авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 ||

«Lietuvi kaLbos institutas Lenkijos Lietuvi draugija kuLtr, men ir taut centras «Paribys» seinuose Ldk kaLbos, kuLtros ir ratijos ...»

-- [ Страница 3 ] --

W literaturoznawstwie polskim posta ksinej Radziwiowej tylko w nie wielkim stopniu stanowi przedmiot szczegowego zainteresowania. W ostatnich dziesicioleciach nie pojawia si adna istotna praca na temat jej twrczoci poza wydan w roku 1992 monografi barbary judkowiak Sowo inscenizowane. O Franciszce Urszuli Radziwiowej – poetce. Wzmianki o dramatopisarce mona znale w opracowaniach z historii teatru polskiego, w ktrych podkrela si wycznie pionierski charakter jej dziaalnoci artystycznej oraz przywouje si fragmenty studium j. Krzyanowskiego, nieraz bardzo wtpliwe i dalekie od rzeczywistego stanu rzeczy. przez lata, by nie powiedzie przez wieki, w polskiej krytyce literackiej tez niepodwaaln pozostaje twierdzenie o bardzo niskim poziomie artystycznym utworw f.u. Radziwiowej.

inaczej sprawa wyglda w literaturoznawstwie biaoruskim. nazwisko franciszki urszuli Radziwiowej po raz pierwszy zostao przywoane w pra cach adama maldzisa w latach 80. ubiegego stulecia. od tej pory spucizna dramatyczna pisarki przyciga w coraz wikszym stopniu uwag historykw kultury i sztuki, stopniowo zajmujc jedno z czoowych miejsc w historii teatru biaoruskiego Xviii w. W 2002 r. na biaorusi ukazaa si monografia powi cona franciszce urszuli Radziwiowe, jako pierwszej kobiecie-dramatopisarce w historii Rzeczypospolitej, zatytuowana Melpomena Niewieska: dramaturgia Franciszki Urszuli Radziwiowej, autorstwa anny niekraszewicz-Karotkiej. na pocztku 2007 r. zostaa wydana ksika autorki niniejszych rozwaa pt. Muza rodzinna. Poezja Franciszki Urszuli Radziwiowej. praca ta zostaa powicona przede wszystkim utworom poetyckim (niedramaturgicznym) ksinej.

W 2003 r. w misku po raz pierwszy ukaza si tom utworw wybranych f. u. Radziwiowej w tumaczeniu na jzyk biaoruski, w ktrym znalazy si midzy innymi teksty nigdy przedtem nie drukowane ani na biaorusi, ani w polsce, pochodzce z rkopimiennych zbiorw bibliotek i archiww polski, biaorusi i francji.

paleta gatunkowo-tematyczna f.u. Radziwiowej zadziwia swoim bogac twem. zdaje si nic nie uszo uwadze pisarki: uroczystoci rodzinne, takie jak urodziny, imieniny czy lub – wszystko stawao si tematem jej tekstw. naj zwyklejsze przejawy ycia codziennego przetapiay si w ogniu natchnienia twrczego w utwory poetyckie: powrt do domu ma powoywa do ycia kolejny panegiryk, wyjazd ukochanego sprzyja powstawaniu wierszowanych listw. W swoich tekstach ksina zastanawiaa si nad mioci i mierci (wiersze miosne i aobne), rozwaaa nad yciem doczesnym i wiecznym (utwory religijne i metafizyczne), pouczaa dzieci i osoby dorose («przestro gi» i «punkta»), umiaa zaartowa (wiersze satyryczne i artobliwe), zabawi towarzystwo (zagadki, portrety-miniatury).

spucizna poetycka pisarki stanowi przykad poezji dworskiej, arystokra tycznej, stanowicej wany element w procesie rozwojowym kultury Wielkiego Ksistwa Litewskiego. charakterystyczne za dla pimiennictwa Xviii wieku tendencje demokratyczne oraz sekularyzacyjne przejawiy si w «feministycz nym» brzmieniu utworw niewieskiej poetki, w jej obronie prawa kobiety do wasnych pogldw, dotyczcych rnych spraw, w stwierdzeniu wyjtkowoci kobiety, jak te w podkreleniu wartoci oraz wagi ycia prywatnego, intym nego.

Наталья Сиротинская Украинский Католический Университет Львов, Украина РЕПЕРТуАР cЛуцКОГО ИРМОЛОГИОНА ПАРХОМИЯ ПАцЕНКИ ИЗ СОБРАНИЯ ЛьВОВСКОГО НАцИОНАЛьНОГО МуЗЕЯ Эпоха раннемодерного времени на украинских и белорусских землях известна как период существенных изменений в литургической практике Восточной церкви. Благодаря реформе нотации, в результате которой на смену невменной пришла пятилинейная, за короткое время певческий богослужебный материал был переведен на более современную запись и составил единый тип литургического нотированного сборника – Ирмоло гиона.

В каталоге Юрия Ясиновского Украинские и белорусские нотнолнейные Ирмолои XVI – XVIII ст. белорусские рукописи имеют специальную отмет ку, а на с. 17 опубликован их список (всего 75 кодексов). В библиотеках и музеях украины хранится всего пять таких рукописей – три в Киеве и две во Львове. Одному из таких ирмологионов – Слуцкому Пархомия Пацен ки – посвящен наш доклад.

Ныне этот Ирмологион, переписанный в Слуцком монастыре св. Тройцы в 1669 г. Пархомием Паценко, хранится во Львовском национальном музее (0 25, № 168 по каталогу Ясиновского). Титульный лист сообщает: Ірмолой албо Осмогласник содержаи в себэ службу всеношную6, літургію святую, ирмосы воскресныи и столповыи, подобны на 8 гласов6 службу святых страстей, стихиры выбраныи на праздники господския [...]. Списася от благочестиваго раба божого иеромонаха Пархоміz Пацєнка на тот час в Слуцку в обители святыя [...] Троицы. Року божого ¤№х7…f7 августа і7є7.

На титульной странице указан не только год написания, но и точная дата – 15 августа. В этот день согласно православному календарю празд нуется один из наиболее почитаемых праздников – праздник успения Пресвятой Богородицы. Окончание написания Ирмологиона именно в этот двунадесятый праздник подчеркивает особое к нему внимание. Возможно, именно поэтому в начальном разделе кодекса записаны торжественные богородичные песнопения задостойник О тебе радуется и два кондака Пре святой Богородице «простого напева» (л. 15об.) и «болгарского» (л. 17).

Общий репертуар Ирмологиона Паценки является довольно устойчим в кругу украинско-белорусских нотнолинейных сборников: всенощное бде ние, литургия, (л. 1–19об.);

Октоих, соединенный с Ирмологионом в общей системе восьми гласов (л. 22–273);

подобны стихирам на 8 гласов (л. 274– 282);

стихиры праздничные, начиная с Рождества Пресвятой Богородицы и заканчивая песнопениями службы успению Пресвятой Богородицы (сти хиры на Господи воззвах, на стиховнех, на хвалитех, канон);

на лл. 331– страсти, в конце без нот канон на Воскресение (лл. 283–393об.).

Нотнолиненйные ирмологионы традиционно использовались в учебной практике, о чем, например, говорит запись погласицы Ишов чернець (без нот, л. 21), которая использовалась для усвоения осмогласных попевок.

Наталья Старченко Институт украинской археографии и источниковедения им. М.С. Грушевского НАН Украины Киев, Украина АДВОКАТСКАЯ РИТОРИКА В СуДЕБНОМ ПРОцЕССЕ ВОЛыНИ В ПЕРВыЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ ПОСЛЕ ЛЮБЛИНСКОй уНИИ На територии Волынского, Киевского и Брацлавского воеводств, ко торые вошли в состав Польской Короны в результате Люблинской унии, продолжал действовать правовой кодекс Великого Княжества Литовского (далее – ВКЛ) – ІІ Литовский статут (далее – ІІ ЛС), обеспечивая насе лению этих земель определенную правовую автономию. Со временем ІІ ЛС получил название Волынского. «Земля Волынская, которая ся правом своим особливым судит», – вот типичный пример артикулированного вос приятия шляхетским населением Волынского воеводства уникальности своей правовой ситуации.

Особенный правовой статус этих земель неоднократно провоцировал дискуссии в ходе судебных процессов о возможности применения других правовых кодексов относительно дел, которые не попадали под действие права. Ведь ІІ ЛС (разд. 4, арт. 30) предписывал всем без исключения су дебным инстанциям, вплоть до высшей – монарха, не руководствоваться при вынесении приговора какими-либо иными соображениями, кроме статута.

Между тем суды постоянно сталкивались с отсутствием правовых пред писаний относительно и отдельных правонарушений, и функционирования судебной системы в целом.

При достаточно распространенном на Волыни принципе «nulla crimen sine lege», судебная практика демонстрирует значительное разнообразие поведенческих реакций судей и тяжущихся сторон в прецедентных случа ях. Так, в одном случае луцкий гродский суд отказал стороне в просьбе о передаче дела на королевский суд «по науку», поскольку «нас того право посполитое не учить, по науку есмо слати не повинни»26. А примерно в то центральный государственный исторический архив украины в Киеве (далее – цГИА украины в Киеве), ф. 25, оп. 1, д. 23, л. 321.

же время урядники луцкого земского решают перенести сложный судебный прецедент на рассмотрение короля, который должен «дати науку […] яко звирхнии пан и творца всих прав»27.

Прежде всего нужно указать, что адвокаты в ходе процесса весьма виртуозно использовали аналогию как прием для толкования статутных норм, пересыпая контроверсии ссылками на артикулы статута, иногда очень отдаленно относящиеся к сути дела. Обратим внимание на опро тестование адвокатом судебного иска, где встречается слово «капитула», написанное на латыни. Кроме привилея 1569 г., сохраняющего «руський»

язык в судопроизводстве Волынского воеводства, адвокат ссылается также на арт. 6 раздела 828, регламентирующий составление завещания, где среди прочего указывалось условие его недействительности: «Коли бы въ котором тестаменти якимъ незначнымъ або якимъ закрытымъ письмомъ которыи артыкулъ въ немъ былъ написанъ».

