авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

Южно-Российский

государственный технический университет

(Новочеркасский политехнический институт)

НИИ истории казачества и развития казачьих регионов

Т.В. Панкова-Козочкина, В.А. Бондарев

КАЗАЧЬЕ-КРЕСТЬЯНСКОЕ

ХОЗЯЙСТВО ЭПОХИ НЭПА:

проблемы модернизации аграрных отношений на Юге России Научный редактор:

доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор А.П. Скорик Новочеркасск Лик 2012 2 УДК 94(470.6)"1920" ББК 63.3(2)613(235.7) П 16 Рецензенты:

заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор исторических наук, профессор Козлов А.И.;

доктор исторических наук, профессор А.А. Панарин;

доктор исторических наук, профессор М.А. Рыблова Панкова-Козочкина Т.В., Бондарев В.А.

П 16 Казачье-крестьянское хозяйство эпохи нэпа: проблемы модер низации аграрных отношений на Юге России: монография / Юж. Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: Лик, 2012. – 266 с.

ISBN 978-5-9947-0322- В работе предпринимается попытка показать тенденции развития ка зачье-крестьянского хозяйства эпохи нэпа в южно-российских регионах, где значительную, в ряде районов и подавляющую, часть населения состав ляло казачество. На основе изучения комплекса исторических источников, прежде всего, коллекций архивных документов из центральных (ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ) и региональных (ГА РО, ГА КК, ГА СК, ЦДНИ РО, ЦДНИ КК, ГАНИ СК) архивных хранилищ выделяются особенности реше ния земельного вопроса в казачьих районах, раскрывается проблема выбора преимущественных организационных форм аграрного производства, рекон струируется исторический образ крестьянина-«культурника» как феномена 1920-х гг., интерпретируются мероприятия аграрной политики по модерни зации сельского хозяйства, его научно-техническому обеспечению, а также налоговому обременению и контролю.

Содержание монографии будет представлять определённый интерес для профессиональных историков, занимающихся теоретическими и при кладными проблемами истории казачества, а также всех, неравнодушных к вопросу о путях и способах аграрных преобразований в казачьих регионах, поскольку в той же мере это и вопрос о будущем России.

УДК 94(470.6)"1920" ББК 63.3(2)613(235.7) © Панкова-Козочкина Т.В., 2012, ISBN 978-5-9947-0322- © Бондарев В.А., 2012.

Нашим родителям посвящается ВВЕДЕНИЕ В истории российского (советского) крестьянства 1920-е го ды, – время осуществления новой экономической политики, – выступают в качестве особого этапа. Более того, не будет преуве личением охарактеризовать данный этап как уникальный, не имеющий аналогов ни до, ни после указанного десятилетия.

Ведь, именно в эти годы, впервые на протяжении долгого и труд ного исторического пути, крестьянство России продемонстриро вало свою огромную мощь, заставило политический режим счи таться с собой, добилось столь давно и страстно ожидаемых им «земли и воли» и воплотило вековую мечту о социальной спра ведливости в виде уравнительного «чёрного передела».

Уникальность отмеченного этапа истории российского кре стьянства подкрепляется ещё и тем, что он носит отчётливо вы раженный пограничный, рубежный характер между двумя мо дернизациями, – капиталистической, досоветской и «социалисти ческой», большевистской. Эпохе нэпа предшествовало время ка питалистической модернизации сельского хозяйства, продвигав шейся в целом по эволюционному пути и прерванной безвре меньем российских революций и Гражданской войны. В 1920-х гг. эволюция аграрного сектора в РСФСР и СССР во многом по вторяла исторические процессы в пореформенной российской деревне, но была предельно затруднена и опосредована идеоло гизированным и политизированным большевистским социально экономическим курсом. Последовавшая же в конце 1920-х – 1930-х гг. сплошная форсированная коллективизация означала резкий разрыв с предшествовавшими вариантами модернизации отечественного аграрного сектора и завершилась не только фор мированием качественно иной модели организации сельского хо зяйства и всего жизнеустройства деревни, но и гибелью традици онного крестьянства.

Находясь на исторической меже между двумя эпохами, – до советской и советской, – российская деревня 1920-х гг. причуд ливо сочетала в себе приметы старого и нового. Рождённая в до октябрьский период многоукладность аграрной экономики, вы ражавшаяся в сосуществовании натуральных и товарных кресть янско-фермерских хозяйств, была дополнена так называемым «социалистическим» укладом в форме совхозов и колхозов (из которых первые представляли собой государственные предпри ятия, а вторым в недалёком будущем предстояло пережить мак симальное огосударствление);

процесс социальной дифферен циации проходил под воздействием большевистской классовой политики;

культура, быт, коллективная психология жителей села представляли собой поражающее воображение эклектичное соче тание традиций и новаций. При этом относительно либеральные времена нэпа позволяли советским крестьянам не только выби рать различные способы организации хозяйства, что сохраняло состояние многоукладности, но и обещали им (да и, обществу в целом) альтернативы при определении путей дальнейшего разви тия, как деревни, так и всей страны.

Вышеперечисленные специфические характеристики пре вращают советскую деревню эпохи нэпа в весьма многоплано вый, сложный и, одновременно, любопытнейший объект научно го анализа, а также наделяют результаты её исследования не только теоретическим, но и практическим значением. В послед нем случае, нельзя не согласиться с С.А. Есиковым в том, что «периодически возникающий аграрный кризис требует система тического и всестороннего научного анализа, а его преодоление – использования исторического опыта».1 Затруднённость функцио нирования аграрного сектора экономики постсоветской России, неудовлетворительная система сбыта сельхозпроизводителями своей продукции по заниженным ценам при запредельно высокой стоимости горюче-смазочных материалов (и это – в одной из крупнейших стран-экспортеров нефти!), недостаточная защита отечественных аграриев от зарубежных конкурентов, зависи мость крестьянско-фермерских хозяйств от воли местных чинуш, угроза их функционированию со стороны криминалитета, – всё это заставляет вновь и вновь осмысливать прошлое российской деревни, чтобы отыскать наиболее оптимальные варианты пре одоления современных проблем. В данном случае, эпоха нэпа представляется одной из наиболее информативных уже по той самой причине, что как тогда, так и сейчас, российская деревня пребывала в состоянии многоукладности.

В этой связи, в рамках настоящей работы нами предпринята попытка осуществить анализ состояния, нормативно-правового регулирования, ведущих направлений деятельности и налогооб ложения крестьянских хозяйств в Советской России на протяже нии 1920-х гг., в условиях новой экономической политики. Кроме того, авторы ставят перед собой задачу осветить факторы, про цессы и результаты модернизации аграрного сектора советской экономики в рассматриваемый период времени.

Исследование проблемы функционирования и совершенство вания сельскохозяйственного производства в доколхозный пери од осуществлено на материалах Дона, Кубани и Ставрополья как Есиков С.А. Российская деревня в годы нэпа. К вопросу об альтернативах сталинской коллективизации (по материалам Центрального Черноземья). М., 2010. С. 5.

ведущих аграрных регионов России, в которых подавляющее большинство населения было занято в сфере земледелия и жи вотноводства. В 1920-х гг. социально-экономическая специфика перечисленных южно-российских регионов была выражена с предельной чёткостью. Сотрудники Северо-Кавказского краевого земельного управления (крайзу), в который входили указанные регионы, констатировали в 1926 г., что в крае «сельское хозяйст во составляет основную отрасль всего народного хозяйства… и главнейший вид хозяйственной деятельности населения».1 Соот ветственно, Дон, Кубань и Ставрополье предоставляют исследо вателям огромный массив информативных и вполне репрезента тивных материалов, способных послужить обширной и прочной источниковой базой научного анализа такой проблемы, как спе цифика деятельности крестьянских хозяйств эпохи нэпа и, в бо лее широком плане, – социально-экономическое развитие и мо дернизация советской доколхозной деревни.

Административная принадлежность Дона, Кубани и Ставро полья неоднократно менялась на протяжении 1920-х гг. В начале десятилетия перечисленные южно-российские регионы находи лись в границах Донской и Кубано-Черноморской областей, Ставропольской и Терской губерний. В феврале 1924 г. из пере численных субъектов РСФСР была создана Юго-Восточная об ласть, в июне того же года преобразованная в одноимённый край.

В октябре 1924 г. партийно-советское руководство СССР ини циировало ещё одну административно-территориальную рефор му, в результате которой Юго-Восточный край был преобразован в обширный Северо-Кавказский край, благополучно просущест вовавший вплоть до 10 января 1934 г. В состав этого нового субъекта РСФСР вошли не только Дон, Кубань и Ставрополье, но также (на правах автономных областей) национальные образова Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – операц.ионный год. – Ростов н/Д., 1926. С. 41.

ния Северного Кавказа: Адыгея, Северная Осетия, Карачаево Черкесия, Кабардино-Балкария, Ингушетия и Чечня.

Этнокультурная и социально-экономическая специфика от меченных национальных автономий заметно выделяла их среди других округов и районов Северо-Кавказского края в 1920-х гг.

(как и на протяжении последующих советских десятилетий), в связи с чем задача освещения жизнедеятельности населения дан ных автономий может быть удовлетворительно реализована лишь в рамках специальных, отдельных научных проектов. Поэтому, анализ развития южно-российской доколхозной деревни прове дён нами исключительно на материалах районов Дона, Кубани и Ставрополья с доминированием русского населения как единого региона страны в хозяйственном, культурном и национальном плане. Субрегиональные отличия в этом случае не столь сущест венны для аграрных преобразований.

