до н. э.

все полисы Пелопоннеса и игравшем очень важ н ую роль в по­ литике эллинистического времени. Уже древние считали созда / ние такого государства явлением удивительным ( — Polyb. 2,37,8;

4,1,4), напоминающим в годы общего упадка Э л ­ лады расцвет зеленой ветви на иссохшем дереве (P au s. 7,17,2).

Большой интерес к Ахейскому союзу, его истории и у ч р еж д е­ ниям проявляю т и современные историки. С одной стороны, тщ ательно исследуется ф едеративн ая структура этого го суд ар ­ ства, строение и взаимоотнош ения центральной и местной в л а ­ сти. С другой стороны, важ н ой задачей явл яется изучение ф а к ­ тов истории Ахейского союза в различны е периоды его сущ е­ ствования, что помогает оценить как причины его роста и р а с ­ цвета, так и подоплеку кризисных явлений, обнаруж и вавш ихся время от времени в Ахейской федерации.

Истерию Ахейского союза эллинистической эпохи можно разделить на три последовательных этапа: период независимо­ го развития, расцвета и последовавшего в конце кризиса, кото­ рый привел к восстановлению македонского господства в П е ­ лопоннесе (281 — 221 гг.), период зависимости от М акедонии (220 — 198 гг.) и период союза с Римом, который повлек за собой вначале частичную, а потом и полную потерю н езав и ­ симости Ахейского союза (198 — 146 гг.).

Д а н н а я работа посвящена первому из названны х периодов, пожалуй, наиболее интересному и богатому сведениями, поз­ воляю щими судить о хар актере федерального движения в его самостоятельном развитии, без контроля извне. Впрочем, в описании государственного строя Ахейского союза невозможно обойтись и без фактов, относящихся уже к периодам зависим о­ сти от Македонии и Рима.

Глава i ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИОГРАФИЯ О Ж Н О лиш ь сож ал еть о том, что не сохранились (и дошли до нас только в передаче позднейших писателей) произведения современников событий 281 — 221 гг. Именно этому историческому периоду были посвящены сочинения А р а ­ та и Ф иларха.

Арат из Сикиона, знаменитый вождь Ахейского союза, оп­ ределявший политику государства в течение 33 лет (245— 213 гг.), в конце своей богатой событиями ж изни написал «Воспомина­ н ия» 1 объемистый труд более чем в 30 книгах (F. Gr. H ist 231.

, F. 1), где рас ск а зы в ал не только о собственной деятельности, хотя именно она была в центре повествования, но и о ходе гре­ ческой истории до 220 г. (Polyb. 1,3,2;

4,2,1). По своему ж а н р у произведение А рата представляло собой типичные для элл и н и ­ стического времени мемуары государственного деятеля, имев­ шие главной целью оправдание его политики. Поскольку мно­ гие действия А рата вызы вали серьезные упреки в его адрес, он вынужден был в «Воспоминаниях» постоянно опровергать неприятные д л я него версии событий и о п рав ды в ать ся2, причем не всегда, судя по реакции П л у тар х а (Ar. 33,4;

38,11;

45,6 sqq), это д елалось очень убедительно. Свои заслуги Арат описывал весьма пространно (Plut. Cleom. 16,5), своих противников с т а ­ р ался охарактер и зо вать с наихудшей стороны, отзы ваясь об их действиях зло и язвительно (P lut. Ar. 38,6;

Cleom. 16,4;

17,4;

19,4). Разум еется, «Воспоминания» А рата отличались крайним субъективизмом, однако не стоит с излишней иронией отно­ ситься к замечанию Полибия (2,40,4) об этих м емуарах как «очень правдивых и достоверных». При всей тенденциозности оценок А рат не умалчивал, как правило, о неудачах ахейцев под его руководством, иногда призн авался в своей беспомощ­ ности перед силой обстоятельств (P lut. Ar. 38,11;

Cleom. 19,5).

Такие шаги, как присоединение родного города к Ахейскому союзу, он объяснял не возвышенными идейными п обуж дени я­ ми, как впоследствии тот ж е Полибий (2,43,3), а вполне р е ­ альной оценкой сложивш ейся обстановки (Plut. Ar. 9,5 sq). М е­ муары писались по горячим следам, наспех, «между делом»

(Pllut. Ar. 3,3), многие читатели были очевидцами событий.

Поэтому, надо полагать, приукраш енная, очищенная от непри­ ятных фактов, превозносящ ая непогрешимость и всемогущест­ во А рата как политика оф ициальная ахейская история не я в ­ л я л а с ь буквальны м повторением «Воспоминаний». Т ак ая «п а­ рад н ая» историография возникла позднее и наш ла свое о т р а ­ ж ение в тр удах Полибия.

«Достоверность» мемуаров А рата Полибий старал ся под­ черкнуть не в последнюю очередь ради противопоставления этого сочинения другому — «Истории» Ф и л а р х а 3. Р аботавш ий над своим произведением в одно время с Аратом (Polyb. 2,56,1;

/ S u id a s s.. ), повествующий о том ж е периоде гре­ ческой истории, Ф иларх как историк каж ется полным антипо­ дом Арата. «Воспоминания» написаны в лаконичной деловой манере, «История» Ф иларха расцвечена риторикой, изобилует трагическими и эффективными драматическим и подробностями4.

Ц а р ь Спарты, знаменитый реформатор Клеомен III — зл ей ­ ший враг А рата и любимый герой Ф и ларха, ц ен тральная фигу­ р а по крайней мере последних книг его произведения. « И сто­ ри я» Ф и л арх а переполнена обличениями роскоши и п р азд но ­ сти в стоическом духе, его полож ительным идеалом выступает возр ож д ен ная Клеоменом ликургова С парта (F. Gr. Hist. 81.

F. 2, 3, 6, 7, 20, 23, 31, 40—46, 66). П л у тар х (Themist. 32,3;

Ar. 38,12) и Полибий (2,56,6 sq;

2,59,1 sq;

2,61,4) свидетельст­ вуют о тенденциозности Ф иларха, который во всем был готов оп равдать Клеомена и по любому поводу осудить Арата. Не все претензии П олибия (2,56— 63) к Ф и ларху справедливы, но налицо пристрастность и субъективность в освещении собы ­ тий со стороны и этого писателя. Л аконоф и льство Ф иларха, очевидно, мешало ему увидеть полож ительны е стороны роста Ахейского союза, а в раж д а, сущ ествовавш ая между Аратом и Клеоменом, зас тав и л а историка и зо б р а ж ать ахейского с т р а ­ тега исключительно в черном цвете.

Не дошли до нас и произведения современников А рата ат тидограф а Б атон а из Синопы и автора «Аргосской истории»

Диния. О некоторых событиях, связанны х с историей Ахейско­ го союза, писали и Батон (Plut. Agis. 15,2), и Диний (Plut. Ar.

29,4), однако об их позиции в отношении ахейского государст­ ва почти ничего нельзя ск а за ть 5. В описании истории 281 — 221 гг. мы вынуждены главным образом опираться на сведе­ ния позднейших авторов, один из которых, впрочем, еще застал в живых очевидцев и участников этих событий. Выдающийся историк античной Греции, ахеец Полибий из М егалоп оля6, был не только свидетелем, но и активным участником политической ж изни Ахейского союза во II в. Отец Полибия ахейский с т р а ­ тег Л и корт и знаменитый Филопемен привили ему с юных лет чувство ахейского патриотизм а и п р ивязан ность к и д е а л а м ахейской элиты времени Филопемена. Д о своего в ы нуж денно­ го отъезда в Рим в 168 г. Полибий успел еще в молодом воз­ расте выполнить ряд ответственных дипломатических поруче­ ний (Polyb. 24,6,5;

28,12,4 sqq), зан ять в 170/69 г. второй по значению в федерации пост гиппарха (Polyb. 28,6,9). И зли ш н е говорить о его знании деталей ахейской политической системы:

именно б л а го д а р я Полибию устройство Ахейского союза изве­ стно нам довольно неплохо. Н асколько можно судить, еще до поездки в Рим Полибий собирал и систематизировал ф акты более ранней истории Ахейского союза, в частности, о д е я т е л ь ­ ности Ф илопемена, биографию которого в форме энкомия он написал еще до создания «Всеобщей истории» (Polyb. 10,21,5).

Возможно, Полибий внимательно изучал государственные а р ­ хивы ф едерации7, безусловно, зн ал содерж ан ие стел с догово­ рами, выставленны ми в Гамарионе — религиозном центре союза. О событиях времен А р ата он читал в м ем у арах этого ахейского деятеля, хорошо знал сод ер ж ан ие «Истории» Ф и л а р ­ ха: обруш ился с критикой на ее автора, но тем не менее исполь­ зо вал его д ан ны е в своем сочинении8. Хотя Полибий (2,40,4;

2,56,2) заявл яет, что историю 281— 221 гг. лучш е изучать по мем уар ам А р а та и что он сам следует им при описании Клео меновой войны, его зн ан ия об этом периоде отнюдь не ограни­ чивались тем, что было написано у Арата.

По всей видимости, и о б щ ая концепция ахейской истории 281— 221 гг., и зл о ж ен н ая им «сж ато» (Polyb. 2,40,4) во 2-й книге его главного труда, не заи м ствован а в «Воспоминаниях»

А рата, а яв л яе тся творением самого П о л и б и я9. Вообще, эта часть «Всеобщей истории» резко отличается от остальных сво­ им тоном и построением. Обычно хладнокровны й историк, з а ­ бывший здесь свою теорию о неизбежной порче государствен­ ных форм в их «чистом виде», за я в л я е т в ахейском р азд ел е / своего « В в е д е н и я » ( ), что истинная д ем ок рати я издавна присуща ахейцам и существует до сих пор (2,38,6;

2,41,5 sq ). Только что признававш ий непреодолимую силу С уд ь ­ бы (2,37,6), Полибий не п ридает ей никакого значения, когда речь идет о причинах возвышения и роста Ахейского союза (2,38,5). Корень успехов этого государства — врож ден ная бла / городная (цель, предрасположенность х а р а к тер а ) ахейского народа (2,38,6;

2,38,10;

2,39,11;

2,42,2;

2,43,3;

4,1,77);

ахейцам были всегда присущи идеалы равенства, свободы, гу­ манности, добра, стремление помочь порабощенным соседям добиться освобождения. Объединение Пелопоннеса на этих н а ­ чал ах — дело прекрасное (2,40,1), достойное изначальной че­ стности (2,39,4;

2,39,10) и благородства (2,39,10;

2,60,4) ахей ­ цев. Все эти качества ахейского народа, свойственные ему и ранее (2,38,10;

2,39,1 sqq), смогли привести к «освобождению»

и «единодушию» всего Пелопоннеса после ослабления С парты и М акедонии (здесь Полибий п риб ли ж ается к реальности) и / / появления вы даю щ ихся «борцов за идею» ( * : 2,39,12 sq).