В адвокатской риторике встречаемся также с оспариванием использова ния сеймовых конституций ввиду их несоответствия Статуту, например: «… тая констытуцыя соимовая, которую сторона припоминала, тут на Волыню приимована быти не может, кгды ж естъ розна з статутом»29.

К аргументам, которые активно использовались адвокатами, можно от нести ссылки на обычай. Однако под обычаем часто имелась ввиду практика разных судебных инстанций, в частности, королевского суда30. Впрочем, реакция судей на такие аргументы как обычай (в широком понимании этого слова) не была однозначной, чаще всего они руководствовались принципом:

Там же, ф. 26, оп. 1, д. 3, л. 58об., 1577 г.

Там же. ф. 26, оп. 1, д. 6, л. 556: «....с тое самое причины отказовати панъ владыка и чернцы не были бы повинни, ижъ в томъ позве писмомъ закрытымъ латынским естъ написано «капитула», которого не толко чернцы в манастырі не знаютъ, але и земля Волынская не уживаетъ, кгды ж привилеемъ при унеи воеводству Волынскому року шестдесят девятого даном естъ варовано, ижъ вшелякие листы езиком рускимъ маютъ быти писаны, бо, деи, того и право посполитое заборонило розделу осмого артыкул шостыи, иж всякие листы писмомъ закрытым незначнымъ писаны быти не мают, а которые бы закрытым писмом писаны – сут никчемны».

Там же, л. 579об.

Там же, л. 580: «А умоцованые от панов Комаров так же констытуцыею и звычаями, в томъ краю, которие, деи, за право мают быти почитаны, указовали и выводили, припоминаючи ансимили декрет его королевскои милости, межи панею Волчковою а паномъ Залясовскимъ учиненыи, […] также и инших дєкретов тутъ, у суду кгродского луцкого, […] до тое справы подобных, показовали».

«Суд з головы и з домыслу своего никого судити не мают ани могут, толко водле того права писаного»31.

Непростую ситуацию использования Статута, который первоначально предназначался для всего ВКЛ, в рамках отдельного воеводства демонстри руют дела, где в центре прений был вопрос оселости адвоката («умоцовано го», «пленипотента»), обязательной по ii ЛС. Признание адвоката неоселым в случае отсутствия самого тяжущегося было крайне нежелательным для стороны, поскольку могло привести к проигрышу дела. Встречаются случаи оспаривания необходимости адвокатской оселости из-за противоречия – Волынское воеводство входило в состав Короны, а право предусматривало оселость пленипотента в ВКЛ:

«Тот статут толко в Литве служит, а не паном волынцом, кгды ж учит тот артыкул, которыи собе сторона поводовая на помоч противко особе моее берет, иж в Литве мает быти толко оселыи, а не на Волыню, для которого жаден с панов волынцов прокуратором быти не мог;

их в Литве шукати ку отправованю справ вшеляких, которыи иж ест не тылко справедливости, але и розyмови противныи, слушне держан быти не мает, oвшем яко не слушныи мает быти на сторону отложон»32.

К подобным аргументам принадлежит также непризнание действия на Волыни коронных возных, в частности, и генеральных, на том основании, что они не знали «волынского» права, свидетельствовали в суде по-польски, а также в большинстве своем были нешляхтичи в отличие от волынских возных:

«...тот возныи коронныи, хлоп простыи, не ведает, зачым и откол урядом своим в ыншим воеводстве, ыншом повете, которыи и нашого права и на шого звычаю заживают неналежне, справовал»33.

Такой короткий экскурс в ситуацию функционирования разных ис точников права на Волыни дает представление, как трудно было порой вынести декрет, не нарушив правовых предписаний, а тем более в ситуации отсутствия таковых или же противоречий между ними (соседство норм ii ЛС, изменяемых под воздействием новых условий, сеймовых конституций и обычая, понимаемого зачастую как практика судов разных инстанций).

Там же, ф. 27, оп. 1, д. 5, л. 150, 1579 р.

цГИА украины в Киеве, ф. 27, оп. 1, д. 5, л. 149об.

Там же, д. 7, арк. 239об.–240об.

В то же время такое положение дел создавало благодатную почву для всевозможных судейских манипуляций, а для сторон – предоставляло практически безграничные возможности для апелляций на решения суда, что могло затянуть дело на неопределенный срок.

Эту ситуацию активно использовали адвокаты, выстраивая на противо речиях свои стратегии, что создает впечатление их ригористической при верженнности букве закона. Между тем за высокой адвокатской риторикой о любви к «святой справедливости» скрывались вполне прагматические интересы.

Ольга Старостина Варшавский университет Варшава, Польша ЯЗыКОВыЕ ОСОБЕННОСТИ И СОСТАВ КИТАБА ЯНА ЛЕБЕДЯ (1771 Г.) Китаб Яна Лебедя – арабскоалфавитная рукопись второй половины ХvІІІ в.

(в данный момент Китаб хранится в Национальном музее Литовской Респу блики). Тексты рукописи характеризуются тематическим разнообразием.

В ней содержатся коранические рассказы о пророке Мухаммеде и его сыне: «Болезнь и смерть пророка», «Смерть Ибрагима – сына Мухамме да», библейские легенды о деве Марии и Иисусе: «Рождение Иисуса», о царе Давиде и его сыне Соломоне: «Как Соломон получил королевство в наследство», перечень мусульманских обязанностей, обрядов и молитв:

«Мусульманское учение в вопросах и ответах», «Обязанности мусульман во время месяца рамазан», «Исповедание мусульманской веры».

Подобное тематическое разнообразие, свойственное всем китабам, является неслучайным. Литовская исследовательница Г. Мишкинене утверждает, что различные сюжеты объединяет единая связеобразующая линия – «кораническая доктрина ислама, которой подчинено все повество вание и которая является связующим звеном всех историй, наставлений и поучений» [1, с. 62]. Даже использованные в китабах христианские сюже ты представляют собой интерпретацию известных библейских историй в духе ислама, их задача – показать во всем проявление воли Аллаха. Так, в одном из текстов утверждается, что Иисус не был распят. Когда Король Герод зашел в подвал к Иисусу, Аллах поменял их обличия, и поэтому евреи распяли другого человека, а не, как говорится в Библии, Иисуса Христа.

Для мусульман, которые исповедуют единобожие, Иисус – только пророк, посланец Аллаха, поэтому для них важно показать, что нет иного бога, кроме Аллаха. Исследователь коранических сказаний М. Пиотровский от мечает обязательное наличие в рассказах такого типа замечаний, которые указывают на отличия мусульманского и христианского подходов к образу Иисуса [2, с. 120]. Открыто полемическим произведением является «Дис пут мусульманина с иудейским проповедником». В публичной дискуссии победил мусульманин, и убежденные в правильности учения Мухаммеда присутствующие перешли в мусульманскую веру.

Отголоском философского учения хуруфизма (из араб. хуруф – ‘буквы’), главная особенность которого – придание мистического значения буквам [3, с. 430], является раздел «Алиф». В нем объясняется «наука», которую несет каждая из 29 букв арабского алфавита. Интересным представляется тот факт, что арабский алфавит на самом деле состоит из 28 букв [4, с. 161 162], в данный же текст дополнительно введена лигатура ( ла) – буква, образованная в результате сочетания ( лям) і ( аліф). Очевидно, что этот раздел не являлся результатом оригинального творчества белорусских татар, а был заимствован из турецких китабов, так как в нем «не упоминаются буквы, которые были изобретены для передачи специфических белорусских звуков, которых нет в арабском языке» [5, с. 48].

Китабы выполняли не только религиозную функцию, но и познава тельную, поэтому содержали отдельные произведения нерелигиозного характера. К светским литературным произведениям относятся восточное повествование «История о вдове с сыном» и старопольский стихотворный текст «Звериный сейм». В нем рассказывается о том, как охотник случайно подслушал разговор зверей, которые жаловались льву на преследование со стороны людей. Польский исследователь А. Дрозд отмечает, что это произведение не встречается в других китабах, и предполагает, что это – продукт шляхетского стихосложения саксонского периода, заимствован ный из рукописных сильв [6, с. 32]. Сильвы являлись популярной формой старопольской письменности. Их часто называли «домашними библиями», поскольку среди многочисленных информационных записей о событиях из жизни автора (например, о рождении членов семьи, происшествиях в округе, итогах сеймов) они включали литературные тексты различного содержания и типа.

К фольклорным произведениям относится написанный на страницах 145–149 текст свадебного обряда татар, неизвестного на востоке и за имствованного у местного населения. Праздничный свадебный текст, написанный на старопольском языке, является результатом соединения и взаимопроникновения определенных ритуальных элементов татарской и славянской культур.

В китабах часто содержались взятые из хамаилов – сборников молитв для каждодневных потребностей верующих – описания обрядов, объясне ния болезней, сонники, астрологические таблицы. Аналогичного проис хождения и белорусскоязычный текст «Разгадка снов».

Наличие в рукописи и религиозных произведений, и фольклорных текстов обусловлено предназначением такого рода литературы – нести читателю религиозные знания и в то же время выполнять познавательно воспитательную функцию.

Тексты Китаба Яна Лебедя различны не только по происхождению и содержанию, но и по языковым особенностям. Восемь разделов Китаба написаны на белорусском языке, шесть – на старопольском, большая часть разделов – на смешанном белорусско-польском языке.

В языке Китаба проявилось большинство характерных черт белорусско го языка ХvІІІ в., таких как полногласие, аканье, яканье, переход [в], [л], [у] в [ў], дзеканье, цеканье, все виды ассимиляции, удвоение согласных и др.

