авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |


-- [ Страница 2 ] --

efficacy of the product is persuaded by a woman testing Actimel and presenting vitality, satisfaction, resistance to bad weather;

pleasure derived from tasting the product shown by the character serves as commercial’s encouragement.

Czechf “Wiseman” The advertised a) Recommen- a) Persuasion through product is tested dation;

b) recognition of the and promoted by Presentation message proponent’s Dr Milo Bubn, authority;

b) Showing Med. the way the product works, presentation of advantages of the advertised offer;

informing the recipient about such features of the products that he did not know about yet.

Czechg “Model Commercial’s main a) Life a) Adoption of an Grandpa” character – grandpa situation;

b) assumption that is a kind-hearted, Presentation satisfaction of grey-haired head the commercial of the family who spot’s characters represents such shall be transposed traits as: wisdom, onto prospective life experience, satisfaction of deserving the recipient, respect, care and provided he selects protectiveness the same product towards his as the commercial grandson who, characters did;

b) following the Demonstration of the grandpa’s example, product’s efficacy:

uses the advertised health, vitality, a good product. The frame of the mind grandpa visits the in the morning, an family at breakfast optimistic disposition time to walk the of the grandpa and grandson to school. grandson on the way Before leaving they to school.

strengthen their immune systems by drinking Actimel.

Polishh Young The commercial’s a) Life The husband mother main character situation and a son of the caring for shows her face commercial’s main her family full of satisfaction character actively derived from her spend their free successful family time – playing in the life, health of her snow, roller-skating.

dearest. Persuasion consists in convincing into using the advertised product by following the presented anthropological situation of a healthy and happy family.

Polishi Young Actor Andrzej Life situation Axiological active man Zieliski persuasion, the values of utilitarian goodnessj disseminated in the commercial – by using the advertised product the main character is distinguished by what is beneficial for others: assertiveness, communicativeness, kind-heartedness, empathy, kindness in social relations.

Polishk Young Traveller and Life situation Axiological active journalist Martyna persuasion:

woman, Wojciechowska the commercial responsible presents the values of mother, a good frame (of body protector and mind)l.

caring for the family a http://pl.youtube.com/watch?v=iOtPW5O59M8&feature=related [retrevied:


b Puzynina 1992: 31, 35.

c http://danone.sk/plugins/ flashPlayer/?videoId=8&height=330&width=380&inlineId=myOnPageContent [retrevied:


d Puzynina 1992: 35.

e http://pl.youtube.com/watch?v=RbBh_dVB2aY&NR=1 [retrevied: 11.02.2009].

f http://pl.youtube.com/watch?v=v9Oud9aBY4A [retrevied: 11.02.2009].

g http://pl.youtube.com/watch?v=IerftQK9jRY&NR=1 [retrevied: 11.02.2009].

h http://www.dailymotion.pl/relevance/search/actimel/video/x3y9ex_actimel-2008_ads [retrevied: 11.02.2009].

i http://www.dailymotion.pl/relevance/search/actimel/video/x6zp9n_actimel-andrzej zielinski-2008-rekl_fun [retrevied: 11.02.2009].

j Puzynina 1992: 35.

k http://www.dailymotion.pl/related/x3icva_actimel_fun/video/x3id6s_actimel-martyna wojciechowska-2_fun?from=rss [retrevied: 11.02.2009].

l Puzynina 1992: 36.

Source: prepared by the author on the basis of resources taken from the You Tube In Slavonic advertising campaigns of Actimel there were persuasive messages created the purpose of which was to influence attitudes (obtaining possibly perma nent product assessments by consumers) through a cognitive component, i.e. an im pact of strong arguments. Persuasion of Polish advertising campaigns of the brand was primarily based on activating the central persuasion strategy while referring to the following arguments:

persuading that consuming Actimel is of major personal importance since the product supports the body’s immune system;

suggesting that the issue directly affects every one who cherishes life activities, health, good stamina – both own and that of the dearest;

justifying that usage of the product results in importance consequences for ev ery day life.

Advertising influencing done centrally was accompanied by activating a periph eral persuasion strategy – the Actimel campaigns attempted to develop attitudes also through referring to emotions. An effort was made to associate the product with feelings like: family love, warmth, social kindness in general.

The cognitive component of persuasion in the Slavonic commercials of Actimel was presented in referrals to values. As Jadwiga Puzynina says “values felt (in other words: emotional experience of values) manifest themselves through utterances or non-verbal emotive behaviour” [Puzynina 1992: 30]. Only the subject of values has the knowledge of recognised values. Hence, advertising recipients make conclu sions about recognised values from behaviour of a specific subject, i.e. the character (actor) in the commercial [Puzynina 1992: 30].

Persuasive strategies in the Slavonic commercials used assumptions of identi fying the target groups with the anthropological situations presented in the spots and cultural models in the created visions of the world. Pursuant to the advertising mechanism “there are [...] needs released relating to belonging to a certain social group (building one’s own social identity). I desire something that everybody de sires who I identify with or who is an authority for me. I am not to desire something else, something that I should not desire because of my socio-psychological traits” [Ogonowska 2001: 146-147].

In the Actimel national campaigns staged in Poland, Czech and Slovakia ad ditionally family values were promoted, along with the presented product, based on the feeling of community and responsibility for the dearest which was a major advantage of the commercials as elements creating media culture and shaping the axiological awareness of modern recipients.

Because of a controversy in using violence in the rhetoric invention in the Russian campaign of Actimel, the commercial spots available for an intercultural community of the Internet users on YouTube were subject to separate quality analysis. The table below shows disseminated stereotypes and applied models of influencing target groups.

Table Stereotypes in Russian commercials of Actimel Example Type Creation Advertising Advertising of Advertising of Stereotype of Advertising Rhetoric Strategic Campaign Character Convention Persuasion Ia Young active The main character Presentation A voice over man is accompanied by persuades that the two other males – advertised product playing the roles may help the of personified organism in fighting microbes that act dangerous germs.

as an allegory The commercial of omnipresent is to persuade to bacteria transmitted use the product through touch. by demonstrating self-confidence that the main character acquires by consuming Actimel.

Persuasive influence IIb Man’s A couple of young Persuasive consists in using dominance people decides to appeal the contrast – a over woman spend their free time comparison of a in terms of skating in the skating healthy and strong knowledge rink. However, man (who uses of preventive a woman with a cold Actimel) and health care, lacks energy. This is a woman with caring about due to her deficiency cold deprived of health and in knowledge vital energy. The physical that drinking the persuasive effect is fitness advertised product strengthened with every day is the way the arrival of the of staying fit. Her third character in male companion the commercial – a surpasses her Superman-stylised in terms of his person with an “A” awareness. logo on the chest who epitomises healthy people drinking Actimel.

IIIc a) Type of a) The commercial’s As intended A controversial a man with main character is by the and marketing weak psyche, middle-aged, obese, commercial risky concept gloomy and slow, not coping authors: of influencing aggressive;

with office duties a) comical recipients by b) Type of a (has problems with features evoking an aesthetic defenceless, using the computer of the situation that is passive man printer), gives an character;

determined by impression of a bitter, b) comical aesthetic values egotist person, situation. of: comicality keeping himself to (deviation from himself and unable the standard), to carry social fun (causing communication;

he laughter), ugliness vents his frustration (disharmony, caused by inability excessive explicitly to operate the of the stereotype, equipment on the deformation that computer monitor is unpleasant to and photocopier by see, uneasiness), destroying them;

triviality (seeking b) The response of unsophisticated two women working effects)d. The nearby the position advertising slogan of the aggressive “Live Through Till man is passive and Holiday”.


IVe Dangerous The main character Aesthetics An attempt at man is a type of a white- of terror convincing the collar worker in a and a down- recipients to the large corporation. to-earth created vision Unexpectedly, he situation. of reality that is grabs a gun from determined by the the security man in following factors:

the lift and tries to terror (threat of terrorise the other decline, destruction, passengers. mishap as a result of powerful force), down to-earth (caring about details, the authenticity of a daily life)f. The advertising slogan “Live Through Till Holiday”.

Vg a) Type of a a) The commercial’s As intended A risky marketing young girl;

main character by the concept of stirring b) Type of an behaves commercial a comical effect by aggressive inappropriately at authors: presenting irritating man work: noisily talks a) comical behaviour of a girl over the telephone situation;

with bad manners and laughs so loud b) comical (who disturbs that she disturbs features others at work) in other office workers;

of the the commercial b) An unassertive character. and aggression of man explodes in a man responding anger and destroys by destroying the the girl’s telephone telephone device smashing it against and resorting to the office equipment violence against and furniture, after the girl. The which he thrusts advertising slogan the telephone into “Live Through Till another cubicle. He Holiday”.

then follows the girl out, and there is her scream heard off screen.

a http://pl.youtube.com/watch?v=RNT4EQcUtsI&NR=1 [retrevied: 11.02.2009].

b http://pl.youtube.com/watch?v=oD_2IN0HYaI&feature=related [retrevied:


c http://pl.youtube.com/watch?v=7EEjomPXjfs&feature=related [retrevied:


d Goaszewska 1990: 173-174.

e http://pl.youtube.com/watch?v=7axmjC0vf6s [retrevied: 11.02.2009].

f Goaszewska 1990: 174.

g http://pl.youtube.com/watch?v=FoOwvmpqq6w&feature=related [retrevied:


Source: prepared by the author on the basis of resources taken from the You Tube The Russian spots with the Actimel brand raise concern about a peculiar market ing approach that consists in using the motifs of aggression and violence in anthro pological situations of the commercial characters shown. Agnieszka Ogonowska stated: “Apart from its physical dimension violence also has a psycho-social as pect. Although the first is manifested in inflicting personal injuries and showing the whole act, the second is related to influencing the system of the person’s beliefs and values without her knowing about it or when the person is not fully aware of such influence” [Ogonowska 2001: 140]. The quoted observations seem to correspond to the situation of recipients both on the Russian market, and among a broader spec trum of the Internet viewers – persons who are interested in advertising messages placed on the YouTube.

The Russian Actimel spots seem to be controversial, given the role of the com mercial as a social institution within the traditional European socio-cultural con text. In the opinion of Agnieszka Ogonowska “in social sciences institutions are treated as social control tools that allow satisfaction of various needs at the same time taking repressive measures against undesired behaviour.

