авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Ивановский государственный энергетический ...»

-- [ Страница 2 ] --

Мир иерархичен. Метасистема может оказаться частью более глобальной си стемы, а та, в свою очередь, может являться подсистемой в еще более глобаль ной системе, и так до уровня Вселенной в целом, которая является исходной суперсистемой. По закону преемственности каждая система на всех уровнях вложенности должна хранить подобие «большой Вселенной».

Но во Вселенной нет жесткого детерминизма. Любая система на любом уровне вложенности может утратить свое подобие с исходным целым и выйти из гармонии с миром. Тогда она будет разрушать Вселенную. Все подсистемы данной системы, подчиняясь принципу подобия, заимствуют у нее порочную организацию, разрушая тем самым в первую очередь саму эту систему. В этом, вероятно, суть механизмов гомеостаза Вселенной.

Не в этом ли причина огромного количества болезней, «свалившихся» на род людской? Поведение современного человека напоминает поведение рако вой клетки, которая не подчиняется программе организма, то есть не выполня ет полезной для него функции, активно перестраивает его в своих интересах, плодя своих потомков вдоль кровеносных сосудов, заполняя все доступное пространство, вытесняя здоровые ткани и обрекая их на атрофирование. Это происходит до тех пор, пока организм не утратит целостность своей организа ции и не погибнет вместе с колонией раковых клеток. Это такой стиль жизни, когда кто-то временно выигрывает, затем все проигрывают.

Не это ли характерно для современного человечества? Человек рвется в бессмертие, раковая клетка уже открыла эликсир бессмертия. Если здоровая клетка гибнет по требованию организма (например, некоторые клетки в опре деленный момент времени начинают заполнять себя роговым веществом, со вершая тем самым акт самоубийства, но формируя при этом ногти на наших пальцах) и имеет предел делимости, который диктуется организмом, то рако вую клетку можно погубить только прямым воздействием (например, путем ампутации);

размножаться она может до бесконечности. Но нужно ли планете бессмертное человечество, не является ли это гибельным для планеты, как ги бельна для человека колония раковых клеток?

Не случайно в обществе, пораженном «раковой идеологией», растет коли чество больных раком. Живя преимущественно своими интересами, человек сначала испытывает некоторый дискомфорт со стороны своей совести. Но по степенно голос ее становится все более слабым. Это значит, что «раковая идеология» опустилась на уровень подсознания и стала нормой жизни. Но подсознание достаточно близко к бессознательному, рефлекторному, то есть к физиологии организма. В здоровом организме неизбежно возникающие рако вые клетки «отбраковываются» имунной системой (полицейской службой) организма. Но когда «раковая идеология» опускается на уровень физиологии, она становится «физиологической нормой», и имунная защита теряет способ ность распознавать тех представителей клеточного мира, которые «живут только для себя», разрушая тем самым организм. Не в этом ли смысл механиз ма «наказания за грехи», давно уже открытого нашего предками?

1.7. Феномен понимания Приведенная в предыдущем разделе интерпретация понятия полной исти ны, дает, в принципе, человеку шанс на обладание ей. Если человек живет в согласии с другими людьми, природой, Вселенной в целом, то уже можно го ворить о полноте его знаний о мире. Но осознает ли сам человек, что он обла дает полным знанием? И если осознает, может ли он выразить эти знания, что бы научить других обладанию полной истиной?

Если считать, что многие животные, существуя в гармонии с природой, обладают полной истиной, не умея рассказать об этом, то вероятнее всего для полного знания характерно состояние отсутствия осмысления этого факта. Но можно ли назвать знанием то, что не осмыслено?

В философском словаре под знанием понимается «идеальное выражение в знаковой форме объективных свойств и связей мира» [58, с. 151]. Таким обра зом, знание предполагает наличие знаковой системы, посредством которой информация может быть получена от объектов окружающего мира и передана другим объектам. Нужно признать, что не только человек обладает знаковой системой для передачи информации и даже не только высшие животные.

Можно с уверенностью констатировать, что на всех уровнях жизни сосуще ствование отдельных организмов связывается во единое целое посредством информационного обмена. И для этого вовсе не требуется осмысления в том понимании этого термина, которое вкладывает в него обычно человек.

Примером этого является поведение социальных насекомых: муравьев, пчел, термитов и т.п. Например, пчелы могут сообщать друг другу информа цию о направлении поиска нектара или пыльцы, расстоянии до источника бо гатого взятка, о цветах, на которые следует обратить внимание, о количестве взятка в указанном месте и т.п. [59]. Причем их очень трудно сбить с толку всевозможными ухищрениями, на которые горазды экспериментаторы пчеловоды, изучающие мир пчел. Пчелы обладают хорошей памятью, легко подвергаются дрессировке (конечно, в том объеме, в котором их удается заин тересовать), обладают способностью решать элементарные геометрические задачи. Так, пчела-вестник обычно извещает о направлении полета по прямой.

Но если на пути встречается гора или другое препятствие, пчелы сами должны найти, как обогнуть его, не потеряв при этом информации о цели полета.

Так можно ли в этом случае говорить об осмыслении информации, до ставленной пчелой-вестником? Или же это опять инстинкт? Складывается впечатление, что словом инстинкт мы часто прикрываем собственную неспо собность, а может, и нежелание, увидеть осмысленность в поведении живых организмов. И все-таки отдадим дань традиции и не будем применять термин осмысление для характеристики поведения подобного рода. Будем считать, что речь здесь идет о расшифровке или декодировке получаемой информации, что, в сущности, эквивалентно человеческому феномену понимания. Понять – это не просто расшифровать полученную информацию, но и сформировать адек ватную реакцию на нее.

Информация действительно оказывается зашифрованной в пчелином тан це, который исполняет пчела-вестник на сотах в окружении своих сестер. В некоторых деталях мы уже понимаем смысл пчелиного языка. Интенсивность танца говорит о количестве взятка, угол прямолинейного движения по отно шению к вертикали (к направлению силы гравитации) указывает направление полета по отношению к солнцу, количество и характер «виляний брюшком»

дает информацию о расстоянии полета, принесенный запах говорит о цветках, на которых следует искать нектар или пыльцу и т.п.

И все же мы не имеем пока точного ключа к шифру языка пчел. Наверное, достаточно многое ускользает от нашего понимания. Например, невозможно представить себе, как пчела видит мир. Ведь, похоже, она видит его по разному в разное время суток, с помощью чего безошибочно определяет вре мя. В разных направлениях мир тоже выглядит для нее по-разному. Это мы знаем потому, что детально исследовали глаз пчелы и поняли, что пчела вос принимает не только цвет, но и плоскость поляризации света, формируя для этого, по-видимому, какие-то специфические образы.

Так сможем ли мы когда-нибудь понять пчелу? Успехи пчеловодства го ворят о том, что наше понимание жизни пчел растет. Мы поняли, в чем состо ит «пчелиный идеал» в отношении устройства своего жилья (улья), научились защищать пчел от врагов, голода, морозов и т.п., за что пчелы платят нам из лишками меда, ведь мы экономим их труд. Любой симбиоз характеризуется взаимовыгодными уступками. То есть речь идет именно о взаимопонимании, в котором присутствует обратная связь, позволяющая оценить правильность реакции на приходящую информацию. И все же полное понимание вряд ли возможно, хотя бы из-за того, что мы по-разному устроены, поэтому у нас раз ные знаковые системы.

При всем различии между людьми любой человек (даже иностранец) мне более понятен, чем пчела. Даже с незнакомым котом у меня больше взаимопо нимания, чем с пчелой. Существует ли какая-то закономерность в формирова нии знаковых систем? Или кодировка информации есть случайный процесс, как, например, некоторые способы засекречивания компьютерной информа ции? Можно ли научиться понимать язык животных, насекомых, растений?

Опыт показывает, что чем больше общего в строении и поведении различ ных организмов, тем проще им понять друг друга. На разных этапах эволюции природа создавала все более сложные знаковые системы, обладателями кото рых становились все последующие потомки данной эволюционной ветви.

Правда, каждое конкретное ответвление филогенетического дерева рождало свои особенности в знаковых системах конкретных видов и даже конкретных популяций. Но обязательно в знаковых системах близких видов найдется мно го общего, что позволяет достигать частичного взаимопонимания. Например, я понимаю радость или огорчение собаки, потому что ее знаковые проявления достаточно близки аналогичным проявлениям человеческих эмоций.

Примитивные организмы имеют достаточно бедные знаковые системы.

Более сложные организмы заимствуют в своей структуре все знаковые систе мы своих предков. Поэтому «язык животных» это не сказочная фантазия, а аллегорический образ вполне конкретного явления. Правда, он менее однозна чен, чем язык человека, но сказать, что он информационно менее емок, можно только с определенными оговорками. Попробуйте рассказать своему собрату, где вы нашли, например, богатую грибную поляну. Если он не знает леса, вряд ли ваша информация ему поможет. Но пчелы понимают друг друга практиче ски безошибочно, даже если улей перенесен в совершенно незнакомое место.

Даже возможные ошибки в понимании играют свою положительную роль, так как расширяют зону поиска других источников взятка.