Вместе с тем, необходимо подчеркнуть, что, применительно к рассматриваемой нами эпохе, среди крестьянского населения русских районов Северо-Кавказского края особо выделялись эт нокультурные сообщества донских, кубанских и терских казаков.

Несмотря на тяжелейшие последствия разрушительной и крово пролитной Гражданской войны, в 1920-х гг. казаки составляли весьма значительную группу в общей массе жителей Юга России.

Согласно данным Всероссийской переписи населения 1926 г., в Северо-Кавказском крае проживали 8 363 491 человек, из кото рых горожанами являлись 1 655 124 человек, а сельскими жите лями – 6 708 367 человек. Численность казаков была определена в 2 301 945 человек, из которых всего лишь 153 646 проживали тогда в городах, а 2 148 299 – в станицах и хуторах.1 Тем самым, в общей массе населения Северо-Кавказского края казаки состав ляли 27,5 %, а среди сельских жителей – 32 %.

Казачество Северо-Кавказского края. Итоги переписи населения 1926 г. / Ред.

Н.И. Воробьёв;

предисловие А.И. Гозулова. – Ростов н/Д., 1928. С. 3.

В досоветский период казачество и расселявшиеся в пределах казачьих областей иногородние крестьяне были резко противо поставлены друг другу, что в хозяйственно-экономической сфере выражалось в гораздо большей обеспеченности первых землёй и орудиями труда по сравнению со вторыми. Но, с установлением советской власти, решительно и бескомпромиссно взявшей курс на последовательное размывание казачьих сообществ в массе сельского населения («расказачивание»), различия между казаче ством и крестьянством в южно-российских регионах всё более сглаживались, хотя и не столь быстро, как того хотелось предста вителям безраздельно правившей в СССР политической партии.

В итоге, по справедливому замечанию В.Е. Щетнёва, в 1920-х гг.

«казачьи проблемы становились органической частью аграрно крестьянских».1 По этой причине, предметом исследования в на стоящей работе выступает функционирование и развитие как крестьянских, так и казачьих хозяйств Юга России эпохи нэпа.

Исследование социально-экономических процессов в докол хозной деревне Дона, Кубани, Ставрополья и мероприятий по модернизации аграрного производства в регионе в 1920-х гг. про ведено нами по итогам анализа историографии (об этом речь пойдёт в первом разделе настоящей работы) и на основе широко го круга исторических источников.

Центральным звеном источниковой базы монографии высту пают документы и материалы из 9 центральных и региональных архивных хранилищ: Государственного архива Российской Феде рации (ГА РФ), Российского государственного архива социально политической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Центров документации новейшей ис тории Ростовской области (ЦДНИ РО) и Краснодарского края (ЦДНИ КК), Государственного архива новейшей истории Став Щетнёв В.Е. НЭП и кубанское казачество // Проблемы истории казачества XVI – XX вв. / Отв. ред. А.И. Козлов. – Ростов н/Д., 1995. С. 158.

ропольского края (ГАНИ СК), Государственных архивов Ростов ской области (ГА РО), Краснодарского (ГА КК) и Ставрополь ского (ГА СК) краёв.

Среди наиболее информативных архивных материалов сле дует отметить хранящуюся в РГАСПИ разнообразную докумен тацию ЦК ВКП(б) (ф. 17), представленную не только решениями и постановлениями высшего большевистского руководства, его перепиской с региональными партийными комитетами, но также отчётами и докладами последних, разного рода справочными ма териалами, и т.д. Здесь же хранятся составленные для коммуни стических лидеров обзоры эмигрантской прессы, содержание ко торых позволяет взглянуть на протекавшие в советской нэпов ской деревне социально-экономические процессы со стороны, глазами эмигрантов. В том же фонде сосредоточены такие любо пытнейшие свидетельства о жизни советской доколхозной дерев ни, как специально составлявшиеся для членов ЦК ВКП(б) под борки крестьянских писем, адресованных редакциям периодиче ских изданий (газет «Правда», «Крестьянская газета» и т.п.).

Обилием крестьянских посланий «во власть» отличается и хра нящийся в РГАЭ архив «Крестьянской газеты» (ф. 396).

Массив разноплановых материалов о положении в сёлах и станицах Юга России, о состоянии растениеводства и животно водства, о машинизации сельского хозяйства, о жизнедеятельно сти и настроениях крестьян и казаков, о сословных отношениях и о многом другом, содержится в фондах региональных партийных комитетов различных уровней, – от краевых (областных) до ок ружных и районных. Нами были использованы материалы Севе ро-Кавказского краевого (ЦДНИ РО, ф. 7), Донского областного (ЦДНИ РО, ф. 4), Ставропольского губернского (ГАНИ СК, ф. 3) и окружного (ГАНИ СК, ф. 6325), Терского (ГАНИ СК, ф. 5938), Кубанского (ЦДНИ КК, ф. 8), Донского (ЦДНИ РО, ф. 5), Донец кого (ЦДНИ РО, ф. 75), Сальского (ЦДНИ РО, ф. 97), Шахтин ско-Донецкого (ЦДНИ РО, ф. 118) окружных комитетов компар тии, Вёшенского (ЦДНИ РО, ф. 36) райкома ВКП(б).

Немаловажное значение при написании работы имели мате риалы казачьего отдела ВЦИК (ГА РФ, ф. 1235, оп. 84, 85), пре доставляющие информацию о выработке партийно-советским ру ководством на исходе Гражданской войны взвешенного подхода к казачьим сообществам. С позиций этого нового подхода осуж дались огульные террористические антиказачьи акции, но преду сматривалось продолжение «расказачивания» как десословиза ции (которое провозглашалось представителями власти во всеус лышание и осуществлялось вполне открыто, а не являлось так на зываемым «латентным», согласно абстрактным умозаключениям некоторых авторов1). Именно этот подход являлся основопола гающим при выстраивании взаимоотношений советской власти и донских, кубанских, терских казаков на всем протяжении эпохи нэпа, вплоть до нагнетания сталинским режимом политики «чрезвычайщины» в конце 1920-х гг.

Важное значение для анализа социально-экономических про цессов в доколхозной деревне Дона, Кубани и Ставрополья име ют материалы Народного комиссариата Рабоче-крестьянской ин спекции (НК-РКИ), хранящиеся в ГА РФ (ф. А-406), а также до кументы Северо-Кавказской краевой (ГА РО, ф. р-1185) и Кубан ской окружной (ГА КК, ф. р-226) РКИ. Помимо прочего, сотруд ники указанного наркомата контролировали соблюдение закон ности в аграрной сфере, в связи с чем в соответствующих фондах отложились материалы о земельных отношениях, о недостатках в функционировании колхозов, и пр.

См.: Кислицын С.А. «Расказачивание» – стратегический курс большевист ской политической элиты в 20-е гг. // Возрождение казачества: история и совре менность. Сборник научных статей к V Всероссийской (международной) научной конференции. Изд. 2-е, исправл. и доп. – Новочеркасск, 1995. С. 98 – 107;

Его же:

Государство и расказачивание. 1917 – 1945 гг. – Ростов н/Д., 1996;

Донские казаки в прошлом и настоящем / Под общ. ред. Ю.Г. Волкова. – Ростов н/Д., 1998.

Значительное количество сведений о конкретных мероприя тиях по реализации аграрной политики большевиков было по черпнуто в фондах советских административных структур. Тако вы хранящиеся в ГА КК документы Кубано-Черноморского обла стного отдела управления (ф. р-102), Кореновского (ф. р-360), Приморско-Ахтарского (ф. р-577), Темрюкского (ф. р-586) рай онных исполнительных комитетов советов рабочих, красноар мейских, крестьянских и казачьих депутатов, документация Се веро-Кавказского краевого (ГА РО, ф. р-1390) и Кубанского ок ружного (ГА КК, ф. р-371) земельных управлений, земельного управления Ставропольского окружного исполнительного коми тета депутатов трудящихся (ГА СК, ф. р-595). Относительно ин формативными являются также фонды Северо-Кавказского крае вого союза сельскохозяйственных коллективов (Крайколхозсою за) (ГА РО, ф. р-2399) и Ставропольского окружного союза сель хозколлективов (окрколхозсоюза) (ГА СК, ф. р-602).

В работе использовались сборники нормативно-правовых ма териалов, регулировавших аграрные отношения в доколхозной деревне, как всего СССР, так и Юга России.1 Анализ же реализа ции органами власти советского аграрного законодательства (а также степени соответствия этих мероприятий букве закона) был осуществлён на основе не только архивных материалов, но и до кументов партийных и административных структур, опублико ванных как в 1920-х гг.,2 так и в издававшихся на протяжении по Земельный кодекс. С дополнительными узаконениями и разъяснениями Нар комзема РСФСР. М., 1924;

Директивы КПСС и советского правительства по хо зяйственным вопросам. 1917 – 1957 годы. Сб. документов. В 4-х т. Т. 2. 1929 – гг. М., 1957;

История колхозного права. Сборник законодательных материалов СССР и РСФСР. 1917 – 1958 гг. В 2-х т. Т.1. 1917 – 1936. М., 1959;

Сборник законов и распоряжений Правительства по землеустройству и землепользованию. Вып. 1.

Краснодар, 1922.

Второе Донское агрономическое совещание. Стенографический отчёт. Ростов н/Д., 1925;

Тезисы докладов Н.К.З. к 3-му Всероссийскому совещанию земорганов.

