авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

ФГБОУ ВПО «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Тимофеева Карина Юрьевна

ХОРХЕ МАНРИКЕ В КОНТЕКСТЕ ИСПАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XV В.

Специальность 10.01.03. — Литература народов стран зарубежья

(литература народов Европы, Америки, Австралии)

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

кандидат филологических наук, доцент Светлакова О. А.

Санкт-Петербург 2014 2 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ..................................................................................................................... Литературоведение о творчестве Хорхе Манрике: основные векторы изучения.... Хорхе Манрике в западном литературоведении...................................................... Освоение Хорхе Манрике в русской традиции...................................................... Переводы из Хорхе Манрике на русский язык...................................................... Цели и задачи данного исследования......................................................................... ГЛАВА 1. «КАНСЬОНЕРО» КАК «МАЛЫЙ КРУГ» ПРОИЗВЕДЕНИЙ ХОРХЕ МАНРИКЕ..................................................................................................... 1.1. Общие черты XV в. как историко-культурной эпохи в Испании..................... 1.2. «Кансьонеро» Хорхе Манрике в контексте испанской куртуазной поэзии..... 1.2.1. Состав «Кансьонеро» Хорхе Манрике, формы и метрика.......................... 1.2.2. Специфика поэтического языка «Кансьонеро» Хорхе Манрике............... 1.3. «Строфы на смерть отца» и «малый круг» произведений Хорхе Манрике..... ГЛАВА 2. ОБРАЗ СМЕРТИ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И «СТРОФЫ НА СМЕРТЬ ОТЦА»......................................................................................................... 2.1. Образ смерти в средневековой культуре............................................................. 2.1.1. Эстетика «Пляски Смерти»............................................................................ 2.2. Кастильская «Пляска Смерти» и «Строфы на смерть отца»............................. 2.2.1. Изображение смерти Родриго Манрике....................................................... ГЛАВА 3. ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ «СТРОФ НА СМЕРТЬ ОТЦА».

.... 3.1. Обзор литературоведческих интерпретаций....................................................... 3.2. Традиция «посмертных посвящений» в исторической перспективе................ 3.2.1. Традиция «оплакивания»............................................................................... 3.2.1.1. Историческая перспектива.................................................................... 3.2.1.2. Плач в традиции эпидейктической риторики..................................... 3.2.1.3. Топосы..................................................................................................... 3.2.2. Традиция «утешения»................................................................................... 3.2.2.1. Специфика отношения к «плачу об умершем» в Средневековье... 3.3. Испанская традиция посмертных посвящений конца XIV-XV вв.................. ГЛАВА 4. КОМПОЗИЦИЯ И АРХИТЕКТОНИКА «СТРОФ НА СМЕРТЬ ОТЦА»......................................................................................................................... 4.1 Обзор существующих концепций....................................................................... 4.2. Три ипостаси смерти и развитие образа Родриго............................................. 4.3. Некоторые особенности архитектоники текста................................................ 4.3.1. Повторения и переклички............................................................................ 4.3.2. Контрастные сопоставления........................................................................ 4.3.3. Построение образа Родриго Манрике......................................................... 4.3.4. Повторение и развитие тем в «Строфах на смерть отца»......................... ЗАКЛЮЧЕНИЕ......................................................................................................... БИБЛИОГРАФИЯ.................................................................................................... Введение Литературоведение о творчестве Хорхе Манрике: основные векторы изучения Хорхе Манрике (1440? — 1479), кастильский аристократ, воин и гениальный поэт, является одной из ключевых фигур средневековой испанской литературы. Несмотря на малый объем его поэтического творчества, с самых ранних пор оно стало объектом пристального изучения и толкования. Что касается художественной рецепции произведений Манрике, то начало их активного осмысления относится уже к XVI в., когда на «Строфы на смерть отца»

(1476 — 1479?) составляли глоссы такие авторы, как Алонсо де Сервантес, Родриго де Вальдепеньяс, Диего де Бараона, Франсиско де Гусман, Хорхе де Монтемайор и другие. Тогда же был выполнен первый перевод этого текста — на латинский язык (1540 г.), который имел скорее «символический» характер, т.е.

выразил признание Манрике как «классика» литературы. Первые переводы на живые языки появились несколько столетий спустя: два английских — авторства Джона Бауринга (1824 г.) и Генри Лонгфелло (1832 г.);

французский — в 1826 г., выполненный Хуаном Марией Маури. Со временем «Строфы…» были переведены и на другие языки. Начало осмысления творчества поэта в собственно литературоведческой традиции относится к середине XIX в. В исторической перспективе рецепция «Строф…» — как художественная, так и критическая — довольно исчерпывающе описана в недавней работе Н. Марино, посвященной этому предмету1.

Marino N. Jorge Manrique's “Coplas por la muerte de su padre”: a history of the poem and its reception. Woolbridge:

Tamesis, 2011. 214 p.

Хорхе Манрике в западном литературоведении Среди первых литературоведческих исследований, где были представлены обзоры творчества Хорхе Манрике в единстве с современной ему историко культурной эпохой, прежде всего выделяются труды М. Менендеса-и-Пелайо, в частности, «Антология кастильских лирических поэтов»2 (1890-1908 гг.), а также «Критическая история испанской литературы», которую подготовил Х. Амадор де-лос-Риос3 (1861-1865 гг.) — эти работы создали необходимую базу для дальнейших исследований и сохраняют актуальность и в настоящее время.

Начиная с первых лет XX в., объем критических трудов, рассматривающих различные аспекты жизни и творчества поэта, продолжает неуклонно расти.

Первичные сведения о Хорхе Манрике, к которым относятся историко культурный контекст периода, биография, общие черты поэтики произведений, можно найти в любом обзорном исследовании, посвященном испанской литературе Средневековья (например, можно обратиться к старой — но не устаревшей — обстоятельной работе Х. Альборга4). Среди обширного круга работ, изучающих отдельные аспекты социокультурной специфики эпохи, выделяются те, где затрагиваются вопросы, особенно важные для прояснения идейного своеобразия творчества Хорхе Манрике. К ним можно отнести известную монографию М.-Р. Лиды де Малкиель (1952 г.), в которой рассматривается отношение к «идее славы» в позднесредневековой Кастилии5;

а также исследования, посвященные специфике восприятия смерти в интересующую нас эпоху. Сведения из классического труда Ф. Арьеса (1977 г.) дополняются более специализированными работами, которые изучают данный феномен на собственно испанском материале: здесь можно упомянуть Menndez y Pelayo M. Antologa de poetas lricos castellanos desde la formacin del idioma hasta nuestros das. T 6.

Madrid: Librera de la Viuda de Hernando y Ca., 1896. 401 p.

Amador de los Ros J. Historia crtica de la literatura espaola. T. 7. Madrid: Imprenta a cargo de Joaquin Muoz, 1865.

603 p.

Alborg, J. Historia de la literatura espaola. Edad Media y Renacimiento. Madrid: Gredos, 1972. 1082 p.

Lida de Malkiel M. R. La idea de la fama en la Edad Media castellana. Mxico: Fondo de cultura econmica, 2006. 370 p.

Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М.: Прогресс, 1992. 528 с.

относительно недавние монографии Ф. Мартинеса-Хиля (1996 г.)7 и Л. Виванко (2004 г.)8, а также специальные научные статьи9,10.

Литературоведческие работы, посвященные рассмотрению отдельных общекультурных и литературных традиций в исторической перспективе, дают контекст, необходимый для того, чтобы адекватно вписать творчество Манрике в единый культурный процесс. Среди многочисленных и разнообразных по направленности исследований можно упомянуть, например, книгу Э. Камачо Гисадо об истории жанра «погребальной элегии» на всем протяжении испанской поэзии (1969 г.)11, работу М. Фернандес Алонсо об образе «смерти возлюбленной» в испанской лирике (1971 г.)12, монографию В. Инфантеса о жанре «Пляски Смерти» (1997 г.)13.

Исследования, анализирующие литературные феномены отдельного временного периода — Позднего испанского Средневековья или уже — XV в. — создают нужный историко-культурный контекст эпохи, в которую создавались произведения Хорхе Манрике. Его творчество принадлежит линии так называемой «поэзии кансьонеро» XV в., и специфика этого литературного явления освещена в широком круге исследований: среди недавних работ можно назвать обзорную монографию М. А. Переса Приего (2004 г.) 14, где описан общий историко-культурный контекст периода;

биографическое исследование о поэтах «Всеобщего Кансьонеро» авторства О. Переа Родригес (2007 г.)15, а также Mart ne - il. a muerte i ida: muerte y sociedad en Castilla durante la a a dad Media. oledo: iputaci n Provincial, 1996. 164 p.

Vivanco L. Death in Fifteenth Century Castile: Ideologies of the Elites. Woolbridge: Tamesis, 2004. 220 p.

Laurence J. La muerte y el morir en las letras ibricas al fin de la Edad Media // Actas del XII Congreso de la Asociacin Internacional de Hispanistas. T. 1. — Birmingham: Department of Hispanic Studies, The University of Birmingham, 1998.

P. 1-26.

Herrero B. B. Los usos funerarios en la Alta Edad Media. Tradicin cristiana y reminiscencias paganas // Medievalismo.

1996. №6. P. 33-62.

Camacho Guizado E. La elega funeral en la poesa espaola. Madrid: Gredos, 1969. 423 p.

Fernndez Alonso M. Una visin de la muerte en la lrica espaola: la muerte como amada. Madrid: Gredos, 1971. 449 p.

Infantes V. Las danzas de la muerte: gnesis y desarrollo de un gnero medieval (siglos XIII-XVII). Salamanca:

Universidad de Salamanca, 1997. 457 p.

Prez Priego M. A. Estudios sobre la poesa del siglo XV. Madrid: Editorial UNED, 2004. 299 p.

Perea Rodrguez O. Estudio biogrfico sobre los poetas del Cancionero general. Madrid: Editorial CSIC, 2007. 324 p.

