авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Труды • Том 187 Министерство культуры Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств ИСТОРИЯ РУССКОГО ...»

-- [ Страница 7 ] --

дователям, которым было известно, что крупные русские библиотеки первой четверти XVIII в. содержали от 1 до 2 тыс. изданий (библиотеки Петра I, А. А. Матвеева, Я. В. Брюса)476. Но сообщение «Лифляндского ежегодника» почти дословно совпадает с публикацией «Библиотек жер маник», относящейся непосредственно ко времени конфискации, что за ставляет отнестись к этим сведениям более внимательно.

Могла ли быть у А. Д. Меншикова такая библиотека? Пока неизвест но. Вспомним, что первый генерал-губернатор Петербурга имел лучший в столице дворец, который украшали живопись, скульптура, предметы декоративно-прикладного искусства477. Вероятно, у него было и значи тельное по тем временам книжное собрание. Напомним, что в 1726 г.

А. Д. Меншиков через дипломата Б. И. Куракина вел переговоры – окон чившиеся неудачей – о приобретении огромной по тем временам библио теки министра финансов Франции Кольбера478.

В реестре значатся книги по военному и морскому делу, политиче ские трактаты, исторические труды, описания путешествий, сочинения по вопросам права, медицины, архитектуры, садово-парковому искусст ву. Здесь представлены издания Священного писания, труды по теологии, философии нравоучительная литература, различные грамматики, лекси коны и т. д. Среди книг А. Д. Меншикова – хорошо известные в России того времени сочинения С. Пуфендорфа и Гуго Гроция (№ 94, 152, 155).

Президенту Военной коллегии, герою Северной войны были необходимы записки об артиллерии П. Сюрире де Сен-Реми (№ 28), труды по форти фикации М. Кугорна и М. Дегена (№ 12, 75). Генерал-губернатору Пе тербурга, принимавшему в своем дворце иностранных дипломатов, было полезно сочинение о «действах послов и министров» (возможно, А. Вик фора – № 91). О важнейших событиях при европейских дворах сообщал политический журнал «Европейская молва», выходивший в Лейпциге, тем более интересовавший русских читателей, что в нем содержались и материалы о России (№ 116). Из «Россики» назовем также «Жизнеописа ние Петра Великого» на немецком языке (№ 89), книгу К. де Брюина «Путешествие через Московию и Персию в Восточную Индию» на гол ландском языке (№ 9). Автор, голландский художник, дважды посетил Россию в 1702 и 1707 гг., был принят при дворе и встречался с Луппов С. П. Книга в России в первой четверти XVIII в. С. 230.

Калязина Н. В., Дорофеева Л. П., Михайлов Г. В. Дворец Меншикова;

Ка лязина Н. В., Саверкина И. В. Живописное собрание А. Д. Меншикова // Русская культура первой четверти XVIII в.: Дворец Меншикова: сб. науч. тр. СПб., 1992.

С. 54–61;

Андросов С. О. Об одной статуе из собрания А. Д. Меншикова // Сооб щения Гос. Эрмитажа. Л., 1984. Вып. 49. С. 13–16.

Саверкина И. В. К истории библиотеки А. Д. Меншикова. С. 40.

А. Д. Меншиковым, который, по словам путешественника, хорошо пони мал голландский язык479.

Заголовок реестра неточно отражает состав перечисленных изданий.

Помимо упомянутых французских, немецких, голландских и латинских, в нем описаны издания на итальянском и английском языках. Польские книги лишь упомянуты в конце реестра суммарно.

В реестре преобладают книги на французском языке (примерно тре тья часть). Среди них: описания Парижа, Версаля и Марли (№ 23, 41, 45), «Приключения Телемака» Фенелона (№ 65), басни Эзопа во французском переводе (№ 51), издание Ветхого и Нового завета, осуществленное пас тором Д. Мартеном (№ 10).

Библиотека А. Д. Меншикова органично вписывалась в общий кон текст культуры Петровской эпохи. Секуляризация культуры, интерес к окружающему миру, науке, характерные для того времени, нашли от ражение в подборе книг. Причем в некоторых случаях можно просле дить взаимосвязь книжного собрания и произведений живописи, скульптуры, прикладного искусства, украшавших дворцы Меншикова.

Это касается и нумизматического собрания, тем более, что коллекции монет и медалей были обязательной принадлежностью европейских кабинетов и библиотек XVII–XVIII вв.480 В коллекцию входила медаль на смерть французского короля Людовика XIV, а в библиотеку – исто рия Франции в период его царствования (№ 35, 39), имелись медали саксонских курфюрстов, валахского господаря Михаила Абавии – в библиотеке были книги по истории этих государств, а также политиче ской и династической истории Европы (№ 145, 147 и др.). Так, сведе ния, сообщаемые в книгах, дополнялись и иллюстрировались памятны ми медалями.

В процессе петровских преобразований русская культура обогаща лась образами античной истории и мифологии. Наполненные новым со держанием, они служили для пропаганды успехов, достигнутых Россией.

Поэтому нельзя считать случайностью, что картина «Виктория Алексан дра Македонского» украшала загородную резиденцию А. Д. Меншикова «Фаворит» около Петергофа481, а в его библиотеку входило «Жизнеопи сание Александра Великого» Квинта Курцня во французском переводе Bruin С. de. Voyages de Corneille Le Brun par la Moscovie en Perse, et aux Indes Orientales. Amsterdam, 1718. T. 1. P. 30.

Щукина E. С. Медальерное искусство в России XVIII в. Л., 1967. С. 10;

Саверкина И. В. Неизвестная коллекция Петровского времени.

РГАДА. Ф. 6. Д. 160. Ч. 3. Л. 261 об.

(№ 30). Известно, что в панегирической литературе А. Д. Меншикова нередко сравнивали с Александром Македонским482.

В доме Меншикова библиотеке уделялось большое внимание, она об служивалась библиотекарем Василием Васильевым483, несколькими пере плетчиками. Так, в 1716 г. иностранцу X. Питнеру «за переплет книги ар хитектурской, которую царское величество изволил прислать его светло сти», было уплачено 4 рубля484. В 1721 г. X. Бетисором были переплетены «писаные собственою его царского величества высокою рукою к его свет лости указы и писма», причем на переплет было куплено 1 аршин бархата и 2 аршина желтых лент485. В реестре упомянуты книги в переплетах с се ребряными застежками, зеленого атласа, красного сукна (№ 2, 18, 19).

Книги приобретались не только для самого А. Д. Меншикова, но и для членов его семьи, например учебники для детей486. Библиотекой мог ли пользоваться старшие служители дома: секретари, учителя, музыкан ты и др. Среди служителей А. Д. Меншикова были такие образованные люди, как его секретарь Ф. Вист, отвечавший за иностранную перепис ку487, Р. Арескин, домашний врач А. Д. Меншикова, а впоследствии лейб медик Петра I488. Не исключено, что они могли оказывать влияние па подбор книг в библиотеке.

Любопытно сопоставить данные о библиотеках Меншикова и Пет ра I. С. Р. Долгова уже справедливо отметила совпадение картографиче ского материала в их собраниях489. Это касается и книг. У царя и его ближайшего сподвижника были одни и те же книги, например знамени тый труд голландского врача и анатома Г. Бидлоо «Анатомия человече ского тела», с прекрасными гравюрами Г. де Ларесса в двух изданиях, на голландском и латинском языках (№ 4, 5). Возможно, одинаковые книги и приобретались одновременно – известно, что сам царь дарил А. Д. Меншикову книги490. Но книги Петра I могли попасть к А. Д. Мен Демин А. С. Пьеса о воцарении Кира // Ранняя русская драматургия:

XVII – первая половина XVIII в.: пьесы столич. н провинц. театров перв. полови ны XVIII в. М., 1975. С. 656.

Архив СПбИИ РАН. Ф. 84. Д. 90. Л. 33.

РГАДА. Ф. 198. Д. 1182. Л. 207.

РГАДА. Ф. 198. Д. 169. Л. 5.

Архив СПбИИ РАН. Ф. 84. Д. 39. Л. 123 об;

Д. 90. Л. 23 об.

Павленко И. И. Александр Данилович Меншиков. М., 1981. С. 19.

Лебедева И. Н. Лейб-медик Петра I Роберт Арескин и его библиотека // Русские библиотеки и их читатель: (из истории рус. культуры эпохи феодализма).

Л., 1983. С. 100–101.

Долгова С. Р. О библиотеке А. Д. Меншикова. С. 90–91.

Калязина Н. В., Дорофеева Л. П., Михайлов Г. В. Дворец Меншикова. С.

103, 105;

Саверкина И. В. К истории библиотеки А. Д. Меншикова. С 42–43.

шикову и после смерти царя. Е. И. Боброва отмечала: «Видимо, за четыре года (1725–1728), пока длился процесс передачи книг и рукописей Пет ра I из дворцовых помещений в Академию наук, какая-то часть их разо шлась по рукам его бывших приближенных»491.

Нам неизвестна судьба книг, принадлежавших А. Д. Меншикову.

Выборочный просмотр изданий в фондах Библиотеки Академии паук, Библиотеки Государственного Эрмитажа и Российской Национальной библиотеки (в которой хранится библиотека Сухопутного шляхетного кадетского корпуса, располагавшегося в здании дворца Меншикова с 1732 г.) пока не дал результатов, т. е. не выявил издании с какими-либо признаками принадлежности А. Д. Меншикову. Поиски мог бы облегчить экслибрис князя, но до сих пор неизвестно, существовал ли таковой. Хотя можно предположить, что князь, украшавший своим гербом большинство личных вещей, имел гербовый экслибрис, подобно своим современникам Я. В. Брюсу и Р. Арескину. Отделу Государственного Эрмитажа «Дворец Меншикова» было предложено приобрести в качестве экслибриса свет лейшего князя гравюру с изображением его герба, происходящую из соб рания Н. П. Сырейщикова. Однако В. Я. Адарюков предполагал, основы ваясь на ряде признаков (ошибках в русских словах, французской пояс нительной надписи), что она является гербом Меншикова, помещенном в каком-то сочинении по геральдике на французском языке492. Справедли вость предположения В. Я. Адарюкова подтверждается наличием этой гравюры в «Историческом атласе» Шателена и Гедевиля, изданном в на чале XVIII в. Одна из карт, помешенных в нем – «Карта церковного и гражданского управления Московии…» – украшена планом Москвы и гербом А. Д. Меншикова493.

