авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Южно-Российский ...»

-- [ Страница 4 ] --

«уход и хранение с.х. инвентаря заставляет желать много лучшего. В этом отно шении коммуна смотрит на это дело слишком просто… Везде по двору встречают ся разбросанные и заросшие бурьяном сноповязалки, плуги, сеялки и т.п. инвен тарь. Правда Коммуна не располагает достаточным количеством помещений для хранения имеющегося инвентаря, но всё таки при хозяйственной заботливости выход из создавшегося положения найти всегда можно» (ГА РО, ф. р-1185, оп.2, д.

51, л.65). Такая же ситуация сложилась в коммуне «Койт»: «общий вид усадьбы коммуны поражает своим беспорядком и отсутствием хозяйственности. Инвен тарь и машины валяются в беспорядке по разным углам усадьбы и под открытым небом, и в этом отношении усадьба коммуны имеет довольно неприглядный вид, походя на усадьбу самого захудалого, махнувшего на все рукой хлебороба» (Там же, л. 106).

Из письма крестьянина П.С. Чумака М.И. Калинину. 12 ноября 1928 г. // Письма во власть. С. 49.

ГА РО, ф. р-1185, оп.2, д. 51, л.11об.

В итоге, созданные Северо-Кавказской РКИ комиссии по об следованию иммигрантских коммун констатировали в середине 1920-х гг., что поставленные перед этими коллективными пред приятиями «цели и задачи в деле машинизации крестьянских хо зяйств и в общем окультуривании окрестного населения можно считать невыполненными. В большей своей части иммигрантские коммуны не имеют до сих пор сколь либо достаточной хозяйст венной и культурной связи даже с окрестными хлеборобами. Не рациональное использование машин и общее организационное расстройство в коммунах в сильной мере мешали завоеванию ими авторитета у хлеборобов».1 Эти неутешительные выводы с полным правом можно распространить и на большинство других коммун и артелей, существовавших на протяжении 1920-х гг. в СССР и, в том числе, на Юге России. Неудивительно, что коллек тивные хозяйства не пользовались признанием крестьянства и ка зачества в период нэпа.

Вместе с тем, коллективные хозяйства всё же имели собст венную социальную базу в деревне 1920-х гг. Их сторонниками выступало множество деревенских бедняков. Целый ряд бывших «красных партизан» и красноармейцев, не сумевших создать соб ственные хозяйства в мирное время, ратовал за колхозы не только по экономическим, но также идейно-политическим соображени ям. Как писал большевистским вождям демобилизованный крас ноармеец-бедняк, вынужденный работать пастухом и яро нена видевший зажиточную верхушку деревни, «раз коммунисты у власти, так почему нет коммун, а есть частный капитал. Мы со гласны быть чистыми коммунистами, каких ещё не бывало. Раз всё общее, то должно быть по-коммунистически». Средние слои крестьянства (то есть, собственно крестьяне в традиционном понимании этого слова) также проявляли опреде ГА РО, ф. р-1185, оп.2, д. 572, л. 12об.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 2, л. 133.

лённый интерес к идее проведения коллективизации, но лишь в том случае, если воочию сами видели перед собой успешные коллективные хозяйства и тем самым убеждались в их целесооб разности. Здесь следует подчеркнуть, что, по сравнению с дере венскими общинами, коллективные хозяйства гораздо более ак тивно внедряли в производство новейшие достижения агрономии и зоотехники. В частности, по данным Наркомзема РСФСР, к 1926 г. до 75 % колхозов были переведены на многополье,1 про изводственная эффективность которого оказывалась несравненно выше, чем у традиционного трёхполья. Причём, в деле модерни зации сельского хозяйства коммуны нередко опережали иные ти пы колхозов. Так, на Ставрополье, по данным на 1 октября г., правильные севообороты применялись в 48 % коммун, в 21, % сельхозартелей и 29 % ТОЗов. Крепкие в организационно-хозяйственном отношении колхо зы собирали высокие урожаи, чем вызывали восторги и зависть крестьян. Вот как современники описывали поля одного из дон ских коллективных хозяйств в 1926 г.: «жито, посеянное по па рам, даст не меньше 180 пудов с десятины. Ни одной сорной тра винки не встретишь ни по хлебу, ни по пропашным культурам, и всей этой полкой заведуют дети коллектива. Сейчас крестьянский актив вместе с агрономом совершают туда экскурсии и на деле убеждаются, что при известной затрате энергии можно серьёзно поднять сельское хозяйство».3 В марте 1928 г. заведующий Ку банской окружной секцией колхозов утверждал: «урожайность в колхозах, безусловно, выше, нежели в единоличных хозяйствах».

В колхозах урожайность озимой пшеницы составляла 85,7 пудов с десятины, ячменя – 113,3 пудов, овса – 90,1 пудов, кукурузы – 141 пуд с десятины, а в индивидуальных крестьянско-казачьих Тезисы докладов Н.К.З. к 3-му Всероссийскому совещанию земорганов. С. 8.

Турчанинова Е.И. Подготовка и проведение сплошной коллективизации сель ского хозяйства в Ставрополье. Душанбе, 1963. С. 89.

Крестная ноша. Трагедия казачества. С. 42 – 43.

хозяйствах, соответственно, – 52,8 пудов, 57,8 пудов, 55,6 пудов, 85,6 пудов с десятины. Да и, в конце концов, партийно-советское руководство и в период нэпа не помышляло отказываться от идеи и практики коллективизации крестьянских хозяйств. Органы власти пред принимали все и всяческие меры для расширения проколхозной агитации и вовлечения крестьянско-казачьего населения если не в коммуны и артели, то хотя бы в ТОЗы. Так, на бюро Северо Кавказского крайкома РКП(б) в апреле 1925 г. было решено «по окончании краевого конкурса на лучшее трудовое крестьянское хозяйство считать необходимым поручить краевому бюро агро пропаганды немедленное проведение конкурса на лучшие колхо зы края»2 для популяризации их достижений среди аграриев.

