авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Анна Темкина «Подчинение старшим» vs разрушение патриархата: женская сексуальность в браке (Северный Таджикистан)1 Введение Быть таджичкой для меня гордость… мои дети ...»

-- [ Страница 2 ] --

Сексуальная жизнь женщины описывается как обязанность, связанная с необходимостью удовлетворять потребности мужа и осуществить репродуктивные функции. Удовлетворение женщины в супружеских отношениях не считается существенным. Я отказывалась, избегала, я уже как-то по моему лицу было видно, по моим отношениям, по моему разговору, по общению, уже видно, он это чувствовал (24 года) (Сексуальная жизнь) как обязанность, такая семейная, нужно и все…. я особо этого не хотела, я этого не желала…Удовольствие? Никакого, абсолютно, Вы что. Чтобы мы осуждали постель потом, после этого, никогда. … когда заканчивалось, он отворачивался, Нет, у нас никогда не обсуждалось это все, не анализировали, как получилось, так получилось – все… У них нету цели - доставить удовольствие женщин. (27 лет) Информантки рассказывают о сексуальных отношениях как о лишенных эротизма, во взаимодействиях не приветствуется открытое проявление чувств, демонстрация тела. Очень взрослая женщина…так даже немного бравируя, вот мы тридцать лет живем, он ни разу меня не видел раздетой…. Нельзя чтоб - вы сидите, сейчас муж Ваш зайдет, он увидит у Вас голые колени (38 лет) В жизненном цикле семьи могут появиться взаимные чувства. Такие изменения, с точки зрения женщин, зависят от мужчины, определяющего динамику эмоциональных и сексуальных отношений.

Описывается следующий сценарий: муж был влюблен в жену, которая никаких чувств не испытывали.

Муж заботится о благополучии жены и ее родственников, возникает глубокое чувство благодарности, которое затем перерастает в любовь. Однако такие качества у мужчин встречаются редко. Говорят женщины: У меня возникло чувство благодарности, чувство спины, что у меня есть тыл, это очень мощное средство, ради которого живешь (38 лет). Не было никаких чувств не было. Потом после рождения дочки я влюбилась, понимаете, в мужа… я видела каждый день, что он хороший человек, добрый. Моих родителей уважает… у него такие очень человеческие отношения и к другим тоже, эти качества очень мне понравились…. поэтому я влюбилась (40 лет). Это уже зависит тоже от мужчины, от мужа зависит, если… ему главное жена, чувства жены, (а не) только удовлетворить свои потребности … (31 года).

Аналогичные описания мы встречаем и в биографиях российских женщин позднесоветского поколения, которые полагают, что ответственность за качество сексуальной жизни партнеров лежит исключительно на мужчине. Они рассказывают, что сначала их сексуальная жизнь была неудовлетворительной, но после встречи с опытным и заинтересованным партнером, они стали получать По данным Фонда народонаселения ООН, в 1990 году число абортов составляло 256 на 1000 рождений детей (Women in Tajikistan 2000: 69), Такая культура в России позднесоветского времени была названа «абортной репродуктивной культурой». Основным средством недопущения нежелательной беременности являлся аборт сексуальное удовольствие (см. Темкина 2001). Однако российские женщины часто позицинируют себя как субъектов чувств, любви, страсти, что не характерно для описываемого сценария.

Сексуальность в парадигмальном сценарии не служит источником удовольствия для женщины. В настоящее время достаточно часто обсуждается связь исламской традиции и женской сексуальности.

Приводятся примеры из исламских текстов с указаниями на сексуальные потребности женщин. Однако в рассказах о жизни мне не удалось обнаружишь дискурсивную связь между описанием сексуального удовольствия и исламом. Скорее наоборот, национальную и религиозную традицию информанты связывают с отсутствием заинтересованности супругов в улучшении сексуальных отношений. К.Харрис пишет: «жесткость таджикских гендерных норм в сочетании с пуританством советского государства делают взаимное сексуальное удовольствие трудно достижимым» (Harris 2004: 149). Исследовательнице также не удалось обнаружить связь между сексуальным удовольствием и рефенциями к исламу и его источникам (утверждающему необходимость заботиться о сексуальном удовлетворении жены - Harris 2004: 161). Это подтверждает высокую степень «избирательности» традиции. Если женщины и говорят о хороших сексуальных отношениях, то объясняют это не традицией, а, напротив, просвещенностью и современностью своих мужей.

Сфера сексуальности должна обслуживать воспроизводства рода и морального (гендерного) порядка сообщества. Автономизация пары, ее символическое и реальное дистанцировние от старших родственников, самостоятельное принятие решений, повышение ценности интимных отношений между двумя людьми может нарушить основания такого порядка (т.к. препятствуют контролю со стороны сообщества и семьи).

Таким образом, в сценарии парадигмального «уважения к старшим» присутствует жесткий контроль над женской сексуальностью, воспроизводится патриархальная власть – то, что считается национальной традицией. Однако информантами описываются и практики, которые, будучи последствием модернизации и эмансипации, имманентно вписаны в повседневную жизнь – это совместное обучение мальчиков и девочек в школе (и в вузах), взаимодействие мужчин и женщин в публичных местах (работа, торговля, досуг), репродуктивный контроль над рождаемостью («абортная культура»), возможность разводов. В данном нарративном сценарии модернизационные тренды репрезентируются как фоновые, не меняющие основу патриархального уклада жизни. Однако, хотя патриархальная традиция и сохраняется, границы допустимого становятся шире, у женщин появляется некоторый выбор в ситуациях принуждения – семья и сообщество принуждают их заниматься исключительно детьми и домохозяйством, а государство принуждает их работать в колхозах, на хлопковых полях.

(2) «Уважение к старшим и к мужчинам»: проблематизацированный сценарий В советское время происходят изменения, касающиеся организации гендерного порядка и эмоционально-сексуальной сферы. В рассказах некоторых русифицированных образованных таджикских женщин «отклонения» от нормы предстают как систематические воспроизводимые. Такие «отклонения»

связаны с расширением свободы и возможностей. Эти женщины противопоставляют русифицированную среду, советскую идентичность национальной традиции. Они описывают себя как нетипичных, свои практики как отклоняющиеся от традиционных (от парадигмального сценария). С другой стороны, данные практики не столько изменяли нормативный порядок, сколько вписывались в него. Расширение возможностей выбора постоянно описывается как имеющие определенные пределы. Граница допустимого отодвигается, однако она продолжает осознаваться как достаточно жесткая Рассмотрим структурные причины этих изменений и их репрезентацию в рассказах информантов.

Традиционно-патриархальные тенденции, воспроизводимые в советский период, испытывали постоянное воздействие трансформационных факторов: занятости женщин в публичной сфере, высокой социальной мобильности и межнациональных взаимодействий. Образование и занятость женщин имели массовый характер в СССР, заработок женщин был важен для семейного бюджета и в Таджикистане. Когда ей (дочери) исполнилось три месяца, свекровка хотела, чтобы я вышла на работу, она очень любила … деньги. Она говорит: «Выйди на работу… я буду присматривать за ребенком» (40 лет). Работа в Блестящий пример выбора носить или не носить паранджу в конце 1920-х - 1930е годы в Узбекистане в условиях жесткого принуждения описывает М. Камп (Камп 2004). Она, вслед за Нортропом, рассматривает неучастие в худужме (коммунистической политике освобождения женщин) как способ сопротивления - семьи и сообщество протестовали против снятия паранджи. Одновременно и снятие паранджи было принудительным, на нем настаивали мужья-коммунисты, оно требовалось для их полноценного участия в публичной сфере. В ситуации двойного, разнонаправленного принуждения женщины выстраивали сложные стратегии - снимали паранджу в одних ситуациях и одевали ее в других.

«Саодат носила паранджу, потому что ее семья настаивала, когда она могла сама делать выбор, не находясь под давлением семьи, она паранджу снимала» (там же: 260).

публичной сфере (гендерный контракт «работающая мать») была характерна и для поколения женщин, родившихся в 1960-1970 годы, и для их матерей. Хотя в основном работа женщин имела вторичный статус и контролировалась расширенной семей, женщины иногда делали карьеру, имели заработок, общались за пределами дома. Я не могу сидеть дома. Это моя инициатива, можно было сидеть дома… но я не могу…А свекрови у нас чаще всего работают, моя почти семьдесят ей – полторы - две ставки в школе.

Это тоже такая категория – не буду сидеть дома (38 лет). Значительное число женщин было занято в здравоохранении и образовании, т.е. в массовых профессиях советского времени, которые составляли прослойку среднего класса (советской интеллигенции)27. В этих слоях образование и работа женщины становились привычными практиками. Г.Вигман, изучавшая государственное строительство в Таджикистане, так описывает данный слой: «Женщины как часть национальной интеллигенции – феномен советского времени… Их главная характеристика – все они имели высшее образование, профессию и соответственно занимались общественным трудом. Многие из них хорошо владели русским языком, который давал им возможность занять более выгодные позиции в советской социальной иерархии»

(Вигман 2005: 164-164).