различные сборники научных статей, в которых рассматриваются частные аспекты данной литературной традиции16.

Пласт работ, посвященных собственно творчеству Хорхе Манрике, также довольно объемен. Существует несколько монографий, нацеленных на комплексное изучение его поэзии. Среди них следует указать на две, ставшие классическими: «Хорхе Манрике, или традиция и оригинальность» (1947 г.) 17, принадлежащая перу поэта и филолога Педро Салинаса, а также «Личность и судьба Хорхе Манрике» (1975 г.)18 авторства Антонио Серрано де Аро. Они представляют два основных направления изучения Манрике как культурной фигуры. Педро Салинас концентрируется на творчестве поэта и намечает звенья, связующие его с другими авторами периода и общей эстетикой эпохи, попутно проводя тонкий анализ поэтики произведений Манрике. Эта глубокая работа, в которой были намечены магистральные пути изучения творчества поэта, стала одной из основополагающих в «манрикеведении» и оказала большое влияние на всех дальнейших исследователей. Достаточно упомянуть то, что один из ключевых текстов о «Строфах на смерть отца» — хрестоматийная статья Стивена Джилмана19, рассматривающая три ипостаси смерти в ее столкновении с жизнью, была вдохновлена, по утверждению самого автора, книгой Салинаса. Монография Антонио Серрано де Аро, потребовавшая длительной работы с архивами и историческими источниками, представляет детальное исследование культурного периода, в который жил Хорхе Манрике. В отличие от Салинаса, автор фокусируется не на внутренних особенностях поэтики, но представляет — насколько это возможно с такой исторической дистанции — убедительный портрет эпохи и художника в ней. Антонио Серрано де Аро разделил свою книгу на пять частей: в первой главе он обрисовывает концепт славы, важный для испанского воина-аристократа;

во второй скрупулезно описывает биографический Poetry at court in Trastamaran Spain: from Cancionero de Baena to the Cancionero General. Tempe: Medieval & Renaissance Texts & Studies, 1998. 297 p.;

Estudios sobre el Cancionero General (Valencia, 1511): poesa, manuscrito e imprenta. Valencia: Publicacions Universitat de Valncia, 2012. 742 p. и др.

Salinas P. Jorge Manrique o tradicin y originalidad. Barcelona: Seix Barral, 1974. 218 p.

Serrano de Haro A. Personalidad y destino de Jorge Manrique. Madrid: Gredos, 1975. 443 p.

ilman S. res retratos de la muerte en las «Coplas…» de Jorge Manrique // Nueva revista de Filologa hispnica, XIII, № 3-4, Mxico: El Colegio de Mxico, 1959. P.305 – 323.

горизонт поэта (рождение, экономическое состояние и политическое положение семьи, обстоятельства женитьбы);

в третьей — раскрывает специфику сознания воина XV в. и дает широкий обзор политической истории столетия;

четвертая глава посвящена поэтическому творчеству Хорхе Манрике (контекст эпохи, культурная специфика);

пятая и самая краткая глава названа «Эпилог смерти» — в ней представлены некоторые рассуждения о концепции смерти в произведениях Манрике и описаны обстоятельства реальной кончины поэта. Монографии Педро Салинаса и Антонио Серрано де Аро наглядно обозначают два магистральных вектора в изучении Хорхе Манрике как литературной фигуры: первый направлен на описание «внутреннего» устройства произведений, второй больше ориентирован на «внешний» контекст — подобное разделение схематично и условно, т.к. большинство работ эти два подхода совмещают, и в каждом конкретном случае речь идет скорее о приоритетах и расстановке «акцентов». На протяжении всей истории «манрикеведения» основное внимание уделялось «Строфам на смерть отца», в то время как анализу «малого круга» произведений поэта посвящено значительно меньше работ, что связано, с одной стороны, с некоторыми спорными моментами в вопросах атрибуции «малых» стихотворений, а с другой, с тем, что «Строфы…», безусловно, являются ключевым произведением не только в рамках творчества Манрике, но и в контексте всей испанской литературы XV в.

В ряде литературоведческих исследований анализируется специфика текстов Хорхе Манрике с точки зрения их композиционных, структурных20 и тематических21 стилистические особенностей, изучаются отдельные и аспекты23.

стиховедческие Широкий круг работ посвящен проблемам текстологии24, «источников»25, поиску вопросам рецепции и т.п.

Orduna. as “Coplas” de Jorge Manrique y el triunfo sobre la muerte: estructura e intencionalidad // Romanische Forschungen. 1967. №1-2. P. 139-151.

Compagno F. La lrica amorosa de Jorge Manrique: tpicos y lenguaje // eHumanista. 2008. №11. P. 121-135.

Spitzer L. Dos observaciones sintctico-estilsticas a las Coplas de Manrique // Nueva revista de Filologa hispnica.

1950. № 1-2. P. 1-24.

Navarro Toms T. Mtrica de las Coplas de Jorge Manrique // Nueva revista de Filologa hispnica. 1961. № 1-2. P.169 179.

Prez y Gmez A. Notas para la bibliografa de Fray Iigo de Mendoza y de Jorge Manrique // Hispanic Review. 1959.

№ 27. P. 30-41.

Компаративистские исследования рассматривают поэзию Хорхе Манрике (в абсолютном большинстве случаев — «Строфы…») в сопоставлении с произведениями других авторов: как его современников (для выявления возможных зон «влияния» и типологических сходств), так и писателей последующих поколений. Как писал Антонио Серрано де Аро: «Ни в какую эпоху имя Хорхе Манрике не меркло и не исчезало из нашей литературы. Даже в период неоклассицизма, когда его менее всего ценили, Манрике изучали и издавали»26.

Художественная рецепция Манрике была активной уже с самых ранних пор (так, например, исследователи отмечают его влияние в поэзии Хуана дель Энсины 27). В современную эпоху его творчество особенно актуализировалось среди писателей «поколения 98 года»28 и «поколения 27 года» (симптоматично само появление монографии Педро Салинаса о Манрике). Антонио Мачадо считал Хорхе Манрике величайшим испанским поэтом, о чем неоднократно говорил, в частности, в «Поэтическом искусстве Хуана Майрены»29, где рассуждения о «Строфах…» озвучены голосом литературного альтер-эго Мачадо. На поэтике Манрике основана его концепция «темпоральной и концептуальной» поэзии.

Известно об интересе к «Строфам…» со стороны Х. Л. Борхеса: он посвятил Манрике эссе30, а в своем творчестве переосмыслил отдельные элементы поэтики испанского автора31,32.

Поле зарубежных исследований о Хорхе Манрике постоянно растет, и в настоящее время едва ли возможно охватить его во всей полноте. Такой пристальный интерес свидетельствует об актуальности творчества Vinci J. The petrarchan source of Jorge Manrique's Las Coplas // Italica. 1968. №3. P. 314–328.

Serrano de Haro A. Personalidad y destino de Jorge Manrique. P. Bustos Tuler A. La huella de Jorge Manrique en la poesa de Juan del Encina // Actas del XIII Congreso Internacional de la Asociacin Hispnica de Literatura Medieval. — Valladolid: Universidad de Valladolid, 2010. P. 469-483.

См., например: Dez de Revenga Torres F. J. Jorge Manrique o la serenidad ante la muerte // Monteagudo. 1979. № 66.

P. 45-49.;

Prez Priego M. A. Poetas de la Edad Media y poetas contemporneos // 1616: Anuario de la Sociedad Espaola de Literatura General y Comparada. 2006. № 12. P. 47-58.

Machado A. Antologa comentada (Poesa y Prosa) / ed. Francisco Caudet — Madrid: Ediciones de la Torre, 1999.

P.143-151.

Borges Borges J. L. Las coplas de Jorge Manrique // Borges J. L. El idioma de los argentinos. — Madrid: Alianza, 1998.

P. 84-90.

Gladys I. L. Ubi sunt Jorge Manrique y Jorge Lus Borges? Recreacin borgiana de una frmula medieval tradicional // Revista de Literaturas Modernas. 1999. №29. P. 203-209.

Lema-Hincapi A. Borges y el medioevo literario de Espaa // Bulletin Hispanique. 2007. № 1. P. 205-233.

средневекового поэта и о существующей необходимости по-новому осмыслять его в рамках современных культурологических и литературоведческих систем.

Освоение Хорхе Манрике в русской традиции Круг исследований о Хорхе Манрике на русском языке ограничен. Следуя хронологии, можно упомянуть ранние переводные учебники Дж. Тикнора ( г., переводное издание — 1883 г)33 и Дж. Келли (1898 г., переводное издание — 1923 г.)34. В обеих книгах дается сжатая характеристика жизни и творчества поэта;

интересно, что Дж. Тикнор в своем обзоре, в отличие от многих исследователей, дает высокую оценку любовной лирике Манрике: «Как поэт он был исполнен неподдельного чувства, чем весьма выгодно отличался от современных ему поэтов»35.

Небольшая вводная справка и фрагменты перевода «Строф на смерть отца»

были включены в хрестоматию Б.И. Пуришева по западноевропейской литературе эпохи Возрождения (1937 г., расширенное издание — 1938 г.)36. Более детальные обзоры творчества Хорхе Манрике представлены в трех известных учебниках по испанской литературе: авторства А.А. Смирнова37, А.Л. Штейна38 и З.И.

Плавскина39;

а также в соответствующем разделе третьего тома «Истории всемирной литературы»40.

Монографий о творчестве Манрике на русском языке нет. Опубликовано несколько статей, где раскрываются отдельные аспекты художественной Тикнор Д. История испанской литературы. Т. 1. М.: К.Т. Солдатенков, 1883. 435 с.

Келли Д. Испанская литература. М.: Государственное издательство, 1923. 342 с.

Тикнор Д. С.334.

Хрестоматия по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения / сост. Б.И. Пуришев. М.: Учпедгиз, 1937.

784 с.

Смирнов А.А. Средневековая литература Испании. Л.: Наука, 1969. 212 с.