Колхозам предоставлялись разного рода льготы и кредиты (впро чем, далеко не всегда приносившие ожидаемую отдачу в виде по вышения эффективности общественного производства). После наблюдавшегося в первой трети 1920-х гг. резкого спада колхозного движения, начался его подъём, отчётливо про явившийся ближе к середине рассматриваемого десятилетия. В июне 1925 г. партработники и колхозники Майкопского округа Северо-Кавказского края утверждали: «отношение населения к колхозам резко изменилось к лучшему … наблюдается интерес населения к колхозам и их внутренней жизни и, главное, к ре зультатам их труда, т. к. для всего окружающего населения оче Из доклада заведующего окружной секцией колхозов 2-му пленуму Кубанско го окружкома ВКП(б) о колхозном строительстве. 14 марта 1928 г. // Коллективи зация и развитие сельского хозяйства на Кубани (1927 – 1941 гг.). Сб. документов.

В 2-х т. Т. 2. / Науч. ред. И.И. Алексеенко. – Краснодар, 1981. С. 25.

Постановление бюро краевого комитета РКП(б) «О колхозах» от 18 апреля 1925 г. // Наш край. Из истории Советского Дона. С. 168.

Как отмечал В.В. Кабанов, в 1920-х гг. в системе сельского кредита создава лись специальные фонды кредитования бедноты и колхозов, «однако эти деньги уходили в песок. Эффективность их была ничтожна и приводила лишь к усиле нию иждивенческих настроений» (Кабанов В.В. Пути и бездорожье аграрного раз вития России в XX веке // Вопросы истории. 1993. № 2. С. 41).

видно, что хозяйство в колхозах ведётся более интенсивно и рен табельно, чем в индивидуальных хозяйствах». По темпам создания и объёмам расширения сети коллектив ных хозяйств в 1925 г. Северо-Кавказский край вышел на первое место в Советском Союзе. Если в целом по СССР в первой поло вине указанного года прирост колхозов составлял 17,7 %, то на Юге России он достиг 77,4 %.2 Только на Ставрополье в 1925 г.

численность коммун, сельскохозяйственных артелей и ТОЗов увеличилась со 115 до 430,3 то есть, более чем в 3,5 раза. На Дону в данное время совокупное количество колхозов достигло единиц,4 а удельный вес кооперированных крестьянско-казачьих дворов к общей их массе составлял в Донском округе – 25,6 %, в Сальском – 22,8 %, в Северо-Донецком – 45,6 %, в Таганрогском – 43,8 %, в Шахтинско-Донецком – 19,3 %.5 В целом, к началу 1924 г. в Северо-Кавказском крае насчитывалось 589 коллектив ных хозяйств, к 1 января 1925 г. – 773 хозяйства, на 1 октября 1925 г. – уже 2040. Впечатляющий рост колхозного движения в 1925 г. дал осно вания для советских историков говорить о том, что «в восстано вительный период в сельском хозяйстве Дона сформировался со циалистический уклад»7 (разумеется, данное утверждение под разумевалось справедливым и для Кубани, и Ставрополья). Од Постановление I съезда колхозов Майкопского округа о состоянии колхозов.

25 июня 1925 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Кубани. Сб. докумен тов и материалов. Т. 1. (1918 – 1927 гг.). С. 128.

Голубев М.И. Проведение в жизнь аграрных законов Советской власти на До ну в 1920 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1968. С. 240.

ГАНИ СК, ф. 6325, оп. 1, д. 2, л. 6.

Колхозы СССР. Из итогов строительства с.-х. коммун, артелей и товариществ по общественной обработке земли в 1925 г. – М. – Л., 1926. С. 102.

Сельскохозяйственная кооперация Северо-Кавказского края в 1924 – 1925 гг.

Ростов н/Д., 1926. С. 4.

Панарин А.А. Развитие сельскохозяйственной кооперации на Дону, Кубани и Ставрополье в 1921 – 1929 гг. С. 91.

Дон советский. Историко-экономический и социально-политический очерк / Науч. ред. А.И. Козлов. – Ростов н/Д., 1986. С. 56.

нако, документы и материалы Северо-Кавказского крайкома компартии, краевых плановых и статистических организаций по зволяют считать это мнение чрезмерно оптимистичным.

Даже в 1925 – 1927 гг. динамика численности коллективных хозяйств на Юге России была неустойчивой и, не столь уж редко, – отрицательной. Члены комиссии по работе в деревне при Дон ском окружкоме РКП(б) на одном из первых своих заседаний в апреле 1925 г. признавали этот факт, констатируя «явление рас пада колхозов как признак неустойчивой их работы».1 Да и в 1928 г. сотрудники Северо-Кавказской РКИ, обследовавшие це лый ряд коллективных хозяйств, указывали на встречавшиеся случаи распада таковых из-за неудовлетворительного организа ционно-хозяйственного состояния и вследствие желания ряда бедняков и середняков покинуть общественное предприятие для создания собственного хозяйства. Подавляющее большинство земледельцев в РСФСР и СССР по-прежнему не стремилось вступать в колхозы, поскольку в об щей своей массе эти предприятия были слабы и демонстрировали далеко не самые лучшие производственные достижения, которые не очень-то впечатляли крестьян. Один из хлеборобов в письме, направленном в 1927 г. в «Крестьянскую газету», выразил общее мнение советских аграриев, утверждая, что «носиться с голой идеей коллективизации ещё слишком рано», ибо для осуществле ния этой идеи на практике следовало сначала поднять уровень развития индустрии и сельского хозяйства.3 Антиколхозные на строения большинства крестьян не были тайной ни для специа листов, – экономистов, аграрников, – ни для представителей вла сти. В этом смысле, показательно датированное февралём 1928 г.

письмо экономиста М. Кантора В.М. Молотову о том, что «ос ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 32, л. 25.

ГА РО, ф. р-1185, оп. 2, д. 55, л. 8.

РГАЭ, ф. 396, оп. 5, д. 58, л. 163.

новные массы середняков пока ещё не чувствуют необходимости в переходе к крупному общественному хозяйству». В итоге, в 1925 – 1927 гг., несмотря на весьма существенное увеличение количественных показателей сети коллективных хо зяйств Дона, Кубани, Ставрополья, кооперированные крестьян ско-казачьи дворы были практически незаметны в массе дворов некооперированного земледельческого населения. По статистике, в 1927 г. в Северо-Кавказском крае колхозы (приравнивавшиеся тогда к земельным обществам) составляли 8,2 % от общего числа земельных обществ, совокупная площадь их землепользования занимала всего лишь 1,67 % земель сельскохозяйственного на значения в регионе.2 В целом же по СССР, в 1927 г. насчитыва лось 14 832 колхоза, которые объединяли 194,7 тыс. крестьянских хозяйств, то есть не более 0,8 % от их общего количества.3 Не удивительно, что в эмигрантской газете «Последние новости» от 23 апреля 1927 г. содержалась пренебрежительная (но, справед ливая) констатация о том, что «коллективные хозяйства не имеют ровно никакого народно-хозяйственного значения в СССР, на столько они просто количественно ничтожны». Устойчивый рост коллективных хозяйств как по Советскому Союзу в целом, так и, на Юге России, – в частности, наметился только во второй половине 1920-х гг. Это стало закономерным следствием активизации мероприятий партийно-советских орга нов власти по осуществлению коллективизации: выделялись до полнительные кредиты, многократно усилилась агитационно пропагандистская работа среди крестьянства и казачества, и пр. В особенности же, следует принять во внимание наметившееся Письмо экономиста М. Кантора В.М. Молотову. 10 февраля 1928 г. // Письма во власть. С. 21.

Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. С. 43 – 44.

Вылцан М.А., Данилов В.П., Кабанов В.В., Мошков Ю.А. Коллективизация сельского хозяйства в СССР… С. 108.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 86, д. 229, л. 146.

усиление административного и, зачастую, репрессивного давле ния на крестьянство, в связи с «чрезвычайными хлебозаготовка ми» 1928 – 1929 гг.

Так, в Кубанском округе Северо-Кавказского края на 1 ок тября 1927 г. наличествовало 33 коммуны, 54 артели, 306 ТОЗов, 214 машинных товариществ,1 а на 1 июля 1928 г. – 35 коммун, 74 артели, 939 ТОЗов, 437 машинных товариществ.2 В целом, к октябрю 1928 г. в Северо-Кавказском крае имелся 4 701 колхоз (включая и простейшие производственные объединения), а к ис ходу того же года – уже 5 403 коммун, артелей и ТОЗов и ещё 1 608 простейших производственных объединений. Всё же, и в конце 1920-х гг. партийно-советские руководите ли имели основания для недовольства колхозным движением.

Прежде всего, множество вновь созданных колхозов были карли ковыми, маломощными и, потому, – экономически неэффектив ными. Даже к июлю 1928 г., когда численность коллективных хо зяйств в Северо-Кавказском крае начала стремительно увеличи ваться, средний размер колхоза, по данным выборочных обследо ваний, составлял не более 10,7 семей (52,8 едока). Средний раз мер коммун равнялся 17 семьям (73 едокам), артелей – 9 семьям (52 едокам), ТОЗов – 10,7 семьям (53 едокам). Кроме того, хотя в конце 1920-х гг. создавались и коммуны, и артели,5 самую многочисленную группу в массе коллективных Из доклада заведующего окружной секцией колхозов 2-му пленуму Кубанско го окружкома ВКП(б) о колхозном строительстве. 14 марта 1928 г. // Коллективи зация и развитие сельского хозяйства на Кубани (1927 – 1941 гг.). С. 21.

Сведения к докладу руководителя сельскохозяйственной группы Северо Кавказской краевой РКИ на бюро крайкома ВКП(б) о результатах обследования колхозного строительства в крае. Не ранее 1 июня 1928 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 86.

ЦДНИ РО, ф. 7, оп.1, д. 754, л. 83;

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 41, 193.

ГА РО, ф. р-1185, оп. 2, д. 55, л. 9.

На Юге России в конце 1920-х гг. коммуны по-прежнему создавались как ме стным населением, так и переселенцами, своего рода внутренними иммигранта ми. Так, в 1928 г. коммуну «Красный партизан» (позже переименованную в имени К.Е. Ворошилова) создали недалеко от Новочеркасска выходцы из Украины во хозяйств составляли ТОЗы. Данное обстоятельство отражало ин тересы большинства крестьян, не стремившихся в колхозы с вы соким процентом обобществления средств производства, где вче рашний самостоятельный «хозяин» зачастую превращался в бес правного и безынициативного «работника». Отчасти, сказывался и относительно высокий уровень жизни «осередняченного» сель ского населения Юга России. Как справедливо заметил А.В. Ба ранов, доминирование ТОЗов и вообще простейших форм колхо зов «естественно для зажиточных местностей». В целом по СССР, в 1929 г. ТОЗы составляли 60,2 % общей численности колхозов, артели – 33,6 %, коммуны – только 6,2 %. Ещё более высок был удельный вес ТОЗов в Северо-Кавказском крае, где на 1 октября 1926 г. они составляли в общей массе кол хозов 70,2 % (артели – 21,9 %, коммуны – 7,9 %),3 а на 1 июля 1928 г., соответственно, – 87,9 %, 8,6 %, 3,4 %. Принимая во внимание предпочтения крестьянства, работни ки органов планирования отводили первенствующую роль в раз ворачивавшемся колхозном движении именно ТОЗам. По планам, составленным в конце 1920-х гг. органами народнохозяйственно главе с П.Ф. Редкозубом и Л.П. Гадючко, затем к ним присоединились переселен цы из Сибири, Воронежской области, и т.д. (Плахотников П.С. Потомки коммуна ров. Новочеркасск, 2005. С. 9 – 16).

Баранов А.В. Социальное и политическое развитие Северного Кавказа в усло виях новой экономической политики: (1921 – 1929 гг.). СПб., 1996. С. 298.

Краев М.А. Победа колхозного строя в СССР. С. 387.

Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. С. 149.

Сведения к докладу руководителя сельскохозяйственной группы Северо-Кав казской краевой РКИ на бюро крайкома ВКП(б) о результатах обследования кол хозного строительства в крае. Не ранее 1 июня 1928 г. // Коллективизация сель ского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 86. Данный документ со ставлен неряшливо, с рядом неверных итогов подсчёта. Неверно подсчитана чис ленность коммун (указано 206 коммун, а на самом деле пересчёт данных по окру гам и автономным областям даёт цифру 204), а также общая численность колхо зов по Шахтинско-Донецкому округу (202 вместо действительной цифры 145) и Чеченской АО (25 вместо правильной цифры 29). Соответственно, с ошибкой ука зано и общее количество всех трёх форм колхозов в крае: 6 053 вместо 5 996, дей ствительно имевшихся в наличии согласно данному документу. Впрочем, такие погрешности достаточно часто встречаются в партийно-советских документах конца 1920-х – 1930-х гг., как это ещё будет показано в тексте нашей работы.