Орфографическая система белорусскоязычных текстов Китаба Яна Лебе дя основана на фонетическом и фонематическом принципах. Ведущим явля ется фонетический принцип, что указывает на ориентацию переписчиков на живые народные говоры. Вместе с тем, отмечается значительное количество написаний, основанных на фонематическом принципе, например, право писание приставок и предлогов на -д, -з, правописание частиц б, ж, аж.

фонематические написания преобладают при передаче недиссимилятивного аканья и яканья. К написаниям, основанным на фонетическом принципе, относятся: дзеканье, цеканье, переход [в], [л], [у] у [ў], альтернация г/з, к/ц, х/с, все виды ассимиляции по месту и способу образования звуков, удвоение согласных в интервокальном положении, упрощение групп согласных лнц, рдц, стл, стн, но неизменно пишется сочетание рдн.

Китаб создавался в ту эпоху, когда на белорусскую письменность ока зывал влияние польский язык, и это нашло свое отражение в памятнике.

Польские черты широко проявляются в употреблении коротких форм прилагательных женского и среднего рода в именительном и винитель ном падежах единственного числа, в употреблении существительных множественного числа с окончанием -ове. Польское влияние отразилось в употреблении личных форм глагола by, написании окончаний -ем, -ми в глаголах настоящего времени 1-го лица единственного и множественного числа, в употреблении форм глагола прошлого времени с концевым -л, в написании возвратной частицы -се, а также в наличии инициального н- в падежных формах местоимения 3-й лица и др.

Проанализированные грамматические черты Китаба дают возможность сделать определенные выводы о месте возникновения памятника. Такие языковые факты как неустойчивая передача аканья и яканья [7, карты №№ 1, 2, 3, 4, 8, 9, 12, 13, 14], последовательное отражение дзеканья-цеканья, употребление палата лизованного [т’] [7, карты №№ 56, 57], наличие приставного г в падежных формах местоимения гэты [7, карта № 49], нерегулярное проявление приставного в [7, карта № 47], передача удвоенных согласных несколькими способами [7, карта № 64], регулярное чередование согласных [7, карты № 65, 66], различение и неразличение глухих / звонких согласных перед глухими согласными и в конце слова [7, карты №№ 45, 46], использование двусложных окончаний в существительных женского рода единственного числа в творительном падеже [7, карты № 69, 70, 71, 72], употребление окончания -ій/-ый в прилагательных [7, карты №№ 110, 111], распространенность форм превосходной степени прилагательных с суффиксами -эйш, -ш [7, карта № 130], параллельное использование окончаний -ці и -ць в инфинитивах [7, карта № 173], употребление двух вариантов вспомогательного слова есць – йест и йесць [7, карта № 163], употребление вопросительных частиц ці и чы с преобладанием частицы ці [7, карта № 226] указывают на связь с белорусским юго-западным диа лектным ареалом, а более конкретно – со слонимскими говорами.

Тематическое и языковое разнообразие Китаба Лебедя, как и других арабскоалфавитных рукописей, является отражением языковых, культур ных и религиозных особенностей такого полиэтнического государства как Великое Княжество Литовское, где эти книги и создавались.

ЛИТЕРАТуРА Мишкинене Г. Древнейшие рукописи литовских татар (Графика. Транслитерация. Перевод. Структура и содержание текстов): учебно-методическое пособие. – Вильнюс: Изд-во Вильнюсского университета, 2001. – 263 с.

Пиотровский М.Б. Коранические сказания. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. – 219 с.: ил.

Энциклопедия мистицизма: – СПб.: Издательство «Литера». Издательство “ВИАН”, 1997. – 480 с.

Сегаль В.С. Начальный курс арабского языка / Под ред. проф. Х.К. Баранова. – М.: Изд-во ИМО, 1962. – 184 с.

Несцяровіч В.І. Старажытныя рукапісы беларускіх татар (Графіка. Транслітарацыя. Агульная харак тарыстыка мовы. фразеалогія): Манаграфія / В.І. Несцяровіч. – Віцебск: Выдавецтва ВДу імя П.М.

Машэрава, 2003. – 104 с. Антонович А.К. Белорусские тексты, писанные арабским письмом, и их графико-орфографическая система. – Вильнюс: Изд-во Вильнюсского гос. ун-та им. В.

Капсукаса, 1968. – 418 с.

drozd a., dziekan m., majda T. pimiennictwo i muhiry Tatarw polsko-litewskich. – Warszawa: Res publica multiethnica, 2000. – 84 s. z il.

Дыялекталагічны атлас беларускай мовы / Пад. рэд. Аванесава Р.І., Крапівы К.К., Мацкевіч Ю.ф. – Мн.: Выд-ва АН БССР, 1963.

Mirosaw Strzyewski Uniwersytet Mikoaja Kopernika, Instytut Literatury Polskiej Toru, Polska pRobLem naRodoWoci LiTeWsKiej W poLsKiej pubLicysTyce emiGRacyjnej po poWsTaniu LisTopadoWym W latach 20-tych XiX stulecia w okresie tzw. walki romantykw z klasykami odbya si w polsce dyskusja nad pojciem narodowoci. Gwnym obszarem i przedmiotem zainteresowa bya wwczas literatura i przemiany kulturowe, albowiem w polsce pod zaborami otwarta dyskusja na tematy niepodlegociowo narodowe bya niemoliwa. Literatura i publicystyka literacka speniay zatem niejako rol zastpcz, stanowic pole do dyskusji nad problematyk narodow i pojciem narodowoci, ktre – jak wiadomo – po Rewolucji francuskiej ulego znaczcym przeobraeniom. W dyskusji wzili udzia m.in. Kazimierz brodziski, adam mickiewicz, joachim Lelewel i maurycy mochnacki. moch nacki odegra tu rol pierwszoplanow. Ten znany krytyk i publicysta, teoretyk romantyzmu w polsce stworzy nowoczesn definicj narodu, ktra miaa odtd zakorzeni si w wiadomoci historiografw i publicystw. W rozprawie filozo ficzno-krytycznoliterackiej O literaturze polskiej w wieku dziewitnastym (1830) mochnacki zauway, e cywilizacja utracia swj uniwersalny, ponadnarodowy wymiar w znaczeniu zaproponowanym przez owieceniowych filozofw, co stworzyo moliwo powstania nowoczesnej kultury wieloci – kultury wielu zindywidualizowanych nacji, upatrujcych wartoci w bogactwie jzykw i spoeczestw, w rnorodnoci pyncej z odkrycia obszarw egzotyki i folkloru, z faktu narodzin nowej, romantycznej antropologii. mochnacki zaproponowa now filozofi narodu i projektowa now mitologi narodow opart na prze wiadczeniu, i w bogactwie i rnorodnoci kulturowej tkwi sia i fundament dla przyszej tosamoci i samowiadomoci nowoczesnych spoeczestw.

jednoczenie zwrci uwag, e istnieje zesp integralnych czynnikw kul turotwrczych, ktre spajaj nowoczesne spoeczestwo i konstytuuj pojcie narodu. oto definicja mochnackiego: «cile rzecz biorc: nard nie jest to zbir ludzi zamieszkaych na przestrzeni okrelonej pewnymi granicami. ale raczej istot narodu: jest to zbir wszystkich jego wyobrae, wszystkich poj i uczu odpowiadajcych religii, instytucjom politycznym, prawodawstwu, obyczajom, a nawet bdcym w cisym zwizku z pooeniem geograficznym, klimatem i innemi warunkami empirycznego bytu».

Tak zaprojektowane pojcie narodu, oparte o romantyczne (z ducha Herdera) wyobraenie etnosu i wyprowadzone porednio z Rewolucji francuskiej poczucie wolnoci jednostki – nie mogo jednak w peni zaistnie w sytuacji narodu znie wolonego, pozbawionego bytu pastwowego. zwaszcza po upadku powstania listopadowego i zdecydowanej rozprawy caratu z polskim spoeczestwem powrciy lokalne antagonizmy, wzajemne oskarenia, denia do separacji.

wietnie obrazuje to dyskusja o narodowoci litewskiej, toczona na amach paryskiego czasopisma «pamitnik emigracji polskiej» (1832-1833), ktrego zaoycielem i redaktorem by micha podczaszyski, siostrzeniec znanego wileskiego architekta i profesora uniwersytetu Wileskiego – Karola podcza szyskiego. o wzrocie poczucia odrbnoci narodowej Litwinw i ich mioci do utraconej ojczyzny wiadczy te fakt zaoenia na emigracji «Towarzystwa Litewskiego i ziem Ruskich», do ktrego nalea m.in. adam mickiewicz, rw nie nie stronicy od polemik w kwestii narodowoci litewskiej i coraz bardziej gmatwajcego si stosunku mieszkacw Litwy do narodowoci polskiej.

micha podczaszyski, podobnie jak mickiewicz, czu si polakiem rodem z Litwy. Litwa bya dla nich nie tyle „ma” co jedyn ojczyzn. pikn apo logi historii Litwy i narodowoci litewskiej utosamianej w duchu romanty zmu z narodowoci polsk oraz nadzieje zwizane z powstaniem w paryu wspomnianego Towarzystwa, podczaszyski zamieci na amach «pamitnika emigracji» w artykule O narodowoci litewskiej w emigracji (12 ii 1832), w ktrym czytamy m.in.:

«sprawa Litwy zawsze mnie najmocniej obchodzia, i wtedy tylko powt piewaem o pomylnym skutku rewolucji 29 listopada, kiedym si przekona, e wszytkie rzdy w Warszawie zaniedbyway Litw, zwiedzione ju to jakiemy sentymentami mazowieckiego patriotyzmu, ju wyobraeniami innych krajw.