Штейн А.Л. История испанской литературы. М.: Филология, 1994. 605 с.

Плавскин З.И. Литература Испании IX-XV вв. — М.: Высшая школа, 1986. 176 c.;

а также: Плавскин З.И.

Литература Испании. От зарождения до наших дней. Т. 1. IX-XVIII вв. СПб.: Издательство СПбГУ, 2005. 511 с.

Плавскин З. И. Литература XV в. Возрождение в Каталонии, начало ренессансной культуры в Кастилии // История всемирной литературы. Т. 3. — М.: Наука, 1985. С. 337-341.

специфики произведений испанского поэта. Особенно важна новаторская статья В.Н. Топорова41, в которой автор предлагает собственную весьма продуктивную трактовку композиционного строя и идейного своеобразия «Строф на смерть отца». Лексическим особенностям «Строф…» посвящена небольшая статья Е.А.

Жаворонковой42, где приводится частотный словарь существительных, встречающихся в произведении (265 единиц). Автор указывает, что среди них наиболее частотными являются «жизнь», «смерть» и «мир» (вселенная), а во вторую по величине группу входят термины военной тематики. Компаративному анализу «Тренов» Яна Кохановского и «Строф…» Хорхе Манрике посвящена статья А.Ф. Эспигарес43. В относительно недавней работе А. Грибанова приводятся размышления о месте третьей строфы в художественном комплексе заглавного произведения Хорхе Манрике, в частности, исследователь сопоставляет текст с «Божественной комедией» Данте. Некоторые особенности бытования топоса «ubi sunt?» в испанской поэзии, ярчайшим воплощением которого являются «Строфы...» Манрике, раскрываются в статье О.А. Новиковой, посвященной данному вопросу45. Анализ специфики и своеобразия мифологемы смерти в культуре Испании представлен в работе Н.А. Ильиной46.

Общая проблематика истории XV в. в Европе освещена в ряде научных работ: ограничимся упоминанием недавнего сборника Института всеобщей истории РАН47, в котором испанский контекст представлен статьями В.А.

Ведюшкина «Труды и досуги маркиза де Сантильяны»48 и Н.В. Фоминой Топоров В.Н. «Строфы на смерть отца…» Хорхе Манрике: попытка интерпретации // Западноевропейская средневековая словесность. М: Издательство МГУ, 1985. С.100-106;

а также практически идентичный текст:

Топоров В.Н. Плач по отце («Coplas por la muerte de su padre» Хорхе Манрике) // Балто-славянские исследования.

М.: Наука, 1985. С. 49-53.

Жаворонкова Е.А. Лексические особенности «Coplas…» Хорхе Манрике // Принципы и методы лексико– грамматических исследований. Л.: Изд-во ЛГПИ им. А. И. Герцена, 1972. С. 59-61.

Эспигарес А.Ф. «Трены» Кохановского и «Коплас» Манрике: диалог культур // Семиозис и культура.

Сыктывкар: Издательство КГПИ, 2006. С.85-91.

Грибанов А. Заметки по поводу третьей стансы из «Станс на смерть отца» Хорхе Манрике // Natale grate numeras? / сб. статей. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2008. С.208-213.

Новикова О.А. Ubi sunt в плачах испанской поэзии // Сервантесовские чтения. Л.: Наука, 1988. С.38-43.

Ильина. Н.А. Мифологема смерти в испанской культуре // Россия и Запад: диалог культур. М.: Издательство МГУ, 1996. С.631-643.

Человек XV столетия: грани идентичности / под ред. А.А. Сванидзе и В. А. Ведюшкина. — М: Институт всеобщей истории РАН, 2007. 300 с.

Ведюшкин В.А. Труды и досуги Маркиза Сантильяны // Человек XV столетия: грани идентичности / под ред.

А.А. Сванидзе и В. А. Ведюшкина. — М: Институт всеобщей истории РАН, 2007. С. 43-57.

«Кастильские государи и аристократы глазами хрониста Фернандо дель Пульгара»49. Специфика литературного процесса XV в. в Европе рассмотрена в сборнике, подготовленном ИМЛИ им. А.М. Горького (под ред. А.Д. Михайлова), где испанская линия представлена статьей А.Б. Можаевой о Хуане де Мене50.

Среди недавних работ, посвященных литературе западно-романского региона, следует назвать монографию Т.В. Якушкиной об итальянском петраркизме XV XVI вв.51: влияние Петрарки важно для понимания образа испанской поэзии XV в., хотя оно и имело специфический характер. Необходимый литературный контекст, которым является лирика галисийских трубадуров XIII-XIV вв. — прямых предшественников кастильских поэтов XV в., представлен в сборнике переводов, включающем тексты 42 авторов52.

Несмотря на общую малочисленность опубликованных исследований о XV в. в Испании, существует определенный научный интерес к пиренейской культуре этого периода, о чем свидетельствуют недавно защищенные диссертации, рассматривающие различные его аспекты. Филологическое направление представлено диссертацией В. В. Долженковой о концептах «honor» и «honra» в испанском языке и литературе XIII-XVII вв.53;

Е. С. Мартыновой о «мужском» и «женском» в испанских романсах XIV-XVI вв.54;

А. П. Жукова о театре Жила Висенте и средневековой традиции55;

Н. А. Пастушковой о куртуазной традиции в испанской сентиментальной повести XV века56;

историческое — работой Г.С.

Семеновой об образе мира и человека в испанской художественной культуре Фомина Н.В. Кастильские государи и аристократы глазами хрониста Фернандо дель Пульгара // Человек XV столетия: грани идентичности / под ред. А.А. Сванидзе и В. А. Ведюшкина. — М: Институт всеобщей истории РАН, 2007. С. 273-291.

Можаева А.Б. Аллегоризм Хуана де Мены // Пятнадцатый век в европейском литературном развитии. М.: ИМЛИ РАН «Наследие», 2001. С.222-238.

Якушкина Т.В. Итальянский петраркизм XV-XVI веков: традиция и канон. СПб.: СПбГУКИ, 2008. 336 с.

Поэзия трубадуров. Антология галисийской литературы — СПб.: Издательство СПбГУ, Алетейя, 1995. 240 с.

Долженкова В. В. Концепты «honor» и «honra» в испанском языке и литературе XIII-XVII вв.: дис. … канд.

филол. наук: 10.02.05 / Долженкова Виктория Викторовна. — М., 2006. 149 с.

Мартынова Е. С. «Мужское» и «женское» в испанских романсах XIV-XVI вв.: дис. … канд. филол. наук: 10.01. / Мартынова Евгения Серафимовна. — М., 2009. 178 с.

Жуков А. П. Театр Жила Висенте и средневековая традиция: дис. … канд. филол. наук: 10.01.03 / Жуков Андрей Павлович. — СПб., 2010. 228 с.

Пастушкова Н. А. Куртуазная традиция в испанской сентиментальной повести XV века: дис. … канд. филол.

наук: 10.01.03 / Пастушкова Наталья Александровна. — М., 2009. 204 с.

слова XV - начала XX века57;

Г. С. Зелениной о репрезентации придворного еврея/конверсо в позднесредневековых испанских и сефардских источниках (XV первая половина XVI века)58.

Переводы из Хорхе Манрике на русский язык Известно шесть опубликованных переводов «Строф...», три из которых фрагментарны: И. Эренбурга (1918 г.)59, О. Румера (1939 г.)60 и совсем недавний — В. Капустиной (2011 г.)61. Полные переводы были выполнены О. Савичем (1966 г.)62, И. Тыняновой63 и Н. Ванханен (1990 г.)64. Стихотворение «O, mundo, pues que nos matas…» было переведено на русский А. Гелескулом («Мир, ты всех нас убиваешь…»65). О. Малевич в статье «Поэтическое наследие Валерия Диденко и проблемы истории неофициальной литературы»66 упоминает, что после смерти В. Диденко ему в руки попала тетрадь (стихотворения 1948- гг.), где был «перевод поэмы испанского средневекового поэта Хорхе Манрике “На смерть отца”, маленькое эссе о нем»67 — по-видимому, эти тексты не были опубликованы.

Регулярное обращение к тексту «Строф…», с одной стороны, свидетельствует о потребности сформировать некий стрежневой, «канонический»

Семенова Г. С. Образ мира и человека в испанской художественной культуре слова XV- начала XX века: дис. … д-ра. филос. наук: 09.00.13 / Семенова Галина Степановна. — Ростов-на-Дону, 2005. 331 с.

Зеленина Г. С. Репрезентация придворного еврея/конверсо в позднесредневековых испанских и сефардских источниках (XV- первая половина XVI века): дис. … канд. ист. наук: 07.00.03 / Зеленина Галина Светлояровна. — Москва, 2005. 258 с.

Манрике Х. На смерть дона Родриго, рыцаря ордена св. Иакова, его отца / пер. И. Эренбурга // Тень деревьев. М.:

Прогресс, 1969. С.187-194.

Манрике Х. Стансы на смерть отца, капитана дона Родриго / пер. О. Румера // Испанская поэзия в русских переводах: 1789-1980. М.: Радуга, 1984. С.575-578.

Манрике Х. Строфы на смерть отца / пер. В. Капустиной // Северная Аврора. 2011. №13. С. 228-232.

Манрике Х. Строфы, которые сложил дон Хорхе Манрике на смерть магистра ордена Сантьяго дона Родриго Манрике, своего отца / пер. О. Савича // Поэты Возрождения. М.: Правда, 1989. С.437-451.

Манрике Х. Стансы на смерть отца / пер. И.Тыняновой // Европейские поэты Возрождения. М.: Художественная литература, 1974. С.529-542.

Манрике Х. Строфы на смерть отца — дона Родриго Манрике, магистра ордена Сантьяго / пер. Н. Ванханен // Поэзия испанского Возрождения. М.: Художественная литература, 1990. С.39-53.

Жемчужины испанской лирики. М.: Художественная литература, 1990. С. 20.