го учёта, статистики и планирования Северо-Кавказского края, в 1932 – 1933 гг. большинство коллективных хозяйств края должны были составлять именно ТОЗы. К этому времени планировалось создать 13 592 ТОЗа (2 676,5 тыс. членов и 11 477,8 тыс. десятин), и всего лишь 1 287 артелей (190,1 тыс. человек и 1189,9 тыс. де сятин) и 565 коммун (58,8 тыс. человек и 522,4 тыс. десятин). Однако, большевистские идеологи и лидеры отрицательно относились к доминированию ТОЗов, поскольку таковые счита лись низшими, переходными типами коллективных хозяйств, го раздо менее ценными в организационно-политическом плане, чем сельскохозяйственные артели и коммуны. Поэтому, партийно советских руководителей и удручал бесспорный факт лидерства ТОЗов в ходе коллективизации на исходе 1920-х гг. Впрочем, это досадное недоразумение было исправлено лидерами компартии в самом скором времени, так что уже в начале 1930-х гг. удельный вес ТОЗов устремился к нулю, а ведущим типом колхоза была признана сельхозартель.

Итак, на протяжении 1920-х гг. в РСФСР (СССР) и, в том числе, на Юге России, сосуществовали различные организацион ные формы крестьянско-казачьего землепользования и, в более широком плане, – аграрного производства и жизнедеятельности сельского социума. Проведённый в настоящем очерке анализ по зволяет нам осмыслить основные тенденции в развитии казачье крестьянского хозяйства в годы нэпа. Во-первых, прежде всего, мы наблюдаем наличествование индивидуальных крестьянских и казачьих хозяйств, объединявшихся в те исторические времена в границах общин и посёлков. Во-вторых, пока ещё сохраняются хутора и отруба как некий отечественный вариант фермерских хозяйств, к созданию которых тяготели многие преуспевающие казаки и крестьяне. В-третьих, формируются коллективные объе динения (различные товарищества, ТОЗы, артели, коммуны), к ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 11, 14, 17, 42, 54.

которым существовало неоднозначное отношение сельского на селения. Различные группы казачества и крестьянства по-разному относились к коллективным хозяйствам, в зависимости от своего социально-экономического положения и реальных жизненных обстоятельств, в которых они находились. Перечисленные формы жизнеустройства сельского населения обладали различными воз можностями и потенциалом в деле модернизации аграрного про изводства: очевидно, что лидерами здесь выступали хуторские и отрубные хозяйства и, безусловно, коллективные хозяйства. Од нако, к исходу 1920-х гг. партийно-советское руководство усили ло и расширило проведение мероприятий по коллективизации ка зачьих и крестьянских хозяйств. В результате же сплошной фор сированной коллективизации характерное для эпохи нэпа разно образие форм организации землепользования и аграрного произ водства на Юге России ушло в небытие, и доминирующим укла дом в аграрной сфере стал колхозно-совхозный уклад.

Очерк четвертый Крестьяне-«культурники»

как социальная база модернизации сельского хозяйства в 1920-х гг.

Модернизация сельского хозяйства являлась одной из важ нейших и сложнейших задач, доставшихся большевикам в на следство от императорской России. В РСФСР и СССР 1920-х гг.

актуальность модернизации сельского хозяйства была ничуть не менее значительной, чем в досоветский период. Пожалуй, боль шевики были заинтересованы в этом даже сильнее. Ведь, одним из негативных итогов разрушительной Гражданской войны стала архаизация земледелия и, соответственно, существенное сниже ние его товарности. Это, в свою очередь, срывало планы такого жизненно необходимого Советской республике мероприятия, как индустриализация, для которой были крайне необходимы средст ва, полученные от экспорта российского хлеба на мировые рын ки. Неудивительно, что в условиях нэпа советская власть демон стрировала упорное стремление к усовершенствованию и осов ремениванию сложившейся модели аграрного производства.

Бесспорно, что в качестве наилучшего варианта развития сельского хозяйства и, крестьянского сообщества в целом, идео логи компартии видели коллективизацию. Но, как отмечалось в предыдущем разделе нашей работы, в относительно либеральные времена нэпа, когда крестьянство пользовалось определённой свободой выбора форм хозяйствования, колхозное движение не отличалось заметными масштабами, а использовать массовое принуждение и насилие для активизации этого движения боль шевики пока ещё не решились. Поэтому, на протяжении 1920-х гг. партийным руководством и членами правительственных структур Советского Союза (Советской России) вынужденно рас сматривались и другие варианты аграрной модернизации, среди которых наличествовал и такой, который был во многом схож с фермерским путем развития.

У каждого из различных вариантов преобразования аграрной сферы была собственная социальная опора. Общеизвестно, что коллективизация привлекала наибольшие симпатии у беднейших и малоимущих слоёв сельского населения, тогда как середняки и зажиточная верхушка крестьянства относились к колхозам сдер жанно, либо враждебно. Для инициативных и самостоятельных земледельцев, которые могли реализовать на практике инноваци онные приёмы земледелия и животноводства, наилучшими фор мами реализации их способностей выступали хутора и отруба (в меньшей мере – посёлки), что сближало их с фермерами.

Очевидно, что результативность большевистской модерниза ции аграрной сферы в значительной мере зависела от выбора не только её сценария, но и от и наличия в деревне тех слоёв и групп населения, которые могли составить социальную базу соответст вующих преобразований. Хотя советская модернизация, как и любая другая в отечественной истории, проводилась «сверху», всё же её творцы не имели возможности обойтись без заинтере сованного участия более или менее значительной части сельского социума. К тому же, дефицит социальной поддержки мог нега тивно отразиться не только на самом процессе реформирования сельского хозяйства, но и на прочности его результатов. Естест венно, что успех каждого конкретного варианта реформирования сельского хозяйства напрямую зависел от того, удалось ли ре форматорам привлечь к себе симпатии тех групп населения де ревни, которые активно выступали именно за этот вариант.

По справедливому замечанию Г.Ф. Доброноженко, в кон кретно-исторических условиях эпохи нэпа, когда большевики ещё не определились с выбором конкретного варианта осовреме нивания отечественной системы сельхозпроизводства, перед ни ми стоял выбор, «от которого зависела судьба нэповской модели модернизации: или опора на антимодернизаторские слои – мало имущих крестьян, или опора на промодернизаторские слои – со стоятельных и предприимчивых крестьян».1 Даже беглый взгляд на социально-экономические и социально-политические процес сы в доколхозной советской деревне позволяет с полной уверен ностью утверждать, что такой выбор был сделан не сразу.