Te bdy straszliwsze w skutkach od najczarniejszej zbrodni, ju si nie dadz powetowa;

ale wygnacom we francji bdcym, pozostaa na przyszo nauka, e nie masz Polski bez Litwy, ani Litwy bez Polski, e ta myl polityczna bya drog czterech wiekw historii naszej, a zapomnienie jej przez rzdy warszawskie samo jedno stao si grobem naszej niepodlegoci».

podczaszyski upatruje klski powstania i wojny polsko-rosyjskiej 1831 r. w niedocenieniu przez warszawskich dyktatorw i generaw potencjau narodo wego Litwy. oczywicie byy te w toczonej dyskusji zdania odmienne. pola ryzacja postaw w kwestii narodowoci litewskiej i udziau mieszkacw Litwy w powstaniu przebiegaa wok osi sporw politycznych i kulturowych. jest to zagadnienie zoone, wieloaspektowe, acz w moim przekonaniu bardzo wane dla zrozumienia wzajemnych relacji polsko-litewskich w i poowie XiX w.

Мария Такала-Рощенко Университет г. Йоэнсуу Йоэнсуу, Финляндия ПРАЗДНИК «БОЖьЕГО ТЕЛА» В НОТОЛИНЕйНыХ ИРМОЛОГИОНАХ Xvii В.

Праздник «Божьего Тела» (corpus christi) или «Евхаристии» – один из римокатолических праздников, включенных в праздничный цикл униатской церкви решением Замойского синода в 1720 г. Богослужебную гимнографию праздника и последующей седмицы издавали в 1730-60-ых гг. (Супрасль?

после 1737;

унев 1738, 1745;

Почаев 1741, 1742, 1757, 1762).

Есть основание утверждать, что введение праздника в практику униатов началось уже в Xvii в. униатский праздник «Божьего Тела» вспоминает, например, Пахомий Огилевич в письме 1665 г., адресованном в Рим. В нем он сообщает, что в Жировицком монастыре ввели в практику торжественныe процессии на этот праздник. Письмо отца Петра Каминского 1685 г. также поднимает тему введения праздника в униатскую практику.

В Ирмологионе – основном певческом сборнике, употребляемом в Xvii в. в Польско-Литовском государстве как православными, так и униа тами – праздник «Божьего Тела» отражается в маргинальных записях и в песнопении, посвященном празднику. Количество упоминаний весьма небольшое. Автору удалось найти записи в двух ирмологионах: ИРЛИ Перетц. 101 (cередины Xvii в.) и ЛНБ Петр. 96 (1659). В обоих случаях записью отмечен один или несколько ирмосов 2-го гласа (например, 1-я песнь «Грядте людие», 3-я песнь «На камени мя ври» и 9-я песнь «Весь еси желание»). Запись может состоять из слов и инициалов («Божїиму Тлу», «Евкарист», «Е») или символов (круг, в середине которого крест).

Эти записи сделаны не создателем рукописи, а являются, очевидно, позд ними добавлениями. Они полностью совпадают с ирмосами в изданиях василианских монастырей в Xviii в.

Песнопения, посвященные празднику «Божьего Тела» находятся, на пример, в ирмологионе Супрасльского монастыря 1639 г. (Lmab f19-116).

Три фрагмента стихир «на Хвалте(х) Божому Телу» построены на подобен 1-го гласа «О дивное чудо». Кроме некоторых орфографических различий, их текст идентичен тексту трех первых стихир «на Хвалите» из издания службы праздника 1738 г. Эти стихиры не принадлежат перу феодора Семионовича, создателя рукописи. Их идентичность с публикованными позднее текстами дает основание предполагать, что они добавлены в состав рукописи во время или после создания официальной службы праздника.

Более загадочное песнопение помещено на листе в ирмологионе 3-й четверти Xvii в., который хранится в Московской Духовной Академии (инв. № 231908). Заглавие «Сие поем пснь, Навинесени Сакраменту»

связывает его, вероятно, с процессией, совершаемой во время праздника «Божьего Тела» или «Сакрамента», как его также называли. Песнопение состоит из 4 частей антифонного пения между «иереем» и «братиями» и начинается словами «О спасителная жертва». По мелодическому составу, это песнопение состоит из 2–3 повторяющихся фраз, которые более напо минают католические мелодии, чем осмогласия восточного обряда.

Следы праздника «Божьего Тела» в практикe униатской церкви в ир мологионах, как и служба, созданная ему, позволяют очертить некоторые особенности эволюции восточной традиции в Xvii в. Несмотря на то, что в статьях Брестской унии 1596 г. введение праздника было отклонено как чужеродное православному понятию Тайнства Евхаристии, он все же укоренился в униатской традиции и сопровождался созданием полного цикла богослужебных текстов, выражающих суть и практику католического праздника «corpus christi».

Beatriks Tolgiei Budapeto Lorano Etveo universitetas Budapetas, Vengrija poLonizmai iR LiTeRaTRos TRadicija juRGio savicKio VENTADIENIO SONETUOSE praneime i sociolingvistionio aspekto analizavau pirm jurgio savickio noveli rinkin (ventadienio sonetus), ijus 1922 m. jurgis savickis yra vienas i domiausi nepriklausomybs laikotarpio raytoj, pirm kart atvaizdavs miesto atmosfer ir miestietiko gyvenimo problemas miestieio akimis. be to, jis savo kriniuose naudojo naujovikas, iki tol visai neprastas naratyvines priemones.

Kadangi apie jo literatrin isilavinim labai maai inome, pagal jo krini leksikos analiz bandiau nustatyti, kuriai literatros tradicijai jis priklauso. i vis jo vartojam svetimybi labiausiai akis krenta slavizmai, tarp j ypa polonizmai, dl to apsiribojau i odi analize.

prie analizuodama savickio noveles pateikiau Lietuvos sociolingvistins situacijos apibdinimus vairiais laikotarpiais pagal ch. fergusono ir j. fishmano teorijas. paskutins LdK laikotarp apibdinau kaip diglosij be bilingvizmo (fishman), bet irint tik valstietij, kurios gimtoji kalba buvo lietuvi, tai buvo ir diglosijos ir bilingvizmo laikotarpis. Laikotarp tarp 1795 ir 1918 m. galima pavadinti lenk ir lietuvi bikulturizmo epocha, o kalbos atvilgiu bilingvizmas pradjo irti, ir lenk kalba pamau tapo dominuojania beveik visose bendruo mens luomuose. bet tam procesui keli ukirto Lietuvos nepriklausomybs atgavimas, kai lietuvi ir lenk kalbos pasikeit vietomis ir prestiiniu kodu tapo lietuvi, greitai nustumdama al lenk kalb. (Kas dl iandienins situacijos, mano manymu ir dabar galima nustatyti tam tikr nekamosios lietuvi kalbos «slavik sluoksn»: tai yra rus, lenk ir baltarusi kilms odiai (ar afiksai), kurie alia savo sinonim atstovauja emesnio prestio stiliui (pvz. slojkas–sti klainis, baka–statin, emodanas–lagaminas, daleiskim–tarkim).

savickis ra savo noveles kaip tik tuo metu, kai lietuvi kalba staiga gavo valstybins kalbos status, ir dl to labai greitai baigsi jos ankiau pradtas norminimas. bet is norminimas tebebuvo dar teoretikas, bendrin kalb reikjo dar sisavinti ir nulifuoti praktikoje. juo labiau groins literatros krini kalb, suformavusi (be abejo, ne galutinai) madaug ketvirto deimtmeio pabaigai.

iame procese didel reikm turi 1922 m., kai be savickio noveli rinkinio buvo ilesta dar jono jablonskio normatyvin gramatika ir smulkiosios prozos rinkinys, vinco Krvs iaudinj pastogj.

ioje savickio debiutinje knygoje apstu slavizm. slavizmais laikau ne visas slav kilms odius, o tik tuos, kurie nusistovjusioje bendrinje kalboje nevartojami (kuri nra 1954 m. ileistame Dabartins lietuvi kalbos odyne).

ia priskyriau ir neslavikos kilms odius, patekusius lietuvi kalb kurios nors slav kalbos tarpininkavimo dka. juos grupavau pagal kilm (lenk, rus, baltarusi, nenustatomos slav kilms odiai) ir pagal tip (kalks;

fonologi niai, morfologiniai, leksiniai ir sintaksiniai slavizmai). didioji j dauguma yra leksiniai polonizmai, dl to toliau apsiribojau i odi nagrinjimu.

i 69 leksini polonizm 42 yra susij su materialine kultra, tiksliau su labiau u to meto Lietuvos vidurk nulifuotu gyvenimo stiliumi. pvz.: gonkos, divonas, tapanas, firanka, liktorius, manika, getros, surdutas, pilka, mazurkas, ekolada, prosyti ir t. t.

ie duomenys nestebina, jeigu atsivelgiame savickio kilm. jis ir savo kriniuose danai vaizdavo sulenkjusius aristokratus arba lenkikos kultros persmelktus smulkius bajorus ar turtingus valstieius.

be to, jo novelse danai randame uuominas sociolingvistinius veikj skirtumus. Tai svarbu todl, kad pvz. Krvs novelse, kuri autorius ir pats buvo dzkas ir savo kriniuose apra dzkijos kaim, nra n vieno dk tarms odio, o savickio vienoje novelje alutinis veikjas kalba dzk tarme. (i noma, jo kriniuose randame ir gimtosios savickio emaii tarms kai kurias ypatybes.) jo kriniuose kalbjimas dialektizmais arba polonizmais apibdina heroj (plg. emaits Topylis).

savickio krinio kalbai, be abejo, tak dar ir tai, kad jis per vis savo gyveni m labai maai gyveno Lietuvoje. Tai reikiasi jo maiau sunormintoje kalboje.

savickio vartojamus polonizmus galima surasti ir reikming devyniolikto amiaus lietuvi raytoj ir poet (mikalojaus daukos, Kristijono donelaiio, dionizo pokos, simono daukanto, motiejaus valaniaus) kriniuose bei dau gelyje lietuvik dain, patarli ir prieodi. jo kriniuose randamos aliuzijos kai kuri lenk romantik veikalus. Tai rodo, kad savickio kryba yra organikai susijusi su ankstesne lietuvi literatros tradicija. jis buvo vienas i nedaugelio dvideimto amiaus lietuvi raytoj, priklausiusi abiems (lietuvi ir lenk) kultroms ir savo kriniuose atvirai tai reikusi.

