авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Логвинов А.М. Следы эпохи романтиков и трудоголиков (ИЗБРАННЫЕ СТИХИ И КАРТИНЫ) Красноярск 2003 Издательство «Поликом» ББК ...»

-- [ Страница 4 ] --

Венцы кое-где бы внизу обновить, На крышу немного бы тсу.

И можно бы дальше в нем жить – не тужить, И не было б дому износу.

март, 1987 г.

Я И БРОДЯЖИЙ ДУХ Когда в меня бродяжий дух вселился, Манящий заглянуть за горизонт?

А может с этим духом я родился?

В нас на двоих одна душа живет?

Сидим мы с духом целый день на стуле, А на столе лежит бумажная скирда...

Не знаю, дух, дотоле доживу ли, Когда она исчезнет навсегда?

Тогда уйдем с тобой из кабинета И, насушив котомку сухарей, Пускай, хотя б и на исходе лета, Мы к горизонту двинем поскорей.

Ведь на двоих нам многого не надо:

Чтоб ветерок нас летний обвевал, Чтоб после зноя дождик был наградой И солнца луч над радугой блистал.

С тобой мы, дух, вовек не перестали б Смотреть, как там румянится заря, Как перепелки над полем летают, Желтеет лес с приходом сентября...

...Но стул скрипучий явь напоминает, а на столе распух бумажный воз И мой начальник глыбой нависает, И задает какой-то там вопрос.

Ползут часы походкою уставшей...

Вот голос изнутри тревожит слух:

Неужто дух покинул не дождавшись?

Не оставляй меня надеждой, добрый дух!

Я без тебя безвременно завяну, Меня задушит вкрадчивый покой, Я без твоей поддержки уж не гляну – Что горизонт скрывает за рекой.

И я сгребаю на пол все бумаги, Бегу стремглав туда, куда меня влечет.

Поднакопил-таки мой дух отваги Теперь он от меня уж не уйдет!

1987 г.

МЫСЛИ Моя радость, привет ты прими от меня, С пожеланием благ и весомых удач.

Жить тебе много лет, вспоминанья храня!..

Коль привижусь во снах, не тревожься, не плачь.

Иногда я тебя тоже вижу во сне На цветастом лугу у березовых рощ.

О былом не скорбя при угрюмой луне Я в себе сберегу то, что не отберешь.

Моих мыслей тайник, чувств таинственный лик...

Пусть течет вс, как есть, - нескладуха и лад.

А что жизнь – только миг, жаль, я поздно постиг, И без разницы – рай там, в конце, или ад.

1986 г.

МЕЧТАТЕЛЬ Я живу с неприметною физией, да и ростом не вышел никак, из-за жизненных всяких коллизиев я -, на вид, - человеческий брак.

Но внутри я умен, да и тонок, и, вообще, светлых помыслов полн:

разбуди меня ночью, спросонок я поведаю, чем озарен – как волнует меня экономика, государственный, сплошь, интерес:

чтоб все были счастливы, здоровеньки, дефицит на товары исчез...

Эх, взнуздал бы коня я горячего, поскакал в запредельную даль!

Оказался бы конь этот клячею, что ж, такого конягу мне жаль!

Много лет я мечтал про коня, чтобы скор был, как ветер и смел, чтобы креслом казалась спина, по - верблюжьи чтоб долго не ел!

В нашей бурной и скудной эпохе в дефицитах тотальных страна и ужасно дела будут плохи, коли лошадь падет, хоть одна!

Эх, мечты вы мои беспредельные!

Жаль, от них не в восторге жена, говорит - "Это мысли бездельные, глянь, вон крыша худа, покосилась стена, в огороде - бурьян проклятущий, у свиней по колено навоз, а колхозный бугай, сволочь злющий, нашей телке сподобил невроз!.."

И, - мол, - "морда твоя окаянная, ты лежишь, я ж - паси да и сей, иль железная я, деревянная, постыдился хотя бы детей!.."

Эх, взнуздал бы коня я горячего, коль нашлися бы конь да узда, на коне я б не выглядел клячею, если б вырос в младые года!

Мало каши я ел, с печки падал не раз, оттого и мал рост, окривел один глаз.

Моим мыслям - тюрьма - с кулачок голова… Жизнь - не жизнь, - кутерьма, а ведь живем - однова!

Полететь бы куда - не сподобил бог крыл, Совершить бы чего - не хватает мне сил, остается топчан и изба неприметная, и мечты в голове моей самые светлые!

1988 г.

ПРОЗА ЖИЗНИ Сосед мой, Никодим Степаныч, в который раз "зеленым змием" наповал сраженный, проспавшись, мятый, пристыженный, стоит перед женой, не поднимая глаз...

А та его - и так, и этак жучит:

мол, - на работе вместо премии он шиш получит!

Мол, - он алкаш, ленив и груб!..

Ну, записался б, что ли, в "Трезвость - клуб"!..

А что, об этих клубах много говорят, я запишусь...

Как слово, так и дело.

Все в Никодим Степаныче запело!

Идет он в клуб, глаза горят...

Но в клубе быстро охладился пыл бедняги он заполнял три дня различные бумаги, был занесен в анкеты, бланки, листики – как объяснили - "Надо для статистики".

И кто он, и откуда, сколько пьет:

чего, когда, и с кем, какая закусь?

Напившись, - спит? Жену ли бьет?

Способен на иную пакость?..

Писать все надо было без прикрас и фото приложить: как в профиль, так и в фас, мол, - "Мы по справкам о комплекции тут формируем группы и подсекции"...

Мой Никодим Степаныч все крепился, потом из клуба - вон, да и напился!

При сем терзала его жуткая обида:

"За что досталась мне такая пьянь - планида?" ЭПИЛОГ: Забыл сказать: Степаныч - в слесарях на КрАЗе – большой специалист, трудяга и аскет.

"Зеленый змий" ему - властитель и зараза, источник горестей, позорища и бед.

Вновь "на бровях" - домой, где ждет жена в тревоге – измучилась в раздумьях "Бить или не бить?" Пошла к начальству мужа за подмогой – от "Змия" чтоб его оборонить.

Но невдомек жене Стенаныча – бедняги, Что времена не те, судьба его предрешена, уже висит приказ на серенькой бумаге, что личность мужа КрАЗу не нужна!

Осталось ей стенать, заламывая руки, и вспоминать порядки тех застойных лет, как Никодима брали на поруки, как коллектив за все держал ответ.

"Хоть отношусь я к Никодиму благосклонно, и как, любезная, ты горько ни реви, начальник кадров молвил удрученно, ну, что поделаешь, такая "се ля ви".

Первая часть стихотворения была написана в 1986 г. А вторая («Эпилог») появилась в 1996 г. после того, как первая часть была опубликована в многотиражке КрАЗа «Металлург», а некоторые читатели стали спрашивать, о ком конкретно я написал.

ДОРОГО ВНИМАНИЕ Весь озабоченный, иду на службу торопливо, навстречу - Сидоров: "Привет, - кричит, - старик!

Ну, как на свете ты живешь? Чего уныло так бредешь?..."

А я ему: "Домашние все живы, но, старик, совсем не зря я так поник: все от того, что теща ржою точит, да и жена все пилит ни за что, а то разбудит среди ночи и требует купить манто!.."

Я Сидорову долго объясняю: как живу, родню, знакомых перебрал, начальство и работу, кого видал во сне иль наяву... – все выложил, все мысли, все заботы!

Он прерывал меня неоднократно:

Мол, - "рад услышать! Все! Пока!

- Мол, - Было встретиться приятно!

Звони, пиши!... Ну, вот, - рука!..."

Я ж руку тряс ему раз двадцать и смахивал пылинку с плеч.

В рассказе же не мог прерваться!

Чтобы не дать ему убечь – я снова руку тряс ему до боли, то пуговку крутил ему, то полу...

Слегка я их пооторвал и смял...

Чтоб понял Сидоров, чтоб вник:

"Я от того так хмур и вял, тут я уже сорвался в крик, домашние все живы, но слегка!

А моя ноша нелегка!

Все от того, что теща любит вслух подначить, жена чего-то часто плачет, мол, - ей не нравится пальто, подай ей с нутрии манто!.."

Когда мой Сидоров пошел туда, куда стремился, я пуговки швырнул ему, что невзначай скрутил, кусок полы и извинился....

Но, вижу тут- Петров куда-то здорово спешил!

Он на ходу кричал: "Ну, как живешь, старик?

Чего так сгорбился и сник?..."

Я говорю ему: "Привет, Петров, привет..."

И вот Петров мой слушает ответ:

"Домашние все живы, но...

не жизнь, вообще, а мрачное кино!..."

Я не могу остановиться, так рад Петрову я излиться!..

ВСЮ ЭНЕРГИЮ ПЕРЕСТРОЙКЕ Очередной призыв с "верхов" по Продовольственной программе заставил думать сесть "отцов" всей области – и днями, и ночами.

И вот, обком собрал спецов, общественность, согласную с "верхами ", сказал:

- Доколь же мы, в конце - концов, так будем бедствовать с харчами?!

Давайте-ка совет держать:

как по харчам бы поднажать!

...Доклад читал начальник важный – то ли Всегдашний, то ль Пустяшный (фамилия - не суть, лишь форма), сам бодрый, краснощекий как с откорма.

Был в голосе уверенно – вальяжен, Хотя "загнуть" он мастер "трехэтажно"...

Сидела публика устало и привычно:

сосед с соседом говорил...

кто чуть дремал...

Докладчик багровел лицом кирпичным, сквозь легкий гул свое вещал...

... Но чудо вдруг произошло, на преньях в этом зале:

встает какой-то «активист», и в непривычном всем запале давай рукою воздух сечь, провозглашая свою речь:

- Эх! Сколь калорий пропадает, когда вот так сидим, сидим!

И зря никто их не считает, но ведь порок сей устраним!

Вот сколько в заде этом мест?

- Ну, сотен пять, а может шесть?

Под каждого из здесь сидящих лиц ведь можно подложить яиц!

Ну, по десятку или два пусть это тем, кто чуть "пошире"...

Худым поменьше бы сперва:

ну, эдак, пять или четыре.

И вот, представьте вы картину:

От всех сидящих "мудрецов" тепло идет...

туда...

под спину, для получения птенцов!

Нужны вам гуси на здоровье!

И индюки - пожалте вам!

А кур и уток поголовье безмерным можно сделать нам!