Публикуемый реестр представляет собой описание лишь части биб лиотеки А. Д. Меншикова. По другим источникам известен ряд книг, не упомянутых в реестре, но, вероятно, отражает основные тематические разделы этого книжного собрания. Новые материалы о библиотеке А. Д. Меншикова вполне соответствуют уже сложившимся представле ниям о библиотеках государственных деятелей Петровской эпохи и в то же время пополняют сведения об иностранной книге, бытовавшей в Рос сии в первой трети XVIII в.

Боброва Е. И. От составителя // Библиотека Петра I: указ.-справ. М., 1978. С. 10.

Адарюков В. Я. Редкие русские книжные знаки. М., 1923. С. 12.

Chatelain H.-A., Gueudeville N. Atlas historique, ou nouvelle introduction a l’histoire, la chronologie et la gographic ancienne et moderne. Amsterdam, 1714.

T. 4. № 35.

л. Реэстр посланным в Москву книгам, описным в пожитках Меншико ва немецким н францускнм галанским латинским и полским Санкт Питербурского гварнизона Невского полку с адъютантом Лодыженским.

л. 1 об.

В полате 1го № 16 нумеров 1.Одна книга на александриской бумаге с переводом росиского языка 2. Одна книга ланкт карт застешки серебреные на александриской бумаге в ней 150 листов сочинения Гегарда Фарка 3. Одна книга ланкт карт на росиском и на латинском языках 4. Три книги на александриской бумаге анатомические на галанском языке сочинения Гегарда Беляреся // (Bidloo Godefridi (Govard). Ontleding des menschlyken Lichnaams… Uitgebeeld, naar het leeven, in Hondreed en vyf Aftekeningеn, door der Heer Gerard de Lairesse. Amsterdam, 1690. fol. – Петр, № 926) 5. Одна книга, на александриской бумаге анатомическая на латин ском языке того ж сочинения. (Bidloo Godefridi (Govard) Anatomia humani corporis, centum et quinque tabulis per… G. de Lairesse ad vivum delineatis, demonstrate. Amstelodami, 1685. fol. – CBL. T. 32. P. 120).

6. Две книги на листу сочинения Ефима Фонсадатра на немецком языке называемая немецкая академия в архитектуре ремба живописная.

(Sandrart von Stockau Joachim. L’Academia Tedesca della architectura, scul tura et pittura, oder Teutsche Academie der edeln Bau-Bild- und Malerei Knsle. Nurenberg, 1675–1679. Th. I, 2. – CBL. T. 289. P. 312).

7. Две книги на листе на француском языке сочинения Людвика Маре называемой ди ксанарь или описание о духовных и мирских действах (Marais Louis).

8. Одна книга на листу о фортификации на француском языке сочи нения Индрика Хонюса.

9. Одна книга на листу на галанском языке описание Карнилиюса Дебринса о Российском, Персидском и Индейском государствах (Bruin Cornelis de. Reizen over Moscovie, door Persie en Indie. Amstelodami,1714.

fol. – CBL. T. 45. P. 139).

10. Одна книга на листу на француском языке ветхоновой закон созда ние Давида Мартиса // (Martin David. d. Lа Sainte Bible, qui contient le Vieux et le Nouveau Testament. Amsterdam, 1707. 2 vol. fol. – CBN. T. 108. P. 153).

л. 11. Одна книга на листу на немецком языке называемоя изображения богов или идолов стародавних создание Ефима Синдрарта. (Sandrart von Stockau Joachim. Iconologia deorum oder Abbildung der Gotter welche von den alten verehrt worden. Nurenberg, 1680. fol. – CBL. T. 289. P. 312).

12. Одна книга на листу на латинском языке называемой нынешней архитектура воинская создание Матвея Дегана. (Doegen Matthias. Archi tectura militaris moderna. Amstelodami, 1647. fol. – CBL. T. 85. P. 108).

13. Одна книга на листу называемая научение о исправителстве госу дарства на талианском языке создание Дара Инго.

14. Одна книга на листу архитектурная на француском языке в кото рой толко чертежи разным полатам.

15. Одна книга на листу на латинском языке называемая санбола ду ховной и мирской папов императоров и королей создание Яко Бади Попе.

(Typotius Jacobus. Symbola divina et humana Pontificum, Imperatorum, Regum. Francofurti, 1652. fol. – CBL. T. 331. P. 403).

16. Одна книга на листу учение а рисавании на немецком языке.

л. 2 об.

17. Одна книга на листу на немецком языке предисловие Гибнера.

18. Одна книга в зеленом отласе ланкт карта на тафтеных листах.

19. Одна книга в белом прогаменте на аглицком языке ланкт карт морская о Черном море обе в красном суконном чехле.

20. Одна книга в четверть на немецком языке о ветхом и новом законе.

21. Одна книга в четверть на латинском языке учение изданная о со чинения Медицинской колегии.

22. Одна книга в четверть на немецком языке учение родителское к детям.

23. Одна книга в четверть на француском языке всяким фигурам ко торое находятца в саду Версалском. (Thomassin Simon. Recueil des figures, groupes, thermes, fontaines, vases, statues et autres ornemens de Versailles.

Amsterdam, P. Mortier, 1695. 4°. – CBN. T. 187. P. 933).

л. 24. Одна книга в четверть на латинском языке медицинская прошпо ра алпимии.

25. Одна книга в четверть на немецком языке наука математическая Николая Биона. (Bion Nicolas. Neu-erffnete mathiematische Werck-Schule.

Francfurt-Leipzig;

Nrnberg, im Hoffmannischen Buchladen, 1712. 4°. – CBL. T. 32. P. 474;

Петр, № 927).

26. Одна книга в лист ланкт карт морская в пестрой бумаге.

27. Три книги в лист чертежам всяким городам в пестрой бумаге.

28. Две книги в четверть на француском языке в артиллерий сочинение Сурире де Санкт Трейми. (Surirey de Saint-Remy Pierre. Memoires d’artillerie.

Paris, J. Anisson, 1697. 2 vol. 4° – CBN. T. 180. P. 727;

. Петр, № 1549).

29. Одна книга в четверть на француском языке философическая со чинение Петра Коште. (Coste Pierre).

30. Одна книга в четверть на француском языке описания жизни и действ Александра Великого издания Квинта Курсий. (Quint – Curce. De la vie et des actions d’Alexandre le Grand. Paris, Courb, 1653. 4° – CBN. T.

144. P. 981).

31. Одна книга в четверть дисканариа Венерони италианского и фран цуского языков // (Veneroni, Jean Vigneron dit. Dictionnaire italien et franais. Paris, M. David, 1710, 2 parties en 1 vol. 4°.– CBN. T. 205. P. 316).

л. 3 об.

32. Шесть книг в осмушку от пяти до двенатцати частей на францу ском языке о действах бывающих в Европии.

33. Пять книг в осмушку на француском языке описание знатных дел некоторой дамы.

34. Шесть книг на француском языке история Донивикс Отты.

35. Семь книг в осмушку. на француском языки история государства француского во время государствования Людовика XIV. (Limiers Henri Philippe de. Histoire du rgne de Louis XIV. Amsterdam, aux depens de la Compagnie, 1717. 7 vol. 12°;

Larrey Isaac de. Histoire de France sous le rgne de Louis XIV. Rotterdam, M. Bohm. 1721–1722. 9 vol 12°. – CBN. T. 89. P.

348;

T. 98. P. 267).

36. Восемь книг в осмушку на француском языке о действах Европских.

37. Четыре книги в осмушку от двух до семи части на француском языке о шпионах придворных. (Marana Giovanni-Paolo. L’Espion dans les cours des princes chrtiens. Cologne, E. Kinkius, 1710. 6 vol. 12°.– CBN. T.

105. P. 711–712).

38. Две книги в осмушку на француском языке забава математиче ская филосовская.

л. 39. Семь книг в осмушку на француском языке описание государства Француского во время государствания Людовика XIV.

40. Три книги в осмушку на француском языке зерцало сокротическое.

41. Две книги в осмушку на француском языке описание города Парижа.

42. Три книги в осмушку на француском языке пророчества о разно сти церквей.

43. Две книги в осмушку на француском языке пророчества разных церквей.

44. Одна книга в осмушку на француском языке первая часть о неис кустве придворном.

45. Одна книга в осмушку на француском языке описание Версалиса и Марли.

46. Одна книга в осмушку на француском языке всяческое обхожде ние придворное.

л. 4 об.

47. Одна книга в осмушку на француском языке веселие и разговоры.

48. Одна книга в осмушку на француском языке Окадемия.

49. Одна книга в осмушку на француском языке о фортофикации.

50. Одна книга в осмушку на француском языке путь святой.

51. Одна книга в осмушку на француском языке фабли изопии. (Esope de Phrygie. Les Fables dEsope. Paris, A. Courb, 1649. 2 part, en 1 v. 8°. – CBN. T. 48. P. 162–163).

52. Одна книга в осмушку на француском языке наука манаршеская в подобие писма святаго.

53. Одна книга в осмушку граматика латинская.

54. Одна книга в осмушку граматика латинская и аглецкая.

л. 56. Одна книга в осмушку на француском языке история о Баштилии француском. (Renneville Rene-Auguste-Constantin de. L’Inquisition fran oise, ou l’Histoire de la Bastille. Amsterdam;

Leide, 1724. 4 vol. 8°. – CBN.

T. 149. P. 355).

57. Одна книга в осмушку граматика венероны талианского, немец кого и француского языков (Veneroni, Jean Vigneron dit. Des berhmten Herrn von Veneroni viel vermehrt verbessert und volkommener Sprach Meister, zu… baldiger Erlernung dreyer europischen Haupt-Sprachen, der italinisch, teutsch und frantzsischen Francfurt am Main und Leipzig, J. P.

Andreae, 1707. 8°. – CBN. T. 205. P. 325).

58. Одна книга в осмушку нa француском языке о воспитании мало летных.

59. Одна книга в осмушку днксанарь француской и немецкой.