Aldona Vasiliauskien iauli universitetas iauliai, Lietuva v. baziLijaus didiojo oRdinas: isToRinis KonTeKsTas Lietuvoje nepelnytai primirtas v. bazilijaus didiojo ordinas (OSBM) m. mins savo veiklos 400 met jubiliej. artjantis jubiliejus ikelia kelis tikslus.

Pirma – vieiamoji veikla: kuo plaiau paskleisti inias apie v. bazilijaus didiojo ordin, jo sielovadin, vietjik veikl, atliktus darbus mokslo ir kul tros srityse, antra – mokslin veikla: v. bazilijaus ordino istorijos tyrimus jungti naujas, jaunas mokslo pajgas, gebanias artjaniam jubiliejui pateikti nauj vairiapusi io ordino veiklos tyrim.

bazilijonai – vieni i Ryt (Graik) apeig katalik vienuoli. Tad pirmiausiai vilgtersime unitus: Ryt apeig katalikus. 1054 m. suskilus Krikioni ba nyiai katalikus ir staiatikius i karto atsirado vyskup, patriarch, imperatori, siekusi sugrinti banyios vienyb. veikla ia kryptimi itin sustiprjo Xvi a.

antroje pusje ir atved 1595 m. banytin brastos sutart34. ios sutarties pa siraymui daug nuveik Kijevo metropolitas mykolas Ragoza, LdK vyskupai ipatijus pociejus, Kirilas Terleckis, juozapas Rutskis. unijos rengimui, prane imui apie j, jos pripainimui, paskelbimui, patvirtinimui, apgynimui ir tvirti nimui – iems septyniems momentams – prireik ilgesnio laiko, 1590–1600 m.

laikotarpio. Taip atsirado unitai – Ryt (arba Graik) apeig katalikai.

sunkus buvo unit sitvirtinimo kelias – nuo 1596 iki 1839 m. – kol buvo likviduota banytin brastos unija. profesorius meislovas juas unit istorijoje iskyr keturis laikotarpius: 1. pirmieji 27 metai (1569–1623 m.), kai siekta apsaugoti senj graik religij nuo prievartos;

2. 1623–1686 m. – banytins unijos sigaljimo 63 met laikotarpis visoje LdK;

3. daugiau kaip imt met usitsusi religini kov laikotarpis (1686–1767 m.) – banytin unija tuo metu vis dar gyvavo;

4. paskutinysis laikotarpis – per 72 metus (1767–1839 m.) banytin unija buvo likviduota35. Tad siekta sunaikinti ir unitus, o ypa v. ba zilijaus didiojo ordino narius.

Keturi imtai met nuo Lietuvos brastos banytins unijos sudarymo // Lietuvi katalik moks lo akademijos metratis. vilnius: Katalik akademija. 1998. T. 12. p.245–502.

m. juas. Katalik unit ir graik orientalist kontraversijos Xviii a. pirmoje pusje // Lietuvi katalik mokslo akademijos metratis. vilnius: Katalik akademija. 1998. T. 12. p.317–326.

Ryt apeig katalikams priklauso kelios moter (v. bazilijaus didiojo or dino seserys, v. onos seserys, studits bei v. nekaltosios mergels marijos seser Tarnaii kongregacija) ir kelios vyr vienuolijos: studitai, redemptoristai, salezieiai, prancikonai, marijonai, bazilijonai. i mintj Lietuvos istorijai itin svarbus v. bazilijaus didiojo ordinas (2008 m. v. Gelbtojo provincijos ukrainoje struktr atskleidia schema), kurio krimo idja brendo vilniuje ir kur galima laikyti brastos unijoje ikelt idj vykdytoju ir gyvendintoju. or dino krimui itin daug nuveik ivanas Kunceviius (1580–1623) ir veljaminas Rutskis (1574–1637). i. Kunceviius – bsimasis v. juozapatas 1596 m. atvyko vilni mokytis pirklio amato. 1604 m. vilniuje ikilmingai – su procesijomis sutikta popieiaus Klemenso viii brev apie Karalaiio Kazimiero (1458–1484) paskelbim ventuoju, pagreitino giliai tikinio jaunuolio i. Kunceviiaus apsisprendim: jis stojo apleist v. Trejybs vienuolyn vilniuje, kur tuo metu tebuvo vos vienas vienuolis, pasirinkdamas vienuolin juozapato vard.

1609 m. karalius zigmantas iii vaza karalikuoju ediktu v. Trejybs banyi ir vienuolyn perdav Graik apeig katalikams. banyi iki tol vienuoliai jau buvo atnaujin ir reng 7 altorius.

mirus Kijevo metropolitui ipatijui pociejui, popieius paulius v ioms par eigoms 1613 m. patvirtino veljamin Rutsk, kuris nuo 1608 m. buvo vilniaus bazilijon vienuolyno archimandritu. naujuoju archimandritu 1614 m. irinktas juozapatas.

per deimt v. juozapato veiklos met v. Trejybs vienuolyne vienuoli skaiius iaugo nuo keleto iki imto. vienuolis juozapatas pasikviet venjamin Rutsk, kuris, remdamasis ketvirtajame amiuje gyvenusio Kapadokijos vyskupo v. bazilijaus didiojo regula, pareng projekt ir, taps Kijevo metropolitu (1613–1637), savo vyskupijoje pradjo reform, suformuodamas bazilijon vie nuolij. 1617 m. juozapatas ir veljaminas Rutos dvare prie naugarduko sukviet bazilijon vienuolyn kapitul, kuri, sujungusi penkis bazilijon vienuolynus (vilniuje, bitene, irovcuose, naugarduke ir minske), kr v. bazilijaus di diojo ordin su centru vilniuje36.

mintos penkios vienuolijos sudar v. Trejybs kongregacij. be trij ad (skaistybs, neturto ir paklusnumo) bazilijonai dar ir ketvirt – nesiekti aukt 1617 m. juozapatas irinktas polocko arkivyskupu, o 1623 m. lapkriio 12 d. vizitacijos viteb ske metu nuudytas asmen, kovojusi prie banyios vienyb. 1643 m. popieius urbonas viii juozapat paskelb palaimintuoju, o 1867 m. popieius pijus iX – ventuoju. v. juozapatas – pirmasis Ryt apeig katalik ventasis.

pareig. mintina 1621 m. Lavriovo kapitula, kurioje nustatytas mald laikas (prasiddavo 4 val. ryte), patvirtintas bendras giedojimas, kasdienin ipaintis, kart savaitje ir per ventes, v. Komunija ir kiti dvasinio gyvenimo momentai.

Reikia paymti, kad bazilijon vienuolinio gyvenimo taisykls buvo pradioje itin grietos (msa nevartota iki 1667 m.: nuo t met leista jos valgyti labai maai ir tik du kartus savaitje;

atgaila-kankinimasis: autins neiojimas, nuogo kno apsijuosimas metaliniu diru, plakimasis)...

svarbiausia vienuoliams buvo pastoracin veikla, iskirtina dar: misijos, darbas parapijose, pagalba graik apeig katalik dvasininkams, privai ir vienuolyn koplyi bei parapijini ir vienuolini banyi globa. misij vei kla ikl bazilijon autoritet tarp tikinij. jei Xvii a. misij tikslas buvo veikti u banyi susijungim, taigi u viening banyi, tai Xviii a. misijos turjo sustiprinti ir tvirtinti Graik katalik tikjim ir paproius. vliau, XiX ir XX a. i pusje, be mint dvasini dalyk bazilijonai kl nacionalin bei kultrin tikinij savimon. vienuoliai msi ir statybos darb (vienuolynai, banyios, mokyklos), turjo bibliotekas, spaustuves, mokyklose ved nauj aukljimo metodik – atsisak fizini bausmi... nesulugdyti okupacij, ij i pogrindio vienuoliai bazilijonai tsia plaiaak savo veikl.

OSBM V. GELB TOJO PROVINCIJA V. ONUFRIJAUS VIENUOLYNAS UKRAINOJE (2008 m. sausio 1 d.) PROTOIGUMENAS T. JOANIKIJ VEREN IUK OSBM LVOVAS VIENUOLYNAI (22) PARAPIJOS VIENUOLINIAI REZIDENCIJOS (2) NAMAI (7) (7) BORONIAVA BRIUCHOVI I V. M. MARIJOS GLOB JOS (POKOTILIVKA) BU A BAR ERVONOHRAD V. ANDRIEJAUS CHERSON (LVOVAS) DOBROMYL DROHOBY KAMIANEC - PODILSK DZEMBRONIA LUCK HOIV IVANO -FRANKIVSK STRUSIV KYIV KRASNOPU IA VOLODYMYR-VOLYNSKYJ KRECHIV LAVRIV ZVANIVKA PIDHIRCI BORONJAVO POHONJA IMSTY EVO ULAKIVCI MALYJ BEREZNYJ UKARPAT V. JUOZAPATO BAZILIJON ORDINO VILNIAUS VIENUOLYNAS ZOLO IV (V. TREJYB S BANY IA) kun. Pavlo Jachimec OSBM OVKVA Юлия Верхоланцева Пеннсильванский университет Филадельфия, США ЧЕшСКИЕ И ХОРВАТСКИЕ БЕНЕДИКТИНцы-ГЛАГОЛЯшИ СРЕДИ ПРАВОСЛАВНыХ ЛИТВы И ПОЛьшИ И ЛАТИНСКИЕ ТЕКСТы, ЗАПИСАННыЕ КИРИЛЛИцЕй Предметом моего доклада являются несколько латинских текстов, запи санных кириллицей, в западнорусском сборнике Xv – Xvi вв. из собрания Московской Синодальной библиотеки. Наряду с анализом кириллической транскрипции текстов в докладе будут обсуждены и исторические обстоя тельства их возникновения. Содержание, источники и способ записи этих текстов позволяют связывать их появление с деятельностью глаголяшей бенедиктинцев из Пражского Эммаусского монастыря среди православных жителей Литвы и Польши.