М., 1926;

Информационное письмо Кубанского окружкома ВКП(б) парторгани зациям. Июль 1927 г. – Краснодар, 1927;

Материалы к отчёту Донского комитета следующих десятилетий сборниках.1 Динамика посевных площа дей, поголовья рабочего и продуктивного скота, численности ра ботников, тракторов и сельскохозяйственных машин, урожай ность сельхозкультур, – эти и другие показатели, позволяющие судить об эффективности аграрного производства и степени ус пешности его модернизации на Дону, Кубани и Ставрополье в 1920-х гг., были получены путём изучения сборников статисти ческих материалов. Помимо вышеперечисленных видов источников, в нашей ра боте были использованы и материалы периодики: журналов «Но вая деревня», «Путь северо-кавказского хлебороба», «Северо В.К.П. (больш.[евиков]) на XII окружной партконференции (ноябрь 1925 – январь 1927 г.). Ростов н/Д., 1927;

Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управ ления за 1924 – 25 операц. год. – Ростов н/Д., 1926;

Отчёт III Кубанского окружного съезда Советов 19 – 24 марта 1927 г. – Краснодар, 1927.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1989 – 1953. Изд.7. В 2-х ч. Ч. I. 1898 – 1925. М., 1953;

Коллективизация сельского хозяй ства на Кубани. Сб. документов и материалов. Т. 1. 1918 - 1927 гг.) / Под ред.

С.Ф. Паращенко, А.Н. Трубицыной. – Краснодар, 1959;

Восстановительный пери од на Дону (1921 – 1925 гг.) / Под ред. П.В. Барчугова. Ростов н/Д., 1962;

Наш край.

Из истории советского Дона. Документы. Октябрь 1917 – 1965 / Отв. ред. А.Г. Бес палова. Ростов н/Д., 1968;

Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.) / Под. ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Красно дар, кн. изд-во, 1972;

Документы и материалы по истории Краснодарской органи зации ВЛКСМ. Краснодар, 1978;

Коллективизация и развитие сельского хозяйст ва на Кубани (1927 – 1941 гг.). Сб. документов и материалов / Под ред.

И.И. Алексеенко. Краснодар, 1981;

Документы свидетельствуют. Из истории де ревни накануне и в ходе коллективизации 1927 – 1932 гг. М., 1989;

Крестная ноша.

Трагедия казачества. Ч. I. Как научить собаку есть горчицу. 1924 – 1934 / Сост.

В.С. Сидоров. Ростов н/Д., 1994;

Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы в 5-ти томах / Отв. ред. В.П. Данилов.

Т. 1. 1927 – ноябрь 1929 гг. – М., 1999;

Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД: Документы и материалы в 4-х т. 1918 – 1939. Т. 2. Советская деревня гла зами ОГПУ. 1923 – 1929 / Под ред. А. Береловича, В. Данилова – М., 2000;

Письма во власть. 1928 – 1939. Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и советским вождям / Сост. А.Я. Лившин, И.Б. Орлов, О.В. Хлевнюк. – М., 2002;

«Тянут с мужика последние жилы…»: Налоговая политика в деревне (1928 – 1937 гг.). Сб. документов и материалов / Отв. ред. Н.А. Ивницкий. – М., 2007.

Казачество Северо-Кавказского края. Итоги переписи населения 1926 г. / Ред.

Н.И. Воробьёв;

предисловие А.И. Гозулова. – Ростов н/Д., 1928;

Северо-Кавказ ский край. Цифры и диаграммы. Ростов н/Д., 1926;

Сельскохозяйственная коопе рация Северо-Кавказского края в 1924 – 1925 гг. – Ростов н/Д., 1926.

Кавказский край», «Юго-Восток», газет «Голос трудового казаче ства», «Красное знамя», «Красный Дон», «Молот» (добавим к этому публикации из эмигрантских изданий «Возрождение», «Дни», «Последние новости», «Революционная Россия», «Руль», «Социалистический вестник», обнаруженных нами в РГАСПИ).

Хотя материалы прессы требуют самого тщательного критиче ского анализа (особенно это касается писем сельских жителей, да и многих корреспонденций), они незаменимы при реконструкции деревенской повседневности, настроений крестьян, степени вос приятия ими идей о модернизации сельского хозяйства.

Теоретико-методологическая база настоящего исследования основывается на принципах историзма, системности, всесторон ности и объективности, ориентирующих учёного на исследование событий и явлений минувшей реальности во всей их сложности, противоречивости, взаимной обусловленности, в полном соот ветствии со спецификой эпохи. Говоря о концептуальных подхо дах к исследованию проблемы социально-экономического разви тия советской (в частности, южно-российской) деревни и модер низации аграрного производства в 1920-х гг., отметим, что теоре тико-методологический плюрализм, пришедший в постсоветскую эпоху на смену былому диктату марксизма, предоставляет отече ственным учёным широкие возможности для выбора различных приёмов и способов познания прошлого. Многие специалисты стремятся применять те или иные методологические подходы в их совокупности, поскольку каждый из них обладает собствен ными достоинствами.

Наше исследование также основано на синтезе ряда методо логических подходов. Использован ряд положений формацион ного подхода, в рамках которого представляется возможным рас смотреть особенности такой социальной группы, как крестьянст во, осветить её место и роль в обществе, проанализировать спе цифику аграрной экономики. В то же время использовался циви лизационный подход, позволяющий изучить материальную и ду ховную культуру, структуры повседневности села, коллективное сознание крестьянства как факторов развития сельского хозяйст ва и модернизации сельскохозяйственного производства.

Важным компонентом теоретико-методологической базы нашей работы выступает обоснованная Ш. Эйзенштадтом теория «множественности модернов», согласно которой классическая (западная) модель модернизации претерпевает неизбежные и весьма существенные трансформации в процессе её реализации в тех или иных странах и государствах под влиянием этнокультур ной (цивилизационной) специфики этих стран и государств. Тем самым, данная теория позволяет в полной мере учитывать специ фические характеристики российского варианта модернизации как догоняющей, имперской, фрагментарной.

Кроме того, мы опирались на положения «новой локальной истории» как обладающего высоким научно-теоретическим потен циалом направления исторических исследований, обоснованного, в частности, в работах Т.А. Булыгиной и С.И. Маловичко.1 Вопреки названию и первоначальному смысловому наполнению, «новая См.: Булыгина Т.А. Историческая антропология и исследовательские подходы «новой локальной истории» // Человек на исторических поворотах XX века / Под ред. А.Н. Еремеевой, А.Ю. Рожкова. Краснодар, 2006. С. 27 – 34;

Булыгина Т.А., Маловичко С.И. Культура берегов и некоторые тенденции современной историо графической культуры // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная ис тория: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г. – Ставрополь, 2004. С. 4 – 24;

Маловичко С.И., Булыгина Т.А. Современная историческая наука и изучение ло кальной истории // Новая локальная история. Вып. 1. Новая локальная история:

методы, источники, столичная и провинциальная историография: Материалы первой Всероссийской Интернет-конференции, Ставрополь, 23 мая 2003 г. – Став рополь. 2003. С. 6 – 2;

Маловичко С.И. Новая локальная история: историографи ческий опыт выход за границы провинциализма // Новая локальная история.

Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Мате риалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г.

– Ставрополь: изд-во СГУ, 2004. С. 140 – 156;

Оборский Е.Ю. Заметки о современ ной исторической науке и деятельности центра «Новая локальная история» // Но вая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г. – Ставрополь: изд-во СГУ, 2004. С. 184 – 187.

локальная история», начало формирования которой относится к 1960-м гг., не сводится к собственно краеведению, не ограничи вает познание рамками строго определённой региональной общ ности и не возводит эту общность в абсолют. По справедливому замечанию Л.П. Репиной, «в отличие от "старой" локальной ис тории, которая в основном поставляла необходимый иллюстра тивный материал для подтверждения отдельных, нередко проти воположных положений, выдвигаемых специалистами по нацио нальной и региональной истории», приверженцы нового локаль но-исторического подхода исследуют всё те же местные сообще ства, но помещают их «в пространственно-временные рамки ре ального социального взаимодействия».1 Проще говоря, «новая локальная история» (в нашем случае, предметно направленная на исследование регионального прошлого, то есть прошлого Юга России) представляет собой «изучение истории региона… в иссле довательском поле общероссийской истории, с позиций междисци плинарного подхода».2 На практике это выражается в освещении прошлого того или иного локального сообщества как самоценного, но все же компонента национальной (российской) истории, некоего фрагмента мозаики, из совокупности которых складывается единая цельная многокрасочная картина. Такого рода подход представля ется весьма продуктивным, поскольку позволяет избежать как не дооценки местной истории, так и придания ей гипертрофированной роли в общенациональном историческом процессе.

Вместе с тем, настоящая монография основана на ряде автор ских постулатов о казачье-крестьянском хозяйстве эпохи. В нём частично интегрировались под влиянием исторической действи тельности черты прежнего казачьего хозяйства и крестьянского хо зяйства, наконец-то получившего землю. Предлагаемая структура Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX – XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М., 2011. С. 164.

Булыгина Т.А. Историческая антропология и исследовательские подходы «новой локальной истории» // Человек на исторических поворотах XX века. С. 27.

исследования отражает авторское видение внутренней динамики и внешних факторов воздействия на развитие казачье-крестьянского хозяйства. Многоукладность сельской экономики предопределяла социально-групповую множественность населения деревни. К тому же, получение земли значительно сгладило разницу в экономиче ском положении крестьянских хозяйств. Тем самым, нами опровер гается навязанное большевиками представление о трёхгрупповом социальном разделении крестьянства на бедняков, середняков и кулаков, ужасающий примитивизм и откровенная глупость которо го были изначально очевидны. Однако, воинствующий хам тогда победил, и с помощью навязанной схемы началось уничтожение российского крестьянства практически его же руками. Вместе с тем, деревня в 1920-е годы не просто осереднячилась, на авансцену истории вышел другой крестьянин, крестьянин-хозяин, который не хотел возврата к прошлому, но и существовавшие порядки его ни как не устраивали. Деревня всё более опиралась на крестьянина «культурника», который не определению кулаком не был, но и просто середняком его назвать нельзя. Какие воздействия испыты вал на себе крестьянин-хозяин?! О них мы и поговорим на страни цах настоящей монографии.