Одна книга в осмушку на француском языке о сочинении всяких пи сем Таляндра (Bohse August. Curieuses Hand Buch allerhand auser-lesener Send-Schreiben und mndlicher complimentcn vom aller neuster. Stylo… nebst einem zhanglichen neuvermehrten franzsischen-ilalinischen und teut schen Titular Buch… von Talandern (A. Bohse)… Leipzig, 1700. 8°. – CBN.

T. 14. P. 1134).

60. Одна книга в осмушку на француском языке описание Индей Орентарских.

61. Одна книга в осмушку на француском языке физическая.

62. Одна книга в осмушку на француском языке инженерская.

63. Одна книга в осмушку граматика немецкая и француская Пепли гера: (Des Pepliers J.-B. La parfaite grammaire royale franoise et allemande.

Das ist Vollkomene knigliche franzsisehe Grammatica mit neun und sehr ntzliche Regeln. Ed sexta. Berlin, 1702. 8°. Петр, № 1392).

64. Одна книга в осмушку на француском языке машина воденая о реках слюзах и коналах.

л. 5 об.

65. Одна книга в осмушку на француском языке действа Телемекова (Fnelon, Franois de Salignac de la Mothe. Avantures de Tlmaque fils d’U lysse. La Haye, 1708. 12°. – CBL. T. 288. P. 168).

66. Одна книга в осмушку о строении.

67. Одна книга в осмушку граматика немецкая и француская Камеля.

68. Одна книга в осмушку на француском языке архитектура воинская.

69. Одна книга в осмушку на француском языке наука арифметическая.

70. Одна книга в осмушку на француском языке действо европейское.

71. Одна книга в осмушку на француском языке наука родителская сыну.

72. Одна книга в осмушку на француском языке разные от креста господня Лока.

л. 73. Одна книга в осмушку на француском языке описана граматика француской.

74. Одна книга в осмушку на француском языке реляция о походе на море в полдень.

75. Две книги в осмушку на француском языке фортификация Кугор нова. (Coehoorn (Koehoorn) Menno van. Nouvelle fortification, tant pour un terrain bas et humide, que sec et lev. La Haye, 1711. 8°.– CBL. – T. 65. – P.

151;

Петр, № 1228, 1229).

76. Одна книга в осмушку на француском языке о славе мучеников.

77. Одна книга в осмушку на француском языке история Мартиса Беклемеca.

78.Одна книга в осмушку на француском языке описание двора Гиш панского.

79. Одна книга в асмушку календарь немецкой Шивбеке напечатано.

л. 6 об.

80. Одна книга в осмушку на француском языке всякие случаи при ключившийся Тулеру.

81. Одна книга в осмушку на француском языке описание путь гос подня Фоляций.

82. Одна книга в осмушку на француском языке разговор некоторой женщины.

83. Одна книга в осмушку на француском языке о действах некото рой женщины.

84. Одна книга в осмушку на француском языке действо Неопетони ма сына Ахилова.

85. Одна книга, на француском языке механическая.

86. Одна книга в осмушку на француском языке логическая.

л. 87. Четыре книги в осмушку на немецком языке история политическая 88. Одна, книга в осмушку на француском языке о иждивении чело веческом.

89. Одна книга в осмушку на немецком языке жизнь и действа Петра Великаго императора великаго Росискаго (Des Grossen Herrns Tzaars und Gross Furstens von Moscau Petri Alexiewiz… Leben und Thaten aus besonde ren Nachrichten beschrieben… Von J. H. L. Francfurt und Leipzig: bey Joa hann Leonhard Buggeln, 1710. 2 T. 8°;

Rabener Justus Gottfried. Leben Petri des Ersten und Grossen, Czaars von Russland. Leipzig, 1725. 8°;

Ihro Czari schen Majestt Petri Alexiewiz ersten Kysers der Russen rhmliches Leben und Helden-Thaten. Francfurt am Mayn, zu finden bey Christian Friedrich Waldow, 1725. 8°. – Minzloff, P. 36, 39. 40).

90. Одна книга в осмушку на немецком языке о частях и членах.

91. Одна книга в осмушку на француском языке о действах послов и министров. (Van Wicquefort Abraham. L’ambassadeur et ses fonctions. La Haye, 1680–1681. 2 vol. 4°. – CBN. T. 202. P. 1139).

92. Одна книга в осмушку граматика латинская и славянская.

93. Одинадцеть книг в осмушку на немецком языке история полити ческая.

94. Три книги в осмушку на немецком языке история политическая Пу фендорфа // (Pufendorff Samuel von. Einleitung zu der Historie der vornehmsten Reiche und Staaten so jetziger Zeit in Europa sich befinden. Francfurt am Mayn, F.

Knoch, 1705–1709. 3 vol. 8°. – CBN. T. 143. П. 886;

Петр, № 1414).

л. 7 об.

95. Одна книга в осмушку на латинском языке о преимуществе госу дарев и князей европейских.

96. Одна книга в осмушку на латинском языке физика Яна Клерика (Sperling Joannes. Antropologia physica. Wittebergae, 1647. 8°;

Institutions physicae. Lubecae, 1647. 8°. – CBL. T. 310. P. 8–9).

97. Одна книга в осмушку на немецком языке вирши Овидисо ва.(Ovidius Naso Publius).

98. Две книги в осмушку на француском языке описание о порядках воинских.

99. Одна книга в осмушку на немецком языке щот и порядок купеческое.

100. Одна книга в осмушку на немецком языке арифметическая наука.

101. Одна книга в осмушку на немецком языке веселие и разговоры о разных делах.

102. Одна книга в осмушку диксенарь на латинском, еврейском и халдейском языках.

103. Одна книга в осмушку на латинском языке грамоты Марка Ан тония Марети // (Muret Marc Antoine. M. A. Mureti… Epistolae, Parisiis, 1580. 8°;

Epistolarum M. A. Mureti… liber… Ingolstadii, 1584. 8°.– CBL. T.

230. P. 254–255).

л. 104. Одна книга в осмушку на латинском языке описание натуры.

105. Одна книга в осмушку на немецком и латинском языках разго воры о разных делах.

106. Одна книга в осмушку всяких чертежей инженерских.

107. Одна книга в осмушку на немецком языке геометрическая.

108. Одна книга в осмушку на немецком и француском языках о ис кустве француского и немецкого языков.

109. Одна книга в осмушку на немецком языке о состоянии госу дарств европейских.

110. Одна книга в осмушку на латинском языке ияриспруденции римские.

л. 8 об.

111. Одна книга в осмушку на француском языке состояние дворов европейских.

112. Одна книга в осмушку на латинском языке медицынская.

113. Одна книга в осмушку немецкие и француские разговоры о раз ных делах.

114. Две книги в осмушку на француском языке физические в белой простой бумаге.

115. Одна книга в осмушку на француском языке в чем состоит инте рес прынцов европейских. (Rohan Henri Ier due de. De l’lnterest des princes et estats de la Chrestient… Dernire edition. Jouxte la copie imprime Paris, 1639. 12°. – CBN. T. 154. P. 678–679;

Les Interts des Princes de l’Europe… – Plotho, P. 995, № 6688).

116. В переплете в синей простой бумаге двенатцать книг в осмушку на немецком языке Фама Европейская. (Die Europische Fama welche den gegenwrtigen Zustand der vornehmsten Hfe entdecket Leipzig, 1702–1735.

30 vol. CBL. T. 252, P. 386).

117. Дватцать книг в осмушку на немецком языке еврпейская штат ская канцелярия Антоний Фабри. (Faber Anton, pseud (i. e. Christian Leon hard Leucht). Europische Staats-Cantzley. (Nremberg), 1697–1760. Thle. 8°. – CBL. T. 104. P. 476).

118. Четыре книги в осмушку на немецком языке описание знатней ших действах в Европии л. 119. Четыре книги в осмушку на немецком языке разговоры знатных министров.

120. Одна книга в осмушку на немецком языке предисловные описа ния всех принцов европейских.

121. Одна книга в осмушку на немецком языке церемония политическая.

122. Одна книга в осмушку на немецком языке уложения всех рим ских цесарей.

123. Одна книга в осмушку на немецком языке руководение европей ских штатов.

124. Одна книга в осмушку на немецком языке наука геролческая.

125. Одна книга в осмушку на немецком языке наука математическая.

126. Одна книга в осмушку на немецком языке разные грамоты в ко торой меж собою списывались императоры, короли и князья.

л. 9 об.

127. Одна книга в осмушку на латинском языке истрактурий юрис пруденций.

128. Одна книга в осмушку на немецком языке о сочинении всяких искусного секретаря. (Der Allzeitfertige Secretarius. Nrnberg, 1693. 8°. – Петр, № 1501).

129. Одна книга в осмушку на немецком языке руководение при дворного философии.

130. Одна книга в осмушку на немецком языке описании дел при ключившихся в Европии.

131. Одна книга в осмушку на немецком языке описание о теплицах.

132. Одна книга в осмушку на немецком языке юс бубликом.

133. Одна книга в осмушку на немецком и француском языках разго воры о разных делах.

134. Одна книга в осушку на немецком языке наука обхождений в компаниях.

л. 135. Одна книга в осмушку на латинском языке описаний теплицах.

136. Одна книга в осмушку на немецком языке о правах римского го сударства.

137. Одна книга в осмушку на немецком языке арифметическая.

138. Одна книга в осмушку на немецком языке предисловная описа ния прынцов европейских.

139. Одна книга в осмушку на немецком языке руководение права римского государства 140. Одна книга в осмушку на латинском языке экстракт нрава нату ралного.

141. Одна книга в осмушку на немецком языке знатных и стародав них действ 142. Одна книга в осмушку на немецком языке математическая.

л. 10 об.

143. Одна книга в осмушку на немецком языке штат Гишпанских.

144. Одна- книга в осмушку на немецком языке штат римских пап.

145. Одна книга в осмушку на немецком языке штат саксонских князей 146. Одна книга в осмушку на немецком языке штат Курвался.

147. Одна книга в осмушку на немецком языке штат Семиградских Балахи [Исмуидовы (нрзб)].

148. Одна книга в осмушку на немецком языке штат Турецкой.

149. Две книги в четверть на латинском и немецком языках трактаты мирные разных государей и государств.