They play the role of »objective controls« the task of which is not only to maintain behaviour of members of a specific social group within the framework of existing standards, duties and established patterns, but to reward desired behaviour, too, also in terms of good of the entire society. Institutions allow satisfaction of individual needs under control, within social relations, in other words in such way to limit individuals’ arbitrariness that would threaten the existence and functioning of society and which would break up the internal cohesion of the community. Behaviour that stays within patterns and ideals that prevail in a given socio-cultural context is stigmatised and face sanctions having various forms of formality” [Ogonowska 2001: 143]. However, the Russian Actimel commercials aired in the campaign with a marketing slogan of “Living Through Till Holiday” did not repress any aberrant behaviour, and what is even more, they alluded to their comical nature within the ethnic culture instead.

The Russian Actimel commercials presented a stereotype scheme of companies employing white-collar workers. Thus a picture of corporate life was created that is excessively simplified, not reflecting an objective reality. By suggesting universality of the occurrence of threats at places of work (due to unexpected aggressiveness of other fellow employees) the Russian commercials transmitted a negative emotional load, thus creating appearances of truth, and they also disseminated a stereotyped vision of the reality with a dominant feature of constant threat.

A potentially adverse impact of the Russian commercials of Actimel on the in ternational viewers among YouTube users stems from the fact that stereotypes dis seminated in the spots shape impressions about a given national culture. Culture – as stated by Geert Hofstede – is “programming of the mind”, i.e. patterns of thinking, feeling, and behaving as formed by a social environment in which man stays and where he acquires life experiences [Hofstede 2000: 38-39]. The personality of recipi ents of the Russian commercials crammed under the slogan reading “Live Through Till Holiday” is, among others, formed by experiencing the media contents, as well as resulting from an “impact of collective programming” [Hofstede 2000: 41]. Hence, there is a danger of an adverse influence of advertising messages, e.g. on children or young people seeing the commercial spots of the said campaign.

Furthermore, stereotype situations of aggression within a social group of office employees, developed by the creators of the Actimel advertising campaign, may be transmitted by an intercultural community of the Internet users over the entire Russian culture, distorting its actual character and damaging its international im age in the global cultural space of modern media. National indicators are used to characterise social systems. Hofstede remarked that “social systems are not built with a thought of unique members of given societies, but rather with a thought of values dominant among the majority of population” [Hofstede 2000: 364]. Although the Russian characters appearing in the commercial spots of the “Live Through Till Holiday” series are fictitious, however, they “exemplify certain features particularly valued in a given culture and thus constituting a type of model behaviour” [Hofst ede 2000: 43]. Henceforth, the recipients of the Russian Actimel spots may seem to believe that aggression at the place of work constitutes a cultural denominator – a routine model of behaviour characteristic for Russian corporations. In the opinion of Hofstede “what people do with their feelings, how they express their fear and joy, as well as how they perceive the reality, is modified by culture” [Hofstede 2000: 41].

The Russian commercials disseminating violence as a model of social func tioning confirm existence of cultural problems common to any community in the world, such as: continuance of social inequalities, the quality of relations between an individual and a group, concepts of masculinity and femininity, the ways of solving conflicts, controlling aggression or expressing emotions [Hofstede 2000:

50]. As presented in the commercials visions of the world create a circle of negative values: rejection of dialogue as a way of solving conflicts, renouncing social com munication, attaining goals by resorting to violence. The Russian spots of Actimel promote the culture of violence as a pattern of thinking and way of acting, since the components of culture include, among others, values and standards that affect col lective and individual identity and specify the framework of socially accepted be haviour [Patrzaek 2004: 14-15]. Implications of the said commercials are contrary to the modern axiological model established on the foundation of global values that among others include: moderation, following the road of compromise, ability to adjust, prudence (cautiousness), tolerance towards others, maintaining harmony in relations with others, solidarity with others, having friends, being trustworthy, satisfaction with one’s own life situation, patience, kindness, goodness (forgiving, compassion), sense of righteousness and justice, caring about a harmonious family life, setting noble and right goals in life [Hofstede 2000: 245-249]. The message of the Russian audiovisual spots in the “Live Through Till Holiday” series available to the international community of the Internet users in the YouTube service, pro motes an attitude of joking about unassertiveness and aggression, also acceptance of destruction and violence as well as passiveness towards deviant behaviour in or ganisational cultures of modern corporations or institutions. It thus positions itself in opposition to the ideas promoted in the modern world of renouncing violence in solving conflicts or the ideas of “globalising solidarity”. As Andrzej Flis observed, “a political and economic regime of modern societies [...] requires not so much pas sive obedience of citizens, but rather active and voluntary co-operation of a multi tude of specialised individuals and professional groups” [Flis 2005: 28].

As used in the Russian campaigns of the “Live Through Till Holiday” series rhetoric invention is contrary to the trends in audiovisual advertising of re-updating an archetypal motif of transforming Chaos into Cosmos. Such archaic trend to re build the world order, introduce some structure, to follow the reasonable principle of Logos – known in mythological systems, literature, theatre – has hitherto domi nated the media culture in such artefacts as a feature film, film adaptations of works of literature, plays or audiovisual advertising.


Aronson, E., Wilson, T. D., Akert, R. M. (1997). Psychologia spoeczna. Serce i umys. Pozna: Wydawnictwo Zysk i S-ka.

Flis, A. (2005). Czego si Zachd nauczy od Wschodu. [In:] J. Danecki, A.

Flis (Eds.), Wartoci Wschodu i wartoci Zachodu. Spotkania cywilizacji. Krakw:


Goaszewska, M. (1990). Istota i istnienie wartoci. Studium o wartociach este tycznych na tle sytuacji aksjologicznej. Warszawa: Pastwowe Wydawnictwo Nau kowe.

Hofstede, G. (2000). Kultury i organizacje. Zaprogramowanie umysu. War szawa: Polskie Wydawnictwo Ekonomiczne.

Ogonowska, A. (2001). Przemoc w reklamie. Rzecz o represyjnym charakterze reklamy. [In:] E. Wilk (Ed.), Przemoc ikoniczna czy „nowa widzialno”?. Kato wice: Wydawnictwo Uniwersytetu lskiego.

Patrzaek, W. (2004). Czynniki kulturowe wpywajce na zachowania kon sumenckie. [In:] W. Patrzaek (Ed.), Kulturowe determinanty zachowa kon sumenckich. Wrocaw: Wydawnictwo Uniwersytetu Wrocawskiego.

Puzynina, J. (1992). Jzyk wartoci. Warszawa: Wydawnictwo Naukowe PWN.

Schaff, A. (1981). Stereotypy a dziaanie ludzkie. Warszawa: Ksika i Wiedza.