Высокий уровень социально-территориальной мобильности в СССР (обучение в вузах, служба в армии, распределение после вузов, командировки, туризм) создавал условия для разрушения правил межродовых обменов, распространенности межнациональных браков (особенно с русскими). Молодежь (хотя и не в массовом порядке) переезжала из деревни в город, уезжала на обучение в другие республики, во многом отрываясь от семейного контроля28. Возникали полиэтнические (интернациональные) территориальные образования, в которых таджики(чки) оказывались с детства в русскоговорящей среде, их родители жили в нуклеарных семьях, обучались за пределами республики, матери работали, дети посещали русские детские сады, свободно общались с друзьями и пр. Мои информантки рассказывали о таком образе жизни в г. Чкаловске: Чкаловск немножко другой город,…там, в основном, было русскоязычное население, русские, и таджиков было мало. Я родилась и выросла там, я училась в русской школе, училась в университете в русской группе, ходила в детский садик с русскими девочками и мальчиками. И менталитет сложился, конечно, вот такой (27 лет)… В 1970-1980-е в городах, в образованных слоях иногда осуществлялся самостоятельный выбор супругов – «браки по любви» (самостоятельный выбор будущего супруга/и), допускались «комсомольские свадьбы» и разводы, раздельное проживание поколений. Свою историю рассказывает мужчина. В общем, мы начали встречаться (начало 70-х годов)… Вот целый год мы встречались, начали изучать друг друга.

В общем, вроде бы все идет гладко, (но) моя семья… по статусу не соответствовала их семье. Потому что их семья как бы богатые… (были) сильные протесты … (но ее) отец был лояльным. Он говорил, раз дочка моя кого любит – пускай……она сказала родителям, что у нее есть возлюбленный, она выходит замуж только за него…с неохотой они согласились…Свадьбу сыграли (55 лет).

О своих родителях рассказывает женщина (история начала 1960-х годов), мои родители – это уникальный случай, они два года встречались в К. (город в другой республике), то есть папа ехал отсюда в К, мама приехала в К. Они переписывались … папа у меня был комсомолец. Как это я комсомолец буду платить калым?! В общем, два года эта история длилась, туда сваты сюда - обратно, в общем, через два года они поженились… Они общались, знали друг друга и встречались, у нас так раньше не принято так было (38 лет). В историях о «браках по любви» существенное место занимают стратегии адаптации их к нормативному порядку. Люди не могут просто пожениться, они обязаны получить одобрения родственников, осуществить все ритуалы, преодолеть статусные разрывы - только таким образом их отношения обретут хотя бы частичную легитимность. Информанты описывают разнообразные взаимодействия пары с родственниками жениха и невесты, конфликты и обманы, угрозы с разных сторон, неприятие супруга(и) некоторыми родственниками и пр. Если среди дальних родственников находятся выходцы из одного рода или региона, то это могло помочь примирению с ситуацией. «Браки по любви»

оцениваются информантами как уникальные, будущим супругам не легко добиться их осуществления, зачастую они приводят к «плохому концу». Информантка рассказывает про свою родственницу, она … вышла по любви, … они одноклассники с мужем, они сильно любят друг друга, но у них очень бедная семья.

Очень бедно они живут…. Муж туберкулезом заболел (27 лет).

Тем не менее, в советское время происходят некоторые изменения в эмоциональной сфере взаимодействия супругов, в «браках по любви» ценность чувств разделяется обоими супругами (в Доля женщин в здравоохранении в Таджикистане - 67%, в образовании и промышленности – около половины (Шоисматуллоев 2004: 77) Аналогичные факторы воздействовали на формирование эмансипационных практик во времена худжума (Узбекистан): независимость от семьи, связанная с территориальной мобильностью;

мужья коммунисты, которые способствовали снятию паранджи либо по убеждениям, либо из боязни потерять работу;

поездки в Москву, где происходило ситуационное открытие лица;

вовлечение женщин в публичную сферу и наличие в их окружении женщин, не закрывающих лицо. (Камп, 2005).

традиционных браках учитываются предпочтения и чувства мужчины, иногда его согласия на брак не спрашивают, но чаще он имеет возможность выбора). Супружеская пара не всегда и не полностью подчиняется правилам взаимодействий между родами и кланами, такие пары используют советскую идеологию и советскую идентичность для легитимации «отклонений»: комсомолец отказывается платить калым. Однако автономизация пары должна быть согласована со старшим поколением (необходимо, по крайней мере получить одобрение брака) и тем самым восстановить поло-возрастной порядок на символическом уровне. Как указывает С. Касымова, свободный выбор супруга имел политический характер как важный компонент эмансипации мусульманской женщины и наблюдался в определенных (городских образованных) кругах (Касымова 2004). Поэтому советская идентичность становилась ресурсом (например, для карьеры), и она могла быть использована и в личных стратегиях.

Однако отказ от советской русифицированной идентичности и акцентирование национальной идентичности выступали другим ресурсом, обеспечивающим поддержку сообщества. Русификация (в т.ч.

женщин) создавала преимущества в публичной сфере, традиционализм обеспечивал поддержку сообщества в приватной. В индивидуальных биографиях наличие разных ресурсов порождало разные стратегии молодого поколения и их родителей («брак по любви» могли разрешить, а могли и запретить, девушку из русифицированной среды могли выдать замуж в таджикскую среду, служивший в России в армии таджик мог привезти оттуда русскую жену и т.п.).

Межнациональные взаимодействия и городская среда порождали более гибкие нормы гендерного порядка. В рассказах информантов в качестве иных норм и практик репрезентируется русифицированная (и русская) среда29. Саму среду информанты описывают как другую: (у нас) чисто советская семья, в том плане, мы были очень обрусевшие, не просто по тому, что мы очень хорошо говорим на русском, мы во всех взглядах были обрусевшие (38 лет). Иногда русификация интерпретируется как синоним советскости или европеизации. не знаю… это может быть… европеизация или это такая политика:

русский язык… знание русского языка была первой необходимостью… И человек, который не знал русского языка, он не продвигался вперед (55 лет). Русский язык выступал важным ресурсом карьерного продвижения, успехов в публичной сфере. «Модернизированное», «советское», «русифицированное», «европеизированное» часто являются синонимами отклонения от традиционализма (такие интерпретации влияют и на современный контекст национального строительства) 30.

К «отклонениям» относятся большая степень свобод в воспитании детей, во взаимодействии в браке, в отношениях к старшим. Эти свободы описываются как противопоставленные «тому, что здесь принято». Многие компоненты гендерного порядка принимают иную форму, начинает разрушаться один из центральных компонентов – безусловное уважение к старшим. Однако сохраняется второй центральный компонент – обязательная девственность невесты и подчинение мужу. Но и подчинение мужу изменяет свои формы.

Такой модернизированный гендерный порядок остается маргинальным и некогеретным, сценарий жизни - неопределенным. Однако возможно выделить несколько его главных отличий от доминирующего. Центральной категорией становится категория «свободы». Ее больше в поведении, стиле одежды, общения детей, гораздо большие вариации существуют в исполнении гендерного дисплея, менее выражена гендерная сегрегация. У нас свобода одежды была (38 лет), Поскольку я выросла немножечко в другой ситуации, для меня это абсолютно норма, что-то одеть, здесь какие-то лимиты наложены, Насколько была распространена русифицированная сфера – судить можно только приблизительно трудно. По данным переписи 1979 г. русским языком свободно владело около 28% таджиков и 22% узбеков (Советский Таджикистан 1984: 20). Русификации была подвержена преимущественно образованная часть населения, проживающая в городах и городских поселениях с полиэтнической средой.

При этом Северный Таджикистан, в котором я проводила исследования, являлся одной из наиболее русифицированных областей Таджикистана М.Тохтаходжаева, Д. Абдуразакова и А.Кадырова (2005), в рамках проекта устной истории, реконструируют истории 18-ти профессионально успешных женщин в Узбекистане 1930 – 1957 г.

рождения, большинство из них не являются этническими русскими. Отцы (или деды) этих женщин чаще всего имели явно выраженную советскую идентичность, они были активистами, революционерами, или принадлежали к элите, или / и рано умерли или долгое время отсутствовали, для семей были характерны миграции. Соответственно отцы не были проводниками патриархатных идей в семье. Напротив, они, например, настаивали на снятии женами паранджи и пр. Дочери получали хорошее (часто русское) образование, в том числе за пределами Узбекистана. В опубликованных материалах практически нет свидетельств об интимной жизни, однако во многих из них отчетливо репрезентирована советская идентичность. Соответственно, лишь незначительно представлены некоторые компоненты парадигмального патриархального сценария.

ограничения… (у нас) одежда и стиль, и походка, вообще, как в основном, с мальчиками выросли, и во дворе у нас были одни мальчишки, и игры у нас были мальчишеские (27 лет).

Отношения детей и родителей оцениваются как более свободные в отличие от авторитарности национальной среды: (была) свобода общения с родителями… свобода мнения детей, там авторитарности родителей не было, а у них такое как раз такое присутствует (38 лет) Проявление эмоциональности и чувств в семье является более открытым А я так думаю, у моих родителей было все по-другому… я один раз застала их в кухне, там папа чуть ли не прижал маму к стенке. Видимо, у моих родителей немножко уже свободней был взгляд (30 лет) Браки в основном заключаются традиционно (по согласию родителей), девственность сохраняется до брака, однако отношения с женихом более свободные после того они засватали нас…мы общались, мы встречались, то есть мы более свободно себя вели, чем это принято (38 лет). Родители невесты делают выбор, но допускают ее отказ: «мам, говорит (дочь) – я не хочу за него выйти замуж»… И сразу на следующий день мы отказались. Насилия не было в нашей семье, кого сильно заставлять. Но в других семьях может быть и есть ( 50 лет). В семьях снижается число детей, после второго ребенка дальнейшее деторождение является предметом обсуждения (часто – разногласий) и принятия решения супругами.