150. Одна книга в четверть на латинском языке папы римского Геор гия Девятаго // (Gregorii papae noni Gesta quaedam insignia, nunc primum studio Gerardi Yossii… in lucem edita, ac ejusdem scholiis illustrata… Romae, typis B. Bonfandini, 1586. 4C. – CBN. T. 64. P. 36).

Л. 151. Одна книга в четверть на латинском языке права духовная.

152. Одна книга в четверть на латинском языке права войны и мира (Groot Hugo de. De Jure belli ac pacis libri tres. Parisiis, 1625. 4°. – CBL. T.

133. P. 317).

153. Одна книга в четверть на латинском языке права гражданская 154. Одна книга в четверть на латинском языке права гражданская римскаго государства 155. Две книги в четверть на немецком языке права натуралная и по сполитое Пуфендорфа. (Pufendorff, Samuels Freyherrn von. Acht Bucher v.

Natur und Vlkerrecht. Francfurt: Knoch, 1711. 2 ThIe. 4 – GV. Bd. 112. S. 63).

156. Одна книга в четверть на латинском языке драга юстинианская 157. Одна книга в четверть на немецком языке артикулы воинские чюжестранных государей.

158. Две книги в лист на латинском языке наука гералдическая.

л. 11 об.

159. Две книги в лист на немецком языке немецкие адвокат или стряпчеи.

160. Одна книга в лист на немецком языке регламент о рангах в Ев роии обычайно 161. Одна книга в лист па латинском языке лексикон юридический 162. Одна книга в лист на немецком языке искуства секретаря ино странного.

163. Одна книга в лист на немецком языке родословие государей и принцов европейских.

164. Одна книга в лист на немецком языке науки о сочинении всяких солнечных часов.

165. Одна книга в лист на немецком языке описание претензии в ко торых имеют государи промеж собою // (Schweder Christoph Hermann von.

Theatrum Historicum praetensionum et controversiarum illustrium in Europa, oder Historisher Schauplatz der Ansprche und Streitigkeiten hoher Potentaten und anderer regierenden Herrschaften in Europa. Leipzig. 1712. fol. – CBL. T.

295. P. 245;

Zwantzig Zacharias. Theafrum Praecedentiae oder eines Theils lllustrcr Rang Streit, andern Theils illustre Rang-Ordnung, wie nemlich die considerablen Potenzen und Grandes in der Welt nach Qualitt ihres Standes, Namcns. Dignitl und Characters samt und sonders in der Praecedenz… strei tig seynd und competieren. 2 Th. Francfurt, 1709. fol. – CBL. T. 360. P. 415).

л. 166. Одна книга в лист на латинском языке права гражданская рим ского государства.

Полата 2-го нумера.

167. Одна книга в четверть матиматическаго искуства на немецком языке.

168. Одна книга в четверть библея немецкая.

169. Одна книга в четверть на италианском языке математическая 170. Одна книга в осмушку на немецком языке несчасливое житие аталант 171. Одна книга в осмушку на немецком языке всякие забавы и раз говоры л. 12 об.

172. Одна книга в осмушку на немецком языке разговоры о натурал ных вещах 173. Одна книга в четверть на француском языке архитектурная 174. Одна книжка маленкая фигуры библейные ветхова новова зако ну на немецком языке 175. Одна книга в четверть на немецком и латинском языках всяких дивизиях 176. Одна книга в четверть на латинском языке дедикация академии Санкт-Питербурские 177. Сверх сего реэстру всяких разных книг немецких и полских 27 в тетратях средних и малых.

Всего вышеписанных 311 книг.

Список сокращений Петр – Библиотека Петра I: Указатель-справочник / Сост. Е. И. Боб рова. – Л., 1978.

СПбИИ РА – Санкт-Петербургский институт истории Российской Академии Наук.

CBL – The British Library General Catalogue of Printed Books to 1975. – London etc., 1979–1987. – 360 t.

CBN – Catalogue gnral des livres imprims de la Bibliothque Na tional. – Paris, 1924–1981. – 231 t.

GV – Gesamtverzeichnis des deutchsprachigen Schrifttums: (GV) 1700– 1910. – Munchen etc., 1979–1987. – 160 Bd.

Minzloff R. – Minzloff R. Pierre le Grand dans la littrature trangre. St. Petersbourg, 1872.

Plotho – Bibliotheca, quam… Ludovico Otto nob. dom. de Plotho… col legit, publica auctionis lege d. 1. Octobr. MDCCXXXII in aedibus Blumen thalianis… dividenda. Vitam illustrissimi collectors praemisit Christ. godof. – Haffman. Berolini, 1732.

М. С. Глинка Книга (Памяти директора Государственной публичной библиотеки Льва Львовича Ракова) Весной 1962 г., в абсолютно рабочее время при совершенно точном знании заведующего лабораторией, чем я, год назад принятый на работу лаборант, занимаюсь, несколько дней сряду я изготовлял «самиздатов скую книгу». Оборудование и материалы при этом были казенными.

Происходило это в расформированном позже Институте полупроводни ков Академии наук СССР, располагавшемся в бывшем французском по сольстве (Ленинград, наб. Кутузова, дом 10).

Институт полупроводников был тогда, несомненно, питомником того типа наших граждан, за которыми потом утвердилось название «шестиде сятников». Как молодежь, так и доктора наук собрались тут взглядов весь ма сходных, и джазовые концерты, кавголовский слалом, альпинизм и бай дарки были как бы естественным дополнением к научным семинарам, об суждением ходящих по рукам книг и постоянно вспыхивавшим на самые неожиданные темы дискуссиям. Так однажды у костра на Вуоксе мне слу чилось услышать что-то вроде подробной исторической справки о причи нах отпадения Англии от католического мира при Генрихе VIII. Через со рок лет при случайной встрече я напомнил автору этой справки – к тому времени директору филиала Физико-технического института в Шувалове – о том разговоре. Он не помнил уже ни поездки, ни того разговора, но с жа ром рассказал мне заново и так, словно это случилось вчера и с его близ кими знакомыми, про Екатерину Арагонскую и Анну Болейн… Итак, возвращаясь к 1962 г., повторю, что институт был прекрасным.

Неладно было другое – пришел я в него не после физфака университета, а с атомной подводной лодки. И хотя для того, чтобы выращивать из рас плава кристаллы стронция-хлор-два образования моего хватало, но на научных семинарах, где запальчиво предсказывались будущие свойства кристаллов в зависимости от вносимых в них примесей, мне, инженеру корабельной службы, делать было абсолютно нечего. Либо идти в свои двадцать пять лет на тот же физфак.

Было и еще одно обстоятельство, которое сильно снижало искрен ность моих отношений с замечательным Институтом полупроводников.

Обстоятельством этим было то, что я постоянно наблюдал и еще один мир, еще одну среду.

Это был мир моего дяди, Владислава Михайловича Глинки, усыно вившего меня во время войны. Дядя был главным хранителем русского отдела Эрмитажа, а перед тем с юности работал в музеях Петергофа, Царского Села и Гатчины, и к описываемому моменту вошел в зенит сво ей неофициальной известности, если не сказать, славы. Это была слава человека, досконально знавшего то, чего уже никто, кроме него, знать просто не может. Вдобавок, дядя писал одну за другой толстые книги, и круг его знакомых – по музеям, Публичной библиотеке, Пушкинскому дому, по миру писательскому и издательскому, по мастерским художни ков и реставраторов, по театрам и киностудиям, где, как уникальный зна ток предметного (а также непредметного) мира XIX и начала XX века, он консультировал постановки и фильмы – был широк необычайно.

В кругу бесчисленных знакомых дяди густо мелькали известнейшие в те годы имена. Ленинград здесь мешался с Москвой и другими города ми. Какие имена тут назвать? Если ученых и историков – то Пиотровско го, Лихачева, Зильберштейна… Если из мира театра и кино – то Акимова, Товстоногова, Бондарчука, Хейфеца, Козинцева… Инициалов не рас ставляю, раз речь идет о начале шестидесятых, думаю, ясно, какой име ется в виду Пиотровский, и какой Бондарчук. Среди художников в близ ких знакомцах дяди были Пахомов и оба Верейских;

среди писателей – Вера Панова, Николай Тихонов, Виктор Некрасов… Нежно любимый дядей Евгений Шварц умер незадолго до того. И еще были бесчисленные музейщики, ученые-краеведы и историки-исследователи, которые писали дяде отовсюду, специально для консультаций приезжали и бесконечно звонили… Мир дядиных знакомых манил меня как магнитом. Моей мечтой бы ло в него войти. Мечта эта была, мягко говоря, не основанной ни на чем, если не сказать, попросту наглой. Круг дяди был, по сути, целым оже рельем клубов по профессиям, и каждый из этих клубов объединял въед ливых знатоков и дотошных ценителей чего-то профессионально своего.

Каким образом я мог войти в их круг? Кто мог меня в него ввести, кроме дяди? Но как раз с ним-то, и я, чем дальше, тем яснее это понимал, ладилось у меня далеко не все. Впрочем, может быть, именно по этой причине меня так и тянуло к этим людям, которые были на поколение старше. И дело совсем не в том, что я, как может показаться, ощущал недоданность чего-то отцовского – одиннадцать лет закрытых морских училищ, где все получают единой мерой с тобой, от такого комплекса лечат – скорее, все было наоборот: я не столько ждал дядиного участия в своей жизни, сколько хотел бы быть нужным ему. Да только чем? С са мого начала мало что у меня получалось.

Во время войны, как уже сказал, мы с сестрой лишились родителей:

мне было пять, а сестре семь, когда на фронте погиб отец, а летом сорок четвертого умерла и мама. Мы были в это время в эвакуации в Кологриве Горьковской области (потом границы областей изменились, и теперь Ко логрив в Костромской). Остались мы с бабушкой (она была матерью на шего отца и дяди), и возвращаться нам было некуда. Дом в Старой Руссе, откуда мы побежали при подходе немцев, во время оккупации сгорел.

Но не прошло и двух недель после смерти мамы, как к нам в Колог рив приехал брат отца. Не взятый из-за болезни сосудов в армию, дядя блокаду провел в Ленинграде, все время, лишь с перерывом на госпиталь, где его вытаскивали из дистрофии, работая в своих ненаглядных музеях.