Рассматриваемые в докладе тексты включают молитвы Pater noster, Ave Maria, краткую версию символа веры Credo и несколько отрывков из латинской мессы. Эти тексты, как и общий контекст рукописи, показывают, что в западнорусской среде был живой интерес к католическому обряду еще в середине Xv в., а может быть, и раньше. Они также свидетельствуют о том, что в это время граница между католическими и православными тек стами иногда была не слишком строгой и что различные языки и азбуки пересекали ее, служа посредниками между двумя церквями.

Мне хотелось бы в общих чертах передать исторический контекст, в котором были созданы анализируемые мною тексты. Хорватская глаголи ческая письменность уникальна в средневековом католическом мире, по скольку ей удалось примирить богослужебный язык православной церкви с догмой и практикой католицизма, признававшего только латинский язык как сакральный. церковнославянский язык, применяемый глаголяшами в богослужении, был довольно близок славянским наречиям того времени, поэтому неудивительно, что прочие славяне-католики относились к хорват ским глаголяшам как к истинным хранителям славянской традиции, и даже православные книжники находили их тексты полезными и достойными для перевода.

Возникновение глаголической письменности традиционно связывается с моравской миссией греческих братьев Кирилла-Константина и Мефодия.

Считается, что Кирилл изобрел для нужд миссии славянский алфавит, который впоследствии получил название «глаголицы». Моравская миссия проводилась в духе языкового равноправия, связывая появление славянского богослужения с сошествием на апостолов Святого Духа в виде огненных языков. Таким образом, апостолам была дана способность и сила для про поведи учения Христова всем народам. Признание равенства языков и на родов перед лицом Господним явилось одним из достижений славянской миссии. Народная славянская речь (хоть и в несколько видоизмененной книжной форме) оказалась на пьедестале сакрального языка, в результате чего славянский язык и письменность не только стали объединяющим фактором для целого ряда славянских христианских народов, но также ускорили формирование национальной и культурной идентификации у славян. Таким образом, раннее развитие национального самосознания у славян обусловлено явлением, которое было совершенно неизвестно ла тинской католической цивилизации до прихода реформации и гуманизма.


За одним исключением… В то время как глаголица исчезла из употребления в иных славянских землях, небольшое число монастырей на Далматинском побережье и при легающих островах Адриатики сохранили использование церковнославян ского языка и глаголической письменности, придав буквам более угловатую форму (под влиянием монтекассинского беневентского письма). По мере усиления влияния католической церкви в этих землях, славянское богослу жение видоизменилось, приспосабливаясь к практике римско-католической литургии, но все еще продолжало осуществляться на славянском языке.

Доминирующее в Далмации венецианское духовенство не раз нападало на монашеские общины глаголяшей. В 1248 г., чтобы оградить свою епар хию от нападок латинского духовенства, епископ города Сень отправил послание папе Иннокентию iv, в котором просил разрешить славянское богослужение. В качестве аргумента он приводил тот факт, что глаголи ческое богослужение является священным, поскольку было записано св.

Иеронимом, являвшимся уроженцем Стридона, находящегося в северной Хорватии, а значит, славянином. Сеньский епископ утверждал, что св. Ие роним не только перевел Писание на латинский язык, но также перевел и мессу на славянский и изобрел глаголицу. В честь прославленного отца церкви папа даровал разрешение глаголяшам использовать глаголическое богослужение. С тех пор св. Иероним стал святым-покровителем хорватов, а имя его прочно связалось с глаголической азбукой.

Легенда о славянском происхождении св. Иеронима распространилась и за пределами Хорватии. Идея славянского богослужения по католиче скому обряду пришлась по душе чешскому королю, а позднее и римскому императору, Карлу iv. В 1347 г. он пригласил хорватских бенедиктинцев глаголяшей в Прагу и основал для них монастырь «На славянах», ставший впоследствии известным как Эммаусский. ученые гадают о возможных причинах основания славянского монастыря в Праге. Чаще всего называется намерение Карла проводить миссионерскую работу среди православных соседей и еретиков-богомилов (о чем, кстати, упоминал сам Карл в своем послании папе Клименту vi). Скорее всего, однако, основание монасты ря связано, главным образом, с националистической политикой Карла, желающего возвысить Богемию как государство великого славянского народа, а вместе с ней и династию Люксембургов. Ему как нельзя лучше подходила легенда о славянском происхождении св. Иеронима, священном происхождении славянского богослужения и письменности. В Эммаусском монастыре глаголицей были написаны многие тексты на чешском языке, в том числе перевод Библии.

Примеру Карла последовали олешницкий князь Конрад, а также ко роль и королева Польши, Владислав Ягелло и Ядвига. В 1380 г. пражские бенедиктинцы были приглашены в силезскую Олешницу, а в 1390 г. они поселились и в основанном для них монастыре Святого Креста в Клепаже, предместье Кракова. Не исключено, что польская королевская чета рас сматривала глаголяшей как союзников в деле распространения католициз ма среди православного населения Великого Княжества Литовского. По крайней мере, свита Ягелло, последовавшая за ним к Польскому двору из Литвы, скорее могла оценить славянский язык бенедиктинских глаголяшей, нежели латынь польского костела.

К сожалению, сохранилась лишь малая часть из рукописного насле дия, связанного с этими двумя центрами глаголического богослужения в центральной Европе. Тексты, о которых пойдет речь в докладе, по всей вероятности, были записаны в Клепажском монастыре и свидетельствуют о том, что глаголяшам действительно удалось заинтересовать православную аудиторию.

Татьяна Вилкул Институт истории Академии Наук Украины Киев, Украина ИМЕНА И СПЕцИАЛьНыЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ В АЛЕКСАНДРИИ ХРОНОГРАфИЧЕСКОй ИуДЕйСКОГО (ВИЛЕНСКОГО) ХРОНОГРАфА В самых разнообразных текстах при переписывании имен и незнакомых терминов наблюдаем большое количество ошибок. Кроме всего прочего, воспроизведение названий является своеобразной лакмусовой бумагой, определяющей кругозор переписчика, ведь знакомые названия вернее копируются. Поэтому комплекс ошибок в названиях может представлять интерес не только для текстологов, но и для историков. Одним из наиболее любопытных с этой точки зрения произведений является Александрия Хронографическая. Здесь анализируется Александрия Виленского хроно графа – списка Xvi в. с протографа 2-й половины Xiii в. Хотя переписчику Виленского Хронографа были известны, помимо переписываемого им хронографа, и др. произведения (напр., в тексте Александрии он оставил глоссу о «Тройской валц») большинство написаний своего протографа он оставил неизменным. В том числе, остались почти все ошибки, сделанные составителем Иудейского хронографа Xiii в. (на то, что это общие ошибки, указывает сравнение Виленского и Архивского списков).

Прежде всего, обращают на себя внимание упорные неверные написа ния. Напр., «Амнонъ» вм. «Аммонъ» (египетский бог, Вил л. 460–469об.) или «Раскана» вм. «Роксана» (дочь персидского царя Дария, жена Алек сандра Македонского, Вил л. 482об.–484об.). Что может удивить совре менного читателя, неверно вписано название «Европа». На месте древне русского «еоуропия» (греч. ) последовательно (трижды) читается «еоутропия» (Вил л. 465об., 468, 470об.). Ошибки делаются и в иных не экзотических названиях: слово «киликию» писец пишет как «ликинию», «месопотамии» – «мсапотамии». Лакедемонян (спартанцев) он окрестил «лакедемами» и др. Наконец, составитель Иудейского хронографа после довательно не понимает, кто такой «миръ» (Гомер, ). Трижды это имя он вписывает с ошибкой, пытаясь представить как словосочетание «о мир», « мира», или оставляя нетронутым и непонятым слегка испорчен ный текст: «мирам» вм. «мира мы» (Вил л. 476).

Любопытно, как переданы некоторые специальные термины, калькиро ванные или точно скопированные с греческого переводчиком Александрии.

В начале романа упоминаются «часнии стражеве» (греч., ‘горо скопы’). Составитель Иудейского хронографа трансформирует их в «част нии стражеве» (Вил л.460). Он знал такое понятие как «часть» – ‘судьба’, и решил, что речь идет о ней. Далее, в тексте Александрии непереведенным осталось – ‘храм, святилище’. Об Александре сказано: «поставляюще врата иерова» (‘ворота храма’). Наш книжник неверно написал название «иерова» как «єрова», а «врата» превратил в «брата» (Вил л.469). При чем, необязательно говорить даже о таких редких античных вещах. В за имствованном из Хроники Амартола фрагменте о 12 драгоценных камнях в ризе иерусалимского архиерея приводятся названия камней. Достаточно большую часть из них составитель Иудейского хронографа воспроизвел неверно: «амстофунъ» (искаженное «амустонъ» или «амфустонъ», л.471), «фрусолофонъ» («хроусолифъ» – хризолит, там же), и др. Похоже, составитель Иудейского хронографа сам для себя должен был пояснить даже довольно элементарные вещи. Напр., – что такое «риза» (!). По крайней мере, только в Арх и Вил видим словосочетание «одежоу рызоу»

(Вил л.492), тогда как в иных списках Александрии – только «рызоу» или «ризоу». Скорее всего, имеем дело с глоссой, внесенной в основной текст.

Все это позволяет уточнить наши представления о развитии книжности во время составления Иудейского хронографа и о восприятии такого сложного текста, как Александрия, в Xvi в.