HOLENDERSKA UTOPIA W WIETLE TEKSTW Z. HERBERTA Podrnicy konfrontuj swoje wyobraenia i oczekiwania dotyczce nowego obszaru z tym, z czym stykaj si realnie, dowiadczaj wrae zwizanych z pow staniem napi midzykulturowych [Pomorski 2006, 63-67, 355-359], zestawiaj swoje dowiadczenia z istniejcymi stereotypami, dokonuj ich modyfikacji lub je umacniaj. Tego rodzaju sytuacje byy udziaem Herberta, ktrego kontakty ze wiatem naznaczao odkrywanie obszarw mao znanych, uznawanych za nieinteresujce. Pisarz zajmowa si rozpoznawaniem tego, co uchodzio za do brze poznane, przeprowadza je w inny sposb ni nakazywaa tradycja, szuka nieoficjalnoci, dry tajemnice. Kontakt z Holandi, ktrego efektem stay si eseje – apokryfy, szkice obejmuje ogld oglny, panoramiczny, bdcy wstpem do ledzenia wybranych detali, dalszych planw, ktrych interpretacja wynika z odpowiedniego przygotowania podrnika – sigajcego do rnorodnych rde wiedzy. Stereotypy nale do wiata umysu, s wytworem obserwacji, wyobrae, emocji, pochodz z ycia spoecznego, codziennego, s utrwalane i jednoczenie zmieniane przez literatur [Tokarz 2003, 162]. Herbertowe wypowiedzi na temat malarstwa holenderskiego zawieraj opis malowida, informacje dotyczce kraju, epoki, ycia twrcy (w ktrym tropione s nieznane zdarzenia i niezauwaane wczeniej cechy charakteru). Dzieo i autor osadzeni zostaj w rnych konteks tach – jednym z nich jest czas Holandii zotego wieku, drugim czas wspczesny eseicie. Poczenie tych planw pozwala na oddanie zoonych procesw poznaw czych, polegajcych na nakadaniu si i przenikaniu wrae, sdw wasnych - za trzymanych w pamici - i sdw stereotypowych, utrwalonych przez wielowiekow tradycj widzenia XVII wiecznej sztuki holenderskiej. Tak powoana zostaje struk tura palimpsestowa, poprzez warstw najtrwalszych wyobrae przezieraj niekon wencjonalne dygresje. Przeszo zwizana z histori kraju i z czasem powstania pcien nakada si na przeszo wrae eseisty, teraniejszo – zwizana ze wspczesn recepcj dzie nakada si na refleksje autora, przeszo nieustannie miesza si z teraniejszoci [Poprzcka 2003, 97 – 98], stereotypowe widzenie sztuki i ycia spoecznego przeplata si z innowacyjn interpretacj. Eseje naley postrzega jako zapis sytuacji hermeneutycznej, w ktrej uwidacznia si interpre tacja przekazw z przeszoci, a w jej efekcie nastpuje poczenie horyzontw mylowych minionych epok i wspczesnych podmiotowi poznajcemu tajemnice obrazu i drugie, mniej oficjalne, oblicze Holandii. P o d r n i c z a k s i k a [Herbert 2000] jest dowodem zainteresowania tym, co uchodzio za dobrze roz poznane i do oczywiste – jak np. ptna maych mistrzw – cyzelatorw drobiaz gw tworzcych martwe natury, sceny rodzajowe, pejzae. Eseista ledzc ciemne to malowida - skrywajce tajemnice, zagbiajc si w spoecznych kwestiach, po zornie dalszoplanowych - przeamuje europejski stereotyp XVII wiecznej Holandii, postrzeganej jako pastwo spokoju, adu, sprawiedliwoci, trwaego dostatku, umi aru. Mit Holandii zotego wieku jest efektem upowszechnienia projekcji rodzimych historiografw, ktrzy w XVII stuleciu upatrywali czasw najwikszej wietnoci swego pastwa [Rosalez-Rodriguez 2008, 15]. Sztuka miaa by demonstracj panowania nowego pastwa nad podlegym terytorium, wyraaa ostentacyjnie nac jonalno-patriotyczne poczucie - jestemy u siebie [Ziemba 2005, 324]. Takie nastroje rejestroway pejzae traktowane jako przejaw geografii patriotycznej. Malowida zapisyway poszukiwania nowej ikonosfery, czemu towarzyszyy rne ekspery menty wynikajce z potrzeby oddania ducha nowego spoeczestwa, topografii, historii, obyczajowej narodowoci. W tym okresie sztuka i cywilizacja stanowi pole eksperymentw oddajcych pen napicia gr midzy potrzeb nawizania do tradycji, a koniecznoci wykreowania nowych konwencji, pojmowanych jako naro dowe. Tworz si nowe obszary wyobrae dotyczcych jednostki i zbiorowoci, powstaje pojcie zadomowienia, bycia u siebie, oscylujce midzy zamkniciem a kseni, midzy niechci a gocinnoci. Powszechne staje si wyobraenie o kraju jako o zamknitym ogrodzie podnoci i dobrobytu [Ziemba 2005, 13], rodzi si rwnie zatrwaajce zjawisko tulipomanii. Powstanie nowego pastwa i nowej sztuki, ktra czsto podporzdkowana bya ideologii politycznej i suya budowaniu holenderskiego etosu, zaowocowao – zdaniem Fromentina [1956, 95], ktrego wypowiedzi znane byy Herbertowi, pojawieniem si ostatniej z wiel kich szk artystycznych, najbardziej rozpoznawalnych, okrelanych jako szkoa holenderska. Za wyrniki mentalnoci holenderskiej uznawano wtedy prostot, surowo obyczajow, rozsdek, pragmatyzm, przyziemno, zamiowanie do porzdku, uczciwo. Oddawanie ducha tych cech w wypowiedziach artystycznych spowodowao przypisanie sztuce nastpujcych walorw: antymetafizycznoci, aintelektualnoci, realistycznoci, rodzajowoci, naiwnoci. Na tej drodze doszo do wzmocnienia jednego z najtrwalszych stereotypw zwizanych z postrzeganiem Holandii – mieszczaskiej idylli [Rosalez-Rodriguez 2008, 11]. Mieszczaski etos, protestancka etyka stay si fundamentem Heglowskiego stereotypu n i e d z i e l i y c i a [Hegel 1966, 150 – 151]. Goethe, Hegel, Fromentin traktowali sztuk jako por tret wasny Holendrw i kraju, upowszechniajc przekonanie, e malarstwo jest pros tym, bezporednim naladowaniem natury, wiata, ludzi, codziennego ycia, przed miotw – pogld ten spotka mona i dzi [Ziemba 2005, 17]. Stereotypowy, jasny obraz egzystencji przeamao znacznie wiarygodniejsze, ciemne oblicze Holandii, negatyw kraju zotego wieku, widoczny w twrczo Rembrandta - niwelujcego drapienoci sielsko wizji maych mistrzw [Rosalez-Rodriguez 2008, 11]. Es eista wielokrotnie sugerowa istnienie niejawnego ycia Holandii, poznawanie Verre przynioso tak refleksj:,,Wyglda to tak, jakby miasteczko dotkna epidemia, ale cay dramat zosta starannie ukryty, ofiary usunito poza udzce dekoracje idylli’’[Herbert 2000, 9]. Polemizowa z powierzchownoci Fromentina, twierdzc, e romantyczny pan snuje rozwaania o rzeczach wzniosych – historii, piknie, ale nie gwarantuje poznania prawdy, odnotowa:,, (...) wdrwki oka si jaowe, jeli nie uda mi si dotrze do interioru – wntrza Holandii nietknitego ludzk rk’’ [Herbert 2000, 11].

W zapisie wrae dotyczcych zetknicia si z krajobrazem, histori, polityk, sztuk, nauk i codziennym yciem Holandii widoczne jest odniesienie i przywoanie licznych stereotypw zwizanych z tym krajem. Profile dyskrypty wne narodw wykazuj, e w modelu opisu za pierwszoplanowe cechy Holendrw, Polacy uznaj: bogactwo, gospodarno, pracowito, czysto, kulturalno, oszczdno, przedsibiorczo, nowoczesno, upodobanie do porzdku, inteligencj [Buszkowski 2003, 255]. Pisarz odwoywa si najczciej do pracowitoci, czystoci, gospodarnoci, bogactwa, jednak zwykle doprowadza do ich zaprzeczenia, np. sielankowy obraz,,niedzieli ycia’’ zderzony zosta z dygresj narratora opowiadajcego o tym, jak to dowdca odzi przywrci marynarzom poczucie moralnego adu,,,(...) stawiajc przed nimi jasny obraz cywilizacji, ktrej fundamentem s – jado, pienidz, drewniany sup z poprzeczn belk u szczytu’’ [Herbert 2000, 116].

Postpowanie autora odwoywao si do prawidowoci powizanych z funkc jonowaniem stereotypu, bowiem znamienn cech stereotypu zwizanego z postrzeganiem innego jest zebranie rnego rodzaju osadw, sedymentacji i jednoc zesne otwarcie na wczenie nowych elementw, a take zoono, rnorodno, niespjno, wewntrzne sprzecznoci, nielogicznoci, nieuporzdkowanie [Bokszaski 1997, 82]. Stereotyp ma zoon struktur, jest przywoaniem cech na jbardziej rozpowszechnionych, lecz polega na takim ich wyzyskaniu, ktre wynika z przyjtych celw i uwzgldnionych kontekstw [Bokszaski 1997, 66]. Sprzeczno cechy przypisywanych Holendrom ujawni si gdy uwzgldnimy znajdujce si poza wymienionymi wczeniej kolejne profile znajdujce si na dalszych miejs cach przywoanej listy, pojawi si wtedy okrelenia: rozrzutny, niekulturalny, lekkomylny, leniwy, baaganiarski, brudny itp. [Buszkowski 2003, 255]. Dziki temu powstan zestawienia sprzeczne: gospodarny – rozrzutny;

pracowity – leniwy, czysty – brudny, wiadczce o tym, e obraz narodowoci ma charakter kolaowy, a podkrelanie pewnych elementw jest zalene od intencji posugujcego si stereo typem. Stereotypy zotego wieku i niedzieli ycia przesaniay zjawiska, ktrych odpowiednikiem dla Herberta stao si ciemne to obrazu, skrywajce tajemnic i oddajce pknicia duszy artysty. Esej interpretujcy obraz Torrentiusa, podajcy nieznane informacje o jego yciu, mwi rwnie o tym, jak zwodnicze moe okaza si przekonanie, e stereotyp jest pen prawd, poza ktr nie mona znale ju nic istotnego. Pisarz wyranie podkrela, e obraz nie mieci si w modelu stylu holenderskiego i jest zapisem,,ciemnej strony’’. Zwraca uwag na rang tego, co nieoficjalne, marginalizowane, a co w miar upywu czasu zyskuje nalen rang, przypomina, i rwnolegle z szablonem stylu holenderskiego ksztatowa si jego antywzorzec. wiadomo istnienia okrelonego stylu sprawia, e zaczyna on by odnoszony do tworw ludzkiej dziaalnoci, wizany jest ze sfer wartoci, ocen, tak styl staje si modelem, do ktrego winni dostosowa si twrcy [Koskowska 1993, 36 – 37]. Styl stereotypowy jest miar rzemielnika, podczas gdy antywzorzec jest miar artysty majcego odwag zbuntowa si i wyj poza granice sztancy.

Jak atwo jest preparowa stereotypy i jak trudno jest je zburzy mwi fragment:

,,Wiele dzie sztuki skazano na ywot sekretny i to, co ogldamy w muzeach, gale riach dostpnych dla wszystkich, jest czci caego dobytku przeszoci (...) reszta zimuje w niedostpnych labiryntach’’ [Herbert 2000, 88 –89].

Reinterpretacja stereotypw holenderskich wyrastaa z przekonania, e wersje oficjalne s mao wiarygodne, s prawd spreparowan. Dlatego pisarza interesoway ukryte fakty i sensy, tym te naley tumaczy niezwyke zaintereso wanie martwymi naturami, w ktrych doszukiwa si tajemniczych sygnaw, gboko osadzonych podtekstw - uznajc, e mwi one o sprawach najistot niejszych [Pietruszewska-Kobiela 2008, 199 – 201]. Na swoistym odczytywaniu obrazw i ich otoczenia way zachodzcy stale w obserwatorze proces deszyfracji utartych opinii, ktrego motorem bya ch zblienia si do prawdy. Eseistyczn refleksj wzbogaca zatarcie granic (czasowych, kulturowych, genologicznych), sprzyjajce znamiennemu dla postmodernizmu powstawaniu hybrydowych form literackich, wyzyskujcych znane kody w niekonwencjonalny sposb [Schaff 1981, 11]. Pisarz rozkada stereotypow wizj za pomoc znamiennych form literack ich- apokryfu i eseju. Dobr wzorcw jest istotny, gdy pozwalaj na zauwaenie obszarw nieoficjalnych i umoliwiaj swobodn form wypowiedzi. Posikujc si wieckim apokryfem przywoa tradycj fabuy wyrastajcej z ludzkiej ciekawoci, snujc nieoficjalne dalsze cigi oficjalnych opowieci [Bernacki, Pawlus 2004, 102]. Wypowied eseistyczna, stanowica najobszerniejsz ram kompozycyjn, nawizuje do postrzegania tej formy jako przejawu intelektualnej wolnoci osoby wypowiadajcej prawd o swoich czasach. Herbert, wspominajc o powinnociach pisarza reinterpretujcego przeszo i teraniejszo twierdzi, e postpowanie takie jest dowodem, i nard nie straci pamici i sumienia [Iowiecki 1998, 10].