В условиях нэпа большевики оказались в затруднении. Свя щенные для компартии классовые принципы диктовали партий но-советским органам ориентироваться на бедняцко-батрацкие слои деревни, которые решительно поддерживали коммунистов, но от которых наивно было ожидать результативных действий по модернизации сельского хозяйства. Более или менее зажиточное крестьянство априори считалось врагом советской власти, но именно оно имело все шансы преобразовать аграрную сферу, пользуясь произошедшей в рамках нэпа либерализацией внут ренней политики большевиков.

В определённый период времени (как минимум, начиная с середины 1920-х гг., когда была развернута политика «лицом к деревне»), большевистское руководство остановилось на ком промиссном варианте. Сохраняя ставку на мало- и неимущее кре стьянство («антимодернизаторские слои», по меткому замечанию Г.Ф. Доброноженко), представители власти дали инициативным и предприимчивым земледельцам возможность хозяйственного роста, достигаемого не путём эксплуатации, а путём развития и рационализации производственной базы. В масштабах всей де ревни это могло выразиться в модернизации сельского хозяйства, осуществлённой на базе фермерских хозяйств (разумеется, это было бы весьма специфическое советское фермерство). Таким образом, социальной базой аграрных преобразований на некото Доброноженко Г.Ф. «Кулаки» в социальной политике государства в конце 1920-х – первой половине 1930-х гг. (на материалах Северного края). Автореф. дис.

… докт. ист. наук. Архангельск, 2010. С. 9.

рое время были избраны средние и зажиточные слои крестьянст ва, а их авангардом стали так называемые «культурные» хозяйст ва, или крестьяне-«культурники».

«Культурники» представляют собой уникальный феномен доколхозной советской деревни, практически не освещенный в отечественной историографии, что актуализирует задачу научно го исследования данного феномена. Поэтому, настоящий раздел нашей работы мы посвятили именно этой специфической группе сельского населения 1920-х гг., представители которой присутст вовали в сёлах и станицах Юга России и достигли зримых ре зультатов в деле внедрения инноваций в сельское хозяйство.

К «культурным» хозяйствам в 1920-х гг. причислялись «только трудовые хозяйства, …которые не пользуются годовым и сроковым (5–6 мес.) наёмным трудом». Другими критериями «культурных» хозяйств являлись широкое и систематическое применение новейших достижений сельхознауки, передовых тех нологий растениеводства, животноводства и т.д.;

тесная связь с агрономами и работа под их руководством, на основе испытан ных методов и агрономических указаний;

содействие «делу хо зяйственного подъёма окружающей деревни в целом как распро странением с/х знаний…, так и практической работой по задани ям Зем.[ельных] органов». Именно такие критерии указывались, в частности, в принятой весной 1925 г. сотрудниками Северо Кавказского краевого земельного управления резолюции «По во просу о крестьянах-культурниках». В расширенном понимании, к числу «культурников» мог быть отнесён практически каждый крестьянин, более или менее широко и последовательно применявший в своём хозяйстве ин новационные, рациональные приемы растениеводства и живот новодства. В этом смысле, показательно содержание листовки, выпущенной в конце 1924 г. Кубанским окружным земельным РГАЭ, ф. 396, оп. 3, д. 576, л. 30.

управлением и обращённой к «трудовым хлеборобам Кубани». В листовке Кубанское окрзу сообщало земледельцам о том, что со ветская власть намерена провести мобилизацию «всех сил на борьбу с вековыми нашими врагами – с нуждой, с разрухой, с тёмными силами природы». Поскольку в этой борьбе наилучших результатов могли достичь лишь передовые представители кре стьянства и казачества, далее в листовке весьма эмоционально разъяснялось, «кто такой есть передовой хлебороб? У кого пра вильно чередуются посевы – тот передовой хлебороб! Кто пашет на зябь – передовой! У кого чистый и занятой пар – передовой!

Кто правильно обрабатывает свои посевы – передовой! Кто сеет отборными, очищенными и протравленными семенами – передо вой! У кого посеяно рядовой сеялкой – передовой! Кто слушает агронома и работает по его советам – передовой! Кто сеет траву и кормовые растения для своего скота и кормит его сильными кор мами (макухой,1 отрубями,2 кукурузой, дертью3) – передовой!

Макуха – это прессованный жмых подсолнечника. Настоящая макуха произ водится из семян подсолнечника без всяких искусственных добавок, что придаёт ей особый аромат. Может употребляться в пищу даже человеком. Используется на корм скоту: в былые времена в виде кругов, которые производились на масло бойнях, а в настоящее время в форме небольших цилиндрических гранул. Тради ционно применяется преимущественно для лова нехищной рыбы, особенно клюют на макуху рыбы из семейства карповых. В целом, жмыхи издавна считались в России отличной рыболовной приманкой. Казаки на Дону ловили рыбу на жмых даже без крючка, для чего использовали обычную пуговицу. Спрессованная под высоким давлением макуха достаточно долгое время не рассыпается даже при сильном водном течении. В зависимости от различных условий лова она вполне выдерживает пребывание в воде от 10 до 20 часов, и почти не размокает, держит форму. В силу названных типичных свойств может эффективно применяться и как рыболовная приманка, и как подкормка при ловле рыбы и даже раков.

Отруби – это побочный продукт мукомольного производства, который пред ставляет собой отделённую твёрдую оболочку зерна. В зависимости от вида пере рабатываемого зерна на муку и крупу, отруби бывают пшеничные, ржаные, овся ные, рисовые, гречневые, просяные. Они являются ценным кормом для всех ви дов сельскохозяйственных животных. В старину хлеб пекли исключительно из обдирной муки грубого помола и делали это сознательно. В отрубях сосредоточено 90 % биологически активных компонентов цельного зерна. Основная же ценность отрубей заключается в высоком содержании пищевых волокон.

Дерть – это измельченное зернодробилками зерно, идущее преимущественно на корм скоту без специальной очистки. В таком состоянии оно легче, чем цельное Кто правильно воспитывает молодняк и правильно ухаживает за скотом: чистит помещение, чистит скот, утепляет на зиму хлеб (очевидно, «хлев» – авт.), ведёт учёт расходам на скот и доходов от него – передовой!» Говоря о генезисе «культурничества», следует отметить, что это явление возникло не на пустом месте. В известной мере, предшественниками «культурных хозяев» эпохи нэпа являлись ещё столыпинские хуторяне, которые в своих хозяйствах внедря ли новинки агротехники. В начале 1920-х гг. основу движения «культурников» составили уцелевшие зажиточные хозяйства до октябрьской эпохи, наиболее инициативные и старательные се редняки, а также «ударные хозяйства», создававшиеся по реше нию партийно-советских органов на исходе Гражданской войны.