Не случайно в племенах аборигенов принято рассказывать о своих подви гах не словами, а танцем. Цивилизованный человек, абсолютизировавший сло весную знаковую систему, тем самым значительно обеднил свой информаци онный мир, непроизвольно дополняя свою членораздельную речь интонацией, мимикой, жестикуляцией и т.п. Это повышает смысловую нагрузку передава емой информации. Но как быть с книгами, где кроме слов трудно заложить что-либо еще? Может, потому и интереснее книги «с картинками» и «зачитан ные книги», что в них присутствует дополнительная информация? Художе ственная литература восполняет этот пробел всевозможными эпитетами, вы зывающими в человеке определенные эмоциональные состояния. А как быть с формально сухим стилем научного языка?

Так в чем же достоинство танца аборигена по сравнению со словесным рассказом? Соплеменники садятся в круг и внимательно смотрят, как танцует их собрат. По сути дела, они сами участвуют в этом танце. Каждое движение, каждая эмоция, каждый возглас танцора резонирует в душах соплеменников, вызывая аналогичные ответные реакции. Они вс понимают, потому что сами переживают все то, что пережил танцор. Принцип подобия – вот в чем ключ к пониманию передаваемой информации. Правда, информация не совсем конкретна. Каждый человек, обладая своей фантазией, строит на основе танца свои конкретные зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные, вкусо вые образы. Но лишняя конкретика здесь и не требуется, требуется полнота информации. Именно неконкретностью отличается полное знание. Четкое и однозначное знание не имеет ничего общего с полной истиной.

Самое главное в языке танца – это его правдивость. Очень легко солгать словами. Труднее солгать эмоциями, движениями, мимикой. Надо, по крайней мере, хотя бы раз самому испытать некоторое состояние, чтобы его затем вы разить на этом древнем языке. Язык подобия способен передавать информа цию только от подобного к подобному через подобное.

Потому-то и трудно нам понять язык животных, что у нас мало подобия с ними, и чем дальше уходит человек от природы, тем меньше это подобие и понимание. Человек вышел из природы и несет в себе все ее достижения, то есть в нем заложено большинство созданных природой знаковых систем. Наше непонимание природы преодолимо, но оно возможно только тогда, когда мы вновь обретем подобие с ней.

При всей мощи научного метода наши ученые, изучающие повадки зверей и птиц, не в состоянии расшифровать их язык. Хотя и есть определенные до стижения, но как незначительны они в сравнении с возможностями взаимопо нимания самих животных! Причина этого в порочности самого подхода, вы раженного в попытках разложить на составляющие (звуки, крики, модуляции) то, что легко понимается по принципу подобия. Вот и рождается в результате на свет стереотип инстинкта, как некоего врожденного качества, лишающего данное животное в нашем понимании права на осмысленные действия.

Сейчас достаточно интенсивно развивается теория информации. Мы научились измерять количество информации. Мы поняли, что многие фунда ментальные законы мироздания носят информационный характер.

Мы почув ствовали, что понятие информации может лечь в основу принципиально новой научной парадигмы, которая сможет сформулировать законы, общие как для неживой, так и для живой материи. Наиболее слабое место данной теории, которое до сих пор не преодолено – понятие смысловой нагрузки информации, ее значимости, ценности для разных систем. Какое количество информации содержит компьютерный текст? Это легко определить в килобайтах по разме ру файла, содержащего данный текст. Но какова ценность этого текста? Если не знать символьного кода, то вся записанная в данном файле информация представляется сплошным хаосом единиц и нулей. Ценность и смысловая нагрузка такой информации равна нулю. Но если даже знать код, мы не смо жем прочитать информацию, если нет под рукой компьютера. Информация, закодированная компьютером, может быть прочитана только аналогичным устройством. То есть выход из тупика в развитии теории информации следует, по-видимому, искать в направлении развития принципа подобия систем. Толь ко подобные системы смогут по достоинству оценить информацию, кото рую они порознь отправляют по доступным для этого каналам.

Виды животных и растений, имеющие одинаковые эволюционные корни, имеют и общие каналы информации с аналогичными декодировщиками, по этому могут понимать друг друга. В процессе эволюции (по мере ветвления филогенетического дерева) происходит все большее расхождение (диверген ция) видов, сопровождающееся ростом количества различий в их строении. В соответствии с этим добавляются специфические особенности в строение де шифраторов соответствующих информационных каналов, что приводит к ис кажениям смысла при обмене информацией представителей разных видов.

Кроме того, на разных эволюционных ветвях могут формироваться дополни тельные каналы информации, отсутствующие у представителей видов другой эволюционной ветви.

Однако помимо дивергенции в природе наблюдаются и процессы конвер генции (схождения) признаков организмов различного эволюционного проис хождения. Особенно показательны в этом плане дельфины (и вообще отряд китообразных), очень напоминающие по форме рыб, в частности акул. Анало гичная среда требует формирования аналогичных признаков даже у тех видов, которые в эволюционном плане далеки друг от друга. Конвергенция способ ствует также и сближению в строении дешифраторов, то есть росту взаимопо нимания представителей разных видов.

Животный мир Австралии, долгое время развивавшийся практически обособленно от остального мира суши, свидетельствует о том, что внешняя среда (то есть система более высокого иерархического уровня, метасистема) способна вполне однозначно направлять эволюционный процесс. Экосистемы Австралии имеют подобные экологические ниши, как и экосистемы, напри мер, Евразии или Америки. Это привело к полному подобию признаков мно гих видов животных, несмотря на абсолютное различие в стартовых точках эволюционного процесса. Практически все высшие животные Австралии раз вились на основе отряда сумчатых. Это не помешало сформироваться сумча тым мышам, кротам, белкам, куницам, волкам, медведям и т.п. «Высших мле копитающих, кроме летучих мышей, попавших туда случайно и поздно грызу нов, и пришедшей вместе с человеком динго, в Австралии до недавнего време ни не было. Поэтому сумчатые освоили "профессии" многих планцетарных зверей и стали похожими на них» [34, с. 379].

Таким образом, процесс конвергенции во многом направляется метаси стемой. То есть подобие признаков многих видов определяется «сверху». Если организм не гармонирует с метасистемой, он погибает. Войти в гармонию с метасистемой он может, только имея подобие с ней. Именно подобие с мета системой, единой для всей планеты (мы называем ее биосферой), определяет общность в строениях дешифраторов информации самых различных видов живых существ, населяющих планету. Поэтому, если и существуют различия в строениях некоторых дешифраторов различных видов живых существ, то они либо не принципиальны и преодолимы, либо есть возможность формирования подобных дешифраторов. Другими словами, любое непонимание преодолимо, особенно для такого высокоразвитого существа, как человек, в котором вопло тились практически все достижения земной эволюции (разве что за редким исключением). Было бы желание.

В каком же направлении следует искать способы для роста понятийности человека? Для этого необходимо сначала обрести подобие с метасистемой (природой в целом, с биосферой как единым организмом), которая распро страняет свое подобие на все свои подсистемы. Через этот канал подобия можно выйти на понимание любого существа, гармонирующего с природой.

Затем можно попытаться обрести подобие с метасистемами более глобального уровня, вплоть до Вселенной в целом. Тогда мир утратит для нас свою непо знаваемость, свою «враждебность». Тогда, возможно, мы обретем полное зна ние. Кто-то считает, что после этого мы утратим смысл своего существования.

Это, как правило, те, кто видит смысл существования человека в вечном по знании, в вечном развитии и самосовершенствовании. Однако понятие «смыс ла жизни» определено только по отношению к метасистеме. Только войдя в гармонию с метасистемой, можно понять, в чем смысл жизни и достойно вы полнить свое предназначение.

После достижения человеком полного знания ему откроются новые гори зонты для приложения своего творческого потенциала. Ведь недаром мы со зданы по образу и подобию Творца Вселенной. Было время, по-видимому, ко гда на Земле не было не только разума, но и психики. После того как была «изобретена» психика, природа приступила к поиску новой формы отражения мира, одновременно оттачивая психику. Возможно, сейчас разум проходит этап аналогичной отточки и доводки. Но уже идет поиск и формирование но вой, возможно, абсолютно неведомой для Вселенной формы отражения. На этом пути человек имеет право на ошибку. Более того, понятие ошибки изна чально не определено. Возможно именно то, что сейчас кажется абсурдом, есть росток нового этапа глобального эволюционного процесса. Возможно, именно поэтому человечество и вышло на время из гармонии с природой, что бы «пойти туда, не знаю куда, и найти то, не знаю что». Только вернувшись к истокам и обретя полное знание, можно понять смысл происходящего.

1.8. Интуитивный канал знаний Таким образом, человеку в наследство по цепи эволюционной преем ственности дана возможность понимать практически любое существо живот ного и растительного мира. Конечно, не вся информация осознается. В непо средственное осознание прорывается лишь незначительная доля информации, окрашенная наиболее яркими эмоциональными красками, а потому имеющая наиболее важное значение для выживания. Эта информация концентрируется в определенный целостный образ, на созерцание и смысловую обработку кото рого мы произвольным или непроизвольным волевым усилием направляем все ресурсы своего аналитического аппарата, что знаменует собой акт внимания.

Вся информация «заднего плана», а также информация, приходящая к нам на фоне рассеянного внимания, непосредственно не осознается. Но значит ли это, что мы никак не обрабатываем эту неосмысленную информацию?