Малевич О.М. Поэтическое наследие Валерия Диденко и проблемы истории неофициальной литературы // Блоковский сборник XII. Тарту: Tartu likooli Kirjastus, 1993. С. 211-226.

Там же. С. 212-213.

перевод через переосмысление предшествующих;

а с другой — говорит об актуальности произведения в современной культуре и необходимости адекватной оценки творчества Хорхе Манрике в контексте европейской литературы.

Цели и задачи данного исследования При сопоставлении объемов зарубежных и отечественных исследований о Хорхе Манрике и об испанской литературе XV в. в целом становится очевидной их очень малая отрефлексированность в русской культуре. Время Сервантеса и Кальдерона, пусть и с естественными для всякой культурной рецепции искажениями и потерями, идет уже давно;

время героического эпоса в Кастилии в общетеоретическом плане освоено, с опорой на общеевропейский контекст явления, еще во времена Веселовского. Трудные же для исследования и переломные для Испании века смуты и объединения полуострова, XIV и XV вв., пока привлекают, в виду серьезных научных намерений, главным образом историков, в том числе историков кастильского языка. «Книга благой любви», романсеро, Хорхе Манрике, даже «Селестина» пока не имеют должного русского освоения, хотя очевидна острая потребность в осмыслении этих феноменов, необходимость включения их в живой процесс современной культуры, желание прямого диалога с отдаленной эпохой, о чем красноречиво свидетельствуют множащиеся переводы этих текстов.

Отсутствие в науке цельного образа такого крупного исторического периода говорит о некотором запаздывании рецепции, вызванном определенной чуждостью, «инаковостью» той культуры: непросто преодолеть пятисотлетнюю историческую дистанцию, омертвляющую исследуемый поэтический материал, но трудны также и религиозный, историко-культурный, психологический аспекты, каждый из которых требует большей, чем сегодня, освоенности кастильского пятнадцатого века. Гуманитарным дисциплинам еще только предстоит создание этого образа — неизбежно неполного, но цельного и отрефлексированного.

Данная работа, безусловно, не ставит себе столь амбициозные цели.

Основная ее цель — попытка представить изобразительную специфику творчества Хорхе Манрике в контексте современной ему испанской литературы.

К основным задачам диссертации относятся: первичное вхождение в проблематику творчества Манрике, попытка рассмотреть через его поэзию отдельные рефлексы культуры того периода и на их фоне проанализировать некоторые аспекты эстетического своеобразия его текстов.

Историко-культурный контекст испанского XV в. широко освещен в зарубежной науке, однако в отечественной традиции он освоен в ограниченной степени, а потому кажется необходимым дать обобщенное описание культурной эпохи, в которую были созданы произведения Манрике. Из-за неизбежной ограниченности объема исследования описание это будет фрагментарным, т.к.

более или менее исчерпывающий обзор испанской литературы и культуры XV в.

стал бы предметом отдельной работы — кроме того, с гораздо большей глубиной и в более широком контексте он уже дан в классических учебниках на русском языке. Главным объектом изучения данной диссертации является творчество Хорхе Манрике, и отдельные элементы литературной традиции будут представлены в соотношении с ним, в точках их непосредственного схождения.

Художественная специфика произведений Хорхе Манрике составляет другое направление исследования. Она являет собой воплощение всеобщего языка культуры в индивидуальном и уникальном поэтическом сознании. При всей самодостаточности эстетического пространства художественных текстов в это пространство вмещается миниатюрный образ современной ему культуры, который содержит ее черты, потому что создан ею и ей принадлежит. Несмотря на наличие широкого спектра работ, посвященных различным аспектам поэтики Манрике, принципиальная бесконечность эстетического пространства допускает разнообразие исследовательских трактовок, каждая из которых его расширяет, но не исчерпывает. В задачи данной работы входит попытка выявить некоторые особенности изобразительного языка Манрике. Основное внимание будет уделено «Строфам на смерть отца» — его центральному тексту, в котором наиболее полно и концентрированно воплотилось своеобычие и гений поэта.

Специфика исторической ситуации Испании XV в., в которой сочетались отличные друг от друга культурные традиции и сосуществовали разные языки, представляет собой широкое поле для культурологических исследований, позволяющих выявить между ними отдаленные созвучия и схождения. Однако в силу неизбежного ограничения материала круг художественных произведений, привлекаемых для сопоставления, относится в основном к кастильской линии письменной литературы, так как именно она составляет непосредственный контекст творчества Хорхе Манрике, а потому позволяет ярче высветить как укорененность его поэзии в традиции, так и ее изобразительную уникальность.

Отдельно стоит отметить, что тема данного исследования, широко сформулированная как «Хорхе Манрике в контексте испанской литературы XVв.», могла бы включать и другую линию «существования» Манрике в испанской культуре той эпохи, а именно — начало литературной рецепции его творчества. Изучение того, как художественные достижения поэта были усвоены и переосмыслены другими авторами, помогает лучше представить масштаб его фигуры. Однако анализ подобного культурного феномена требует рассмотрения в исторической перспективе, что, безусловно, является предметом отдельного научного исследования. Временной горизонт данной диссертации включает лишь последние десятилетия XV в. (после создания «Строф…» в 1476-1479? гг.), когда появились первые, еще едва заметные проблески рецепции поэзии Манрике, и поэтому их рассмотрение вынесено за пределы нашего исследования.

Описание контекста, литературной традиции — а в случае Манрике традиция играет первостепенную роль — позволяет углубить анализ эстетического своеобразия произведения, проявить в нем черты, не видные без этого внешнего света. По этой причине в диссертации принята методика движения от «общего» к «частному» — от всеобщего языка к индивидуальной речи.

Представилось целесообразным в первую очередь обратиться к «малому кругу» текстов, так называемому «Кансьонеро» Хорхе Манрике, в котором кристаллизуются основные черты стиля автора, исследуется природа поэтической материи, набирается художественная палитра, весь потенциал которой был позднее реализован в «Строфах…». В первой главе диссертации рассматривается внешний контекст — соотношение «Кансьонеро» Манрике с линией кастильской куртуазной лирики XV в., которая составляет часть «поэзии авторских кансьонеро» того периода (в испанском литературоведении за ней закреплен термин «poesa cancioneril»). Вместе с тем по отношению к «Строфам…» «малые произведения» являются своеобразным «внутренним» контекстом, а потому их анализ позволяет лучше понять художественную специфику заглавного текста поэта — некоторые векторы изучения намечены в кратком очерке, завершающем главу.

Одним из центральных образов произведений Манрике является смерть в разных ее «ипостасях», самым выразительным из которых стала персонификация в заключительной сцене «Строф…». «Человек перед лицом смерти» — мотив, который был актуализирован в западноевропейском искусстве Позднего Средневековья и одно из наиболее ярких своих воплощений обрел в жанре «Пляски Смерти». Пристальное внимание культуры к оплотненной, говорящей Смерти составляет непосредственный контекст создания «Строф…», однако испанский поэт предлагает собственную трактовку этого феномена, подчиняя его нравоучительный пафос панегирическому замыслу произведения. Тем не менее своеобразие и уникальность художественного решения Манрике сложно понять без учета традиции изображения смерти в искусстве и литературе средневековой Европы, а потому во второй главе анализ текста «Строф…» предварен кратким обзором генезиса этого культурного явления.

Соединение «нравоучительного» и «панегирического» в «Строфах…»

представляет собой жанровую проблематику произведения, чему и посвящена третья глава диссертации. Текст Хорхе Манрике входит в традицию «посмертных посвящений», которые были распространены в современной ему литературе.

Произведения такого рода были исторически связаны с линией «плачей»

трубадуров и средневековых латинских «плачей», у которых испанские поэты переняли ряд устойчивых художественных элементов. Вместе с тем «нравоучительное» начало в них опирается на традицию дидактической литературы Средневековья с характерными для нее идейными и тематическими комплексами. В начале главы дается обзор устойчивых художественных элементов, которые кристаллизовались в средневековой традиции «посмертных посвящений», вторая ее часть посвящена анализу того, каким образом современники Манрике работали с этими элементами и как он сам соединил их, создав произведение, уникальное для испанской литературы той эпохи.

Своеобразие внутреннего устройства «Строф…» составляет предмет изучения четвертой главы диссертации, где анализируются некоторые особенности композиции и архитектоники текста. При всей тематической традиционности произведения особое соположение устойчивых художественных элементов создало то «живое», неизменно актуальное эстетическое пространство, которое и обеспечило «Строфам на смерть отца» Хорхе Манрике литературное бессмертие.

В тексте диссертации оригинальные цитаты из Хорхе Манрике приводятся по одному из переизданий сборника, подготовленного А. Кортиной 68: для произведений «малого круга» приводятся ссылки на соответствующую страницу, а в случае «Строф…» из соображений удобства указывается порядковый номер цитируемой строфы. Иноязычные цитаты сопровождаются подстрочником автора диссертации, если не указано иное.

Manrique J. Obra completa / edicin, prlogo y vocabulario de Augusto Cortina. — Madrid: Espasa-Calpe, 1979. 144 p.

Глава 1. «Кансьонеро» как «малый круг» произведений Хорхе Манрике Общие черты XV в. как историко-культурной эпохи в Испании Пятнадцатый век в истории Испании часто называют «переходным»

периодом, рубежом, за которым открылся новый — имперский — этап развития страны. Как известно, разграничение историко-культурных эпох имеет условный, ориентировочный характер и должно учитывать естественное взаимопроникновение и наложение различных цивилизационных процессов.

Для Кастилии предшествующее столетие было отмечено серией вооруженных конфликтов, итогом которых стала смена правящей династии.

