авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Анна Темкина

«Подчинение старшим» vs разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный

Таджикистан)1

Введение

Быть таджичкой для меня гордость… мои дети

будут меня уважать так, как я уважаю своих

родителей и свекровь со свекровкой (Из интервью, женщина 40 лет, г. Худжанд 2004 г).

Родители решили, что меня выдадут и все, я ничего и сказать не могу, если я и скажу, то это

уже будет неуважение по отношению к моим родителям, к родственникам (Из интервью, женщина 24 года, г. Худжанд 2004 г) В апреле 2004 года я проводила небольшое полевое исследование в Северном Таджикистане, в фокусе которого находились сексуальность и семейные отношения. Моей главной находкой, как я полагала, было вычленение центральных кодов и практик национального гендерного порядка, к которым я отнесла «уважение к старшим» и «организацию брака по согласию родителей». Эти паттерны, организующие жизнь людей разных возрастов, в том числе современной молодежи, поразили меня во время полевого исследования. Они гораздо сильнее отличались от российских образцов, чем я могла это предположить, исходя из гомогенной гендерной политики, осуществлявшейся на территории всего СССР.

Не менее удивлялись мои российские и западные коллеги, специалисты по гендерным отношениям Восточной и Западной Европы (центральной и северной), которым я рассказывала о результатах своего исследования. В ноябре 2004 года, когда я заканчивала обработку данных и написание данной статьи, я прочитала работу об исследовании семей в различных странах мира шведского социолога Горана Терборна. Приведу небольшую цитату:

В глобальной перспективе одно из наиболее значимых проявлений патриархата … - это власть отцов и/или родителей по отношению к браку детей. Брак – является одним из важнейших решений в жизни человека, в котором проявляется автономия или зависимость. Автономия брака значительно возросла в 20 веке, однако родители продолжают принимать решение о браке детей в значительной части Азии, во многих частях Африки, в некоторых местах Европы, среди индийских иммигрантов в Америке. Родители играют значительную роль в брачной жизни взрослых детей через образцы поведения в домашней сфере. Расширенная семья остается основной формой семьи во многих регионах мира за пределами Европы, Северной Америки и Океании (Therborn 2004: 105, пер. АТ).

Патриархальное устройство семейно-сексуальной сферы, поразившее меня в Таджикистане, широко распространено в современном мире. Его не всегда замечают европоцентричные исследователи (и я в данном случае), которые занимаются разными формами советских и европейских гендерных систем и смотрят на весь мир через модернизационную призму и ценности автономизации и индивидуализации.

Для европейской части постсоветского пространства характерны текущие дебаты о том, насколько принудительной и подчиненной государственным нуждам была эмансипация женщин, и какие последствия она имеет в современном обществе. Так или иначе, признается радикальная модернизация гендерного порядка, произошедшая в советское время. Однако советский режим не полностью и не везде разрушил патриархальное устройство гендерных отношений, хотя и стремился заменить его этакратическим, подчинив граждан по признаку пола производственным и воспроизводственным нуждам государства. Расширенные семьи, вертикальные поколенческие и гендерные иерархии, горизонтальные соседско-родственные связи, несмотря на значительную модернизацию, сохранили во многих советских обществах свою значимость, и продолжают влиять и в настоящее время на строительство постсоветских национальных государств.

Итак, данная статья посвящена трансформации гендерного порядка в постсоветских обществах на примере Таджикистана с акцентом на изменение способов социальной регуляции сексуальности2.

Первая версия статьи опубликована: Гендерный порядок: постсоветские трансформации (Северный Таджикистан) //. Сборник «Гендер: традиция и современность». Под ред С.Касымовой Душанбе. С. 6-91, а также на сайте www.genderstudies.info Данное исследование осуществляется в инициативном порядке в рамках руководства проектом «Гендерное неравенство в образовании», поддержанного ХЕСПом. Анализ трансформации гендерного порядка и сексуальности в Таджикистане является частью более широкого проекта, поддержанного фондом МаКартуров, в котором будет представлен анализ нескольких случаев: России, Армении, Таджикистана. Я очень признательна Софье Касымовой за ее комментарии и ответы на мои многочисленные вопросы, возникавшие по ходу написания данной статьи. Я также хочу поблагодарить Алижона и Шахло Бойматову за помощь в организации данного исследования в Худжанде, Елену Здравомыслову, Анну Роткрирх, Марину Хаккарайнен, Ирину Тартаковскую, Сергея Абашина за высказанные замечания. Я особо признательна всем информантам, которые согласились со мной разговаривать и рассказать мне о своей жизни Эмпирическую базу составляют глубинные биографические интервью, проведенные в 2004 году с жителями Худжанда (бывший Ленинабад)3. Исследование опирается на интервью с городскими образованными жителями4, а также на вторичный анализ материалов других исследований.

В проведенных мной интервью речь шла о семейной и сексуальной жизни информантов.

Описывая трансформации гендерного порядка, я делаю акцент на приватные роли женщин (в первую очередь роли жены). Роли женщин (и мужчин) в публичной сфере требуют специального анализа. С точки зрения методологии данного исследования необходимо отметить, что речь преимущественно идет о том, как гендерный порядок репрезентируется в историях о жизни (life stories), т.е. о его субъективной, интерпретативной стороне.

Я хочу дать некоторые ответы на вопрос, как могут быть помыслены изменения гендерных и сексуальных отношений. Эти изменения в постсоветских обществах не являются однозначными и однонаправленными. В современных исследованиях в Таджикистане фиксируется усиление патриархальных тенденций, с одной стороны, наличие модернизационных - с другой. Рассказы о повседневной жизни, полученные в ходе интервью, также репрезентируют патриархальные и патриархатные5 отношения и их некоторую либерализацию. Означает ли это неопределенность вектора изменений? Происходит ли усиление традиционализма в обществе, и каким образом? Существует ли тенденция смягчения патриархата? Эти вопросы – основные для данного исследования, которое ставит своей задачей анализ соотношения традиционалистских и модернизационных тенденций в советских и постсоветских обществах. Для того чтобы ответить на них, первоначально я обращаюсь к рассказам о советском времени. На основе этих рассказов реконструируются основные биографические сценарии с разной степенью репрезентации патриархальных тенденций. Соотношение различных сценариев позволяет представить гендерный порядок как многоуровневый. Затем рассматриваются репрезентации гендерных и сексуальных отношений в современном Таджикистане, их изменения по сравнению с парадигмальным традиционным сценарием, преемственность и разрывы по отношению к советскому периоду. В анализ включены контексты национального строительства, которые оказывают разнонаправленное влияние на структуру и интерпретацию гендерного порядка.

В ходе интервью многие женщины высказывали недовольство контролем и принуждением со стороны старшего поколения и мужей. Вынужденность подчинения этому контролю объясняется Информанты - 10 женщин и 2 мужчины в возрасте от 24 до 55 лет, все состоят (или состояли) в браке, имеют детей. Все информанты имеют высшее образование (экономическое, медицинское, филологическое, исторические, педагогическое) и работают по специальности в настоящее время (кроме одного случая). В тексте статьи при цитировании текстов интервью указывается возраст информантов. Возрастное распределение следующее: младшая группа, 1970-1980-годы рождения, брачная жизнь началась в 1990-е годы (таких информантов 7), старшая, 1950-1960 годы рождения, брачная жизнь началась в 1970-е – 1980 е года (таких информантов 5). Кроме биографических интервью используются материалы бесед с тремя экспертами. (историками и этнографами).

Результаты данного исследования не претендуют на репрезентативность, а позволяют лишь высказать предположение о некоторых направлениях трансформаций. Кроме того, что информанты/ки - это только образованная группа, большинство моих информанток – женщины. Соответственно реконструкция гендерных сценариев осуществляется преимущественной с их позиции, что создает неизбежный «перекос», однако именно женщины в наибольшей степени готовы озвучить проблемы и нюансы интимно сексуальной женщин, и являются носителями наиболее глубокой информации. Патриархат глазами мужчин в данной культуре – это предмет отдельного исследования.

По классическим определениям Х. Хартманн, патриархат – это «система социальных отношений, которые имеют материальную базу и в рамках которой между мужчинами существуют иерархические отношения и солидарность, позволяющие им осуществлять контроль над женщинами. Патриархат, таким образом, есть система угнетения женщин мужчинами» (Hartmann 1983, в пер. И.Тартаковской).. «Мюллер предлагает более широкое определение патриархата “как социальной системы, в которой статус женщин определяется в основном как зависимый от их мужей, отцов и братьев”, где зависимость имеет экономический и политический аспекты» (цит. по Hatrmann 1983 в пер. И.Тартаковской). По определению К.Миллет (1994), патриархат - это семейная, социальная, идеологическая, политическая система, в которой женское всегда подчинено мужскому Здесь под патриархальным порядком понимается система контроля, осуществляемая расширенной семьей, в первую очередь, старшим поколением при низкой степени автономии супружеской пары. Под патриархатностью понимается главенство мужчины в автономной (проживающей отдельно, имеющей собственные источники дохода) нуклеарной семье (паре).