В настоящее время существует огромное множество свидетельств в пользу того, что человек помнит исключительно все, что с ним происходило на про тяжении всей жизни, как на осознанном, так и неосознанном уровне. «Меха низм памяти находится в подсознательном ведомстве. Именно здесь создается и хранится "фильм" всей прожитой жизни, записанный на "дорожках" пяти человеческих чувств. Фрагменты его можно искусственно воспроизвести под гипнозом» [28, с. 8]. Оказывается, человек помнит исключительно все. «Запа сы сознательной памяти ограничены: о далеком детстве нам особенно нечего вспомнить. Зато внутренний разум хранит в себе весь "дневник" прожитых лет – все в мельчайших подробностях» [28, с. 8]. Даже то, что не осознано, тем не менее оседает в памяти, как только получена информация от каких-либо орга нов чувств. В любой момент эту информацию можно осознать, если в деталях восстановить картину прошлых событий. Возвращая в памяти прошлые собы тия, человек способен многое переосмыслить, что позволяет иногда даже из бавиться от некоторых болезней психосоматического характера.

Следует признать, что мы не всегда находим объяснение своим поступкам.

Один человек нам нравится, другой вызывает антипатию. Порой на нас напа дает апатия, а порой энергия бьет ключом. Почему-то не хочется идти на назначенную встречу. И многое-многое другое, о чем мы, возможно, редко задумываемся, но что играет немалую роль в мотивации наших поступков. А истинная причина может лежать, например, в особом сочетании запахов, окружающих того или иного нашего знакомого. Мы можем даже и не распо знать этих запахов своим осознанным обонянием. Но наше глубинное бессо знательное в данной ситуации может существенно откорректировать логику нашего рассудка, потому что в нем хранится не только наш личный опыт, но и опыт всей эволюции планеты. Для него язык запахов так же однозначно поня тен, как и для пчелы, поэтому оно не пропустит ни одной молекулы аромати ческого вещества, попавшего на наши обонятельные рецепторы.

Другими словами, многие подсистемы нашего организма производят соб ственный полуавтономный анализ поступающей информации и действуют зачастую в обход механизмов осознания. Хорошо это или плохо? Почему мы не можем повлиять своим сознанием, волевым усилием на некоторые бессо знательные рефлексы? Попробуйте волевым напряжением замедлить частоту сердцебиения или изменить величину кровяного давления! Такие манипуля ции со своим организмом удаются далеко не каждому. А иногда так хочется, например, отключить зубную боль, или чувство голода, или желание поспать.

Иногда эти желания вполне обоснованы, от них может даже зависеть выжива ние человека. Ведь глупо же погибнуть от болевого шока! Но почему-то при рода пока не доверяет нашему сознанию вмешиваться в «святая святых» внут реннего устройства организма, психики, эмоций и т.п. Хотя в принципе это возможно, о чем свидетельствует опыт йоги и многих добровольных экспери ментаторов. Правда, зачастую такое экспериментаторство пресекается доста точно грубо. Наши дома для душевно больных заполнены подобными экспе риментаторами. Иногда им удается зацепить такие тонкие механизмы, что ор ганизм начинает катастрофически деградировать, вплоть до гибели.

Природа пока не доверяет нашему разуму. Отточенные эволюцией меха низмы при всей своей неразумности, а порой и нелогичности, внушают ей большее доверие, чем наши осмысленные действия. Поэтому, может быть, изгнав человека из рая, поставил Творец «у сада Едемского херувима и пла менный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» [Быт. 3.24].

Как утверждают мистики, человек обладает такой силой, что мог бы разру шить всю Вселенную, если бы знал, как высвободить эту силу. Может, такое недоверие к нам и есть следствие нашего выхода за пределы гармонии с при родой? Соблазнившись на обладание разумом, мы утратили единство с приро дой и стали врагами ей. Ведь умеют же как-то высшие животные в критиче ских ситуациях отключать свою боль, останавливать кровь и т.п.

Таким образом, под внешним осмысленным слоем знаний лежит абсо лютно недосягаемый для произвольного доступа массив неосознанных знаний.

Эти знания участвуют в формировании наших поступков. В них лежит ответ на многие вопросы, касающиеся странностей нашего поведения, многих наших болезней и т.п.

Иногда все эти бесконечно разнообразные проявления нашего глубинного бессознательного прорываются в область осознаваемого в форме неожидан ных озарений, тогда мы называем это интуицией. Философский словарь опре деляет интуицию как «способность непосредственного постижения истины».

«За способностью как бы "внезапно" угадывать истину на самом деле стоят накопленный опыт, приобретенные ранее знания. Психологический механизм интуиции мало изучен, но имеющиеся экспериментальные данные позволяют считать, что в его основе лежит способность индивида отражать в ходе ин формационного, сигнального взаимодействия с окружающим наряду с прямым (осознанным) побочный (неосознанный) продукт» [58, с. 171].

Вероятно то, что мы называем инстинктом животных, имеет те же корни и механизмы, что и наша человеческая интуиция. Отличительной чертой инту итивного знания является невозможность его логического обоснования. То есть это знание невозможно разложить на исходный набор аксиом. Более того, оно зачастую входит в противоречие с накопленным опытом и логикой собы тий. Тем не менее интуитивное знание обладает убедительностью и большой побудительной способностью. Человек чувствует истинность этого знания, что зачастую перевешивает все доводы «здравого смысла». В человеке возникает явное ощущение понимания, которое невозможно ни обосновать, ни выразить словами. Таким образом, интуитивное знание обладает всеми качествами сте реотипа, аксиомы. Скорее всего самые первые стереотипы ребенка, только что начинающего познавать мир, формируются именно на базе интуитивных ис тин, а не тем механистическим путем, который в качестве упрощенной модели познания описан в разделе 1.2, хотя, возможно, они дополняют друг друга.

Согласно теоремам Геделя, внесение новой аксиомы в формально логическую систему (каковой является, например, наш рассудок) требуется всякий раз, когда она сталкивается с неразрешимыми в данной системе проти воречиями. Как мы выяснили, такое возникает в случаях, когда делается по пытка некоторого глобального обобщения. Новая аксиома снимает противоре чие путем доопределения системы на основе информации, приходящей в дан ную систему из метасистемы, то есть из окружающего мира. Так как эта акси ома неразложима на непротиворечивые составляющие, можно предположить, что она имеет природу глобального обобщения.

И действительно, если взять, например, физику, то видим, что новая акси ома (закон природы) появляется, как правило, вследствие обобщения большо го опытного материала, позволяющего обособить, выделить некоторую все общую особенность, повторяющуюся во множестве явлений.

По-видимому, интуиция рождается как своего рода обобщение огромного информационного массива, который регистрировался всей совокупностью ре цепторов организма на протяжении всей его жизни, в том числе и в данный конкретный момент времени. Картина будет неполной, если не учесть, что при формировании такого обобщения принимает участие весь эволюционный опыт, аккумулированный в строении данного организма, потенциально хра нящем в себе наиболее удачные реакции на разного рода типичные ситуации, которые могут возникнуть в процессе жизнедеятельности (например, меха низмы безусловного и условного рефлексов и т.п.). Здесь обнаруживается наличие дешифраторов самых различных информационных каналов, изобре тенных природой в разное время. Кроме того, при формировании интуитивно го знания каким-то образом задействуются механизмы прогнозирования собы тий на основе неосознанной и осознанной информации. Наверное, имеются и такие компоненты формирования интуитивного обобщения, о которых мы по ка вообще не имеем представления.

Неясно пока и то, какую роль в интуитивном знании играет человеческая фантазия. Фантазия, присутствие которой наиболее ярко обнаруживается именно у человека, работа которой доставляет нам достаточно много хлопот, так как является причиной многих ошибок и заблуждений, тем не менее игра ет, по-видимому, определяющую роль в формировании законченного мыслен ного образа. Рецепторы поставляют лишь массив информации, мозг произво дит детальный анализ этой информации, но сам мысленный образ, формируе мый на основе всего этого, является результатом соотнесения всего информа ционного комплекса по принципу подобия с неким идеальным объектом, ко торый был когда-то сформирован нашей фантазией. Например, известно, что «животное, а стало быть, и человек видит (точнее, опознает) только то, что видел когда-нибудь прежде. С самого рождения живое существо занято зри тельной практикой, пользуется любой возможностью смотреть на самые раз нообразные предметы и виды. Только так зрительный канал превращается в линию связи, по которой в мозг поступает девяносто процентов сведений, вос принимающихся нашим "высшим чувствилищем"» [18, с. 15].

Следует учесть, что любое явление природы сигнализирует о себе во все уголки Вселенной. Поэтому любая конкретная локальная область Вселенной каждый момент времени пронизывается бесконечным количеством информа ции, пришедшей в нее даже из самых отдаленных точек Вселенной (например, реликтовое излучение). Собирая и обобщая эту информацию, организм полу чает наиболее полное (а потому и наиболее взвешенное, наиболее правильное) представление о мире.