Первое столкновение Педро I, сына Альфонсо XI, с его единокровными братьями произошло в 1355 г. На этом фоне разворачивалось и открытое противостояние на почве территориальных споров между Педро Кастильским и Педро Арагонским (в историографии оно известно как «Война двух Педро» («La Guerra de los Dos Pedros»)) — к XIV веку кастильская и арагонская короны были влиятельнейшими политическими центрами Пиренейского полуострова. Энрике Трастамара, внебрачный сын Альфонсо XI, вступил в союз с Педро IV (Арагонским), однако в 1360 г. в битве при Нахере его войска были разбиты, и Энрике бежал во Францию.

Кульминация конфликта пришлась на 1366-1369 гг. В 1366 г. Энрике с французскими войсками под предводительством Бертрана Дюгеклена вступил в Кастилию и провозгласил себя королем. Педро, остерегаясь противника, заручился поддержкой принца Эдуарда («Черного принца»), который должен был наследовать английскую корону. В апреле 1367 г. в окрестностях Нахеры состоялась битва между Педро (при поддержке английских войск) и Энрике, которая закончилась победой первого. Энрике вновь бежал во Францию и в следующем году заключил новое соглашение с французской монархией — к тому времени союз Педро и Эдуарда был уже расторгнут. В марте 1369 г. произошло сражение при Монтьеле, в результате которого Педро I был убит, и на кастильском престоле воцарилась династия Трастамара. Вооруженное противостояние между сыновьями Альфонсо XI в общеевропейском масштабе рассматривается как один из эпизодов Столетней войны: хотя основные его действия разворачивались после подписания мира в Бретиньи (1360 г.), Англия и Франция таким образом боролись за влияние на Пиренейском полуострове1,2.

XIV век был кризисным для различных сфер социальной жизни Западной Европы: этот период был отмечен затяжными военными конфликтами, голодом, ужасающей эпидемией чумы, которая проникла и в Испанию. Как пишет автор «Хроники Альфонсо XI» (ее атрибутируют Хуану Нуньесу де Вильясану), мор охватил «и Францию, и Англию, и Италию, и даже Кастилию, и Леон, и Эстремадуру, и другие земли»3, от чумы умер и сам кастильский король Альфонсо XI (1350 г.). Институт церкви также переживал сложные времена: за авиньонским пленением пап (1309-1377 гг.) последовала Великая схизма (1378 1417 гг.), которая завершилась низложением трех пап — «римского», Григория XII;

«пизанского», Иоанна XXIII;

и «авиньонского», испанца Бенедикта XIII (в миру — Педро Мартинес де Луна).

Под властью династии Трастамара, воцарившейся на кастильском престоле, в XV веке происходила постепенная централизация государства. В Кастилии «календарное» столетие открылось правлением Энрике III (1390-1406 г.) — внука Энрике II и сына Хуана I. В Арагоне после смерти Мартина I, не имевшего прямых наследников, наступил двухлетний период междуцарствия, который завершился в 1412 г., когда корона перешла брату Энрике III — кастильскому инфанту Фердинанду (1412-1416 гг.). В историографии это событие часто рассматривается как «подготовка» будущего объединения Кастилии и Арагона. В 1406 г. кастильский престол перешел малолетнему Хуану II: регентами были назначены его мать, королева Каталина, и дядя Фердинанд (с 1412 г. — Фердинанд I Арагонский). В 1419 г., по достижении четырнадцатилетия, Хуан Басовская Н. Столетняя война: леопард против лилии. М: Аст, Астрель, 2003. С. 224-226.

Estow C. Pedro the Cruel of Castile, 1350-1369. Leiden: Brill, 1995. 288 p.

Crnica del rey D. Alfonso El Onceno. Parte I. Madrid: Imprenta de D. Antonio de Sancha, 1787. P. 625.

стал полноправным правителем Кастилии. Почти полувековой период его царствования (1406-1454 гг.) характеризуется политической нестабильностью.

Одной из наиболее ярких фигур двора Хуана II был его фаворит Альваро де Луна — человек, который имел столь большое влияние на короля, что долгое время фактически управлял Кастилией. Возвышение и власть де Луны вызывали неудовольствие у некоторых знатных кастильских семей и у членов королевской фамилии. Основными «антагонистами» Хуана II стали кузены короля, арагонские инфанты Хуан и Энрике. В июле 1420 г. в городке Тордесильяс Энрике, воспользовавшись отсутствием брата, совершил переворот и, силой удерживая Хуана II, женился на его сестре Каталине, чтобы легитимизировать свое восхождение на кастильский престол. Однако Альваро де Луне и Хуану II удалось бежать. Вступив в союз с инфантом Хуаном, де Луна (с 1423 г. — коннетабль Кастилии) и сторонники короля в 1422 г. заточили Энрике в тюрьму и разделили его имущество. Впоследствии стараниями Альфонсо V Арагонского инфант Хуан (в 1425 г. получивший наваррский престол) отдалился от де Луны и примирился с братом Энрике, который был освобожден в 1426 г. Заручившись поддержкой знатных семей Кастилии, кузены добились того, что в 1427 г. Хуан II отдалил коннетабля от двора, однако вскоре де Луна был возвращен, и кастильско арагонский конфликт вылился в открытое противостояние, в результате которого Энрике и Хуан Наваррский были изгнаны из Кастилии, а их имущество было перераспределено между знатными придворными: именно тогда семья Манрике получила владения в Паредес-де-Нава (Паленсия), где, как считается, и родился Хорхе Манрике. Альваро де Луна был провозглашен магистром ордена Сантьяго (ранее звание магистра принадлежало инфанту Энрике). Все растущее влияние коннетабля вызывало неудовольствие у кастильской знати, что привело к открытому противостоянию в 1439 г. Конфликтной ситуацией воспользовались арагонские инфанты, которые добились того, что в 1441 г. де Луна был изгнан из Кастилии, а правление фактически стало осуществляться под контролем Королевского совета в лице Энрике и Хуана. Через некоторое время коннетабль вернул себе милость Хуана II, и в 1445 г. войска кастильского короля сошлись с войсками арагонских инфантов в решающей битве при Ольмедо. На стороне Хуана II выступали многие знатные испанцы — граф Альба, Иньиго Лопес де Мендоса, Педро Хирон и Хуан Пачеко, инфанты же заручились поддержкой таких родовитых семейств, как Энрикес и Пиментель. Энрике был ранен в сражении и вскоре скончался, а Хуан Наваррский отказался от притязаний на кастильскую корону. После победы Хуан II вновь произвел раздел имущества инфантов: так, титулы маркизов были пожалованы Иньиго Лопесу де Мендосе (маркиз де Сантильяна) и Хуану Пачеко (маркиз де Вильена), Педро Хирон был провозглашен магистром ордена Калатравы. Последующие годы были отмечены внутренними конфликтами между Альваро де Луной и наследным принцем Энрике, а также другими знатными кастильцами, которые не поддерживали устремления коннетабля. Многие историки считают, что важную роль в «низвержении» де Луны сыграла Изабелла Португальская, вторая жена Хуана II, с которой он обвенчался в 1447 г. Альваро де Луна, знаковый испанский политик первой половины XV в., был казнен в Вальядолиде в 1453 г.

После смерти Хуана II на престол взошел его сын Энрике IV. Период его правления также характеризуется напряженными конфликтами между монархом и представителями знати. Некоторые влиятельные кастильцы (среди них — Хуан Пачеко, толедский архиепископ Альфонсо Карильо и др.) были недовольны постепенным возвышением при дворе Бельтрана де ла Куэвы. В июне 1465 г.

противники Энрике IV объявили о низложении Энрике IV, а новым королем провозгласили его единокровного брата — одиннадцатилетнего инфанта Альфонсо. В историографии за этим эпизодом закрепилось название «авильский фарс» («farsa de vila»). Таким образом, в Кастилии образовалось два враждующих лагеря, каждый из которых стоял за «своего короля». Нарастающее напряжение вылилось в открытое противостояние: в 1467 г. состоялось сражение при Ольмедо, в котором победили войска Энрике IV. Однако в следующем году умер инфант Альфонс, и те знатные кастильцы, что ранее стояли за него, нашли новую кандидатуру на престол: ею стала сестра Энрике — Изабелла. В 1468 г. под давлением знати король подписал документ, в котором признавал сестру своей наследницей, таким образом отказывая в праве наследования своей дочери Хуане.

Стратегически важным было решение о браке Изабеллы: Энрике IV поддерживал кандидатуру Карла Вианского (сын Хуана II Наваррского, умер в 1461 г.), а затем Альфонсо (Афонсу) V Португальского;

Хуан II Наваррский желал обвенчать с инфантой своего сына Фердинанда;

в числе других претендентов на ее руку были Педро Хирон (магистр ордена Калатравы, брат Хуана Пачеко), Карл, герцог Беррийский (брат Людовика XI). Без согласия брата в 1469 г. Изабелла сочеталась браком с Фердинандом Арагонским, за что Энрике обвинил ее в нарушении договора. После смерти Энрике IV в 1474 г. между Изабеллой и Хуаной началась пятилетняя война за кастильский престол, а между их сторонниками — за власть и влияние при дворе нового монарха. На стороне дочери Энрике выступали король Португалии (Афонсу V, с которым она сочеталась браком в 1475 г.), некоторые знатные кастильцы — Диего Лопес Пачеко (сын Хуана Пачеко), семья Эстуньига и др., в том числе бывшие союзники Изабеллы, которые перешли на сторону Хуаны (как например, толедский архиепископ Альфонсо Карильо);

на стороне Изабеллы выступал король Арагона (ее супруг Фердинанд) и большинство кастильской знати — Бельтран де ла Куэва, семьи Мендоса, Манрике де Лара и др. Как известно, после поражения остаток жизни Хуана провела в монастыре, а Изабелла вошла в историю как королева Кастилии Изабелла I. Одним из итогов продолжительных междоусобных войн XV в. стало объединение под властью династии Трастамара кастильской короны с арагонской, что послужило важным этапом централизации государства. Правление Католических королей — яркий и неоднозначный период испанской истории (достаточно вспомнить страшный эдикт об изгнании евреев 1492 г.), который во многом определил вектор развития государства в последующие эпохи. XV в. — это также заключительный этап Реконкисты: 1492 г. — год ее окончания, а также год открытия Америки — часто осмысливается как некая знаковая веха, отметившая начало «Золотого века» испанской истории4,5.