К их числу относились индивидуальные крестьянские хозяйства (хотя, в ряде случаев, это также были отдельные совхозы и кол хозы), занимавшиеся производством качественного семенного материала (особенно по огородно-бахчевым культурам и лекар ственным растениям), так как дефицит его пагубно сказывался на состоянии аграрного производства. Повторимся, что, как правило, инновационная деятельность «культурников» Юга России протекала под руководством и при поддержке опытно-исследовательских учреждений и агрономов.

Последним вменялось в обязанность устанавливать контакты с «культурниками» и руководить их деятельностью. Так, в подго товленных к 3-му Всероссийскому совещанию земельных орга нов тезисах Наркомзема РСФСР «Итоги работы агрономической зерно, поедается и переваривается животными. Причём, возможно кормление и сухой дертью, и замоченной (или запаренной, дрожжёванной), в зависимости от применяемого рациона кормления того, или иного вида животных. Это универ сальный продукт, который может использоваться отдельно и в смеси с другими ингредиентами (например, сочными кормами), а также скармливаться любой до машней живности, вплоть до сторожевых собак.

ЦДНИ КК, ф. 8, оп. 1, д. 71, л. 1.

ГА РО, ф. р-1175, оп. 1, д. 180, л. 6 – 8.

организации, её дальнейшие задачи и методы» указывалось, что в задачи агронома входит и такая, как «организация крестьянской самодеятельности и вовлечение передовых слоёв деревни в об щественно-агро-культурную работу (с.х. советы, с.х. кружки, крестьянские конференции)». Деятельность «культурных хозяев» была многообразной и зависела от хозяйственных и природно-климатических условий каждого конкретного региона. В то же время, было в этой дея тельности нечто, объединявшее «культурников» и позволявшее говорить о них как о специфической корпорации в составе насе ления доколхозной советской (в том числе, южно-российской) деревни. Это отличительное, чётко выраженное стремление к опытничеству и внедрению инноваций в аграрное производство.

«Культурники» выращивали новые сельскохозяйственные культуры (кенаф,2 клещевина,3 соя,4 и пр.), разводили более про Тезисы докладов Н.К.З. к 3-му Всероссийскому совещанию земорганов. С. 8.

Кенаф – это однолетнее травянистое растение рода гибискус семейства маль вовых, прядильная культура. В сухих стеблях до 21% волокна, используемого для изготовления технических тканей, в семенах до 20% технического масла.

Клещевина – это род многолетних древовидных растений семейства молочай ных. Растения клещевины со стержневым корнем, прямым, ветвистым, зелёным (у персидского подвида), красным или коричневым (у сангвинеуса) стеблем, вы сотой 1-2, иногда до 4 м. Главный стебель несёт от 5 до 20 крупных листьев, разде лённых на лопасти, и заканчивается кистевидным соцветием. В российских усло виях на растении созревает 3-5 кистей. Плод клещевины представляет собой 3 гнёздную коробочку (в соцветии насчитывается от 15 до 300 коробочек), в гнезде имеется по 1 твёрдому, блестящему, пёстроокрашенному семени, и при этом семян весит 200-500 г. Все части растения содержат белок рицин и алкалоид ри цинин, ядовиты для человека и животных. Из семян клещевины извлекают кас торовое масло (содержание его 48-55%). Клещевинный жмых является хорошим удобрением, а после обезвреживания острым паром пригоден на корм скоту. Из волокна стеблей можно изготовлять верёвки, мешковину, листья также исполь зуют для выкормки шелковичных червей породы эри. Клещевину высаживают и как декоративное растение.

Соя – это однолетнее травянистое растение из семейства бобовых, несколько похожее на фасоль. Стебель прямостоящий, но сильно ветвистый. Листья тройча тые с маленькими прилистниками, покрыты вместе с черешками и стеблем длин ными рыже-бурыми волосками. Цветы находятся в коротких кистях. Венчик мо тыльковый, бледно-фиолетовый. Бобы небольшие, плоские, покрыты рыжими волосками, внутри содержат 2-5 семян, отделённых губчатыми перегородками. Из неё приготовляют массу разных блюд и даже делают сыр. Кроме того, из муки с дуктивные породы скота, применяли эффективные приёмы зем леделия (например, снегозадержание, чёрный пар, культивация, правильные севообороты), и т.д. Такого рода примеры с избыт ком содержатся в журналах «Новая деревня»1 и «Путь северо кавказского хлебороба».2 О деятельности «культурников» как ра ционализаторов и новаторов хорошо сказал М.А. Шолохов уста ми одного из героев «Поднятой целины», Якова Лукича Остров нова: «Стал я к агрономам прислухаться, начал за землёй ходить, как за хворой бабой. Кукуруза у меня первая в хуторе, урожай лучше всех. Я и зерно протравливал, и снегозадержание делал.

Сеял яровые только по зяби без весновспашки, пары у меня за всегда первые». Разумеется, путём модернизации своих хозяйств «культурни ки» стремились добиться повышения урожайности и продуктив ности скота, улучшения качественных характеристик продукции растениеводства и животноводства и, тем самым, – увеличения собственных доходов. Вместе с тем, инновационная деятельность разными приправами делают едкий соус, который подаётся как приправа к рыбе или мясу. Состав семян сои приближается по входящим веществам к составу мяса животных. Существуют соевые диеты и соевое питание. В различных вариантах (зерновая, или измельчённая добавка, зелёный сочный корм, солома, жмых и др.) используется на корм скоту. Служит естественным удобрением для улучшения плодородия почвы.

См., напр.: Захаров Г. Мои опыты с фосфоритом // Новая деревня. 1926. № 10.

С. 46;

Широков С. Как я получил хороший скот // Там же, С. 47 – 48.