Истории отношений в браке имеют более оптимистический тон. Они могут включать установку на более близкие отношения, на осуществление заботы и проявление чувств, заинтересованность мужа в сексуальном удовлетворении жены. В образованных слоях происходила интимизация отношений в супружеской паре. Она угрожала патриархальному устройству общества, однако без других социальных изменений, не могла его разрушить, оставаясь своего рода «девиацией» в рамках патриархального порядка.

Следствием более свободного воспитания и больших вариаций становится отказ от безусловного подчинения старшим, появляется «право» собственного мнения и его выражения: (Я не согласна с тем), что нельзя со взрослыми (спорить)… мнение старшего …правильно, и иного не может быть. Я могу себе позволить со свекровью спорить, если я права, и я считаю, что права. И с начальством на работе, вот начальник сказал и все, если я не считаю, что правильно, я могу высказаться (38 лет). Наверное, это из меня, это из-за моего воспитания, это из-за моего образования, моего характера, ну не хотелось мне мириться с этой жизнью… у брата характер у него такой – даже родители не могут с ним поспорить (30 лет). Однако кризис легитимности поло-возрастных иерархий не обретает тотального характера, напротив, специальные усилия прилагаются для демонстрации властных отношений, составляющих основу морального порядка.

Еще одно следствие проблематизации субординации – выстраивание специальных стратегий осуществления власти в семье. Власть мужа перестает быть безусловной, однако сохраняется потребность в ее традиционной репрезентации. Рассмотрим два случая.

Случай 1. Жена (работает, в семье двое детей) принимает основные решения и считает себя главой семьи, однако скрывает это от мужа и окружающих: я генерирую все идеи, потом эти идеи исходят от него, конечно, но это мои идеи. Он решает, что он так сделает, хотя он, видимо, не замечает, что я ему подкинула. Я решила, что ему нужно. (делать), но он согласился с этим. (40 лет) Случай 2. Молодую жену (работает, двое детей) обучают более опытные родственницы необходимости изображать подчинение мужу, в результате чего ей становятся очевидными манипулятивные механизмы отношений между женщинами и мужчинами. Мужчины ожидают от женщин покорности, и опытные женщины умеют ее изображать. Однако она отказывается им подчиняться (от жены ожидают) покорности, в первую очередь, он обожает, когда он заходит домой, когда все не просто встают, а соскакивают, подпрыгивают с места… опытные женщины…умные женщины, они готовы подпрыгивать, как на пружине, только в его присутствие, а потом когда его нет, они делают, что хотят. … Свекровь говорит, ты хитри, ну что ты за человек…говорю: «я не могу, я не хочу! – кто тебе твоего желания спрашивает, сделай один раз». Подобного рода отношения, не подкрепленные традицией, устойчивой рутиной, вызывают проблемы: Ну вот, я вышла в эту классическую таджикскую семью, со всеми ее правилами, и ничего хорошего в этом не нашла (30 лет).

В позднесоветский период (1960х – 1980х годов) относительная либерализация гендерного порядка в обществе способствовала изменению супружеских и/или сексуальных практик городского образованного населения. Однако ни в России, ни в республиках не сформировалось единого «сексуального поколения», разделяющего общие нормы. Разные слои и поколения осуществляли разные практики, которые не пересекались друг с другом из-за публичного умолчания сексуальности и отсутствия информационного обмена между социальными группами (Rotkirch 2000: 167-170). В СССР, несмотря на общие модернизационные процессы, существовали различные гендерные и сексуальные культуры. Знание о них имело «практический» характер, т.е. оно проникало в другую среду при эпизодических или систематических взаимодействиях представителей разных сред в приватной жизни.

В Таджикистане, на основе рассказов информантов, можно реконструировать ядро традиционного гендерного порядка, на периферии которого осуществляются более свободные практики, оспаривающие патриархальную власть, но, тем не менее, подчиняющиеся основным правилам – сохранение добрачной девственности, иерархия отношений в семье. Однако в Северном Таджикистане существовали не только «отклоняющиеся», но и альтернативные практики сегрегированного социального и этнического сообщества, о котором рассказывали русские информанты Социальная и символическая граница между этническими средами не была полностью непроницаемой, однако информация о других сексуальных практиках и нормах была достаточно ограниченной.

(3) Жизнь по другим правилам: невидимая сексуальная революция Л. рассказывает о своих русских родственниках, родившихся и проживавших в советское время в Северном Таджикистане. Их родители, попав туда по распределению, занимали высокое положение. К. и Т. принадлежат к возрастной когорте 1950-х – 1960-х годов рождения, для которой в России была характерна «поведенческая сексуальная революция». Я знаю, что у К. была связь до брака сексуальная. То есть она два раза… М. - это ее второй муж. До этого она там за кого-то выходила замуж… у меня Т.

был не первый мужчина, и я у него была не первая женщина. И наши отношения, конечно, начались задолго до свадьбы. (50 лет) Такие сексуальные практики близки к практикам городского образованного населения в России этого периода. Однако информация о них, по всей видимости, не циркулировала за пределами узкого круга (единого межэтнического сексуального поколения не существовало - ср. тезис А.Ротрирх). В публичных взаимодействиях некоренное население в основном придерживалось общепринятых норм (например, не приветствовалась, хотя и допускалась, «вызывающая одежда»), свободы публично не демонстрировались (они вступали в противоречие не только в национальными нормами, но и официальными номами советского режима). Интимно-сексуальные практики не являлись предметом информационного обмена ни в обществе в целом, ни между этническими группами в частности.

Приватные сферы этнических групп были отделены друг от друга. Рассказывает информантка про свою родственницу, которая говорила, несмотря на то, что с некоторыми таджичками я работаю ну вот всю жизнь, я никогда … не была у них дома, и меня никогда к ним не пригласят (50 лет). К.Харрис считает, что данные группы соприкасались довольно редко, вплоть до настоящего времени они живут в разных сообществах, взаимодействуя только в школах и на рабочих местах (Harris 2004: 174). Тем не менее, среды не были абсолютно непроницаемыми. О. Руа, исследуя национальное строительство в Центральной Азии, отмечает значительную сегрегированность этнических сообществ, однако с его точки зрения, это не означало, что «два общества жили отдельно друг от друга» (Roy 2000:

82). Существовало множество сфер, где люди постоянно взаимодействовали: на работе, в общественной деятельности, на официальных мероприятиях, проживая рядом в одном многоквартирном доме и пр.

Европейская культура - это русская культура пропитывала нас. И общение (профессиональное) на русском, и документация (55 лет). Русский язык период советизации был важнейшим ресурсом карьерного продвижения, материального благополучия. Взаимодействия в основном происходили в «европеизированном» пространстве, которое оставляли этнические русские, евреи, немцы и пр., не стремившиеся к взаимодействиям в национальной таджикской среде. В результате, коренное население организовывало свою жизнь на основании двойных кодов, поскольку существовало два социальных мира, к которым они принадлежали. Основными агентами взаимодействия в публичной сфере являются мужчины, и поэтому именно они являлись носителями двойных норм, поддерживая модернистские нормы в публичной сфере, и традиционалистские - в приватной (Kasymova 2002). Однако и женщины (по крайней мере городские), вовлеченные как в публичную сферу, так и в повседневные взаимодействия (например, с соседями другой национальности), находились в системе двойных норм. На уровне приватной сферы взаимодействиям способствовали межнациональные браки (хотя статистически они были достаточно редкими32). Говорят информанты: Чаще были браки, когда русская женщина выходила замуж за таджика… Потому что русского населения мужского там не так много (50 лет). Многие Исключение из таких правил составляют русские женщины, которые вышли замуж за таджиков и приняли традиционный образ жизни В 1984 году таджики составляли около 60 %, населения республики, узбеки 25 %., русские – 7-8% (в Душанбе - таджики 40%) В 2000 году состав населения 80% таджики, узбеки 15 %, русские - 1 – 3,5%,.(см. примечание). К сожалению, мне не удалось найти данным по межэтническим бракам.. Могу привести только данные по другим государствам региона. О.Руа ссылается на неопубликованные данные, показывающие, что в моноэтических браках в Узбекистане в конце 1980-х годов состояло от 94 до 98% взрослого населения. Исключение составляли русские женщины, из которых, например, в Узбекистане, в моноэтнических браках состояло 73%. Другое исключение - браки между таджиками и узбеками встречались часто, эти этнические группы были достаточно сильно смешаны. По этим данным 20 % населения Узбекистана состояло в родственных браках. (Roy 2000: 80, 177) партийные работники были женаты на русских... тогда это было престижно…. на факультет тоже были случаи и сейчас есть (55 лет) Браки с русскими оцениваются как престижные и/ или демографически оправданные33. В 1990-е годы ситуация изменилась34.