Все последующее изложение долж но доказать, что д ея те л ь ­ ность столь разны х людей, к а к Арат, Филопемен и Ликорт, б ы ­ л а с начала и до конца посвящена реали заци и благородной / (2,40,2), их политика п ред став л ял а собой единую последовательную линию по зар анее намеченной программе, и д а ж е переход Ахейского союза под протекторат Македонии, а затем Р им а был не вынужденным, а сознательным шагом в о ж ­ дей ахейцев, которые на служ бу великой цели поставили д а ж е македонских царей и римский сенат (2,42,3;

2,42,6). Таким о б ­ разом, у П олибия излож ена ц елая концепция ахейской исто­ рии, н осящ ая х ара ктер не столько историографический, ск о ль­ ко политико-пропагандистский10. В соответствии с этими ус­ тан овкам и историк тщ ательно подбирает м атериал по периоду 281 — 221 гг., молчит или вскользь говорит о неудачах ахейцев, подчеркивает безупречность и дальновидность политики А р а ­ та, видит источник всех зол в гегемонистских и тиранических устремлениях Клеомена, а еще более — в кознях этолийцев, народа нецивилизованного, ж адного до добычи, непорядочно­ го, заносчивого и т. д.11. Принципу, провозглаш енному им ж е (16,14,6) — историк долж ен быть пристрастен при и з о б р а ж е ­ нии истории своей родины, но при этом не противоречить ф а к ­ там — Полибий на практике следует не всегда, в чем мы п озд ­ нее убедимся.

П исатели более позднего времени, описывая Ахейский со­ юз III и II веков до н. з., во многом зависели не только от ф а к ­ тических сведений, но и от настроения первоисточников. Так, данны е Тита Л и ви я об Ахейском союзе и его политике времен Филопемена и Л и ко рта, по-видимому, целиком заимствованы у Полибия, труд которого автор «Истории от основания Р и м а»

высоко ценил и н азв ал своим главны м источником сведений о событиях в Греции (Liv. 30,45,5;

33,10,10;

34,50,6)12. Соответст­ венны и оценки тех или иных явлений у Л ивия. Н есколько сложнее обстоит дело с биографиями А рата, Агиса и К л еом е­ на, составленными П л утархом в эпоху Империи. С одной сторо­ ны, очевидна зависимость фактического содер ж ан ия биографии А рата от его «Воспоминаний»13, а сод ер ж ан ия жизнеописаний Агиса и Клеомена — от сведений Ф и л а р х а 14. Тенденциозность обоих источников не могла не отразиться и на выводах б иогра­ фа, который к тому ж е ста р ал ся прежде всего выделить досто­ инства и заслуги каж дого из своих героев, особенно греков.

О днако нельзя и преувеличивать степень этой зависимости.

П лутарх, имея перед собой два противоположных по настрое­ нию источника м атери ала, постоянно сверял их друг с другом, привлекал д л я проверки достоверности тех или иных фактов работы П олибия.(Plut. Ar. 38,11) и других авторов (Plut. Ar.

29,5;

Agis. 15,4). Время от времени он вы сказы вает свое недо­ верие то А рату (P lut. Ar. 33,4;

38,3;

38,11;

45,6 sqq), то Ф илар ху (Plut. Ar. 38,12), дополняет «базовый» источник каждой био­ графии сведениями другого, «дополнительного»15. Это свиде­ тельствует не только о добросовестности и относительной н а ­ дежности П л у тар х а как источника, но и о наличии у него соб­ ственной позиции, которую не всегда принимают во внимание исследователи. Д ум ается, что П лутарх, отд авая долж ное А р а ­ ту и его подвигам во славу Ахейского союза, все ж е более кри ­ тически относится к этому персонаж у, чем к Агису, и особенно Клеомену, который изображ ен «рыцарем без страха и упрека», вероятно, потому, что П л утарх и сам увлекся идеализацией ли курговой Сиалты и ее тр ад и ц и й 16.

Из прочих источников, касаю щ ихся истории Ахейского сою­ за в 281 — 221 гг., стоит упомянуть «Описание Э ллад ы » П авса ния, особенно имеющиеся там исторические экскурсы, посвя­ щенные Арату (2,2,1 sqq), Ахайе (7,7,1 sqq) и Филопемену (8,49,1 sqq). Последовательность и х арактер событий перед аю т­ ся П авсанпем в целом верно, хотя мало что до бавл яю т к уж е известным ф актам, по крайней мере, д ля III в. до н. э. В с л у ­ чае расхождений П авсан ия с Полибием или П лутархом анти коведы обычно отказы ваю тся принять его версию, учитывая массу фактических ошибок и ненадежность источников этого античного путеводителя, когда речь в нем заходит об истории.

Что касается эпиграфики, которая, например, д ля Этолип скои ф едерации является едва ли не главны м источником, то списании алеие^ои истории она мало чем может помочь.

К сожалению, до сих пор не идентифицирован и не раскопан Ггмарион, федеральное святилище, где были выставлены сте­ лы с официальными документами союза. Сейчас нам известны немногие надписи с постановлениями ахейцев: декреты Ахей­ ского союза о почестях беотийским и фокидским зал о ж н и к ам примерно 224 года до н. э. (Syll.3 519), о признании п раздни ка Артемиды в Магнесии на М еандре (IvM. 39), о д аровании гр аж д а н с т ва К ассан дру из Троады (Syll.3 653, v.А 10), отрывок из ахейского постановления о культе Гигии (IG.IV.1.2 7 3 ) 17.

Исторических сведений эти документы почти не содерж ат. Р я д надписей, обнаруж енных за пределами Пелопоннеса, повеству­ ет о некоторых сторонах политики Ахейского союза, но лиш ь во II в. Более важ ны эпиграфические свидетельства о взаи м оот­ ношениях ахейских городов меж ду собой (в основном о п ор яд ­ ке разреш ения территориальны х споров), а т а к ж е с ц ен тр ал ь ­ ной властью союза. Здесь особо интересен документ из Орхоме на, повествующий о вступлении этого аркадского города в Ахейский союз (Syll.3 490). Наконец, именно эпиграф ика п ре­ д оставляет основную массу сведений о внутренней жизни ах ей ­ ских полисов. Среди городских постановлений ахейского врем е­ ни следует выделить серию декретов из Д им ы в Ахайе, п о к азы ­ ваю щ их нам разли чн ы е стороны политической жизни города внутри большой федерации (Syll.3 529, 530, 531;

GDI. 1615).

В современной исторической литературе существует целый р яд исследований, посвященных эллинистическому ф едерализм у и конкретно Ахейскому союзу 281 — 221 гг. В прошлом веке интерес ученых к этой проблематике стимулировался появлени­ ем передовых д л я того времени федеративны х конституций в Северной Америке и Ш вейцарии. Ахейскому союзу было по­ священо главное внимание Э. Фримэна, автора первого обоб­ щ аю щ его обзора древних ф ед ераци й 18, появились первые спе­ циальные исследования по истории Ахейского союза и его уч ­ реж д е н и й 19. Д л я этих работ х ар актерн а значительная зав и си ­ мость от главного источника — П олибия и поэтому чрезмерная и деал и зац и я «Свободы, Р авен ства и Б р а т с т в а » 20 в ахейском государстве, а т а к ж е еще сравнительно большое количество фактических неточностей (особенно у Д ю б у а ). П ож алуй, более серьезными и глубокими работам и были исследования русских ученых Васильевского и Мищенко. В. Г. Васильевский, описы­ в ая п ар ал л ел ь н о развитие Ахейского союза и ход социальных реформ в С парте во второй половине III в., высоко оценивал федеративные принципы ахейского государства, отмечал огром­ ные возможности, которые таи л а в себе эта форма объеди не­ ния полисов, но приш ел к выводу, что «дело политического в о з ­ рож дения Греции было разрушено, мож но сказать, социальной революцией»21, имея в виду итоги Клеоменовой войны. Ф. Г. М и ­ щенко во введении к своему переводу Полибия, посвященном федеративным государствам эллинистической Греции22, после­ довательно провел критический ан ал и з оценок ахейского исто­ рика, касаю щ ихся Этолийской и Ахейской федерации, д о каза л, что многие из них субъективны и вызваны непониманием сути социально-политических процессов в Греции III в. Итоговые вы ­ воды в главе об Ахейском союзе достаточно пессимистичны:

полноценного единого государства из этого объединения поли­ сов та к и не получилось, ибо сам а орган и зац ия союза, о тстр а­ н яв ш ая народ от управления, д е л а в ш а я его «беспомощным в собственных д ел а х » 23 и пред о ставл явш ая огромную бесконт­ рольную власть стратегу и его окружению, в ы зы в ал а постоян­ ные кризисы в Ахейском союзе, отпадения полисов и привела к утрате независимости.

Н а рубеж е XIX и XX вв. историей Ахейского союза и его уст­ ройства зан и м ал ся видный немецкий антиковед К. Ю. Белох, который в своей «Греческой истории» х ар актери зо в ал ф е д е р а ­ ции III в. как творение возродившейся после войн диадохов «республиканской партии», представителям и которой были вожди и Ахейского, и Этолийского союзов24. Ф актологическая сторона работы Белоха до сих пор представляет большой ин­ терес для исследователей. В итальянской историографии н а ч а ­ ло изучению Ахейского союза полож ил Д ж. Никколини, раб ота которого носит отпечаток некоторой наивной идеализации «доб­ роты нравов и законов»25 в качестве причины успехов ф е д е р а ­ ции ахейцев, что сб л и ж ает эту книгу с историографией XIX в.

Очерк истории ахейского государства у Никколини содерж ит довольно мало принципиально новых д л я того времени вы во­ дов, однако в этой работе дан очень подробный и неплохой о б ­ зор организации союза. С пециально изучал ряд проблем, к а с а ­ ющихся государственного строя Ахейского союза и его полисов выдаю щ ийся эпиграфист X. Свобода. В его исследованиях на материале надписей и нарративны х текстов были сделаны цен­ ные, во многом до сих пор актуальн ы е выводы о пр авах ч ле­ нов федерации, о самоуправлении ахейских полисов, о ф ед е­ ральном г р аж д а н с т в е в эллинистической Греции26.