национальной традицией6, важнейший компонент (код) которой обозначается как «уважение к старшим и к мужчинам». Центральная практика, соответствующая этому коду – «брак по согласию (родителей)»

Гендерным отношениям в Таджикистане посвящены две монографические работы, написанные в 2000-е годы. Выводы авторов были очень важны для данного исследования, поскольку я могла сопоставить свои результаты, уточнить их и разместить их в более детализированной карте гендерных отношений в Таджикистане, по сравнению с тем, что мне удалось воссоздать. Одна из этих работ опубликована на английском языке, вторая – подготовлена к печати на русском. На английском языке опубликовано исследование К.Харрис. Контроль и ниспровержение. Гендерные отношения в Таджикистане (Harris C. (2004) Control and Subversion. Gender Relations in Tajikistan. Pluto Press). Данная работа опирается на богатый этнографический материал семейных историй, представляющий преимущественно южный Таджикистан и г.Душанбе. Автор использует теоретические походы М.Фуко и Дж. Батлер, которые позволяют описать механизмы микро-власти, формирование гендерных норм и идентичностей, перформативность гендера. В фокусе ее внимания – политика советского режима и сопротивление колонизации в приватной сфере, гендерный контроль сообщества через систему «чести и стыда» и контроль семьи, отношения в браке (включая секс и любовь). Главный акцент делается на традиционализм гендерной системы, которые был мало затронут советским образом жизни. В моем исследовании, напротив, фокусом является городское образованное, в том числе русифицированное население индустриальной области, т.е. те слои, которые в значительно большей степени должны были быть затронуты процессами советской модернизации. Хотя основным вопросом в моем исследовании является вопрос о модернизации гендерных отношений, многие выводы достаточно близки к тем, которые делает К.Харрис. В данной книге, однако, основной пафос заключается в том, что традиционализм приватной сферы выступал своего рода способом сопротивления советскому режиму. Ресурсы, которые предоставляла советская власть для производства гендера, и агенты, которые их использовали, не являлись предметом специального рассмотрения в данном исследования.

Работа монографического характера С.Касымовой (Гендерная система в контексте социальных изменений таджикского общества, Касымова 2006), напротив, уделяет значительное внимание советской модернизации. Автор анализирует гендерные отношений советского и постсоветского периода в Таджикистане. Она показывает, что модернизация советского периода затронула в основном публичную сферу, а приватная сфера, культура традиционной маскулинности и фемининности оставались неизменными.

В постсоветский период экономический кризис стимулирует женскую экономическую активность в публичной сфере, экономический фактор начинает доминировать при выборе брачного партнера, гендерные роли претерпевают существенные изменения, усиливаются и модернизационная, и патриархальная составляющие (Касымова 2006). Мои эмпирические данные и результаты анализа во многом согласуются с выводами исследовательницы, однако автор не исследует того, как изменения в публичной сфере повлияли на повседневные практики и их интерпретации, что является одной из задач моего исследования. На русском и английском языке опубликовано также значительно число статей, посвященное разным аспектам гендерным отношений в Таджикистане и в Средней Азии, которые были мной использованы в качестве вторичных источников анализа.

1. Гендерный порядок и сфера сексуальности Гендерный порядок определяется здесь как статусный гражданский порядок, для которого характерно неравное распределение благ и престижа по признаку пола. Он закреплен в исторически заданных образцах властных отношений между мужчинами и женщинами и внутри групп, определенных по признаку пола (Здравомыслова, Темкина 2003).

В гендерном порядке в конкретных обществах аналитически может быть выделен доминирующий(е) контракт(ы). Концепт гендерного контракта используется для описания доминирующих предписаний людям и дифференциации деятельности по признаку пола и по поколениям, определяющих статус, права, обязанности и ответственность в сфере воспроизводства и производства (Темкина, Роткирх 2002).

Гендерный контракт включает институциональное обеспечение, практики и символические репрезентации гендерных отношений, ролей и идентичностей в конкретных культурно-исторических контекстах. В современном обществе гендерные контракты зависят от разделения труда в публичной и приватной сфере. В соответствии с гендерным контрактом определяется, в частности, кто и за счет каких ресурсов осуществляет организацию домашнего хозяйства и уход за детьми в семье и за ее пределами:

неработающая мать, поддерживаемая мужем или расширенной семьей;

наемные работники, оплачиваемые Среди моих информантов семеро идентифицировали себя как таджиков, один – узбек, один – русский, у троих один родитель – узбек(чка), другой – таджик(чка). С точки зрения информантов, гендерно маркированные традиции для узбеков и для таджиков в Северном Таджикистане в основном одинаковы и.

из зарплаты обоих супругов;

родственники;

государство через систему бесплатных детских учреждений и пр. (Темкина, Роткирх 2002).

Сексуальность рассматривается как компонент гендерного порядка, относительно самостоятельный, одновременно связанный с его другими составляющими. Р.Коннелл (Connell 1987, 2000) описывает сексуальность как одну из четырех структурных моделей гендерного порядка, к которым он относит:

• Отношения власти • Разделение труда по признаку пола • Катексис (эмоциональная и сексуальная сфера) • Символические репрезентации.

В сфере сексуальности пересекаются структуры гендера, эмоциональной привязанности и властных отношений (Connell 2002).

По определению Рензетти и Куранд (Renzetti & Currand 1992), сексуальность является одним из трех компонентов гендерной системы, которая включает:

• социальную конструкцию гендерных категорий на основе биологического пола • половое разделение труда, в соответствии с которым мужчинам и женщинам предписываются разные роли • социальную регуляцию сексуальности, позитивно оценивающую одни формы сексуального поведения и негативно – другие.

При рассмотрении гендерного порядка сфера сексуальных отношений может быть помыслена как своего рода «базис» по отношению к другим уровням - «надстройке» (гендерным ролям и гендерным конструкциям). В этой сфере создаются и воспроизводятся натурализованные гендерные различия (т.е. те различия, которые выглядят биологическими, природными, естественными). Такие различия поддерживаются публичными и приватными дискурсами, социальными институтами, сообществами, семьей, традицией. В обществах, переживших радикальные изменения, обозначаемые метафорой «сексуальная революция»7, сфера сексуальности стала относительно автономной областью удовольствия, рационального выбора, планирования репродуктивного поведения. По мнению И.Кона, «сексуальная революция» была, прежде всего, женской революцией (Кон 2002), которой способствовали институциональные (развитие рынка контрацепции) и политические изменения (феминистское движение, легализация абортов и пр.). Такие изменения в западных обществах были вписаны в более широкий гендерный контекст перехода от патриархатного контракта нуклеарной семьи «жена –домохозяйка – муж кормилец» – к эгалитарному контракту «гендерного равенства» (Hirdman 1991).

В России исследователи фиксируют существенные изменения сексуальных практик в 1970-е годы - «революцию в повседневности» (Rotkirch 2000: 24). В позднесоветский период относительная либерализация гендерного порядка, формирование неформальной публичной сферы8, широкое распространение дискурсов о любви и дружбе способствовали либерализации сексуальных практик городского образованного населения. Эти практики допускали добрачную и внебрачную сексуальность, в некоторых кругах даже промискуитет. На повседневном уровне происходило постепенное изменение норм женской сексуальности, теряющей пронатальный характер при сохранении «двойного гендерного стандарта».

Разрыв повседневности и идеологии приобретает системный и рутинный характер, что позволило исследователям назвать такую сексуальность «лицемерной» (Zdravomyslova 2001).

Начиная с середины 1980-х годов, в России происходит «революция» на дискурсивном уровне – сексуальность озвучивается как сфера удовольствия и как сфера риска и социальных проблем.

Сексуальность становится относительно автономной сферой жизни, при этом сохраняется двойной Под «сексуальной революцией» в западных индустриальных обществах понимают радикальные изменения практик и дискурсов, произошедших в 1960-е – 1970-е годы. И.Кон указывает, что тенденции сексуальной либерализации являются общими для индустриальными обществ. К ним относятся более ранее сексуальное созревание и пробуждение эротических чувств у подростков и начало сексуальной жизни;

социальное и моральное принятие добрачной сексуальности и сожительства;

сужение сферы запретного в культуре и рост общественного интереса к эротике;

рост терпимости по отношению к необычным, вариантным и девиантным формам сексуальности;

увеличение разрыва между поколениями в сексуальных установках, ценностях и поведении (Кон 1997).

Неформальная или позднесоветская публично-приватная сфера располагается между приватной и публичной. В данном случае.используется несколько подходов к интерпретации приватного и публичного. Во-первых, это феминистская трактовка – приватное – семья и домохозяйство, публичное – оплачиваемый труд, во-вторых, публичное рассматривается как сфера относительно свободной коммуникации (Хабермас) и социабельности (Ариес). (см. Weintraub 1995.).

гендерный стандарт интерпретации мужской и женской сексуальности (Темкина 2001, 2002, Здравомыслова, Темкина 2004, Rotkirch 2000).