Odwoa si do osigni polskiej eseistyki powojennej wykazujc, e jest ona w subie prawdy. Apokryf pozwoli na uzupenienie wtkw i pogbienie portretu Holandii, dziki czemu przestaa by monolitem, natomiast esej uwolni ywio skojarze wynikajcych z caego dowiadczenia kultury [Sendyk 2006, 166]. Tego rodzaju postpowanie wyrastao z odczucia kryzysu form i jzyka, [Nycz 1997, 59], takie zabiegi artystyczne opieraj si na zmianach zachodzcych w obrbie relacji:

twrczo – rzeczywisto – jzyk – dzieo, a wic uwzgldniaj czworokt: pod miot – jzyk – wiat – wypowied [Michaowski 2008, 6]. Zjawiska te s widoczne w prozie Herberta wyzyskujcej skadniki wypowiedzi rnych form – poczynajc od redniowiecznego apokryfu, po nowoczesny apokryf wiecki i nowoczesn form eseju, poprzez odnotowanie naiwnego, dosownego odczytywania sztuki po wypowied zawierajc intelektualne dygresje i uwagi metodologiczne. Wywd rozpoczyna si od ogldu XVII wiecznego pastwa, co stanowi szkielet konstruk cyjny parabolicznej wypowiedzi o wiecie koca XX wieku, w ktr wpisane zostao dowiadczenie niewiary w gadki, jasny obraz wiata - bdce znakiem postawy czowieka yjcego w rzeczywistoci totalitarnych pozorw, ktry utraci wiar w moliwo zaistnienia spoecznej utopii.


Bernacki, M., Pawlus, M. ( 2004), Sownik gatunkw literackich. Bielsko-Biaa.

Buszkowski, J.(2003), Stereotypy narodowe w wiadomoci Polakw. Studium socjologiczno – polityczne. Warszawa.

Bokszaski, Z. (1997), Stereotypy a kultura. Wrocaw Fromentin, E. (1956), Mistrzowie dawni, Cybis J. (przek.). Wrocaw.

Hegel, G.W.F. (1966), Wykady o estetyce, t. II, Grabowski J., Landman A.

(przek.). Warszawa.

Herbert, Z. (2000), Martwa natura z wdzidem. Warszawa.

Iowiecki, M. (1998), Zbigniew Herbert. Poczucie powinnoci(rozmowa),,,Ty godnik ASW’’, nr 32, 10 – 11.

Koskowska, A. (1993), Stereotypy a rzeczywisto narodowej identyfikacji i przyswojenia kultury. Warszawa.

Michaowski, P. (2008), Gosy, formy, wiaty. Warianty poezji nowoczesnej.


Nycz, R. (1997), Jzyk modernizmu. Prelegomena literackie. Wrocaw.

Pietruszewska-Kobiela, G. (2008), Po obu stronach martwej natury. Czowiek przed zwierciadem sztuki ( O Epilogu Z.Herberta) W: Winiewska L. (red.), Tosamo i rozdwojenie w perspektywie mitw. Bydgoszcz, 199 – 213.

Pomorski, J.M. (2006), Jak narody porozumiewaj si ze sob w komunikacji midzykulturowej i komunikowaniu medialnym. Krakw.

Poprzcka, M. (2003), Obraz pod powiekami W: Poprzcka M.(red.), Twarz w twarz z obrazem. Warszawa, 95 – 132.

Rosalez-Rodriguez, A. (2008), ladami dawnych mistrzw. Mit Holandii zotego wieku w dziewitnastowiecznej kulturze artystycznej. Warszawa.

Schaff, A. (1981), Stereotypy a dziaanie ludzkie. Warszawa.

Sendyk, R. (2006), Nowoczesny esej – studium historycznej wiadomoci ga tunku. Krakw.

Tokarz, B. (2003), Twrca – stereotyp – profilowanie, czyli literacka rzeczywisto alternatywna. W: Bolecki W., Gazda G. (red.), Stereotypy w litera turze (i tuz obok). Warszawa, 158 – 170.

Ziemba, A. (2005), Gra z widzem w sztuce holenderskiej 1580 – 1660. War szawa.


Проблема восприятия русских в польской традиции XVI в. еще мало ис следована. Конечно, она так или иначе затрагивалась в трудах по русской и польской истории, например, в работах польского историка К. Валишевского [1], сочинениях, посвященных русской истории соответствующего периода [с.

2]. Специальных же статей на эту тему нам встретилось только две [3, 4] и еще несколько статей, посвященных ее более узким или частным аспектам [5, 6, 7, 8]. Между тем, историю взаимовосприятия польского и русского народа необходимо изучать, для того, чтобы лучше понять истоки их современного непростого восприятия и, быть может, способствовать его улучшению.

Задача статьи – выявить и осветить на конкретных примерах основные достаточно противоречивые, тенденции восприятия русских (жителей Мо сковии прежде всего) в польской традиции XVI в., то есть до эпохи русской Смуты. В XVI в. появляется уже достаточно источников на эту тему, чтобы можно было сделать вывод о тенденциях. Наше исследование лежит в русле так называемой имагологии – уже достаточно распространенного научного направления, сферой изучения которого являются национальные образы в литературной и вообще в художественной традиции.

Прежде чем характеризовать тенденции восприятия русских, необходимо понять, что же собой представляла польская культура конца XV – XVI вв.

В Польше это была эпоха Возрождения и гуманизма – по общему призна нию «золотой век» польской культуры [9, с. 369]. На польскую культуру это го времени большое влияние оказывала Италия и папский Рим. Огромную роль играл латинский язык (на котором писалось большинство сочинений) и античная традиция. Под влиянием античной этнографии известный поль ский ученый Матвей Меховский в своем знаменитом «Трактате о двух Сар матиях» (1517 г.) отождествил поляков с древними сарматами и дистанциро вал их от «варварского» мира «азиатской Скифии» [см. 10]. Это дало начало становлению так называемого «сарматизма» – специфического польского национального самосознания эпохи Возрождения и раннего Нового време ни, преимущественно характерного для шляхты [9, с. 374]. Идеи сарматизма развивали в дальнейшем М. Кромер, М. Стрыйковский, В. Гослицкий. В их сочинениях поляки все более представали носителями цивилизации в погра ничном варварском мире. Эти идеи, разумеется, отражались, на восприятии окружающих народов, в том числе русских. Более того, польские писатели этой эпохи очень гордились той политической свободой, которая существо вала в их государстве и в этом справедливо видели признак цивилизации.

Поэтому политическая свобода также была важной мерой в их отношении к окружающим «варварским» народам.

В связи со всем вышесказанным, а также в связи с напряженными между народными отношениями, конечно, негативная тенденция в отношении мо сковитов была очень развита в польской традиции этого времени. Мы при ведем для ее характеристики лишь несколько самых ярких и показательных примеров. Начнем с того, что у многих польских писателей, а особенно у поэ тов XVI в., московиты отождествляются с античными скифами – типичными азиатскими варварами. Хотя М. Меховский ясно указывал, что московиты – народ славянский, а современные «скифы» (точнее, жители древней Скифии или иначе азиатской Сарматии) – это, по Меховскому, татары. Но польские поэты и публицисты в идеологическом пылу готовы были этим пренебречь и отождествить русских с татарами. Идеология и эмоции (а идеи всегда эмоцио нальны) заставляют выхватывать самое главное, пренебрегая исторической точностью и порой даже творя мифы. Действительно, ведь, по сути, по давним тесным связям, образу правления, нравам русские – в глазах поляков – были чрезвычайно близки татарам. Так почему бы не отождествить их друг с дру гом и этнографически, связав обоих с античными варварами скифами, проти вопоставляемыми более цивилизованным сарматам? И московские государи, как правило, представляются польским писателям сущими азиатскими варва рами. Так, Ивана Грозного один из публицистов называет «тираном, худшим, чем Нерон, кормящимся человеческой кровью» [4, с. 253]. Некоторые авторы, однако, объясняют это тем, что он не принадлежит вполне к русскому народу, так как его мать – татарка. И в этом, может быть, заметно лучшее отношение к русским, чем к татарам. Тем не менее, например, А. Чешельский называет московитов, как и татар, «враждебным нам народом» [там же].

Противопоставление московитов полякам по линии «деспотизм – свобода»

особенно ярко выражено у известного проповедника Брестской унии Петра Скарги. Он писал, обращаясь к соотечественникам: «Граждане Турецкого и Московского государств, смотрите, какой гнет и тиранию терпят…;

не такая ваша родина: мать она для вас, а не мачеха» [3, с. 144]. Справедливости ради, следует заметить, что точно так же поляки противопоставляли себе даже ли товцев, уже давно инкорпорированных в польскую цивилизацию. Например, С. Ожеховский еще в 1564 г. писал: «Ты, литвин, ходишь в ярме от рождения, или, как скованная в узде кляча, носишь на хребте своего господина, а я, по ляк, парю, как орел без привязи, на моей прирожденной свободе, под моим королем» [цит. по: 8, с. 34].

Следуя исторической логике, не могло быть места в польской традиции положительному восприятию московитов – по крайней мере, в этот период их сильнейшего соперничества из-за русских земель. Однако культурологическая логика подсказывает, что народы русский и польский исконно все же очень близки – и этнически, и по языку и, как это ни странно, исторически – хотя бы по тому факту, что часть древнерусского народа долгое время проживала в составе Польско-Литовского государства. Кстати, к этим своим русским под данным поляки относились довольно хорошо, и определенная часть шляхты была православной, и вообще в Польше в это время (по крайней мере, до за ключения унии 1596 г.) царила веротерпимость [11, c. 3]. На самом деле, при меров положительного отношения к московитам в польской традиции можно найти немало. У поляков, по-видимому, была такая черта, как готовность ин корпорировать (термин, возникший у них еще со времен польско-литовской унии 1386 г.) в свою культуру более отсталые варварские культуры, т. е. бук вально «втелять» их в свою цивилизацию, сродняться с ними. Такое качество было в древности свойственно римской культуре. Параллели с Древним Ри мом напрашиваются даже в факте призвания на польский трон варварского литовского князя Ягайлы. Точно так же римляне когда-то не чурались иноэт нических этрусских царей и императоров из варваров. Ведь главным для тех и других, очевидно, была не национальность, а принятие своей цивилизации, готовность ей служить и разделять ее ценности. Поэтому многие польские общественные деятели рассчитывали таким же образом инкорпорировать и московитов. Тем более, что многие их соплеменники-русские уже давно (вме сте с Литвой) довольно успешно были инкорпорированы. Другое дело, что эти деятели сильно ошибались, потому что недопонимали и недооценивали соб ственных политических амбиций поднимавшегося Московского государства.