Усилившийся в б урж уазной историографии 1920— 30-х гг. ин­ терес к «сильной личности», двигаю щ ей историю, привлек вни­ мание некоторых антиковедов и к Арату. Помимо ряд а отд ел ь­ ных изданий плутарховой биографии А рата с обширными ко м ­ ментариями, в это время вышли и специально посвященные ему монографии. А. Ф еррабино27, описывая борьбу А р ата за един­ ство пелопоннесских полисов, старается объяснять ее не в о з­ вышенными побуждениями, а узким практицизмом, стремлени­ ем расчетливого политика обеспечить безопасность своего с л а ­ бого государства путем расш ирения его территории и за к л ю ч е­ ния союзов с наиболее сильной на данный момент держ авой.

Ф едерализм при этом был скорее средством, чем целью, к т о ­ му ж е он и не обеспечил действительно прочного единства стремившихся к самостоятельности полисов. В другой работе об Арате Ф. Уолбэнк28 т а к ж е подчеркивал преобладание конк­ ретных внешнеполитических целей над абстрактным и идейны­ ми побуж дениями в политике ахейского стратега, однако не считал, что его деятельность в итоге о к а за л а с ь неудачной: ф е ­ деративное движ ение было для этой эпохи вполне зак о н ом ер­ ным и исторически прогрессивным, государство, созданное А р а ­ том, просуществовало не менее сотни лет.

Вскоре после «Арата» Уолбэнка было издано крупное ис­ следование французского историка А. Э й м ара о зак о н о д ате л ь ­ ных орган ах Ахейского сою за29, до сих пор не имеющее себе равных по скрупулезности ан ал и за сохранившихся сведений об ахейских собраниях, противоречивых данны х об их составе, компетентности, порядке и времени заседаний и т. д. В ряд ли можно считать, что появившиеся впоследствии работы Д ж. Л а р ­ сена30 своими новыми подходами к этой проблеме полностью зачеркиваю т то, что было сделано Эймаром, тем более что и з­ вестная теория Л а р с е н а о развитии представительного п р а в л е ­ ния в античных ф едерациях применима к истории Ахейского союза только в качестве гипотезы. Впрочем, работы Э й м ара и Л а р с е н а схожи в том, что оба эти исследователя связы ваю т развитие федеративны х институтов Ахейского союза исключи­ тельно с духовными процессами эпохи: Эймар — с господством старых политических традиций в мышлении эллинистических греков, а Л ар с ен — с распространением идеи п редставитель­ ного правления в борьбе с идеей непосредственной демократии.

Из работ последнего времени следует н азвать полные не­ ож иданны х и п арадоксальн ы х выводов исследования А. Д ж о ваннини31, который, в частности, отрицает федеративный х а р а к ­ тер Ахейского союза и считает его (как и союзы Этолийский, Беотийский и др.) унитарным государством наподобие Аттики.

Н едавно вы ш ла и монография Р. У рбана об истории Ахейско­ го союза 280 — 222 гг.32, так ж е со д е р ж а щ а я ряд нестанд арт­ ных выводов. Урбан пытается д оказать, во-первых, что р асш и ­ рение Ахейской федерации шло почти исключительно за счет вооруженной экспансии и, во-вторых, что кризис ахейского го­ сударства в годы Клеоменовой войны не был ни в коей мере обусловлен социальным движением низов, как традиционно считается.

В советской историографии история и учреждения Ахейско­ го союза рассм атривал и сь лишь в общих чертах. Вслед за Ф. Г. Мищенко советские антиковеды обычно подчеркивают от­ сутствие демократии в Ахейском союзе, непрочность его как государства33. И з новейших исследований нужно особо упом я­ нуть монографию В. Д. Ж игунина о м еждународны х отношени­ ях в 280 — 220 гг.34, где определенное внимание уделяется и внешней политике ахейской федерации времен Арата.

Таким образом, исследование истории и политического строя Ахейского союза еще д алеко от заверш ения. Целый ряд проб­ лем остается открытым: о типологии и степени единства Ахей­ ского союза, о причинах его расцвета в середине III в., об уст­ ройстве центральны х органов власти, о характере кризиса 220-х гг. и др. Дискуссионным характером многих вопросов, важностью упомянутых проблем и обусловлено наше о б р а щ е ­ ние к этой теме.

lllilililiiillitlililililS Itlt ililililililililililililililllliltli Г ла в а ПЕЛОПОННЕС В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ III В.

И ВОЗРОЖДЕНИЕ АХЕЙСКОГО СОЮЗА А Ч А В Ш Е Е С Я в первой половине III в. ф е д е р а ­ тивное движ ение в Греции вообще и в Пелопоннесе в частно­ сти имело, несомненно, определенную связь как с социально экономическими процессами, так и с политической ситуацией того времени. Быстрый рост федеративны х союзов в эллинисти­ ческой Греции проходил в иных условиях, нежели аналогичные процессы в некоторых о бластях Э л л ад ы V — IV вв. Греция III века н ач ал а испытывать серьезные экономические труд но ­ сти. Больш инство полисов понесло значительный ущерб в сл ед ­ ствие непрерывных войн времени диадохов, которые п р о д о л ж а ­ лись и в эпоху относительной стабилизации эллинистических д ерж ав. Видимо, именно этим объясняю тся симптомы последо­ вавшего хозяйственного упадка, как справедливо предполагает Т. В. Б л а в а т с к а я 1. По крайней мере, это относится к ряду п оли ­ сов Истма и П елопоннеса2: ко времени Клеоменовой войны «имущество пелопоннесцев было совершенно уничтожено» (Ро lyb. 2,61,3), такой крупнейший торгово-ремесленный центр, ка к Мегары, пришел в результате р азгра б л ен и я его Д ем етрием По лиоркетом и Антигоном Гонатом в состояние полнейшего з а ­ пустения3, серьезно уменьшилось население и пострадало хо­ зяйство Аргоса, ахейских П атр и других полисов. По мере б у р­ ного роста городов эллинистического Востока все труднее б ы ­ ло уд ерж и вать традиционные рынки сбыта продукции ремесла, вина, оливкового м а с л а 4. Ж изненны й уровень ремесленников, раб отавш и х по найму, сниж ался: делосские документы п о к а ­ зы ваю т явную тенденцию к сохранению или сокращению н аем ­ ной платы при росте цен5. П род о л ж ав ш и й ся отток наиболее инициативной части населения на Восток тож е не способство­ вал хозяйственному подъему. Общ ие масш табы экономическо го упадка Греции определить трудно, но сам ф ак т такого у п а д ­ ка бесспорен. В Пелопоннесе он долж ен был охватить и чисто аграрны е области (Арголида, Мессения, Аркадия, Ахайя, Э л и ­ д а ), и немногие торгово-ремесленные центры, подобные Сикио ну6. Первые ж естоко страдали от войн и уменьшения экспорта сельскохозяйственных продуктов, вторые т а к ж е испытали р а з ­ рушительное действие военных конфликтов и конкуренцию то ­ варов с бывшей периферии. Впрочем, надо полагать, что у п а ­ док мало коенулся Коринфа с его высокоразвитым ремеслом и устоявшимися торговыми связями с областями зап ад н ы х гр е­ ков7.

Таким образом, Пелопоннес, как и почти вся Греция, испы­ ты вал определенные экономические трудности. О днако ив этих условиях п ро до л ж ал и действовать факторы, способство­ вавш ие кризису и видоизменению греческого полиса. П риток драгоценных металлов с Востока стимулировал дальнейш ее р а з ­ витие товарно-денежны х отношений. О бразц ы необыкновенной роскоши эллинистических царских дворов р а зл а га ю щ е дейст­ вовали на заж иточную верхушку полиса. Н е п ад ал спрос на рабов, поставкой которых на рынок в массовом масш табе з а н я ­ лись этолийцы, устроившие в Греции и Эгеиде настоящую охо­ ту на людей. Д а н н ы е о численности рабов имеются главны м образом только по II в., но и они весьма показательны. Р аб о в только из Италии, попавших в Ахейский союз в годы II П уни­ ческой войны, насчитывалось 1200 человек (Liv. 34,50,6). В 146 г. стратег ахейцев Д иэй п риказал городам освободить ^ т ы ­ сяч доморощенных рабов — мужчин в расцвете лет и включить их в армию (Polyb. 38,15,3). Это предполагает наличие в Ахей­ ском союзе II в. примерно 150 тысяч невольников обоего по­ л а 8. Такие цифры свидетельствуют о том, что общий экономиче­ ский упадок не сопровож дался упадком рабовладения. Есть все основания предполагать, что хозяйственные неурядицы не затормозили, а ускорили наступление нового этап а кризиса по­ лиса в III (В до н. э.

.

П ризнаки этого нового этапа можно вкратце перечислить следующим образом.

Во-первых (и п реж д е всего), не остается и следа от былого единства и сплоченности граж данского коллектива. Раскол его =/ ) =' на группы и, казавш ийся неестественным в IV в., теперь признается нормальным состоянием полиса. Л и ш ь там, где имущественное расслоение сопровож далось чрезмерной концентрацией земельной собственности (к ак это было в С п а р ­ те), предпринимаю тся попытки вернуть утраченное равенство9.

Р оет «невидимого имущества» полис контролировать не мог, по­ этому и в условиях экономических трудностей, во время р а з о ­ рительны х-войн продол ж ал и возникать крупные состояния, ко ­ торые теперь приб л и ж ал и сь по своим р азм ер ам к стоимости имущества целых городов. По мнению Полибия, в 220-х гг. в крупнейших полисах Аркадии — М егалополе и М антинее — все д виж им ое имущество, а т а к ж е стоимость рабов и п р о д а н ­ ных Клеоменом или ахейцами в рабство свободных г р а ж д а н оценивались примерно в 300 тал ан тов д л я каж дого города ( P o ­ lyb. 2,61,9 sqq ). В то ж е самое время одни драгоценности жены А рата и посуда в его доме стоили 60 тал а н то в (P lut. Ar. 19,1).

Личное состояние спартанского ц ар я Агиса IV составляло без учета недвижимости 600 тал ан то в (P lu t. Agis. 9,5). П озднее этолиец А лександр имел репутацию богатейшего человека Г р е­ ции и 200 тал ан тов состояния (Polyb. 21,26,14). П одобные бо­ гатства н аж и в ал и сь разны ми путями, но главны м образом тор гово-ростовщическими операциями. С нижение жизненного ур о в ­ ня мелких производителей не отразилось на вызы ваю щ е б л а г о ­ получной жизни состоятельной верхушки полиса, не только не скрывавшей, но д а ж е подчеркивавшей в одежде, быту, поведе­ нии свою принадлеж ность к элите (Polyb. 11,8,4 sq). И сследо­ ватели, изучавш ие социальное положение в полисах эллиниче ской Греции, приходят к единодушному выводу: пропасть м е ж ­ ду богатыми и бедными в среде г р а ж д а н значительно у в ел и ­ ч ил ась10.