Кроме того, межэтнические взаимодействия зависели от принадлежности к определенному социальному слою. Русская информантка рассказывает, что ее семья общалась с европеизированными (русифицированными) образованными таджиками, проживающими вместе с ними в «номенклатурном»

доме, многие из которых состояли в межнациональных браках. Информантка приводит пример супружеской пары. Мать мужа - русская, отец таджик, оба кандидаты наук, жена - наполовину татарка, наполовину узбечка, родители принадлежат к номенклатуре. Это была европеизированная семья, с той только разницей, что (его) папа дома ходил в традиционном халате, что наряду с дорогой мебелью, а с чешской или с румынской, советских времен, все в хрусталях, – у них еще были матрасики…. Она (жена) одевалась очень модно….

брюки-галифе, шляпы плетеные … Русский она знала абсолютно. Как … родной язык… (50 лет) В исследовании судеб русских женщин в Таджикистане Л.Мягкая приводит примеры свободного выбора супруга, в том числе в интернациональных браках. Приведенные ею рассказы о жизни не затрагивают сексуальную сферу, однако они предоставляют богатую информацию о гендерном контракте, о публичных и приватных ролях и о взаимодействия в семье. Эти женщины выполняли роли «работающих матерей», они, как и российские женщины, были мобилизованы государством на выполнение роли работницы. Эта роль была интериоризована, составила важный компонент идентичности и обеспечила самостоятельный статус «хозяйки судьбы» (Мягкая 2005: 173). Одновременно семейные роли были столь же значимы для данных женщин, как и для российских женщин этого поколения.

Выводы Представим выводы о гендерном устройстве в советском Таджикистане в виде таблицы, обратив внимание на многослойность данного порядка с точки зрения гендерных контрактов, организации семьи, отношений власти и степени гендерной сегрегации публичной и приватной сфер, степени автономизации сферы сексуальности. На основе исследования выделено три уровня гендерного порядка, которым соответствуют разные этнические идентификации, центральные гендерные коды и практики Таблица 1. Гендерный порядок советского периода (Северный Таджикистан) Ядро гендерного Периферия гендерного Альтернатива порядка - порядка парадигмальный сценарий Гендерный контракт Многодетная мать в Многодетная мать с Работающая мать патриархальной семье с постоянной занятостью в частичной оплачиваемом труде оплачиваемой занятостью Основные агенты Патриархальная семья, Патриархальная семья, Советское государство, /институты сообщество сообщество, советское неформальные сети регуляции/ ресурсов государство гендерного контракта Устройство семьи Патрилокальная Патрилокальная Нуклеарная семья Отметим, что не всегда женитьбы на русских женщинах означала «европеизацию» мужчины. Напротив, исследователи приводят примеры «таджикизации» русских женщин, особенно проживающих в селах. Они носили национальную одежду, говорили по-таджикски, осваивали местные правила, религиозные мусульманские обряды. Этот процесс продолжится и после получения независимости. Одну из таких историй в исследовании судеб русских женщин в Таджикистане приводит Л. Мягкая (2005).

И.Савкин в исследовании современного положения русских женщин в Южном Казахстане показывает, что русские (европейские) женщины утратили ранее существовавшие преимущества и ресурсы доминантных групп, их социальные сети гораздо слабее, а статус ниже. Поэтому они выстраивают специальные стратегии во взаимодействии казахстанскими узбеками, в т.ч. стратегии «спонсируемой женщины» (Савкин 2005) расширенная семья расширенная семья с тенденцией к нуклеаризации Отношения власти Жесткая поло- Ослабевающая поло- Иерархия полов возрастная возрастная иерархия в в условиях этакратической субординация в рамках патриархальной семье и в гендерной политике партриархальной семьи условиях этакратической гендерной политики Гендерная Ограниченный доступ Доступ женщин в Доступ в публичной сферу сегрегация женщин в публичную публичную сферу в в роли работающей публичного и сферу, жесткая сегрегированные области матери приватного сегрегация (образование, медицина) пространства Сфера сексуальности Семейно-пронатальная Семейно-пронатальная Поведенческая сексуальность, сексуальность, тенденция сексуальная революция, подчиненная к интимизации отношений автономизация потребностям рода в паре сексуальной сферы, пронатальный государственный дискурс Этническая Национальная - Русифицированные / Советская идентификация таджики, узбеки. советизированные европеизированная Противостояние таджики, узбеки идентичность, русификации Русификация - ресурс межнациональная Центральный «Уважение к старшим «Уважение к старшим и Баланс женских ролей гендерный код и мужчинам» (поло- мужчинам» с (сочетание ролей матери и возрастная ограничениями работницы) субординация, подчинение ролей и сексуальности женщины правилам рода) Центральная Брак, организованный Брак, организованный Практики, гендерная практика родителями родителями, при обеспечивающие определенных свободах и совмещение ролей возможных нарушениях «работающей матери»

Итак, гендерный порядок применительно к национальному контексту может быть помыслен как состоящий из нескольких уровней. Его ядро составляли патриархальные ценности и направленная на деторождение женская сексуальность. Женщина была подчинена вертикальным иерархиям расширенной семьи (старшим и мужчинам) и горизонтальным сетям сообщества. Однако она была и агентом (хотя бы частичным) советского контракта «работающая мать», выполняла обязанности (была частично вовлечена в публичную сферу, часто принудительно) и пользовалась правами (разводилась, делала аборты, воспитывала детей в детских садах, жила в государственных квартирах) и льготами (например, как многодетная мать) советской гражданки. «Традиция» систематически заимствовала модернизационные компоненты идентичности и повседневных практик.

На периферии гендерного порядка существовали значительные «отклонения» от патриархальных норм, которые возникли вследствие советской модернизации и осуществления гендерной политики эмансипации. Разрушение традиции в приватной сфере не было успешным, однако многие компоненты советских структур и идеологии проникали в повседневность. Возникла идентичность советского человека (в том числе гендерно маркированная), придерживающегося некоторых свобод, легитимированных коммунистической идеологией и поддерживаемых государством. Чаще всего эта идентичность формировалась в русифицированной межнациональной среде. Советизация как русификация, формирование русифицированной национальной среды, межнациональные взаимодействия были значимой группой факторов, повлиявших на модернизацию гендерного порядка. Европейские жители Таджикистана, осуществляли практики советского гендерного контракта «работающей матери». В условиях институциональной нерефлективности и советского сексуального невежества и лицемерия в этом слое происходила скрытая сексуальная революция.

В терминах гендерных контрактов данный гендерный порядок и сфера сексуальности могут быть описаны следующим образом.

Гендерный контракт определяет роли, права и обязанности женщин, мужчин и поколений в приватной и публичной сфере. Его центральные агенты в позднесоветский период – семья, сообщество (неформальные сети) и государство. Данные агенты обеспечивали мужчин и женщин ресурсами и осуществляли регуляцию гендерных отношений.

Один тип контракта - «многодетная мать в патриархальной семье с частичной занятостью» подразумевал сосредоточение ресурсов воспроизводства в расширенной семье и местном сообществе.

Патриархальная семья и традиционные гендерные роли препятствовали проникновению государства в приватную сферу, обеспечивали границу между национальной и русской (советской) идентичностью.

Тем не менее, государство частично проникало в приватную сферу и трансформировало гендерный уклад – женщины частично работали и частично пользовались поддержкой государства (бенефиты многодетных матерей и пр.). Данный тип контракта подразумевает жесткую регуляцию сексуального поведения, подчиняя его потребностям и правилам расширенной семьи (рода). Центральным способом регуляции являются браки, организуемые старшим поколением. На уровне повседневности сценарий, организующий практики, соответствующие данному контракту, обозначается как безусловное подчинение мужчинам и старшим.

Второй тип контракта - «многодетная мать с постоянной занятостью» - подразумевал диверсификацию ресурсов воспроизводства между расширенной семьей (с тенденцией к нуклеаризации) и государством. Внутри данного контракта возможны различные комбинации, поскольку его правила утрачивают парадигматичность. В нем ситуационно комбинируются ресурсы семьи и ресурсы государства. Работающая женщина сочетает две роли, пользуясь социальной инфраструктурой (детскими садами), однако статус ее работы остается вторичным. Граница между национальной и русифицированной идентичностью становится менее явной. Регуляция сексуального поведения остается жесткой как поддерживающая данную границу. Центральным способом регуляции остаются «браки по согласию родителей», однако советская идентичность выступает способом сопротивления традиционному гендерному порядку. На уровне повседневности сценарий, организующий практики, соответствующие данному контракту, обозначается как «условное» подчинение мужчинам и старшим.

Третий тип контракта – «работающая мать» - был близок к российскому контракту, означал нуклеаризацию семей, их высокую степень мобильности, разрыв расширенных родственных связей, совмещение ролей женщиной, использование государственной инфраструктуры в воспитании детей и частично помощь родственников и социальных сетей. Поддерживалась достаточно жесткая граница между европеизированной и национальной идентичностью.