В подтверждение сказанного достаточно напомнить, что московские госу дари не один раз выдвигались в Польше кандидатами на королевский трон. В 1506 г. это был Василий III, сестра которого, Елена, между прочим, была за мужем за предыдущим польским королем Александром Ягеллоном (причем в браке сохранила православие) (см. Валишевский, с. 230). В 1573 г. и затем в 1575 г. кандидатом на польский престол выступал сын Ивана Грозного Фе дор, причем у было немало сторонников, в основном среди мелкой шляхты, особенно православной [1, с. 234;

5, с. 411].

Один из самых горячих сторонников Москвы, Петр Мычельский, писал тогда: «Мы должны призвать на трон никого другого, но московского, который сердца большого и с большим достатком войну ведет». При этом Мычельский подчеркивал близость происхождения и языка двух славянских народов. Раз делял Мычельский и идею инкорпорации более отсталого московского народа в польскую цивилизацию, отмечая, что царь, «проникнувшись отвращением к простоте людей своих и их обычаев, полюбит столь благородный народ поль ский». Другой, анонимный, публицист добавлял к этому, что московит «у нас или не хотел бы, или не мог бы быть тираном» [4, с. 257;

3, с. 150].

Но царь и поляки говорили на разных языках, совершенно не понимая друг друга. Например, архиепископ Иаков Уханский, большой приверженец кандидатуры царя, искренне старался ему помочь, научить его, как нужно себя вести, прислал ему образцы грамот, которые он должен был направить крупнейшим магнатам, чтобы заручиться их поддержкой. При этом Ухан ский всерьез думал, что Иван первым делом объявит о переходе в католи цизм! Царь же смотрел на этот вопрос совсем иначе – он, как писал К. Ва лишевский, «по-своему, как настоящий полуазиатский властелин, понимал свою популярность в Польше. Он думал, что… ему отдавали государство в полное его распоряжение» [1, с. 234]. Судя по всему, у Грозного вообще был иной план в отношении Польши – разделить польско-литовское наследство на пару с императором Священной Римской империи [1, с. 235]. Последний раз московская кандидатура звучала еще и на выборах 1587 г.

Таким образом, в отношении к Московской России в польской традиции XVI в. встречаются две противоположные тенденции – негативная, то есть восприятие русских Московии исключительно как враждебных по отноше нию к Польше варваров и позитивная, выражавшаяся в понимании близости и родства этих народов и в готовности, по аналогии с Литвой, инкорпориро вать московитов в Польское государство. Польша и Московия не были в тот период заклятыми врагами (как например, в годы Смуты), в противном слу чае московские кандидатуры не могли бы не только иметь какой-то вес, но и вообще не могли бы ни предлагаться, ни рассматриваться.

Понимание того, что Россия и Польша далеко не всегда были врагами (ка кой стереотип у нас, к сожалению, довольно часто встречается), что были времена и случаи, когда они готовы были чуть ли не объединиться в одно государство, должно способствовать, на наш взгляд, лучшему пониманию и культурному сближению наших двух очень близких славянских народов.


1. Валишевский К. Иван Грозный. М., 1989.

2. Шмурло Е.Ф. Курс русской истории. Русь и Литва. Спб., 1999.

3. Базылев Л. Россия в польско-литовской политической литературе XVI века // Культурные связи народов Восточной Европы в XVI в. М., 1976. С. 132–156.

4. Флоря Б. Н. Русское государство и русский народ в оценке польских шляхетских публицистов XVI в. // Там же. С. 251–261.

5. Винтер Э. Натиск контрреформации на Россию и польские королевские выборы 1575 и 1587 гг. // Международные связи России до XVII в. М., 1963.

С. 400–418.

6. Карнаухов Д. В. Формирование образа Руси в польской хронографии XV–XVI вв. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.portalus.ru/ modules/rushistory/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1192094584&archiv e=&start_from=&ucat=14& 7. Gombiowska Z. Motywy polityczne w aciskich elegiach Jana Kocha nowskiego // Meander. Rok XXXI. № 3. Warszawa, 1976. S. 104–117.

8. Дмитриев М.В., Старостина И.П., Хорошкевич А.Л. Михалон Литвин и его трактат // Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М., 1994. С. 6–56.

9. Мельников Г. П. Культура Польши, Литвы, Белоруссии и Украины в се редине XV–XVI в. // История культуры стран Западной Европы в эпоху Воз рождения. М., 2001. С. 369–387.

10. Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. М.–Л., 1936.

11. Широкорад А. Б. Дипломатия и войны русских князей. От Рюрика до Ивана Грозного. М., 2006.


Журнал «Обозрение польское» был учрежден в 1866 г. в Кракове либерально консервативной партией станьчиков. Первым редактором журнала был Ста нислав Козьмян. Стоит сказать, что на протяжении всех лет издания журнала не иссякал интерес к русской культуре, политике, истории. В журнале были опубликованы статья Л. Каплиньского о русской литературе, появившаяся в 1869 г. как критика романа Н.Г. Чернышевского;

заметка Юзефа Шуйского о переводе трагедий А.К. Толстого «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», вышедших в 1870 г. в Кракове и др. материалы.

С 1874 г. в журнале появляется больше статей о поляках в Сибири, о поль ских восстаниях, об отношении России к Польше: «Польские ксендзы в Си бири. Воспоминания о польском духовенстве Е. из С.», «Из Сибири. Записки Ружи Собяньской», мнение поэта Люциана Щеменьского о Сибири и России.

В это время существенно возрастает интерес к общественно политическим событиям в Российской Империи, высказываются мнения по польскому вопросу, как-то: «Особенности комиссии и русских истори ческих обществ и их издательства» А. Шарловского;

«Библиографическая хроника важнейших работ в России, касающихся Польши» (первая поло вина 1874 г.);

впечатления из Москвы Станислава Тарновского (1875);

ста тья о пребывании Адама Чарторыйского в Петербурге (1878);

о примерах польско-российских отношений с 1787 по 1788 гг. (1879);

о польском вопро се в русской литературе (анализ статьи профессора Петербургской акаде мии А. Пыпина) (1880).

Очень важным является для нас вышедшие в 1883 г. в № 4 - 6 воспоми нания Н.М. Муравьева, переведенные на польский язык J.C.Z (авторство по псевдониму не установлено А.Т.), ставшие своеобразной апологетикой «не любви» российского правительства по «польскому вопросу».

В 1882 г. главным редактором назначен Станислав Тарновский, известный литературовед и критик. Тематика журнала отныне становится более раз нообразной: выходит больше критических литературных статей, рецензий на немецкие книги, сообщения о культурной жизни.

С 1885 г. пост ответственного редактора занял доктор Ежи Мычельски, племянник Станислава Тарновского. Журнал печатается в типографии жур нала «Время» под руководством Юзефа Лакочиньского (до этого он печатал ся в типографии Ягеллонского Университета).

В связи с актуальными событиями в рубрике «Политическое обозрение» под вергаются острой критике притязания России на Сербию. Это можно легко по нять, потому что партия станьчиков поддерживала австрийское правительство.

В 1886 г. в рубрике «Литературная хроника» появляются такие отзывы и рецензии: рецензия на книгу Ks.J.P.B в двух томах «Времена Нерона в XIX в.

под московским правительством»;

статья «Современные писатели в России:

Гоголь, Тургенев», написанная A.M.L. (Anna Mycielska z hr. Lisicka. Псевод ним установлен нами по кн.: Ludwik Czarkowski. Pseudonimy I kriptonimy pol skie. Wilno, 1922. 170 s.) (1886).

С 1887 г. появляется автор под псевдонимом ***, он ведет политическое обо зрение вместе с журналистом, который подписывался Х. В 1892 г. он (***) пи шет письма из Варшавы о состоянии варшавской прессы, в его переводе в 1892 г.

выходит воспоминания Н.Ланской «Миссионеры Святой России». Именно *** отличался объективным критицизмом российской действительности.

В первом десятилетии ХХ в. стало все больше появляться статей, посвя щенных искусству, новым драматическим постановкам в краковских и львов ских театрах, сообщений о выставках. Но все же появлялись рецензии на ан тирусские книги и статьи: в 1905 г. вышла рецензия на книгу Маурица Жиха «Склюют нас вороны», напечатанную во Львове в 1905 г., причем это было второе издание;

статья «Россия» автора, назвавшегося «Беспартийный».

Постепенно журнал приходит в упадок, связанный со сложившимся вну триполитическим кризисом в партийных рядах: станьчики превратились в элитарный клуб и не оказывали больше никакого влияния на электорат. След ствием этого явилось то, что в 1908 г. журнал прекратил свое существование.

Журнал «Обозрение польское», на наш взгляд, оставил заметный след в политической и культурной истории Польши, так как авторы его были авто ритетными политическими и научными деятелями своей эпохи.

Мы бы хотели выделить в данном журнале статьи одного из лидеров пар тии Станислава Тарновского.

В 1875 г. в № 5 «Обозрения польского» было опубликовано письмо Тар новского «Из Москвы» Станиславу Козьмяну. Автор говорит о том, что знает о Москве ровно столько, сколько возможно узнать за проведенное время по каталогам, путеводителям и благодаря собственным наблюдениям. Его мне ние о Москве негативно: «В Москве не только нет порядка, нет даже ни одной его части, нет ни одной улицы, которую можно бы было назвать красивой в европейском значении этого слова». [Przegld polski 1875 № 4-6, s.168] Чтобы составить себе лучшее представление о культурной жизни Мо сквы, Тарновский пошел в Большой театр на оперу «Жизнь за царя», на 4-ый акт которой, он, по вполне понятным причинам, не остался. По его мнению, эта опера поднимает патриотический дух русских и подогревает ненависть к диким и коварным полякам.

«Все в Москве напоминает мне об изгнании поляков в нач. XVII в.: и па мятник Минину и Пожарскому на Красной площади, и палаты английского торгового посольства на Варварке. «Когда бы я должен был искать доказа тельств живучести и будущего Польши, то сразу бы нашел одно в той рус ской ненависти, страстной, ненасытимой, длящейся» [Przegld polski № 4-6, s.224].

Для более полной картины остановимся на статьях разных авторов, посвя щенных литературной критике, связанной с Россией, будь то книги польских авторов о русских или анализ книг русских писателей.