Во-вторых, античная форма собственности в принципе со­ храняется и в эпоху эллинизм а, однако исключительное право коренных г р а ж д а н на земельную собственность теперь станови т­ ся скорее преимущественным правом — настолько широко р а з д а ­ ются полисами п р ава г р аж д а н с тв а и вместе с ним право при =Г Э =5' обретать землю ( ), либо б е з г р а ж д а н с т в а 11.

Вообще стабильность и замкнутость г р аж дан ски х коллективов окончательно уходит в прошлое. Эмиграция, уход в наемники, обеднение значительной части г р а ж д а н требую т компенсации, и полисы пытались привлечь в ряды г р а ж д а н заж иточны х инопо литов и метеков12. Р ан ее неприступная стена меж ду г р а ж д а н а ­ ми и н еграж д а н а м и теперь становится весьма подвижной пере­ городкой.

В-третьих, оба названны х выше явления приводят к з а м е т ­ ному оживлению межполисных кон так тов13. Острота вн у тр е »

них противоречий, взаимное недоверие в среде со гр аж д ан вы ­ зываю т повсеместную практику приглаш ения судей из других полисов. Очень широко распространяется д л я закрепления по­ литических соглашений обмен гр аж дан ство м — исополития, что является еще одним свидетельством утраты былой непроницае­ мости граж дански х коллективов14.

В-четвертых, происходит если не обострение форм, то р а с ­ ширение м асш табов социальной борьбы внутри полисов15.

В-пятых,^ постепенно стирается разн и ца меж ду олигархией и демократией в их традиционном понимании. « Д ем ократи я» с т а ­ новится официальным обозначением д л я нового, типичного в эллинистическую эпоху строя, сочетающего демократические по форме институты (кроме радикальны х, типа ж еребьевки при назначении на долж ности) с фактической властью имущей в ер­ хушки п оли са16. Несмотря на всю остроту социальных кон ф ли к­ тов, ни одного из деятелей Ш в. нельзя н азвать подлинным д е ­ мократом в том понимании этого слова, которое было присуще V и IV векам. Фактически борьба велась вокруг альтернативы:

плутократическая «демократия» или тирания.

Таким образом, полис в эллинистической Греции пред став­ л я л собой нечто иное по сравнению с полисом классическим.

Традиционные черты полисной структуры, основные полисные ценности предстают перед нами в заметно деформированном виде. Крайним вы раж ением такой деф ормации можно считать изменения, произош едшие в Спарте, где в свое время прису­ щие полису особенности были доведены до предела. Поэтому здесь кризис полиса протекал особенно тяж ел о и привел к сере­ дине III в. к р асколу бывшей «общины равных» на маленькую группу крупных собственников и обнищ авш ий вконец, полити =эг Iэ ' =' чески пассивный (P lut. Agis. 5, 7). С меньшими крайностями тот ж е процесс протекал и во многих других полисах Греции. Возникло противоречие. С одной сто­ роны, полис в его видоизмененной форме утрачи вал широкую со­ циальную базу и внутреннюю стабильность. С другой стороны, история п оказал а, что он д ал еко еще не и зж и л себя: стрем ле­ ние к автономии и самостоятельности, сословные привилегии г раж дан, контроль над землей хоры, связь г р а ж д а н с зе м л е в л а ­ дением (хотя и о сл аб л ен н ая), самоуправление и республикан­ ский строй — все это еще долгое время п ро до л ж ал о сущ ество­ вать. Попытки выйти из этого противоречия путем искусствен­ ной реставрации классического полиса, например реформы Агиса IV и К леомена III в Спарте, успехом увенчаться не мог­ ли. Н адеж ды И сократа на то, что массовые переселения гре­ ков в Азию снимут остроту социальных противоречий, не оп­ равдались. Л и ш ь очень немногие полисы были достаточно бо­ гаты, чтобы п одд ерж ивать независимое существование и соци­ альную стабильность за счет государственного содерж ан ия обедневших граж д а н, как это делал о сь на Родосе (S trabo.

14,652). Н адо полагать, что в III в. среди заж иточных собст­ венников Греции окончательно созрело понимание того обстоя­ тельства, что гар анти р овать автономию полиса и внутреннее спокойствие мож ет только сильная п одд ерж ка извне. Иными словами, полис в его эллинистическом варианте, как правило, мог сохранять стабильное существование только в составе бо­ лее крупного государственного объединения.

Усиление культурных и хозяйственных связей меж ду поли­ сами, возросш ая роль метеков в экономике, распространение панэллинских идей и представлений — все эти явления, сопро­ вож д авш и е кризис полиса, д ел ал и вполне возможным о б ъед и ­ нение городов б алкан ской Греции в крупные государства, н а ­ подобие сущ ествовавш ей в Сицилии Сиракузской д ер ж а в ы Гие рона II, или сплочение их под верховной властью эллинистиче­ ского монарха, как это было на Востоке. П ервоначально о т­ нюдь не исключена была возможность постепенной интеграции греческих полисов и македонской монархии в единое госуд ар­ ственное объединение. О днако политика македонских п рав и те­ лей на деле о к а з а л а с ь эгоистичной, противоречивой и негибкой;

настолько м а ло п роявляли они ж е л а н и я найти общие интере­ сы и приемлемую форму партнерства д а ж е с имущей верх уш ­ кой полисов17. О бр ати м внимание только на один аспект воп­ роса: какова б ы л а позиция македонян в отношении социальной борьбы внутри полисов. Филипп II с помощью установлений Коринфской лиги, к а зал о сь бы, попы тался гаранти ро вать «со­ циальный мир» в греческих городах, запретив переделы земли, отмены долгов, государственные перевороты, насильственную р асп раву с политическими противниками ([D em.] 17,15). А л е к ­ сандр возобновил этот ж е договор, но позднее, убедившись в неблагонадеж ности греков, издал знаменитый декрет о в о зв р а ­ щении изгнанников (Diod. 18,8;

Curt. 10,2,4), что о зн ач ал о но­ вый взры в политической и социальной борьбы в Элладе.

Не более последовательной б ы ла и политика позднейших властителей М акедонии. Полисперхонт, преследуя собственные цели, попробовал подорвать господство состоятельной вер ху ш ­ ки в ряде полисов (Diod. 18,56 sq;

P lu t. Phoc. 32,1), после чего, в частности, был свергнут тимократический реж им в Афинах.

Антигон Гонат и Д ем етрий II у ж е в интересующий нас период свое господство в Пелопоннесе основывали на п одд ерж ке ти ­ ранических реж им ов в Элиде, М егалополе, Аргосе и целом ряд е других полисов. П р я м ы е свидетельства Полибия о такой поли­ тике Антигонидов (Polyb. 2,41,10;

2,44,3;

9,29,6) относятся б о­ лее к 40-м и 30-м гг. III в., однако, несмотря на в о зр аж е н и я В. Ф ельм ан а и его п осл едователей 18, мож но говорить о созн а­ тельном внедрении промакедонских тиранов в города П елоп о н ­ неса Антигоном Гонатом и в 50-е, и в 60-е годы 19. О коло 271 г.

Антигон п од д ер ж и в ал тиранию Аристотима в Элиде (Just.

26,1,4 sqq;

P lut. Мог. 250 F sqq;

P a u s. 5,5,1). Р о дон ачальни ком целой династии тиранов в Аргосе явился Аристипп, который в 272 г. в о зг л а в л я л промакедонскую партию среди аргивян, а после смерти П ирра, наверняка, с помощью находившихся в го ­ роде войск Антигона, захвати л единоличную в л асть20. Его п р е­ емники Аристомах Старший, Аристипп М ладш ий, А ристомах М ладш ий считались союзниками М акедонии и действовали в ее интересах (IG. Н.2774;

Polyb. 2,44,6;

P lut. Ar. 26,1;

45,5).

Тиран М егалоп оля Аристодем «Д обры й» (или «Д облестны й»— : P a u s. 8,27,11;

8,36,5) одержал победу над спартан­ ским царем Акротатом в то же время, когда со Спартой воевал 2 Заказ G и Антигон (P lut. Agis. 3,7;

P au s. 8,27,11;

8,30,7)21.

Если этих примеров недостаточно, то можно вспомнить и о том, что в 40-х и 30-х годах III в. промакедонские тирании су­ щ ествовали в Гермионе и Флиунте (Polyb. 2,44,6), а до 276 г. — в Буре и Керинее (Polyb. 2,41,13 s q ) 22. Н едостаток сведений о политических р еж и м ах в Пелопоннесе 1-й половины III в. не мож ет помеш ать нам увидеть главную тенденцию в политике Антигона: н асаж д ен ие или, по крайней мере, поддерж ка а в т о ­ ритарных правителей, тиранов. Разум еется, не все они были непосредственными ставленниками М акедонии: это признает сам Полибий (2,42,3), затем об этом свидетельствует и ис­ тория сикионских тиранов, о которых речь пойдет позже. О д н ако очевидно, что именно благоприятны е условия, созданные Анти гонидами, породили возможность повсеместного установления и укрепления тиранических режимов. Опора на тиранов или, по крайней мере, благосклонное к ним отношение, присутствие м а ­ кедонских гарнизонов в Коринфе, Эгии до 276 г. (Polyb. 2, 41,13), возможно, где-то ещ е на Истме и в Пелопоннесе, до поры до времени позволяли Антигону Гонату контролировать ситуацию в южной Греции. Но в долгосрочном плане т а к а я политика б ы ­ л а ошибочной23. Тираны Пелопоннеса восстановили против Антигонидов ту самую имущую верхушку полисов, которая у ж е готова была сотрудничать с М акедонией ради укрепления сво­ их позиций на родине. Д е л о не только в том, что греческая э л и ­ та со времен архаики сохранила устойчивое представление о тирании как воплощении беззакония, ненавистном богам и л ю ­ д ям (Aristot. Pol. 1267 а, 12 sqq;

Polyb. 2,56,15;

2,59,6;

2,60,2).