Я предполагаю, что в условиях жесткой регуляции женской сексуальности правила организации сферы сексуальных отношений структурируют гендерный порядок в целом. Сексуальность женщины становится ее «судьбой», которая тождественна браку и подчинению мужу (и / или расширенной семье), правила строго контролируются, их невыполнение приводит к исключению и маргинализации. Регуляция женской сексуальности составляет основу гендерного порядка. Именно такой порядок я называю традиционным9. Разумеется, огромное количество компонентов традиционализма присутствует и в модернизированных гендерных порядках (в свою очередь варьирующих от патриархатных до эгалитарных). Однако в парадигматическом варианте традиционализм, с моей точки зрения, может быть помыслен как жесткий контроль старших поколений и мужчин над женской сексуальностью, а сексуальность - как «базовый» уровень этого контроля. «Правильная» сексуальность нормализует женскую биографию, выступает ядром категории «женственность».

В случае уменьшения степени контроля над женской сексуальностью, интимная сфера становится относительно самостоятельной в структуре гендерного порядка (по отношению к конструкции гендерных категорий и разделению ролей). Советская гендерная политика была направлена на эмансипацию женщины, вовлечение ее в общественное производство. Относительно женской сексуальности политика была противоречивой (сексуальное раскрепощение 1920х годов, репрессивная политика запрета абортов 1930-50-х годов, лицемерное умолчание интимной сфера 1960-1980-х), она допускала как разрушение, так и сохранение жесткого контроля или его отдельных компонентов.

Итак, нам предстоит ответить на вопрос, каково место (женской) сексуальности в советском гендерном порядке, какие изменения происходили и происходят в ходе постсоветских трансформаций на примере Северного Таджикистана.

Исследование проводилось в г.Худжанде (Согдийская область). Его население составляет около 150 тысяч человек (2000), это второй по величине город в Таджикистане, в советское время он считался модернизированным и промышленным10, со значительным количеством русских и узбеков в составе населения.

2. Советский гендерный порядок в традиционном контексте: «уважение к старшим» как центральный гендерный код Рассматривая позднесоветские гендерные контракты и правила организации сексуальной сферы, я исхожу из того, что гендерная политика советского государства приводила к некоторым гомогенным результатам на территории всего Советского Союза. В первую очередь, это касалось вовлечения женщин в публичную сферу (в сферы образования и занятости) и государственной поддержки материнства.

Советский гендерный порядок в целом (без учета национальных различий) мы обозначаем как этакратический (Здравомыслова, Темкина 2003). Это означает, что государство претендовало на роль монопольного агента в выработке гендерной политики и идеологии, декларируя гендерное равенство, но предписывая различия гражданам по признаку пола и контролируя исполнение предписаний. От советской женщины любой национальности ожидалась вовлеченность в публичную сферу, выполнение ролей труженицы и матери - контракт работающей матери. Этот контракт действовал в разных республиках и национальных сообществах, однако степень его распространенности была различной в зависимости от норм и практик, отсылающих к традиции и корректирующих предписания социалистического государства.

При анализе гендерных отношений в Центральной Азии многими исследователями используется дихотомия традиционализма – модернизации. Гендерные отношения советского периода описываются как Понятие «традиции» вообще и применительно в гендерным отношениям в частности имеет чрезвычайно широкую трактовку. Традиция интерпретируется как до-современность, противопоставленная модерну, под традицией понимаются рутинные повторяющиеся действия, традицией считается культура этнической группы, передаваемая из поколения к поколению и пр. Традиционализмом в гендерных отношениях могут считаться как до-индустриальные (пред модернизационные) патриархальные отношениями, так и индустриальные патриархатные. Мы говорили также о «советской традиции»

гендерного этакратизма, вошедшей в рутину повседневности (Здравомыслова, Темкина. 2003)..

Традиционнными называют разные аспекты гендерных отношений, в которых существует неравенство по признаку пола (те или иные признаки патриархата). Им противопоставляют эгалитарные, партнерские, переговорные и пр. отношения.

В Согдийской области проживает около 30 процентов населения Республики Таджикистан, на ее долю приходится более трети промышленной продукции республики ( Ленинабадской области… 2000: 24) модернизированные или эгалитарные в публичной сфере и традиционные11 в приватно-семейной сфере (Women in Tajikistan 2000: XI, Akiner 1997, Harris 2004).

Модернизация гендерных отношений связывается исследователями с выходом женщин в публичную сферу, с получением образования и участием в оплачиваемом труде, с секуляризацией жизни, с законодательным гендерном равенством, с некоторыми тенденциями к нуклеаризации семей, с уменьшением рождаемости. За советский период кардинальным образом увеличился уровень образования женщин и их вовлеченность в публичную сферу - в 1991 г. женщины составляли около 40% рабочей силы (Women in Tajikistan 2000: XIV).

С другой стороны, гендерный порядок в Таджикистане описывается исследователями как сохранивший значительно более высокую степень патриархальности по сравнению с российским.

Коммунистическая политика, направленная на разрушение патриархальной семьи и подчинения освобожденной женщины советскому государству, в сочетании с индустриализацией и массовыми миграциями, оказалась достаточно успешной в России. Этакратизм гендерной политики редуцировал ее патриархатность до отдельных сфер (в т.ч. сферы сексуальных отношений)12.

Однако, как полагают исследователи, на юге и на востоке Советского Союза, несмотря на агрессивную наступательную политику по уничтожению религиозного уклада и освобождению женщины из систем расширенного родства13 и вовлечению ее в общественное производство, патриархальный уклад и семейно-родственные связи не были разрушены (Касымова 2004, Akiner 1997, Harris 2004). Важнейшим показателем эмансипации является участие женщин в оплачиваемом труде, однако относительно высокая доля женщин в составе работающих в Таджикистане (40%) поддерживалась, во-первых, за счет женщин некоренной национальности (этнических русских, немцев, украинцев, евреев и др.), и, во-вторых, за счет сельских женщин (Касымова, 2004: 156). Во многом вынужденная работа таджикской женщины вне дома, с одной стороны, диктовалась «государственной необходимостью» (например, принудительная работа «на хлопке» и «табаке», которая означала обязательное, но не постоянное (т.е. сезонное) участие женщин в обработке хлопковых полей и сборе хлопка, продолжавшихся несколько месяцев в год), с другой – экономическими потребностями семьи.

Традиционализм в повседневности характеризуется сохранением расширенных патриархальных семей, контролем над женской сексуальностью, ограниченным доступом женщин в публичную сферу, жестким разделение труда в приватной и публичной сферах. Как указывает С.Касымова, главенство мужчины (его экономическая и символическая ответственность за семью, за род и клан), подчиненное положение женщины, возможности ограничивать ее учебу и работу, а также формально запрещенные многоженство, выкуп невесты, и пр. продолжали существовать и в советское время. К.Харрис показывает, что на повседневном уровне существовало сопротивление советизации, выражающееся в сохранении традиционных (до-революционных) гендерных норм. На уровне приватной сферы мужчины и женщины воспроизводили патриархальные практики, частично защищая традиционный уклад от советской эмансипации и гендерной идеологии (см. сходную трактовку сопротивления советскому режиму на уровне повседневности через практики этнических сообществ – Roy 2000). Исчезали практики женского Традиционные (до советские) ценности, которые считаются в целом мало изученными в Центральной Азии, с точки зрения исследователей включают большие расширенные семьи, организацию браков родственниками по правилам ислама, значительные возрастные различия мужа и жены – муж должен был накопить достаточные ресурсы, чтобы выплатить калым. Статус невестки в новой семье был очень низким до тех пор, пока она не родила детей, предпочтительно сыновей. Большое количество детей мужского пола считалось важным для безопасности и выживания семьи. Девочки в родительской семье рассматривались как временные члены, которые впоследствии становятся членами расширенной семьи мужа. (Akiner 1997:

264-266).. Большая патриархальная семья, семейно-родственные группы и соседские общины выступали основными формами организации экономических отношений В зажиточных слоях существовало многоженство, широкое распространение имели родственные браки. У равнинных народов были распространены женское затворничество, семейно-брачные запреты и избегания, в том числе между женихом и невестой (Кисляков 1959, 1969). Н.Кисляков, опираясь на различные этнографические исследования, резюмирует, что и в малой семье в 19-м – начале 20-века сохранялось господство отца, «почти беспрекословное подчинение старшим младших и приниженное положение женщины по сравнению с мужчиной» (Кисляков 1969: 43). НАЛИВКИН Уничтожению расширенной семьи и подрыву ее экономических основ в России способствовали дореволюционные процессы «пролетаризации», послереволюционная коллективизация и массовые репрессии крестьян, урбанизация и стремительный рост городского населения, высокий уровень территориальной мобильности, географическая мобильность, в т.ч. военного времени и пр.

К концу 1920-х годов в Центральной Азии были запрещены полигамия, выплата калыма, установлена минимальная граница возраста вступления в брак. (Ariner 1997: 268) затворничества, однако сохранялись, и возможно, даже усиливались принципы маскулинного контроля и женской девственности/ чистоты.