В животном мире, лишенном рассудка, умение формировать обобщения есть, по-видимому, явление, достаточно типичное, что и лежит в основе гар монии животных с окружающей природой, основанной на «доверии» к своим инстинктам, то есть обобщениям. Рассудок человека, абсолютизировавший формальную логику, судя по теоремам Геделя, определенным образом проти вопоставлен способности делать обобщения. «Великие открытия всегда нело гичны, люди с трудом к ним привыкают» (Я.А. Смородинский, предисловие к [57, с. 5]). Направив все внимание и внутреннюю энергию на формирование логических построений, человек постоянно уходит от способности делать обобщения, поэтому, наверное, они так нелегко нам даются. Не случайно во сточные мудрецы советовали «успокоить разум». Как это ни парадоксально, но «фактически все открытия делаются тогда, когда ментальная машина оста новлена. Шри Ауробиндо говорил: "Способность думать – это замечательный дар, но способность не думать – дар еще больший"» [32, с. 139].

Какое место выделила изначально природа для интуиции в нашей жизни?

Для ответа на этот вопрос воспользуемся биогенетическим законом, сформу лированным в XIX в. Ф. Мюллером и Э. Геккелем: онтогенез (индивидуальное развитие особи) повторяет филогенез (эволюцию вида). Этот прием не нов. «В психологической и педагогической литературе (Дж. Болдуин, Г. Холл, З.

Фрейд и др.) делались попытки распространить значение биогенетического закона на психическое развитие личности, якобы воспроизводящее основные этапы развития культуры» [58, с. 44]. Несмотря на критику подобного подхо да, он до сих пор обладает не меньшей, а, может, и большей информативно стью, чем, например, обобщение данных археологии. Косвенным подтвержде нием этому может служить строгая временная предопределенность для разви тия некоторых типичных человеческих качеств. Например, известно, что ребе нок, не научившийся говорить в период до трех лет, никогда не сможет осво ить человеческую речь в полном объеме (феномен Маугли).

Биогенетический закон является одной из частных формулировок принци па подобия части и целого, поэтому при соответствующем обобщении он мо жет претендовать на роль одного из наиболее фундаментальных законов при роды, так как иллюстрирует собой процесс накопления и использования ин формации о строении систем в ходе эволюции (в [45] обобщенная формули ровка биогенетического закона названа системогенетическим законом). При рода ничего не забывает: все, однажды открытое и прошедшее через сито есте ственного отбора, навсегда закрепляется и никогда не выпадает из программы формирования каждой отдельной самоорганизующейся системы.

Как известно, биогенетический закон является одним из главных законов, свидетельствующих в пользу эволюционной теории возникновения видов. Яр ким подтверждением данного закона является эмбриогенез: развитие эмбриона повторяет формы, через которые данный вид прошел в процессе своей эволю ции. Для человека этот закон можно, вероятно, дополнить: ноогенез (форми рование мышления) каждого человека повторяет антропогенез, то есть исто рический процесс формирования мыслительного аппарата всего человечества (человека разумного). Если учесть, что фазе эмбриогенеза, как этапу формиро вания многоклеточного существа, предшествует формирование одноклеточ ных существ (яйцеклетки и сперматозоида), можно предположить, что форми рование человека повторяет весь ход эволюции Вселенной.

«Познай себя» – написано на развалинах Дельфийского храма. Человек может познать мир, изучая окружающую его реальность (путь науки). По мне нию древних философов, на этом пути он не сможет преодолеть следствие дуальности мира и неизбежно столкнется с ограниченностью, самообманом, иллюзией, что лишний раз подтверждают теоремы Геделя. Они считали, что, только идя в противоположном направлении, вглубь своего «Я», можно по знать истину в ее полноте и целостности. Человек создан по образу и подобию Божьему, а значит, в нем сосредоточена информация обо всей Вселенной, и познать Вселенную можно, только познавая самого себя. На этом, по видимому, основан мистический опыт практически всех религий (нирвана, самадхи, благодать Святого Духа).

Применив биогенетический закон к анализу поведения ребенка, можно не только понять его мотивации, но и точнее обрисовать глобальную человече скую историю. Изначально все поведение ребенка строится на инстинктах, другими словами, на интуиции. Правда, ни о каком осознании своих интуи тивных знаний нет и речи. Мудрая природа дала ребенку все, что ему нужно для жизни. Он живет в гармонии с природой, то есть обладает полной истиной в том понимании, какое принято в данной работе. Вместе с тем в ребенке за ложено активное начало – он стремится познать мир.

Интересно, что, познавая мир, ребенок воспринимает его сначала как не что целостное, не задумываясь особо о том, «как это устроено». Его мыслен ные образы пока что мало дифференцированы. Это потом уже, по мере накоп ления личного опыта, он учится анализировать свои образы, то есть разлагать их на составляющие, соответствующие отдельным явлениям реальности. Не случайно на этом этапе часты случаи «одушевления» предметов, тяга к сказ кам. Потому что в природе все целесообразно, и это, возможно, самое первое интуитивное обобщение, которое формирует ребенок. Он слепо доверяется всему, что его окружает. Правда, это не значит, что он ничего не просит. Но он не осознает, кого он просит, его просьба направлена просто во внешний мир в полном соответствии с евангельской истиной «Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете;

стучите, и отворят вам» [Мф. 7.7]. Во внешнем мире всегда найдется тот, кто ответит тебе, тот, для кого ты не безразличен. Для ребенка в первую очередь это, конечно же, мать, которую природа не случайно наделила любовью к своему ребенку, готовностью придти всегда ему на помощь. Ребе нок не заботится о завтрашнем дне, что ему есть и что пить, ибо «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» [Мф. 6.32].

На протяжении первых лет жизни целостное мировосприятие остается главенствующим в системе мышления ребенка. Ему трудно отделить себя от окружающего мира. Он органично встроен в мир и несет в себе его подобие.

Поэтому его инстинкты (интуитивные знания) хорошо им воспринимаются.

Именно ими он руководствуется в своих поступках. В то же время на этом этапе он сравнительно беспомощен, так как не может ориентироваться во множественной стороне окружающей его действительности. Его существова ние возможно только благодаря доверию к тем, кто его опекает. Познание ми ра для него состоит в выявлении именно множественной его стороны. Поэтому по мере взросления крепнет тяга ребенка к анализу (разобрать игрушку, по нять принцип действия), что, вероятно, заложено в индивидуальной программе развития каждого ребенка в соответствии с ходом антропогенеза. Первые шаги на пути формирования рассудка связаны с накоплением стереотипов, которые ребенок принимает на веру, не требуя доказательств. Растущая стереотипная база способствует большей четкости в дифференциации образов окружающего мира. Это приводит в итоге к локализации себя как некой целостной реально сти, противопоставленной окружающему миру, что завершается осознанием своей индивидуальности и рождению ощущения своего «Я».

Под напором сложившегося у нас института воспитания рушатся многие задатки и наработки детства в отношении гармоничного сочетания в своем мышлении целостностных и множественностных оценок окружающей реаль ности в пользу множественной картины мира. Ребенок перестает верить в сказки, приобретает рациональный стиль мышления, становится равнодушным к чужим проблемам, холодным, эгоистичным. Равнодушная машина – символ механистического мышления. Поэтому для нас сейчас наиболее актуальным является именно развитие в обществе того, что нам дано от рождения – це лостного видения мира. Не случайно Христос призывал своих учеников быть как дети, «ибо таковых есть Царствие Небесное» [Мф. 19.14].

Таким образом, именно целостное (холистское) мышление, когда человек, сливаясь с окружающей реальностью, растворяясь в ней, уподобляется ей и черпает из нее интуитивные знания, наиболее характерно для человека, дано ему от рождения и не требует от него, по сути дела, никаких усилий («иго мое благо, и бремя мое легко» [Мф. 11:30]). Наоборот, механистическое (редукци онистское) мышление, отражающее множественную сторону мира, рожденное в процессе антропогенеза, требует напряжений мыслительного аппарата, опе рирующего понятиями логики. Это напряжение во многом «экранирует» канал получения знаний «от целого», что и приводит в итоге к ограниченности чело веческого мышления.

Это происходит потому, что интуиция и рассудок взаимопротиворечивы и взаимодополнительны в том смысле, который вложен в принцип дополнитель ности Бора. Поэтому те, кто хочет найти точные и однозначные механизмы интуиции в категориях логики, обречены на оперирование глобальными обобщениями по всей бесконечности информации Вселенной. И все равно останется непонимание, потому что в итоге нам придется найти механизм формирования мысленного образа. А тут механистическая наука абсолютно бессильна. Категории логики не определены, «безумны» в системе категорий интуитивного канала знаний.

Богатый многовековой мистический опыт трактует интуитивные знания как «голос свыше», то есть в современной трактовке – голос единого целого, частью которого мы являемся (биосферы, Вселенной и т.п.). Присутствие это го целого можно обнаружить в каждой точке Вселенной, где сливаются в еди ный информационный шум следствия всех изменений в ней. Мистики говорят, что знания присутствуют вокруг нас, нужно научиться выделять их из инфор мационного шума, как, например, радиоприемник выделяет из радиошума не сущую частоту требуемой радиостанции. Для этого нужно повысить степень подобия резонансного контура приемника и несущей частоты электромагнит ного сигнала, то есть попросту настроиться на резонанс с этим сигналом. Че ловек также выступает как своего рода приемник информации. Его задача в том, чтобы правильно настроить свой интуитивный канал.