Ещ е важ н ее были социальные тенденции младшей тирании в ее эллинистическом в ари ан те24. Д е р ж а с ь у власти исклю читель­ но за счет наемных отрядов и поддерж ки извне, тираны были вынуждены лавировать, заним аться социальной демагогией, ис­ кать себе сторонников в низших слоях населения25. О д н овре­ менно, следуя известному совету Ф расиб ул а уничтожать всех, выделяю щ ихся из общей массы и потому опасных д ля ав то ри ­ тарного правителя, тираны Пелопоннеса неизбежно д олж н ы были казнить и изгонять наиболее богатых и влиятельных г р а ж ­ д а н 26, представлявш их собой самую серьезную угрозу их в л а ­ сти. Разумеется, эти правители не были настоящими н аро д ны ­ ми в ож д ям и 27, не могли они и улучшить положение низов д е­ моса в условиях кризиса, но распространение таких реж им ов в Пелопоннесе под эгидой Македонии в конечном счете под­ толкнуло состоятельных сикионян, ахейцев, мегалополитов к борьбе против Антигонидов, за другой путь соединения интере­ сов различных полисов воедино. Вот почему в Пелопоннесе ф е ­ деративное д виж ение и антимакедонскую борьбу возглавили представители именно имущей верхушки. Впоследствии мы у в и ­ дим, что орган и зац ия Ахейского союза отвечала главным о б р а ­ зом ее интересам.

Все перечисленные в этой главе факторы привели к бы стро­ му росту Ахейского союза во 2-й половине III в., однако они способствовали и произошедшему ранее возрождению ф ед е р а ­ ции городов Ахайи. Д о известной степени, правда, восстанов­ ление союза полисов Ахайи явилось просто продолжением д р е в ­ ней традиции племенного единства, когда для возобновления этого единства появились благоприятны е условия.

Ахайя п ред став л ял а собой периферийную, сравнительно от­ сталую и в отношении природных условий не самую удобную для жизни область древней Греции. Скромные разм еры при­ годных д ля зем леделия долин, преобладание каменистых гор (хребет П а н а х аи к о н ), отсутствие хороших гаваней на побе­ реж ье28 — все это обусловило экономическую отсталость ах ей ­ цев и интенсивную эмиграцию на зап ад в эпоху Великой ко­ лонизации. Немногочисленное население29 заним алось скотовод­ ством, в ы р ащ и вал о зерновые и виноград. Сложивш иеся здесь к началу классической эпохи полисы были исключительно а г ­ рарными общ инам и лишь П еллена слави лась шерстяными плащ ам и своего производства, а П атры — изготовлением л ь н я ­ ных тканей (Aristoph. Aves. 1421;

Athen. 10,414 Е;

Strabo. 8,386;

/ P aus. 7,12,14;

Suid. s.v. ). М аленькие полисы Ахайи, почти изолированные горами друг от друга, но еще более — от прочих областей Пелопоннеса, и здавн а из-за своей слабости и общности происхождения находились в мирных и союзных от­ ношениях меж ду собой. В истории V— IV вв. Ахайя (кроме Пел лены, часто действовавшей самостоятельно) выступает всегда как единое целое30. О существовании единого федеративного го­ сударства в Ахайе IV в. свидетельствует наличие общ есою зно­ го ахейского граж данства, которое ахейцы распространили на г раж д а н занятого ими К алидона (Хеп. 4,6,1), а т а к ж е надпись / SEG. XIV, 375 с упоминанием общеахейского совета ( [] ~= /V / [ ] ) и союзных магистратов — д ам и ургов31. М о ­ жет быть, такое государство сущ ествовало и в конце V в., ког­ да греки-италиоты, выходцы из Ахайи, объединились в ф е д е р а ­ цию по образц у метрополии с общим культом Зевса Гамария, общими собраниями и законами (Polyb. 2,39,6). Ахейский союз был тогда одной из региональных федераций, возникновение ко­ торых было связано не столько с кризисом, сколько еще с р а с ­ цветом полиса, которые охваты вали за редким исключением только этнически однородные области и не играли тогда особо важной роли в политической жизни Греции. В полисах Ахаии, как обычно в аграрны х общинах, где почти отсутствовал торго во-ремесленный демос, сущ ествовал устойчивый аристократиче­ ский строп, по крайней мере, с 417 г., когда спартанцы н аса д и ­ ли в Ахайе олигархии (Thuc. 5,82,1;

Хеп. Hell. 7,1,42 sq). П о ­ пытка фиванских демократов изменить порядок правления ока 2* зал а сь безуспешной: изгнанные в 367 г. олигархи вскоре верну­ лись и восстановили статус кво (Хеп. Hell. 7,1,41 sqq;

Diod.

15,75,2).

Постепенный раскол монолитного Ахейского союза на сос­ тавные части начался во времена А лександра М акедонского (Polyb. 2,41,6). В Пеллене установил тиранию при поддерж ке македонян борец-олимпионик и ученик П л ато н а Херон (-[Dem] 17,10;

Athen. 11,509 В;

Pau s. 7,27,7), поэтому в антимакедон ском восстании под предводительством Агиса III (331— 330 гг.) Пеллена, в отличие от остальной Ахайи, не участвовала (Di narch. 1,34;

Aeschin. 3,165). После подавления этого восстания Антипатром Ахейский союз формально п р одол ж ал сущ ество­ в ать 32, но неуклонно распадался. Кассандр, Д еметрий Полиор кет, Антигон Гонат занимали гарнизонами отдельные города (Diod. 19,66,3 sqq;

20,103,4) и в конце концов п арал и зов ал и по­ литическую ж и зн ь федерации (Polyb. 2,41,9 sq). «Ц арям и из М акедонии» — пишет Полибий (2,40,5;

ср. 4,1,5) — «ахейский народ был разделен на отдельные полисы». Вероятно, оф ици­ ально союз никто не распускал33, но фактически в начале III в.

его существование потеряло всякий смысл.

К 281 г. все полисы Ахайи — Патры, Д им а, Фары, Тритея, Леонтий, Эгий, Эгира, Пеллена, Бура, Керинея (Polyb. 2,41,8)34— ж и ли своей независимой от других жизнью, союзные собрания не созывались, в Эгии стоял македонский гарнизон, в Б уре и Херинее правили тираны: словом, царил полный р а зл а д (Polyb.

2,41,9 sqq). В таком положении находилась Ахайя, когда го­ рода ее западной части, очевидно, сохранившие относительную независимость, начали постепенно во сстанавливать утраченные связи, воспользовавшись удобным моментом. После пораж ения Антигона Г оната в морском сраж ении с Птолемеем К еравном в 281 г.35 некоторые полисы Пелопоннеса восстали под п редво­ дительством спартанского царя Арея против оказавш егося в трудном положении Антигона (Just. 24,4,1). В том ж е году пришли к соглаш ению о восстановлении союза в начале П атры и Д и м а (Polyb. 2,41,1), а затем и все западно-ахейские города:

Патры, Д им а, Тритея и Фары, которые и об разовал и ядро бу­ дущей объединенной Ахайи (Polyb. 2,41,12;

4,60,10). Полибий (2,41,12) назы вает этот союз «», что означает уч ­ реж дение общего гр аж д а н с тва и восстановление ф едеративно­ го строя, хотя известен факт, свидетельствующий либо о неточ­ ности этого термина у П олибия37, либо о необычайной свободе городов или неустойчивости центральной вл асти 38 в этой м а ­ ленькой федерации. П атры самостоятельно приняли участие в отраж ении нашествия кельтов на среднюю Грецию в 279 г., при­ чем понесли огромные потери, остальные ж е полисы Ахайи в этой войне не участвовали (P au s. 7,18,6;

7,20,6;

10,22,6).

Через пять лет, т. е. в 276/5 олимпийском году39, к зап а д н о ­ ахейскому союзу примкнул Эгий, откуда гр аж д а н е изгнали м а ­ кедонский гарнизон (Polyb. 2,41,13). В Ахайе начиналось н а­ стоящее освободительное движение. Активное участие в нем приняли изгнанники, пострадавш ие от тиранов, в частности, М арг из Керинеи. Впоследствии он стал наиболее авторитетным лидером союза полисов Ахайи (Polyb. 2,43,2) и имел перед ф е­ дерацией огромные заслуги (Polyb. 2,10,5). М ож ет быть, имен­ но М арг выступал в те годы в качестве главы антимакедон ского и федеративного д виж ения в А хайе40. Во всяком случае, именно он возглавил восстание в Буре, которое закончилось свержением и убийством местного тирана, после чего тиран Керинеи Исей добровольно слож ил в себя власть и присоеди­ нил город к Ахейскому союзу, получив гарантии личной б ез­ опасности (Polyb. 2,41,13 sq). Впоследствии такой способ р а с ­ ширения Ахейской федерации использовался неоднократно.

У П олибия и некоторых современных историков все эти со­ бытия описываются сами по себе, изолированно от общего хо­ да греческой истории 280-х — 270-х гг. Такой узкий в згл яд на период становления союза полисов Ахайи может создать л о ж ­ ное впечатление того, что объединение произошло случайно, благодаря появлению благородных идей и носителей их в этой части Э ллады. В действительности ж е вожди федеративного движения в Ахайе использовали преж де всего общ еполитиче­ скую ситуацию, ск лады вавш ую ся на редкость удачно д ля них.

Антигон Гонат до 272 г. не чувствовал себя уверенно в роли хозяина Пелопоннеса. Уже упомянутое восстание Арея, борьба с Птолемеем Керавном, нашествие кельтов, война в М алой Азии с Антиохом I, затем на Б а л к а н а х с Пирром — исе это не могло не ослабить его влияния на д ел а Пелопоннеса. Временное ослабление македонского д иктата и д а л о возможность ахейцам изгонять македонские гарнизоны и промакедонских тиранов.