Завершая вводную часть своей работы, авторы выражают ис креннюю надежду, что представленное исследование будет в равной мере любопытно и полезно не только историкам аграрникам, но и преподавателям и студентам вузов, учащимся, а также всем, кто интересуется историей российской деревни и, в том числе – историей крестьянства и казачества Юга России.

Очерк первый Доколхозная деревня Юга России в региональной историографии:

итоги и перспективы исследований Анализ комплекса предшествующих научных работ выступа ет необходимым условием всякого исследования, посвящённого осмыслению какой-либо исторической проблемы: ведь, по из вестному выражению И. Ньютона, «стоя на плечах гигантов», можно видеть дальше и больше. Осуществлённый нами обзор со циально-экономических процессов в южно-российской деревне и модернизации аграрного производства в эпоху нэпа также опира ется на результаты анализа региональной историографии.

Как представляется, процесс научного осмысления рассмат риваемой нами темы на Юге России логично разделить на ряд качественно различных этапов. В основу периодизации регио нальной историографии социально-экономического развития до колхозной деревни нами были положены такие критерии, как: 1) степень хронологически изменчивого воздействия партийно советских структур на исследовательскую практику;

2) уровень накопления конкретно-исторических материалов о многомерных изменениях в сельском хозяйстве и жизни российского крестьян ства (с учётом не только объёма, но и качественных параметров собранных материалов);

3) наличие и использование исследова телями определённого методологического инструментария и, как следствие всего вышеперечисленного, 4) уровень историографи ческой разработанности затронутой нами проблематики.

Причём, надо подчеркнуть, что анализ историографии, осно ванный на учёте перечисленных критериев, позволяет констати ровать наличие общих тенденций в процессе научно-теоретичес кого осмысления хозяйственно-экономического развития докол хозной деревни, как на общесоюзном (общероссийском), так и региональном уровнях. В итоге, предложенная периодизация применима к историографии проблемы жизнедеятельности кре стьянства 1920-х гг. в рамках и всего СССР, и Юга России.

На наш взгляд, в процессе научного осмысления развития и функционирования казачье-крестьянских хозяйств Юга России в эпоху нэпа можно выделить четыре различных этапа:

1) 1920-е годы – этап накопления материалов и первичного анализа советскими исследователями современных им процессов жизнедеятельности южно-российского крестьянства и казачества, характеризующийся актуализацией социально-политических и социально-экономических аспектов действительности доколхоз ных сёл и станиц Дона, Кубани, Ставрополья;

2) 1930-е – 1940-е годы – этап угасания внимания советских историков к многообразным вопросам состояния, функциониро вания и развития индивидуальных крестьянско-казачьих хозяйств Юга России, что объяснялось осуществлением сплошной форси рованной коллективизации и формированием колхозной системы, превратившихся в центральные предметы научных исследований;

3) Начало 1950-х – 1980-е годы – этап реактуализации иссле довательского внимания к доколхозной тематике, выразившейся в существенном расширении источниковой базы и углублённом анализе экономических, социальных, социально-политических процессов в донских, кубанских, ставропольских сёлах и стани цах в эпоху нэпа;

4) Конец 1980-х годов – наше время – этап парадигмального поиска. Данный этап отличается радикальной сменой исследова тельских подходов к изучению доколхозной деревни, значитель ным расширением круга изучаемых вопросов на основе вовлече ния в научный оборот новых источников, переосмыслением и, зачастую, полным отказом от доминировавших в советской исто риографии мнений и оценок социально-экономического развития села в РСФСР и СССР на протяжении 1920-х гг.

На протяжении 1920-х гг. аграрная тематика относилась к числу приоритетных для южно-российских исследователей, что объяснялось как ведущей ролью сельского хозяйства среди дру гих отраслей экономики региона, так и стремлением партийно советского руководства обладать всей полнотой информации о состоянии и тенденциях развития деревни с целью наиболее эф фективного её регулирования (причём, не только собственно эко номического, но и социально-политического). Соответственно, в рамках указанного десятилетия было издано значительное коли чество работ по вопросам жизнедеятельности крестьянства и ка зачества Юга России. Как правило, данные исследования осно вывались на статистических материалах и личных наблюдениях авторов (ряд из которых занимал высокие посты в региональной властной иерархии). Эти исследования нередко отличались глу биной анализа рассматриваемых проблем и, в связи с определён ным теоретико-идеологическим либерализмом эпохи нэпа, харак теризовались плюрализмом мнений о состоянии и тенденциях развития доколхозных сёл и станиц Дона, Кубани, Ставрополья.

Внушительный массив работ был посвящён рассмотрению процессов восстановления и развития аграрного производства на Юге России по окончании разрушительных боёв Гражданской войны, минимизации повстанческого движения и преодоления последствий голода 1921 – 1922 гг.1 Фиксировались и анализиро Асаульченко П. К восстановлению сельского хозяйства на Кубани // Путь Со ветов. 1922. № 3 – 4;

Орлов С. Сельское хозяйство Юго-Востока и перспективный план его восстановления // Юго-Восток. 1922. № 1;

Его же: К характеристике со временного сельского хозяйства Юго-Востока России // Юго-Восток. 1923. № 1;

К изучению современного состояния крестьянских хозяйств // Юго-Восток. 1923.

№ 1;

Чермак Л.К. Основные черты развития сельского хозяйства на Юго-Востоке России // Экономическое районирование Юго-Востока России. Вып. 1. М., 1923;

Как живёт и чем болеет деревня (По обследованию деревни на Юго-Востоке). Рос тов н/Д., 1924;

Коновалов А. Состояние сельского хозяйства на Юго-Востоке Рос сии в 1922 и 1923 гг. // Юго-Восток. 1924. № 1 – 2;

Левин С. Сельское хозяйство края в 1924 – 1925 году (по данным налогового учёта 1925 г.) // Северо-Кавказский край. 1925. № 9;

Бобылёв М. Тракторное хозяйство в Северокавказском крае // вались показатели растениеводства и животноводства, постепен но возраставший уровень механизации сельхозработ, преодоле ние натурализации хозяйств. Отмечались факторы и перспективы функционирования аграрного сектора региональной экономики, потенциал крестьянско-казачьих хозяйств и тенденции их разви тия. По объективным причинам, такие работы нередко страдали описательностью и недостаточной глубиной анализа: ведь их ав торы, будучи современниками восстановительных процессов в аграрном секторе, могли подводить лишь первые или промежу точные итоги этих процессов. По тем же причинам, более широ ким обзором динамики сельского хозяйства отличались исследо вания конца 1920-х гг., подобные публикации С.С. Одинцова «Сельское хозяйство Северо-Кавказского края к 10-летию Октяб ря».1 Но, и такие работы представляли собой только первые, до вольно скромные, попытки комплексного анализа состояния аг рарного производства на Юге России в доколхозный период.

Подробно рассматривались также поземельные отношения и землеустройство в доколхозных сёлах и станицах Дона, Кубани, Ставрополья.2 Действуя в рамках классовой доктрины больше визма, южно-российские исследователи обращали особое внима ние на ту роль, которую играли проводившиеся в 1920-х гг. зем леустроительные работы в деле укрепления позиций сельской бедноты и средних слоёв крестьянства, подрыве позиций зажи точной части деревни и кулачества, а также ослаблении сослов ной розни между казачеством и иногородними.

Северо-Кавказский край. 1925. № 11 – 12;

Эйсмонт Н.Б. Перспективы хозяйствен ного строительства Северо-Кавказского края. Ростов н/Д., 1925.

Одинцов С.С. Сельское хозяйство Северо-Кавказского края к 10-летию Ок тября // Известия Северо-Кавказского крайисполкома. 1927. № 11.

Гольдентул И. Земельные отношения на Кубани. Краткий очерк. Ростов н/Д. – Краснодар, 1924;

Скворцов С.А. Землевладение в Кубанской области. Использо вание земель общинами Кубани. Краснодар, 1925;

Шулейкин И. Земельный во прос в казачьих областях и районах // Землеустроитель. 1925. № 11;

Чёрный В.

Политика партии на Кубани в области землеустройства // На аграрном фронте.

1927. № 2.

Кстати сказать, в середине – второй половине 1920-х гг. на Юге России вышел в свет ряд брошюр и небольших монографий о прошлом и настоящем донских, кубанских, терских казаков, что стало следствием реализации партийно-советским руково дством политики «лицом к деревне», которая в казачьих районах трактовалась как политика «лицом к казачеству».1 Здесь немало говорилось не только о благотворном влиянии советских преоб разований на материальное положение беднейших и средних сло ёв станицы, но и о непростых взаимоотношениях казаков и ино городних крестьян на почве малоземелья, и о землеустройстве как способе разрешения межсословных противоречий.

Наиболее пристальное внимание советских исследователей привлекала социально-имущественная дифференциация кресть янских и казачьих хозяйств, являвшаяся закономерным следстви ем экономических процессов, но чрезмерно политизировавшаяся большевистскими деятелями. Собственно, политизация и высту пала ведущей причиной актуализации отмеченной тематики, по скольку представители правившего режима нуждались в инфор мации о численном соотношении в деревне «кулаков» как про тивников большевиков и бедноты, рассматривавшейся в качестве надёжной опоры советской власти.