Это похоже на то, что мы знаем о телепатии. Вообще, невозможность раз ложить интуитивное знание на составляющие наводит на мысль о телепатиче ской передаче этих знаний в наш разум. Это и придает интуитивным знаниям оттенок мистики. Однако ярлык мистики с телепатии снимается достаточно легко, если не преувеличивать деталей. Так, один из известнейших телепатов В. Мессинг на вопрос «Как Вы это делаете?» отвечал: «… чужое желание я воспринимаю, как бы собственным желанием. Ощущение появляется во мне ощущением же. Если мой индуктор хочет пить, и я стану ощущать жажду. Ес ли он представит себе, что гладит кошку, и я почувствую у себя на руках нечто теплое и пушистое. Чужая мысль родится в моей голове словно собственная, и мне много стоило труда научиться отделять свои мысли от мыслей индуктора»

[35, с. 84].

Создается впечатление, что все мы в той или иной мере телепаты. Идя по улице, проходя мимо людей, мы непроизвольно читаем их мысли, которые всплывают в нашем сознании, как свои собственные. Научись отделять свои мысли от чужих – вот ты и телепат! Конечно, не все так примитивно просто.

Однако, похоже, что в основе телепатии лежит тот же принцип подобия: упо добься индуктору, прими его позу, скопируй движения, мимику, голос, пред ставь, что ты вошел в это тело, осознай себя этим человеком – какие мысли текут в твоей голове? Это не твои мысли – это мысли индуктора.

Человек задействует свой интуитивный канал знаний, входя, как правило, непроизвольно в состояние, характеризующееся особого рода концентрацией мышления, высокой степенью сосредоточенности, когда человек теряет ощу щение реальности, растворяясь в обдумываемой проблеме, отождествляя себя с этой проблемой, уподобляется ей, сливается с ней в единое целое. Подобно состояние, например, возникает при чтении захватывающей книги.

Предметом внимания может являться нечто возвышенное и грандиозное (Бог, Вселенная). В христианстве такой процесс называют молитвой (в эзоте рическом понимании этого слова). «Следует прибегать к экстазу, к единению, в котором человек всецело поглощается объектом и составляет с ним одно целое, где всякая множественность исчезает, где субъект больше не отличается от своего объекта» [30, с. 26]. Правда, здесь одной концентрации мало. Здесь не поможет даже огромное желание. Нужно подобие с Творцом. А это дости гается ежедневным кропотливым трудом, который называется духовным по двигом. «Необходимо очищение, надо отбросить все нечистое и даже все чи стое;

затем надо достигнуть высочайших вершин святости, оставив позади себя все Божественные озарения, все небесные звуки и слова. Только тогда проникнешь в тот мрак, в котором пребывает Тот, Кто за пределами всяческо го» [30, с. 23]. «Нужно вернуться к своему началу и вместо того чтобы быть множественным, стать единым существом, если мы хотим созерцать начало и Единое» [30, с. 25].

В молитве человек может достичь состояния «абсолютного знания» или по терминологии христианства «благодати Святого Духа». Правда, отмечает ся, что это зависит не столько от самого человека, сколько от Воли Бога. Не нам решать о степени своего подобия Творцу. Такого состояния достигает лишь тот, кто полностью отрешится от всех связей с материальным миром, даже от своей самости, характерной чертой которой является человеческая воля, потому что личностный фактор не позволяет отождествить себя с пред метом концентрации внимания. «Чтобы приблизиться к Нему, надо отвергнуть все, что ниже Его, то есть все существующее» [30, с. 21]. «Нужно отказаться как от чувств, так и от всякой рассудочной деятельности, от всех предметов чувственных и умопостигаемых;

как от всего, что имеет бытие, так и от всего, что бытия не имеет, для того, чтобы в полном неведении достигнуть соедине ния с Тем, Кто превосходит всякое бытие и всякое познание» [30, с. 23]. Но при отсутствии воли человек не в состоянии сделать шага по направлению к цели. Поэтому можно всю жизнь стремиться к благодати и никогда не сопри коснуться с ней. На такое способны только те, кто достигает высокой степени смирения. Это единственный индикатор, по которому можно хотя бы прибли зительно судить: стоит человек, падает или с каждым прожитым днем подни мается к подобию с Всевышним. Ибо сказано: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;

Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» [Мф. 11:29-30].

В период «детства человечества» интуитивный канал работал наиболее интенсивно в виду отсутствия высокоразвитого аппарата логического мышле ния. Древние умели взглянуть на природу как на единое целое. При этом они выделяли ее личностный фактор, что для современного человека остается со вершенно непонятным, и ему остается либо верить этому, либо не верить. Но в отличие от нас они были лишены того четкого понимания механизмов при родных явлений, которое мы сейчас абсолютизируем. Это не значит, что древ ние были глупее нас, просто мыслили они по-другому. Они были «ближе к Богу», а потому за многовековую историю накопили громадный опыт целост ного восприятия мира, который был своего рода «законсервирован» в леген дах, сказках и религиях, что позволило древним знаниям с минимальными из менениями дойти до наших дней. В этом есть определенная мудрость и пред видение, так как, став «взрослым» и развив свой аналитический ум, человек во многом растерял былые способности понимания мира как целого.

Сохранившись в мистических культах, техника отождествления себя с це лым не нашла отражения в науке. Более того, противопоставление двух путей постижения истины (научного и религиозного) достигло в наше время состоя ния антагонизма. Это привело к их обособлению друг от друга и, как след ствие, к ограниченности обоих. Для науки актуальным является возврат к це лостному (холистскому) миропониманию с учетом достижений редукциониз ма. Большую помощь при этом могут оказать именно древние источники зна ний. Только на этом пути возможно понимание таких феноменов, как жизнь, мышление, сознание и т.п., познание законов их развития и функционирования и, что наиболее важно сейчас, понимание причин дисгармонии Человека и Природы, которая привела нас к экологической катастрофе.

1.9. Диалектика материализма и идеализма В основу парадигмы современной науки положен эксперимент, то есть практическая проверка любого положения, претендующего на научность. Это не значит, что в науке нет места умозрительным заключениям. Наоборот, лю бое новое знание рождается именно умозрительным путем, в котором солид ную роль играет интуиция, причем интуиция не как скрытый логический про цесс, а как озарение, в котором ответ рождается практически в готовом, но не всегда четком виде. Это потом уже начинаются эксперименты, проверки и пе репроверки.

Так, Р. Фейнман не раз указывал, что рождению нового физического зако на предшествует догадка. «Прежде всего, о нем догадываются. Затем вычис ляют следствия этой догадки и выясняют, что повлечет за собой этот закон, если окажется, что он справедлив. Затем результаты расчетов сравнивают с тем, что наблюдается в природе, с результатами экспериментов и с нашим опытом, сравнивают непосредственно с результатами наблюдений и выясня ют, так это или не так. Если расчеты расходятся с экспериментальными дан ными, то закон неправилен. В этом простом утверждении самое зерно науки»

[57, с. 171].

Типичным примером является открытие Галилеем того факта, что все те ла, независимо от массы, падают на землю с одинаковым ускорением. В школе учат, что эти знания родились в эксперименте (помните наклонную Пизанскую башню?). Это не совсем так. Эксперимент лишь завершил рождение знания.

Но ему предшествовала интуитивная догадка в неправильности утверждения, что тяжелые тела падают на землю быстрее, чем легкие. Потом эта догадка была конкретизирована цепочкой умозрительных рассуждений: если тяжелое тело падает быстрее, то оно должно догнать брошенное ранее легкое тело, ко торое после этого будет тормозить падение тяжелого тела. В результате после «слипания» обоих тел они должны падать быстрее, чем легкое тело, но мед леннее, чем тяжелое. Но кто нам мешает рассматривать эту пару как одно тело с массой, равной сумме масс обоих тел, что должно привести к скорости паде ния большей, чем скорость падения обоих тел поодиночке. Возникает проти воречие в лучших традициях формальной логики, которое разрешается только признанием того, что закон падения тел не зависит от массы. Эксперимент лишь подтвердил эту гениальную догадку.

Если быть внимательным, то можно заметить, что рассуждения Галилея пронизаны положениями принципа относительности. Именно открытие от носительности формальной стороны природных явлений дало начало совре менной науке. Почему никто раньше об этом не додумался? Наверное, были такие. Особенность Галилея в том, что его работа совпала с духом времени, с потребностями общества. Так, с точки зрения материализма бытие определяет сознание. Именно общественное бытие сформировало мировоззрение Галилея, давшего затем миру начала научных знаний. И если бы Галилей этого не сде лал, то обязательно нашелся бы кто-то другой. Так уж получается почему-то, когда в обществе назревает определенная потребность, обязательно найдется тот, кто эту потребность реализует. Поэтому можно сказать, что в мышлении Галилея нашла воплощение некоторая идея, которая к тому времени уже вита ла в обществе как некая развоплощенная ментальная сущность, для которой пришло время воплотиться в материальном мире. Это уже рассуждения идеа листа. В полном соответствии с теоремами Геделя, рассуждая логически, мы должны были прийти к полному отрицанию исходных материалистических положений. И наоборот, рассуждая «от Бога» (наука начиналась в монасты рях), мы рано или поздно вынуждены будем признать вслед за Лапласом, что «в гипотезе Бога мы не нуждаемся» [11, с. 217].