Ему было сорок лет, он был тощий, с тростью, и его приезд был событи ем, наверно, не только для нас. Первое, что помню, когда он к нам прие хал, это то, что его уговаривали перед выходом на улицу надеть медали.

Одна из них, понятно, была «За оборону Ленинграда».

Теперь, уже по прошествии десятков лет, я думаю, что тогдашнее по явление в нашей семье взрослого мужчины явилось событием, которое лично для меня можно было бы назвать пришествием. Своего отца уви деть, я, вообще говоря, не успел. Мне было несколько месяцев, когда в феврале тридцать седьмого его арестовали (за то, что он, будучи ученым коневодом, якобы, отравлял лошадей), и четыре года, когда из-под след ствия его выпустили. Я смутно помню его серое лицо и глубоко запавшие глаза. Помню также, что зубов спереди у него почти не было. Звука голо са отца я не помню. За год, остававшийся до ухода на фронт, ему, как я теперь понимаю, вернуться своим сознанием в нормальную жизнь уже не удалось.

И вот вместо него к нам в эвакуацию приехал его брат, чтобы усыно вить нас с сестрой. До войны, когда мне изредка случалось дядю видеть, я был слишком мал, чтобы его запомнить, но теперь мне было уже во семь лет. Нам с сестрой сказали, что дядя историк, что он пишет статьи и даже написал книгу, которая называется «Бородино». И за это его приня ли в Союз писателей.

Забрать нас из Кологрива в Ленинград сразу дядя не мог – на это тре бовалось особое разрешение. Побыв с нами несколько дней, он уехал.

А вскоре я получил от него письмо. Мне было восемь лет, и до этого мне лично еще никто не писал. Письма военных лет были по большей части треугольниками в четвертушку тетрадной страницы, это же было в конверте, мало того, внутри оказалась цветная открытка с изображением плоских коричневых людей со вздернутыми прямыми плечами. На этих плечах сидели головы птиц и шакалов. Смысл слов, которые дядя напи сал поверх немецкого шрифта на обороте открытки, заключался в том, что теперь, как только я приеду в Ленинград, а это будет скоро, то будем подолгу и обо всем разговаривать, и тогда он расскажет мне о египетских пирамидах подробно. Штамп военной цензуры удостоверял, что так именно и будет.

Но мы еще год остались в Кологриве, и там я пошел в первый класс.

Мы проучились всего несколько дней, когда на одном из уроков учи тельница сказала, что из Горького пришло указание отметить 132 годов щину Бородинского сражения, и поэтому мы сейчас вместе прочтем сти хотворение «Бородино», которое написал поэт Лермонтов.

Я поднял руку.

– У тебя какой-то вопрос? – спросила она.

Я встал и сказал, что «Бородино» написал никакой не Лермонтов, а брат моего отца Владислав Михайлович Глинка.

Нашей учительнице было лет девятнадцать. Она закончила школу за год до того и вела у нас все предметы, кроме физкультуры.

– Ты знаешь, тут написано, что «Лермонтов»… – растеряно сказала она.

Очень спокойно я ответил ей, что это ошибка. Тут же меня неожи данно поддержало несколько ребят, мои уличные друзья. Знавшие меня уже полжизни, они заверили учительницу, что чаще всего, я не вру. И первое поле сражения за имя дяди в ту бородинскую годовщину осталось за мной. Книжку «Бородино» – пятьдесят страниц карманного формата – я увидел много позже. Но ведь и знаменитое стихотворение, нельзя ска зать, чтобы поражало своей огромностью. Надеюсь, взыскательность чи тателя не заставит его забыть, что в восьмилетнем возрасте количествен ные критерии, не менее чем в возрасте зрелом, предпочитаются нами всем остальным.

В сентябре сорок пятого мы переехали в Ленинград. Кажется, еще больше, чем сам переезд, меня волновали будущие рассказы дяди о Древнем Египте. Я еще не знал, что взрослые и даже чаще, чем дети, ино гда начисто забывают о том, что обещали. За сорок следующих лет, о чем мы только с ним ни говорили, только о Египте, кажется, ни разу.

Усыновив нас с сестрой, дядя с тетей совершили поступок абсолютно безоглядный: жить и без нас им, музейным работникам, да еще с малень кой дочкой, практически, было не на что.

Но другого вида жизни, нежели работа музейщика, для дяди не суще ствовало. Тем более что музеем-то был Эрмитаж. Но за все надо платить, а, уж, за одержимость, особенно. И многое из того, к чему дядя, возмож но, и был когда-то способен, к зрелым годам выветрилось из его жизни подчистую. В молодости, судя по оставшимся рисункам, он почти про фессионально рисовал. Помню деревянную головку солдата николаев ского времени – мастерски вырезанные усы, выпученные глаза. Но ма ленькие французские стамески и долотца вороненой стали, которыми дядей была изготовлена когда-то эта головка, без дела валялись в ящике буфета.

Учась в молодости на кавалерийских курсах, дядя был не чужд спор тивности, а уж, танцор в юности был просто ретивый. Но сама мысль о простой утренней зарядке, казалась теперь по отношению к нему дикой.

Живя с пятнадцати лет вне родительской семьи, он наверняка научился тогда и что-то готовить, и что-то (как щеголь) даже зашить, если не сшить. Но к тому времени, о котором идет речь, ни с молотком, ни со сковородкой, ни с наперстком он уже не знал бы что делать. У него не было ни малейшего понятия об электричестве, и, хотя он и служил в юности в автомобильной команде, в более поздние годы никогда никако го интереса к машинам у него и не возникало. Думаю, что он никогда не садился и на велосипед. За свою жизнь он никогда не бывал ни на рыбал ке, ни на охоте, ни разу не присоединился к грибникам, ни разу не лежал на солнышке, чтобы позагорать. Если изредка он и мог выпить рюмку, то лишь на чьем-либо празднике. Ни разу ни от кого не слышал, чтобы он не то, чтобы играл, но даже со стороны интересовался чем-либо игровым или имеющим целью соперничество – карты, шахматы, футбол, пинг понг, фехтование, городки, домино, бокс, скачки – всего этого для него не существовало. Зато каждую неделю он бывал в филармонии, довольно часто в театрах – поскольку Акимов, Брянцев, Козинцев или Товстоногов постоянно приглашали. Кинофильмы смотрел редко – в виде исключения мог пойти на эрмлеровский фильм «Перед судом истории», где можно увидеть живого В. В. Шульгина. Или на «Дорогу» Феллини. Или на «Зем ляничную поляну». Да и то после горячих рекомендации тех немногих, мнению кого привык доверять (метод коллаборативной фильтрации). И еще, чтобы кинозал был где-то рядом, например, в Доме творчества ки нематографистов, где он как раз в это время работал.

В натуре дяди была черта, о которой нельзя не сказать особо. Друж бу, сколько бы лет ни прошло, бескорыстно оказанную кем-то услугу, проявленное в самом давнем прошлом доброжелательство – он запоми нал навсегда. Десятилетия спустя, он неукоснительно навещал вдов дру зей, погибших в лагерях и во время блокады. И ежемесячно (причем мы сами в это время бедствовали!) посылал деньги своей старой няне в де ревню под Старой Руссой. Понятно, что не взять в свою семью детей по гибшего брата, а также и мать, когда сгорел ее дом, он не мог. Но что делать с усыновленными детьми, если из памяти дяди, как только он по гружался в работу, исчезала даже собственная дочь? Из всего своего дет ства помню лишь одну совместную с ним прогулку – семь километров пешком вдоль берега озера Ильмень. Собственно, это и не прогулка бы ла, а необходимость отнести какую-то посылку. В одной из этих деревень жила его старая няня, у которой в то лето мы с бабушкой гостили.

Дядю нельзя было представить катящим детскую коляску, пришед шим за ребенком в детский сад или посетившим школьное родительское собрание. Забота о школьной форме, воскресный зоосад, интерес к тому, что учителя пишут в дневнике – все это было про кого-то другого, при том категорически.

Тем не менее, он без колебаний взял нас в свою семью. Не будь его, мы бы просто сгинули. Но что с нами делать дальше? Наше появление в его жизни, как потом выяснилось, перечеркивало его планы, так же как и планы его жены. Оба собирались строить дальнейшую жизнь иначе. Его ждала другая женщина, ее – другой мужчина. Но как быть с нами и ста рой бабушкой? Ответа на этот вопрос не было, вернее, был лишь один – есть долг перед матерью, есть долг перед детьми брата. Исполнение этого долга исключало если не распад семьи, то, во всяком случае, ее террито риальное разделение. Ничего иного на долгие годы нельзя было приду мать, и дядя пропадал в Эрмитаже, тетя – в своем музее, за Дворцовым мостом. Оба получали гроши.

Дядя представлял меня приходившим к нему людям.

– Вот мой племянник, нахимовец, – говорил он. Соответственно вре мени менялось последнее слово: «курсант», «лейтенант», «инженер».

Гость, улыбаясь, пожимал мне руку. Курсант я либо лейтенант ника кого значения не имело. Другой характеристики, кроме того, что я – пле мянник своего дяди, я не имел. Месяца два спустя дядя мог снова пред ставить меня тому, с кем уже знакомил не раз. Если я набирался смелости об этом заикнуться, собеседник сердечно заверял меня, что прекрасно меня помнит. Через месяц могло повториться то же самое. Матрица па мяти этих людей меня не фиксировала. Запоминать им меня было не для чего, я лишь подавал им перед уходом пальто.

– А эта неуемная страсть поучать, – бросал дяде один из них, выужи вая тростью из-под вешалки свои галоши, – не напоминает ли вам лейт мотив известных писем из туманного города? Эти сплошные жалобы его стареющего на то, что никого нельзя ничему научить?

Стоя за спиной дяди, я коллекционировал случайно подслушанное, как собирают гербарий из травинок, украдкой сорванных в ботаническом саду. Но что за травинку я унес? Лондон? Переписка? И робкое предпо ложение, что я догадался, кто имеется в виду, заставляло лихорадочно листать дотоле нечитанные мной книги… Конечно, среди дядиных друзей были люди, расположения которых мне хотелось бы добиться более всего. Однажды, к примеру, с каким-то пустяковым поручением я ездил по просьбе дяди ко Льву Львовичу Рако ву. И оба они – и дядя, и Раков – об этом, верно, не помнили, но десяти минутное посещение квартиры бывшего директора легендарного Музея обороны Ленинграда, где оловянные солдатики и модели кораблей, сто явшие буквально повсюду, мешали читать надписи на корешках неиз вестных мне книг, так на меня подействовало, что я вспоминал потом эту квартиру и ее хозяина недели, если не месяцы… Со временем у меня развился острый комплекс неполноценности.