Как в специальных, так и обзорных (посвящённых рассмот рению самых разных сторон жизнеустройства доколхозной де ревни) работах освещалась эволюция земледельческих хозяйств, процессы их экономического роста, предпринимались попытки классифицировать население деревни по имущественным и про изводственным показателям, в зависимости от размеров земель Горюнов П. О казачьем вопросе (Из наблюдений и опыта работы по Ейскому району Донского округа). Новочеркасск, 1925;

Лола М. О кубанском казачестве.

Ростов н/Д.;

Краснодар, 1926;

Донецкий М. Донское казачество (Историко публицистические очерки) / Предисл. А. Микояна. – Ростов н/Д., 1926;

Его же: В кубанской станице // Известия Северо-Кавказского крайисполкома. 1928. № 11;

Ульянов И. Казаки и Советская республика. М. – Л., 1929.

ной площади, поголовья скота, применения техники и наёмной рабочей силы, аренды и пр. Исследователи справедливо указыва ли на осереднячивание деревни, обусловленное, как послевоен ной разрухой, так и целенаправленной политикой большевиков по «ограничению кулачества». В то же время, вопрос о численно сти, удельном весе и самом наличии «кулаков» в доколхозной де ревни (в частности, селах и станицах Юга России) являлся дис куссионным: наряду с доминировавшими громогласными заявле ниями о «росте кулацкой опасности» звучали робкие утвержде ния, что при советской власти не могут сложиться условия для формирования эксплуататорских слоёв, аналогичных дореволю ционному кулачеству как предпринимательско-ростовщической группе сельского населения.1 В конечном счёте, тезис о числен ном росте и экономическом укреплении «кулацких» хозяйств в 1920-х гг. возобладал как среди исследователей, так и среди представителей правившего в СССР большевистского режима.

Вкупе с политизацией социально-экономических процессов в де ревне и при отсутствии чёткого представления о том, кто же та кой «кулак», это привело к неоправданному расширению мас штабов «раскулачивания» во время сплошной форсированной коллективизации.

Ещё одной приоритетной темой для южно-российских иссле дователей являлись кооперация и коллективизация. Такого рода тематика присутствовала в региональной историографии на всём Пономарёв А.А. Расслоение современной юго-восточной деревни (по материа лам подворной переписи НКП, 1922) // Юго-Восток. 1923. № 4;

Клейнер И. Дейст вительность кубанской станицы. Краснодар, 1924;

Гозулов А.И. Влияние мощно сти хозяйства на структуру основных свойств населения. Ростов н/Д., 1925;

Лета вин Н.И. Нивелировка или социальная маскировка // Северо-Кавказский край.

1925. № 4 – 5;

Лицо Донской деревни (по материалам обследования ДКК и ДОНО РКИ). Ростов на/Д., 1925;

Пономарёв А.А. К характеристике расслоения северо кавказской деревни. Ростов н/Д., 1925;

Кордо Я. Эволюция крестьянского хозяй ства Донокруга за 1924 – 1925 гг. // Северо-Кавказский край. 1926. № 1 – 2;

Коню ков И.А. О расслоении крестьянских хозяйств Кубани. Краснодар, 1928;

Марты нов М. К характеристике социальной дифференциации деревни на Тереке. Соци ально-экономический очерк. Пятигорск, 1928.

протяжении 1920-х гг., но на передовые позиции она вышла к ис ходу десятилетия, в связи с решениями XV съезда ВКП(б) об ак тивизации усилий в деле коллективизации крестьянских индиви дуальных хозяйств. В соответствующих работах освещались ход и результаты кооперативного и колхозного строительства на До ну, Кубани и Ставрополье, рассматривалось создание тракторных колонн как одного из средств объединения крестьянских хо зяйств, отношение земледельцев к колхозам. Обосновывались ут верждения о выгодах кооперации и коллективизации, о росте технической мощи колхозов, о значительных успехах обобществ лённого полеводства и животноводства, о том, что коллективные хозяйства превратились в существенный фактор экономики Се веро-Кавказского края.1 Цель данных публикаций заключалась не столько в беспристрастном осмыслении опыта функционирова ния кооперативов и коллективных хозяйств на Юге России, сколько в пропаганде среди крестьянского населения региона идеи формирования обобществлённого земледелия.

С началом сплошной форсированной коллективизации в кон це 1920-х – 1930-х гг. тематика работ южно-российских исследо вателей-аграрников меняется, на первый план выходят проблемы Дейчман И. Кооперация в деревне как она есть (По материалам Юго-Восточ ного бюро ЦК РКП(б). Ростов н/Д., 1924;

Осинский С. Краткий очерк сельскохо зяйственной кооперации Юго-Востока. Ростов н/Д., 1924;

Бежкович А.С. Коллек тивизация сельского хозяйства на Юге России. Л., 1927;

Конюхов И.А. Сельскохо зяйственная кооперация и её значение для крестьянского производства. Красно дар, 1927;

Михайлов И. Итоги колхозного строительства (к 10-й годовщине Ок тября) // Северо-Кавказский край. 1927. № 10;

Усов И. Сельскохозяйственная кооперация на Северном Кавказе // Северо-Кавказский край. 1927. № 11 – 12;

Червочкин П. Колхозы Северо-Кавказского края. Ростов н/Д, 1928;

Колхозное строительство на Кубани // Северо-Кавказский край. 1928. № 6 – 7;

Лантух Л.

Колхозы на Дону // Северо-Кавказский край. 1928. № 8 – 9;

Андреев А.А. Пути подъёма и социалистического строительства сельского хозяйства на Северном Кавказе. Ростов н/Д., 1929;

Матюхин В.В. О тракторных колоннах // Пути сельско го хозяйства. 1929. № 9;

Наумов К.И. Строительство крупных колхозов // Пути сельского хозяйства. 1929. № 5;

Рельский Д. Тракторные колонны края // Ленин ский путь. 1929. № 8;

Смирнский В.И. Коллективизация сельского хозяйства.

Опыт сравнительного анализа коллективных хозяйств Кубанского округа.

Вып. 1. Краснодар, 1929.

«колхозного строительства» и жизнедеятельности вновь органи зованных коммун и сельскохозяйственных артелей. Индивиду альные крестьянские хозяйства, являвшиеся центральной фигу рой в аграрном секторе эпохи нэпа, уже не интересовали совет ских исследователей 1930-х гг.;

более того, такие хозяйства было крайне неудобно превращать в предмет научного анализа в усло виях, когда сталинский режим последовательно искоренял еди ноличное крестьянство как помеху на пути полного торжества колхозной системы. Лишь в единичных работах 1930-х гг. содер жались фрагментарные упоминания о состоянии сельского хозяй ства и социальной дифференциации крестьянства Дона, Кубани, Ставрополья в период нэпа.1 По понятным причинам, вопросы социально-экономического развития доколхозной деревни не на ходили отражения в южно-российской историографии и в годы Великой Отечественной войны.

Возрождение исследовательского интереса к различным ас пектам жизнедеятельности южно-российского крестьянства эпо хи нэпа представляется возможным зафиксировать только к ис ходу 1940-х гг. В это время были опубликованы работы, в кото рых, как и в изданиях 1930-х гг., развитие сельского хозяйства на Дону, Кубани и Ставрополье в рамках осуществления новой эко номической политики упоминалось лишь мельком или подава лось фрагментарно, как частный сюжет и которые, таким обра зом, не свидетельствовали о качественных сдвигах в научном ос мыслении интересующей нас темы. Однако, практически тогда же появился целый ряд научных статей и кандидатских диссертаций, в которых состояние докол Лихницкий Н. Классовая борьба и кулачество на Кубани. Ростов н/Д., 1931;

Григорьев Г.Г. Развитие форм обмена в условиях нэпа // Северо-Кавказский край.

1933. № 1 – 2;

Народное хозяйство Ростовской области за 20 лет / Под ред. А.И. Го зулова. Ростов н/Д, 1940.

Гозулов А.И. Народное хозяйство Дона до и после Октября. Ростов н/Д., 1947;

Поспелов Н.А. Что дала советская власть крестьянам Ставрополья. Ставрополь, 1947.

хозных сёл и станиц и развитие аграрного производства южно российских регионов в 1920-х гг. выступали уже самостоятель ным предметом исследования.1 На протяжении последующих лет и десятилетий численность реализованных научных проектов о социально-экономическом развитии доколхозной деревни Дона, Кубани и Ставрополья стабильно нарастала (издавались, впро чем, и общие работы по истории перечисленных регионов, в ко торых содержались сюжеты о политике компартии в отношении крестьянства и казачества, о сельском хозяйстве, о преобразова ниях культуры на селе2). В итоге, интересующая нас тематика за няла прочные позиции в региональной историографии на протя жении отмеченного этапа.

В отличие от исследований 1920-х гг., статьи, диссертации, монографии 1950-х – 1980-х гг. основывались на существенно расширившейся источниковой базе, а их авторы смотрели на со циально-экономические процессы в доколхозной деревне не из нутри, а с высоты прошедших лет;

разумеется, всё это способст вовало углублению научного анализа данных процессов. Вместе с тем, в послевоенный период направления и подходы к изуче нию доколхозной деревни оставались выдержанными в границах советской историографической традиции, основанной на комму Соловьев Ф.П. Народное хозяйство Ставрополья в период перехода к нэпу // Пятигорский государственный педагогический институт. Учёные записки. Сб. 5.