Материализм и идеализм – это две взаимодополнительные стороны пол ной истины, каждая из которых в отдельности никогда не сможет осветить всю ее полноту, для этого потребовался бы бесконечный поток информации, выраженной в категориях данной стороны. Мы можем отгородиться от мира идей, считая это понятие человеческой фантазией, не имеющей аналогов в ре альности. Но тогда мы потеряем одну из взаимодополнительных составляю щих любого природного явления и никогда не сможем до конца понять его.


Идеализм так же логичен, как и материализм. В его основе заложены те же самые законы формальной логики, которые неизбежно ведут к противоречи вому самоотрицанию. Не надо путать также религиозную практику (веру), по строенную на мистике, то есть на абсолютизации интуитивных знаний, и бого словие, оперирующее категориями рассудка. Богословие – это формально логическое оправдание веры. Но вера нелогична, она абсолютно чужда логике.

Поэтому богословие вынуждено признать изначальную рассудочную непо стижимость Бога и всего, что от него исходит. «Бог пребывает там, куда наши знания, наши понятия не имеют доступа. В нашем духовном восхождении только все более и более достоверным образом открывается абсолютная непо знаваемость Божественной природы» [30, с. 29]. По словам святого Григория Паламы, «предсущественная природа Божия не может быть ни выражена сло вами, ни охвачена мыслью или зрением, ибо удалена от всех вещей и более чем непознаваема, будучи носима непостижимыми силами небесных духов, непознаваема и неизреченна для всех и навсегда» [цит. по 30, с. 30].

Таким образом, и материалистическая, и идеалистическая формы мыш ления определенным образом противостоят интуиции как таковой и пред ставляют собой крайние противоположности единого формально логического подхода к познанию истины. Особенность материалистического мировоззрения в том, что признается первичность материального, то есть не которых элементов мира, которые лежат в фундаменте мироздания, и вторич ность идеального, которое формируется на путях усложнения форм существо вания материи в процессе эволюции. Поэтому наиболее четко и последова тельно материализм реализован в механистическом подходе.

Познавательный процесс материалист строит как восхождение «от чув ственного многообразия конкретного», данного в созерцании, к абстрактному, и затем уже «способом теоретического воспроизведения в сознании целостно го объекта является восхождение от абстрактного к конкретному, которое есть всеобщая форма развертывания научного знания, систематического отражения объекта в понятиях» [58, с. 4]. Таким образом, материалист строит свое позна ние от частей, информацию о которых ему поставляют органы чувств, к цело му, о котором он интуитивно догадывается, но не находит логического обос нования целостности мироздания, и поэтому, следуя за логикой рассуждений, вопреки нелогичной интуиции вынужден отрицать всякую телеологичность, целесообразность мироустройства.

Правда, ему не удается логично объяснить, почему мир подчиняется опре деленным законам, которые не лишены красоты, симметрии и, самое главное, логики. Он замечает также всеобщую обусловленность явлений природы, и этому также нет объяснений, кроме того, что это есть неотъемлемое свойство материи. Так рождается новая аксиома, догмат, запрещающий всякие рассуж дения на эту тему «до лучших времен», когда мы узнаем побольше.

Идеалист первичным считает именно целостность бытия и абсолютизиру ет ее. Именно интуитивное ощущение целостности мироздания ложится в ос нову процесса познания, свидетельства и подтверждение чему идеалист ищет в чувственном мире. Причина целостности для него так же непостижима, как и для материалиста, поэтому целостность мира возводится в ранг интуитивно подтверждаемой аксиомы. А дальше все логично строится путем последова тельной дифференциации изначальной целостности, в результате чего в итоге формируется мир чувственного многообразия.

В отличие от материалиста, наиболее характерным прибором которого яв ляется микроскоп, идеалист смотрит на мир более масштабно, укрупненно, в результате чего все многообразие мира сливается в единое и неделимое целое, при этом он лучше отмечает целесообразность и изначальную спланирован ность мироустройства, в его системе понятий это вполне логично. Ему трудно понять природу материи, каким образом дифференциация некой идеальной сущности порождает объективно существующий актуальный мир. Он либо признает непостижимость существования тварного мира, либо не принимает его и уходит в солипсизм, сводя весь мир к существованию всего одного субъ екта – себя самого.

Считается, что материалистическое мировоззрение ближе, чем идеалисти ческое, к обыденному мышлению человека, который не ставит четко сформу лированной цели познания мира, а просто живет своей повседневной жизнью.

Из этого выводится надуманность идеализма, оторванность его от жизни, сво его рода плутание в дебрях мудрствования. Однако это справедливо разве что только для современного человека. Взгляд в прошлое человечества свидетель ствует, что при отсутствии развитого аналитического аппарата более харак терным для человека является целостное мировосприятие. То есть когда-то обыденное мышление было идеалистическим, материализация обыденного мышления есть следствие совершенствования рассудка и характерна только для настоящего времени. Но идеализм нельзя назвать и рудиментом человече ского мышления. Современный идеализм получил в наследство от прошлого только исходную идею первичности целостности в бытии Вселенной, но взял на вооружение всю современную мощь отточенной формальной логики.

Человеку свойственно вставать на одну из точек зрения. Но это лишь про екция полной истины на одну из ортогональных осей координат. Надо всегда помнить, что помимо данной оси существует, по меньшей мере, еще одна ось ортогонального базиса, проекция которого на нашу ось равна нулю. То есть категории, которыми оперируют сторонники «ортогональной» точки зрения не имеют проекции на нашу точку зрения, а потому абсолютно неопределены, «безумны» в нашей системе понятий. То же самое можно сказать и про наших оппонентов. Поэтому извечен спор между материалистами и идеалистами.

Поэтому никто из них не в состоянии логично опровергнуть оппонента. В по добном споре не рождается истина, истина рождается лишь в компромиссном единении противоречивых точек зрения, хотя именно те, кто стремиться к по добному единению, больше всего подвергаются нападкам за свою «непоследо вательность» как со стороны материалистов, так и со стороны идеалистов.

Остается конкретизировать оси координат, по которым разделилось чело веческое мышление. В контексте сказанного нетрудно видеть, что в основе такого разделения лежит объективное свойство мироздания быть одновремен но чем-то множественным и единым и неделимым целым. В любом явлении множественная и целостная стороны существуют в единстве. Но такая инфор мация оказывается для человека неудобоваримой. При попытке охватить сво им пониманием всю полноту явления возникают размытые неконкретные про тиворечивые формулировки, больше напоминающие сказку, чем научные зна ния. Поэтому человек стремится конкретизировать свои знания, что неизбежно относит его на одну из осей координат, так как конкретизация формулировок сразу же отсекает то, что невыразимо в данной системе понятий.

При этом возникают как минимум две группы исследователей. Одни пы таются охватить явление в целом. При этом они замечают целесообразность этого явления, которая сродни целесообразности живого существа или разум ного поведения. Тогда они наделяют эти явления тем, чем обладают сами: те лом, разумом и т.п. Правда, при этом от понимания ускользают некоторые мелкие детали механизма реализации всех этих функций.

Другие, наоборот, погружаются в исследование данных механизмов, кото рые для них становятся все более и более понятными. Но при этом они теряют из вида целостность явления, а потому совершенно непонятно, о каком разуме говорят те, кто видит целостность, но ничего не понимает в механизмах.

Образно говоря, через микроскоп можно рассмотреть клетку человеческо го организма, но при этом возникает опасность потерять из поля зрения самого человека. Мы погрузимся в мир клеточной жизни, будем открывать все новые законы клеточных взаимодействий, но рано или поздно мы достигнем предела понимания, так как некоторые особенности поведения клеток будут выходить за рамки наших четких законов. Понять эти особенности можно будет только тогда, когда мы вспомним, что это не просто клетки, а клетки единого живого организма, а потому помимо функций обеспечения собственной жизнедея тельности они несут некоторые функции, казалось бы, совершенно им проти воестественные, но необходимые для жизнедеятельности организма.

Тем или иным образом организм сообщает клеткам свою волю, и тогда поведение клеток выходит за пределы клеточной рациональности. Наверное, это и есть клеточная интуиция. Так же и человеку однажды становится неуют но в этой жизни, он начинает беспокоиться и чего-то искать, пытаясь одновре менно конкретизировать свое беспокойство. Иногда конкретизация происхо дит в форме озарения, иногда для этого требуется длительный процесс логиче ского осмысления. В результате на свет появляются новые знания, необходи мые для того, чтобы общество, а может, и Вселенная в целом, сделали опреде ленный поворот в своем движении.

Таким образом, под интуицией следует понимать не только способность обобщать накопленную индивидом информацию, но и особого рода информа цию, идущую от целостного фактора того организма, частью которого явля ется данный индивид. Пока можно утверждать это только в форме гипотезы.

Конечно же, она несет лишь часть истины и все гораздо сложнее.

1.10. Признаки полноты системы знаний Уже можно сделать некоторые выводы в отношении того, какое знание может претендовать на полноту истины.

Во-первых, согласно теоремам Геделя, точность и однозначность любой системы знаний, претендующей на полноту, в принципе недостижима, так как неизбежно ведет к противоречиям, отрицающим саму идею однозначности.

Можно развивать и усложнять теорию, но процесс этот бесконечен. Поэтому точные знания, вероятно, далеки от полноты истины. Бесконечность так гран диозна, что ожидать, когда наши знания к ней приблизятся, абсурдно.