Теперь давайте подсчитаем – какой эффект по всей стране?

Не только мы ведь заседаем, Сидят повсюду и вполне подходит всем изобретенье – цыплят попутно выводить!

- Какие могут быть сомненья?

Быстрей идею бы внедрить!

Дать план по "яйцезаседаньям", по "человекокурам" и гусям...

и дополнительных заданий, по министерствам и по отраслям!

А рекордсменов из сидящих, "многояичных мудрецов", "на щит" поднять, писать почаще, героев знали чтоб в лицо!

Воспрял народ, на том активе:

- Качать его!

медаль на грудь, за эту инициативу, за магистральный к мясу путь!

Решением одобрили затею, в газетах рассказали все, как есть:

- мол, надо новое внедрять живее, инициатору, мол, слава, честь!

Ну, до внедрения дошло, то предложение с актива, да закавыка приключилась, как назло:

Лишь только сядет кто на яйца прямо ль, криво тотчас с под задницы чего-то все текло!

Как оказалось - скорлупа была тонка, а "активисты" весом "подходящи", И яйца - вдрызг, коль тяжесть велика!

(Ужель идея новая пропаща?!) Собрался агропром с наукой на совет, и шефов с "оборонки" пригласили:

ведь надо же найти такой рецепт, чтоб яйца крепкими, недавленными были!

... -Железными опилками кормить курей?

- А может гипсу им для скорлупы на корм?

- Нет! Мы поступим проще и мудрей, сказал Пустяшный.

(Ай да агропром!) Идея же проста, как гениальное все просто:

из чугуна отлить футляры для яиц!

И выдержат они любого веса, роста того, кто сядет выводить искомых птиц!..

- Но хватит ли тепла от тела, все ж - металл?

- Быть может подогрев извне добавить?

- Нет, подогрев бы внутрь не помешал!..

- Не до хорошего, на яйца б ток направить!..

Вот так, кумекая, решали ту проблему...

Ну и поскольку HТP и ЭВМ прогресс вершат, профинансировать лишь надо эту тему, Начало есть...

Наука же поможет дорешать!

Какое кресло для яиц наука нам скроит - пока загадка.

Ну что ж, мы подождем, Ну а пока подумаем, как заседанья приспособить для достатка?

«Варенки» шить?

Иль заняться вязанием чулка? Пока доклад идет стачаем план по ширпотребу, Прозаседаем время без потерь!

(Вот так везде «сидели» раньше все бы, мы в коммунизм давно б открыли дверь!) Обгоним мы коварный зарубеж то - без сомненья!

Он на поклон притащится у нас уроки брать:

чтоб пользу извлекать с «рационального сиденья», и станет «технологию» деньжищами скупать!

А мы, на яйцах сидя, и тачая ширпотреб, заломим цену за оснастку и запчасти, чтобы хватило нам на масло и на хлеб, на мыло, спички и на кой-какие сласти!

Ура собраньям, как источнику богатства!

Ура полночным бденьям за двухтумбовым столом!

Позаседаем всласть - чтоб больше было счастья, которое добудем заседательским трудом!

1989 г.

О НОВОМ ФИЛЬМЕ ХОЗРАСЧЕТНОЙ КИНОСТУДИИ (фильм «ЧП районного масштаба») Известнейший кинолауреат Семен Горбович держал в Кинотеатре речь о новом фильме, что привез в Сибирь: один из самых своих новых.

Сказал, что будет изучать тут зрительский он спрос.

Он правильных словес низал вязанки бодро, про хозрасчет и прибыли нам много говорил...

Понравилось народу, что он был такой негордый из Ленинграда, запросто так, взял и - прикатил!

Он говорил, что фильм свежайше сделан:

новь, проблемы, что каждый день - в сценарий привносился новый факт, мол, - для раскрытья в фильме комсомольской темы, мол, - невозможно не вносить было поправок, ну никак!

Сказал, что фильм на Украине запрещен к показу (!?) В РСФСР попроще руководство, фильм уже идет, - Не запрещался в ней наш фильм пока ни разу, мол, - и у вас, в провинции, поклонников найдет.

Спасибо Комсомольскому ЦК, что поддержал:

мол, - 30 тысяч отвалил для съемок, без отдачи.

- Но мы вернем ему, нельзя нам поступать иначе, Чтоб про киношников худое слово кто сказал!..

Ну что же, в зале свет, растаявши погас.

Начался фильм:

бюро райкома комсомола - много лиц, спешат отзаседать, чтоб в некий нужный час бордель устроить вечером:

из бани, водки и девиц...

«Карьерные» вопросы порешать...

поразлагаться всласть...

- Да, убедил нас тот лауреат, что комсомолу ниже - не упасть!

Скажу я:

покривил душой Горбович нам, в запале:

Он Брежневское время в фильме показал!

Неужто дураки сидели в этом нашем зале?

О том, что день сегодняшний в сценарии, - наврал!

Что нового поведал фильм о комсомоле?

- Что гнили много в нем, трезвону и вранья?

Да, знают все вокруг об этом, знают боле!..

- Не сделал фильм открытий, так сказал бы я!

В угоду моде смаковать застой и плесень?

И половые акты натурально взять и показать?

На низменных страстишках, плоских интересах Не могут кинодеятели наши не сыграть!

Натурализм искусством не был никогда:

доказано историей уже неоднократно, что он подделка и что жизнь сложней его всегда, пусть, как бы ни горька была и как бы ни отвратна!

Исхода нет, просвета нет, а только, - ложь и пакость? - Вот, юность, «истина» тебе!

А все ж, куда идти?

Что перестройку некому толкать: не в пропасть, а к человечности, к добру?

Не врешь ли?

Есть туда пути!

Ты дал бы, наш лауреат, второй и третий слой по смыслу, Ты показал бы нам другой какой-то люд!

- Вот календарь, гляди:

на нем - другие числа, чем в фильме!

Ждешь, что акты половые фильм спасут?

Пиши в афише – «до шестнадцати» и все в порядке, есть успех:

у кассы очередь любителей запретных пищ.

Хоть в позолоте скорлупы внутри - гнилой орех, Но дело «в шляпе»:

хозрасчету есть премного тыщ!

Не жесткий фильм, как ты сказал, а пошлый, серый, однодневка.

И не добавит славы он тебе скрывать то ни к чему.

Пошевелил талантом бы:

как молодому человеку посозидательнее пищи дать душе бы, сердцу и уму!

6 февраля 1989 г.

ПУТЬ К СЧАСТЬЮ Я ростом не вышел, лицом не пригож и с неба я звезд не хватаю...

Кого же под крышу к себе приведешь?

Какая польстится? Не знаю!

Я мышцы качал и подолгу висел, в турник уцепившись, как кошка.

Чтоб мне удлиниться, я овощи ел и мясо, и хлеб, и картошку.

Не вырос ни грамма, совсем отупел, в занятьях таких неустанных.

Не нужен девчатам !...

Я с горя запел, впервые за жизнь, как ни странно!

Мой голос печальный был робок сперва, надрывно так ноты звучали...

Но площади людной достали слова и люди меня услыхали!..

Под окна балкона толпа собралась и возгласы:

" - Дивное пенье!..."

Мужчины, их жены льют слезы из глаз, со мною все жаждут общенья!

Людей, как ни странно, мой рост не смущал, моя заурядная внешность...

А девушки хором, лишь я замолчал, сказали:

"... Влюбились навечно!..."

Друзья, в завершенье открою секрет:

во всех нас таланты сокрыты.

Их прячем от лени, себе же во вред, довольны, что пьяны и сыты.

На мир распахните окошки - глаза, возникнет второе дыханье.

Не бойтесь, идите туда, где гроза!

Пред вами в красе – МИРОЗДАНЬЕ!

1987 г.

СТРАДАНИЯ МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА Я много в жизни потерял лишь потому, что ростом мал.

Был в школе ростом со стакан, но там дразнили "великан".

Всегда я голоден бывал лишь потому, что ростом мал:

мне лишь полпорции давали, по полтарелки наливали.

В кино хотел пойти не раз, я на последний на сеанс, хоть было мне уж двадцать лет, твердили: "Детям входу нет!" Легко в автобус я нырял, среди длиннющих ног стоял...

Мне наступали на плечо!

Ох, было там мне "горячо!" Смотрел, вздыхая, на луну, влюбившись в девушку одну, но, чтоб ее поцеловать, я много прыгал, чтоб достать!

Но вот, я к доктору иду, поправить чтоб мою беду, и очень я его просил, чтоб меня доктор удлинил.

Лекарства он не рассчитал:

я что - то очень длинным стал.

Сбежались люди все окрест:

"Смотрите, вон ходячий шест!" "- Эй, как в автобус ты войдешь?

-Эх, дров же будет - упадешь!...

- Не мерзнут уши в облаках?..."

Шепчу: "Держи себя в руках!!."

Быть длинным больше не могу, опять я к доктору бегу:

снабдил микстурой меня чтоб, уж лучше буду я, как клоп.

Найду клопиху для себя и буду жить, ее любя.

Мы наплодим себе клопят пускай себе по щелям спят!..

Я понял, надо жить как есть:

всего вокруг не приобресть.

Совсем не важен и твой рост, плевать и на высокий пост.

Найдешь ты счастие себе – лишь было б "масло" в голове!

1988г.

"ПОБЕДНЫЙ РАПОРТ" Безмерно рад строитель Фока:

Сдает дома свои до срока.

За то - наград достоин он, Но вот - трезвонит телефон...

- Алло! Иван Иваныч?

- Да! Я! Фока!

- Конечно! Сдам дома до срока!

- Какое качество?

На "ять"!

- И будут тыщу лет стоять!

Но вдруг - стал очень бледным он..

Хвататься вдруг за сердце стал...

На пол свалился телефон, И Фока в обморок упал!

Был премирован за труды квартирой в новом доме, А там - ни света, ни - воды, Худая кровля, ну а кроме – Кривые двери, окон нет, Сквозь щели в стенах виден свет...

Ну, в общем, та беда - знакома!..

1988 г.

ПРО РАЗГОВОРЫ Мы любим говорить по поводу и - без, Но к делу проявлять лишь говорильный интерес:

О том, что где-то "сбудется'', свершится", И знаем мы когда это случится...

Потом подходит новый срок:

Мы говорим про то, что не сбылось, и не свершилось.

Так говорим:

"- Не выполнилось" и "- Не получилось" Мы говорим, что надо "комплексно решать", Что "надо HTП и ЭВМ", Что надо б, хорошо работать всем, К тому ж инициативе не мешать!.."