Выливалось это в выяснение отношений с собственным недавним про шлым. Вечерами, придя с работы, я начал писать. То, что в 25-летнем возрасте мемуары не пишут, я догадывался, но писать тянуло почти нар котически, а строить выдуманные сюжеты казалось фальшью. Жена, ве роятно, из жалости стала называть то, что я пишу, «рассказами».

И тут одна знакомая (типично советским парадоксом 1960-х было то, что она работала в Особом отделе) дала мне на три дня машинописный перевод романа Хемингуэя «По ком звонит колокол». Естественно, с предостерегающими словами. Кажется, это было в первый раз в жизни, что я держал в руках нечто печатно-запретное. Добавочную остроту при давало ситуации то, что автор запретной книги (застрелившийся за не сколько месяцев до того) был тогда популярен феерически. С конца три дцатых Хемингуэя не печатали у нас больше двадцати лет, и черный двухтомник, вышедший в 1959 году, произвел такой фурор, что портрет коротко стриженого загорелого старика, с улыбкой смотрящего прямо на вас, висел тогда в каждой второй квартире, не говоря уже о студенческих общежитиях… Но «Колокола» в двухтомнике не было. Проглотив двести страниц, я остановился. Но остановился лишь для того, чтобы сообра зить, как именно действовать дальше… В руках у меня была не только превосходная книга… Нет, не только.


Нынешний молодой читатель абсолютно вправе покрутить пальцами у виска, читая следующую страницу, поскольку едва ли представит себе, что даже не в 1960-х, а уже в 1980-х, то есть при Горбачеве, желающие оформить подписку на собрание сочинений, допустим, Тургенева, жгли ночью костры, чтобы не окоченеть в очереди и попасть поутру в список счастливцев. Сейчас уже не представить, что существовали закрытые распределители дефицитных книг – лавки писателей, выездные лотки на кремлевских съездах и магазины при советских посольствах… И что по следовательно во времени – книги Дудинцева, Солженицына, Цветаевой, Мандельштама, Платонова, Маркеса, Фриша, Булгакова и т. д. вызывали у огромного числа людей одну мысль – как достать?

У меня же в руках была напечатанная на пишущей машинке превос ходная книга совершенно криминального по тогдашним меркам содержа ния (зверская расправа якобы республиканцев над якобы фашистами, чер ная дыра гражданской войны, эротика), книга, которую явно никто из ТЕХ, с кем я жаждал общаться, не читал. Про предостережения моей знакомой я как-то не вспомнил. Впрочем, была в разгаре хрущевская оттепель.

Я решил изготовить копию книги.

Никакая машинистка за два дня этого сделать не могла, да я бы и не рискнул никому такую рукопись отдать. Значит, переснимать, и самому.

Машинописных страниц в рукописи было больше семи сотен. Глядя из нынешнего времени на то, что было сорок лет назад, впору спросить – что это была за планета, на которой мы жили? Многие ли, к примеру, теперь помнят, что десятки лет, вплоть до 1980-х гг., перед двойными выходными 1–2 мая и 7–8 ноября по всей стране в учреждениях и на предприятиях сдавались в особые комнаты с решетками на окнах все пи шущие машинки? И что потом эти комнаты опечатывались? «Линотип», «размноженное на гектографе», «множительная техника» – сами терми ны, сами понятия эти десятилетиями означали нечто архи запретное, ас социировавшееся чуть ли не с диверсией. Ксерокс, сканер, принтер – слов таких еще не было, не то, что устройств. Не было никаких компью теров. А цифровые фотоаппараты еще не были изобретены.

Я уже упомянул вначале, что расходные материалы в моей довольно безумной операции были не мои, а казенные… Сколько бы это ни смахи вало на вымысел, но так оно и было. Мой заведующий лабораторией, дру жок Ландау и других физиков, делавших бомбу, увидев у меня в сумке толстую машинописную книгу, спросил, сделав нарочито страшные глаза:

– Полистать дашь?

Я открылся ему, он был свой. И он отвел меня на первый этаж, к дру гому завлабу, тоже его дружку, но молодому и хваткому, к тому же зара батывавшему в отличие от нас на военных заказах. Поэтому его хозяйст во было не чета нашему, и у него была даже своя фотолаборатория.

– Расскажи ему, – сказал мой.

Я рассказал.

– Надеюсь, мы прочтем первыми? – следя за тем, как лаборантка вы дает мне фотоматериалы, мимолетом бросил завлаб два.

Щелкал объективом, переснимая книгу, я все оставшиеся до ее сдачи часы. Дочитал я «Колокол» в ванночках с проявителем. По этой причине некоторые из страниц оказались явно передержанными, а я неделю ходил с коричневыми пальцами.

Фотобумага была размером 18 на 24, и когда страницы высохли (на поминаю, больше семисот), то свернулись в тугие трубки, а сложенные вместе, точнее, втиснутые одна в другую, образовали неразъемный ру лон, не влезавший ни в один портфель. Идеальной тарой, в которой этот схожий с отрезком бревна рулон, транспортировался так, будто одно бы ло специально сделано для другого, являлся брезентовый чехол от одно местной палатки. С конспиративной точки зрения это было, как сказали бы теперь, явным «ноу-хау», но страницы все же удобнее читать, если они плоские, и чтобы сделать их таковыми, пришлось, слегка обдав па ром, заключить их стопки между прямоугольниками пятимиллиметрово го оргстекла. Таких бутербродов – страниц по двести пятьдесят – вышло три. Первоначально я пытался обвязывать получившиеся сэндвичи шпа гатом крест накрест, но несколько физиков-экспериментаторов, не без корысти наблюдавших за мной, высказалось за технически более грамот ное решение – сверлить оргстекло по углам, и продеть болты. В отличие от обычной книги, которую для чтения раскрывают, эту теперь предлага лось развинчивать.

– Эм-пять, – прикидывая диаметр болтов, резюмировал механик на шей лаборатории. – И на барашки.

Технический вкус Виктора Соколова, так звали нашего механика, был не без эстетики. Одухотворен он также был редкой для человека фрезерного труда предупредительностью. Барашки на гайках предпола гали возможность пользоваться изделием и женщинам, у которых может не оказаться под рукой гаечного ключа.

Часть дальнейшего – кому дал читать сразу, и что говорили читав шие – пропускаю. Дядю я инстинктивно в известность не поставил.

Конечно, сказав, что среди множества людей, составлявших круг дя диных знакомых, совсем не было никого, кто помнил бы кто я такой, я, пожалуй, слегка перегнул. К примеру, называл меня, здороваясь по име ни-отчеству (как, впрочем, и всех других, независимо от возраста), буду щий составитель лермонтовской энциклопедии профессор Мануйлов;

мягко наставлял в совершенно не пригодившейся мне теории стихосло жения работавший в библиотеке Эрмитажа переводчик с французского Андрей Иванович Корсун;

знал меня с детства и историк искусства Все волод Николаевич Петров, с семьей которого – поколение с поколением – наша семья находилась в непрерывном и близком знакомстве с 1818 г.

Но не их внимания я тогда искал. Может быть потому, что они, по добно моему дяде, были переполнены своими делами. Или потому что я знал этих людей с детства. Не их же мне завоевывать?

В голове у меня варилась романтическая каша, и в моем почти воспа ленном воображении смутно рисовались некие идеалистические картины.

Вообще говоря, я готов был, если не сказать, жаждал учиться. Не знал, правда, чему именно. Но, безусловно, учителя будущей моей жизни должны были быть из ряда самого значительного. В моих мечтах этим личностям античного масштаба я тоже для чего-то был нужен.

Одним словом, к тем многочисленным утопиям, которыми были так богаты два предыдущих века, можно было смело приплюсовать еще од ну. Признаюсь, она не была детально разработана, в общих же чертах ее контуры были следующими: некий, практически деклассированный мо лодой человек, довольно начитанный, но без руля и без ветрил, ищет ду ховного наставника. В его поле зрения попадают люди выдающиеся, но фортуна которых повернулась к ним спиной. Или несправедливо покину тые. В образах XIX века – черты того наставника, которого я искал, мож но было найти в образах Барклая де Толли, или генерала А. П. Ермолова;

а если говорить о советском времени, то художника Филонова или адми рала Кузнецова.

Первому из дядиных друзей я позвонил Льву Львовичу Ракову.

Как человек, создавший Музей обороны Ленинграда, он был связан для меня с самыми первыми из тех моих детских романтических фантазий, которые сейчас я могу вспомнить. Они были абсолютно милитаристскими.

С сентября 1945 я пошел во второй класс 203 школы на Кирочной улице, от которой до Музея обороны в Соляном переулке, было бегом минут семь. А если знать проходные дворы, так и пять. Нашей целью была немецкая трофейная бронетехника, которой был тогда забит сквер перед музеем. Сколько раз я сидел верхом на пятнистых холодных ору диях в этом сквере? Сколько вертел и без меня уже отполированные дру гими ребятами рукоятки, защелки, штурвальчики наводки… А еще был настоящий самолет, висевший под потолком в главном зале музея, пира мида немецких касок и несметное количество разного оружия, стоящего вдоль стен и лежащего в витринах. Конечно, в первые школьные годы этот музей ни с каким именем конкретно у меня не связывался, но сейчас, когда я уже был демобилизованным офицером, постоянно звучащее в кругу дяди имя знаменитого директора давно уже не существующего му зея, манило меня. И хотя мне было уже не десять лет, но, читатель, вспомните себя… Разве впечатления детства не встают перед нами ино гда, не менее ярко, чем реальность? И еще, конечно, в дядином кругу как бы витало в воздухе, что Раков директором был особым, и отнюдь не просто администратором. Он придумал, он осуществил, да еще как… Странно, но про страшное «Ленинградское дело» и про индивидуальную судьбу самого Льва Львовича, я при этом, можно сказать, не знал тогда почти ничего. Почему? Да все по тому же… Из своих двадцати пяти лет больше половины я провел в погонах. Льва Львовича арестовали, когда я уже третий год учился в закрытом Нахимовском училище (это был 1950 й, и Лев Львович был тогда уже Директором Публичной библиотеки), а освободили его, когда я Нахимовское заканчивал. Затем у меня было пять лет инженерного, еще более закрытого училища, потом атомные лодки, высшая форма секретности. Дядю это мое все более глубокое погружение в мир ему предельно чуждый, возможно, и заботило, но над тем, как складывается моя жизнь, он более не был властен. Мне была определена колея, и я следовал ее извивам. Дядя же следовал тому, что диктовал ему опыт тридцатых-сороковых. Должно быть, он считал, что пока я ношу погоны, ненужные размышления мне ни к чему, чтобы не было соблазна делиться ими с теми, с кем учусь или служу. Но вот неожиданно я вер нулся в гражданскую жизнь. Что я знал о ней? Что понимал? Ответить затруднюсь.