Во-вторых, исходя из принципа дополнительности, полное знание и не должно отказываться от противоречивости. Наоборот, оно должно отражать в себе противоречивость реального мира, как-то вполне естественно включать в себя всю его бесконечность, например так же, как прямая линия включает в себя всю бесконечность составляющих ее точек.

Пока это у нас не совсем получается. Зная о противоречивости мира, мы тем не менее изо всех сил пытаемся от нее избавиться, достигая точности и однозначности в частном и ничего не понимая в целом. Что нам это дает? Это дает силу в покорении природы, но при этом неизбежно накапливается ошибка нашего отношения к ней.

Современный человек очень напоминает незадачливого грибника, кото рый, пойдя в лес, заблудился и не знает, куда идти, поэтому бредет наугад, не забывая при этом смотреть себе под ноги и собирать грибы. Но сможет ли он в полной мере воспользоваться этими дарами природы? Не придется ли ему рас каяться в том, что он так далеко отошел от знакомых мест? Если бы у него была карта, позволяющая посмотреть на лес в целом, он наверняка нашел бы дорогу к дому и получил бы удовольствие от собранного урожая. Не менее плачевна судьба тех, кто имеет такую карту, но не знает, как ей воспользовать ся, не умеет ориентироваться на местности. Хорошо, когда человек умеет со единить в себе и знание «от частного», и знание «от целого».

И ведь каждому из нас была дана такая карта, когда мы только отправля лись в путь и не имели еще достаточного опыта в собирании грибов и позна нии особенностей конкретной местности. Мы приложили все силы, чтобы научиться этому. Но, по-видимому, сильно увлеклись, и когда стали соотно сить полученный опыт с картой, то не смогли по достоинству оценить ее, по считав очень грубой, не отражающей того богатства леса, который стал нам вторым домом. Не смогли мы определить по ней и то, где мы находимся и в какой стороне наш настоящий дом. А потому отбросили карту и бредем на ощупь, куда глаза глядят, и нет этому пути конца.

Но кто-то из нас сохранил эту карту. Мало того, он всегда о ней помнил, пытался ей пользоваться, призывал к этому других, так и не научившись той легкости, с которой ищут грибы те, кто давно эту карту выбросил. А потому его успехи, как грибника, достаточно скромны, если не сказать более того. За то он и обречен на непонимание и насмешки.

В чем особенность сказочного представления информации (притчи)?

Во-первых, в образности. Любой человек, даже самый сухой формалист, мыслит образами. Сказочные образы более яркие, более красочные, более жи вые. Это позволяет слушателю лучше войти своим мышлением в сказочные события, стать их участником, отождествить себя с одним из героев, слиться, уподобиться, воплотиться.

Во-вторых, особенностью сказки или притчи является легкость вхождения в нее, легкость привлечения внимания.

В-третьих, в отличие от формально-логической информации сказочные знания врезаются в память, становятся личным опытом слушателя.

В-четвертых, одна из главных особенностей сказки – ее фантастичность.

Вместе с обычным причинно-следственным порядком событий в сказке при сутствуют абсолютно неожиданные, нелогичные, неправдоподобные элемен ты, не соответствующие реальности актуального мира.

В-пятых, особенностью сказки является недосказанность. Очень многое идет задним планом на фоне основного события, многое приходится домысли вать, дофантазировать, чему в немалой мере способствует образная яркость происходящих событий.

В-шестых, сказка обладает информационной неисчерпаемостью. Каждый слушатель черпает из нее ту информацию, которая наиболее соответствует его менталитету. Хорошо по этому поводу сказал Папюс, оценивая достоинства мифов (символической истории): «Крестьянин видит в них приятное упражне ние воображения;

ученый находит с изумлением законы движения Солнца, а посвященный, разбирая имена собственные, определяет ключ к великому про изведению и узнает три смысла, в нем заключающиеся» [42, с. 71].

В-седьмых, особенностью сказки является ее живучесть. Правда, это с полным основанием можно отнести не ко всем сказкам, а только к тем, кото рые прошли проверку временем.

Более внимательный исследователь отметит в сказке, вероятно, еще массу особенностей. Но и сказанного достаточно для того, чтобы выделить главную, по-видимому, особенность сказки: присутствие в ней наряду с четкой опре деленностью повествования некоторой доли нечеткости, нелогичности, не определенности, фантастичности. Именно это дает ей право на долгую жизнь, неся людям одновременно и радость, и знания. Недаром сказка тысяче летиями оставалась главным носителем мудрости.

Не это ли является определяющим критерием наибольшей полноты зна ния, которую способна нести в себе словесно оформленная (формально знаковая) система? Ведь не случайно Христос говорил притчами.

Именно доля неопределенности, нелогичности, абсурдности, присутству ющая в сказке, приводит человека в особое состояние, когда рассудок не в си лах преодолеть парадокса, пусть на короткое время, но отключается. Молча ние мыслей способствует активизации интуитивного канала знаний, который живыми фантастическими образами заполняет «разрывы логики». Следствие этого – «просветление», озарение внутреннего мира светом понимания.

Это очень похоже на некоторые методики дзен-буддизма. Например, уче никам, стремящимся стать Буддами (просветленными), рекомендуется пораз мышлять над какой-нибудь абсурдной фразой (коаном), например: «хлопок одной ладонью» или «шум высохшего водопада». Абсурдность предмета осмысления в совокупности с напряженными усилиями постичь смысл бес смысленного приводит рассудок в состояние своего рода шока. Когда рассудок отключается, наступает просветление. Иногда учитель может прервать разду мья ученика неожиданным ударом палкой по голове. Незаслуженность, бес смысленность, абсурдность этого поступка на фоне концентрации мысли так же способствует успеху. Ученик кланяется учителю и уходит из монастыря.

Он стал Буддой, просветленным. Он научился видеть истину.

Элемент абсурда, неопределенности, туманности в сказке способствует более глубокому проникновению в идею, когда эта идея воспринимается во всей своей полноте, независимо от конкретных словесных формулировок. Но не страдает ли от этого сама сказка как некая самостоятельная формальная система знаний, существующая независимо от конкретного человека, то есть объективно? Ведь она становится явно противоречивой, чего мы так не любим в науке. Но, может быть, не пытаясь избежать противоречивости, а, наоборот, узаконивая ее в себе, сказка приобретает завершенность, то есть полноту?

Действительно, много раз указывая на односторонность точных знаний и всюдность дополнительности, противоречивости, мы постепенно двигались к тому, чтобы наконец-то сформулировать принцип полноты формальной си стемы: любая формальная система знаний обладает максимальной полнотой, если помимо точной и однозначной информации в ней присутствует доля не определенности, непредсказуемости и недосказанности, оставляющая позна ющему субъекту право на свободу доопределения данной системы в меру сво их творческих возможностей;

если соотношение определенности и неопреде ленности в системе знаний, претендующей на полноту, тяготеет к золотому сечению, тогда вся система гармонична, а потому устойчива и жива. Именно сказка, притча, миф обладают наибольшей полнотой истины.

1.11. Определение жизни Таким образом, сказка, пришедшая к нам из глубины веков, как некая жи вая устойчивая информационная система несет в себе полноту истины.

Но что значит жить? Можно ли применить понятие жизни к небелковым системам, особенно если они даже не имеют материального тела? Среди работ, посвященных проблеме исследования феномена жизни как фундамен тального явления, можно отметить [5, 22, 23, 36, 40, 41, 50, 65, 66, 67, 70].

Вообще говоря, общепринятого определения феномена жизни не суще ствует. Согласно [6], жизнь – это «высшая по сравнению с физической и хи мической форма существования материи, закономерно возникающая при определнных условиях в процессе е развития. Живые объекты отличаются от неживых обменом веществ – непременным условием жизни, способностью к размножению, росту, активной регуляции своего состава и функций, к раз личным формам движения, раздражимостью, приспособляемостью к среде и т.

д. Однако строго научное разграничение на живые и неживые объекты встре чает определнные трудности. Так, до сих пор нет единого мнения о том, мож но ли считать живыми вирусы, которые вне клеток организма хозяина не об ладают ни одним из атрибутов живого: в вирусной частице в это время отсут ствуют метаболические процессы, она не способна размножаться и т. д.».

В [37] отмечается, что «… со второй половины XX в. стали отчетливо проявляться два основных подхода к определению жизни – субстратный и функциональный. Сторонники первого в трактовке сущности жизни обращают внимание на тот субстрат (белок или молекулы ДНК), который является носи телем основных свойств живого. Вторые рассматривают жизнь с точки зрения ее основных свойств (обмен веществ, самовоспроизводство и т.д.)».

С точки зрения субстратного подхода наиболее известным является опре деление Ф. Энгельса [31, т. 20, с. 82]: «Жизнь есть способ существования бел ковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в посто янном самообновлении химических составных частей этих тел». С точки зре ния функционального подхода жизнь – это «способ существования систем, который предполагает обмен веществ, раздражимость, способность к саморе гуляции, росту, размножению и адаптации к условиям среды» [37]. Существу ют определения, акцентирующие другие особенности живого, например:

«Жизнь – это активное, идущее с затратой энергии поддержание и воспроизве дение специфической структуры» [33, с. 12].