Выстраивание культурных границ по отношению к советскому и русифицированному публичному дискурсу в домашней сфере приводило, с точки зрения К.Харрис, к усилению контроля со стороны семьи и локального сообщества (Harris 2004: 58-59). Советизация / русификация способствовала гендерной модернизации, особенно в образованных слоях, женщина-учительница или врач в позднесоветский период признавались легитимными гендерными ролями. Одновременно модернизация постоянно порождала невидимое сопротивление, что приводило в числе прочего к усилению традиционных гендерных ролей. С другой стороны, советская политика создавала ресурсы для поддержания традиционной мужественности и женственности. Благодаря ей мужчина, имея гарантированную работу, мог осуществлять функции кормильца и содержать большую семью. Многодетное материнство поддерживалось не только семьей, но и государством (Касымова 2004). Советское государство, в свою очередь, использовало ресурсы дешевого женского труда, доступность которого могла бы сильно уменьшиться при реальной эмансипации. Таким образом гендерный порядок подобного рода может быть помыслен как способы адаптации и реакции на этакратическую гендерную политику.

Ориентация государства на поддержку работающей матери приводила к двум макро последствиям: во-первых, формировался новый образованный слой женщин, которые использовали ресурсы советизации/ русификации (образование, занятость, общение в многонациональной русифицированной среде). Во-вторых, поддерживался традиционализм приватной сферы, он выступал средством сопротивления советизации, однако в этой сфере успешно использовались ресурсы советского государства.

В результате обозначились существенные различия гендерных отношений в различных социальных слоях общества. И исследователи, и, как мы увидим далее – информанты, считают подчинение младших старшим, а женщин – мужчинам - таджикской традицией. Эта традиция репрезентируется как сельская по происхождению, как до-индустриальная и патриархальная, как передающаяся от поколения к поколению вплоть до настоящего времени (см. сноску о «традиции».). Вместе с тем отмечаются изменения некоторых гендерных компонентов «традиции», формальное подчинение другим.

С точки зрения С. Касымовой, советский гендерный порядок включал два уровня иерархий:

государство – мужчина, мужчина – женщина. Государство, построенное на принципе иерархии, смогло адаптировать полу-модернизированную патриархальную иерархическую систему для управления приватной сферой (через мужчину - советского гражданина) (Касымова 2004). Женщина формально обладала всеми правами советской гражданки (на труд, на образование, на перемещения и пр.), однако фактически реализация этих прав контролировалась родительской и супружеской семьей, в частности, многие женщины не могли работать без согласия мужа и его семьи.

Существует и третий, горизонтальный уровень социальных связей в обществе - отношения расширенного родства,14, которые выступали основой повседневных взаимодействий. Важность этих сетей подчеркивается многими исследователями. Ш. Акинер указывает на значение неформальных сетей родства и соседства в Центральной Азии. В них существовал высокий уровень солидарности, поддерживаемый практиками организации совместных действий (свадеб, похорон и пр.)15. В рамках таких сетей отслеживалась репутация семей, осуществлялся обмен информацией. Эти сети обеспечивали безопасность своих членов, одновременно осуществляя всесторонний контроль (Akiner 1997: 278).

С точки зрения К.Харрис, сообщество осуществляло постоянный контроль над женщинами и мужчинами через систему «чести и стыда». Исследовательница полагает, что коллективистская советская идеология имела много совпадений с идеологией «общего блага» таджикского сообщества, они взаимно усиливали друг друга (Harris 2004: 174). В советское время сохранялась «механическая» солидарность с высокой степенью гомогенности, конформности и групповой солидарности (Akiner 1997: 294), адаптированная к системе советских колхозов (Roy 2000). Именно солидарность способствовала сопротивлению советскому режиму в приватной сфере (Harris 2004). Иными словами, социальные отношения, основанные на семейно-родственных связях, рассматриваются как барьеры советизации в Применительно к России эта сфера названа квали-публичной или неформальной публичной (сфера неформального общения, взаимопомощи, устройства повседневности и реализации приватных интересов через персоницифированные связи). В России такие горизонтальные сети компенсировали разрыв между государственными правилами и отличающимися от них правилами приватной сферы..

Неформальный сети, как и везде в СССР, обеспечивали неформальную экономику, сейчас они служат источником выживания. На примере исследования домохозяйств в сельских регионах современного Узбекистана, Дэнис Кандийоти. показывает важность неформальных и нелегальных обменов, натуральных и денежных способов обеспечении выживания (Kandiyoti 1999). Такие обмены в основном осуществляются через неформальные сети.

приватной сфере. Одновременно приватная сфера «советизировалась», в ней использовали ресурсы советского строя. Эти процессы касались и трансформации гендерных ролей Итак, гендерный порядок формально имел этакратический характер (женское гражданство, льготы, привилегии, инфраструктура и пр. связывалось с материнством и занятостью), фактически женские роли (и материнство, и занятость) во многом контролировались патриархальными системами отношений. Такой порядок я называю патриархально-этакратическим. В гендерном контракте была значима роль мужа-добытчика, осуществляющего связь между семьей и государственной публичной сферой, и роль свекрови как агента власти в приватной сфере. Данный гендерный контракт может быть обозначен как расширенная16 многодетная17 семья: муж-добытчик – частично работающая мать.

Гендерный контракт жены-матери предполагал подчинение старшему поколению и мужу. Семья и сообщество контролировали нормы и правила поведения. Женская сексуальность выступала необходимым элементом в обмене между соответствующими родами (ср. Рубин об обмене женщинами в традиционных обществах – Рубин 2000). Такая сексуальность ограничивалась браком и репродукцией (материнством).

Низкая степень автономии супружеской пары в патрилокальной семье, интерпретация женственности как материнства, а материнства - как многодетности сужали возможности женской субъективации в рамках супружеских отношений. Женщины постоянно описывают себя как пассивных, вторичных, подчиненных в родительской и еще более в супружеской семье. Сексуальность женщины также подчинена интересам семьи – рода.

По отношению к мужчине предписания тоже описываются как достаточно жесткие – он должен быть брать на себя практически полную ответственность за материальное состояние семьи;

независимо от собственного желания должен контролировать облик и поведение жены, а также «лавировать» между женщинами старшего и младшего поколений в семье (например, в случае структурно заданных конфликтов жены и свекрови). К.Харрис описывает уязвимость мужчин в отношении контроля сообщества, если они не достаточно эффективно контролируют свою семью, то их маскулинность оказывается под угрозой (Harris 2004: 90). Однако в сфере сексуальных отношений предписания мужчине были гораздо более гибкими. Высокая мобильность советского периода создавала возможности для проявления сексуальной активности во взаимодействии с другими этническими группами в и за пределами республики (главным «ресурсом» выступали Россия и российские женщины). В отличие от женщин, мужчина контролируется старшими и сообществом только в поворотные моменты своей жизни, в частности при принятии решения о браке. Однако ему необходимо постоянно подтверждать свою маскулинность в глазах мужского сообщества (Harris 2004:74, 91), в том числе через поло-возрастную субординацию.

Данный гендерный порядок репрезентирован в биографических рассказах через основной гендерный код – «уважение к старшим и к мужчинам» и центральную практику – «брак по согласию родителей».

По отношению к этому коду и практике можно выделить три основные сценария:

Понятие «расширенная» семья требует специальной расшифровки. С одной стороны, это семья, состоящая более, чем из двух поколений. Она противопоставляется классической нуклеарной семье индустриального общества, в которой только два поколения – одна супружеская пара и их несовершеннолетние дети - проживают вместе, они имеют отдельный бюджет, публичная сфера работы и приватная дома четко разделены (место, где работают, и где производят), у семьи нет экономических, политических функций, характерных для традиционного общества. Классический гендерный контракт такой семьи, описанный Т.Парсонсом, - «жена-домохозяйка и муж-добытчик». С другой стороны, говоря о расширенной семье в Таджикистане, нужно иметь в виду, что патрилокальные правила организации семьи – проживание в доме мужа, хотя в основном и выполнялись, но размеры совместно проживающих сильно различались. В моем массиве есть рассказы о семье из 26 человек, и о супругах, проживающих вдвоем с детьми (1970-е –1980-е годы). Кроме того, состав семьи меняется на протяжении жизненного цикла, и в советские годы были достаточно распространены случаи постепенного выделения супругов в отдельное домохозяйство, или проживание не вместе, а рядом с родителями мужа, или проживание с один из родителей и пр. Размер семьи также существенно различается по районам и регионам. Как показывает С.Абашин (1999), статистика узбекских семей включает как минимум две трактовки «большой» и «малой» семьи, опирающейся на число брачных пар и число поколений. В структуре «большой» семьи насчитывается более одной брачной пары и более, чем одно поколение взрослых. Эти две типологии совпадают не всегда. Кроме того, в жизненном цикле расширенной семьи постоянно меняется композиция супружеских пар и детей, что Абашин продемонстрировал на примере разных возрастных групп мужчин.

Средний размер семьи - 6, 6 человек (1984), 5, 2 в Душанбе, 6,1 в Худжанде (1998). Среднее количество детей в семье - 5,1 (1989), 3, 6 (1997).