Кафедра общественных наук. Ставрополь, 1949;

Его же: Коммунистическая пар тия в борьбе за проведение нового курса работы в деревне (по материалам Став рополья). Дис. … канд. ист. наук. М., 1953;

Попова Г.А. Борьба большевистских организаций Юго-Востока за восстановление народного хозяйства и укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд.

ист. наук. М., 1950;

Узнародов М.Т. Большевики Дона в борьбе за восстановление сельского хозяйства в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1950;

Бе ликов Т.И. Борьба трудового крестьянства Ставрополья за восстановление сель ского хозяйства в 1921 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1954.

Пути созидания. Очерки о социально-экономическом развитии Дона и Север ного Кавказа / Науч. ред. Ф.И. Поташев. – Ростов н/Д., 1975;

Очерки истории Ставропольского края. В 2-х т. Т. 2. С 1917 года до наших дней / Отв. ред.

А.А. Коробейников. Ставрополь, 1986;

Дон советский. Историко-экономический и социально-политический очерк / Под ред. А.И. Козлова. Ростов н/Д., 1986.

нистической идеологии. Учёные по-прежнему отдавали безус ловный приоритет исследованию социально-экономических и со циально-политических процессов, много писали о направляющей и руководящей роли коммунистической партии в деле восстанов ления и развития аграрного производства в период нэпа, не под вергали сомнению тезисы о полной бесперспективности индиви дуальных крестьянских хозяйств и о магистральном пути коллек тивизации, и пр. Данное обстоятельство не позволяло историкам применить альтернативные марксизму концептуальные подходы, расширить поле научного поиска и сформулировать суждения и гипотезы по проблемам нэпа, расходившиеся с утвердившимися в историографии идеологическими штампами.

Определяющая роль коммунистической партии в функцио нировании аграрного сектора эпохи нэпа подчёркивалась во всех без исключения работах отмеченного этапа историографии. Соб ственно, значительный массив исследований был посвящён не столько жизнедеятельности доколхозного крестьянства, сколько аграрной политике большевиков.1 Зачастую, содержание таких Корчин М.Н., Раенко Я.Н., Семернин П.В. Очерки истории большевистских организаций на Дону. Ч. 2. Ростов н/Д., 1948;

Соловьёв Ф.П. Коммунистическая партия в борьбе за проведение нового курса работы в деревне (по материалам Ставрополья). Дис. … канд. ист. наук. М., 1953;

Бондарь А.Ф. Донская областная партийная организация в борьбе за хозяйственное и культурное строительство в конце интервенции и гражданской войны (1920 – начало 1921 гг.). Дис. … канд.

ист. наук. М., 1961;

Осколкова Э.Д. Партийное строительство на селе в первые го ды нэпа (1921 – 1925 гг.) (По материалам Дона). Дис. … канд. ист. наук. Рос тов н/Д., 1963;

Её же: Разработка партией лозунга «Лицом к деревне» // Учёные записки Ростовского государственного университета. Труды кафедры истории КПСС. Т. 39. Вып. 5. – Ростов н/Д., 1963;

Очерки истории Краснодарской органи зации КПСС. Краснодар, 1966;

Узнародов М.Т. Деятельность Кавказского и Юго Восточного бюро ЦК РКП(б) по руководству партийными организациями Юго Востока России в 1920 – 1924 годах. Орджоникидзе, 1968;

Осинцов Я.А. Политика Коммунистической партии в области торговли в первые годы нэпа. Дис. … канд.

ист. наук. Ростов н/Д., 1972;

Очерки истории партийных организаций Дона. Ч. 2.

1921 – 1971 гг. / Под ред. П.В. Барчугова. Ростов н/Д., 1973;

Цыганаш Н.Г. Пар тийное руководство регулированием социально-экономических процессов в де ревне в 1921-1925 гг. (на материалах Дона и Северного Кавказа): Дис. канд. ист.

наук. Ростов н/Д., 1978;

Сквозь ветры века. Очерки истории Ростовской област ной организации КПСС (80-е гг. XIX в. – 1987 г.) / Отв. ред. Е.Н. Осколков. Рос работ сводилось к перечислению партийных форумов и принятых там решений и постановлений, которые подавались в виде неких самоценных доминант, изменявших жизнь сельского населения в полном соответствии с их содержанием. Другими словами, воля коммунистической партии подавалась как ведущий фактор раз вития доколхозной деревни.

Материалы о состоянии и развитии сельского хозяйства, о труде и быте земледельцев использовались в данных исследова тельских проектах лишь в качестве примеров, подтверждавших непогрешимость политики компартии в сёлах и станицах Юга России. Это исключало необходимость детального анализа раз личных сторон жизни и деятельности крестьянства и казачества, ибо таковые представали в роли безгласного объекта победонос ных инициатив большевиков. Тем самым, задача всестороннего и тщательного изучения процессов в сельском хозяйстве 1920-х гг., сравнительно-исторического анализа источников в таких работах просто не ставилась по определению и, естественно, никак не реализовывалась. О научном творчестве не могло быть и речи, ибо оно ограничивалось порой тривиальным пересказом партий ных решений. Встречались даже по тем временам и довольно часто откровенно слабые работы, замыкавшиеся по большому счёту на внутрипартийных проблемах большевиков, вроде «пар тийного строительства», «ведущей роли», «партийного руково дства», «чего-то в борьбе» и пр. Нечто большее и существенное, кроме «потребы партийной повестки дня», в таких работах узреть весьма сложно. Тем не менее, необходимо признать их познава тельную ценность, поскольку в целом ряде изданий повествова лось не только об аграрной политике коммунистической партии, но и о крестьянстве и казачестве доколхозной эпохи.

тов н/Д., 1988;

Верхотуров Ю.И. Деятельность партии по развитию экономических связей между годом и деревней в 1921 – 1927 гг. (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья). Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1990.

Среди аспектов проблемы состояния и развития доколхозной аграрной сферы Юга России, которые наиболее тщательно и по следовательно освещались в 1950-х – 1980-х гг. в региональной историографии, следует указать на такие, как: восстановительные процессы в сельском хозяйстве в 1920-х гг.;

землеустройство и «земельный вопрос»;

социальные изменения на селе как следст вие целенаправленной политики советской власти по «ограниче нию кулачества» и поддержке бедноты;

кооперация и колхозное движение. Здесь легко замечается тематическое сходство работ, издававшихся в рамках первого (1920-е гг.) и третьего (1950-е – 1980-е гг.) из выделенных нами историографических этапов, что объяснялось воздействием на историческую науку коммунисти ческих политико-идеологических установок и безусловным при матом марксизма как «единственно верного» концептуального подхода при исследовании прошлого.

В первую очередь, отметим исследования о восстановлении сельского хозяйства, ставшего возможным в рамках новой эко номической политики. Наибольшее количество работ, специаль но посвящённых состоянию сельского хозяйства Дона, Кубани, Ставрополья накануне перехода к нэпу и последующему его вос становлению, появилось в 1950-х гг.;

в основном, это были дис сертации. Очевидно, подобное обстоятельство не являлось слу чайным и объяснялось определённым практическим значением научного анализа вышеотмеченных вопросов в условиях, когда экономика СССР залечивала нанесённые в годы Великой Отече ственной войны раны (причём, как известно, советское сельское хозяйство после 1945 г. восстанавливалось более медленными темпами, нежели промышленность, что повышало важность ос мысления и привлечения соответствующего исторического опы та).1 Специалистам удалось достаточно подробно реконструиро Соловьев Ф.П. Народное хозяйство Ставрополья в период перехода к нэпу // Пятигорский государственный педагогический институт. Учёные записки. Сб. 5.

вать восстановительные процессы в сельском хозяйстве Юга Рос сии, проследить динамику расширения посевных площадей, по вышения урожайности, увеличения скотопоголовья.

По сложившейся ещё в первое послеоктябрьское десятилетие традиции, в 1950-х – 1980-х гг. южно-российские учёные про должали весьма тщательно анализировать мероприятия больше виков по землеустройству и взаимоотношения, складывавшиеся между казаками и крестьянами, беднотой и зажиточными в сфере землепользования.1 Так, М.И. Голубев в своей диссертации об стоятельно анализировал деятельность партийных и администра тивных структур Дона в 1920-х гг. по выполнению и соблюдению основанного на классовых принципах советского земельного за конодательства, темпоральные характеристики и динамику зем Кафедра общественных наук. Ставрополь, 1949;

Попова Г.А. Борьба большевист ских организаций Юго-Востока за восстановление народного хозяйства и укреп ление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. М., 1950;

Узнародов М.Т. Большевики Дона в борьбе за восста новление сельского хозяйства в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1950;

Беликов Т.И. Борьба трудового крестьянства Ставрополья за восстановле ние сельского хозяйства в 1921 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1954;

Кадаров Х.М. Борьба трудящихся Ростовской области под руководством Коммунистической партии за восстановление сельского хозяйства в 1921 – гг. Дис. … канд. ист. наук. М., 1953;

Гельдыш А.А. Кубано-Черноморская партий ная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства (1921 – 1924 гг.).

Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1959;

Чернопицкий П.Г. Начало восстановле ния сельскохозяйственного производства на Юго-Востоке России (1922 – 1923) // Проблемы социально-экономического развития советской деревни. Вологда, 1975.

Цыганаш Н.Г., Чернопицкий П.Г. Земельная аренда на Дону в 1922 – 1927 гг. // Вопросы истории социалистической революции и социалистического строитель ства. Горький, 1971;

Перехов Я.А. Об аграрных преобразованиях на Дону и Куба ни в первые годы социалистического строительства (1920 – 1925) // Проблемы аг рарной истории советского общества. М., 1971;


Бабичев М.М. К вопросу о земель ной политике Советской власти на Кубани в 1920 – 1924 гг. // Великий Октябрь и первые социально-экономические преобразования на Кубани. Краснодар, 1974;

Щетнёв В.Е. Кубанская станица до коллективизации сельского хозяйства // Вели кий Октябрь и первые социально-экономические преобразования на Кубани.