Субстратное определение жизни «не дает права на жизнь» любым струк турам, существенно отличающимся от нас по своему строению. Например, некоторые специалисты считают, что почва – это живое существо, что с тру дом укладывается в субстратное определение [1, с. 140]. Функциональное определение жизни также весьма неубедительно. Например, вирусы вне кле ток (в свободном состоянии) имеют кристаллическое строение, и, как отмеча лось, не отвечают определению живого существа. Получается, что вирус явля ется формой жизни лишь будучи частью клетки. А за пределами клетки – это мертвая материя?

Таким образом, ни одно определение жизни не может считаться полным и исчерпывающим. Мы выделяем лишь определенные качества, присущие неко торым живым существам, отталкиваясь от того факта, что именно себя, в первую очередь, мы считаем живыми существами. Чем сильнее степень подо бия некоей сложной системы с человеком, тем больше у нее шансов попасть под определение живого существа. Можно также констатировать, что чем больше мы узнаем об окружающей нас природе, тем дальше расширяются гра ницы нашего определения жизни.

Пока общепризнанным является то, что простейшей (элементарной) фор мой жизни является живая клетка. Является ли живым организмом вирус?

Ведь вирус – это, по сути дела, очень сложная молекула. Можно ли молекулы, пусть даже очень сложные, пусть даже построенные на основе нуклеиновых кислот, считать живыми существами? Если да, тогда можно ли к живым суще ствам отнести более простые молекулы, например молекулу фермента лизо цима, входящего в состав нашей имунной защиты. «Тысячи атомов, образую щих молекулу лизоцима, расположены в форме своеобразного шарика, напо минающего по своим очертаниям не совсем сжатый человеческий кулак. Эта приоткрытая "пасть" белковой молекулы лизоцима всегда готова "укусить" и при первой возможности захватить определенные молекулы (полисахариды), которые входят в состав бактерий. Захватив полисахарид, белковая молекула сжимает свою "пасть" и рвет добычу пополам. После этого молекула лизоцима восстанавливает свою пространственную структуру: "пасть" снова чуть приот крыта и готова расправиться со следующим врагом» [1, с. 122]. Обмен ве ществ, вроде бы, налицо.

Кто-то говорит, что жизнь начинается с молекул [67, 68], кто-то склонен относить к простейшим формам жизни даже минералы (некоторые камни мо гут двигаться, расти, размножаться), кто-то говорит, что шаровая молния – это живое существо [23] (слишком странно она иногда себя ведет). Или жизнь мо жет существовать только в белковой форме? Тогда, встретив небелковую жизнь, даже если будет очевидно, что это жизнь, нам следует презрительно отвернуться от нее? Чем меньше степень подобия человека с какой-то сложной самоорганизующейся системой, тем меньше шансов на взаимопонимание, тем меньше вероятность того, что мы признаем ее живым существом.

Можно ли расширить определение жизни, вынести его за пределы суб стратно-функциональных особенностей?

Одной из наиболее признанных особенностей жизни является способность живых организмов понижать энтропию. Жизнь – «это, прежде всего, борьба против энтропии за упорядоченность, которая утверждается и повышается при переходе энергии от пылающего солнца к холодной земле» [5, с. 19]. Правда, «местное снижение энтропии в живых системах возможно только за счт по вышения энтропии в окружающей среде, так что в целом процесс повышения энтропии продолжается, что вполне согласуется с требованиями второго зако на термодинамики. По образному выражению австрийского физика Э. Шрдингера, живые организмы как бы питаются отрицательной энтропией (негэнтропией), извлекая е из окружающей среды и увеличивая этим возрас тание положительной энтропии в ней» [6].

Таким образом, определение жизни может быть более широким, чем суб стратно-функциональные определения. Правда, если опираться на способность открытой системы понижать внутреннюю энтропию, то к живым существам придется отнести, например, лазерную установку, смерчи и пыльные вихри, радиоприемник и многие другие резонансные системы.

Существует ли какой-то универсальный индикатор жизни? Оказывается есть. Например, одним из признанных индикаторов белковой жизни является оптическая асимметрия биоорганики, то есть ее способность поворачивать плоскость поляризации света (органика, синтезированная искусственным пу тем, является оптически нейтральной). «В природе хиральностью (зеркальной асимметрией) обладают и "живые" и "неживые" молекулы, но "живые" всегда только хиральны, причем "неживые" хиральные молекулы равновероятно встречаются в левом и правом варианте, а "живые" – только или в левом, или в правом» [13, т. 1, с. 181].

Корни феномена оптической асимметрии жизни следует искать, по видимому, в более глубоких асимметриях, характерных для всей природы.

Так, в 1890 г. Е.С. Федоров вывел, что число возможных пространственных групп симметрии равно 230. «До сих пор не найдено формы кристалла, кото рая не принадлежала бы к той или иной федоровской группе» [14, с. 257]. Од нако среди этих форм, «основанных на теории однородного деления про странств, никогда не встречаются ни пятиугольники, ни пентагональные си стемы. Но при переходе к рассмотрению живых и содержащих жизнь систем пятиугольник и излюбленный Платоном додекоэдр проявляются во всей своей силе» [14, с. 270].

Таким образом, пятеричная симметрия свойственна только для живых си стем и не свойственна костной материи (кстати, кристаллизовавшийся вирус обладает пятеричной симметрией). В свою очередь, пятеричная симметрия напрямую связана с золотой пропорцией. Достаточно вспомнить пентаграмму (пятиконечную звезду), в которой можно насчитать более двухсот золотых пропорций (два числа золотой пропорции 1 = 1,618... и 2 = 0,618... получа ются путем решения квадратного уравнения 2 – = 1, дискриминант которо го равен 5). В результате можно констатировать, что если строение и поведе ние сложной системы подчиняется закону гармонии, то есть если в системе прослеживается пятеричная симметрия (золотые пропорции), то система претендует на право называться живой. Это и есть, по-видимому, универ сальный индикатор жизни.

Под это определение попадают все живые организмы (в современном по нимании феномена жизни). Однако список систем, попадающих под данное определение гораздо шире, чем признанный список живых организмов. В частности, известно, что пятеричную симметрию имеет планета Земля, кора которой выложена из пятиугольных плит. По закону золотого сечения постро ена Солнечная система (закон Боде). Есть основания думать, что весь мир по строен по принципу золотой пропорции. Так, российский ученый А. Злобин, анализируя расположение камней Стоунхенжа, вывел интересную формулу, связывающую между собой три наиболее фундаментальные константы:

mН, e где = 3,14159..., e = 2,718..., = 1,618.... Самое поразительное, что mH = 1,007939... есть атомный вес водорода (можно проверить по таблице Менделеева). Дробная часть этого числа характеризует относительное количе ство содержания во Вселенной тяжелых изотопов водорода, то есть атомов водорода, ядра которых содержат более одного нуклона. По-видимому, в этом соотношении заложено, в каких дозах нарушается симметрия во Вселенной.

Таким образом, феномен жизни связан с гармоничным нарушением сим метрии мира. Есть основания предполагать, что принцип гармонии, вытекаю щий из принципа подобия части и целого, напрямую связан с таким соотно шением порядка (определенности, стабильности, предсказуемости, повторя емости) и хаоса (неопределенности, случайности, изменчивости, непредсказу емости, неожиданности) в сложной самоорганизующейся системе, которое позволяет ей существовать долго и устойчиво, адаптируясь к условиям среды в целях достижения подобия (гармонии) с метасистемами. Стабильность га рантирует сохранение структурного ядра, основы жизни. Некоторая доля из менчивости обеспечивает выживаемость, то есть позволяет органично вписы ваться в окружающую среду и закрепляться в ней.

Соотношение между предсказуемостью I (информация, негэнтропия – ме ра порядка в системе) и свободой выбора S (энтропия – мера беспорядка в си стеме) в живых системах тяготеет к золотой пропорции:

I S I* 0,618....

S I I Таким образом, если в структуре системы поддерживается золотая про порция между стремлением к стабильности и изменчивостью, то такая си стема претендует на право быть живой. Под данное определение жизни по падают не только признанные наукой живые организмы, но и макросистемы.

Обратимся к фактам. «Американские социологи произвели опрос большо го количества женщин, чтобы выяснить, что заставляет их следовать моде.

Оказалось, что около 70 % опрошенных следуют моде, чтобы не отличаться от окружающих, а оставшиеся 30 %, наоборот, стремятся с помощью модной одежды выделиться из толпы. Это и есть законодательницы моды, та самая 1/ часть, которая порождает неожиданность моды» [48, с. 64]. То есть структура человеческого социума гармонична.

А вот другой факт. «Согласно данным академика С.С. Шварца, среди об щего числа видов, которых свыше миллиона с четвертью, животные, ведущие образ жизни вне водной среды, составляют 93 %, водные же – только 7 %. Для растений эти числа разнятся ненамного: соответственно 92 и 8 %. Несмотря на существенные различия животного и растительного "царства", соотношения близки, что указывает на их явно неслучайный характер. И действительно, первое из них характеризуется относительной энтропией S* = 0,366, второе же – S* = 0,4022. Между этими значениями заключен инвариант 0,382. Ему соответствует отношение 92,56 : 7,44 (%), к которому, очевидно, в процессе эволюции асимптотически стремится все самоорганизующееся видовое много образие планеты, состоящее из водных и неводных форм» [50, с. 235]. Биосфе ра как живое существо пронизана золотыми пропорциями.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.