Статья Л. Каплиньского «Российская литература» (1869) критически ана лизирует роман Н.Г. Чернышевского «Что делать?». Автор отмечает, что в об разе Рахметова, потомка татарских ханов, можно увидеть характерные черты русских: стремление к знаниям бессонными ночами, жертвование собой ради стремления к цивилизованности;

но самое главное – правильное представление о гуманности и образованности – остается недостижимым. Рецензент пишет:

«Чтобы заслужить имя цивилизованного человека, недостаточно только сильного кулака и мозга, загруженного работами, даже всех са мых известных экономистов и философов [...] та цивилизация, за кото рую Запад так сердечно ненавидят, достигается только постепенным развитием, но не существует она ни у одного из народов без первичной христианской основы» [Przegld polski 1869 s.143].

Поляки восхищались русским нигилизмом, помогавшим им аргументиро вать отсутствие европейской интеллигентности и свободомыслия у русских.

Русский нигилист – это интеллигент-однодневка, не понимающий, что ис тинная свобода достигается только с помощью глубокой веры в Бога.

В рецензии Юзефа Шуйского на две трагедии А.К. Толстого («Смерть Ио анна Грозного», «Федор Иоаннович») в польском переводе говорится о том, что обществу, выходящему из зоны кризиса, Бог может простить терпимость к Ивану Грозному, но обществу, стремящемуся к цивилизованности, Бог не про стит повсеместного принятия произведений М. Каткова. В связи с влиянием мыслей Каткова на польскую и русскую общественность, появилась критиче ский отзыв на брошюру одним из членов правительства Королевства Поль ского выпущенную в Дрездене в 1872 г. Критик, подписавшийся просто J.K., упрекает автора в том, что он попал под влияние мыслей Каткова, потому что предлагает панславистскую идею организации славянских государств.

Повидай выделяет специфическую «московскую природу»: москаль всег да разный, в зависимости от того, какой день недели, какие люди вокруг него, заграницей он или дома. «У русского нет понятия ответственности;

собствен ная выгода, собственное удобство – моторы его поведения, как публичного, так и частного» [Przegld polski 1873 s.254].

Главное отличие русского от европейца – это недостаток чувства ответствен ности, что является указанием на азиатскую природу характера, считает автор.

Русский человек мелочен, очень придирчив не потому, что хочет сделать как можно больше на пользу Родины, а потому, что старается для собственной вы годы: получить взятку, отличиться перед начальством. Вывод категоричен:

«В России для выгоды и удобства посвящается все, даже Отечество и вера»

[Przegld polski 1873 rok8 s.253].

В одной из анонимных статей A.M.L. о современных русских писателях Гоголе, Тургеневе, Достоевском и А. Толстом – тоже указаны специфические черты характера русского человека.

В России, в отличие от Европы, политические и социальные романы не за ставляют скучать своего читателя. Почти в каждом романе хорошего писателя присутствует как политический, так и социальный подтекст. В этой связи автор приводит пример гоголевской «Шинели», «Тараса Бульбы», «Мертвых душ».

В «Шинели» мы видим трагедию простого чиновника, у которого украли его достояние и осуществленную мечту. Социальный конфликт налицо: власть не сделала никаких попыток ни найти преступника, ни создать видимость поиска.

В «Тарасе Бульбе» A.M.L. удивляет то, что в характерах главных героев всегда присутствует негативная черта. И перо Гоголя больше наполнено нена вистью, иронией и сарказмом, нежели любовью и сочувствием. Врожденный каждому русскому человеку мистицизм, преследование врагов руководило мыслью Гоголя, и, по утверждению автора, Гоголь вообще не был верующим человеком, а только мистиком, как и большинство русских.

Тургенев свидетельствовал в своих повестях и романах о плохом состоя нии русского общества («Отцы и дети»), о все ускоряющихся темпах распро странения нигилизма в России. Нигилизм, по мнению рецензента, перешел в разряд всеобщего заболевания интеллигенции. А Достоевский превратил повесть в «смертельный танец скелетов».

Очень значимой для нас является критическая статья А.Балицкого на роман Маурица Жиха «Нас склюют вороны» (Львов, 1905), напечатанной в «Обозре нии польском» в 1905 г. Это роман о молодом поляке, которого убили москали Критик приводит цитаты из книги о том, как москали среди поляков сеют недоверие, подлую тревогу, и то, что благодаря им каждый пострадавший от российской власти стал патриотом и мучеником за родную Польшу.

Наиболее интересными и резкими, на наш взгляд, высказываниями о рус ских отличался в журнале автор под псевдонимом «***». С 1887 г. *** ведет вместе с Х. политическое обозрение, а примерно с 1890 он ведет эту рубрику один. Причем этот человек был еще и поэтом-лириком: в томе 99 за 1891 г., вы шло несколько его лирических стихотворений. Это был образованный человек:

его статьи 1896 г. посвящены русским библиотекам, он очень хорошо знал рус ский язык, так как в его переводах выходили книги русских авторов, а его речь насыщена немецкими и латинскими фразами без подстрочного перевода.

В майском номере 1870 г. мы встречаем статью, подписанную псевдонимом А***, «Характеристики либерализма над Невой». Можно предположить, что это один и тот же автор. Этот человек показывает нам свою исключительную осведомленность о России: о государственном и политическом строе, правовой организации, истории и, самое главное, характере русского народа.

Он очень низкого мнения о народной нравственности:

«Водка стала необычным средством управления в России, благодаря значительным доходам, достигаемым ценой аморальности и гниения духа.

И, став основой финансовых комбинаций в России для чиновников, водка разлилась по жилам и целому их организму, притупив волю к свободе и ослабив ход мысли» [Przegld polski rok 4 1870 s. 404].

Русский работник может забыть и о своей семье, его не интересует ни государство, ни политика, он лучше посидит в ближайшем кабачке и пожалуется на свою нелегкую жизнь своим ближайшим товарищам.

В переводе *** были выпущены воспоминания Н.Ланской «Миссионеры святой России» (1893). В данной работе было представлено отношение Ланской к русскому чиновничеству. Она характеризует их как гиен, шакалов, живущих ценой захваченной царскими войсками Польши. В 1897 г. вышел ряд статей *** о российских библиотеках в его авторстве: о Петербургской императорской библиотеке, о библиотеке Киево-Могилянской академии.

О Петербургской библиотеке *** сказал, что наиболее ценными в ее фонде являются книги, вывезенные из польских библиотек, а в Киево-Могилянской академии, куда его не хотели записывать, находятся очень важные документы и свидетельства, по которым можно судить о развитии униатства на Украине и его огромном влиянии на образованность и цивилизованность принявших его людей. *** утверждает, что южная часть России более цивилизованна, нежели та, где основной конфессией является православие. Автор даже ставит сугубо церковный вопрос: «Интересно было бы предположить, не заимствовала ли случайно российская литургия настоящих униатских особенностей» [Przegld polski 1897 rok 32 s.413]. Вынести такое предположение ему позволило то, что *** нашел книги униатской направленности с пометами на полях семинаристов Киево-Могилянской академии. В связи с этим необходимо отметить, что автор не разбирался в культурно-церковных реалиях XVII в. и крайне поверхностно судил о деятельности Петра Могилы и его последователей.

Итак, можно сказать, что интерес поляков к русской культуре, общественно-политическим событиям в XIX в. был крайне высок. Конечно, можно долго спорить о том, было ли объективным их мнение о Российской Империи и русских людях, но мы рассмотрели мнение печатного органа консервативной краковской партии. Принимая во внимание политическую ориентацию данной партии, становится неудивительным, что страницы журнала изобилуют пейоративным «светом», падающим на Российскую империю и действия российского правительства на территориях, которые поляки позиционировали как исконно польские земли.

Изучение образа России и русских в польской прессе XIX в. представляется крайне актуальным с учетом исторической перспективы польско-российских социокультурных связей.


Przegld polski 1865- Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Przegld polski Tadeusz Sucharski OBRAZY ROSJAN W LITERATURZE POLSKIEJ.

STEREOTYPY I ICH PRZEZWYCIANIE Czy rzeczywicie, jak mwi Czesaw Miosz w Rodzinnej Europie, „Polacy wiedz o Rosjanach to, co Rosjanie wiedz o sobie samych, nie chcc si do tego przyzna, i odwrotnie”? [Miosz 1990: 134]. A jeli tak jest, to – czy nie umiej, czy te nie chc tej wiedzy wykorzysta? Kazimierz Brandys uzna w Miesicach, e „Polacy nie umiej myle o Rosjanach. Rosjanie nie umiej myle o Polakach”, dodajc przy okazji, e zamiast mylenia dominuj „po obu stronach [...] odruchy i wzajemnie uwarunkowana psychologia” [Brandys 1982: 93]. Przy caej naszej wiedzy brakuje nam zatem dystansu, nasze oceny s funkcj resentymentw, trudnych dowiadcze, zawodw i kompleksw, nie jestemy w stanie, nawet „uprawiajc” nauk, pisa o sobie sine ira et studio. Jeli nawet prbujemy ogarn owo zjawisko rozumem, jeli pragniemy stumi emocje, to wyparte do podwiadomoci zawsze si w kocu odezw i zaowocuj „myleniem” stereotypem. Opiera si ono na „wi erze” w istnienie „czego niezmiennego”, a zatem „syntetycznego Rosjanina lub Polaka” [Tazbir 1998: 119] „wyposaonego” w stae cechy „narodowe”. Polski ste reotyp konkretyzuje Rosjan jako agresorw, najedcw, wrogw odwiecznych i naturalnych. Ich brutalnej sile przeciwstawiamy si mioci i wybaczania, sytuu jemy si po stronie zwycistwa duchowego.

1. Jest to skrcona wersja tekstu „Rosja wchodzi w wiersze polskie” – obraz Rosjanina w literaturze polskiej, w: Katalog wzajemnych uprzedze Polakw i Rosjan, pod red. A. de Lazari, Warszawa 2006, s. 159-202.

W obrazy Rosjan odpychajcych, okrutnych, prymitywnych utwory polskiej literatury niewtpliwie obfituj. Wbrew jednak rozpowszechnionemu przekonaniu, nie tylko zreszt polskiemu, nie jest to zawsze (lub prawie zawsze) wizerunek negatywny. Ale, zwaszcza w dzieach wybitnych, pojawiaj si takie postaci Ros jan, ktre zdecydowanie kc si z wyobraeniami stereotypowymi. Mao o nich wiemy, bo cigle ywe i obecne „nienawici obywatelskie”, jak pisa Astolphe de Custine [Kilak 1991: 71] zmuszaj nas raczej do poprzestawania na obrazach spet ryfikowanych, ktre zwalniaj od mylenia.