К вопросу о функциональности патриархата. Перед тем, как перейти к анализу постсоветский трансформации гендерного порядка, мне бы хотелось кратко остановится на одной проблеме, активно обсуждаемой в западной и феминистской литературе в последние десятилетия, особенно в связи с тематикой мультикультурализма. Многие исследователи, находясь «западнее» (в географическом и/или культурном смысле) объекта своего исследования, исходят из прогрессивности модернизации и индивидуализации, в частности в области гендерных отношений. По всей вероятности, я тоже принадлежу к числу тех исследователей, которые чаще всего оставляют в стороне вопрос о том, какие преимущества получает женщина в системе патриархальных отношений. В данном случае, анализируя гендерный порядок в советском Таджикистане, я вижу много таких преимуществ. По сравнению с российской женщиной позднесоветского периода, от таджикской женщины не ожидалась постоянная ответственность за материальное обеспечение семьи, она не должна была обеспечивать детей, будучи одинокой матерью. Российская женщина выполняла «долг» перед государством – для него рожала детей, работала, занималась общественной работой, мотив «обязанностей» и «ответственности» был одним из центральных в ее жизни. Она выстраивала многочисленные стратегии для того, чтобы обеспечить быт в условиях тотального дефицита. Таджикская женщины, напротив, не должна была решать этих проблем, как и дилемму баланса ролей – совмещения работы (карьеры) с домохозяйством (об этом также пишет Касымова, показывая отличия от российского варианта «работающая мать». – Касымова 2004);

она не сталкивалась (или сталкивалась крайне редко) с феноменом «отсутствующих» отцов, с алкоголизмом, с «кризисом маскулинности» (по крайней мере в явно выраженном варианте). Для российских женщин – мотив «отсутствия настоящих мужчин» (которые являются добытчиком, «каменной стеной», принимают решения и несут ответственность и пр.) был и остается центральным в нарративах (сейчас к этому добавляется еще и высокий уровень экономической состоятельности мужчины, его привлекательность и сексуальность).

Женщина в Таджикистане находилась в системе физической и экономической безопасности в сетях родства и сообщества, была во многом защищена от вмешательства государства в жизнь семьи и непредсказуемости своей семейной жизни и жизни детей. Обретая власть в ходе жизненного цикла, она оказывала влияние на важнейшие события семьи и сообщества. Ей было обеспечено уважение и поддержка в старости. Иными словами, патриархальная система, даже модернизированная советским государством, оставалась сильной системой защиты. Однако разрушаясь в постсоветский период, она может оставить слабых агентов без каких-либо ресурсов, если они не получают поддержку от других агентов (например, от государства, общественных движений) или не начинают самостоятельно выстраивать успешные жизненные стратегии. Слабыми агентами могут оказаться не только женщины (молодые женщины окажутся среди слабых с большой долей вероятности - как не имеющие достаточных ресурсов - навыков, времени - для работы в публичной сфере и для автономного поддержания домохозяйства и материнства), но и мужчины (теряющие возможности заработков из-за структурных изменений публичной сферы), а также пожилые люди, теряющие уважение и поддержку семьи.

(3) Постсоветский гендерный порядок и национальное строительство: «брак по согласию родителей, короткая юбка или/ и многоженство»?

В настоящее время гендерный порядок в Таджикистане находится под влиянием двух групп факторов. Во-первых, это последствия экономических и политических трансформаций и гражданской войны, ослабление советской гендерной политики. Изменение основных структур оказывает влияние на гендерные роли и идентичности. Во-вторых, осуществление национального строительства не является гендерно нейтральным. Образ «правильной» женщины-таджички (как и мужчины-таджика), ее роль в передаче культуры от поколения к поколению является важной (хотя и не всегда явной) составляющей национального проекта. Утрачивает свое значение советская идентичность, изменился статус русифицрованной прослойки, хотя влияние советской модернизации остается значительным.

Одновременно усиливаются национальные ценности и идентичности. Данные процессы, происходят во взаимозависимости, их результаты не являются однозначными и однонаправленными.

В современных исследованиях гендерных отношений в Таджикистане фиксируется усиление патриархальных тенденций, с одной стороны, наличие модернизационных - с другой (см. например Бозрикова 2002, Вигман 2005, Касымова 2005, 2006, Шоисматуллоев 2004, Harris 2004 про Центральную Азию - Akiner 1997 и пр.). Моя первоначальная гипотеза состояла в том, что в процессе экономических инволюций, которые переживает современный Таджикистан, происходит усиление патриархата. Причина заключается в том, что опора на семью и на семейно-родственные связи является главным, если не единственным способом выживания в тяжелых экономических условиях при сокращении государственной поддержки занятости, материнства и пр. Соответственно происходит регресс по сравнению с эмансипацией женщины советского времени, становятся открытыми или более распространенные практики дискриминации и пр. (как отмечается во многих исследованиях – см. далее). В частности, М.Махмаджанова пишет: «Развал экономики в постсоветском пространстве создал условия для усиления традиционных представлений о женщине с ее возвращением к домострою, где она может приносить экономический доход внутри дома. Ее привязанность к дому высвобождает рабочее место для мужчины, а возвращение к религиозным традициям и предрассудкам, восстанавливающим национальный имидж восточной женщины, помогает держать ее в зоне тотального контроля» (Махмаджанова 2002: 162).

Однако эмпирическая реальность, которую я смогла зафиксировать в небольшом исследовании, оказалась намного сложнее. Во-первых, как было показано выше, советская эмансипация имела весьма ограниченные эффекты. Общество было неоднородным, некоторые слои были гораздо более подвержены модернизации, чем другие (как и везде на территории Советского Союза). Сама модернизация (в том числе гендерная) имеет самые разные формы (о различных формах модернизации гендерных отношения см.

Therborn 2004). Во-вторых, как будет показано далее, рыночные и политические преобразования, строительство национального государства вызвало к жизни различные эффекты в области трансформации гендерных отношений, которые не исчерпываются традиционализацией.

Исследователи указывают, что после получения независимости экономические рыночные реформы (как и везде на территории бывшего СССР) привели к возникновению частного сектора, спаду государственной поддержки экономики, ослаблению социальной политики и росту социальной дифференциации и безработицы (см. например Касымова 2002). Гражданская война в Таджикистане и миграции изменили социально-демографическую, экономическую и национальную структуру общества. В частности, произошел некоторый спад числа рождаемых детей (5,2 -1989г., 3,7 - 1999 г.).

В настоящее время (без поддержки государства) традиционные гендерные роли находятся под угрозой, мужчина не может эффективно выполнять роль добытчика, женщина – роль многодетной матери.

В период трансформаций женщина оказывается уязвимой и более зависимой от патриархальной семьи, которая сама переживает значительные трудности. Структурные изменения заставляют осуществлять «принудительный» выбор. С одной стороны, семьи сопротивляются выходу женщины в публичную сферу, требуя подчинения патриархатному порядку. С другой стороны, в условиях потери кормильца (из-за войны, миграций) или при утрате мужчиной возможности выполнять эти функции (безработица, наркомания, алкоголизм и пр.) женщина вынуждена активизировать свои действия в качестве кормильца/ добытчика. Так формируется контракт «вынужденно работающая мать». Однако, если женщина берет на себя роль добытчика, возникает угроза для гендерной идентичности, поскольку такая роль рассматривается сообществом как нежелательная. Если женщина не берет на себя такую роль, возникает угроза для выживания семьи и детей. Она должна согласиться на помощь родственников, или стать второй женой, или получить поддержку от других обеспеченных мужчин.

Существуют устойчивые практики работы в публичной сфере (здравоохранении, образовании) женщин из образованных слоев. И хотя социально активная женщина не была типичной фигурой в советском гендерном порядке, однако в Таджикистане сформировались способы сочетания модернизированного патриархата и оплачиваемой работы женщины за пределами дома. В ходе строительства национального государства контракт «работающей матери» получает распространение среди «нового» среднего класса, в том числе работающих на престижных местах женщин (в НКО, бизнесе). Однако существуют и процессы разрушения уклада среднего класса: заработки женщин в здравоохранении и сфере образовании обесцениваются и теряют экономическую рациональность, а советская идентичность, выступавшая базовой для «работающей матери» утрачивает свое значение.

Исследователи описывают падение интереса к получению образования, особенно девочек в сельских семьях. Девушек из многодетных семей рано выдают замуж, поскольку родительская семья не в состоянии их прокормить. Бедность приводит к возрождению традиций раннего замужества, затворничества, падению престижа образования (Бозрикова 2002: 57), усиливаются традиционные представления о женщине и возвращение к домострою (Махмаджанова: 2002: 162), увеличивается число религиозных браков и случаи многоженства (Акилова 2002). Кроме того усиливается сельская и локальные традиции в городах из-за оттока интеллигенции и элиты (Идиев 2003). Авторы показывают усиление патриархальности гендерного порядка, повышается роль семьи как важнейшей ячейки выживания.