1. Парадигмальный сценарий контроля над женской сексуальностью, основу которого составляет безусловная поло-возрастная субординация (безусловное «уважение к старшим и к мужчинам») 2. Проблематизированный сценарий контроля над женской сексуальностью, его основу составляет «уважение к старшим и к мужчинам», которая перестает быть безусловной и становится предметом рефлексии, означая изменения некоторых практик и правил 3. Жизнь по другим правилам: невидимая сексуальная революция, при которой сексуальная сфера обретает относительную автономию от брака Реконструируем данные гендерные сценарии повседневности на основании материалов интервью.

(1) «Уважение к старшим и к мужчинам»: парадигмальный сценарий Данный сценарий я называю парадигмальным по следующим причинам. Во-первых, он представляет собой нормативные предписания, которые увязываются в непротиворечивое целое, при том, что рассказы об повседневных практиках изобилуют отклонениями, постоянно нарушающими эту целостность. Во-вторых, систематические отклонения и ситуационные «поломки» описываются в рассказах о жизни через отсылки и сравнения с данным сценарием. Этот сценарий выступает центральной системой референций, относительно которой репрезентируются как соответствующие ему, так и отклоняющиеся от него практики.

Д. Кандийоти, вслед за Е.Джейнвей (Kandiyoti 1088, Janeway 1980), применяет термин «парадигма» Т.Куна (принятая модель, образец - Кун 1977) для исследования гендерных отношений. Они полагают, что широко распространенные идеи и практики в сфере сексуальности действуют как сексуальная парадигма, устанавливая правила «нормальности» в определенный период времени. Когда существующие правила перестают действовать, а «аномалии» уже нельзя не замечать, сексуальная парадигма становится уязвимой. Данная парадигма вписана в патриархальный договор, который имеет «нормальную» и «кризисную» фазу. Во время «нормальной фазы» классического патриархата большинство членов сообщества разделяют его принципы, которые являются основной практической деятельности. При этом многие женщины не выполняют условия патриархата, например разведенные, бездетные женщины и пр. Однако их наличие расценивается как случайное отклонение (Ср: «Явления, которые не вмещаются в эту коробку, часто, в сущности, вообще упускаются из виду» - Кун 1977: 45). И только тогда, когда такие отклонения обретают систематический характер, и когда оцениваются как систематические, возникают условия для смены гендерной/ сексуальной парадигмы.

Третья причина, по которой я предпочла этот термин, несмотря на достаточно отдаленное сходство с куновской научной парадигме18- крайняя неопределенность и идеологическая нагруженность многих других, близких по существу терминов (которые мне также приходится использовать). В частности, гендерная «традиционность» означает широкий круг разнородный явлений, в приватной сфере - от расширенной патриархальной семьи до нуклеарной семьи среднего класса, в публичной – от полного исключения женщин до советского государственного патриархата и пр. Кроме того, термин содержит в себе иерархию ценностей, в соответствии с которыми современное общество является более предпочтительным и более гендерно справедливым, чем традиционное. Являясь феминистским исследователем, я не могу избежать данных ценностных предпочтений, однако предпочитаю озвучить их, а не скрывать под шапкой «традиционного» (низшего) и «современного» (высшего). С другой стороны, апелляция к этнической традиции (или этническому сценарию) также является крайне расплывчатой. Как я покажу далее, «традиция» в Таджикистане существенным образом модернизировалась, однако она обладает тенденцией к постоянному сокрытию своих изменений и выдает себя за исконную, многовековую, воспроизводящуюся.

Итак, я реконструирую парадигмальный гендерный сценарий, претендующий на гегемонию как в позднесоветский, так и в постсоветский период в Таджикистане. Его компоненты репрезентированы в нормативных образцах и в индивидуальных повседневных практиках разных поколений. Правила, представленные в данном сценарии, отождествляются с неизмененной таджикской традицией и обретают вид «вневременных». Однако такая «традиция» характерна, с определенными вариациями, для многих других патриархальных обществ. С другой стороны, в рассматриваемый здесь парадигмальный сценарий инкорпорированы советские модернизированные компоненты, которые предстают в рассказах как «естественные» составляющие «традиции» (разводы, аборты, заработки женщин и пр.). Этот сценарий когерентен, он охватывает весь жизненный цикл, который поддерживается и воспроизводится через подчинение женщины роду (расширенной семье и родственным отношениям). Для того, чтобы данный сценарий реализовывался, необходимо выполнение правил поло-возрастному субординации и сегрегации.

« Парадигма» - образец - означает также класс единиц языка, систему форм одного слова, пример и пр.

(Современный словарь …. 1993: 441) Центральной категорий гендерных отношений является «уважение к старшим и мужчинам».

Данная категория используется информантами как обозначение таджикской традиции и идентичности. В аналитическом смысле она означает соблюдение поло-возрастной субординации, безусловное подчинение женщины родителям, мужу, родителям мужа, с другой стороны – подчинение себе детей и младших членов семьи.

Приведу характерную цитату, в которой гендерная этническая идентичность интерпретируется как субординация. Быть таджикской женщиной – это … уважать семью, мужа, никогда не ставить себя выше своего мужа, у нас это так принято…… в семье мы считаемся ниже своего мужа по статусу, главным всегда считается муж. Уважение … обязательно…(31 год) (см. также цитаты в начале главы).

Центральная гендерная практика, озвученная информантами, - «брак по согласию (родителей)».

Данная практика является квинтэссенцией поло-возрастной иерархии, при которой самое важное решение в жизни женщины (отчасти, хотя и в меньшей степени – в жизни мужчины) – решение о браке принимается родителями. После этого молодая женщина должна перейти в дом мужа, и подчинить свою жизнь его семье, затем она должна родить детей, в том числе обязательно мальчика(ов), который затем приведет в дом невестку, выбранную.его родителями. Для того, чтобы этот сценарий реализовывался, необходимо воспроизводство правил гендерного устройства и гендерных различий.

В биографических рассказах гендерные различия предстают как последовательно (вос)производимые на всех стадиях жизненного цикла индивида и семьи: в воспитании детей, при принятии решения о браке, в организации семейной жизни. «Уважение к старшим», т.е. субординация, должны передаваться от поколения к поколению. Воспроизводство включает вторичным статус молодой женщины («издержки») и те «выгоды», которая она получает, обретая статус старшей женщины. Этот феномен «циклической женской власти» отметила Д.Кандиоти в исследовании «классического патриархата» в мусульманских странах Среднего Востока и Азии. Женщина обретает власть через сыновей. Будучи подчиненной в молодости, она меняют статус, когда подчиняет себе невестку. Женщины, с точки зрения Кандиоти, заинтересованы в поддержания такого порядка, особенно если у них отсутствуют другие ресурсы (Kandiyoti 1988). В азиатских обществах советского и постсоветского типа, несмотря на принципы гендерной иерархии, женщины получают образование и имеют некоторый опыт занятости вне дома. Т.е. они обладают ресурсами, которые отчасти усиливают их позиции в семье. Однако использование специфических скрытых женских стратегий власти («власть безвластных») является скрытым и нелегитимным (Здравомыслова, Темкина 2006).

Феномен подчиненности женщин эксплицирован ими в рассказах о жизни, в то время как процесс изменения статуса и стратегии «власти безвластных» в значительной степени скрыт и нуждается в специальной реконструкции.

Итак, парадигмальные гендерно маркированные правила организации семьи и сексуальной сферы отражают отношения власти между мужчинами и женщинами и между поколениями. Основные параметры парадигмального гендерного порядка считаются «вечными», «исконными», они описываются и в позднесоветской и в современный период. Это позволяет воспользоваться в ходе его реконструкции биографиями разных поколений.

Итак, рассмотрим последовательно фазы жизненного цикла.

Воспитание детей: подчинение и сегрегация Воспитание детей гендерно маркировано, внесемейный мир общения гендерно сегрегирован.

Такая система подразумевает следующие правила: воспитание мальчиков и девочек существенно различается, гетеросоциальное общение ограничивается, начиная с подросткового возраста.

У детей разного пола поощряются разные черты характера, в воспитании эксплицирована подготовка к разным взрослым ролям. Дети вовлечены в домашний труд и помощь семье в соответствии со своим полом. По словам одной информантки: они (родители) у нас посуду не мыли, мы девочки сами это делали, убирали, для мужчин – работа мужская, они делали, а, что для женщина – то девочки только делали. (31 года).

Не поощряется или запрещается дружба мальчиков и девочек. У меня мама строгая такая, Вы знаете, таджики какие у нас … У меня такой принцип воспитания, я нормально общаться даже не могла с мальчиками. Как бы вот сидим, вот моя подружка она может да с ними общаться, они говорят с ней, общаются, а вот со мной такого не было (24 года). Информантка объясняет гендерную сегрегацию общения строгостью своей матери, в ее рассказе обнаруживаются вариации: в воспитании некоторых девочек допускается «нормальное» гетеросоциальное общение.