Как инвалиду - костыли подпоркой нам бумажка служит – Тогда особенно смелы в речах.

Но вот и новый смелый план зачах...

Но наш язык все кружит – кружит...

Скажи-ка, говорун хороший:

Какие силы сам вложил?

Какую часть от общей ноши На собственную спину положил?

Ведь если надо дело двигать – Сто раз подумай, не спеши!

Не надо вокруг дела прыгать!

Вложи хоть часть своей души И к своей совести почаще обращайся, А при наличии ее ты с дутыми успехами прощайся, Про них и на бумажке не пиши!

В любом поступке робком или смелом, Пусть крепче твое слово дружит с делом!

1988 г.

НА ЗЛОБУ ДНЯ (исчез сахар) В "чайном клубе" обсуждают "сладкую проблему":

- Сахар вдруг исчез!

Как дальше жить?

Как усвоить нам иную схему, Чтобы чай теперь несладким пить?

Как кормилец наш, товарищ Трушкин, объяснит народу ту беду?

За него ж не будет думать Пушкин, У торгашей бредя на поводу?!

Трушкин же сказал, что нам не стоит "белой смертью" мучить пищеводы!

Что статистика пусть страсти успокоит Есть несметные цифири, есть и фонды!

Мол, вовек их есть, не переесть...

Мышам тоже хватит за компанию.

Про талоны неча ересть плесть и впадать без сахару в отчаянье!

А, с талонами хлопот не оберешься, И бумага тоже - дефицит...

Чаю хочешь и без сахару напьешься, Карамель хватай, пока еще лежит!

февраль, 1988г.

ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА (краевые курсы) Мы об учебе сей мечтали – узнать про все: про ХИМ и ДЫМ, мы так инструкций всяких ждали, как в детстве сказок братьев Гримм!

И вот сбылись вполне желанья, как передать восторг, друзья, ведь не заметить нам нельзя организаторов старанье!

Наш подполковник - Чудо - спец, другие тоже все подстать, без них бы нам, вообще, конец, заснуть навеки и не встать!

Не спим на лекциях ни крошки, внимаем жадно, что дают...

В столовой тоже... с чашки - ложкой, здесь потрудиться брат наш лют!

Что увезм с собой? - Багаж:

кого, куда, зачем, - не блажь!

Порядок, знанье обороны – во всм инструкции в законе!

Укроем, спрячем все, как надо, эвакуируем в момент, не ожидая нам награды, медалей и почетных лент...

Продолжим дома тренировки:

с противогазом есть и спать, на это хватит нам сноровки, ведь нам ее не занимать!

февраль,1988г.

РАЗМЫШЛЕНИЯ МОЛОДЫХ НАКАНУНЕ СВАДЬБЫ (после известного Указа) Вообще-то мы свадьбу играем впервые:

Ни хватки у нас, и ни опыта!

Но это простительно, мы - молодые, а тут - непривычные хлопоты!

Ну как же затылок нам не чесать, "Указом" вконец обездоленным?

И чем же мы будем гостей угощать, -"Указ" преступать не позволено?!?

- А если в графинчик, с наклейкою "Чай" Налить бы нам нечто другое?

- Ну, там, самогончику бы невзначай?..

- Винишко бы не дорогое?

- Стакашек, другой и уже - красота!

И вс по особому кажется...

Неловкость гостей и их немота – Никак уже с ними не вяжется...

Кто-то кого-то слюнявить берется, Кто-то на стол взгромождается, Но чем это завтра еще обернется?...

Кто будет и в чем завтра каяться?

И что же нам делать с такою бедою?

- Хоть впору бежать и топиться!

- А может из ЗАГСа-то выйдя с женою, вернуться туда - разводиться?

Не надо тогда и столов накрывать...

Указа не будет нарушено...

Не нужно за свадьбу переживать – - в зародыше свадьба задушена!?

А может мы маемся думою зря?

Возможно другое решенье?

Жениться бы нам ото всех втихаря Без свадебного оглашенья?!

1990 г.

ДАВАЙ, ГАРМОНИСТ!

Ты тряхни стариной, гармонист!

Пробежись по ладам, как бывало, когда голос был звонок и чист, как бывает лишь в жизни вначале!

Спой хотя бы про те тополя, Что тогда были так молодыми, своим пухом метя и пыля...

Как мы стали с годами седыми...

Спой про первую в жизни любовь, спой про утро в рассветной прохладе, как бурлила в нас юная кровь, как друзьям и мечтам были рады!..

Пусть не все и сбылось, не беда!

Растяни поскорее гармонь – и печали уйдут без следа, -ты лады только пальцами тронь!..

ТОПОЛИНЫЙ ПУХ (ремейк) «Красноярск раскинул улицы, всюду зелень тополей...» -песня кружится и кружится, песня юности моей.

Тополиный снег вокруг, ласковое солнышко, молодое сердце вдруг песню запоет!

Отчего поет оно, как весною скворушка? -Тополиный нежный пух вьюгою метет!

Не был в юности никем – после кем-то стану я, что таинственная даль прячет впереди?

Как хотел я счастья всем – малому и старому, не тревожила печаль – жар горел в груди!

Пролетело много зим, тополя состарились, на бедовой голове забелело сплошь.

Был я счастлив и любим, хоть не раз печалилось...

И пришла на смену мне другая молодежь!

Рассказала б ты, судьба, Будет жизнь ли длинною, долго ль будут тополя посыпать мой путь?

попросил бы я тебя, вьюга тополиная:

-ты засыпь, а не земля, навек когда-нибудь!

«Красноярск раскинул улицы, всюду зелень тополей... »

- сердце молодо волнуется, сердце зрелости моей.

МАЙСКИЙ ВАЛЬС Мы шли в лепестках отцветающих вишен, от взглядов не скрыть сокровенного жара, а в шорохе листьев мы явственно слышим "Смотрите, какая красивая пара".

Нас солнцем ласкали в те дни небеса, нам птицы дарили свои голоса, пьянели мы счастьем минуты любой, подаренной нам благосклонной судьбой.

Неважно, что именно ты мне сказала, когда я в потемках киношного зала белый, пахучий комочек сирени, к тебе, невзначай, положил на колени.

Нам не мешали экранные звуки, таяли медленно сами собой, касались друг друга во тьме наши руки, Как было тогда хорошо нам с тобой!

Не знаю, что станется дальше со мною и скоро ли в сердце появится сбой, я к жизни воспрял соловьиной весною, когда было так хорошо мне с тобой!

Нас солнцем ласкали в те дни небеса, нам птицы дарили свои голоса, пьянели от счастья минутой любой подаренной нам благосклонной судьбой.

1987 г.

ПЕСНЯ «ДЕРЕВЕНЬКА МОЯ»

Я жил с малолетства в нужде и заботах, не фунтами, тоннами лихо знавал:

себя не жалел в деревенских работах, где силой, где сметкой крестьянскою брал.

Я кашу черпал деревянною ложкой, на древних полатях, раскинувшись, спал, от снега с дождем укрывался рогожкой и землю как истинный пахарь пахал.

Припев: Эх, деревня моя, богом забытая, где родные края, травы и реки, где большая семья и нужда неприкрытая, где и предки мои уснули навеки...

Я был на деревне своей заводила, за спину не прятал свои кулаки.

И брагою кровушка в жилах бродила, чернели под глазом не раз синяки.

Последнюю снял бы для друга рубаху, я зла никогда не держал про запас, за шкуру свою не испытывал страха, за слабого я заступался не раз.

Припев: Эх, деревня моя, богом забытая!

В ней любовью горя, первою чистою, я мечтал про моря, острова неоткрытые, и чтоб вечно заря, и трава сплошь росистая.

Визжали девчата в притворном испуге и куры шныряли в заброшенный сад, и ржали коняги на щипанном луге, когда мотоцикл мой летел, как снаряд.

И долго глядели вослед старушонки, приставив ладошки к прозрачным глазам, и что - то ворчали при этом негромко про младость мою, непутевость и срам...

Припев: Эх, деревня моя, мной не забытая!

Не сердись на меня, тот же я, веришь?

Пусть иные края и богаче, и сытее, мне ты душу не зря светлой памятью греешь.

Все реже моя смоляная чуприна, все старше и я, и мои сыновья, но память про юность свежа и поныне, с годами милей деревенька моя.

Припев: Эх, деревня моя, совсем не забытая, где родные края, травы и реки, и где вечно заря, тропки к сердцу открытые, ты и после меня не старься во веки.

1986 г.

ЗАРАСТАЮТ ТРОПИНКИ Зарастают тропинки травою - быльем и крадется на цыпочках мудрая осень.

Мы пока что живем золотым сентябрем и отсрочки себе у зимы мы не просим.

Паутинки развешаны бабьего лета на ветвях у дорог, как морщинки у глаз.

Те дорожки повытканы солнечным светом, ну а может слезами - ведь были не раз?

Поднимается бодрая юная поросль, застит солнце ветвями все гуще от нас, в мудрый шелест вплетая победный свой голос настает ее звездный, ликующий час.

Если юность бы знала, а старость могла бы, неожиданных не было б, может, открытий и мечта за собой никуда не звала бы, и любовь, приходя, не была бы событьем.

Все богаче мозаика красок у жизни, а незримые струны в душе - все звончей, и простительней слабости, что есть у ближних и немногих оставшихся старых друзей.

Пусть не хмурится осень дождями и снегом, Пусть зима заплутает меж тропок-дорог.

Так споемте, друзья, позабудем тревоги, все же этот наш мир очень даже неплох.

Что ж, присядем друзья, отдохнем хоть немного, перед тем, как ступить за последний порог.

Зарастают тропинки травою-быльем И крадется на цыпочках мудрая осень.

Мы пока что живем золотым сентябрем и отсрочки себе у зимы мы не просим.

1987 г.

В КРАСНОЙ ВАЗЕ ЦВЕТЫ ГОРЯТ АЛЫЕ...

(романс) Разбросала судьба, пораскинула, вс былое быльм поросло, и любовь моя первая сгинула, что-то новое в сердце вошло...

В красной вазе цветы горят алые, на страницах - мечтательный Блок.

И приходят желания шалые знать не вышел положенный срок.

Расскажи мне, поэт удивительный, про восторги, про боль и любовь, дай совет мне простой и целительней унимать себе надо ли кровь!