С другой стороны, существуют и контр-тенденции по отношению к патриархальным. К ним относят как наследие советского времени (работа женщин в публичной сфере, достаточно высокий, хотя и снижающийся уровень образования населения), вынужденная экономическая активизация женщин (челночный бизнес), так и новые возможности, связанные с освоением женщинами новых сфер занятости (бизнес, НГО), с деятельностью международных организаций на территории Таджикистана. Их присутствие и распространение идеологии развития заметно и на уровне повседневности, где циркулирует дискурс о правах женщин, о гендерном равенстве и пр. Как указывает Г.Вигман, многие международные организации предпочитают нанимать на работу женщин-специалистов, в связи с чем эти женщины зарабатывают больше, чем другие члены семьи (Вигман 2005: 172). Существует слой мобильных молодых людей (в первую очередь мужчин), которые бывают в других странах и способствуют распространению модернизационных ценностей и практик. Наблюдаются также контр-традиционалистские эффекты глобализации. Через СМИ, интернет, личные коммуникации распространяются новые идеологии, образы женственности и мужественности. Исследователи отмечают появление новых форм семейно-брачных отношений – гражданский брак, осознанное безбрачие, активность женщины при выборе партнера (Касымова 2004).


В последние годы возрастает роль государства в поддержании гендерного равенства в стране и в противодействии традиционализму. Государство через специальные программы («Президентская квота») поддерживают образование девушек из сельской местности, пытаясь восполнить отток женщин из образования и нехватку кадров в традиционных для советского периода женских областях занятости35. На государственном уровне приняты постановления о равенстве полов, об обеспечении равенства прав.

Как показала в своем исследовании Ш.Бойматова (2006) процент девушек, обучающихся в вузах Республики Таджикистан, снизился с 34% в 1991 до 24% в 2000. В 2001 году правительство Республики Таджикистан приняло постановление о приеме девушек из отдаленных районов в высшие учебные заведения без экзамена (по президентской «квоте»). Исследовательница показала, что, хотя существует формальное равенство обучение девушек и юношей в школе и вузе, и педагоги формально одинаково относятся к детям разного пола, однако существует целая система, ограничивающая возможности девушек для получения образования. Девочки больше заняты в домашнем хозяйстве, родители редко интересуются их успехами в школе, ограничивается их общение в мальчиками, не поощряется их активность – социализация девушки направлена на ее будущие роли жены и матери. Если девушка и обучается в вузе (чаще всего по решению родителей, а не по собственному желанию), она выдается замуж в возрасте до 20 лет (2 -3 курс), затем сразу должна родить одного-двоих детей. Если даже семья мужа не возражает против получения дальнейшего образования, девушка часто вынуждена его прерывать из-за невозможности совмещения ролей.

Фиксация противоположных тенденций порождает вопрос о том, что является более адекватной рамкой для структурирования данных процессов – «европеизация»36 (и соответственно рост независимости женщин и усиление их позиций в обществе) или «исламизация»37 (и соответственно усиление патриархата). Акинер полагает, что существует также «третий путь», при котором большинство женщин в Центральной Азии хотят сохранить баланс традиции и современности, который медленно и болезненно сформировался в советское время (Akiner 1997: 263). Соответственно современный гендерный порядок оценивается как стабильный, несмотря на политические и экономические изменения (Akiner 1997).

Исследователи утверждают, что в обществе существуют устойчивые социальные структуры, которые поддерживают относительную стабильность (а не только обеспечивают физическое выживание), такими структурами являются расширенные семьи, родственные и соседские отношения (Akiner 1997, Roy 2000, Harris 2004). Принадлежность к семье и подчинение ее правилам репрезентируется в рассказах о жизни как центральный компонент национальной идентичности. Такие правила гендерно маркированы, поэтому поддержание гендерного порядка, тождественного национальной идентичности, является достаточно устойчивым. С другой стороны, усиление локальных солидарностей (опирающихся на семейно-родственные отношения) может угрожать единству страны и национальному строительству, т.е.

на их основе не возможно обеспечить макро- безопасность и стабильность. Как полагает таджикский исследователь Х.Идиев, национальная идентичность, сохраняя локальную солидарность как важнейший компонент, в настоящее время переопределяется в рамках национально-этатической модели возрождения традиций государственности (Идиев 2003: 122-123).

В соответствии с феминистским прочтением теорий национализма, позиционирование женщины в национальном проекте зависит от варианта доминирующей интерпретации нации - как родства, как культуры, как гражданства (Юваль-Дейвис 2001;

Yuval-Davis & Anthias 1989, Уолби 2002). Существует большая вариативность в трактовке наций, среди которых известный исследователь национализма Э Хобсбаум выделяет две основных: 1) нация интерпретируется как гражданство, которая включает всех, кто проживает на данной территории, обладающей суверенитетом. Идентичность выстраивается через гражданство, политическое участие, права и пр., 2) нация определяется через этничность, включая тех, кто разделяет имеет общий язык, историю, культурную идентичность (Хобсбаум 1998). Во втором случае становятся важными интеллектуальные практики интеллигенции и элиты, «создающей традиции», т.е.

переосмысление истории, «золотого века», совместно пережитого опыта, роли выдающихся деятелей прошлого и пр. Таким образом создается и поддерживается «воображаемое сообщество» нации (Андерсон 2001).

Однако существуют сообщества (и к ним некоторые исследователи относят Центральную Азию), в которых национальный проект (как советского, так и постсоветского времени) опирается не на идеологию38, а на хабитус (систему диспозиций) – код, который оперирует на разных уровнях. Оливер Руа указывает, что к этому коду относятся практики, связанные с пищей, одеждой, браками, персональными отношениями и пр. (Roy 2000: XIV). Традиция, составляющая основу национальной идентичности, воплощена в повседневном опыте, это «живая» традиция (living tradition), которая поддерживает групповую солидарность, основанную на родственных отношениях. Такие сообщества являются не «воображаемыми», а реальными 39 (Roy 2000: XI).

Соответственно, правила расширенной семьи (рода) являются ядром национальной идентичности, воплощенной в рутинных практиках (хабитусе). И женщины, и мужчины должны выполнять правила, которые информанты резюмировали в категории «уважения к старшим» (поло-возрастной субординации).

Эти правила передаются от поколения к поколению. В национальной идентичности нового государства Ее признаки заметны в повседневности – Интернет-кафе заполнены молодежью (в основном это подростки и молодые мужчины), западные фильмы и сериалы показываются и по национальному, и по российскому телевидению.

В повседневности в Худжанде эти процессы не бросаются в глаза, возможно, осуществляемые в приватной сфере, для меня они были незаметны.

С точки зрения многих исследователей, мусульманские республики в СССР были созданы декретами между 1924-1936 годами, которые определили не только их границы, но и названия, язык, историческое прошлое. Таджикистан рассматривается как единственное исключение в Центральной Азии (Roy 2000:

VII-VIII). Идентичность таджиков связана с универсализмом досоветского времени – исламская культура Персии считается основанием цивилизации в Азии. Идеология ислама была использована в регионалистском расколе в Таджикистане и, по словам О. Руа, подчинена ему, см. также Абашин 2002, Идиев 2003).

Это, разумеется, не означает отсутствие работы интеллектуалов по восстановлению исторической традиции, однако реально проживаемые практики, осознаваемые как традиция, являются более значимыми в этно/ национальной идентификаии важнейшими компонентами становятся принадлежность к роду и подчинение правилам взаимодействий внутри и между родами. Брак и контроль над женской сексуальностью занимают центральное место в регуляции социальных отношений.

Такая система была в значительной степени модернизирована в советский период, как было показано выше. Структурные изменения, русификация публичной сферы (прежде всего в городах) и интериоризация советской идентичности создали возможности для реконфигурации некоторых правил, которые, однако были периферийными и не затрагивали основного ядра групповой солидарности (основанной на матримониальных стратегиях). Происхождение (откуда он(а) родом) при заключении брака оставалось важнейшим критерием, поскольку солидарные сети имеют территориальную (региональную) воплощенность. Этническая идентичность артикулировалась через региональное (родовое) происхождение и повседневные гендерно маркированные практиками. С одной стороны, одна выступала способом сопротивления советизации / русификации, с другой испытывала мощное воздействие советской модернизации. В настоящее время, по мере разрушения советской идентичности и советских структур, этническая идентичность трансформируется в национальную. Это, однако, означается не только усиление влияния патриархальных компонентов этнической традиции, но и новый этап ее модернизации.

Обратимся теперь к вопросу о том, в чем заключаются изменения гендерного порядка с точки зрения информантов.

Рассказчицы считают, что постепенно происходит прогресс, люди становятся более «современными», мужчины – более толерантными, на женщину накладывается меньше запретов (в общении, работе, заработке, выражении собственного мнения). Женщины начинают отстаивать свои права;

существует тенденция в увеличения «гендерного равенства» и независимости женщин;

отношения мужей и жен становятся более открытыми, хотя эти изменения не являются кардинальными. Говорят информантки:

Старшие поколения… женщину за человека вообще не считали, они как-то навязывали свои права, что вот сказал, так и будет, вот на улицу нельзя выходить, вот какой-то запрет. И женщины с этим считались. Но постепенно, идет прогресс, женщина уже свои права начинает отстаивать. У нас гендерное равенство40 будет, по-моему, постепенно, но будет. Сейчас уже улучшения ощущаются… В городе они (мужчины) более-менее современны, более понятливы, могут отпускать на работу, она (женщина) имеет право работать, зарабатывать деньги, какое-то право на свое слово (24 года). Я думаю, чуть-чуть быть отношения жены с мужем чуть-чуть открытость, стала независимой чуть чуть, ну и все, по-моему, вот это только (31 год.) Как уже указывалось, ядро патриархального гендерного порядка, реконструированное в предыдущем параграфе, во многом воспроизводится и в настоящее время. Одновременно диапазон отклонений становится гораздо шире и включает противоположные нормы и практики. Основные компоненты гендерных отношений репрезентируются в интервью в следующих вариантах:


- Традиционный или парадигмальный вариант (см. предыдущий параграф) в несколько расширенном диапазоне. За счет двух следующих вариантов расширена его граница, открыто допускающая многоженство, ранние и насильственные браки, с одной стороны, работу женщины и большую свободу для детей, с другой.