Трубку Лев Львович взял сам. Я представился, но по некоторой паузе собеседника стало понятно, что он пытается вспомнить, кто бы это мог быть.

Пришлось привычно назваться племянником Владислава Михайловича.

– Ну, как же, как же… – сказал Лев Львович. – Превосходно вас знаю… Михаил… отчество ваше, насколько помнится…?

Я сообщил отчество, ответил на вопросы о дядином здоровье.

– Ну-с, так чем могу быть полезен, любезный друг? – спросил Лев Львович. – Вы же звоните не просто так? Ведь есть причина?

Я ответил, что причина, действительно, есть.

– Готов вас выслушать, это ведь не очень долго, не так ли?

Я сказал, что, если это возможно, я просил бы его о короткой встрече.

Буквально на несколько минут.

– Теряюсь в предположениях, – сказал Лев Львович, голос его слегка подмерз. – Быть может, хоть в самых общих словах, поясните… Что я мог объяснить? Слова мои были предельно бессвязны.

– Ну, что же… – очевидно, утратив надежду что-либо понять, сказал Лев Львович. – Если вы не против… Конец будущей недели вас, наде юсь, устроит?

Какими выражениями мне удалось передать ему, что меня это не уст роит, объяснить не берусь. Голос Льва Львовича подмерз еще заметнее. У меня, вероятно, что-то совершенно не терпящее отлагательств, предпо ложил он. Физически страдая, я утвердительно блеял.

Не будь я «племянником», на том бы, вероятно, все и кончилось. Но имя дяди работало. От разговора этого недолгого я взмок, но время для короткого посещения на следующий день мне все-таки было назначено.

Я приехал. О квартирке Раковых в Матвеевом переулке (наискосок от Мариинки), если посмотреть на эту квартирку просто как на жилой объ ем, по нынешним понятиям и говорить-то не стоит. Темноватая, во дво ровом флигеле. (Впоследствии я узнал, что Раковы поменялись сюда с Благодатного, где Льву Львовичу выдали квадратные метры после осво бождения из тюрьмы). Квартирка, повторяю, доброго слова, не стоила.

Но, однажды здесь побывав, как уже упоминал, я был околдован стояв шими повсюду макетами кораблей и оловянными солдатиками. К тому же ни о чем, относящемся к миру дядиных знакомых, никакого объек тивного мнения иметь тогда я не мог.

Лев Львович был в свободном сером костюме. Светлая, но не белая рубашка, темный, кажется, блекло-синий галстук, черные туфли. Я был другого, младшего поколения, мой визит предполагался предельно крат ким. К тому же, и это было очевидно, я, практически, навязался. Но я был гостем! И в этот раз, и в следующий, и еще множество раз впоследствии я имел возможность наблюдать в действии одни и те же обязательные и неизменные для этого дома правила. Квартира прибрана, хозяин выбрит и причесан, а костюм его свидетельствует уважение к гостю: никаких домашних шлепанцев, пижам, свитеров, заношенных воротничков, брюк с мешками на коленях. Никаких предметов одежды и туалета на спинках стульев, диване, вообще висящих или лежащих там, где принимают гос тя. Но это уж я так, на будущее… Лев Львович стоял передо мной, высо кий, сдержанно улыбающийся, несомненно, хоть я и напросился, привет ливый.

После первых фраз я сообщил Льву Львовичу, что принес ему некую книгу. Он поднял брови. Я вынул из сумки изделие, точнее, одну его треть, Лицо Льва Львовича, хотя не дрогнул ни один мускул, стало дру гим. Глаза его смотрели на меня без всякого выражения.

– Кто вам это дал? – сказал он. – Вы сказали – книга. Но это же не книга… – Про войну в Испании, – сказал я. – По-моему, вам будет интересно… – Мне? Почему именно мне?

Несколькими годами спустя, Марина Сергеевна, жена Льва Львовича, как-то, вспомнив, как я к ним тогда заявился, сказала:

– Вы были ужасны, Мишка (так она всегда меня потом называла).

Ужасны. Я все видела из другой комнаты. Выглядели вы просто провока тором. Я поражалась, почему Левушка вас сразу не выставит… Лев Львович продолжал смотреть на меня без всякого выражения.

– Ваши действия предельно странны… Предельно. Но… – он сделал паузу, – Вы ведь – родной племянник Владислава Михайловича! Не мо жет же быть, чтобы… Признаться, я тогда не очень понимал, что делаю. Повторяю, о том, как, за что и сколько он сидел, я тогда подробно не знал. Не знал и того, что за близость с ним высылали и Марину Сергеевну. Дядя не очень де лился со мной этими сведениями.

Удивительно, но Лев Львович меня тогда все-таки не выгнал. Несколь ко раз, повернув голову в сторону комнаты, откуда так и не вышла Марина Сергеевна, он повторил имя дяди и мое звание – «племянник». Точнее – «все-таки его племянник». И треть «Колокола» осталась у Раковых.

Позвонить я набрался смелости через неделю.

– Приезжайте, – коротко сказал Лев Львович.

Руку мою при рукопожатии он немного задержал в своей. Глаза его остановились на моей сумке.

– Привезли? – спросил он. – Но надеюсь, пятнадцать-то минут у вас есть? Конечно, у нас это еще долго не напечатают… И он заговорил о той части книги, которую прочел, и которая обры валась как раз рассказом Пилар о расправе на ратушной площади. Это был самосуд жителей маленького городка, где все друг друга знают, над своими же согражданами. Давние обиды, бытовая зависть, алкогольное безумие, безжалостный главарь, который умеет всех связать кровью про литой сообща… Гражданская война.

Я не заметил, как прошло часа полтора. Лев Львович Раков был в своей жизни лектором, научным сотрудником, ученым секретарем Эрми тажа. Он был директором Музея обороны и директором Публичной биб лиотеки. Он был последовательно офицером, номенклатурной единицей высокой категории, а потом и заключенным. Но всегда и везде во всех своих ипостасях он оставался СТРАСТНЫМ ЧИТАТЕЛЕМ. При том чи тателем таким, которому необходимо было обменяться мнением о прочи танном с другим читателем той же книги.

Обменяться мнением о «Колоколе» он мог только со мной. Выбора у него не было.

– Мариночка, а не выпить ли нам чаю? – сказал он.

Звонок, с которого я отмеряю начало иных для себя, нежели до того 1960-х, раздался дня через два.

– Где же вы? – спросил он. – Куда же вы пропали?

Когда я пытаюсь для себя определить, какое положение при Льве Львовиче мне выпало занимать те восемь лет, что оставалось ему жить, то с формулировкой у меня ничего не выходит… Собеседник? В какой-то степени, это так. Но стоит ли всерьез говорить о том, что мое мнение о чем бы то ни было, могло быть ему действительно интересным? Некто, внимающий его монологам? Пожалуй… Я гулял с ним, отвозил и привозил книги, помогал Марине Сергеевне переставлять мебель (раз в три-четыре месяца обязательно!), помогал Раковым переезжать на лето в парк Лесотехнической академии (где семья дочери Виталия Бианки предоставляла им на лето две комнаты), чинил его американский патефон… Несколько раз, когда силы позволяли Льву Львовичу еще бывать в театре, он просил меня сопровождать его. В частности, помню, мы были на премьере спектакля (кажется, «Деревья умирают стоя») в Театре ко медии, где для него были оставлены почетные места. В антракте ко Льву Львовичу подошел главный режиссер – Николай Павлович Акимов. Я стоял рядом и слушал. Лев Львович рассказывал Николаю Павловичу о том, как в партийном лектории, расположившемся в дворцовом особняке, недавно «модернизировали» плафонную роспись огромного зала. Этот зал и старую его роспись Лев Львович знает с 1920-х гг. – среди гирлянд цветов и розовых облаков по углам потолка там летали раньше парами голенькие розовые амуры, теперь же, в соответствии с новыми указания ми, амуров для приличия одели в пионерскую форму и лишили крыль ев… Болтая ножками, пионеры парят в невесомости. Красные галстуки их развеваются. Прямо, Артек в облаках… Вероятно, в качестве иллюст рации явления невесомости… То была первая половина шестидесятых, слово «невесомость» после полета Гагарина было у всех на слуху.

На вечерний физфак я все-таки поступил, но намерений учиться там у меня хватило лишь на месяц. Уяснив окончательно, что с профессией перепутал, не особенно задержался я и в замечательном Институте полу проводников.

Тем временем два толстых журнала опубликовали мои первые рас сказы, хвалебный отзыв Юрия Германа об одном из них напечатали «Во просы литературы», «Ленфильм» под нажимом того же Ю. Германа ку пил рассказ для инсценировки… Но Лев Львович с присущим ему тактом сумел дать мне понять, что если я выбрал это занятие всерьез, то радо ваться, по меньшей мере, рано.

– Вам не случалось замечать, со сколь разным вниманием слушают никуда не уезжавших, и того, кто откуда-то вернулся? – спросил он меня как-то. – Ведь происходящее дома, ясней всего видишь издалека… К тому времени я уже умел отличать те из слов Льва Львовича, к ко торым потом не раз возвратишься. Мог бы и просто сказать, что писать мне, вообще говоря, еще не о чем. Но Лев Львович был человек светский.