Jakkolwiek w peni przyj naleaoby tez J. Maciejewskiego, e dzieje stereotypu Rosjanina wrd Polakw mieszcz si w ostatnich piciu wiekach, poniewa wczeniej nie by on wyodrbniany ze wsplnoty staroruskiej, to jednak nie sposb pomin najdawniejszych relacji polsko-ruskich. Przede wszystkim dlatego, e Ru Kijowska stanowi rosyjskie dziedzictwo, a po wtre, jak podkrela Bystro, „to samo, co mwiono o Rusi, przenoszono take i na Moskw, i odrni je nieatwo” [Bystro 1933: 175]. Ujawnia si w wczesnych kronikach niech do Rusinw, z mniejsz si u Galla Anonima, niezwykle gwatownie za w Kronice polskiej Wincentego Kadubka (przeom XII-XIII w.). Mistrz Wincen ty nie kryje wrogoci do Rusinw, aczkolwiek to ich wanie obcia takimi uczu ciami wobec Polakw. Pojawia si u niego sugestia wrogoci niemal odwiecznej.

Nazywa Rusinw „barbarzysk dzicz”, „najokropniejszymi rozbjnikami”, a wic okreleniami, ktre wejd pniej niemal do literackiego kanonu w polskim pimiennictwie.

Awersja do Rusinw Jana Dugosza, najwikszego redniowiecznego kron ikarza polskiego, wynikaa gwnie z jego gorliwego katolicyzmu, wyznawcw prawosawia klasyfikowa jako „niewiernych” (tak samo Rej, zreszt kalwinista, i Kochanowski, by na najwikszych poetach renesansu poprzesta). Ale znajdu jemy u Dugosza spostrzeenie, na ktre warto zwrci szczegln uwag, zawiera si w nim bowiem istotna kwalifikacja: wiaroomno i faszywo ruska, ktra bdzie si powtarza pniej w wielu wypowiedziach literackich, ale rwnie i w przysowiach. Pomimo jednak drobnych, cho kliwych uwag, ktre niewtpliwie mona dzi odbiera jako przejawy niechci, dominuje u Dugosza „pozytywny w zasadzie stosunek do cudzoziemcw”, w tym i do Rusinw. Uczy si on jzyka ruskiego, chcc lepiej pozna histori, dziki czemu zasuy sobie na miano jed nego z prekursorw polskiej rusycystyki.

Do szerszego i peniejszego poznania przez Polakw wiata pooonego za pnocno-wschodnimi granicami Wielkiego Ksistwa Litewskiego, a przede wszystkim jego mieszkacw, w istotny sposb przyczyniy si wojny. Zaczy si jeszcze w czasach Iwana III Srogiego na przeomie XV/XVI wieku i z wiksz lub mniejsz intensywnoci cigny si przez kolejne stulecia. I to trzeba uzna za gwne nieszczcie w relacjach polsko-rosyjskich. Wzajemne poznawanie odbywao si niemal zawsze poprzez najazdy, wojny, okupacje, byo skutkiem poli tyki gwatu i wynaradawiania, zsyek i deportacji.

W wieku XVI Polacy utosamiali Rosjanina z mieszkacem pastwa mosk iewskiego, std te nard okrelano od nazwy stolicy etnonimem Moskwa, a jego mieszkaca Moskwicinem. Widziano w nim raba cierpliwie znoszcego niewol, a zatem zasadniczo rnicego si od Polaka, cenicego nade wszystko wolno.

Gdyby jednak, powtrzmy hipotez J. Maciejewskiego, obywatel Rzeczypospolitej pozna obywatela Nowogrodu Wielkiego, mogoby si okaza, e jest on podobny do Polaka. Klska tej republiki, podporzdkowanie pastwu moskiewskiemu pod koniec XV uniemoliwio spotkanie pastw o podobnym ustroju politycznym.

Najwaniejsze znaczenie dla zanalizowania obrazu Rosjan (Moskwy) w Polsce XVI-wiecznej ma oczywicie twrczo Jana Kochanowskiego, najwikszego po ety sowiaskiego przed Mickiewiczem i Puszkinem. Pozostawi on bowiem liczne utwory, w ktrych pojawia si Moskwa. Wystpuje zazwyczaj jako nieprzyjaciel Rzeczypospolitej. Dla Kochanowskiego „Moskal to wrg, hostis, […] i to Hostis indomitus albo demens hostis czy te, co charakterystyczniejsze, bo znamienne dla antagonizmu dwch wiatw i dwch kultur – barbarus hostis” [Ulewicz 1948, 129-130]. Podobnie okrelany jest w utworach pisanych po polsku: „Moskwo dzi ka” (Elegia III l), „pohaniec srogi”, „hardy Moskwicin”, „nieprzyjacielska ziemia” (dwukrotnie) i „nieprzyjacielski lud” (Jezda do Moskwy, 1583), „dziki i zawzity wrg” (Epinicion abo Pie zwyciska do Stefana Batorego... po ukoczeniu wojny z Moskw, 1583). W epitecie „pohaniec srogi” cz si ze sob dwa czynniki ksztatujce XVI-wieczny ogld Moskwy, a wic rnica wyznania i zagroenie ze strony tego pastwa.

Przytoczone cytaty nie mog chyba jednak stanowi podstawy do formuowania opinii o uksztatowaniu si pod koniec XVI w. jednoznacznie negatywnego obrazu Rosji. Zdaniu Anny Jagiellonki z trzeciej elekcji o ksiciu moskiewskim, e „z urodze nia jest i musi by nieprzyjacielem” i kardynaa Radziwia o „dziedzicznej wrogoci Polski i Moskwy” mona przeciwstawi sdy kasztelana gnienieskiego, ktry mwi „z dobrym sumieniem i czujc si szlachcicem, nikogo lepszego i poyteczniejszego Rzeczypospolitej naszej nie widz nad kniazia Moskiewskiego”. Podkrelano „zgod, przylego, spojenie wieczne, pokj” cara Fiodora [Maciszewski 1968: 39]. Stosunek do Moskwy zdawaa si ksztatowa raczej dynamika sytuacji politycznej, interesu, ni narodowych idiosynkrazji. W dramatycznej dla obu narodw epoce wojen Polacy pogbili znajomo ssiedniego pastwa, jego mieszkacw, geografii, kultury, cho z uyciem tej ostatniej kategorii trzeba by szczeglnie ostronym. W wikszoci bowiem polskich tekstw Moskwa to przede wszystkim barbaria i dzicz pozbawiona elementarnej ogady, cho znacznie waniejsze.

Trzy elementy, jak twierdzi Janusz Tazbir, ksztatoway sarmackie mylenie o znaczeniu Polski w Europie: „dogmat pichrza”, mit „przedmurza chrzecijaskiego” oraz przewiadczenie o doskonaoci ustroju Rzeczypospolitej [Tazbir 1973: 93]. Z tej perspektywy Moskwa musiaa by postrzegana jako kraj szczeglnie wrogi i zagraajcy sarmackiemu „systemowi wartoci”. Prawosawie nie byo traktow ane jako wyznanie prawdziwie chrzecijaskie, natomiast ustrj moskiewski by biegunowo przeciwny ustrojowi Rzeczypospolitej, autokracja godzia bowiem w jego fundament – wolno i demokracj szlacheck skutecznie powstrzymujc wadcw przed absolutystycznymi zapdami.

Poza religi i despotyzmem moskiewskim, raco sprzeciwiajcym si szlacheckiej aurea libertas, w polskim postrzeganiu Moskwy wyrni naley take przekonanie o barbarzystwie moskiewskim, cywilizacyjnej niszoci, braku obyczajw. Zwracaj na to uwag niemal wszyscy kronikarze, czcy w swoich dzieach powiconych Rosji cywilizacyjn zapa z despotyzmem. Tote najwiksz niech J. Ch. Paska, budzia moskiewska idolatria, bawochwalstwo, oddawanie czci boskiej carowi.

„Wiedz” Sarmaty epoki saskiej (pierwsza poowa wieku XVIII) „kodyfikowaa” pierwsza polska encyklopedia: Nowe Ateny albo Akademija wszelkiej sciencyji pena ksidza Benedykta Chmielowskiego z roku 1756. Podj si w niej autor prby scharakteryzowania obyczajw ssiadw, „dziwnych ciekawoci” krajw i ludw. W interesujcy, cho humorystyczny (z perspektywy wspczesnej) sposb poczy w obrazie Rosjanina kilkuwiekowe polskie stereotypy ze zmianami, ktre si dokonay w jego ojczynie za panowania Piotra I.

Trudno chyba zarzuci sowom Chmielowskiego uczucia niechci, raczej pewne politowanie, poczucie wyszoci motywowane yciem w Koronie Polskiej. Byo to moe take poszukiwanie kompensaty za sytuacj, w ktrej Moskal „w Polszcze zaywa swobody”. Od czasw pomocy udzielonej przez Rosj w czasie elekcji Au gusta II w roku 1697 rozpocza si epoka rosyjskiej protekcji, ktr ugruntoway sukcesy Piotra I w wojnie pnocnej. Zmieni si zatem zasadniczo charakter relacji polsko-rosyjskich. W tym, jak mwi Puszkin, „rodzinnym sporze domowym” [Puszkin 1982: 336] Sowian Polakom, po wczeniejszych przewagach, przypada rola ofiary, i utrwalia si na trzy dugie stulecia. Wczeniej „to my szlimy na wschd, to my im imponowalimy przez dugi czas, to oni bali si, e ich spoloni zujemy” [Kpiski 1990: 64]. Sto lat po wejciu do Moskwy sytuacja odwrcia si diametralnie, teraz bezkarnie przebywa w granicach Rzeczypospolitej w „gruby” barbarzyca, dotychczas pogardzany i wymiewany.

Obecno Rosjan w Polsce drugiej poowy XVIII w. i polsk na nich reakcj wietnie dokumentuj Pamitniki czasw moich Juliana Ursyna Niemcewicza.