Запираться в чертогах печали, сво сердце в оковах держать, зябнуть летом под черною шалью...

Как же новую жизнь мне начать?..

Выгибается бровь моя тонкая и печаль исчезает в очах, зарождается песня негромкая и улыбка цветт на устах!..

1987 г.

ЖИТЕЙСКОЕ МОРЕ Житейское море - в нем плавает каждый:

Кто вольно, как рыба, а кто как топор, всплывает иной, утонув не однажды, другой враз кончает свой жизненный спор Заносят куда-то лихие ветрила, швыряя наш челн по житейским волнам Порой не хватает здоровья и силы, чтоб парус держать куда надобно нам.

Припев:

Утекает вода бесконечно за дальнюю даль – небосклон.

В океане желаний, несбывшихся, путники бродят И что они ищут, теряют, а может находят Под звездною шалью, извечным покровом времен?

И что-то все ищут, теряют, а может находят, под звездною шалью, извечным покровом времен!

Как часто нас тянет в укромную заводь в ленивый покой, безмятежный уют, Немало кому суждено там проплавать, меня ж почему-то просторы влекут.

Вот тучи опять горизонт застилают...

Не дрейфь, мой дружок, прохудившийся челн!

Пускай же шторма нами всласть поиграют, подольше держись на плаву среди волн!

Припев:

Утекает вода бесконечно за дальнюю даль- небосклон В океане желаний, несбывшихся, путники бродят.

И что они ищут, теряют, а может находят под звездною шалью, извечным покровом времен?

И что-то все ищут, теряют, а может находят, под звездною шалью - извечным покровом времен.

1987 г.

ПОПУРРИ (Об отпуске партработника в санатории «Россия») Работа у нас непростая, заботам конца нет и края.

За все партработник в ответе, но и он ведь живой человек!

И в снег и ветер, и звезд ночной полет, одним лишь согретый, мечтою про отпуск живет.

И вот я дождал того светлого дня, когда финотдел дал путевку, без сил в самолет положили меня, снабдив мой карман сторублевкой.

В "России" встречают сестрички и врач, дают мне "восьмую" диету, лишь чаек над морем доносится плач, и сплю я, заботой согретый!

На заре ты меня не буди, на заре всякий сладко так спит!

Утро дышит на впалой груди и касается чахлых ланит.

Теперь здоров, чего скрывать, я пятаки могу ломать, если надо - головой быка убью, но овсянку мне глотать – не подковы разгибать, а не есть морально просто нету сил!

Санаторный режим это все по себе и не ново, Но вернул меня в жизнь могу петь и смеяться я снова!

Я с соседкой иду по маршруту "один" терренкура:

враз 100 метров пройду, сделав только лишь два перекура С песней весело шагать по просторам, по просторам, по просторам.

Мы в Ливадию идем, поем хором, поем хором, поем хором.

И Алупка и Гурзуф нам очень нравятся, кто худеет, а кто хочет, здесь поправится.

Дегустацию пройти бы в зале местном жизнь в "России" еще б стала интереснее!

С песней весело шагать по просторам, по просторам, по просторам.

Мы по Ялте все идем, поем хором, поем хором, поем хором!..

Та-ра-ра-ра, та-ра-рам... (и так далее) 1979г.

КУПЛЕТЫ НА АКТУАЛЬНУЮ ТЕМУ В кои веки мы, друзья, собралися, как семья, чтобы кое-что отметить меж собой.

Только вс же не пойму:

за что пьм и почему то ль - за здравие, а то ль - за упокой?

Говорят - коли чума и все люди без ума в самый раз затеять развеслый пир, ведь нам нечего терять!

Остатся лишь гулять, потрясая этим весь отсталый мир.

Ha гулянке как в раю Хочу ем, а хочу пью, Вы не думайте, что я большой алкаш.

Неужели не понять:

чтоб наславу погулять надо каждому гуляке по ведру.

Что за праздник без затей, без крушенья челюстей, выясненья - уважает кто кого? Любопытство не порок, от него немалый прок, социологу ж оно нужней всего.

Я здоров, к чему скрывать, мне что строить, что ломать, если б надо - головой быка убил, но что дальше есть и пить, в чм на службу мне ходить не придумаю, на это нету сил!

-.Обойтись чтоб без носков, у жены украл чулков, пообстриг я им верхушки и надел.

Но как быть мне без штанов не прошу я ведь обнов:

маскировки срамоты б своей хотел.

Жду законов я с Москвы, снять заботы с головы:

ведь на службу можно будет не ходить, вс равно же принесут мне пособье, коль не врут, так чего же огород мне городить?

Эх, житуха настат - демократия дат:

разрешает - хоть купить или продать, жаль вещей к продаже нет, разве -собственный скелет:

анатомию по мне чтоб изучать?

Вот такие-то дела перестройка принесла, хочешь - смейся, хочешь - слзы лей ручьм, Всем сегодня трын-трава, очумела голова, нету крайних и никто тут ни при чм!

1989 г.

ПЕСНЯ ЖУРНАЛИСТОВ посвящается Ю.П. Авдюкову и всем его коллегам по журналистскому перу Наточим мы перьев, разбавим чернил, добудем скирду дефицитной бумаги, затратим, сколь надобно, творческих сил и станем писать для всеобщего блага:

Припев: О том, о сем, пустяшном иль важнейшем, о самом юном, древнем иль старейшем, о том, что плохо, скверно, мерзостно и лживо, об очевидном, противо речивом...

Научим как бороться в перестройке, чем заменять банкеты, разные попойки, мы обо всем вопросов понаставим, кого захочем свергнем иль прославим!

Газетные боги в сплоченных рядах, мы - телебоксеры в пружинящей стойке, мы - армия перьев, чернил и бумаг, мы пишем в защиту большой перестройки:

Припев: Ломаем перья в драках - мордобитьях, о торгашах мы делаем открытья, как это принято, с учетом демократий, взялись мытарить злостных бюрократов.

Устали мы от лозунгов - штамповок, от обличительных речей своих суровых слабнем и тощаем от дистрофии такая нам судьбинушка - Голгофья.

Но только борьбе нашей нету конца:

и этот финал знает только всевышний.

А мы пока трудимся в поте лица, не евши, не пивши, все пишем и пишем:

Припев: Но иногда вопрос ехидный мучит:

мы учим всех, а кто же нас научит, властителей суждений, жареного слова, иль поспрошать у босса Авдюкова?

Не ум, а клад под скромною личиной, довериться такому, вроде, есть причина.

Но все ж он эти мысли пусть не слышит, перо пусть порезвится и попишет.

...Перо пусть порезвится, да бумаги все испишет!

1989 г.

РЫЦАРЯМ ПЕЧАТНЫХ СЛОВ И НЕПЕЧАТНЫХ ДОБЛЕСТНЫХ ДЕЛ В "ДЕНЬ ПЕЧАТИ" ПОСВЯЩАЕТСЯ.

(Заздравная, застольная, лирическая ода) Скажу печатными словами про дам блестящих и парней, про вас, что тут расселись с нами, что труд ваш, блин, всего важней!

Волкам газетным и волчицам, профессорам печатных дел есть чем хвалиться и гордиться, заслуг - ну прямо - беспредел!

В статьях газетных и листовках, в плакатах и календарях – везде уменье и сноровка, ну, прямо, - ужас, блин, и страх!

Вам бы - златые ордена или хотя б, - значки - медали...

Где чаши, полные вина, чтоб тут за вас поподнимали?!

За ваши головы и руки, за дух печатный и настрой, за ваши творческие муки, за путь по жизни непростой!

Жаль не хватает слов печатных, чтоб все сказать, все пожелать!

Ах, как чертовски все ж приятно таких людей блин, поздравлять!

КрАЗ, 1995 г.

«ИТАЛЬЯНСКАЯ ПЕСЕНКА»

Он был кавалер импозанто, служил он в "Утильсырьевино", носил вместо галстука банто и часто ходил к Степанидо.

Она же была ффицианто и красила губы кармином, все брови себе выщипанто, ходила на танцплощадино.

А он говорил: "Обожанто!

(Как тореадор из Толедо) Устройте же мне в ресторанто бесплатно хотя б два обеда!

Она ему: "Уно моменто, зачем же Вам так мелочиться?

Вы будьте солидным клиентом – на мне Вы могли бы жениться!" "Представьте, какая досада, плачу пятерым алименто, шестых мне пока что не надо....

Давайте забудем про енто?" Она ему (очень сердито):

"Зачем же Вы мне обещанто?

Вы просто какой-то бандито!..."

А он ей в ответ прошептанто:

"Неси же скорее котлеты, смотри, ведь я - кожа, да кости!.."

Ему было, скажу по секрету, в ту пору... лет под девяносто!

1987 г.

КАК СКАЗАЛ РАУШЕНБАХ...

(Комментарий к статье «ученый средь богословов», газета «Бюллетень НТР») Готовясь к торжествам, Московский Патриархат провел три международные конференции – в Киеве, Москве Ленинграде, - в которых активное участие приняли также и представители светской науки. На ленинградской конференции вступил академик Б. Раушенбах. этот известный ученый, по основной специальности механик, занимающийся системами управления космических аппаратов, отличается необычно широким для нашего времени спектром интересов. В частности, он автор нескольких искусствоведческих книг и исследований. На этот раз академик коснулся тайны, которой до сего времени окутана средневековая иконография. Не менее интересны и его размышления о взаимоотношениях науки и религии в целом.

Как сказал Раушенбах, академик умнющий:

В наших бедных головах такая теснота!

Будь ты физик, иль монах, пьющий иль, там, курящий, лысый иль при волосах, начинка не проста!

Не плясал им и не пел, он для богословов, для церковных высших сфер, лекцию читал:

как в иконах понимать, в старых да и в новых, и среди церковных сфер авторитет снискал!

Физик, логик и механик рассуждал про древности:

КАК Рублев писал иконы, думал ЧТО при том, чтоб распятие с Христом было без нелепостей, с первородным искупленьем и борьбой с грехом...

Рты монахи пораскрыв, бороды чесавшие, жадно лекции внимали, молча при свечах.

Физик был красноречив, в роли многознавшего...

"Отцы" потом истекали в шубах на плечах.

Им понравилось и то, что мыслитель выспренний про религию сказал:

- Ей замены нет!

Рвал с себя свое пальто, в грудь стуча, выкрикивал, про науку же орал:

- Нынче ей расцвет!

И про то, что в голове двое полушариев, поместиться в тесноте как-то там смогли.