Гендерная сегрегация - необходимый институт для воспроизводства жесткой поло-возрастной иерархии, однако в советское время этот институт частично утрачивает свою тотальность. В Таджикистане существует всеобщее совместное школьное образование, т.е. институциональная среда не способствует реализации принципа сегрегации, и, потому, он либо обретает особую жесткость, либо систематически нарушается Правильность выполнения гендерных норм в детстве контролируется не только семьей, но и сообществом в целом. Женщина 50 лет рассказывает о том, что многодетная мать могла оставлять детей дома, поскольку там есть другие родственники, которые заботятся о детях. Дети также находятся под постоянной опекой всей общины – общинное воспитание. Детские сады в основном организованы для русских детей, поскольку при наличии расширенной семьи в них нет необходимости.

Организация брака: решение принимается родителями Данный поворотный пункт в биографии молодых людей должен жестко контролироваться родителями. Контроль поддерживается следующими правилами: решение о браке принимается старшим поколением, не допускается добрачное гетеросоциальное общение молодежи, от женщины требуется сохранение добрачной девственности. Нарушение последних двух правил описывается информантами в терминах «позора», «стыда», «клейма».

Рассмотрим, как репрезентированы данные правила в интервью.

Отсутствует институт добрачного общения и ухаживания: Гулять нам просто не положено – такого нет. Вместе гулять с кем-нибудь, с каким-нибудь парнем, ходить в обнимку… … такого нет, это считается позором для семьи (31 год). Это правило логически продолжает сегрегацию мира детства и юношества и дополняет отсутствие права самостоятельного брачного выбора. Сужается среда общения, молодые люди не влюбляются до брака, не имеют привязанностей, не стремятся к поиску партнера и установления с ним отношений, они полагаются на волю родителей. Когда в частной беседе я спросила молодого образованного мужчину, не видит ли он в этом проблему, он объяснил, что доверяет выбору родителей, более опытных людей, хорошо понимающих потребности своих детей и желающих им добра.

Выбор родителей, с его точки зрения, является оптимальным (полевые записи, апрель 2004 года).

Брак заключается по согласию родителей. Он является институтом социальной связи и эксплицированного обмена между семьями и внутри (между) сообществами. Принятие решения родителями о браке происходит с учетом многообразным статусных характеристик, совокупность которых должна установить равенство обмена. Статусы партнеров оцениваются по происхождению (семья, регион, этничность), социальному и экономическому положению, возрасту, внешности, образованию, его (ее) маритальному статусу и маритальному статусу его (ее) родителей. Допускаются родственные браки. По мнению мужчины: (Важно) в какой семье она родилась, кто ее родители, какая обстановка в ее семье, как она вообще материально обеспечена (30 лет). Другой вариант объяснения: Обязательно семью смотрят, кто мать с отцом, Чтобы чистая кровь (имеется в виду этническое происхождение - АТ) была…. чтобы жених образованный, культурный, смотрят тоже на внешний вид (31 года). Важна принадлежность к социальному слою (сословию). (важна) красота внешняя… из какой семьи, происхождение, откуда приехали. В городе Худжанде за пришельца не выдают» (50 лет). Они дочерей своих… княжеского происхождения…. не выдают.. за более простых, и не сосватают своего сына за из более простых семей (27 лет). Равенство соблюдается через сходный статус родителей, через одинаковый возраст жениха и невесты и пр. Равенство может быть достигнуто через обмен различных статусов, которые остановятся явным при нарушении нормативных принципов. Норма – женитьба молодых людей одного возраста (около 20 лет) из благополучных семей одной этнической группы и региона, с близким уровнем образования. На фоне данной нормы озвучиваются многообразные отклонения – разведенные родители, этнически смешанные семьи, возраст невесты (жениха), его (ее) здоровье и пр. Если старше она становится, за двадцать лет уже в двадцать один вот так она, считается, нормально выйти замуж не сможет, может, разведенный может сосватать ее (24 года) Женщину 27 лет выдают замуж за разведенного мужчину, тем самым уравновешивается ее возраст и его маритальный статус.

Обратим внимание на того, что в парадигмальном сценарии оцениванию и обмену подлежат ценности различных исторических периодов – с одной стороны, они ориентированы на здоровое потомство, укрепление межродовых связей, с другой – они учитывают культурный, образовательный, экономический, профессиональный статус (происходит обмен символических, культурных, социальных и пр. капиталов).

Субъектами брачного выбора являются представители старшего поколения, невеста и отчасти жених представляют собой объекты брачного обмена. При этом невеста должна обладать обязательным качеством – наличием девственности. Это качество не подлежит переосмыслению и в настоящее время.

В брачном обмене молодая женщина выступает его объектом. Мнение невесты не учитывается, она не может отказаться от решения, принятого родителями. К выбранному родителями мужу существует априорное уважение (фактически – это уважение к решению родителей): Я все время говорила: «Кому папа отдаст, тому я и выйду замуж». Они меня даже не спрашивали… у нас не принято так: согласны ли ты, дочка? они выбирали, и старшая сестра мне сказала: «Вот мол, тебя выдаем замуж за такого- то парня»… мне было все равно, этот человек или другой. Это мой суженный, папа выбрал, я должна послушаться его, я должна уважать, я должна ему быть женой (40 лет). Говорит более молодая информантка по поводу родственного брака: они решили, что меня выдадут и все, я ничего и сказать не могу, если я и скажу, то это уже будет неуважение по отношению к моим родителям, к родственникам (24 года) Жених также выступает объектом брачного обмена. У нас есть такие семьи, которые идут сватаются, сын не согласен. Но все равно мать говорит, нет, это семья хорошая (31 года). Однако мнение жениха при выборе невесты может быть учтено, он может отказаться о предлагаемых невест, и сделать собственный выбор из предлагаемых кандидатур. Иногда жених выступает инициатором, такой выбор обретает легитимность после одобрения родителями.

Добрачное общение между потенциальным женихом и невестой не поощряется. Рассказывает женщина (31 года): У мужа была любовь с первого взгляда, они пришли, три года сватались – в результате вышла замуж Вопрос: Вы с ним дружили в течение этих трех лет, Вы с ним общались?

Ответ: Нет, просто здравствуйте, до свидания, когда у нас мы близко живем, поэтому здравствуйте, до свидания.

Обязательной является добрачная девственность, контроль дефлорации осуществляется свидетелями. Если девушка не девственница - это, знаете, будет позор на всю ее семью, на весь город, это как будет клеймо (30 лет). Предполагается отсутствие знаний у невесты о сексуальности, наличие таких знаний вызывает подозрение: у нас не принято, чтобы девушка много знала до замужества, возникает много вопросов у мужа, откуда такая осведомленность (38 лет), Допускается наличие сексуального опыта у жениха. Они гордятся, что имеется у них такой опыт, побольше, они гордятся этим (31 год).

Организации брака «по согласию родителей» – базовое правило парадигмального сценария в Таджикистане (как и в большинстве мусульманский стран - Therborn 2004). Другие правила не должны противоречить базовому, хотя в них возможно гораздо больше вариаций.

Жизнь в браке: системы подчинения Иерархия власти, «уважение» правил и послушание в соответствии с этой иерархией обеспечивают функционирование брака. Основные правила – подчинение жены мужу и родителям мужа, обязательное многодетное материнство, жесткое разделение гендерных ролей, контроль облика и действий женщины, особенно вне домашней сферы Властные отношения между полами и поколениями связаны с патрилокальной организацией брака (проживание в семье мужа). Мать мужа (свекровь) и муж выступают агентом власти и контроля в приватной сфере. Она (свекровь) просто командует нами, понимаете, что на ужин надо приготовить, что на обед надо приготовить… Все деньги отдаем свекровке (40 лет). Соблюдение правил подчинения контролируются мужем. Информантка продолжает: А муж все время меня настаивал, что я ответ не давала, покорная чтобы была. Отношения между свекровью и невесткой потенциально конфликтны, что проявляется по мере возрастания стажа семейной жизни, «взросления» невестки и изменения ее статуса.

Главенство мужчины (т.е. уважение к нему почитание и подчинение) поддерживается обществом, мужчинами, женщинами: Мужчина… это в разуме так заложено, что … в семье главный он, в обществе заложено, у него в голове тоже так, что я его должна уважать, почитать я его должна, с его мнением соглашаться (24 года).

Главная функция супружеской пары – это рождение детей, продолжающих род. Ребенок рождается в течение года после свадьбы. Если там, в первый год невеста не забеременела, то это красный сигнал в браке. (38 лет). Число детей больше двух. Дети считаются богатством даже у самого бедного. И богатый хочет иметь как можно больше детей, и бедный (50 лет). Дети, однако, имеют не столько индивидуальную ценность, сколько ценность «продолжателей» патриархального рода. С этим связано преимущество, которое отдается мальчикам, которые останутся в семье, перед девочками, которые из нее уйдут. В случае развода муж и его семья, которые настаивали на немедленном рождении ребенка после брака, а затем и других детей, перестают ими интересоваться (на это обратила в своем исследовании К.Харрис (Harris 2004: 110), мои информантки рассказывали аналогичные истории). Такой феномен, однако, не специфичен для Таджикистана. Аналогичные истории про мужей и падение их интереса к детям после развода рассказывают и современные российские информантки. С другой стороны, женщины в Таджикистане рассказывают о нежелании свекрови выделять деньги на лечение больного ребенка.