Podkrela w nich pamitnikarz „nieprzeamany wstrt ku moskalom”, wynikajcy z „haniebnego Polski rozszarpania”, posugiwanie si zdrad, podstpem, obelgi, naigrawania i najboleniejsze krzywdy”. W ich yciu codziennym dominowaa „prawie dziko”, „pijastwo” „rozwizo, brudne zaloty”, zepsucie obyczajw.

Najwaniejszym zarzutem kierowanym przez Niemcewicza w stron Rosjan jest roznoszenie przez onierzy chorb wenerycznych (ciekawe, e Rosjanie syfilis nazywali „polsk chorob”). Dostrzega jednak Niemcewicz po latach znaczne zmiany, a nawet popraw w „obyczajnoci” i kulturze Rosjan. W tekcie Portret Moskwy z burzliwych lat Sejmu Czteroletniego (1788-1792) Franciszek Makul ski dokona niemal skatalogowania negatywnych cech Rosjan, ktre pojawiay si w polskiej literaturze na przestrzeni kilku wiekw. Pisarz zwizany ze rodowiskiem jakobinw dowodzi, e pastwo i nard je zamieszkujcy charak teryzuje „podstp, zdzierstwo, chciwo, obuda, nieprawo, krzywoprzysistwo, kradzie, pijastwo, przemoc, gwat prawa Narodw” [Kpiski 1990: 42].

Moskale obficie zapeniaj anonimow poezj polityczn ostatnich lat Rzeczy pospolitej, odnoszc si do wojny polsko-rosyjskiej z roku 1792 w obronie Konsty tucji 3 Maja, oraz zwizan z wydarzeniami Insurekcji Kociuszkowskiej (1794), ostatniego zrywu Polakw w obronie niepodlegoci. Tu na plan pierwszy wybijaj si utwory powicone zwycistwu pod Racawicami, klsce maciejowickiej i rzezi Pragi – wymordowaniu przez wojska Suworowa bezbronnej ludnoci War szawy. Dominuje w tych utworach portret Rosjanina, okrutnego, bezwzgldnego najedcy. Ale jest rwnie wiersz odbiegajcy wyranie od tego schematu.

Najsympatyczniejsz w owym czasie, i to jest niezwyke zaskoczenie, szczer i pen posta Rosjanina stworzy w wierszu Obrona wojska moskiewskiego w Polszcze przez Iwana Wasilewicza, oficera w tyme wojsku ten sam J. U. Niem cewicz, ktry z jawn niechci pisa o Rosjanach. Bohater tego utworu wydaje si jakby prefiguracj najpikniejszych postaci Rosjan polskiej literatury romantyc znej, kapitana Rykowa z Pana Tadeusza, Majora z Fantazego Sowackiego. Ten nie tylko bardzo mdry, ale take dobry wiersz nie doczeka si uznania i popularnoci.

Czy nie dlatego, e pokazuje sympatycznego „najezdnika”?

Dwadziecia lat dzielcych upadek Rzeczypospolitej od utworzenia Krlestwa Kongresowego (1795-1815) obfitoway w wydarzenia polityczne niezwykej wagi i wywoywa skrajne uczucia – od rozpaczy po eufori. Rozpacz spowodowana upadkiem Rzeczypospolitej, „znieniem Polaka [przez] miecz Rusi zwyciski”, jak napisa Franciszek Karpiski w wierszu z roku 1796 Do ksicia Mikoaja Repnina, zaowocowaa w poezji „trenami”, „smutkami”, „elegiami”, „alami”.

Odpowiedzialno za rozbiory spada gwnie na Katarzyn II. Jej mier i objcie tronu przez Pawa I w roku 1797 przyniosa utwory sawice tego monarch, ktry zwolni z wizie osadzonych w nich Polakw (Kotaj, Niemcewicz). Rajmund Kor sak napisa kompensujce Poema o mioci ojczyzny, w ktrych wspomnia czasy, kiedy „dziera Polak waleczny Smoleska poroe” i „tworzy cary w Kremlinie”.

Nowy rozdzia w historii relacji polsko-rosyjskich przyniosy postanowienia kongresu wiedeskiego w roku 1815, ktre na sto lat ustaliy los Polski. 82 % ziem stanowicych terytorium Rzeczypospolitej sprzed I rozbioru znalazo si w grani cach Rosji, tylko z niewielkiej czci ustanowiono Krlestwo Polskiego, ktrego monarch mia by car rosyjski (na krla polskiego koronowali si Aleksander I i Mikoaj I). Uczucia wczesne najpeniej chyba wyrazi Alojzy Feliski w Hymnie na rocznic ogoszenia Krlestwa Polskiego, znanym powszechnie (w zmienionej wersji) jako Boe! co Polsk i traktowanym jako jedna z trzech gwnych pieni „wyznaczajcych rodowd nowoytnego patriotyzmu polskiego” [Janion 1979, 7].

Taki charakter nadao jej dopiero Powstanie Listopadowe, w roku opublikowania opiewaa cara Rosji Aleksandra I jako krla Polski i podkrelaa pojednanie pod jego berem dwch braterskich, cho zwanionych narodw. Aleksander I symbolizowa agodno i szlachetno, stawa si nowym wzorem Rosjanina.

Lata Krlestwa Kongresowego (1815-1830) zaowocoway zainteresowaniem Rosj, jej literatur, ale take nasileniem tendencji sowianofilskich, panslawisty cznych. U ich rda leao przekonanie, e Sowianom przypada gwna rola w przeksztacaniu duchowego oblicza Europy. Ich duch to duch wsplnoty, przyjani, wolnoci, poczucia etycznego. Istotna stawaa si tu odpowied, ktry z dwch najwikszych narodw sowiaskich ma przewodniczy tej misji. Polacy czy Ros janie? Polska, jak sdzi Stanisaw Staszic, posiada „owiecenie”, Rosja – „potg”.

Poczenie tych dwch si pozwoli uchroni cywilizacj, ktra nie moe zgin.

Ale to Rosji przypisa w Mylach o rwnowadze politycznej Europy Staszic misj „wyswobodzenia sowiaskiego plemienia” [Klarnerwna 1926: 60]. Brodziski natomiast, rwnie podkrelajc rnic w „uposaeniu obu «pobratymczych»

narodw”, z ktrych jeden dysponuje owieceniem, drugi za si, widzia w ich poczeniu szans stworzenia potgi sowiaskiej. Jeszcze w roku Powstania Listo padowego w „Gazecie Polskiej” prezentowany by program panslawistyczny z zaak centowaniem roli Rosji, ktrej,,przeznaczeniem jest by opiekunk i naturalnym sprzymierzecem wszystkich Sawian” [Klarnerwna 1926: 60].

Konsekwentnie wic polskie XIX-wieczne zrywy niepodlegociowe: Powst anie Listopadowe (1830-1831) i Powstanie Styczniowe (1863-1864) skierowane byy przeciw pastwu rosyjskiemu, a nie przeciwko bratniemu narodowi sowiaskiemu, cho oczywicie nie bya to postawa bezwyjtkowa. Najsynniejszym chyba wierszem, w ktrym kategorycznie odrzucona zostaa moliwo braterstwa sowiaskiego by synny Polonez Rajnolda Suchodolskiego. Poeta deklarowa w nim: „Kto powiedzia, e Moskale / S to bracia nas Lechitw, / Temu pierwszy w eb wypal przed kocioem Karmelitw”. Moskal w poezji listopadowej to okrut ny „najezdnik”, „pogwaciciel wolnoci”, „stranik wizienia”. Motyw ten, znany przecie ju z wczeniejszej literatury, przetrwa w pniejszej literaturze schyku romantyzmu, szczeglnie w utworach popularnych, nie stawiajcych sobie wysok ich wymaga artystycznych, a tym bardziej ideowych.

Ale w literaturze polistopadowej, a waciwie midzypowstaniowej na uwag zasuguj przede wszystkim te utwory, w ktrych podstawowym problemem staje si kwestia uoenia w przyszoci stosunkw polsko-rosyjskich. Nienawi do car atu w niczym nie umniejsza uczu przyjani do Rosjan i nadziei na wolno obu narodw w przyszoci (Antoni Grecki). Pojawiaj si take obrazy Rosjan, ktrzy sprzeciwiaj si „urzdowej” nienawici do Polakw. Zaskakujcy jest wiersz „sar mackiego romantyka” Wincentego Pola, Obz moskiewski pod Kownem (1831), w ktrym rotmistrz znad Donu odmawia wypicia toastu za „skon Polszczy” (bo Polakom „tak mia z Wisy woda, jak nam z Donu”). Jzef Meyzner w Sowianinie znad Wogi przedstawia onierza, ktry nie bdzie „sualcem carw”. W Ustpie z powieci sybirskiej 1851 Kornel Ujejski kreuje profetyczn wizj zwycistwa wolnego ducha rosyjskiego nad caratem. Ten sam poeta w dedykacji do zbioru po ezji Dla Moskali (1862) przedstawi si jako „wrg caryzmu, przyjaciel rosyjskiego narodu” i wyrazi „uwielbienie dla wielkich imion” Rosjan wypowiadajcych posuszestwo caratowi.

Najpeniejsz zapowied rozwizania wza tragicznego midzy Polsk a Rosj przyniosa twrczo Mickiewicza. Nie ywi on w modoci do Rosjan nienawici, nie wywoywali w nim przeraenia ani nie kojarzyli si z okruciestwem. Pozyty wny w zasadzie stosunek do Moskali przerodzi si w blisko i serdeczno w latach przymusowego pobytu w Rosji. yczliwo, z jak spotka si poeta w kra ju, ktry mia by dla niego przecie – krajem wygnania i cierpienia, nie tylko ugruntowaa jego uczucia, daa rwnie pewno susznoci drogi twrczej. Lite wscy przyjaciele nie rozumieli w peni nowatorstwa poety, teraz znalaz si pord tych, ktrzy docenili jego „natchnion” wielko, uznali w nim „sowiaskiego Byrona”, a przede wszystkim dotrzymywali kroku koryfeuszom epoki. Polski po eta z niekamanym podziwem i z szacunkiem odnosi si do poziomu rosyjskiej lit eratury i krytyki. W szkicu O krytykach i recenzentach warszawskich utrzymywa poeta z ca pewnoci, e w polskiej „literaturze cofniono si o p wieku nawet od Rosji” [Stefanowska 1976: 178].

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.