(Знанья эти не внове, учили б в семинариях, знали б вы про мозжечок и лобные бугры!)...Для логических мыслей полушарье левое, без него никак нельзя, всем, кто любит счет.

Для возвышенных людей, поэтов и священников, служит правая мозга, а не наоборот.

Если б кто-то при одном жил лишь "полушарике", скажем, с левым, а другой с правым в котелке, спор затеявши о чем, эти "полушарники", от согласья меж собой были б вдалеке!

Плюнул "правый", отойдя б:

- Вот же аморальный тип!

Левый - тоже:

- Вот дур-р-р-рак!

Прям, с ума сойти!

"Правоту" свою блюдя, "правый заблуждается, да и "левый" сеет мрак на своем пути.

Полушарный индивид, прямо скажем, братия, это - жизненный банкрот, грустно и смешно.

Это просто инвалид до смерти от зачатия!

Был бы весь такой народ, повымер бы давно!

Ей-же-ей, я вам не вру, врать грешно и муторно, полушарья, - говорит, оба ко двору.

Но мозга чтоб за мозгу были не запутаны, счастлив станет индивид и в схиме, и в миру.

...Им теперь Раушенбах свой товарищ в доску и его святой синклит вздумал одарить.

Самый мудрый их монах, саженного роста, открестившись, говорит:

- В круг святых включить!

Приглянулося отцам это предложение.

- Будет так-то по уму...

Многих ему благ!

Этой лекции чтецу, без всяких возражениев, дали звание ему:

Святой Раушенбах!

1988 г.

СВЕТЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ (романс) Память встречи с тобой - как любимая книга, дном и ночью paскрыта она предо мной...

Я в цветах, я в лучах, я навеки с весной, что мне тмные ночи и снежное иго!..

В каждой строчке мечта, я в потоках лучей, трепет солнц золотых вкруг меня пламенеет.

Надо мною твой облик пленительно веет и трепещет душа твоя возле моей.

И живем мы в стране, чей покой не смущает ни гнетущая грусть, ни молвы суета, где любовь, как кристалл немутненный, чиста, где венками созвездий нас вечность венчает.

Там цветем, где души окрыленно живой Не скует холодящего страха верига … Память встречи с тобой, как любимая книга, Днем и ночью раскрыта она предо мной… Вольный авторский превод с болгарского стихотворения Д. Дебелянова О персональной выставке в г. Шарыпово Мы привыкли быть заранее снисходительными к произведениям человека, занимающегося художественным творчеством в порядке увлечения, «второго призвания» и уже почти иронического «хобби».

Об этом начисто забываешь у картин и рисунков Логвинова Анатолия Михайловича - инструктора крайкома партии, художника, серьезно владеющего профессиональными приемами. Это как раз тот случай, когда разные профессии не только помогают друг другу, а как бы органически образуют сплав личности, проявляющий себя в любой деятельности.

В настоящей экспозиции, предназначенной для городского музея города Черненко, автор выбрал 50 работ составляющих несколько серий, определенных темами:

"Красноярье. Природа и люди», "КАТЭК - Шарыповская земля», «Черное море.

Иссык-Куль, Курская область» и «Никарагуа» и все же являющиеся только частью уже довольно обширного количества произведений. Картины, этюды, рисунки представляют самые разнообразные виды и жанры, в различных техниках и материалах.

Привлекает внимание широта интересов художника, активная заинтересованность и, как следствие, твердая гражданская позиция. Она и в карикатуре «Жертва исполнительности» и в, «казалось бы, «спокойных» городских пейзажах: «Красноярск, старое и новое», «Строится Катэкнииуголь», «Минусинский собор». Всегда ли мы правы в своих преобразованиях, огульно разрушая старое? Ведь приобретая очередные материальные блага, мы, зачастую, снижаем свои нравственные критерии. Вопрос не простой и неоднозначный и художник не избегает его.

Особое отношение у автора к пейзажу. Глубокое лирическое настроение в «Дорога на озеро Инголь», «Речка Кадат», «Шарыповские просторы», «Село Алтатское»

подчеркивается и определенным состоянием природы в солнечный и прозрачный день.

Художник пристально всматривается в мельчайшие нюансы состояния природы, используя для этого соответствующую технику и материалы. Вполне оправдана насыщенность цвета в картине «Восход солнца» и пастельные тона в «Море, легкий ветерок».

Хочется обратить внимание на рисунки Анатолия Михайловича. Графические листы отличает законченность и точность изображаемых предметов. В работе над портретом автор идет дальше узнаваемости портретируемого, достигая определенной психологической глубины. Иногда это вырастает в портрет - образ современного человека. Никарагуанские зарисовки вводят нас в незнакомый и интересный мир Латинской Америки со своим особым колоритом жизни. («Рабочие банановых плантаций», «Манагуа. В ожидании митинга».) Репортажные зарисовки привлекают документальностью, возможностью зрителя быть как бы соучастником изображенных событий.

Анатолий Михайлович участник многих краевых выставок красноярского отделения Союза художников. Некоторые лучшие работы стали собственностью краеведческого музея Красноярска и художественной галереи Черногорска. Художник постоянно учится, накапливая по крупицам опыт и мастерство, а это залог того, что он сможет подарить зрителям еще много минут сопереживания с прекрасным, раскроет какие-то новые грани в своем творчестве.

Р. Никитин искусствовед Красноярского краевого управления культуры О персональной выставке в г. Красноярске В выставочном зале Дворца культуры КрАЗа экспонируются живопись и графика Анатолия Михайловича Логвинова.

Выставка-отчет художника перед коллективом Красноярского алюминиевого завода, где начинался его трудовой путь. Здесь он принимал участие в строительстве, а затем и в пуске самых первых корпусов электролиза. Много лет отдал партийной и общественной работе на КрАЗе.

Нелегко совмещать ответственную партийную работу с художественным творчеством. А если к тому же учесть, что А. М. Логвинову не представилось возможности получить специальное художественное образование и пришлось много заниматься самосовершенствованием своего искусства, то можно понять насколько сложным и трудным был его путь к мастерству.

Движимый любовью к живописи, изобразительному искусству Анатолий Михайлович находит и отдает любимому делу свободные дни, часы, отпускные месяцы, познавая и теорию, и практику, и историю искусства для того, чтобы выработать свое твердое понимание сути и предназначения художественного творчества, найти в нем свое, пусть скромное место.

Признанием достаточно крепкого профессионального уровня немалого числа работ А. М. Логвинова как художника является его участие во многих краевых художественных выставках последних семи лет как в краевом центре, в Доме художника, так и в передвижных, экспонировавшихся в других городах края.

Экспозиция выставки включает самые разнообразные виды и жанры, в которых работает автор: живопись, графику, в различных техниках и материалах. В них он стремится как можно шире испробовать свои силы в тематической картине, портрете, пейзаже, натюрморте. Самое значительное место в творчестве художника занимают портрет и пейзаж. Природа Сибири и ее люди бесконечно близки и дороги ему.

Художник ищет и находит своих героев среди людей труда – строителей, металлургов, Героев Социалистического Труда, лауреатов Государственных премий.

В портретных работах автор стремится найти как черты внешнего сходства, так и склад характера модели. Иногда ему удается выразить эти качества даже в беглых зарисовках. Ряд его портретов стал собственностью красноярского краеведческого музея.

Обширна «география» пейзажных работ художника. Поездки по стране и по краю дали ему возможность лучше узнать жизнь и полюбить природу. Многие работы написаны в окрестностях Красноярска или в самом городе и объединены в тематические серии, другие привезены из поездок.

Среди всех этих работ есть группа пейзажей «в чистом виде», в них нет человека и его деятельности. Автор стремится понять и передать настроение и состояние природы.

Таковы «Первая зелень», «Последние дни осени», «Хакасская степь осенью», «Озеро Учум», «Первый снег», «Шарыповские просторы» и ряд других.

Значительную часть работ можно отнести к жанру индустриального или городского пейзажа: «КАТЭК наступает», «Богучанская ГЭС-85», «Курейская ГЭС», «Зимний Лесосибирск», «Поселок Кодинский», «Устье реки Качи», «Лесосибирск.

Берег Енисея» и другие.

Работы А. М. Логвинова не ошеломляют зрителя яркостью творческой манеры.

Тихие, спокойные, без каких-либо претензий. Картины эти погружают в мир образов, связанных в нашем сознании с родной землей.

В сущности, художественная позиция автора проста: все, что близко его сердцу, имеет полное право стать предметом художественного осмысления. Имеет право потому, что все это является объектом его любви к жизни, к людям, к природе.

Художественная идея, которой следует А. М. Логвинов, отличается нравственной чистотой. Внимательное изучение жизни, стремление как можно глубже и полнее выразить свои наблюдения — все это питает его творчество. И не столь важно, что не всегда и не все получается так, как замыслил художник — это бывает и у крупных мастеров. Важна жизненная и творческая позиция.

Можно надеяться, что экспозиция выставки вызовет у зрителей интерес и принесет людям понимание красоты родной земли и радость встречи с прекрасным. Даст она многое и самому автору. Она позволит как бы со стороны увидеть плоды своего многолетнего труда, переосмыслить значение всего сделанного, определить пути дальнейших творческих поисков.

И. Давыденко искусствовед, член Союза художников СССР Выставка работ А. М. Логвинова В Черненковском городском музее экспонируется живопись и графика Анатолия Михайловича Логвинова.

Автор — партийный работник, инструктор Красноярского крайкома партии. Хотя он, в силу ряда жизненных обстоятельств, не окончил специального художественного учебного заведения. но все же смог освоить многое из секретов изобразительного творчества. Это дало ему возможность на протяжении ряда лет быть участником большинства краевых художественных выставок, экспонировавшихся в Доме художника, и в передвижных — в других городах края. Некоторые лучшие работы стали собственностью Красноярского краеведческого музея и художественной галереи г. Черногорска.

А. М. Логвинов работает и в живописи, и в графике. Самое значительное место в его творчестве занимают портрет и пейзаж. Настоящая экспозиция — это ретроспекция. Здесь представлено лишь небольшое число работ из ряда серий, постепенно складывающихся в результате многочисленных поездок по краю, по стране, по Латинской Америке, где художник побывал в 1981 году, в Никарагуа и Коста-Рике.