Baruque J. V. La dinasta de los Trastmara. Madrid: Ediciones El Viso, 2006. 312 p.

Medieval Iberia: An Encyclopedia / ed. by E. M. Gerli. New York, London: Routledge, 2003. 952 p.

Семья Манрике де Лара, один из старейших родов Испании, принимала активное участие в политической жизни Кастилии XV в. Отец Хорхе Манрике, Родриго, был видным военным деятелем своего времени. Фернандо де Пульгар, хронист Католических королей, посвятил ему отдельную главу труда «Знаменитые мужи Кастилии» («Claros varones de Castilla», 1486 г.), где написал, что «в Гранаде имя Родриго Манрике долгое время внушало маврам великий ужас»6. Сам Хорхе Манрике также включился в политическую жизнь своей эпохи: как и другие члены его семейства, он выступал на стороне Альфонсо в борьбе с Энрике IV, а после смерти инфанта принял сторону королевы Изабеллы.

В одном из боев, при осаде крепости Гарсии–Муньос в 1479 г., Хорхе Манрике был тяжело ранен и вскоре скончался. В «Строфах на смерть отца» перед читателем проходят все основные «персонажи» кастильской истории середины XV в.: король Хуан II, арагонские инфанты, Энрике IV, инфант Альфонсо, Альваро де Луна, Хуан Пачеко, Педро Хирон. Современная поэту политическая жизнь, живая ткань времени, стала для него непосредственным материалом художественного осмысления действительности. В эстетическом пространстве фигуры героев выстраиваются не в иерархии «объективной» истории, но в ценностной иерархии, подчиненной общему художественному замыслу произведения: так, в «Строфах…» только один человек предстает перед читателем «во плоти» и получает слово, и этот человек — отец поэта, Родриго Манрике.

К XIV-XV вв. относится постепенное возвышение кастильского языка (получавшего все большее распространение с XI в.) над другими языками Пиренейского полуострова, своеобразным символом чего стала публикация в 1492 г. первой «Грамматики кастильского языка» авторства Антонио де Небрихи.

Этот процесс также выразился в постепенном отказе (с середины XIV в.) от галисийско-португальского языка как языка лирики par excellence в пользу Pulgar F. de. Claros varones de Castilla y letras de Fernando de Pulgar. Madrid: Imprenta de Don Gernimo Ortega e hijos de Ibarra, 1789. P. 95.

кастильского. Важным историческим событием, которое во многом сформировало очертания дальнейшего культурного развития, безусловно, стало введение книгопечатания в начале 1470-х гг.

Иберийский полуостров входил в единый западноевропейский культурный регион, с различными зонами которого взаимодействовал на протяжении всего Средневековья. В западной его части, куда с X в. по пути св. Иакова стекались паломники со всей Европы, были установлены тесные контакты с французской культурой. В частности, галисийско-португальская литература, восприняв поэтическое искусство провансальских трубадуров, создала школу, которая определила специфику ранней лирики на кастильском языке. Как известно, на эту преемственность указывал уже Иньиго Лопес де Мендоса, маркиз де Сантильяна (1398-1458 гг.), известный деятель испанской истории и культуры XV в., в знаменитом «Письме и посвящении», которое он направил коннетаблю Педро Португальскому вместе со своими сочинениями (1448 г.)7.

Восточная часть полуострова также была исторически соединена тесными культурными и экономическими связями с Францией и Италией. В конце XIII в.

арагонская династия утвердилась на Сицилии, в XIV в. к короне Арагона были присоединены Сардиния и Балеарские острова (окончательно), а в 1442 г.

Альфонс V завоевал Неаполитанское королевство и перенес туда свой двор.

Литературный процесс в Испании XV в. естественным образом был связан с этим историческим контекстом. Доминирующее положение в нем занимало кастильское поэтическое творчество, своеобразие которого было обусловлено наложением и взаимопроникновением различных инокультурных пластов.

Традиционно выделяют два основных вектора, определивших характер «ученой»

(письменной) поэзии той эпохи. Во-первых, важное место продолжало занимать наследие галисийско-португальской лирики, которая пережила расцвет в XIII первой половине XIV вв. Авторы XV в. усвоили ее формальный, тематический и изобразительный арсенал. Стоит отметить, что эта поэтическая система активно воспринимала элементы языка устного народного творчества. Во-вторых, все Испанская эстетика. Ренессанс. Барокко. Просвещение. М.: Искусство. 1977. С. 67-76.

более сильным становилось влияние итальянской гуманистической культуры, которая проникала на Иберийский полуостров через различных «культурных посредников». В их роли выступали как отдельные личности, например, Хуан де Мена (1411-1456 гг.), учившийся в Италии, так и целые культурные «центры»:

так, одним из них в середине века стал поэтический круг при неаполитанском дворе арагонского короля Альфонсо V. О все более возрастающем интересе к итальянскому гуманизму свидетельствует и появление переводов как итальянских, так и античных авторов (в дополнение к тем, которые были приняты средневековой культурой как «авторитетные» источники). В Каталонии, где контакты с Италией были особенно тесны, переводили сочинения Дж. Боккаччо, Ф. Петрарки и др. В 1427 г. появились переводы «Божественной Комедии» Данте на каталонский (авторства Андреу Фебре) и кастильский (Энрике де Вильена) языки. Одним из наиболее видных «проводников» итальянского гуманизма в кастильскую культуру был маркиз де Сантильяна, который писал, что французам предпочитает «только итальянцев»8. Как известно, он заказал переводы «Энеиды»

Вергилия, «Метаморфоз» Овидия и некоторых сочинений Сенеки и Цицерона.

Маркиз располагал одной из богатейших (по меркам того периода) библиотек в Испании. Ее первоначальный состав доподлинно неизвестен, т.к. он не был каталогизирован при жизни маркиза, а после его смерти библиотека пополнялась новыми изданиями. Тем не менее исследователи называют приблизительное ее наполнение: туда входили сочинения исторические (Фукидид, Полибий, Тит Ливий, Цезарь, Саллюстий, Светоний, Иосиф Флавий и др.), поэтические (Гомер, Овидий, Вергилий, Лукан), философские (Платон, Аристотель), а также труды Отцов Церкви9. Впрочем, интересы маркиза де Сантильяны можно прояснить и иным путем. Так, например, в посмертном посвящении Энрике де Вильене он вкладывает в уста аллегорической фигуры Поэзии плач об ушедших деятелях литературы, среди которых называет: Овидия, Горация, Тита Ливия, Саллюстия, Испанская эстетика. Ренессанс. Барокко. Просвещение. С. 71.

Ведюшкин В.А. Труды и досуги маркиза Сантильяны. С.51.

Боэция, Петрарку, Данте, Теренция, Ювенала, Квинтилиана и др.10 Именно маркиз де Сантильяна ввел сонетную форму в кастильскую поэзию («42 сонета на итальянский лад»), которая, однако, получила распространение лишь в следующем столетии.

Таким образом, общая полуостровная культура XV в. развивалась на скрещении различных традиций: наряду с «ученой», авторской, поэзией существовала обширная традиция народной поэзии, которая, в частности, дала позднюю, но плодовитую ветвь романсов — лиро-эпических поэм различного объема, исполнявшихся под аккомпанемент музыкальных инструментов. Ярким литературным явлением стали две «Пляски Смерти», кастильская и каталонская, которые были органично связаны с аналогичными текстами на других европейских языках и — шире — со всей позднесредневековой традицией изображения смерти.

Испанская «ученая» лирика XV в. в основном сохранилась в так называемых «авторских кансьонеро» — сборниках различного объема, в которые входили тексты одного или нескольких поэтов. К самым известным из них относятся «Кансьонеро Баэны» (не позднее 1445 г.), «Кансьонеро Стуньиги»

(1458 г.) и «Всеобщий Кансьонеро» (1511 г.). Первый был составлен поэтом Хуаном де Баэной для короля Хуана II Кастильского и королевы Марии и объединил поэтические произведения конца XIV - первой половины XV вв.

Второй представляет поэзию, отмеченную итальянским влиянием, которая создавалась в середине века при дворе Альфонсо V Арагонского. «Всеобщий Кансьонеро» был подготовлен Эрнандо дель Кастильо и опубликован в 1511 г. (с последующими дополненными переизданиями): в нем были объединены различные авторы XV в. Именно во «Всеобщий Кансьонеро» вошло большинство дошедших до нас текстов Хорхе Манрике. «Строфы на смерть отца» являются центральным произведением поэта, остальные же его сочинения, «малый круг»

стихотворений, обычно объединяют под общим названием «Кансьонеро»

(«Cancionero»): оно не принадлежит самому автору, но является типичным для Cancionero general de Hernando del Castillo. T.1. Madrid: Imprenta de Miguel Ginesta. 1882. P. 87.

обозначения корпуса лирических произведений той эпохи. Творчество Хорхе Манрике входит в ту большую «ученую» линию кастильской «авторской поэзии кансьонеро» XV в., которая исторически связана и с галисийско-португальской лирикой XIII-XIV вв., и — шире — с общеевропейской куртуазной традицией Средневековья. В данной главе будут рассмотрены некоторые черты поэтики «Кансьонеро» в контексте единого художественного языка кастильской лирики эпохи, а также специфика взаимодействия «малого круга» произведений Хорхе Манрике и его заглавного текста — «Строф на смерть отца».

«Кансьонеро» Хорхе Манрике в контексте испанской куртуазной поэзии Соотношение различных частей в индивидуальном писательском творчестве представляет самостоятельный теоретический интерес. Здесь заметим лишь то, что модель, при которой отчетливо выделяется шедевр, как правило, является результатом длительной многолетней работы, сравнимой с жизнью писателя. Центральное произведение окружают «малые», всегда с ним связанные, но как бы его подготавливающие. Эта модель относится и к Хорхе Манрике.