История одной из моих информанток такова – у ее ребенка была родовая травма, и его нужно было везти на дорогостоящее лечение в другой город. Но свекровь настаивала, чтобы невестка не тратила деньги на лечение ребенка, а напротив, выходила на работу и начинала зарабатывать. «Вот еще родишь, может, нормального ребенка родишь, пусть это не излечится», - говорит. А мне обидно было, потому что я могла же вылечить, возможно же, надо постараться (ж, 40 лет). Конфликт по этому поводу привел к разъезду семьи. К.Харрис описывает аналогичные истории «Просто дай ему умереть, ты легко родишь другого, который будет сильнее», - говорит мать мужа про больного ребенка (Harris 2004: 110). Молодые женщины возмущаются подобным отношением к детям, и, опираясь на помощь своих родственников, пытаются его изменить. Материнская идентичность в этом случае выступает важным, хотя и не всегда достаточным ресурсом.

В браке предписывается жесткое разделение труда19. Роли мужа первичны для функционирования семьи и сообщества. Муж – добытчик, несущий ответственность за экономическое обеспечение. Он выполняем «мужскую работу» - делает покупки, принимает участие в воспитании детей: У нас очень часто мужчины возятся с детьми, они хозяева в доме в плане строительства, естественно, я даже не знаю, откуда что берется (38 лет). Кроме того, он обеспечивает важнейшие для сообщества мероприятия. Говорит мужчина: В доме я отвечаю за… финансовое обеспечение, финансовое обеспечение, за покупку…. когда мы делаем большие мероприятия - свадьбы – это может тоже на мужчину ложиться (55 лет). Потому что на больших мероприятиях: как свадьба, похороны готовит только мужчина, а женщина не готовит. (38 лет). Функции мужчины очень важны. В отличие от российского мужчины, чей семейный статус не поддерживался институционально, в Таджикистане институт расширенной патрилокальной семьи постоянно воспроизводит властную и ресурсно обеспеченную позицию мужчины. Советское государство гарантировало ему занятость, а патрилокальная семья востребовала его роль как основного добытчика и агента взаимодействия с внешним миром.

Одновременно расширенная семья ограничивала возможности женщины в публичной сфере. Жена – мать несет ответственность за домохозяйство, совмещая ее с работой вне дома, которая обрела легитимность в советский период. Однако статус такой работой оценивается как вторичный: успеваешь и домом и работой – никто не ограничивает (38 лет). (Муж) мне просто говорит: «Оставь работу, сначала за ребенком смотри, а потом уже работа». (31 год).

В семье осуществляется контроль над правильным исполнением женщиной гендерного дисплея и поведения (одежда, внешность, общение): кто-то позвонил, он голоса не знает, он может стоять, и слушать, с кем я разговариваю, каким тоном я отвечаю…. (внешний вид) - это тоже большая проблема, что я сшила не то, что одела не то….слишком экстравагантно, слишком подчеркивающе (38 лет). Есть такие, которые не пускают никуда идти, если, например, вечеринка или куда-нибудь – нельзя значит. Или они не разрешают работать – дома только сидеть, никуда не выходить. Ревнуют… (31 год). Механизм такого контроля связывается информантками с ревностью и собственническими устремлениями мужчин.

С точки зрения К.Харрис, такие взаимодействия могут быть объяснены через контроль сообщества над мужчинами – мужчины несут ответственность за правильное осуществление женского дисплея, от эффективности их действий зависит их честь (Harris 2004: 73-80). «Мужская честь» реализуется через контроль над женщинами. И потому ревность - как механизм ограничения контактов женщин - с мужчинами универсальна в Таджикистане (там же 165). Однако существуют разная степень контроля и разные объекты ревности. Как указывают информантки, некоторые мужчины выстаивают в семье систему тотальных запретов, ограничивая все внешние контакты женщины. Другие же «вынуждены»

контролировать жену в условиях постоянного нарушения запретов: кто-то неизвестный звонит жене по телефону, жена сама решает, как ей одеваться и пр. Данные нарушения встроены в парадигмальный сценарий «работающей женщины» советского и постсоветского времени, что создает постоянно напряжение в отношениях полов и поколений.

Парадигмальный сценарий допускает, хотя и не поощряет разводы21. Информантки рассказывали о том, как разъезжались или разводились с мужьями. Распространенными причинами являются бесплодие, насилие, а также конфликты со свекровью, в которых муж встает на сторону матери, не поддерживая жену. Он был немного слабохарактерный, он все делал, как ему скажет его мама…. И мой муж все равно стал слушаться своей матери, и стал ко мне как-то холодно относится (27 лет). В семье существует два очага власти, которые конкурируют друг с другом. Ими являются мужчины, с одной стороны, их матери, с другой. Эти два агента (см. также цитаты в начале подпараграфа о «командующей свекрови») находятся в постоянной, часто скрытой, борьбе по поводу властных полномочий. Такие отношения являются скрытой стороной «патриархального договора» (или «сделки» в терминах Кандиоти Kandiyoti 1988), по поводу которых возможен пересмотр правил.

Таким образом, основу гендерного порядка составляет уважение (почитание, послушание, подчинение) к старшим и мужу22. Когда «послушная» невестка становится матерью, она постепенно обретает власть по отношению к младшим (к детям). По мере приближения к возрасту потенциальной и О наличие гендерного разделения в семье свидетельствуют и данные опросов, проводимых в современном Таджикистане: см., например, Куватова (2004), Хайдаров (2004) Гендерный дисплей – термин И.Гофмана - является. основным механизмом создания гендера в процессе взаимодействия лицом к лицу. Он проявляется в телесной идиоме, символике, стиле и способах общения.

В 1989 г. разведенные мужчины составляли около 2% населения, женщины – около 4% (старшей 15 лет) По данным М.Хегай, основным качеством женщины считается послушание мужу, его и своим родителям (Хегай 2002: 41). В цитатах, которые приводит исследовательница, категория «уважения»

является центральной реальной свекрови/ бабушки, статус продолжает расти. Если практики соответствовали правилам предшествующих жизненных фаз, то женщина может рассчитывать на почитание и уважение к себе со стороны сообщества и со стороны детей: мои дети будут меня уважать так, как я уважаю своих родителей и свекровь со свекровкой (40 лет). Не случайно информантка, которая собирается выдавать детей замуж, говорит: у нас в семье матриархат… Последнее слово всегда за мной, что я хочу, муж меня одобряет (40 лет). После достижения данного (пост-репродуктивного) возраста меняется позиция женщины – она более не подчиняется старшим, но продолжает подчиняться мужу, при этом она все более контролирует младшее поколение. Меняется и ее идентичность, она ощущает себя хозяйкой дома, она командует детьми, а иногда – как многие советские женщины – и мужем Итак, сексуальные качества женщины, ее воспроизводственные способности важны при определении места в гендерной иерархии. В этом смысле «женская сексуальность (т.е. выполнение правил сексуального поведения) – это ее судьба». Женщины, вступившие в пост-репродуктивный возраст, обладают определенной властью, в то время как женщины репродуктивного возраста имеют весьма ограниченные возможности определять свою судьбу.

Рассмотрим теперь, как интерпретируется сексуальность в рамках патриархального гендерного порядка, структура которого предполагает субординацию по поколениям и по полу.

Сексуальная сфера: долг женщины Сексуальность представлена в данном сценарии как сфера репродукции. Центральное правило организации сексуальной жизни – ее подчинение семье (роду). У женщин и мужчин отсутствует возможность самостоятельного выбора сексуального (брачного) партнера. То, что выходит за рамки деторождения, умалчивается, табуируется, вызывает чувство стыда. Сферу сексуальности характеризует ограниченный набор знаний, отсутствие сексуальности как темы для обсуждения, двойные гендерные стандарты поведения. Аналогичные тенденции отмечаются в российском поколении 1920-1945 годов рождения, которое названо исследователями «поколением умолчания». В поколении 1945-1965 г.р. в России происходит «поведенческая революция», однако сохраняется умолчание сексуальности в публичном дискурсе, а обсуждения в приватной сфере ограничены определенными темами (и определенными средами) (Rotkirch 2002). В Таджикистане говорить на тему сексуальности с информантками оказалось несколько труднее, чем в России, однако не настолько сложно, как я предполагала в начале исследования. Как исследовательница, принадлежащая к другой культуре, я не вполне понимала, какие темы могут вызвать напряжение, поэтому обращалась к женщинам и мужчинам достаточно осторожно, предлагая им для обсуждения широкий спектр вопросов брака, семьи, отношения в семье, сексуальности, любви. Как и в России, разные женщины говорили о семейно-сексуальной сфере по разному. Некоторые достаточно легко переходили на тему сексуальных взаимодействий, другие старались переключиться на более широкий спектр вопросов взаимоотношений в семье. Легче говорят на данные темы более молодые женщины, более русифицированные, и те, для кого сфера сексуальности осознается как проблематизированная. Истории, особенно «парадигмальные», рассказываются в довольно печальных тонах. Акценты делаются на неудовлетворенность, отсутствие знаний, проблемы здоровья, отсутствие у женщины возможности выбора, принуждение ее к сексу, вплоть до насилия. Эти «пронатальные»

(«репродуктивные») истории поддерживаются расширенной семьей и советским пуританством.