Но даже из представленного небольшого количества работ видны стремления художника найти свой собственный выразительный язык. Этот поиск автор работ видит не в броскости, яркости творческой манеры. Тихие, спокойные картины, этюды, рисунки повествуют о нашей прекрасной земле, о хороших и чистых людях.


В живописных работах художник не просто копирует природу, он пытается создать определенный художественный образ: со своей достаточно четкой композицией, колоритом, ищет тонкие градации в тонах, полутонах, рефлексах. Он стремится к тому, и зачастую ему это удается, чтобы краска превращалась в эти самые тона и их сочетания, а не существовала сама по себе. А этого достигнуть очень непросто. К этому всегда стремились многие выдающиеся художники-реалисты прошлого и крупные современные мастера, в том числе красноярские художники Б. Я.

Ряузов, В. И. Мешков, В. А. Сергин, Р. К. Руйга, ряд других. Внимательный анализ художественного наследия и работ современных художников — это хорошая школа для пытливого, упорного в своей цели человека, желающего постигнуть секреты художественного творчества, уйти от дилетантизма, поверхностного барахтанья в искусстве. Любой художник, даже самый маститый, учится до конца своей жизни. Это прекрасно понимает А. М. Логвинов, не уставая постоянно учиться, накапливать по крупицам опыт, мастерство.

Большинство пейзажей А. М, Логвинова — это не просто изображение понравившихся ему уголков природы, городской среды. В них присутствует тема преобразования природы: «Речка Кадат», «г. Красноярск. Старое и новое», «Дорога на Богучанскую ГЭС», «Строится институт КАТЭКнииуголь», «Курейская ГЭС» и многие другие. Немало пейзажей — в «чистом виде», то есть в них нет человека и его деятельности. Автор работ стремится понять и передать настроение и состояние природы и, чаще всего, тех многих ее уголков, которые находятся в зоне интенсивного строительства, которые доживают в нетронутом виде последние дни и завтра — послезавтра исчезнут. Это — в зоне строительства объектов КАТЭКа, гидростанции на Енисее, на Ангаре, на Курейке, преобразовании жилой среды краевою центра.

Художник много работает в графике, используя различные техники и материалы.

Героями своих портретов он выбирает чаще всего заслуженных людей, тружеников строек: Героев Социалистического Труда, лауреатов Государственных премий, партийных работников и активистов. Причем в своих графических работах А. М Логвинов, наверное, в большей степени, чем в некоторых живописных работах, достаточно техничен, разнообразен в приемах характеристики образов. Многолетняя практика быстрых путевых зарисовок позволяет художнику создавать, порой, очень быстрые, точные и выразительные портреты, не «засушивая» их, четким штрихом, уверенной, упругой линией.

Думается, что художник, продолжая так же серьезно работать и впредь, сможет подарить зрителям много прекрасных минут сопереживания с искусством, раскроет еще какие-то новые грани в своем творчестве.

В. Петров журналист ХУДОЖНИК Б. РЯУЗОВ (Творческий портрет) Давно лежит на голове Нетающая белая пороша.

Года, все увеличивая ношу, Крутые плечи гнут к земле.

Немало прошагали его ноги:

В сомненьях, поисках, борьбе - Сейчас напоминают о ceбe Военные и мирные дороги.

Он вечный мученик вопросов Об истине, такой, чтоб без прикрас.

В нм что-то есть от древних россов - В глубинах мудрых синих глаз.

Тайник его сокровищ не кубышка, Кумиром не была вовек сберкнижка, Не влек курортами – Кавказ, Хоть в том нужда была не раз.

Здесь, у мольберта на посту, Его изысканная кисть Из года в год дарит холсту Столь удивительную жизнь:

В ней – воздух накалн морозом, И шевелится зримо даль, Следы в ней санного обоза...

Раздумья, радость и печаль...

В тени созвездий Зодиака Горит окошко...

Чьи-то тени...

-Там намечает путь из мрака.

В своих трудах товарищ Ленин!

Вождя тот временный причал, И те места, в красе негромкой, Душой и кистью для потомков Художник Ряузов создал.

Ох, сколько мук его терзало, Как тяжко дались те картины!

Как быстро годы пробежали – - Что – воды прорванной плотины!

Как часто был готов взмолиться:

- «Эй, ты, «нутро»! – мол, - выручай»!

И вновь «пахал», как говорится, Пил торопливо крепкий чай … … Единство содержания и формы – Искомый постоянный идеал.

Нужны ль ему рецепты или нормы? … По ним ли только Суриков писал? … Швыряет ветер лист осенний, Куется панцирь вновь для рек … Весь полон замыслов, сомнений, Неспешной поступью свободной Шагает прочный человек – Художник!

Нашенский!

Народный!

В ТУПИКЕ Он невысок, под ежик стрижен, Вельветовая блуза на худых плечах, Печаль, застывшая в глазах, Такая, словно был навек обижен...

И голос тускл... И в тоне снижен, И не прошел с обидой страх...

В одном углу я замечаю Картину, подпись: «Стакан чаю».

Я подхожу туда, к картине, В лилово-сине-голубых тонах.

И различаю в этой сини Знакомую фигуру – Тот же страх, Повисшие безвольно руки, На длинном голубом шнурке – Сосуд на шее.

Полон?

Налегке?

- Причем тут чай?

- Зачем на шее?

- Бессильны руки?

Иль от скуки?

Пытаюсь мысль художника понять И не могу.

Что он хотел сказать?

Какие образы в мозгу его крутились, Мучая ночами?

Какую ЭВМ для расшифровки грусти и печали Таких картин Потребно бы создать!

А надо ли?

Не знаю...

Я подхожу к другой картине – «Грузчик».

И сразу в главное вникаю:

Не человек – животное, В глазах тоскливо ждущих, В плечах покатых И руках тяжелых, с плеч висящих, Звериную усматриваю сущность, И обреченность мыслей спящих.

К чему стремиться он способен? – - К любви?

Добру?

- Осознанным делам?

Насколько он правдоподобен, сей персонаж?

Его бы к тягловым волам, и к жвачке, и к ярму, к телеге.

А, на худой конец, и к тачке, А не на современный кран, Портовый или авто, Ни в книгу, в песню, ни в экран, Не подойдет ни нынче, и ни завтра!

А вот - «портрет двух ветеранов», Прошедших фронт, огни и воды.

Их не сломали те невзгоды, Лишь по ночам так ноют раны!...

Достойны вы живописанья!

Но что за странные созданья Родила кисть?

И что за образ?

- Туда ль идешь, художник – цел ли компас?

Где умудренные глаза и благородные седины?

Где лица вообще?

Лишь вижу спины!?

Что ты хотел сказать, В чем интерес, И что за бес толкает создавать Подобные «картины»?

Да!

Годы никого не красят.

Но может быть красив и ветеран – Особой красотой, хоть годы гасят Погоню за мечтой, сгибают плечи, стан...

Ты преломи в своем сознаньи Их образ так, чтоб отразилась суть Их существо, величие, дыханье!

Эпоха, наконец!

- Их ратный путь!

Как утверждают знатоки – Он – колорист.

Он видит цвет и сочетанья.

- Он в этом подлинный артист – - «Экспрессия и мощь – в его созданьях»...

Да, верно.

Хороши цветы и ранние этюды:

В них есть какие-то мечты, И поиск вечной красоты, И много солнца всюду...

Но позже, в остальном?

В чем суть его творений?

К чему зовут, о чем вещают нам?

К борьбе?

К делам?

К горенью?

- Или к тоске, тяжелым снам?...

Быть может стоило друзьям Когда-то поддержать своим участьем, Глаза открыть...

и поделиться счастьем Борьбы за жизнь, за свой талант /Ведь мастер был не дилетант!/ чтоб он не съежился, не сник, Зайдя в такой безвыходный тупик!

1982 г.

РАЗГОВОР О «НОВОМ РЕАЛИЗМЕ»

Он часто слышит:

- Ты - талант!

- Какая линия и цвет!

И колорит!

- Гравюра дышит, И акварель горит!

- Мерцает монотипия!

- Рисунок говорит!..

Постойте, дайте разобраться:

- Что говорит рисунок, Что выражает цвет, Как сей манере зваться, Что - ценно в ней, Что -нет...

Вот хаос всяких пятен, И в жуткой мгле извивы тел...

А чтобы смысл их был понятен, Над чем так долго он корпел, Художник - рядом, без стесненья, Таблички клеит с поясненьем:

- «Вот здесь – Архаика», - А здесь –«Огня рожденье»

- А тут – «Рожденье птицы».

А эти спицы, глаз какие-то круги?

- «Борьба за мир»

А здесь друзья или враги?

Читаем:

- «Это пир над трупом павшего коня, Когда на свете не было меня, Когда архаика и тьма Сводили всех живых с ума».

И так везде на стенах это «чудо», Перечислять всю выставку не буду.

Но вдруг подумалось:

- «Такое «блюдо»

Не прожевать ни человеку, ни верблюду»

Да!

Красота декоративных пятен, И в акварелях переливы цвета Вс это есть, их вид приятен, Хоть не поймшь:

- зима в них или лето?

- Ну а таблички если снять Кто сможет что тогда понять?

К чему формальные исканья И бесполезные метанья?

Какой оставит в людях след Кошмарный, явно, этот бред?

- «Ну как же?!

Ценит эарубеж!..

- И выставки допрежь...

- И «их» журнал печатал - Они уж знают толк!..»

- Ну что с того?

Им друг - тамбовский волк!

И убеждались мы не раз Там хвалят то, что нам во вред, Что разрушает нашу цельность, И наши принципы, стремленья, К чему стремиться нам не след! - Живи умом, подаренным с рожденья!

...Дама многомудрая вещала как-то, /Познавшая ученье об искусствах, Причм в столицах, что особо грустно/:

- «Открыл художник сей, де-факто, Новый реализм, не боле и не менее!

- Кто не согласен иль - в сомнении - Тот не дорос или отстал...

Не чувствует движения, А то и просто устарел!

И не поймет он те творения, Хоть сколько бы на них он ни смотрел!»

И снова:...-«Пикассо!...

- Журнал за рубежом!..

- Подспудный образ!..

- Подсознанье!..

- Ах, как свежо!..

- Поймут потомки!..»

Вс это было на путях искусства:

Когда чем непонятнее длиннее объясненья, А если на холсте уж вовсе пусто Художник скажет без смущения, Что он так «видит»...

Он выдаст мнение, что зритель – глуп, Без промедления на Пикассо сошлется...

Ну, в общем, слов достаточно найдется!..