Что касается собственно текстологических наблюдений. Одна из ошибок, как представляется, позволяет определить посредник между Иудейским и Виленским хронографом. В Виленском хронографе имеется глосса, внесенная в текст. Внесена она неверно, при этом в ином списке Иудейского хронографа – Архивском – соответствующий фрагмент во обще без дополнений. В Александрии говорится об индийских чудовищах «каркину», вылезших из моря и утащивших под воду нескольких воинов Александра Македонского. Греч. означает «раки, крабы» (множ., от ), т.е. речь шла о нескольких крабах. Но у копиистов это стран ное слово чаще всего вызывало ассоциации с другим животным, которое также затягивало свои жертвы под воду и наименование которого звучало похоже – «коркодилъ», т.е. крокодил. Предшественник Виленского внес глоссу: «каркиноу. то соуть коркодиль». Собственно в Вил она читается в таком виде: «каркинль. то сть коркоди». Конечное «ль» оторвалось от «коркодиль» и оказалось приставлено к «каркиноу»37. Видимо, ремарка изначально читалась на поле, а переписчик Вил не понял, что к чему, и, внося глоссу в текст, перепутал ее части местами.

Наталья Запольская Институт славяноведения РАН Москва, Россия НОВыЕ ИСТОЧНИКИ ДЛЯ ИЗуЧЕНИЯ ГРАММАТИЧЕСКОй МыСЛИ В ВКЛ И В МОСКОВСКОй РуСИ (Xvi – Xvii ВВ.) В Xvi–Xvii в. в славянских культурно-языковых пространствах лингви стическая рефлексия была обращена на церковнославянский язык, однако парадигмы рефлексии различались, поскольку отражали разные идеологе мы. В пространстве slavia orthodoxa и в зоне пограничья конкурировали идеи православного изоляционизма и универсализма, при этом выражением разных идеологем являлся церковнославянский язык, понимаемый либо как «свой», либо как «общий» литургический и литературный язык право славных славян. Нормализаторская рефлексия, направленная на поддер жание языковой «правильности», получила выражение в грамматических сочинениях, составляющих цепочку конкурирующих кодификаторских реплик:


- Грамматика Зизания 1596 г. Грамматка словенска анонимный трактат Кн?га гл=ма™ грммат?ка по ™’зыкЎ словен’скЎ, написанный в Мо сковской Руси около 1620 г. и содержащий критику норм, которые предлагал «лавре?н”тїй зиѕанїй во свое”й гра”ммоти?це»;

- Грамматика Смотрицкого 1619 г. Грамматїки Славе?нски) пра?вилное Вил «каркинль. то сть коркоди. излзшю. въвлкоша их в вод», Архивский список:

«каркиноу излзшю въвлкоша ю въ водоу», Троицкий список «каркинии излзъше въвлкоша и въ море», Синодальный №280 «...стровъ», Еллинский и Римский летописец 2-й редакции «и абие излзши коръкодили, и въвлкоша я въ рку»;

. Александрия, кн.2, гл. 38, Арх. л. 333об., Вил л. 486, Истрин В.М. Александрия русских хронографов. М., 1893. С.78, Тр л.321b-с;

Творогов О. В. Ле b-с;

-с;

тописец Еллинский и Римский. Т. 1. СПб., 1999. С. 135;

pseudo-callisthenes, primum edidit carolus muller. in: arriani Аnabasis et indica. Reliqua arriani, et scriptorum de rebus alexandri magni. pseudo-callisthenis Historiam fabulosam (parisiis, 1846), f. 89.

Сµ?нтагма московская редакция грамматики Смотрицкого, подготовлен ная Роговым и Наседкой, Грамматика 1648 г.

Особый интерес представляет ранее неизвестная рукописная грамма тика начала Xvii в. – Граммати?ка доброгл=иваго и простра?ннаго словен ского ™зыка (ГИМ, Син. 734), автор (Антоний Подольский? – гипотеза А.А.Турилова) которой, «избравъ многих воедино совокупивъ», составил «кн=гЎ, гл=емЎю грамматикЎ», явившуюся репликой одновременно и на грамматику Зизания, и на грамматику Смотрицкого.

Идея поддержания «правильности» церковнославянского языка пред полагала решение проблем формальной недостаточности и формальной избыточности. Снятие омонимии было возможно двумя способами – ор фографическим, основанным на дистрибуции графических элементов, и грамматическим, предполагавшим включение в состав средств выражения неомонимичных формантов. Основным орфографическим средством снятия омонимии являлись дублетные буквы о, е, Ў /Ј, Е, оу и ь, и, а / ъ, ы, Џ (после непарных t и t’), которые наделялись смыслоразличительными функциями. Поскольку использование дублетных букв не могло привести к последовательной и единообразной дифференциации форм, книжники пытались использовать и другие графические средства: надстрочные знаки (оксия или вария // камора), а также строчные и прописные буквы.

Такая конкурентная демонстрация разных дифференцирующих графиче ских средств представлена в трактате Кн?га гл=ма™ грммат?ка по ™’зыкЎ словен’скЎ, автор которого, представляя процесс словоизменения как из менение последней буквы слова, возражал против употребления Зизанием дублетных букв не в абсолютном конце слова и предлагал снимать любую грамматическую омонимию оппозицией конечных строчных и дублетных букв. При этом книжники соотносили разные способы снятия омонимии с разными видами омоморфемности: в рамках именного словоизменения числовая омонимия снималась по преимуществу орфографическими сред ствами, а падежная омонимия – грамматическими средствами.

Разные условия и, соответственно, разные пути снятия числовой омо нимии представлены в омонимичных рядах Т. ед. = Д. мн. и И. ед. = Р. мн.

имен м. р. на t.

В ряду Т. ед. = Д. мн. все книжники использовали только орфографи ческий способ, поскольку флексия -омъ позволяла последовательно и единообразно снимать омонимию противопоставлением букв о/Ј.

В ряду И. ед. = Р. мн. книжники предлагали разные способы и разные средства снятия омонимии, поскольку омонимичная флексия –ъ (нулевая флексия) не давала возможности использовать оппозицию дублетных букв в окончании.

Зизаний устранял омонимию орфографическим и грамматическим спо собом, вводя в Р. мн. на правах вариантов неомонимичную флексию -Јвъ и омонимичную флексию -ъ, при наличии которой в основах реализовалась оппозиция букв о / Ј.

Смотрицкий также снимал омонимию орфографическим и грамматиче ским способом, однако он ограничивал сферу реализации грамматических средств, расширял состав дифференцирующих графических средств и вводил принцип дифференциации флексий. Характер флексий в Р. мн. был мотивирован структурой слова: для односложных имен на правах вариантов вводились флексии -Јвъ и -ъ, а для многосложных имен нормативной являлась только флексия -ъ. При наличии флексии -ъ у односложных имен омонимия последовательно снималась противопоставлением надстрочных знаков и возможным противопоставлением букв о /Ј в основе, у много сложных имен омонимичность компенсировалась возможным противопо ставлением не только букв о / Ј, но и букв е / Е в основе. Московские книжники Рогов и Наседка воспроизвели эту схему снятия омонимии в грамматике 1648 г. Автор рукописной грамматики использовал только орфографический способ, признавая нормативной флексию -ъ, при кото рой омонимия устранялась возможным противопоставлением в основе не только букв о / Ј, но и букв у / Ў.

Для решения проблем падежной омонимии основным являлся грам матический способ, поскольку сама категория падежа осмыслялась как смена формантов. Разные возможности преодоления падежной омонимии представлены в омонимичном ряду В. мн. = Т. мн. имен м. р. на t.

Зизаний в Т. мн. не просто допускал наряду с флексией -и флексию –ами, а представлял разные схемы отношений флексий, за которыми про сматривалась сложная лексико-грамматическая оппозиция «сакральность // профанность: одушевленность / неодушевленность» = -и :

-и, -ами /-ами, -и. Смотрицкий для большинства имен м. р. предлагал в Т. мн. вариатив ность флексий -ами, -ы/-и, для односложного существительного домъ флексия –ами выступала как инвариант, а для существительных с не равносложной основой нормативной признавалась омонимичная флексия –ы. Схема распределения флексий, представленная Смотрицким, была воспроизведена в грамматике 1648 г. Автор рукописной грамматики снимал падежную омонимию посредством введения флексии –ами как единствен ного нормативного форманта.

формальная избыточность могла быть производной, возникающей при снятии омонимии грамматическим способом, или непроизводной, обуслов ленной наличием стандартных и нестандартных флексий. Разное отношение к формальной избыточности и разные схемы распределения синонимичных флексий представлены в грамматической позиции И. мн. имен м. р. на t’.

Зизаний в И. мн. для имен на t’ допускал вариативность флексий -и, -Е.

Смотрицкий стремился сохранить все возможные синонимичные форманты и представлял в И. мн. сложную схему дифференциации и вариативности флексий, мотивированную структурой слова. Для большинства имен с основой на t’ нормой являлась вариативность флексий –е, -е, а для ряда односложных имен вариативность увеличивалась посредством флексии –еве. Автор рукописной грамматики, наоборот, предлагая в И. мн. для всех имен с основой на t’ только флексию –е.

Московские книжники Рогов и Наседка внесли изменения в схему, предложенную Смотрицким, посредством увеличения зоны и характера вариативности флексий: в И. мн. стандартная флексия -и, представленная Смотрицким только у имен с основой на t, была распространена на име на с основой на t’. Для разных лексем с основой на t’ предлагалась либо вариативность флексий –е, -и, либо вариативность флексий –е, -е, а для односложных имен допускалась вариативность флексий –е, -и, -еве.

Анализ грамматических сочинений показал, что при выработке норм церковнославянского языка книжники по-разному оценивали языковые элементы и предпочитали разные процедуры выбора – унификацию (ав тор рукописной грамматики), вариативность (Зизаний), дифференциацию языковых элементов (Смотрицкий). Соответственно, следует отказаться от традиционного представления о доминировании процедуры вариативности языковых элементов, осмысляемых книжниками как книжные/некнижные или старые/новые.