Краснодар, 1974;

Щетнёв В.Е. Классовая борьба и осуществление первых земель ных и продовольственных мероприятий советской власти на Кубани // Аграрная история Дона и Северного Кавказа. Сб. статей. – Ростов н/Д., 1980;

Щетнёв В.Е.

Деятельность КПСС по осуществлению первых земельных преобразований на Кубани (1920 – 1922) // КПСС – организатор аграрных преобразований на Север ном Кавказе. Орджоникидзе, 1981.

леустройства, перераспределение земельного фонда между кре стьянами и казаками, арендные отношения.1 Особенности земле пользования на Юге России к исходу эпохи нэпа освещал в пер вой главе своей монографии Е.Н. Осколков.2 В этих работах кон статировались очевидные факты уравнивания землепользования в сёлах и станицах Дона, Кубани, Ставрополья в 1920-х гг., бла готворное влияние землеустройства на агротехнику, и пр.

К числу приоритетных тем в границах третьего из выделен ных нами этапов историографии исследуемой проблемы относи лись также демографические, социальные и социально-полити ческие процессы в сёлах и станицах Юга России на протяжении 1920-х гг.3 С наибольшей частотой исследователи обращались к социально-политической проблематике, рассматривая деятель ность большевиков по укреплению своей социальной базы в де ревне из числа бедноты и середняков, мероприятия по «ограни чению и вытеснению кулачества», антисоветскую деятельность «кулаков», и т.п. Такого рода тематические сюжеты присутство Голубев М.И. Проведение в жизнь аграрных законов Советской власти на До ну в 1920 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1968.

Осколков Е.Н. Победа колхозного строя в зерновых районах Северного Кав каза (очерки истории партийного руководства коллективизацией крестьянских и казачьих хозяйств). Ростов н/Д.: изд-во РГУ, 1973.

Овчинникова М.И. Проблемы изменения социально-экономической структу ры донской станицы и деревни переходного периода (1921 – 1937 гг.) // Дон и Се верный Кавказ в советской исторической литературе. Ростов н/Д., 1972;

Кура ев В.Д. Динамика сельского и городского населения Северного Кавказа в 1921 – 1927 гг. // Октябрьская революции и изменения в социальном облике сельского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.). Сб. науч. трудов. – Красно дар, 1984;

Чернопицкий П.Г. Социальный облик крестьянства Юго-Востока Рос сии в 1920 году // Октябрьская революция и изменения в социальном облике сель ского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.). Сб. науч. трудов. – Краснодар, 1984;

Щетнёв В.Е. Население Северокавказской деревни в начале со циалистической реконструкции // Октябрьская революция и изменения в соци альном облике сельского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.).

Сб. науч. трудов. – Краснодар, 1984;

Кожанов А.П. К вопросу о социально-демо графических предпосылках коллективизации сельского хозяйства на Северном Кавказе // Партийные организации Северного Кавказа в борьбе за установление диктатуры пролетариата, построение социализма и коммунизма (К 80-летию II съезда РСДРП) / Отв. ред. Л.А. Этенко. – Ростов н/Д., 1985.

вали едва ли не в каждой публикации о жизни и деятельности крестьянства и казачества Дона, Кубани, Ставрополья 1920-х гг.;

составляли они и содержание специальных работ. Характерно, что, в отличие от 1920-х гг., когда шли горячие споры о том, кто же такой «кулак», в публикациях, диссертациях, монографиях 1950-х – 1980-х гг. практически не предпринима лись попытки с исчерпывающей чёткостью определить критерии и социальные параметры «кулачества». Последнее изображалось в виде верхушечной части деревни, априори враждебной совет ской власти и потому вполне заслуживавшее обрушенные на него репрессивные меры. Очевидно, что в данном случае сказывалась сильнейшая инерция эпохи «великого перелома». Ведь в рамках этой эпохи представители сталинского режима до предела поли тизировали понятие «кулак» и неправомерно расширили его со циальные границы, используя этот ярлык в отношении не только сельских предпринимателей (которые, в первоначальном значе нии, и являлись «кулаками») и даже не только зажиточных кре стьян, но и, вообще, всех оппозиционно настроенных жителей села, вне зависимости от рода занятий и уровня материального благосостояния. Отмеченное обстоятельство существенно снижа ет научно-теоретическую значимость многих научных исследо ваний 1950-х – 1980-х гг. о социально-политических процессах в доколхозных сёлах и станицах Юга России и, в частности, о по литике советской власти в отношении «кулаков».

С ещё большей активностью, чем на протяжении первых двух этапов историографии, южно-российские исследователи в 1950-х – 1980-х гг. анализировали процессы кооперирования и коллективизации крестьянских и казачьих хозяйств Дона, Куба ни, Ставрополья в эпоху нэпа. Повышенное внимание учёных к Щетнёв В.Е. Классовая борьба в кубанской станице (1920 – 1927 гг.). Автореф.

дис. … канд. ист. наук. М., 1968;

Иванов В.И., Чернопицкий П.Г. Социалистиче ское строительство и классовая борьба на Дону (1920 – 1937 гг.). Исторический очерк. Ростов н/Д., 1971.

обозначенной проблематике вполне объяснимо. Необходимо учитывать тот факт, что в послевоенное время в советской (и, в том числе, южно-российской) деревне безраздельно господство вал колхозно-совхозный уклад, оптимальное функционирование и развитие которого, в определённой мере, зависело и от осмыс ления исторического опыта.

Указанные вопросы освещались во всех вышеперечисленных работах о деятельности региональных организаций компартии, во всех обзорных трудах по истории Дона, Кубани, Ставрополья, во многих исследованиях о южно-российской деревне эпохи нэпа, даже если заявленная тематика таковых не была напрямую связа на с кооперативно-колхозным движением 1920-х гг. В частности, в диссертации М.И. Голубева о землепользовании и землеустрой стве на Дону третья, последняя, глава была посвящена формиро ванию коллективных хозяйств в эпоху нэпа.

Здесь следует подчеркнуть, что в данное время советские ис торики трактовали кооперативно-колхозное движение 1920-х гг.

и сплошную форсированную коллективизацию как связанные этапы единого процесса, как шаги на пути реализации «ленин ского кооперативного плана». В этой связи, П.В. Семернин в 1947 г. выдвинул схоластическую и партийно-ориентированную периодизацию формирования колхозной системы на Дону, со стоящую из четырёх этапов. Первый этап, по мнению автора, ох ватывал начало 1920 г. – начало 1921 г., когда возникли первые коллективные хозяйства. О каком историческом этапе в течение года можно говорить?! Но так тогда вопрос не ставился. Всё ути литарно погонялось под партийные решения. Второй этап соот носился с периодом нэпа (1921–1927 гг.), а точнее: от X до XV съездов партии. На протяжении третьего этапа (1928 – 1929 гг.) наблюдалось усиление активности государства и партийных ор ганизаций в деле коллективизации как выполнение решений XV съезда ВКП(б) и, прямо скажем, знаменитых сталинских указа ний о «великом переломе». Наконец, четвёртый этап (конец г. – весна 1931 г.) составляла сплошная коллективизация. Таким образом, сплошная насильственная коллективизация «по-сталински», по существу, отрицавшая традиции предшество вавшего ей кооперативного и добровольного колхозного движе ния, представала в данном случае как очередной закономерный этап эволюции форм коллективного хозяйствования в аграрной сфере. Фактически, отмеченная абстрактная в духе времени пе риодизация легла в основу коллективного труда «Ленинский путь донской станицы», в котором рассматривалось развитие колхоз ной системы в период с начала 1920-х гг. и до конца 1960-х гг., когда, собственно, и была написана эта работа. Кооперирование крестьянско-казачьего населения и форми рование колхозного уклада в сёлах и станицах Юга России в пе риод нэпа стало предметом специального исследования в ряде работ,3 среди которых, на наш взгляд, следует выделить моно графию Е.В. Устиновского.4 Здесь довольно подробно анализи ровались такие вопросы, как динамика численности коммун, сельхозартелей и ТОЗов в 1920-х гг., изменения социального со става коллективных хозяйств, рост их экономических возможно стей, и т.д. Отмечались недостатки и достоинства ранних колхо зов, причём подчёркивалось, что они превосходили индивиду Семернин П.В. О периодизации колхозного движения на Дону // Конференция научных работников Дона и Северного Кавказа. Тезисы докл. – Ростов н/Д., 1947.

С. 3 – 5.

Ленинский путь донской станицы / Науч. ред. Ф.И. Поташев, С.А. Андронов. – Ростов н/Д., 1970.

Семернин П.В. Первые шаги Донской областной партийной организации в колхозном движении (1920 – 1921 гг.) // Учёные записки Ростовского государст венного университета. Т. 31. Вып. 1. – Ростов н/Д., 1955;

Раенко Г.Я. Из истории борьбы Северо-Кавказской партийной организации за проведение в жизнь ленин ского кооперативного плана (1921 – 1925 гг.). Дис. … канд. ист. Ростов н/Д., 1959;

Филатов А.И. Руководство Коммунистической партией кооперативно-колхозным строительством на Дону в 1920 – 1927 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1971.

Устиновский Е.В. Ленинская аграрная программа и её осуществление на Се верном Кавказе (октябрь 1917 – 1927 гг.). Ростов н/Д., 1989.