И будет!

Хватит головы морочить!


Уж было:

фразы громки, Любители пророчить, И вознестись особенным эстетством Над толпой...

И над судьбой, как им казалось...

С эдаким кокетством говорилось и писалось для секты «избранных», «особых», А не для тех, кто здрав рассудком, Глазами смотрит, не желудком, И видит кто велик, а кто с микроба!

И вряд ли вас поймут потомки Без груды слов и пояснений:

И вдруг сочтут картины за абсурд, А не за эпохальный труд?

Сочтут за бред в больном воображеньи!.

март 1984 г.

СЛУЧАЙ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ МАСТЕРСКОЙ (по рассказу Аркадия Аверченко) Художник Сева молодой, непризнанный талант, смотрел любовно на мольберты, где портреты совсем готовые стоят:

жены (недавно он женат), и свой портрет, изящной рамкою одетый Любуясь на творение свое, с женою Ниной, он, гордо голову подняв, ей говорил:

-О! Критика, конечно, не признает?

О, кретины!

Лишь будут гоготать бессмысленно, насколько хватит сил, и вопрошать:

мол, - почему у женщины живот чернильно-синий, а груди как пивные кружки, глаз - один на лбу, другой у уха?!

И красное лицо - все в черных пятнах жирных?

О! Как я знаю эту пыль, напыщенных амеб, судить которые берутся об искусстве, двуутробки!..

- Ты успокойся, ласково воркует Нина, гладя лоб, целуя Севу, повторяет:

гений ты, они же все как пробки!

...Вдруг в дверь стучат...

Ну? Кто? - спросил художник, Кто? Входи?

Вошел какой-то дряхлый старикашка:

трясется голова, и скрип, и кашель из груди, и ноги подгибаются от старости, весь легкий, как бумажка.

Но глазки юркие проворно скачут по углам, как мыши, чувствуя ловушку...

- А - а..., - скрипит старик, - Художник! Ты?

Люблю художников!

Хоть я не стал им сам, но гениев ищу всю жизнь, в их тайны я проник.

Вот так хожу я по мансардам и ищу, облезлый крот, таких людей!..

Жена художника от радости сияет И просит на картины посмотреть:

мол, - гениальней не найдет!

- Ага...

А где ж они, вот эти? Надолго застывает тот старикашка у картин, забыв, что он в мансарде не один...

Супруги, затаив дыханье, сзади стоя, ждут похвал.

Старик, скрипя деревенелой шеей, голову повертывает к ним:

- Так это...

что ж такое, «гений», ты нарисовал?

- Портреты, - говорит художник, гордостью томим.

Вот здесь мужская голова мое изображенье, а обнаженная жена моя родная - Нина...

Старик, пришедши в жуткое волненье, вдруг закричал фальцетом:

Нет – нет - нет!..

В картине прекрасное лицо все Ваше в черных пятнах гадких, на красном фоне...

И глаз один затек у Вас...

И руки сведены, растут - одна, как из лопатки, другая же из шеи...

Рот кривой, на подбородке глаз!..

Но, вдохновенно руку протянув, художник восклицает:

- Да, я такой!..

- А Вы, сударыня?..

И Вы такая?

Я не поверю: Ваше тело похоже ли на это?!

- Разденься Нина, Сева вдруг серчает, И докажи слепому слизняку как твой портрет написан мной умело.

Разделась любящая Нина и обнажила всю себя:

стояла молодая и прекрасная она, сверкая юным белым телом, с едва расцветшей юной грудью...

Смущенно косу теребя!..

- По-вашему, похожа? прищурился ехидный старикан, - кривой живот, и ноги толстые без икр, зловещие рубцы на шее, и груди черные, громадные, соски как глиняный стакан!..

- Да, да!, кричал художник, свирепея, она такая!

- Да, я такая! подтверждает любящая Нина...

Тут старичок, упавши на колени, простерши руки к потолку, взмолился:

- Ты, которому я верил, как себе, не без причины, ты можешь чудеса творить, рождать, дарить, стирать в муку!..

О, сделай так, чтобы чета прекрасная супругов была подобна порожденью гения в портретах, что здесь стоят, украсив этот угол...

Ты отрази в них все портретные приметы!

Жена, взглянув на мужа, в ужасе застыла:

Глядело на нее лицо багровое, все в черных пятнах, с затекшим глазом...

и гримаса рот скривила.

А руки крюками торчали, горб корежил грудь, все было:

точка в точку, разницы с портретом ну ничуть!

- Но что с тобой?! взревел художник Сева, О боже!

Что ты сделала с собой?

Чудовище, кто ты? (Смотрел на Нину глазом он, единственным здоровым и ужас передергивал его уродские черты!) Пред ним была багровая бабень - урод, с громадными грудями, и сине-фиолетовый живот вздувал коровий торс, висящий над коричневыми толстыми ногами...

В проказе, ревматизме и чуме виднелся сифилисный нос!

Она была похожа на портрет свой точка – в точку!

Совсем как муж на свой "изысканный" шедевр.

... А старикан, тем временем, к двери, без проволочки, хотел уйти из мастерской на улицу, за дверь, - Мол, мне пора, мол засиделся тут я с вами...

Пора и честь, - мол, знать, спасибо за компанию...

- О, милосердный боже! Сева в ужасе трясет руками, О, что Вы с нами сделали? Кричал он весь в отчаяньи.

- Я? удивился дед, подите Вы!

Вы сами славно потрудились.

И разве не похожи?

Ну как две капельки воды!

Наверно очень долго над портретами вы бились?..

И результат - воочью, Какие гениальные труды!

...Супруги ошалелые одни остались в мастерской...

Художник стер слезу с единственного глаза, стан фиолетовый жены обвил калеченной рукой, стонал:

- Ох, бедная моя, откуда вся зараза?

- Не смей касаться ты ко мне, уродина, уйди! Жена, рыча, толкает в грудь художника ногой.

- Глянь морда в пятнах, глаз заплыл, нога торчит с груди!..

- Сама как труп!

рычал художник Нине "дорогой".

- Ага...

Ты так?

(И, бросившись тигрицей на свой портрет, в клочки мгновенно рвет!..) И - чудо!

Снова молода, такое -лишь приснится! – Вновь тело светит белизной, в улыбке алый рот!..

Увидев это превращенье, художник - за автопортрет!

И, растерзав его, стал молод и здоров, во цвете юных и беспечных лет.

Обнял красавицу-жену без лишних слов!..

...На выставку картин народ мал-мало шел...

Директор зала сетовал:

- Картины, в общем, не "фонтан", "Гвоздя сезона" нет.

Художник Сева нас подвел!

Талант, скажу Вам, парню дан.

Он, говорят, порвал в припадке умоисступленья шедевры вдруг свои:

портрет жены и свой портрет.

Вот так лишились мы "Гвоздя" для лицезренья.

Как жаль, - на выставке подобных больше нет!

ЭТЮДЫ О ПИКАССО (поэма) 1980-е годы I Когда на выставке картин Толпа плечами пожимает, Всегда найдтся, хоть один "Знаток", который "понимает".

И скажет он, весьма вальяжно Примерно так:

- "Я, думаю, неважно Где ухо, глаз в портрете, И человек то или зверь.

Но вы уж на слово поверьте:

Непонимаемый теперь Художник этот создал чудо - Он в подсознание проник, И полный символов язык Его потомки не забудут, Как Модильяни, Пикассо...

- Экспрессия важна не форма, А матерьял любой, хотя б песок, Или дрова, холсты, солома..."

И так готов он "просвещать" И час, и два...

лишь кто бы слушал.

И тут развесившие уши, Таких порою и не счесть, Затылок лезут почесать...

-..."Ну раз великий Пикассо Писал примерно так...

И говорят, что ценят в миллион Его любой пустяк – Его попробуй приобресть...

Так может Что - то в этом есть?..

И ошарашенно взирая На непонятные "творенья", Стараясь делать "умный вид", Как бы в восторге замирая, Наш зритель что-то спутнице твердит...

Поверил сразу он, бедняжка, Что, если лысым был Сократ, То каждый лысый, в аккурат, С Сократом вроде как двойняшки Не только в лысом естестве, Но также - "в сером веществе".

1881-1973 гг.

I...Пабло Пикассо, каким ты был?

Великим почему тебя зовут И до сих пор звенят литавры?

И многие так алчно ждут К себе примерить твои лавры?

К тому же, опираются частенько, Как на костыль или на стенку, На твои способы письма?

И слышу я со всех сторон:

..."Мы так же пишем, как и он и, значит, мы - великие весьма!?."

II Да, он действительно велик!

Остр и крепок на язык, Любитель парадоксов, розыгрышей, шуток...

Трудился так, что не хватало суток, Он в возрасте за девяносто лет!

Такое раньше видел свет?..

Писали кой-какие репортры, Рождая сплетни, слухи, ну и споры:

-"Чудак!

Зачем-то коммунистом стал, В политику под старость впал...

- Глядите, люди, как одет:

В каких-то клетчатых штанишках, Что носят только ребятишки, На бой быков бежит смотреть, Когда же будет он стареть?" Вот уж, действительно, стареть он не хотел!

Он в сорок пять учился обрабатывать железо, А в шестьдесят искусству литографии, в чм очень даже преуспел, А в семьдесят стал гончаром...

И так всю жизнь:

писал, лепил, и резал...

В свои шестьдесят восемь лет, Вс так же полный юных сил, Он даже...

дочь себе "родил" -!

- Так вот каков был этот "дед"!

Всегда невозмутим, как древний стоик, Хоть на язык, как уж отметили мы, боек, Своим лицом, пронзительно - глазастым, Спокойствием, и выражением бесстрастным, Он собеседника легко вгонял в тупик Своею речью, этот каверзный шутник!

III Что главное для Пикассо так это - труд.

Его терзал какой - то рисовальный зуд:

С утра он кисть держал, пока светло, По вечерам брал в руки карандаш или стило...

Пусть в мире бушевали грозы, гром гремел, Рождались дети, лились слезы, а он - горел!

В калейдоскопе выдумок крутился он день за днм, И в мастерской огонь светился - чртик в нм!

Да!

В этом маленьком тщедушном теле И голове, где так глаза горели, Как будто вечный двигатель вращался, Какой - то чрт на жерновах катался!

В метаньях творческих крутил могучий бес, Вселяя страсть в него и жадный интерес Вс к новым Формам, средствам, матерьялам И способам изображенья:

кистью, красками, металлом, Глиной, сажей, тряпками, мелками, "Сокровищами" свалок мусорных, стихами...