«Божественную комедию» окружают «малые» произведения и трактаты Данте;


«Дон Кихота» — поэзия, драмы и новеллы Сервантеса;

«В поисках утраченного времени» — «малые» тексты Пруста (поэзия, искусствоведческие очерки и даже наброски романного творчества);

Хорхе Манрике входит в круг таких писателей.

Рядом с его «Строфами…» также располагаются около четырех десятков сохранившихся произведений в совершенно ином жанровом спектре. При такой структуре поэтического корпуса возможно наблюдать, как тексты «малого круга»

подготавливают центральный, проверяют его, ему противостоят. Наблюдается также в них и большая «типичность», меньшая «экспериментальность», растворенность в литературном процессе.

«Малый круг» произведений Манрике возник и существовал в поле особого кодифицированного литературного языка — языка галантной придворной лирики XV в., которая была широко представлена в кастильской поэзии наряду с сочинениями морального и сатирического направления. Она опиралась на модель куртуазного поведения, представлявшего собой одну из форм культурного сознания Позднего Средневековья. В Испании кастильская линия галантной поэзии была исторически связана с лирикой французских трубадуров и галисийско-португальской школой, у которых она усвоила характерный формальный и тематический язык. Преемственность была отрефлексирована внутри самой эпохи: широко известны размышления по этому поводу маркиза де Сантильяны (в упомянутом «Письме и посвящении» Педро Португальскому).

Один из виднейших культурных деятелей начала века, Энрике де Вильена, в трактате «Искусство слагать стихи» (1433 г.) писал следующее: «Король Арагона Хуан I, сын Педро II, отправил посольство к королю Франции, прося его распорядиться, чтобы из школы трубадуров приехали в Арагон люди и положили там начало изучению науки поэзии»11. Объем «ученой» испанской поэзии XV в.

представлен, в основном, творчеством поэтов «авторских кансьонеро», к которым принято относить сборники, насчитывающие более 25 текстов, — в настоящее время выделяют около 60 таких антологий. Исследователи указывают, что нам известно более 700 авторов той эпохи, которым принадлежат свыше произведений12. О многих из них практически нет сведений, поэтическое творчество некоторых очень невелико: часто это лирика «по случаю», галантный социальный жест, литературная игра, стремящаяся к изяществу формы и лапидарности стиля. Тематическая и образная «неоригинальность» этой поэзии, ее сфокусированность на формальном аспекте часто становились причиной пренебрежительного к ней отношения со стороны критиков. Однако, очевидно, что для различных культурных явлений требуется разная исследовательская «оптика», а потому подход, нацеленный на выявление «ярких», «единичных», «вершинных» фигур, едва ли поможет адекватно осмыслить многоголосье «поэзии авторских кансьонеро» как особого литературного феномена. Так, Отис Испанская эстетика. Ренессанс. Барокко. Просвещение. С. 64.

Prez Priego M. A. Estudios sobre la poesa del siglo XV. P. 12.

Грин в статье 1949 г. указывал на то, что в литературоведческой традиции ранним испанским авторским кансьонеро была уготована незавидная и незаслуженная судьба — если не забвение, то очень малый интерес, который во многом был обусловлен суждениями М. Менедеса-и-Пелайо, отозвавшегося об этой поэзии как о поверхностной и бессодержательной13. Тем не менее с середины XX в.

внимание к явлению «ученых кансьонеро XIV-XV вв.» значительно усилилось, и появились многочисленные исследования, рассматривающие разнообразные аспекты этого феномена. В рамках данной работы не предпринимается попытка его комплексного и обстоятельного изучения, т.к. это, безусловно, составляет предмет отдельного исследования. Наша цель — постараться представить творчество Хорхе Манрике в контексте современной ему литературной действительности, а потому данная глава — это попытка выявить отдельные черты языка «поэзии авторских кансьонеро» и их воплощение в «малом круге»

произведений интересующего нас поэта. Таким образом, все обширное поле лирики того периода будет рассмотрено с очень ограниченного ракурса: через тексты Манрике и только в тех аспектах, которые представляются существенными для описания этих текстов. Инвариант единого языка куртуазной лирики, воспринимаемый художественным сознанием, обретает в голосе каждого из поэтов особое звучание, становясь индивидуальным поэтическим языком.

Отдельный интерес представляет взаимодействие «Кансьонеро» Манрике и его центрального произведения — «Строф на смерть отца»: их внутренняя связь, переклички и контрасты в единстве индивидуального поэтического языка.

Состав «Кансьонеро» Хорхе Манрике, формы и метрика В издании «Всеобщего Кансьонеро» от 1511 г. было опубликовано 42 текста поэта. Исследователи допускают, что Эрнандо дель Кастильо располагал неким полным сборником (кансьонеро) сочинений Хорхе Манрике, который, однако, ныне утрачен. В издании 1514 г. к этой подборке были добавлены 3 текста («Cada Green O. Courtly Love in the Spanish Cancioneros // PMLA. 1949. № l. P. 247.

vez que mi memoria…», «No tardes muerte que muero…», «Por vuestro gran merecer…» ), а в 1535 г. — еще один («O mundo, pues que nos matas…»), в том же году в сборник были включены и сами «Строфы…». Два произведения не вошли во «Всеобщий Кансьонеро» и известны по «Кансьонеро Перо Гильена де Сеговии»: это «O muy alto dios de amor…» и «Mi saber no es para solo…». Таким образом, в корпус сочинений Хорхе Манрике «малого круга» входят 48 текстов14.

Тематически их можно разделить на три группы: самую обширную из них составляет любовная лирика, три текста относятся к шуточной поэзии, а стихотворение «O mundo, pues que nos matas…» — к «моральной». Это небольшое произведение (2 строфы) считается последним (или одним из последних) сочинений Манрике. Существует даже романтическая легенда о том, что оно было найдено в одежде погибшего в бою поэта. В силу тематики (размышление о тщете жизни) и строфики (написано «усеченной строфой») его часто публиковали как «окончание» «Строф на смерть отца», что кажется некорректным в рамках общей композиции «Строф…» и в новых изданиях уже не повторяется.

С формальной точки зрения произведения Манрике можно разбить на так называемые «decires» (свободные по форме стихотворные произведения, в литературоведческой традиции встречается перевод «сказы»15) и сочинения жесткой формы. Первые представляют собой пространные строфически оформленные тексты. Ко вторым относятся «canciones» («песни», «канцоны»), «glosas» («глоссы»), «esparsas» (или «esparzas», «эспарсы»). Манрике также обращался к распространенной в ту эпоху форме «поэтического» разговора, в котором участвовало несколько авторов (обычно два или три), каждый из которых высказывал свою точку зрения по определенной теме. Эта поэтическая линия была широко разработана в лирике провансальских и галисийско-португальских трубадуров (тенсоны, партимены). В «Кансьонеро» Хорхе Манрике входят четыре «вопроса» («pregunta») на любовную тематику, для двух из которых указаны Beltrn V. Tipologa y genesis de los cancioneros. El caso de Jorge Manrique // Historias y ficciones. Coloquio sobre la literatura del siglo XV. Valencia: Universitat de Valncia, 1992. P. 169-170.

Плавскин З. И. Литература Испании IX-XV вв. С. 149.

адресаты (Гевара и Хуан Альварес Гато), а также два «ответа» («respuesta»), обращенные к Геваре и Гомесу Манрике (его дяде).

Из 48 текстов 11 (формально десять самостоятельных произведений и две финальные строфы «Escala de amor», построенных по такому же принципу) относятся к устойчивой форме канцоны/кансоны («cancin»), генетически связанной с исполнением под музыкальный аккомпанемент. Структурно они представляют собой произведения с кольцевой композицией, где последние строки полностью или частично повторяют первую строфу. Из одиннадцати «canciones» Манрике 6 текстов имеют 12 строк, 4 – 14 строк, 1 – 15 строк. Стоит отметить разнообразие рифмовки: из 11 только 2 стихотворения построены одинаково, по схеме abab-cdcd-abab («No s por qu me fatigo…», и заключительные строфы «Escala de amor» – «Que gran aleve hicieron…», которые, однако, не являются самостоятельным произведением), все остальные имеют собственный уникальный рисунок.

Семь текстов относятся к устойчивой форме эспарсы («esparsa»), заимствованной из поэзии трубадуров, где существовала так называемая «cobla esparsa» («изолированная строфа»). При соединении «изолированных строф»

разных авторов получались короткие тенсоны. В кастильской поэзии такая строфа представляет собой небольшое стихотворение (7-12 строк), написанное стихом «arte menor» (т.н. «малое искусство», восемь или меньше слогов). Эспарсы создавались в форме «copla de arte menor» («строфа малого искусства»), которая состоит из 2 четверостиший («редондилий») с перекрестной или опоясывающей рифмой. К разновидностям этой строфы относятся «copla real» («королевская строфа»: две квинтильи либо разбивка «4+6»/«6+4») и «copla mixta» («смешанная строфа», 7-12 строк)16.

Три произведения построены в форме стихотворения-глоссы: основной текст составляется на тему данного в начале мотто (эпиграфа). Если мотто состоит из нескольких стихов, каждая из строф оканчивается соответствующей The Princeton Encyclopedia of Poetry and Poetics. Princeton: Princeton University Press, 2012. P. 271.

его строкой17. Глоссы Манрике сложены на однострочные мотто («Ni miento ni m’arrepiento», «Siempre amar y amor seguir», «Sin Dios y sin vos y m»).

Все произведения Манрике написаны восьмисложником, но автор также использует «усеченную строфу» («de pie quebrado»), где восьмисложные строки чередуются с более короткими: 7 произведений «Кансьонеро» написаны в такой форме. «Усеченная строфа» была известна в провансальской, итальянской и галисийско-португальской (откуда, по-видимому, и была заимствована кастильской литературой) поэзии более ранних периодов.