Л иш ь после гибели П ирра в Аргосе в 272 г. Антигон установил действительно прочное господство (dom inatio) в Южной Г ре­ ции (Just. 26,1,1 sqq;

Trog. prol. 26). Выше уже говорилось, что промакедонские режимы в Аргосе, Элиде, может быть, и в Ме галополе возникли именно тогда. Антигон, очевидно, счел д о ­ статочным контроль над несколькими ключевыми пун;

чтами Истма и Пелопоннеса: ситуация в Спарте, Мессении, Ахайе не изменилась и после 272 г. Более того, прошло несколько л е т. — и С парта, вступивш ая в союз с Птолемее*м II, врагом Антигона, Элида, Фигалея, а так ж е последовавшие за Л акедем оном горо­ да восточной Аркадии (Тегея, Орхомен, Мантинея, К афии) и Ахейский союз выступили в составе единой антимакедонскои коалиции против Антигона, за освобождение «порабощенных полисов» (Syll.3 434/5). Н а ч а л а с ь так н азы ваем ая Хремонидова воина (268/7 — 261 гг.)41. Она заверш ил ась победой М ак ед о ­ нии и укреплением гегемонии Антигона в Греции, но похоже, что Ахейскому союзу это не нанесло особого ущерба, в отли­ чие, скажем, от Афин42. Судя по надписи Хремонида (Syl 434/5 v. 23 sqq;


38 sqq), Ахайя уж е вступала в войну как ед и ­ ное целое, что д олж н о подразумевать присоединение к союзу в течение 275— 268 гг. т а к ж е Пеллены, Эгиры и Л ео н ти я43. Ц е л о ­ стность Ахейского союза сохранилась и после поражения анти македонской коалиции в Хремонидовой войне. Важно, тем не менее, отметить два обстоятельства, которые могут многое о б ъ ­ яснить в последующих событиях: во-первых, воссоединившаяся Ахайя п р о д о л ж а л а п ридерж иваться антимакедонской полити­ ки;

во-вторых, была установлена военно-дипломатическая связь с Египтом: теперь д а ж е борьба греков за независимость могла вестись только в союзе с какой-то из великих эллинистических держ ав.

Относительно устройства Ахейского союза после присоеди­ нения Эгия, возле которого находился старый религиозный центр Ахайи Гамарион, нам известно следующее. После при­ соединения каж дого нового города к союзу в Гамарионе теперь уста н а вл и в ал ась стела с договором (Polyb. 2,41,12), как это дел ал ось и впоследствии. Там ж е проходили общеахейские соб­ рания (S trabo. 8,385). С одной стороны, были возрождены т р а ­ диции Ахейской федерации IV в., с другой стороны, сущ ество­ вали, очевидно, у ж е в то время и основные принципы о р г а н и за ­ ции позднейшего межэтнического Ахейского союза. Впрочем, до 255/4 г. состав центрального п равительства был несколько иным, чем позже. Ежегодно избирались д ва союзных стратега и секретарь, причем ф едеральны е магистраты не избирались на I ' ' общем собрании, а выдвигались городами (... r = ) по очереди ( : Polyb. 2,43,1). Такой п о р я­ док, наверное, восходил еще к IV в. и обеспечивал, как и в ы ­ бор, например, беотархов в раннем Беотийском союзе, сп р ав ед ­ ливое представительство полисов в орган ах исполнительной власти. О днако эллинистическая эпоха внесла свои коррективы:

в новых социально-экономических условиях, в новой внешнепо­ литической ситуации неизмеримо п овы ш алась роль личности политика и полководца. На смену безликим представителям д о ­ ж д ав ш и хся своей очереди полисов (ни одного имени их не со· хранилось в источниках) долж ен был прийти один человек, о б ­ леченный доверием всего союза, засл у ж и в авш и й высокого пос­ та вне зависимости от того, откуда он был родом. П од об ная цен трали зац ия исполнительной власти в руках единственного стратега произош ла в III в. в Беотийском и А карнанском сою­ за х 44, один стратег стоял и во главе Этолийской федерации. Н е и зб е ж ал этой тенденции и Ахейский союз. В 255/4 г. впервые с: I был избран вместо двух стратегов один с полномочиями « /х/ с/ », т. е. сосредоточивший в своих руках основные функции исполнительной власти (Polyb. 2,43,2). Первы м ед и ­ ноличным стратегом союза стал М а р г из Керинеи, сохрани в­ ший до этого времени свое огромное влияние в Ахайе (P olyb 2,43,2).

Так, на периферии Э л л ад ы возродилось федеративное госу­ дарство ахейцев. Симптоматичное само по себе, это событие все ж е не о ка за л о бы большого влияния на ход истории Греции и д а ж е Пелопоннеса, если бы через 4 года после реформы ах ей ­ ской конституции не произошло событие, которое сд ел ал о скромную Ахайю центром федеративного дви ж ени я в Ю ж ной Греции. Но это событие было связано с именем человека, ко­ торый был не ахейцем, а сикионянином, ж ивш им в изгнании в Аргосе.

АРАТ ВО ГЛАВЕ АХЕЙСКОГО СОЮЗА УДУЩИИ вож дь ахейцев А рат из Сикиона ро д ил ­ ся в 271 г.1. Отец А рата, Клиний, был очень богатым человеком (P au s. 2,10,1), имел друж еские отношения со многими в л и я ­ тельными людьми в Пелопоннесе (Polyb. 2,48,4;

Plut. Ar. 3,1) и д а ж е считался другом Антигона и П толем ея II (P lut. Ar. 4,2).

М ож ет быть, именно столь обширные связи позволили ему у ц е­ леть в годы правления тиранов, которые в Сикионе сменяли друг друга, начиная примерно с 301 г. (P lut. Ar. 2,1;

9,4). П ос­ ле убийства одного из них — Клеона — на некоторое врем я установился аристократический режим, возглавляем ы й наи бо­ лее влиятельными г р аж д а н а м и Сикиона Тимоклидом и Клини ем (P lut. Ar. 2,1 s q ) 2. В 264 г. произошел очередной переворот, в результате которого к власти пришел тиран Абантид, а се­ милетний Арат л иш ился отца, потерявшего власть вместе с жизнью, да и сам спасся чудом: д о б р а я родственница тайно пе­ реправила его в соседний Аргос (P lut. Ar. 2,2 sqq). Там А р а т воспитывался у друзей отца, причем не очень бедствовал в изг­ нании: в 20 лет у него было несколько десятков рабов (P lut. Аг.

6,2). О бразован и е он получил «подобающ ее свободному г р а ж ­ данину» (P lut. Ar. 3,1), однако, каж ется, больше преуспел в спортивных состязаниях, чем в «теоретических» зан яти ях (P lu t.

Ar. 3,1 sqq;

P a u s. 6,12,5). Трудно что-либо ск азать о стано вл е­ нии его философского и политического мышления. Впоследст­ вии его товари щ ам и по изгнанию в Аргосе были мегалополиты Экдел и Д ем оф ан, т а к ж е зам ы ш лявш ие борьбу с тиранией3.

О ба они учились у философа Аркесилая, главы Средней А к ад е­ мии (Polyb. 10,22,2;

P lut. Ar. 5,1;

Philop. 1,3;

P au s. 8,49,2). В принципе, можно усмотреть связь м еж ду релятивистским у ч е­ нием Аркесилая и будущей политикой А рата: отказ от к рай н о­ стей, поиск «золотой середины»4, полисный патриотизм5, респуб­ ликанизм, борьба с тиранией, ориентация на имущие слои г р а ж ­ д а н 6 — но нам настолько мало известно о теории А ркесилая, особенно о его политическом учении, если такое было, что под­ вести какую-то философскую б азу под действия А рата мож но лиш ь в форме гипотезы.

В Сикионе тем временем п р о д о л ж а л ась тирания. Н а смену Абантиду, убитому заговорщ иками, пришел его отец Пасей, в свою очередь свергнутый еще одним претендентом на единолич­ ную власть Н икоклом (P lut. Ar. 3,4). Никокл, как и другие тираны, оп ирался на наемное войско, а к пятистам гр а ж д а н а м, изгнанным его предшественниками, за несколько месяцев сво­ ей власти д обави л еще 80 (Plut. Ar. 4,1;

8,5;

9,4). З н ач и тел ьн ая колония сикионских изгнанников находилась в Аргосе, среди них двадцатилетний А рат пользовался большим уваж ением и к а к сын Клиния, и к а к человек способный, энергичный и пылаю щ ий ненавистью к ти р ан ам (Plut. Ar. 4,1 sq ). Своим намерением свергнуть Н и кок ла А рат вначале поделился с Экделом и сики онским изгнанником Аристомахом, затем стал у б еж д ать других сограж дан, ж ивш их в Аргосе. П ервон ачально Арат рассчиты ­ вал повести против ти р ан а открытую войну, захватив в хоре Сикиона какую-то крепость — тактика, известная нам, в ч а ­ стности, по истории Сиракуз. Но затем он получил сведения о том, что можно беспрепятственно проникнуть и в сам Сикион через один из участков стены, где на нее можно взобраться по лестнице. Д ал ьн ей ш е е напоминает, пожалуй, приключенческий роман, но описано П лутархом с таким и подробностями, что трудно в чем-либо усомниться. О бманув бдительность с о г л я д а ­ таев Никокла, н аблю давш и х за Аратом в Аргосе, он ночью по­ вел небольшой отряд, состоящий из сикионян, рабов А рата и нанятой им воровской шайки некоего Ксенофила к стенам С и ­ киона, причем лиш ь на половине пути открыл наемникам истин­ ную цель похода.

Л и ш ь тогда, когда люди А рата уж е приставили лестницы к стене, стало ясно, насколько рискованным было это п редпри я­ тие. С т р а ж а едва не об нар уж и ла затаивш и хся на лестницах участников похода. Их присутствие вполне мог выдать лай сто­ рожевых собак, охранявш их дом садовника у стены города. Н а ­ конец, у ж е начинался рассвет. Но все ж е отряд А рата остался незамеченным и проник в город. В результате внезапного н а ­ падения были обезоружены наемники, охранявш ие резиденцию тирана;

самому Н икоклу удалось скрыться. С обравш иеся утром в театре сикионяне узнали, что город освободил от ти р ан а Арат, сын Клиния. Д о м Н икокла был сож жен, а имущество про­ чих тиранов А рат розд ал со граж д ан ам. Освобождение С икио­ на заверш илось полным успехом7.

Т ак же, как и воссоединение Ахайи, события в Сикионе можно в полной мере оценить, лиш ь учиты вая общую полити­ ческую обстановку в Греции. П ож алуй, наиболее важ ны е и зм е­ нения в политическую ситуацию того времени внес м ятеж м а ­ кедонского наместника в Коринфе А лександра, родного п ле­ мянника Антигона Гоната, против ц аря Македонии. Александр, сын Кратера, ун аследовал от отца положение командую щего македонскими войсками в Коринфе и на Эвбее и фактически был в качестве доверенного лица Антигона повелителем в м а ­ кедонских владен иях южнее Фермопил. Примерно в то ж е в ре­ мя, когда в Сикионе п ал а тирания Н икокла, Александр и зм е­ нил Антигону Гонату, провозгласил себя царем и вскоре н ачал военные действия против контролируемых Антигоном Афин и Аргоса, где правил Аристомах С тарш ий8. Это было, безусловно, тяж ел ы м ударом д ля Антигона и повысило акции П толем ея II, пытавшегося уменьшить зону влияния Антигонидов в Греции и в Эгеиде еще со времен Хремонидовой войны. Многие исследо­ в атели полагают, что это событие произошло до 250 г., и что ос­ вобождение Сикиона явилось прямы м его следствием: Н икокл был ставленником А лександра, Арат ж е действовал в интересах Антигона Г он ата9. Главный аргумент в поддерж ку такой точки зрения — последовательность событий у Помпея Трога (prol. 26) — не выглядит особо убедительным, так как ф акты сгруппированы там скорее в тематическом, чем в хронологиче­ ском порядке. Гораздо более весомы д о казател ьств а обратного:


в момент освобождения Сикиона Александр еще подчинялся Ан­ тигону10. В таком случае предприятие А рата следует рас см а тр и ­ вать как самостоятельную акцию, а не эпизод в борьбе Антиго­ на против Александра.