См., напр.: Сидоров А.А. Как я стал культурным хлеборобом // Путь северо кавказского хлебороба. 1927. № 10. С. 35 – 37;

Минько П.Е. Моё хозяйство к деся тилетию Советской власти // Там же. С. 37;

Пикуля И.Т. Как я укрепил хозяйство // Там же. С. 38;

Сазоненко П.П. Чего мы добились от своих коров // Там же. С. 39 – 40;

Бугров Я.М. Как наука и Советская власть помогли нам выбраться из бедно сти // Путь северо-кавказского хлебороба. 1927. № 12. С. 29;

Максимов Г.Т. Хлебо робы-культурники – ближе к массам! // Там же. С. 30 – 31;

Кушнарёв С.С. Как мы в своём хозяйстве добыли чистосортные семена // Путь северо-кавказского хлебо роба. 1928. № 1. С. 37;

Митрис К. Что мне дала озимая по чёрному пару // Там же.

С. 39;

Строконь Е.И. Десятина кукурузы выгоднее девяти десятин ячменя // Путь северо-кавказского хлебороба. 1928. № 2. С. 40 – 41;

Суманов Е.Я. Убедились на опыте // Там же. С. 45 – 46;

Клименчуков В.И. Бурак повысил удои на 10 фунтов // Там же. С. 46.

Шолохов М.А. Поднятая целина. М., 1982. С. 18.

«культурных хозяев» не сводилась только к получению выгоды.

Отдельным направлением деятельности таких инициативных земледельцев, – причём, зачастую бескорыстным, – выступало участие в научно-практической работе. Действуя совместно и под руководством агрономов либо сотрудников различных опытно исследовательских учреждений, «культурники» испытывали раз личные сорта культурных растений, вели селекционную работу, и пр. Нередко именно полевые участки «культурников» (которых, в таком случае, именовали ещё и «опытниками») становились ба зой для работы опытно-исследовательских учреждений.

Согласно данным Северо-Кавказского краевого земельного управления, к 1926 г. в крае насчитывалось 282 показательных поля общей площадью 5 628 десятин и ещё 3 282 показательных участка совокупной площадью 8 843 десятин. При агрономиче ских пунктах существовало 70 полей и 34 участка (24,8 % и 1,0 % от общего количества), в сельскохозяйственных коллективах, со ответственно, – 45 (около 16 %) и 327 (около 10 %), в совхозах – 24 (8,5 %) и 5 (0,15 %), в прочих организациях – 5 (около 1,8 %) и 6 (0,18 %). Подавляющее же большинство опытных площадей, – 138 полей и 2 910 участков (то есть, соответственно, около 50 % и 88,6 % от их общей численности), – располагались именно в кре стьянских хозяйствах.1 Безусловно, это были развитые, передо вые хозяйства крестьян-«культурников»: ведь, какой смысл был помещать опытные поля и участки на запущенных земельных на делах деревенской бедноты или у огромного большинства серед няков, хозяйствующих по-старинке?

Опытные поля и участки использовались в хозяйствах кре стьян-«культурников» весьма активно: по данным Северо-Кав казского крайзу, в 1924 – 1925 гг. из совокупной их площади в 14 471 десятину под посевами находилось не менее 9 687 деся Рассчитано по: Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – 25 операц.ионный год. С. 81.

тин, или около 70 %.1 При этом, вовсе не следует думать, что ос тавшаяся площадь «культурниками» была заброшена: скажем, отдельные участки могли быть отведены под пар в порядке со блюдения севооборотов и, таким образом, тоже участвовать в опытно-исследовательской работе. Всего на опытных полях и участках было проведено, за указанное время, 3 568 различных опытов. Как отмечали сотрудники Северо-Кавказского крайзу, «главнейшими темами для показательных полей и участков явля лись: обработка почвы, культура кормовых трав, культура про пашных, о способах посева, организация севооборота и др.».2 Как правило, «культурники» самостоятельно проводили опыты на своих полях (следуя, однако, указаниям агрономов), для чего им выдавался лучший селекционный материал.

Сотрудники Северо-Кавказского крайзу отнюдь не случайно называли опытные поля и участки крестьян-«культурников» «по казательными». Они действительно выполняли эту важную куль турно-просветительную функцию. Дело в том, что и владельцы этих полей, и агрономы, и представители власти стремились к тому, чтобы результаты опытно-исследовательской работы (ко торые, разумеется, значительно превосходили производственные достижения среднестатистических крестьянских хозяйств) были продемонстрированы как можно более широкому кругу окрест ных земледельцев. Зачастую, на поля и в хозяйства «культурни ков» устраивались целые экскурсии из земледельцев, которые собственными глазами убеждались в том, насколько целесооб разно и выгодно внедрять в производство новейшие достижения агрономии. С учётом вышеотмеченных обстоятельств, заслужи вает всяческой поддержки мнение Ю.С. Борисова о том, что хо зяйства крестьян-опытников «имели значение не только сами по Там же. С. 81.

Рассчитано по: Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – 25 операц.ионный год. С. 81.

себе, но, прежде всего, как гнёзда распространения культуры производства». Добавим, что «культурники» не ограничивались инноваци онной производственной или опытно-исследовательской дея тельностью. Важным направлением их работы являлось и про свещение окрестного сельского населения, привлечение как мож но большего количества крестьян к участию в опытах и примене нию в их хозяйствах передовых приёмов аграрного производства.

Как писал один из «культурных хозяев» в «Крестьянскую газету»

13 апреля 1927 г., «тот не советский гражданин который зарылся в своём хозяйстве и своими достижениями не толкает соседей». Конечно, такого рода задачи «культурники» могли выпол нять и опосредованно, путём демонстрации односельчанам своих богатых урожаев или чистопородного скота;

наглядевшись на эти достижения, соседи старались применять разного рода новшества агрономии и зоотехники (об этом ещё пойдёт речь). В то же вре мя, источники свидетельствуют, что «культурные хозяева» про свещали других земледельцев не только делом, но и словом, – читая им сельскохозяйственную литературу, выступая с доклада ми по соответствующей тематике, занимаясь организацией сель хозкружков.

Здесь надо отметить, что многие «культурники» обладали довольно высоким образовательным уровнем, возвышавшим их над окружающей массой односельчан. Выписывая целый ряд га зет и журналов (не только специализированных сельскохозяйст венных, но и обзорных, – газеты «Правду», «Известия», «Совет ский пахарь», и т.п.), большинство из «культурных хозяев» хо рошо разбирались как в вопросах аграрного производства, так и советском законодательстве, имели представление о внутренней Борисов Ю.С. Производственные кадры деревни, 1917 – 1941. Цивилизован ные хозяйственники или «винтики» государственной машины? М., 1991. С. 174 – 175.