Я пытался пойти плавать, но за границу не выпустили – за мной тя нулся шлейф службы на атомных лодках. Я огорчился, но не очень, по скольку тут подвернулась поездка на Украину – запускать воздушные шары с исследовательскими зондами. Вернувшись, я напридумывал во круг этих шаров и запусков полтораста страниц любовно-детективного сюжета. Выдумывал я эти страницы, абсолютно не подозревая, чем эти выдумки не только для меня, но и для тех, кого начальство сочтет прото типами действующих в повести лиц, могут обернуться. Но время было таким, что все, ради чего задирали голову, отдавало космосом, и в жур нале «Звезда», который я уже начал считать своим, повесть напечатали в одном из ближайших номеров. Столько денег, сколько я получил при этом, я никогда еще не держал в руках. Мы с женой привыкли жить от зарплаты до зарплаты впритык, а тут явно должно было хватить месяца на три.

Потом я отправился на Байкал, определился там на научный катер, и мой очерк о том, что творится вокруг построенного на линии сейсмиче ского разлома бумажного комбината приняла в «Новом мире» знамени тая в то время Анна Берзер. Но тут тему Байкала прихлопнули, на чем моим первым журнальным удачам, а, вернее бы сказать, обманчивым радостям, пришел конец.

За публикацию моего рассказа в «Звезде» гаркнул на главного редак тора секретарь обкома Толстиков, и, хотя это случилось на закрытом об комовском совещании, сценаристу Наташе Рязанцевой, которая по дого вору с «Ленфильмом» взялась за работу над сценарием по моему расска зу, дали понять, что снимать ничего не предвидится. Другой мой рассказ из той же «Звезды» обложила «Литературка». Ладно бы еще холодной водой окатывали лишь официальные инстанции, но выяснилось, что мой текст о запусках, задел множество людей частных. Достаточным оказа лось уже то, что число людей в той экспедиции совпало с числом персо нажей в повести… Уже вовсе не для сбора впечатлений, а потому что надо было на что то жить, я нанялся палубным матросом-рабочим на тресковый сейнер, идущий из Мурманска в полярную ночь к Медвежьим островам;

с той же целью возил в теплушке оборудование Ленфильма опять на тот же Бай кал (при этом почти заманил в эту теплушку и Иосифа Бродского);

а для того, чтобы получить допуск к вождению экскурсий по Никитскому бо таническому саду, пришлось сдавать такой экзамен, какого в жизни мне сдавать еще не приходилось… – Но вы же сами выбрали такую жизнь? – говорил Лев Львович при каждой встрече, и глаза его блестели. – Достается? Но ведь вы, несо мненно, знаете рецепт лекарства? Как так, не знаете? Читать! Читать и читать. Мы все время должны читать… И. Е. Баренбаум Читатель: VI глава из книги «Основы книговедения» Изучение читателя и проблем чтения получило в последние два деся тилетия как в СССР, так и за рубежом, широкое распространение. Можно назвать ряд факторов, которые определили это положение.

Большой интерес к изучению читателя вызван, несомненно, такими факторами, как успехи книгоиздания, небывалым ростом спроса на книгу в нашей стране и во многих странах мира, как развивающихся, так и разви тых в экономическом и культурном отношении. Это вызвало потребность осмыслить роль и место книги в системе современных средств массовой информации и коммуникации, в связи с усиливающейся конкурирующей ролью телевидения, кино, радио и т. п. Одной из важных причин устойчи вого интереса к проблеме читателя и чтения являются изменения, происхо дящие в социальном, экономическом и культурном положении личности, в частности советских людей, которые, в свою очередь, ведут к новому от ношению к средствам информации, к книге и чтению. Исследование чело веческой личности, разностороннее изучение проблем, в центре которых стоит Человек и все, что связано с его интересами, ведется широким фрон том социологами, философами, психологами. Но познать личность и ее интересы – социальные, духовные, минуя читательские интересы, невоз можно на современном этапе. Отсюда широкое и частое обращение к этой проблеме представителей различных общественных наук, в частности в связи с изучением роли чтения в использовании досуга как показателя культурного уровня различных социальных слоев (например, при изучении социального облика рабочих, молодежи и т. д.).

Начало изучения читателя в нашей стране восходит еще к трудам Н. А. Рубакина. Значительный вклад в становление науки о читателе вне сли исследования X. Д. Алчевской, С. А. Ан-ского, М. М. Ледерле и дру гих видных русских библиотечных деятелей и педагогов, работников книжного дела, сделавших много для социально-психологического (как теоретического, так и экспериментального) изучения русского читателя, опережая подчас при этом зарубежную науку495.

Широкий размах изучение читателя в СССР приобрело после 1917 г.

Интерес к проблемам читателя и чтения объяснялся той громадной ро лью, какую стала играть книга, знание, чтение в условиях социалистиче ского строительства. Создание развернутой сети советских издательств, Публ. по изд.: Баренбаум И. Е. Основы книговедения. Л.: ЛГИК, 1988. С. 70–86.

См.: Банк Б. В. Изучение читателей в России XIX в. М., 1969.

успешно конкурировавших с частными и кооперативными издательства ми, интенсивная библиотечная деятельность по обслуживанию книгой трудящихся масс города и деревни – все это в условиях острой идеологи ческой борьбы первых лет Советской власти требовало усиления работы с читателем, своевременного изучения читательских запросов для их наиболее полного удовлетворения. В результате изучение читателей по сле Великой Октябрьской революции стало делом государственной важ ности, которому уделяли серьезное внимание В. И. Ленин и партия.

В 20-е годы вышло много специальных исследований (книг и статей) по изучению читателя и чтения. Большей частью это были работы, обоб щающие результаты социологического изучения читателя, а также осве щающие методику конкретных исследований. Наряду с этим в трудах Д. А. Валики, М. Н. Куфаева, Я. Н. Шафира, Б. В. Банка, Н. Я. Фридьевой и других получили освещение теоретические вопросы изучения чита тельских интересов, имевшие существенное значение для становления науки о читателе, определение ее предмета и метода.

Новый, плодотворный этап изучения читателя относится к концу 50-х годов. Возрождение интереса к социологическим исследованиям, углуб ленная разработка вопросов социальной психологии, социологии печати, успехи советской книговедческой науки, библиотековедения, библиогра фии – все это привело к новому интенсивному изучению читателя.

В 60–70-х годах изучение читателя обогатилось новым пластом капи тальных социологических исследований, в основе которых лежал огром ный исходный материал, собранный и обработанный по заранее проду манной методологии. Здесь в первую очередь должны быть названы ис следования, проведенные Государственной библиотекой СССР им.

В. И. Ленина, – «Советский читатель» (М., 1968), «Книга и чтение в жиз ни небольших городов» (М., 1970–1973), «Книга и чтение в жизни совет ского села» (М., 1972–1978). Конкретные социологические исследования велись также в Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салты кова-Щедрина, Ленинградском государственном институте культуры им.

Н. К. Крупской. Наиболее значительными исследованиями, выполнен ными в этих учреждениях, следует считать цикл работ о читательских интересах работающей молодежи, а также «Специалист – библиотека – библиография. Опыт исследования профессиональных потребностей в информации» (М., 1971).

Наука о читателе. Объект, предмет, состав, место в системе наук. Терминология Хотя наука о читателе складывается уже давно, имеет своих корифе ев, однако она до сих пор не вычленилась в самостоятельное знание, не имеет еще четко очерченных границ, общепризнанного определения сво его объекта и предмета. Не выявлен ее состав, соотношение с другими областями знания. Наука о читателе еще не оформила свой «статус», на ходится в движении, в поиске своего предмета и метода, что позволило бы осмыслить ее как самостоятельную область знания.

В литературе встречаются разные термины, соотносящиеся с поняти ем «наука о читателе». Это и «изучение читателя», «изучение чтения», «изучение читателя и чтения», «психология чтения», «руководство чте нием», «работа с читателем», «история читателя» и др.

Хотя данные термины и употребляются часто в однозначном контек сте, в действительности далеко не равнозначны, обладают своей специ фикой, оттенками, преследуют разные цели и задачи изучения читателя и чтения. Чаще в литературе говорится об изучении «читателя», но в то же время употребляются и словосочетания «изучение чтения», «руководство чтением», «история чтения» и т. д. Возникает вопрос: насколько равно ценны понятия «читатель» и «чтение», можно ли их рассматривать как синонимичные, однозначные, если – нет, то в чем принципиальные раз личия между ними?

«…Читателем можно назвать социальный субъект чтения как регу лярной деятельности, отвечающей его духовным потребностям, который выступает в качестве объекта воздействия со стороны автора, печатных изданий и каналов их распространения и пропаганды»496. Под чтением понимается «вид коммуникативной деятельности (духовного общения и взаимодействия людей), в процессе которой субъект-читатель извлекает из печатного или рукописного текста зафиксированные в нем сообще ния»497. Изучать читателя, следовательно, означает изучать человеческую личность, обладающую определенными физическими, физиологически ми, психическими и социальными свойствами. Изучать же «чтение» это значит исследовать процесс восприятия книги, произведения печати во обще, его характер, особенности, свойства и т. д., связанные, с одной сто роны, субъектом процесса – «читателем», с другой, объектом познания процесса – «книгой».

Реальный читатель (и равно – потенциальный) не существует вне процесса чтения, восприятия текста книги. «Читатель» и «чтение» – это единство, вне которого невозможно извлечение информации, содержа щейся в любом текстовом сообщении. Процесс чтения заключается именно в извлечении закодированной в тексте информации и ее осмыс лении. Говоря об изучении «читателя», мы подразумеваем одновременно и самый процесс «чтения». Иначе говоря, наука о читателе это одновре менно и наука о чтении. Но поскольку «читатель» не существует вне Умнов Б. Г. О понятийном аппарате психологии читателя // Теоретические проблемы руководства чтением. Л., 1977. С. 49.

Словарь библиотечных терминов. М., 1976. С. 597.

«чтения», а последнее немыслимо вне читателя, то позволительно огра ничиться термином «читатель». Это лежит и в традициях науки, когда в названии конкретной научной области знания превалирует субъект и объект познания, а не процесс («биология», «география», «естествозна ние», «науковедение», «генетика», «физика», «искусствознание» и пр.).



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.