М ож ет быть, однако, Никокл, как и многие пелопоннеские тираны, был союзником Антигона, и Арат освободил город не только от тирана, но и от власти м акед он ян ?11. Вероятно, дело обстояло не та к просто. П лутарх (Ar. 4,3) сообщает, что перво­ н ачально Арат о б р а щ а л с я за помощью к Антигону, и тот д а ж е обещ ал сыну К линия (напомним — лично знакомого с ц арям и М акедонии и Египта) помочь в борьбе с тираном. П равд а, р е­ альной поддерж ки Арат от него не получил, после чего и решил действовать самостоятельно. Не верить Плутарху, а в конеч­ ном счете — м ем у арам Арата, оснований нет: выдумка о несу­ ществующей просьбе к Антигону не имела бы политического смысла в то время, когда писались «Воспоминания». Скорее всего, Арат серьезно рассчиты вал на помощь Македонии. П о это ­ му не следует считать Н икокла ставленником Антигона. Он был одним из тех тиранов, которые захвати ли власть, как в ы р а з и л ­ ся Полибий (2,42,3), «сами по себе». Это обстоятельство сд е­ л а л о возможными и просьбу Арата, и посулы Антигона. Н а ­ сколько искренне д ав ал и сь подобные обещ ания — уж е другой вопрос.

П лутарх (Ar. 4,3) упоминает т а к ж е о возможности а н а л о ­ гичной просьбы к Птолемею, но в данном случае «источник н а ­ д еж д был слишком далеко». Арат п одд ерж ив ал связи с царем Египта, посылал ему картины сикионских художников (P lu t.

Ar. 12,5), видимо, именно от него получил в дар 25 талантов уж е после освобождения Сикиона (Plut. Ar. 11,2)12. Вероятно, д в а д ­ цатилетний Арат проявил некоторую наивность, о ж и д ая немед­ ленного отклика на свои обращ ения к ц арям великих д ерж ав, однако очевидно, что у него не было оснований сомневаться в самой возможности такой помощи: ни Антигон, ни Птолемей не были непосредственными покровителями Никокла. С в е р ж е ­ ние тирана, таким образом, не являлось актом, враж дебн ы м в отношении М акедонии или Египта. В озникает вопрос: почему ж е тогда, по словам П л у тарх а (Ar. 9,5), Антигон «возненави I I = ' дел Спкион из-за его свободы ( )»?

По всей вероятности, отрицательную реакцию со стороны М акедонии вы звал о не само освобождение Сикиона от тирании, а последовавшие события. От А рата навер н яка ожидали, что он возглавит очередной тиранический режим, однако он «при­ звал г р аж д а н к свободе», уничтожил все и зображ ен и я тиранов, р азд ал их имущество сикионянам (P lut. Ar. 8,6;

9,2;

13,2 sqq).

Позднее,избранны й «полновластным посредником» ( ) д л я р азб о ра имущественных тяж б, он потре­ бовал, чтобы эти д ел а реш ались коллегиально, и подобрал се­ бе 15 коллег по долж ности (P lut. Ar. 14,2). У же одно это могло вызвать тревогу Антигона: Сикион п одавал н еж елательны й пример полисам, где правили промакедонские тираны. Но еще более важно, с нашей точки зрения, что маленький Сикион в 250 г. повел совершенно самостоятельную политику. Полной не­ ожиданностью и д л я Антигона, и д л я греков оказал о сь вступле­ ние этого дорийского полиса в Ахейский союз, произошедшее вскоре после сверж ения тирана (Polyb. 2,43,3;

Plut. Ar. 9,5 sqq;

P aus. 2,8,4;

7,7,2). С одной стороны, добровольное присоедине­ ние иноплеменного полиса к федерации было фактом в Греции беспрецедентным. С другой стороны, значение Ахейского сою­ за в греческих д е л а х тогда было настолько мало, а Сикион н а ­ столько превосходил любой из полисов Ахайи по р азм ер ам и по своей роли в экономике и политике, что подчинение его ахей ­ ским ф едеральны м властям вы глядело в гл а за х греков весьма странным. Полибий (2,43,3) объясняет этот ш аг А рата его д а в ­ ней приверженностью к целям и идеал ам (т. е. все той ж е ) Ахейского союза. П л утар х (Ar. 9,5 sq), основы­ ваясь на признаниях самого А рата в его «Воспоминаниях», ссы­ лается на конкретные, сиюминутные побуж дения Арата: он опасался Антигона и видел начало внутренних распрей в С и­ кионе из-за возвращ ения изгнанников. Последнее обстоятельст­ во действительно могло послужить причиной такого решения А рата, что ж е касается враждебного отношения со стороны Антигона, то внезапное изменение позиции македонского ц ар я н уж дается в объяснениях.

Одна сторона д ел а — недовольство Антигона по поводу уп ­ разднения тирании в Сикионе — уж е упоминалась. Однако по­ вествование П л у та р х а в дальнейшем подразумевает, что ини­ циатива в разры ве отношений исходила скорее от Арата, чем от Антигона. Осенью А рат отправился в Египет, чтобы попро­ сить у П толем ея денег д л я разреш ения проблем, связанны х с имуществом вернувш ихся изгнанников. При этом он случайно попал на остров, заняты й гарнизоном Антигона, и с большим трудом скрылся от его солдат, причем корабль с командой бы / ли захвачены ка к «враж еское имущество» ( ). Чудом удалось ему спастись и добраться до Египта (P lu t. Ar. 12,1 sq q).

П о возвращении А рата в Сикион Антигон произнес в Коринфе речь, смысл которой сводился к тому, что сикионский юноша правильно оценил обстановку, увидел слабость Египта и решил перейти на сторону М акедонии (P lut. Ar. 15,1 sqq). Хотя м а ­ кедонский царь намеренно солгал относительно перемены об­ р а за мыслей А рата, ж е л а я поссорить его с Птолемеем, данный п ассаж со всей очевидностью доказы вает, что врагам и Арат и Антигон оказал и сь прежде всего из-за ориентации А рата на Египет.

Логичнее всего было бы предположить, что еще до поездки в Александрию А рат предпринял какой-то шаг, который при­ вел его в л агерь союзников П толемея и противников Антигона.

М о ж ет быть, он п одд ерж ал мятеж А лександра Коринфского?

Н о речь Антигона была произнесена именно в Коринфе, значит, А лександр еще подчинялся ему. Непосредственно с Птолемеем А рат встретился только в Египте, какой-либо обмен посольст­ вами до этого вряд ли был возможен. Очевидно, прав Р. Урбан, п редполагая, что «ненависть Антигона» к освобожденному Си киону возникла при известии о контактах А рата с ахейц ам и 13.

Ахейский союз, как мы уж е видели, принял сторону П толем ея и других противников Македонии в годы Хремонидовой войны, и нет оснований считать, что ахейцы впоследствии изменили свою позицию. Тот факт, что они приняли Сикион в свой союз и тем самым возлож или на себя заботы по охране безопасности этого полиса и по решению его сложны х внутренних проблем, свидетельствует о том, что они имели серьезную поддерж ку и з­ вне. С другой стороны, Арату не удалось бы та к легко угово­ рить своих согр а ж д ан стать отныне «ахейцами», если бы скром ­ ный союз полисов Ахайи не имел столь мощного покровителя.

Все это п одтверж дает гипотезу Р. У рбана и позволяет считать ее наиболее правдоподобной.

Таким образом, с нашей точки зрения, события в 250 г. р а з ­ вивались в такой последовательности: освобождение города от тирании, установление контактов с Ахейским союзом, вы раж ение недовольства по этому поводу со стороны Антигона, присоеди­ нение Сикиона к федерации ахейцев и тем самым переход его под покровительством П толемея Ф и л ад ел ьф а, поездка А рата в Египет. Если п ридерж иваться такой точки зрения, то на первый план выходит именно социальная сторона ситуации. Выбор, сд е­ ланный Аратом м еж ду двумя великими д ерж авам и, об ъясняет­ ся главным образом тем, что только Птолемей мог помочь в р е ­ шении острых социальных проблем, возникших в Сикионе пос­ ле возвращ ения изгнанников. Около шестисот в прошлом з а ­ житочных людей требовали возвращ ения их домов и земельной собственности, перешедших в руки новых владельцев за годы правления тиранов. К онфликт мог в любое время перерасти в граж данскую войну, которая закончилась бы установлением но­ вой тирании (P lut. Ar. 9,4 sq;

12,1). Н а деяться на помощь А н­ тигона в такой ситуации было бессмысленно: он и сам предпо­ читал иметь дело с авторитарными р еж им ам и и с неудовольст­ вием взирал на раздоры в Сикионе, вызванные падением т и р а ­ нии. М акедонские войска в Коринфе в любой момент могли р а з ­ решить этот конфликт по-своему: во главе Сикиона о к а зал ся бы македонский ставленник, последовали бы новые изгнания и конфискации. Т а к а я перспектива совершенно не у страи в ал а Арата, который помнил судьбу своего отца. Поэтому он пришел к решению, на первый взгляд п арадоксальному, но с учетом всего, сказанного выше, вполне логичному. Разумеется, с л а б а я Ахейская ф едерация сама по себе не смогла бы уладить кон ф ­ ликт в Сикионе, но ведь за спиной ахейцев стоял царь б о гато­ го Египта. Именно на П толемея сд елал ставку оказавш и йся в трудном положении Арат и не прогадал: египетский царь предо­ ставил ему средства, необходимые д л я того, чтобы возместить ущерб, который причинило бы возвращ ение недвижимости и з­ гнанникам. Но Птолемей Ф и лад ельф не был бескорыст­ ным филантропом и огромную сумму в 150 талантов подарил Арату отнюдь не потому, что ему нравился этот юноша и сики онская живопись, как утверж д ает П л у тар х (Ar. 13,6). Это б ы ­ л а политическая сделка, причем со стороны А р ата п отребова­ лись определенные гарантии того, что Сикион будет проводить нужную Птолемею политику. Именно такой гарантией могло служить вступление Сикиона в Ахейский союз.