Не мог он видеть равнодушно незарисованный клочок, Не ведал слов:

- "Мне это скучно".

Очередной давал толчок экстравагантным новым стилям...

Он вспоминал классический прим...

И были критики бессильны классифицировать вс в нм!

1901 г.

I На рубеже веков, вкусив ученья, Почуяв в творчестве свободу, Имея двадцать лет от роду, Наш юный Пикассо, в самозабвеньи, Поплыл по голубому небосводу своих страстей.

II В сине-голубой вибрирующей гамме Проходит череда испитых лиц, Упавших перед тяжкой жизнью ниц, В какой-то выстраданной драме, Подраненных напоминая птиц, на склоне дней.

Вот в синем сумраке картина "Мать и сын":

А здесь - застыла за абсентом женщина в печали, И будет в этом мире счастлива едва ли, И доживт в тоске ли до седин средь горестей?..

1904 г.

I Мир художника теперь светлеет и теплеет.

В золотисто-розовых и нежно-голубых тонах – Пишет сцены дружбы и любви, детей в руках милых матерей, Рисует циркачей и зреет Немало новых образов и замыслов в холстах.

Сложные ньюансы серо-голубого, розового цвета Служат для раскрытия тончайших настроений, Поэтичной прелести изящных силуэтов, Хрупких образов, их грусти и сомнений.

II На перепутье, средь дорог, застыли люди:

Дети, женщина, мужчины циркачи – "Семья из Салтинбанка" А дом их - всюду, И нигде.

Куда идти?

Их солнца жгут лучи, Дожди и ветры им знакомы не понаслышке...

Стоят в раздумье циркачи:

- вот - взрослые, вот - их детишки...

III В картине "Девочка на шаре" в бликах света, В контрасте с телом мощно-неподвижного атлета, Сидящего в угрюмом созерцаньи в мире где - то, - Фигурка девочки.

В движеньи беспокойном тонких рук, Улыбке шаловливой, мимолтной Радость и испуг...

И словно то не шар вращается, А некая планета, А на планете девочка в небесном платьице одета Цветочек красный в волосах как красная комета...

1906 г.

I Был Пикассо вне всяких партий и течений, Он плыл лишь по морям находок и сомнений Своих изобразительных страстей, не слушая советов, Не соблюдая ни старинных, ни новейших правил и заветов.

Пробовал свести он видимые формы тел К геометрическим объмам:

кубам, плоскостям.

Что тогда найти он в них хотел?

Думал ли о том он иного лет спустя?

Что поимел в душе своей от тех исканий?

И не жалел ли после тех метаний?

II Кубизм.

О нм - различных толкований, мнений И не счесть:

проклятий, "как вершине безобразия", И восхвалений пылких, всяких словопрений, Теорий народилось много Науко образных:

- Что, де, исчерпанность традиционного искусства И, мол, "нужда в ином подходе зренья Диктует нам сегодня, как ни грустно, Искать в кубизме лишь одном спасенье.

- Словарь изобразительный нам надо разложить На элементы, составные части и субстанции.

А форму, цвет, пространство, технику сменить Их произвольной и живой...

интерпретацией...

- Чтоб мог художник двигаться вокруг предмета, Включать былую информацию в изображение, И проникать во внутрь частиц его скелета...

Дух надматерьяльный приводить в движение...

III И, как ни странно, но картины те пошли в цене.

А обыватель был смущен своим "непониманьем", Публика запугана и сбита с толку по вине Газет, торговцев тех картин, и их стараньем Залезть в кошель эстетствующих снобов, А "хулиганам кисти" дать на вс свободу.

IV Вы, Пикассо, и Брак, родоначальники кубизма!

Во что был превращен ваш поиск смелый? - Подхвачен алчущими выгод в модернизме, Толкавшими и вас к писанью тех "изделий" Ведь сколько развелось потом бездельников - повес, Порхающих в искусстве, мыслию ленивых, В основе своей хитрых, утончнно-лживых, Питавших лишь к деньгам и лгкой славе интерес!

1917г.

I Ещ война смертельной колесницей Катила по Европе разорнной, Пятою жизнь давила раскалнной, В бреду тифозном продолжала сниться – Безумен мир, где человек всего боится.

Но жизнь не замерла пусть - слезы, смерть, Былинкой, сквозь асфальтовую твердь Она на воздух, к солнышку стремится!

II Пабло захватили новые виденья:

И на картинах появились Арлекины, Парочек влюблнных откровенья, Улыбчивые девы Коломбины, Из русского театра - балерина, Хохлова Оля, ставшая женой,..

Портреты Поля, маленького сына – - Художник не хотел жить горем и войной!

1925 г.

"Танцующие" новый поворот в искусстве Пикассо Сплетаясь в дикой пляске в атмосфере хмурой, Членами уродливыми кружат колесом – Три искажнных неестественных фигуры.

И нарастают деформации в картинах, Фигуры превращаются в пучки сплетнных линий...

С трудом отыщешь взглядом ноги, руки, спины В рисунках и картинах Пабло черно-синих.

1931 г.

Не только монстров и уродов он рождает – Офорты тонкие к Овидию, в "Метаморфозах" Людей, животных в их естественнейших позах Упругой линией в листах располагает.

А серия листов к поэмам Элюара?

А те рисунки, что назвал "Сюитою Воллара"!

Они изящны, как на тех античных вазах, Понятней самых многословных сказов.

1934 г.

I Но мысли Пикассо опять в тревогах!

В картинах вс настойчивее многих - Две сцены яростной расправы, Две темы мрачных и кровавых:

- Ребнок с женщиной убиты Лежат, приняв за что-то муки, Ничком или раскинув руки, Следами тления покрыты.

И лошадь вспороты бока Рогами дикого быка, В убийце месть и ужас, А жертва в чрных лужах...

II К чему идиллию "Метаморфоз" Топить в потоках крови, слез?

Зачем изображала кисть Жестокость, убивающую жизнь?

Не лучше ли уйти в себя – В любовь, в цветы, в античность?

Но в сердце крик!

Зовт, трубя:

- "Эй, Пикассо!

Ведь ты же личность!

Ты повзрослел, художник, Былой шутник, безбожник.

Зло просто не сдается – За вс, что так любил, С ним следует бороться Насколько хватит сил!..

- Закрылся мир во мраке туч, Вс меньше солнечного света! - Ещ один фашистский путч, Чума коричневого цвета!

Звенит бессильный крик!

Гаснет смертный стон...

Мрак со всех сторон...

Оборван жизни миг...

1937 г.

Во мраке ночи ветер стонет, Дождем колотится по крыше, Раскатом грома небо колет, Каким-то трубным рыком свыше...

...Валы офортного станка Вращает крепкая рука, И за листом снимает лист, Что был минутой ране чист.

Сейчас на нм в чудовищном обличье, Прочь театральное и дутое величье, - Диктатор Франко, как бесформенная масса, Полипов с щупальцами дьявольская клякса.

Вокруг гадюк и жаб плодит - Намк на "пятую колонну", Вот - хочет статую разбить – В ней Разум воплощенный, Вот молится единственному богу, С названьем «Деньги», тянется из тьмы, Вот - женщины в рыданьях на дороге С растерзанными чудищем детьми!..

II Мерцает в бездне Млечный путь...

Уставши за день, сонной ночью Стремится город отдохнуть...

Но вдруг покой разорван в клочья!..

В пике идут стальные птицы, Стирая в пыль цветущий сад, Людей, дома, театр, больницу! - Над Герникой разверзся ад!..

III Совсем он не был бастионом, Ни "стратегическим" районом:

Работал, и отплясывал фиесту, Чтил мудрость и невинную невесту.

Был городок приветлив мирен, стар...

Но принял на себя "психический" удар!..

По - подлому!

Впотьмах!

Смертельно!

В спину!

Мир увидал Фашистскую личину!

Отринув душу человечью На мир пошли "сверхчеловеки" Людей ковать в рабы навеки, И лить на землю крови реки!

Грядт невиданная сеча, Уничтожая жизнь, калеча!..

Уж задымили смрадно печи!..

IV...Душное жаркое лето Знаменитый Парижский салон.

Холст черно- серого цвета – Огромных размеров панно.

В тридцать квадратных метров Втиснут хаос крушения, Агония жизни и света, Мгновения их разрушения!

Лошадь бьтся в предсмертных метаниях, Всадник, упав, раскололся, как статуя.

Женщина, с мртвым ребнком, в рыданиях, В небо свои извергает проклятия...

Застыл на мгновение в ужасе бык.

- Распадается мир...

А с холста его крик!..

1980-е годы I Рождая мини - Герник сотни:

В картонках, акварельках и холстах, Гравюрах, поисчерканых листах, Иной художник возмущается сегодня, Терпя на выставках, порою, полный крах.

Мол, - как же так?

В картинах бык И женщина с ребнком вс на месте.

Вот - света луч, вот - темень, вот и крик, Совсем как Пикассо.

Вс честь по чести.

А где же слава?

Где почт?!

Толпы где восхищенье?..

Художник вглубь вещей зовт, "Как Пикассо!

- А зрители - в недоуменьи?!

Конечно ж - ясен сей вопрос:

- "Наш зритель просто не дорос До "гения", до "мини - Пикассо", Отсюда процветают в нм сомнения!..."

II Но зря он расточает гнев:

Художник сам в заблудших.

Стремясь из побуждений лучших, Едва верхушки одолев художнических грамот, Создать без всяких тягот Великие творения, всем на удивление, Художник, обругав натурализмом Традиции, законы реализма, Сам стал на скользкую дорожку модернистского письма;

- Теперь вс "просто" пропорции предметов прочь!

Центр, какой-то там "оптический" мура!

Неважно на картине утро или ночь, Город современный или мрачная "дыра"!

III Пабло Пикассо родоначальник многих "измов", Любил эксперименты, поиск самый смелый, Многообразье дел для рук своих умелых.

Не отрекался никогда от реализма – - В рисунке виртуозен был до артистизма!

А сколько сил он посвятил в своих трудах Борьбе за мир и человеческое счастье!

"Голубка" Пикассо, взлетев в 40-х годах, Летит досель сквозь бури и ненастья!

IV Жан Кокто - поэт, художник, сценарист, актер и режиссер, Приятель Пикассо ещ с начала века, и тоже на язык остр, Сказал примерно так:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.