альные крестьянские хозяйства по основным показателям, таким, как техническая вооружённость, урожайность, и т.п. Результаты развития коллективных хозяйств Дона, Кубани и Ставрополья к исходу 1920-х гг. излагались в работах о сплошной форсирован ной коллективизации, которые в великом множестве появлялись на протяжении 1950-х – 1980-х гг. Извекова А.К. Сплошная коллективизация и ликвидация кулачества как класса на Кубани: Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1948;

Прозоров А.К. Комсо мол Дона – помощник партии в борьбе за сплошную коллективизацию сельского хозяйства: Дис. … канд. ист. наук. М., 1950;

Канцедалов П.З. Коллективизация сельского хозяйства на Тереке: Дис. … канд. ист. наук. Пятигорск, 1951;

Пейга шев В.Н. Большевики Ставрополья в борьбе за сплошную коллективизацию сель ского хозяйства: Дис. … канд. ист. наук. Пятигорск, 1951;

Уланов В.А. Большеви ки Ставрополья в борьбе за ликвидацию кулачества как класса на основе сплош ной коллективизации (1927 – 1931 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1952;

Измайлов П.П. Борьба партийных организаций Кубани за коллективизацию сель ского хозяйства в годы первой сталинской пятилетки: Дис. … канд. ист. наук. М., 1953;

Новиков Ю.В. Комсомол Ставрополья – боевой помощник партии в борьбе за сплошную коллективизацию сельского хозяйства (1928 – весна 1931 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1953;

Овчинникова М.И. Коллективизация сельского хозяйства в Сальском округе: Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1953;

Денисен ко П.И. Создание машинно-тракторных станций и их роль в проведении сплош ной коллективизации сельского хозяйства (1928 – 1932 гг.) (По материалам Укра инской ССР, Северо-Кавказского края и Поволжья): Дис. … канд. ист. наук. М., 1954;

Картавых В.Д. Коммунистическая партия в борьбе за укрепление союза ра бочего класса и крестьянства в социалистическом строительстве. Дис. … канд.

ист. наук. Ростов н/Д., 1954;

Барабанов И.В. Коммунистическая партия – вдохно витель и организатор побед колхозного строя (1929 – 1934 гг.) (на материалах Се верного Кавказа): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1956;

Турчанинова Е.Н.

Подготовка и проведение сплошной коллективизации сельского хозяйства в Ставрополье. Душанбе, 1963;

Чернопицкий П.Г. Сельские Советы Дона в период подготовки и проведения массовой коллективизации (1928-1931 гг.): Автореф. дис.

… канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1963;

Негодов Д.Г. Терская партийная организация в борьбе за коллективизацию сельского хозяйства округа. Дис. … канд. ист. наук.

Ростов н/Д., 1971;

Узлов Ю.А. Партийно-политическая работа на селе по претво рению ленинского кооперативного плана в период подготовки наступления со циализма по всему фронту (1926 – 1929 гг.). На материалах Северного Кавказа:

Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1973;

Сафонов В.Д. Борьба КПСС за укрепле ние ведущей роли Советского государства и рабочего класса в осуществлении коллективизации сельского хозяйства в 1927 – 1934 гг. (По материалам Кубани и Дона): Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1974;

Короткий Н.С. Борьба партии за коллективизацию рыболовецких хозяйств на Северном Кавказе в 1927 – 1934 гг.

(на материалах Дона и Кубани): Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1979;

Гата шов B.B. Деятельность партии по формированию социалистической психологии колхозного крестьянства (1929-1937 гг.). На материалах Дона, Кубани и Ставро полья: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1980;

Залесский И.Л. Комму Судьба казачества в эпоху нэпа, взаимоотношения донцов, кубанцев, терцев с советско-партийными органами, радикальные изменения землепользования и землеустройство в станицах, раз витие сельского хозяйства в казачьих районах Юга России, реа лизация политики «лицом к казачеству» в середине 1920-х гг., – все эти вопросы также нашли отражение в трудах южно-россий ских учёных на протяжении 1950-х – 1980-х гг.1 Налицо было восстановление историографической преемственности после то го, как в 1930-х – 1940-х гг. тематика жизнедеятельности дон ских, кубанских, терских казаков эпохи нэпа ушла за пределы внимания регионального сообщества историков, сосредоточив ших все свои усилия на освещении формирования и укрепления колхозной системы. В особенности, следует отметить работы Я.А. Перехова, Г.Л. Воскобойникова, Д.К. Прилепского, в кото рых вышеперечисленные аспекты исторического бытия докол хозных казачьих сообществ Советской России анализировались наиболее взвешенно, обстоятельно и детально.2 Благодаря этим работам казачество продолжало рассматриваться как объект ис торического исследования.

нистическая партия – организатор помощи Красной Армии трудящемуся кресть янству в социалистическом преобразовании сельского хозяйства в 1927 – 1932 го дах (На материалах Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа): Дис.

… канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1981;

Пономарёв Е.Г. Партийное руководство со ветским строительством на селе в 1926 – 1932 годах (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья): Автореф. дис. … канд. ист. наук. Л., 1988.

Куценко И. Борьба парторганизаций Кубани за вовлечение в социалистиче ское строительство казачьего населения в 1920 – 1925 гг. // Материалы докладов по итогам научной работы вузов Краснодарского края за 1962 год. Краснодар, 1963;

Перехов Я.А. Из истории борьбы Коммунистической партии за вовлечение казачества в социалистическое строительство (1924 – 1925) // Из опыта работы парторганизаций Северного Кавказа по руководству хозяйственным и культур ным строительством (1918 – 1965). Ростов н/Д., 1965;

Иванов В. Борьба коммуни стов Дона за преодоление левацких перегибов в казачьем вопросе в период вос становления Советской власти (1920 г.) // Во главе технического прогресса и твор ческой активности масс. Ростов н/Д., 1969.

Перехов Я.А. Борьба Коммунистической партии по вовлечению казачества Дона и Кубани в социалистическое строительство (1920 – 1925). Дис. … канд. ист.

наук. Ростов н/Д., 1966;

Воскобойников Г.Л., Прилепский Д.К. Казачество и со циализм: Исторические очерки. Ростов н/Д., 1986.

В общей массе относящихся к 1950-м – 1980-м гг. историче ских исследований о южно-российской доколхозной деревне сле дует, как нам представляется, выделить обстоятельные моногра фии М.И. Овчинниковой и, в особенности, П.Г. Чернопицкого. В отмеченных работах, на основе уже опубликованных фактов и с привлечением новых материалов, комплексно рассматривались важнейшие вопросы хозяйственной деятельности крестьянства и казачества и жизнеустройства доколхозной деревни Дона, Куба ни, Ставрополья: аграрные преобразования советской власти, землеустройство и особенности землепользования по итогам уравнительного передела земли, восстановление и развитие сель ского хозяйства, кооперация, колхозное движение, социально экономические отношения в сёлах и станицах.

В определённой мере, названные монографии могут быть оп ределены как вершина осуществлённого в рамках советской ис ториографии осмысления процессов развития южно-российской доколхозной деревни. По крайней мере, это справедливо в отно шении историко-статистической монографии П.Г. Чернопицкого, изданной в 1987 г. и основанной на мощной базе предшествую щих исследований (что, впрочем, никоим образом не умаляло ог ромных масштабов проделанной автором работы).

Однако, отмеченные монографии (как и, практически все ра боты 1920-х – 1980-х гг.) несли на себе характерный отпечаток советской исторической школы, основанной на непререкаемых догмах марксизма и незыблемых коммунистических политико идеологических схемах. Чрезмерное увлечение специалистов со циально-экономической проблематикой и статистическими вы кладками не позволяло им разглядеть фигуру южно-российского земледельца как непосредственного производителя, от умения, Овчинникова М.И. Советское крестьянство Северного Кавказа (1921 – 1929).

Ростов н/Д., 1972;

Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. Ростов н/Д., 1987.

желаний и настроений которого во многом зависел ход преобра зований сельского хозяйства на Юге России. Такая проблема, как модернизация аграрного производства в годы нэпа, либо не при влекала внимания исследователей, либо освещалась ими поверх ностно уже по той причине, что индивидуальные крестьянские хозяйства считались совершенно бесперспективными по сравне нию с колхозами и совхозами. Показательно, что множество ис следований о доколхозных сёлах и станицах Юга России (и мо нография П.Г. Чернопицкого не является исключением) заверша лись разделами о переходе к сплошной коллективизации: тем са мым, недвусмысленно указывалось на магистральный путь раз вития аграрного производства, означавший ликвидацию много укладности 1920-х гг.

Начало четвёртого из выделенных нами периодов научного осмысления проблемы развития деревни и модернизации аграр ного производства на Юге России в эпоху нэпа относится к исхо ду 1980-х гг. и связано с демократизацией общественной жизни в СССР, что в научной сфере привело к формированию инноваци онных трактовок исторического бытия доколхозного крестьянст ва. Характерными тенденциями данного этапа общероссийской и, в частности, региональной историографии являются: введение в научный оборот массива новых источников, многие из которых в советский период являлись засекреченными и недоступными специалистам;

существенное расширение круга исследуемых во просов истории доколхозного крестьянства, в том числе за счёт ранее строго табуированной тематики;

освещение социально экономических и социально-политических процессов на селе в эпоху нэпа с позиций поливариантности (когда особое внимание уделяется осмыслению альтернатив сплошной форсированной коллективизации «по-сталински»);

серьёзная корректировка (в ряде случаев, радикальный пересмотр) ранее общепризнанных и незыблемых трактовок исторического бытия нэповской деревни.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.