Вернувшись в Сикион, Арат в роли «полновластного посред­ ника» зан ялся улаж и в ан и ем конфликта с помощью египетских денег. Были удовлетворены имущественные претензии изгнанни­ ков, но состояние новых владельцев от этого не пострадало:

часть их получила денежную компенсацию, часть сохранила свое имущество — в этом случае деньги выплачивались п р е ж ­ ним хозяевам (Cic. de off. 2,23;

Plut. Ar. 14,2;

P au s. 2,8,3). В городе установилось спокойствие, опорой нового реж им а стал расширившийся круг заж иточных собственников, довольных во даривш ейся (P lut. Ar. 14,3), т. e. строем, обеспечивав­ шим их интересы. Т ак впервые была применена на деле соци­ ал ьная политика А рата, ставш ая впоследствии и политикой все­ го Ахейского союза в социальном вопросе.

Какой строй установился в Сикионе после 250 г., какие си­ лы пришли к власти? «Зем л евладел ьч еск ая ол и гар хи я» 14, «гос­ подство среднего к л а с с а » 15, «сильная п л уто кр ати я»16 — такие ответы п редлагаю тся в современных исследованиях. По-види­ мому, ограничиться одним из этих определений — значит одно­ сторонне охарактер и зов ать социальную политику Арата. Он, разумеется, не был сторонником популярных в III в. у рав н и ­ тельных идей «отмены долгов и передела земли». Неотъемлемой частью «свободы» полиса для него было укрепление прав соб­ ственности. Вместе с тем, вряд ли нужно приписывать Арату а н ­ тинародный, сугубо олигархический курс в социальных вопро­ сах. Его социальный идеал зак л ю ч ал ся в «единогласии совета и народного собрания» (Plut. Ar. 10,2), «примирении и едино­ душии богатых и бедных» (Plut. Ar. 14,1). Свою миссию Арат, таким образом, видел в своеобразном посредничестве, а цель — в достижении социального ком промисса17. В Сикионе ему д ей ­ ствительно удалось примирить всех, удовлетворить сущ ествен­ ные интересы большинства граж дан, но у ж е тогда было совер­ шенно ясно, что подобные компромиссы и политика «умиротво­ рения» нуждаю тся в какой-то опоре вне полиса, будь то Египет с его богатой казной или Ахейский союз, объединение полисов с консервативными режимами, стоящее за спиной такого «эл­ линистического Солона».

Итак, знаменитый Сикион с его развиты м ремеслом и за м е ­ чательной художественной школой присоединился к м алои зве­ стному периферийному Ахейскому союзу. Такое событие не могло не изменить политическую ситуацию в Пелопоннесе, тем более, что эта перемена о к а зал ас ь не единственной. Вскоре, ка к уже говорилось, Александр Коринфский отлож ился от Ан­ тигона, стал независимым правителем и повел войну против Афин и Аргоса, союзников македонского царя. Мир на услови­ ях, навязанны х Александром, был заключен при активном у ч а ­ стии Аристомаха Старшего, который д а ж е ссудил Афинам 50 талантов д ля уплаты А лександру в качестве своеобразной контрибуции (IG. II.2 774, v. 38 sqq). Неясно, принимали ли у ч а ­ стие ахейцы в этой войне, но мы знаем, что они п р одолж али придерж иваться прежней антимакедонской позиции и через не которое время после 250 г. заключили военный союз ( ) с Александром (P lut. Ar. 18,2)18. Еще один удар по системе м а ­ кедонского господства в Пелопоннесе нанесли друзья А рата Экдел и Д ем оф ан, организовавш ие убийство мегалопольского ти р ан а Аристодема (Polyb. 10,22,2 sq;

P lut. Philop. 1,4)19. Не совсем ясно, что происходило в М егалополе далее. Очевидно, значительный временной п ромеж уток отд елял смерть Аристо д ема от установления тирании нового единоличного правителя и сторонника М акедонии — Л и д и а д а 20. С учетом фактической победы А лексан д ра в войне против Аргоса и Афин можно у т ­ верждать, что влияние Антигона Гоната в областях южнее Ф е р ­ мопил свелось к минимуму.

Период союза с Александром со зд ав ал блестящие в о зм о ж ­ ности для расш ирения Ахейской федерации, но достоверных сведений о каких-либо успехах ахейцев в первой половине 40-х гг. мы не имеем. Очевидно, лидеры союза не считали не­ обходимым прибегать к активным средствам экспансии, у д о в ­ летворяясь достигнутым. Впрочем, нельзя не учитывать и в о з­ можное сопротивление А лександра п лан ам расширения Ахей­ ского союза, если таковы е существовали. В любом случае, не­ обходимо подчеркнуть, что после воссоединения Ахайи рост союза был связан почти исключительно с деятельностью А рата, последовательного поборника ахейской экспансии. Пока ж е А рат не имел твердых позиций в руководстве союза и скромно служ ил в коннице под началом стратегов из Ахайи (P lut. Ar.

11, 1).

Только в 245 г., через пять с лиш ним лет после освоб ож д е­ ния Сикиона, А рат был избран стратегом Ахейского союза. С этого времени непрерывно, каж д ы й второй год он зан и м ал этот пост21. Д еб ю т А рата в роли высшего руководителя федерации ознам еновался событиями, политическая подоплека которых не совсем ясна. Ахейцы в этом году ок а зал и сь в состоянии войны с Этолийским союзом и были союзниками Беотии, воспротивив­ шейся этолийской экспансии в Средней Греции. Полибий (20,4,4) поясняет, что инициатива в разв язы в ан и и конфликта исходила от Ахейского союза, а беотийцы выступили против Этолии по призыву ахейцев. А рат вначале соверш ал морские набеги на побережье Л окри д ы и области К алидона, т. е. непосредственно вторгался во владен ия этолийцев, а затем собрал большое вой­ ско д ля похода в Беотию на помощь союзникам. Ко дню р еш аю ­ щего сраж ен и я А рат не смог, а мож ет быть, не захотел соеди­ ниться с беотийцами, и те, не получив помощи, были разбиты при Херонее и попали в зависимость от Этолийского союза (Ро lyb. 20,4,4 sqq;

P lut. Ar. 16,1;

P aus. 2,8,4).

Что касается причин этоло-беотийского конфликта, то они в принципе ясны: рост Этолийского союза, в который вош ла уж е часть Фокиды, представлял теперь непосредственную уг­ розу Беотии22. Менее понятны мотивы столкновения Ахейского союза с Этолией. П редполож ения о том, что Арат хотел в год своей первой стратегии приобрести репутацию удачливого п ол ­ ководца23 или расш ирить «влияние ахейцев в Средней Греции»24, м ало что проясняют. М ожно допустить, что нападения А рата на этолийское побереж ье было ответом на какие-то агрессив­ ные действия этолийцев против Ахейского сою за25, однако све­ дений о таких действиях до 241 г. нет. Некоторы е исследователи связы ваю т столкновение Ахейского союза и Этолии с продол­ ж авш ей ся борьбой ахейцев против Антигона Г о н ата26. О п реде­ ленные основания д л я такой гипотезы есть: этолийцы, зан яты е экспансией в Средней Греции, находились в мирных отношени­ ях с М акедонией в течение всего царствования Антигона27, а во второй половине 240-х гг. д а ж е заклю чи ли с ним союзный д о ­ говор, имевший целью раздел территории Ахейского союза м е ж ­ ду ними (Polyb. 2,43,10;

2,45,1;

9,34,6;

9,38,9). Скорее всего, этот договор относится уж е ко времени после 243 г., когда ахей­ цы захватили К оринф 28: до 241 г. нет свидетельств об агрес­ сивных действиях этолийцев и Антигона против Ахейского сою­ з а 29. Однако подобное совпадение интересов М акедонии и Э то­ лии могло сущ ествовать и ранее. В частности, многие исследо­ ватели предполагаю т, что врагом этолийцев и, соответственно, союзником Ахейской и Беотийской федераций в 245 г. был А л ек ­ сандр Коринфский, если он, конечно, еще был жив в это вр ем я30.

Ограничимся тем, что признаем довольно убедительной гипоте­ зу о связи войны 245 г. с борьбой А л ексан дра и ахейцев против Антигона, но считать такое решение вопроса окончательным по­ ка не следует.

Отметим, что приход А рата на д олж ность ахейского стр а те­ га не случайно совпал с активизацией внешней политики сою­ за. В осторж ествовала политика агрессивная, н аступательная, которой Арат п рид ер ж ивал ся впоследствии еще долгое время.

И если конфликт с Этолией закончился в конечном счете не­ удачей, то следую щ ая, вторая стратегия А рата принесла ахей ­ цам поистине блестящий успех. Коринф, являвш ийся уж е в те ­ чение шестидесяти лет македонским форпостом на Истме и в Пелопоннесе, д а ж е своеобразным символом македонских «цепей Э л л ад ы » (Polyb. 18,11,5;

Liv. 32,37,4;

P lu t. Ar. 16,6), был осво­ бож ден Аратом и вошел в Ахейский союз. А рат прекрасно соз­ навал, что без Коринфа ахейское государство останется слабы м и почти б еззащ итны м в условиях, когда в любой момент мог последовать удар с юга (тираны — союзники М акедонии) или с севера, через Истм (Антигон, Э толи я). Приобретение К орин­ фа означало бы не только увеличение сил союза, но и и зо л я­ цию сторонников Антигона в Пелопоннесе от их патрона, что сд елало бы возможной дальнейш ую ахейскую экспансию в Ю ж ­ ной Греции. Вот почему Арат д у м ал о зах в ате цитадели К орин­ фа еще в начале 240-х гг., до заклю чения союзного договора ахейцев с Александром (Plut. Ar. 18,2). З а тем Ахейский союз, обеспечив себе безопасность со стороны Истма, который контро­ л ировал Александр, на время о к а зал ся в довольно благопри ­ ятном положении: возможно, именно поэтому нам неизвестны факты каких-либо наступательных действий или приобретений ахейцев в Пелопоннесе вплоть до 243 г. Однако, когда А рат был избран стратегом на 243/2 г., ситуация была у ж е иной.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.