- Либеральный вариант. На уровне ролей допускается занятость женщин (как вынужденная, так и сознательная), на уровне гендерной дисплей – некоторая сексуализация женственности. Практическое воплощение этого варианта часто становится предметом переговоров и конфликтов между супругами и поколениями или желаемой моделью будущего (для детей, реже – для себя).

- Усиление патриархальных тенденций. О них рассказывают на примере собственного опыта и опыта знакомых и незнакомых людей. В последнем случае репрезентируются оценочные суждения, часто имеющие негативный характер. (Эти истории иногда похожи на «страшилки» - истории с «плохим», драматическим или трагическим концом, повторения которых информантам хотелось бы избежать в собственной судьбе или в судьбах близких. Я называю их далее «негативной парадигмой»). Иногда (но далеко не всегда) эти тенденции дискурсивно связаны с исламом и усилением его роли в повседневности41.

В этом интервью я пыталась выяснить, откуда появляется риторика «гендерного равенства» (которая не была специально спровоцирована). Информантка не участвует в работе общественных организаций, не знакома с гендерными исследованиями. Риторика скорее проникает из СМИ и получает распространение в повседневности. По словам информантки (эту) проблему обсуждали, последнее время по телевидению смотрю, вот эта проблема – актуальная проблема наших дней, обсуждают, как-то вникают, естественно, это больная (проблема) (24 года).

Применительно в Казахстану С.Шакирова говорит о трех моделях – традиционной, эмансипированной, советской (как отмирающей) (Шакирова 2005). На летней школе в Кыргыстане по этнической и гендерной идентичности (июль 2005) слушатели в моем классе писали сочинение на тему «Что значит В еженедельной газете «Вароруд» («Заречье»), издающейся в Худжанде при поддержке ОБСЕ, за март-апрель 2004 года я обнаружила три точки зрения на современное положение женщины в стране.

Согласно первой, работа является главным занятием в жизни женщины-профессионала (интервью с офицером милиции - 3 03). Во втором случае, устами религиозного деятеля утверждалась связь современных изменений, морального падения и недопустимой развязности «женщины Востока» (14 04).

Третий вариант представлял печальные истории молодых женщин, которые воспринимают свое замужество как рабство, включающее беспрекословное подчинение мужу и свекрови, насилие разного рода, невозможность влиять на собственную судьбу (7 04).

По некоторым вопросам в обществе существует конвенция – к ним относятся обязательность добрачной девственности, заключение брака по согласию родителей, главенство мужа в семье. Однако по многим вопросам конвенции нет, они, так или иначе, проблематизируются, даже если происходит фактическое подчинение традиционным правилам. В интервью репрезентируются разные нормы и сценарии (это касается карьеры и заработка женщины, судьбы женщины в случае развода, воспитания детей и пр.). Рассмотрим альтернативы, которые озвучивают женщины и мужчины. Метафорически эти альтернативы можно резюмировать в следующем вопросе: «Брак по согласию родителей, короткая юбка или/ и многоженство»?

Воспитание детей: подчинение или свобода?

Диапазон отношения к будущему детей варьирует от допущения того, что дочь может вообще не выйти замуж, и поэтому она должна уметь обеспечивать себя, - до установки на выбор жениха родителями, при котором мнение дочери будет учитываться. Мнение сына будет учитываться в любом случае. Рассмотрим эти варианты.

Жизненные перспективы рассматриваются, исходя из неопределенности ситуации и биографической перспективы. Свободная и активная женщина репрезентируется как идеальная модель.

Ориентация на замужество не является обязательной для женщины, а выполнение будущим мужем роли добытчика не гарантируется: Не известно, как она (дочь) замуж выйдет, и как ей придется в семье, она должна уметь себя содержать, чтобы не зависеть материально от кого-то. Или если вдруг она не выйдет замуж, бывает все (38 лет). Предпочтительнее замужество по любви в сочетании с независимостью (цивилизованностью, свободой) «умной» и «деловой» женщины: Это, по-моему, лучше, когда выходят по любви…. хочу, чтобы она (дочь), когда вышла замуж, была независимой, умела обеспечить сама себя… В Ташкенте мы были, в Бишкеке, там такие цивилизованные, свободные, умные женщины, деловые. Я хочу, чтобы дочка стала у меня такой (27 лет).

С другой стороны, будущей свекровью высказывается мнение о том, что жениха должны выбрать родители, ухаживания вредят репутации семьи, однако важно, чтобы жених полюбил невесту и чтобы он был надежным человеком: Я не хочу, чтобы… (кто-то) ходил с ней (с дочерью) погулял, это как бы считается уже низко, поэтому обязательно, чтобы кто-нибудь встретил, полюбил, да, и чтобы посватались, чтобы я отдала в такие руки, надежные руки (31 год) Информантки рассказывают также о том, что существуют тенденция к ранней выдаче девочек замуж по экономическим причинам и по причинам безопасности: родители просто боятся за девочек… Потом ситуация такая пристроить пораньше, чтобы быть уверенным, что дальше…(38 лет). Такой вариант для своих детей они не рассматривают.

В молодом поколении появляется гетеросоциальное общение, но добрачное ухаживание остается проблемой: сейчас современная молодежь, по-моему, они встречаются, (хотя) это в общем-то не принято (30 лет) Некоторые молодые женщины хотели бы познакомиться с человеком, за которого могли бы выйти замуж, для своих дочерей они предпочитают браки «по любви». Однако, как объясняет информантка, такая ситуация делает молодую женщину уязвимой. Влюбившаяся и согласившаяся на ухаживание до брака девушка вызывает подозрение у молодых людей: осуждает общество.. у нас ребята особой инициативы к этому не проявляют… Они … начинают за девушкой ухаживать, девушка, возможно, влюбляется, возможно, согласна на встречи, встречаются, у них тут же (вопрос): если со мной, почему бы не с другим, она может и с другим…? Они не понимают, что девушка… выбирает этим быть женщиной / мужчиной в Кыргыстане?». На основе 18 сочинений нами были реконструированы следующие модели женственности/ женских ролей «сельская традиционная женщина Юга»

(патриархальная парадигма), «активная женщина из Бишкека – работающая мать», «вынужденная экономическая активность», «женщина в «золотой клетке». Разумеется, во всех независимых постсовестких странах Центральной Азии различается степень модернизации, урбанизации, уровень занятости женщин, экономическое состояние страны, гендерные нормы и идентичности. Однако прослеживаются и некоторые сходные тенденции в интерпретации гендерного порядка.

самым, потому что ей жить надо с этим человеком (30 лет). Осуществление девушкой собственного выбора осуждается обществом, однако такая потребность может быть озвучена.

Организация брака: по согласию или по любви?

В предыдущем параграфе (п.2) были приведены фрагменты рассказов о том, как выдаются замуж девушки и юноши, в т.ч. поколения 1970-1980 г. рождения. Это в основном «браки по согласию родителей», о браках по «любви» и в этом поколении рассказывают истории «с плохим концом». Однако в биографических интервью репрезентированы истории того, например, как сын сам нашел невесту, получил ее согласие, родители одобрили брак, который складывается удачно. Одновременно, как следует из отношения к собственным детям, ориентации у некоторых родителей меняются на более свободные Выбор партнеров «по согласию родителей» остается обменом статусов, сохраняются родственные браки. При этом экономические критерии становятся более выраженными (эти тенденции отмечают также Вигман 2005: 173, Касымова 2005: 187). Брак служит «приращению» ресурсов рода. Жених, если он состоятельный, старается женится на еще более состоятельной, чтоб удвоить свое состояние….

Бывают, такие семьи (родители невесты), что и квартиру дарят и дом все обставят. Экономические ресурсы могут компенсировать отсутствие других ресурсов (например, здоровья). Информантка рассказывает историю «неравного брака» – невеста психически больна, однако это компенсируется состоятельностью ее родителей: у нее дочь - она немного ненормальная, у нее отклонения …. ее выдали замуж из-за того, что она очень состоятельная, у нее есть деньги, за нормального парня … Но у него семья материально не такая уж это богатая, он женился только из-за таких побуждений. Что ему дадут квартиру, квартиру обставили полностью, машину дали, отец невесты его на свою фирму устроил, он хорошо зарабатывает, у него зарплата хорошая (26 лет).

Одновременно все более сильно звучит тема любви, необходимой в супружеских отношениях.