Siarhiej Zaprudski Belarusian State University Minsk, Belarus beLaRusian and LiTHuanian LanGuaGes in THe LiGHT of scHoLaRLy and jouRnaLisTic opinions in THe eaRLy 19 TH cenTuRy The paper deals with the interpretation of belarusian and Lithuanian lan guages in scientific articles and essays of the early 19th century. We pay special attention to the application of the glottonym the Lithuanian language as a name of the belarusian language, as well as to the interpretation of Lithuanian of that time as a slavonic language to a great extent.

When speaking about the application of the glottonym the Lithuanian lan guage with regard to belarusian, we should say that it was rare — only few authors did that (e.g., А. Бошняк, 1820—1821). at the same time the use of adjectives like Belarusian / Ruthenian together with the adjective Lithuanian, ethnonyms Lithuanians, Litvins, the toponym Lithuania / Litva, and the tribe name Litva in the same contexts was common in the slavonic literature of that time. We observe the direct juxtaposition of the adjectives Lithuanian and Russian in the description of belarusians (the former Kriviches) as Lithuanian Russians (Litthauische Russen) in the second volume of «mithridates, oder allgemeine sprachenkunde…» by j. chr. adelung (berlin, 1809).

beginning from 1820s in the slavonic linguistic literature we encounter com pound names of belarusians, e.g. литовско-русские, литвино-русы (Кеппен 1827), as well as compound names of belarusian like литовско-русский (Кеппен 1825) or rusko-litewski (daniowicz 1826). as in previous years, in this time there was a combination of glottonyms Belarusian / Ruthenian together with the toponym Lithuania / Litva — compare, for example, the opinion of n.

Gretsch, who argued that “говорит народ в Литве и частию на Волыни” in Belarusian (Греч 1822). such use facilitated the semantic convergence of the notions Belarusian / Ruthenian and Lithuanian, Belarusian / Ruthenian and Lithuania / Litva, etc.

2. What concerns the interpretation of the then Lithuanian language (at least in the area of Litva in a narrow sense) as a considerably slavonic, we can assume that such an approach was quite common in the works of the first half of the 19th century;

compare jenisch 1796, adelung 1809, bohusz-siestrzencewicz 1812, vater 1815, Rhesa 1816, adelung 1820, Watson 1822, balbi 1826, Кеппен 1827).

moreover, two facts have drawn our attention in the reference book published in 1815 by j. s. vater, the follower of j. chr. adelung. unlike his predecessor, on the one hand, he divided the linguistic area of eastern slavs not into three, but into two parts omitting Lithuanian Russians. on the other hand, vater extended the Lithuanian dialect to the south of the Great duchy of Lithuania. We argue that in contrast to adelung, this ‘elimination’ of belarusian from the eastern slavonic area was done by vater in connection with the expansion of Lithuanian to the south mentioned above. The other example is the «atlas ethnographique du Globe…» (paris 1826) by a. balbi, where Lithuanian was presented as a slavonic language and the language of Kriwitsche — as a Lithuanian dialect.

belarusian is not present in balbi’s atlas regardless the fact that the author of the corresponding section of the atlas n. bachtin was familiar with the Russian slavonic studies of that time and at least knew the work of n. Gretsch. so the approach to Lithuanian as a slavonic language in that time sometimes resulted in the fact that belarusian was not taken into account in linguistic or ethnographi cal classifications.

in cases when scholars who also studied eastern slavonic languages wrote about Lithuanian, their interpretation of this language as a slavonic one to a great extent could be caused by two reasons. firstly, it was ascribed as considerably slavonic because it had slavonic elements and sometimes was embedded into the slavonic (belarusian) territory. secondly, these linguists probably knew that a slavonic (belarusian) language was used on a sizeable part of Lithuania of that time;

this language was often called Lithuanian, so they eventually confused it with the Lithuanian language proper.

Андраш Золтан Будапештский университет им. Л. Этвеша, Институт славянской и балтийской филологии, Ньиредьхазская Высшая школа Будапешт, Венгрия О СТАРИННОМ ВЕНГЕРСКОМ НАЗВАНИИ СЛАВЯН TT Этноним tt в венгерском языке сегодня является несколько устаревшим или фамильярным названием словаков (в официальном употреблении оно было заменено самоназванием словаков – венг. szlovk словацк. Slovk), но первоначально оно обозначало «славян вообще». По мере того, как об разовались отдельные славянские государства и их подданные начали на зываться отдельными этнонимами (orosz «русский, восточный славянин», lengyel «поляк», cseh «чех», horvt «хорват», rc «серб» и др.), содержание этнонима сузилось: оно сохранилось как венгерское название тех славян, которые сами себя продолжали называть производными от корня slovn-:

кайкавцев Славонии, словенцев и словаков, и в конце оно стало обозначать одних словаков (melich, 1929;

Tesz 3: 951–952;

eWung 2: 1535). Венг. tt «славянин» засвидетельствовано в памятниках очень рано, сначала в оно мастике, ср.: «in campo qui uulgo dicitur Thoutmezeu» (= совр. венг. Ttmez «славянское поле»;

1240 г., oklsz 1002). Венгерские этимологи согласны в том, что этноним tt был заимствован венгерским языком из одного из индоевропейских языков (ср. и.-е. *teut «народ, страна» — pokorny 1:

1084), нет согласия, однако, относительно конкретного языка-источника.

Я. Мелих правильно исходил из того, что венгерское слово может восходить только к языкам, в которых на месте и.-е. eu имеется дифтонг au или ou, так как венгерское долгое могло возникнуть именно из этих дифтонгов, но в качестве языка-источника он предложил с большой натяжкой фра кийский или кельтский – языки, с носителями которых предки венгров уже по хронологическим причинам не могли иметь прямых контактов (см. melich, 1929). Чувствуя слабую сторону аргументации Я. Мелиха, «Историко-этимологический словарь венгерского языка» характеризует венг. tt как «заимствование, непосредственный источник которого не под дается определению» (Tesz 3: 951). Более новый немецкоязычный вариант этого словаря — правда, осторожно – высказывает предположение о том, что венгерское слово могло быть заимствовано из древневерхненемецкого еще до прихода венгров в Карпатский бассейн («mangels befriedigender hist[orischer] und spr[achlicher] Kriterien ist es schwierig festzustellen, aus welcher spr[ache] und wann es ins ung[arische] gelangt ist, doch knnte die entl[ehnung] ev[en]t[uel]l aus dem a[lt]h[och]d[eutschen] vor der Landnahme stattgefunden haben» – eWung 2: 1535). Древневерхненемецкое происхожде ние венгерского этнонима принимается и популяризируется и в новейшем этимологическом словаре венгерского языка, предназначенного для широко го круга читателей. Это объяснение, однако, наталкивается на неодолимые фонетические трудности, как как в германских соответствиях выступают дифтонги io ~ iu (ср. др.-в.-нем. diot(a), гот. iuda, др.-англ. eod, др.-исл.

jd ’народ’, duden etymologie 1989: 123), к которым венг. невозводимо.

Венг., как указывалось выше, может восходить к дифтонгам au или ou, т.

е. венг. tt вполне удовлетворительно может быть возведено к балтийским формам с дифтонгом au (ср. др.-прусск. tauto «страна», лит. taut «народ, нация», ст.-лит. Tauta «Германия», латыш. tutа «народ, нация»). В таком случае заимствование могло иметь место еще во время пребывания предков венгров на Восточноевропейской равнине. Как писал известный венгерский археолог Г. Веконь, «из обстоятельства, что венгры долгое время называли славян словом tt из балтийских языков, следует […], что предки венгров познакомились с предками славян еще в то время, когда они этнически не отделились полностью от балтов» (vkony, 1997: 405). В другом месте Г. Веконь уточняет предполагаемую им хронологию заимствования – до г. н. э. (vkony, 1997а: 1335–1336). Как мы видим, как лингвистическая, так и историческая аргументация говорит в пользу заимствования венгерским языком слова tt из балтийских языков.

ЛИТЕРАТуРА esz. = etimolgiai sztr. magyar szavak s toldalkok eredete. fszerkeszt ZaicZ Gbor. budapest, 2006. (= a magyar nyelv kziknyvei Xii.) eWung: etymologisches Wrterbuch des ungarischen 1–3. Hrsg. Lornd Benk. budapest, 1993–1997.

Melich jnos, 1929: ‘a tt npnvrl’. in: magyar nyelv 25, 321–328.

oklsz: magyar oklevl-sztr. Rgi oklevelekben s egyb iratokban elfordul magyar szk gyjtemnye. Legnagyobb rszket gyjttte SZaMota istvn. a magyar Tudomnyos akadmia megbzsbl sztrr szerkesztette Zolnai Gyula. budapest, 1902–1906.

Pokorny julius: indogermanisches etymologisches Wrterbuch 1–2. bern–mnchen, 1959–1969.

Tesz: a magyar nyelv trtneti-etmolgiai sztra 1–4. fszerk. Benk Lornd. budapest, 1967–1984.

Vkony Gbor, 1997: ‘a magyar etnogenzis szakaszai’, i–ii. in: letnk (szombathely), 260–276, 384–408.

Vkony Gbor, 1997а: ‘a Krpt-medence npi-politikai viszonyai a iX. szzadban’, i–ii. in: letnk (szombathely), 1145–1170, 1317–1340.

pasTaboms L d k ka L b o s, k u Lt r o s i r r a t i j o s t r a d ic i j o s konferencijos praneim tezs maketavo audron stanislovaitien sL 655. tiraas 100 egz.

ileido Lietuvi kalbos institutas, P. vileiio g. 5, Lt-10308 vilnius spausdino uab „biznio main kompanija“ sli g. 8a, Lt-08124 vilnius

Pages:     | 1 | 2 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.