В кастильской традиции она осваивалась уже в XIV в., причем само устройство строфы могло быть довольно свободным: так, например, в одном из произведений Альфонсо Альвареса де Вильсандино за 4 полными стихами следуют 6 усеченных («Atal foy mia ventura…»)18. В пределах поэтического корпуса Хорхе Манрике особое внимание стоит обратить на специфический подвид этой строфы, который повторяется в 4 текстах: он представляет собой сочетание строк по схеме 884— 884 (рифмовка ABc-ABc-DEf-DEf). По-видимому, истоки этой формы лежат в XIV в., однако свой расцвет она переживает именно во второй половине XV в. Ее использовал, к примеру, Хуан де Мена, однако в испанской традиции она получила имя «строфа Манрике» (или «копла Манрике»), т.к. в знаменитых «Строфах…» поэта эта форма получила свое «хрестоматийное» воплощение.

Специфика поэтического языка «Кансьонеро» Хорхе Манрике Тематическая архитектоника любовной лирики Хорхе Манрике основывается на традиции куртуазной поэзии с характерными для нее образами и мотивами. Феномен куртуазной культуры широко исследован в медиевистике20 и продолжает осмысливаться с новых ракурсов (например, с точки зрения феминистской критики или гендерных дисциплин). В данном разделе мы не Квятковский А.П. Поэтический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1966. С. 90-91.

Clarke. he ifteenth Century “Copla de pie quebrado” // Hispanic Re iew. 1942. № 4. P. 340-343.

Serrano de Haro A. Personalidad y destino de Jorge Manrique. P. См., например, библиографию в исследовании немецкого медиевиста И. Бумке: Bumke J. Courtly Culture:

Literature and Society in the High Middle Ages. Berkley: University of California Press, 1991. 770 p.

будем рассматривать его генезис в исторической перспективе, а остановимся лишь на некоторых чертах, важных для поэтики «Кансьонеро» Манрике. Сам термин «куртуазный» как относящийся к истории культуры был введен Гастоном Парисом21 в конце XIX в. и с тех пор повсеместно используется в исследовательской литературе. Начало оформления европейской куртуазной культуры как целостного явления относят к XII в., а к концу столетия происходит своеобразная кодификация норм и правил «куртуазного поведения», которые находят отображение в письменной традиции, например, в известном трактате Андрея Капеллана «О любви». Вопрос о возможных «источниках», повлиявших на специфику этого феномена, остается дискуссионным, но чаще всего исследователи выделяют следующие: влияние восточной традиции и ее отношения к любовному чувству (арабской, персидской поэзии);

античную поэтическую традицию, в частности, любовные поэмы Овидия, которые были в XII в. «школьной классикой»22. Впрочем, очевидно, что такое сложное формирование не может объясняться единичным влиянием, каким бы сильным оно ни было, и всегда представляет собой многоплановый феномен, обусловленный социокультурными особенностями определенного исторического периода.

Уникальная структура и «кодекс» этого культурного явления были закреплены в различных формах куртуазной литературы: лирике трубадуров, труверов, рыцарских романах, поэзии миннезингеров и родственных им поэтических манифестациях. Кастильская галантная лирика XV в., которой принадлежат «малые» произведения Хорхе Манрике, вышла из этой литературной линии, переосмыслив и адаптировав элементы ее разработанной и устоявшейся поэтической системы. Современники Манрике по-своему расставили в ней акценты, но, как писал О. Грин, «концепция amor-gentileza [утонченной любви] в Paris G. Etudes sur les romans de la Table Ronde. Lancelot du Lac. II. Le Conte de la Charrette // Romania. № 12. 1883.

P. 459-535.

Зюмтор П. Опыт построения средневековой поэтики / пер. И. Стаф. СПб.: Алетейя, 2003. С.488.

своих ключевых аспектах совпадала с концепцией трубадуров о fin’amors [истинной любви]»23.

Как известно, основание куртуазного кодекса составляет особый тип отношений между рыцарем (поэтом, влюбленным) и дамой, выстроенный по характерной для феодального строя сеньориально-вассальной модели. Дама (domina) занимает место «сеньора», а рыцарь — «вассала», и их поведение кодифицируется в соответствии с установлениями, принятыми для этой социальной вертикали. В рамках христианского универсума высшим «сюзереном» является Бог, что находит отражение и в куртуазии, где возникает концепция «религии любви» («religio amoris»), работающая с типичными для собственно религиозного дискурса темами и образами. Прямое их скрещение наглядно представлено, например, в лирике, посвященной Деве Марии, которая выступает в роли высшей, идеальной «дамы». Линия «стихов о Богородице»

входит в обширное поле позднесредневековой литературы «культа Девы Марии»

(«Чудеса Девы Марии», «Плач Девы Марии» и т.п.). Если брать испанскую традицию, то в качестве примера можно вспомнить произведение старшего современника Хорхе Манрике — Альфонсо Альвареса де Вильясандино, которым открывается «Кансьонеро Баэны». В своем обращении к Богородице автор использует характерные литературные элементы (описание достоинств «дамы») и, в частности, говорит: «por ser tu servidor / Avr de Dios perdonana»24 («за служение тебе Бог дарует мне прощенье») — здесь и типичный мотив «служения», и указание на ожидаемую «награду» («galardn»). Одновременно религиозный язык использовался для описания светского куртуазного поведения:

отсюда и сам мотив «обоготворения» дамы, актуализация фигуры «бога любви», «ордены любви», описание любовного страдания как «мученичества» и проч.

В небольшом корпусе «Кансьонеро» Хорхе Манрике реализованы образы и мотивы, типичные для испанской галантной лирики того периода. Поэт избирает основную тональность, в которой и проводит все свои любовные произведения:

Green O. Courtly Love in the Spanish Cancioneros. P. 301.

Cancionero de Juan Alfonso de Baena. Madrid: Imprenta de La Publicidad, 1851. P.11.

тексты строятся как высказывания человека, страдающего от любовной тоски и взывающего к милости некоей дамы. В этом спектре есть несколько оттенков: от жалоб отчаявшегося, желающего смерти, до более «счастливых» свидетельств (например, описание поцелуя в «Porque estando l durmiendo le bes su amiga»).

Весьма показательно, что в своем «малом круге» Манрике работает с типичными конвенциями кастильской поэзии XV в., находя внутри нормы литературного процесса устойчивые элементы. Традиционная модель «служения даме» представляет собой ось, вокруг которой собирается художественное пространство его лирики. Мотив «служения» проходит через все произведения:

«leal / servidor y enamorado» («верный служитель и влюбленный» // «En una llaga mortal…» [P.57]);

«soy presto toda hora / a su mandar y obediente» («готов в любое время ей служить и повиноваться» // «Memorial que hizo…» [P.80]);

«mi vida, su sirvienta» («моя жизнь — ее служанка» // «Estando ausente de su amiga» [P.77]);

«queda mi cora n / bien satisfecho en ser iros» («и мое сердце сполна довольствуется служением вам» // «Cada e que mi memoria…» [P.92]) и т.д.

Манрике использует образы из собственно «сеньориально-вассального» арсенала:

бог любви в диалоге со страдающим влюбленным (aquejado) говорит — «eres mi vasallo» («ты мой вассал» // « e on Jorge Manrique que ndose del ios de amor y como razonan el uno con el otro» [P.29]);

а выстраивая аллегорический образ «Замка любви», поэт представляет следующую картину — «En la torre de homenaje / est puesto toda hora / un estandarte, / que muestra por vasallaje / el nombre de su seora»

(«на башню оммажа навсегда помещен штандарт вассалитета с начертанным именем сеньоры» // «Castillo de amor» [P.49]).

К тематическому комплексу «служения» примыкает образность, взятая из религиозной сферы. В одном стихотворении говорится, что от страданий влюбленный стал «настоящим мучеником» («hecho mrtir» // « stando ausente de su amiga» [P.75]). В другом произведении описывается служение влюбленного в «ордене любви»: «en esta religin /entiendo siempre durar» ( «этой религии [любви] намереваюсь следовать всегда» // «De la profesin que hizo en la Orden del Amor»

[P.42]);

а во второй строфе влюбленный дает «обет бедности в радостях и удовольствиях». Этот текст иногда приписывают Хуану де Мене25, впрочем, очевидно, что топика «религиозного служения любви» характерна для куртуазной поэзии и широко в ней разработана. Так, например, Хуан Родригес дель Падрон в «Семи удовольствиях любви» вводит образ «храма любви»: «ante las puertas del templo / do recibe l’sacrificio / amor»26 («перед вратами храма, где приносят жертвы любви»). С одной стороны, религиозные образность и лексика становятся выразительным художественным средством, позволяющим еще более оттенить «возвышенность» любви. С другой — как некое культурное явление они свидетельствуют об известной проницаемости и взаимодействии сфер религиозного, воинского, эротического (ср. рыцарские ордены как религиозные объединения;

почитание Девы Марии как «дамы»;

представление о любви как о завоевании и т.п.). Как указывает О. Грин, «в испанской ветви религии любви Масиас, по прозвищу Влюбленный, был героем, идолом, мучеником и святым»27.

Исследователь приводит несколько цитат, где этот легендарный галисийский трубадур называется «идолом влюбленных» («Селестина»), «святым Масиасом»

(командор Эстуньига, «Всеобщий Кансьонеро», № 959) и т.д.

Концепции служения — как вассального, так и религиозного — обязательно сопутствует идея верности и постоянства, которая пульсирует во всех текстах Манрике: «prometo de ser constante» («клянусь быть стойким» // «De la profesin que hizo en la Orden del Amor» [P.43]);

«acordaos de mi firmeza», «mi servir y mi querer / y firme fe» («вспомните о моем постоянстве», «мое служение, моя любовь и непреклонная вера» // «Acordaos, por Dios, seora» [P.61-63]);

«mi corazn de firmeza» («мое непреклонное сердце» // «Estando ausente de su amiga» [P.57]) и т.д.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.