Жених, изъявляя желание вступить в брак, нередко руководствуется своими чувствами. Тема любви становится значимой для женщин, они признают ценность чувств для своих дочерей. Исследователи отмечают, что «браки по любви», хотя и не занимают доминирующего места в гендерном порядке, постепенно становятся все более распространенной практикой, по крайней мере, в столице и некоторых регионах (Вигман 2005: 167, 172, Касымова 2005: 187) Девственность в рассказах в основном не проблематизирована. Только один раз было высказано предположение о том, что потеря девственности с женихом может быть понята окружающими: девушка не девственница и она побывала со своим будущим мужем… Может быть, эта семья, допустим, этих родственников, они могут понять. А если кто-нибудь там другой, ну вообще знаете, у наших мужчин такое самолюбие высокое (30 лет).

Добрачный секс оценивается как путь к разрушению семьи и возможно к проституции, «приличные» семьи стараются избежать таких историй: Сейчас уже бывают (добрачные сексуальные отношения), если и даже выходят замуж, бывает такое, и разводятся, бывает, что они проститутками становятся. Есть, в нашем обществе, есть такие девушки, да. Но в основном, приличные семьи как-то стараются, чтобы девушка была девственницей (24 года)42.

Таким образом, способы заключения браков как важнейшего механизма поддержания солидарности в сообществе, в основном остаются традиционными. Им сопутствуют основные механизмы контроля: ограничение добрачного общения, сохранение добрачной девственности. Одновременно более явно звучат «модернизационные» мотивации – экономические и романтические, в то время как происхождение (регион, род, этническая группа) отчасти теряет свою значимость. Брачный выбор все более включает рыночный компонент. Судьба женщин, ранее тождественная браку, становится не настолько очевидной и предзаданной. Озвучиваются и стратегии, которые создают условия для альтернативных сценариев.

В интервью отмечается, что возникает стремление некоторых молодых людей, территориально отделенных от семьи, «ускользнуть» от ее контроля, дистанцироваться от национального контекста.

Ресурсом артикуляции протестных взглядов становится до-брачная территориальная и экономическая самостоятельность. Такие молодые люди не собираются принимать во внимание мнение родителей, при этом они ориентируются на брак с людьми другой национальности – т.е. они хотят оторваться от контроля и семьи, и этнической группы (этот аспект более подробно мы рассмотрим далее). Самостоятельный брачный выбор позиционирует человека как сознательно нарушившего правила семьи / сообщества / этнической группы, поскольку именно через этот механизм подтверждается лояльность сообществу и готовность подчиняться его правилам.

Вне интервью мне рассказали об операциях по восстановлению девственности, однако эта тема не имеет широкой циркуляции по сравнению, например, с Арменией, где практически каждая женщина, разговаривающая на тему сексуальности, считала что такие практики распространены повсеместно Например, молодой человек, проживающий в России, говорит матери: я женюсь на русской, я тебе приведу русскую женщину, ты примешь ее, или не примешь ее – мне уже не важно (такие вот заявления – рассказывает его родственница) (30 лет). Другой рассказ про молодую женщину, которая уехала учиться в Бишкек: Она говорит: «Замуж? – говорит, - может и выйду там в Бишкеке за кого нибудь, за таджика я не собираюсь, - потому что у наших мужчин такие эти…, что я уже, - не смогу жить с таким»…. знает, что она хорошо будет зарабатывать, и как-то замуж выйти она и не стремится (24 года). Замужество перестает оцениваться как критический поворотный пункт женской биографии, исчезает ориентация на моноэтнический брак, родители перестают восприниматься как центральная инстанция контроля, выбора и действия.

Жизнь в браке: безусловно ли подчинение женщин?

В целом правило подчинения старшему поколению и мужу сохраняется, но оно перестает быть безусловным. Сохраняется подчинение своим родителям при заключении брака, однако меняются ориентации во взглядах на судьбу собственных детей. На первое место в описании повседневных практик выходят взаимоотношения с мужем, а не с его родителями. Муж часто становится «монополистом» в принятии решений. Жена, подчиняется этим правилам, но выражает свою иронию по этому поводу:

(Он) решает, что мне одеть сегодня, что мы готовим на ужин, чего мы едим на завтрак, что мы купим для дома, для дочери - это все решает он.

Вопрос: Если Вы с чем-нибудь не согласны, Вы можете это высказать?

Да, я могу, но он редко соглашается. Он все время считает, что он прав, и я считаю так же [смеется] (27 лет).

Условиями «подчинения» является экономическая состоятельность мужей. Одна информантка рассказывает, что муж, имеющий низкий и нерегулярный доход, препятствовал ее карьере, пытался контролировать внешний вид. Она, однако, не подчинялась требованиям, поскольку он был не в состоянии купить ей соответствующую одежду. Она тратила свои деньги и сама выбирала себе вещи.

Подчинение не является автоматическим. Другая информантка говорит о выполнении требований мужа как о специально выстраиваемой ею стратегии. Она оценила проблемы в семье (вплоть до насилия) как следствие своих собственных амбиций и попыталась их уменьшить.

Традиционные правила включают многодетность, однако нормальной практикой образованных супружеских пар становится отложенное деторождение (например, до окончания учебы) и ограничение числа детей. Причины ограничения – возрастание «цены» воспитания ребенка, более высокие требования к образованию детей: больше не буду рожать, двоих бы поднять и нормально…не потому что там хватит, а потому что сейчас нормальных детей (надо) воспитать в достатке, дать нормальное образование…(40 лет) В основном сохраняется достаточно жесткое разделение труда по признаку пола, более того, усиливаются требования к мужчине как к добытчику, а к жене – как домохозяйке. Муж знает, что он должен семью обеспечивать, что он мужчина (24 года). В поддержании таких правил продолжает участвовать старшее поколение. Свекровь не хотела, чтобы я работала, она хотела, чтобы я дома сидела, чтобы я стирала для его, дочерей,..., она не хотела, чтобы я карьеру себе сделала (27 лет) Однако существуют и нарушения этих правил, и другие модели разделения труда. Одно из центральных нарушений – невыполнение мужем экономических обязательств перед семьей, связанное с низкими и нерегулярными заработками, безработицей, алкоголизмом, наркоманией. Как следствие – семью содержит жена, что либо приводит к острым конфликтам (вплоть до разводов), либо женщины выстраивают специальные стратегии, вписывающие изменения ролей в нормативный гендерный порядок:

если я даже в течение нескольких лет зарабатывала на порядок больше его, все равно финансовую сторону он решал, у нас всегда всеми деньгами он распоряжался, мне, в принципе, это нравится.

Мужчина должен быть мужчиной (40 лет) Главенство и власть в семье – репрезентируются как сложный многоуровневый феномен, в котором отличается заработок денег и распоряжение ими, принятие решений по существу и в презентации перед сообществом и пр. По данным опроса 2000 года (300 человек, региона) около половины опрошенных являются домохозяйками (Куватова 2004: 56). По данным опроса, проведенного в 1996 г. в разных регионах Таджикистана (100 женщин, 4 региона) почти половина указала, что доходы у мужа выше, у четверти – примерно одинаковые, а у 19% доходы женщин выше (Куватова 2004: 47). Близкие данные в 2000 г. были получены при опросе 250 человек в различных районах Таджикистана (Хайдаров 2004: 125). Иными словами, экономические ресурсами, поддерживающими роль мужчины – добытчика, обладают не более половины мужского работоспособного населения.

Другие модели разделения труда между приватной и публичной сферой – это модель двух работающих супругов, ориентация женщины на заработок и карьеру. Такая модель получает определенное признание в среде профессионально ориентированных женщин и мужчин. Всякое может быть, допустим, может быть, такая ситуация, что, допустим, муж не работает, а жена работает. По моему, если женщина сделает какой-то свой вклад в бюджет семьи, это… я не считаю это ничем позорным, ничем таким плохим, даже лучше (30 лет). Мужья иногда способствуют тому, чтобы жены получали образование, имели хорошую работу. Информантки рассказывали о том, что мужья настаивали на получении ими высшего образования, помогали в поиске работы. Если женщина работает, делает карьеру и хорошо зарабатывает, все равно она в основном будет отвечать за домашнее хозяйство. Однако ситуация иногда меняется, и мужчины начинают выполнять те роли, которые раньше были жестко приписаны женщине: А мои мужчины: свекор и муж, они могут все, если я завтра собираюсь в командировку на неделю, я спокойно еду, я знаю, что дети будут под присмотром, накормлены, обуты, одеты – сто процентов (40 лет).

Стиль одежды, общения – важнейший предмет конфликтов и переговоров между супругами, эта область, где выстраиваются новые правила и проблематизируются старые. Женщины часто чувствуют себя ущемленными и хотели бы иметь большую свободу. Однако во многом они продолжают подчиняться правилам, транслируемыми и контролируемыми мужьями. С одной стороны, в настоящее время допускаются значительные свободы, например: (в нашем браке) во всяких ситуациях понимание есть, например, нельзя идти туда, такого у нас нету, мы пониманием, поддерживаем друг друга…(31 год).

Более того, для женщин из регионов, с традиционным воспитанием, современная ситуация рассматривается как более высокая степень «цивилизованности» / «современности», носителями которой являются их мужьями. (В детстве) я носила платок, штаны одевала…. В национальной одежде я ходила, брюк абсолютно не носила… (мой муж) образованный человек, он … цивилизованный, современный человек, понимает, когда я одену брюки, кофточки резиновые обтягивающие (27 лет).



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.