Как показывает К.Харрис, сфера сексуальности в Таджикистане не связана с эротическими чувствами и сексуальным желанием не только у женщин, но и у мужчин. С ее точки зрения, в данной системе гендерных отношений ни женщина, ни мужчина не являются субъектами сексуального желания.

Хотя мужчина обязан быть «сексуальным», однако он сам является объектом решения родителей, осуществляющих для него выбор жены. Его сексуальность деперсонализирована (объект желания выбран не им) и должна обязательно включать дефлорацию и оплодотворение жены (Harris 2004: 150-160).

Мужчины часто не обладают знанием о женской сексуальности, в частности о том, что женщина может испытывать сексуальное удовольствие и оргазм.

В данном сценарии отсутствие знаний о сексуальности воспроизводится на разных этапах жизни.

В детском и подростковом возрасте не предполагается наличия знаний о сфере сексуальности, исключение составляет знание о менструациях. Получение знаний в данной области затруднено, оно даже в области гигиены, сопровождается чувством стыда и неловкости. (Знания)… от подружек, читали,… от родителей не так уж. У меня только мамина сестра, она мне только говорила как что, а у подружек, по моему на эту тему …никто не говорил…было стыдно про это говорить. Моя мать …мне только говорила про гигиену, что делать, как стерильно, чисто, куда убирать, никуда не ставить, чтобы не видно было этого, признака менструации…(31 год). Та же элементарная менструация была под большим секретом.… Нет, у нас никогда не обсуждали…И я даже с мамой никогда не обсуждала (27 лет).

Важнейший момент в организации сексуальной жизни – вступление в брак. Сексуальная сфера при вступлении в брак для женщины не связана ни с эмоциональными, ни с эротическими чувствами.

Сексуальные отношения вызывают у женщины страх, стеснение, стыд. Она не владеет знаниями, боится и стыдится не только полового акта как такового, но и необходимости выполнить правила брачного ритуала и продемонстрировать свидетелям наличие девственности.

В первую брачную ночь… мы только сидели…Потом я ему сказала, я испугалась с ним (с)близиться… Потом на вторую ночь, у нас так принято, … близкие отношения должны быть. Я так боялась, боялась, я говорю: «Я боюсь». Он говорит: «Не бойся, это… это не больно»… Вот первую брачную ночь они должны показать всем, понимаете? Это девушка или? Второй день у нас уже не получается… там переполох на улице, все нас ждут, когда результат будет, а у нас не получается ( лет) Он чувствовал, что я его не хочу как мужчину, меня никаких влечений к нему не было…. По нашему обычаю, это должно произойти, вот кровь… женщины, которые накрывали брачное ложе, они должны видеть, что она на самом деле девушка… моя мать, естественно, сидя дома, она волнуется… И вот это случилось, как бы.. типа изнасилования даже, я после этого где-то неделю к себе мужа не подпускала, я его презирала (24 года).

Мужчина обязан осуществить дефлорацию, он иногда готов ждать, пока невеста психологически адаптируется к ситуации (фрагмент 1 выше), но норма диктует осуществление действия без промедления, вплоть до насилия (фрагмент 2 выше). Мужчина должен убедиться в девственности невесты и, кроме того, проявить достаточную сексуальную потенцию и «не опозориться»: он боялся опозориться…, потому что наверняка, опыта не было… И естественно, нужно посмотреть, девочка я не девочка, да, вот посмотрел, убедился.. И в последующем, может быть, брачная ночь, которая является очередным каким-то этапом. … В общем, навсегда, у меня охоту отбил этим самым (27 лет) Эмоциональная насыщенность рассказов о брачной ночи дает основания полагать, что данный обряд осуществляет не только инициацию, связанную с изменением статуса и переходом в другую возрастную группу. Практически все женщины рассказывают с ужасом о происходившем. Однако они не пытаются изменить ситуацию или избежать ее. В отличие от Армении, я не встретила в Северном Таджикистане многочисленных рассказов о практиках имитации девственности, об операциях по восстановлению девственной плевы.23 Выполняя правило жесткого соблюдения добрачной девственности и готовность вступить в брак/ сексуальные отношения с женихом по выбору родителей, женщины (и мужчины) подтверждают свою лояльность сообществу, готовность следовать его нормам, независимо от своего отношения к ним. Разумеется, впоследствии их поведение отклоняется от многих предписаний.

Однако условием сохранения этнической (национальной) идентичности является подтверждение способности к подчинению и воспроизводству рода.

Сексуальность в браке в целом не является предметом обсуждения. Однако проблемы бесплодия у нас в становится предметом обсуждения, как между супругами, так и между поколениями:

обществе… не положено об этом открыто говорить… они на это обратят внимание только тогда, если у них не родится ребенок, и это будут очень глобальные вопросы в этой семье (27 лет). Интервью изобилуют подробностями о проблемах бесплодия и репродуктивного здоровья, которое связывается с тяжелейшими условиями труда на хлопковых полях Обсуждение сексуальности имеет гомосоциальный характер: женщины, конечно, могут между собой об этом говорить, и мужчины об этом говорят (27 лет). В женском кругу обсуждаются репродуктивные практики: роды, беременности, аборты. Предметом обсуждения могут стать также взаимоотношения с мужем, особенно если они осознаются как проблемные. Женщины жалуются на насилие или измены мужа, а собеседницы (мать, свекровь, родственница, соседка) оценивают такое поведение как нормальное и уговаривают терпеть, подчиниться, пересмотреть собственное поведение. Механизм социального контроля работает через обсуждение поведение и судеб окружающих (о слухах как о важнейшем механизме контроля сообщества см. Harris 2004). Информантки легко оперируют знаниями об интимной жизни соседей, большого числа близких и дальних родственников, приводят многочисленные примеры из их биографий. Это означает, что данные «факты» являются предметом постоянного обсуждения в обществе с жесткими запретами на обсуждение сексуальной жизни как таковой. Аналогичная ситуация характерна и для России позднесоветского периода, где темы сексуального удовольствия и телесных практик были табуированы, однако повсеместно распространялись нарративы о «романах» и любовных отношениях.

Мои собеседники не исключали существования таких практики, однако я не смогла спровоцировать нарратива об имитации девственности. В качестве примера имитации дефлорации в близкой этнической группе можно привести эмоционально насыщенный фрагмент из Бибиш «Танцовщица из Хивы» (2004).

Героиня, родившаяся в Узбекистане в 1960-е годы, была изнасилована в детстве, у нее были сексуальные взаимоотношения с женихом до брака, и затем ее жених (родом из Туркмении, по происхождению из русифицированной образованной семьи) сымитировал дефлорацию, натерев белый платок сырым мясом и предъявил его родственникам (Бибиш 2004: 116-117) Еще одно важное правило, организующее сексуальную сферу – это многодетность, необходимая для воспроизводства рода. Однако аборты в советское время получают широкое распространение24.

Информантки рассказывают и об использовании контрацепции (преимущественно спиралей).

Предохранение от беременности обычно начинается после рождения нескольких детей, в том числе мальчика. Аборты воспринимаются как нормальная рутинная практика25: У нас не было запрета на аборты, когда вы чувствовали, что не в состоянии… поэтому… Я при советской системе выросла. Это как медицинская процедура. То есть не было религиозных ограничений и не было традиционных ограничений. Традиция не говорила: «Смотри, не смей!» (50 лет).

В парадигмальный сценарий вписаны советизированные правила – в частности, аборты описываются как медицинская, а не моральная процедура, связанная с религией и традицией. Советская система легализует и легитимирует определенные виды действий, в том числе предохранение от беременности. Несмотря на то, что позднесоветские нормы репродуктивного поведения в Таджикистане существенно отличаются от российских, отношение к абортам демонстрируется весьма сходное. В России советского периода аборты также не являлись предметом морального выбора (Бараулина 2002).

Сексуальная жизнь в браке предполагает двойные гендерные стандарты. Допускается (хотя и не приветствуется) неверность мужей, которая абсолютно не допустима для женщин. Мне не удалось обнаружить дискурс о женских изменах, однако дискурс об изменах мужей циркулирует повсеместно.

Многоженство – еще один традиционный институт, судьба которого значительно трансформировалась в советский период. Он существовал, но скрывался от государства: (многоженство) было, но не так афишировалось, потому что за это можно было и из партии вылететь (38 лет). Принадлежность к КПСС выступала ресурсом карьерного роста, важного для мужчин-добытчиков, однако другим ресурсом «правильной» маскулинности являлось многоженство. Эти компоненты маскулинности приходили в противоречие, которое разрешалось умолчанием традиционных практики. Маскулинность в такой системе предполагает сексуальную активность и потентность (вплоть до многожества), женственность – пассивность и подчинение.



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.