РГАЭ, ф. 396, оп. 5, д. 58, л. 166об.

политике большевиков, о положении за рубежом, и пр. Не слу чайно, донские партработники признавали, что «касающиеся их законы советские крестьяне знают во много раз лучше, чем ком мунисты в сельсоветах».1 Так что, передовые представители крестьянства и казачества Юга России вполне могли выполнять просветительную миссию в своих сёлах и станицах, на должном уровне рассказывая землякам о пользе внедрения научных знаний в сельское хозяйство.

Нередко, первыми объектами просветительской деятельности «культурников» становились члены их собственной семьи. Так, земледелец Я.И. Волокитин из хутора Каменный Мечетинского района Донского округа Северо-Кавказского края не без юмора писал в редакцию журнала «Путь северо-кавказского хлебороба», как его увлечение чтением сельхозлитературы повлияло на отца и братьев. В 1925 – 1926 гг. Волокитин выписывал газеты «Боль шевистская смена», «Советский пахарь», «Крестьянская газета», а также «Крестьянский журнал» и «Журнал крестьянской моло дёжи»;

все эти издания он регулярно читал своим домашним.

«Что же из этого получилось?», – повествовал Волокитин, – «А вот что: слушал, слушал отец агрономические указания и го ворит: «В этом году сделаем раннюю зябь, вспашем фордзоном и всё будем делать так, как говорят агрономы: чистосортные семе на и всё такое. Но, если только хлеб наш уродит так же, как и у соседей по дедовски, или-же пропадёт, то держись агрономиче ская литература!.. В клочки»! Так накричал, что я даже испугал ся». Далее Волокитин с нескрываемым удовлетворением конста тировал, что результаты проведённых опытов превзошли все ожидания, так что ни о каком уничтожении агрономической ли тературы больше речи не было. ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 32, л. 31.

Волокитин Я.И. От чтения – к культурному хозяйству // Путь северо-кавказ ского хлебороба. 1927. № 10. С. 40.

Многие «культурники» от чтения литературы членам своей семьи переходили к руководству сельскохозяйственными круж ками, в которых занимались наиболее заинтересованные, инициа тивные и активные их односельчане. Сельхозкружки представля ли собой распространённое явление в советской (в том числе, южно-российской) деревне эпохи нэпа, о чём мы поговорим в по следующих разделах нашей работы. Нередко, их создавали и ру ководили ими агрономы, учителя, служащие. Источники позво ляют говорить о том, что и «культурники» на должном профес сиональном уровне работали в сельхозкружках.

Так, на проходившем 25 – 30 января 1926 г. совещании сек ретарей сельских ячеек ВКП(б) Донского округа один из высту павших, Тимченко, рассказывал, что в станице Новоясенской Староминского района Северо-Кавказского края «местный хле бороб, культурник руководил сельско-хозяйственным кружком, к нему масса народа приходила, и теперь он завоевал такую симпа тию, что его даже выдвигают в председатели с/совета».1 В марте 1926 г. в хуторе Жеребнов-Захарченко Романовского района шесть местных жителей составили небольшой сельскохозяйст венный кружок во главе с наиболее уважаемым и авторитетным земледельцем А.А. Жеребновым.2 В селе Бешпагир Ставрополь ского района с осени того же года работал кружок, которым ру ководил «президиум из трёх человек хлеборобов-культурников», а членами являлись 25 крестьян.3 Это лишь немногие примеры из довольно значительного их количества в социальной реальности эпохи нэпа, дающие весомые основания для вывода о важной ро ли «культурников» в деле распространения в деревне агрономи ческих знаний и навыков.

ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 72, л. 128.

Жеребнов А. Жеребново-Захарченковский с.-х. кружок // Путь северо-кавказско го хлебороба. 1928. № 1. С. 34.

Фалеев Н. Как работает наш с.-х. кружок // Путь северо-кавказского хлеборо ба. 1928. № 1. С. 33.

Теперь перейдём к вопросу об отношении представителей партийно-советского руководства и населения доколхозной де ревни к «культурникам» и, в целом, к «культурничеству» как идейно-практическому движению, преследующему цель модер низации аграрного производства и всего крестьянского жизне устройства. Без ответа на этот вопрос невозможно, во-первых, оценить потенциал и перспективы «культурничества» (об этом также пойдёт речь) и, во-вторых, понять, в чём следует искать причины краха отмеченного движения.

Анализ комплекса документов и материалов позволяет со всей определённостью говорить о том, что население советской деревни эпохи нэпа и, в том числе, крестьянство и казачество До на, Кубани, Ставрополья, демонстрировало к «культурным хозяе вам» неоднозначное отношение. Весьма значительная (и, по всей вероятности, даже преобладающая) часть сельского «мира» от торгала «культурников», видя в них либо смутьянов, нарушаю щих общинные устои, либо ненавистных «кулаков». Здесь можно говорить о мощных социальных и социально-психологических препятствиях деятельности «культурных хлеборобов».

Социально-психологические препятствия «культурничеству»

состояли в том, что значительная масса сельского населения не желала перемен. Эти люди сделали свой выбор в годы Граждан ской войны, восстановив крестьянскую общину. Они не были го товы, напрягая все силы, выкладываясь полностью, модернизи ровать своё хозяйство, менять традиционный стиль хозяйствова ния и, в целом, патриархальный уклад жизни.

Соответственно, социальные препятствия движению «куль турников» заключались в господстве в Советской России тради ционной крестьянской общины, существенно ослабленной в ходе реформы П.А. Столыпина, но полностью восстановившей и ук репившей свои позиции во время бурных событий 1917 – 1922 гг.

и в эпоху нэпа. В данном случае, заслуживают всяческой под держки совершенно справедливые утверждения специалистов о том, что «конфликт между передовым крестьянством – грамот ным, стремящимся перестроить своё хозяйство на началах науч ной агрикультуры, и традиционными общинными порядками в 20-х годах достиг наибольшей остроты».1 Община и «культурни ки» представляли собой взаимоисключающие понятия: то, что было хорошо для одной, плохо для других, и наоборот.


Инновационная деятельность «культурников» нарушала ха рактерную для общины уравниловку, служила вызовом общин ным порядкам, с предельной ясностью указывала на их косность и антимодернизаторский характер. Более того, – движение «куль турников» объективно вело к ликвидации общины, поскольку важнейшие характеристики этого движения и его цели резко кон трастировали с принципами общины. «Культурники» часто жа ловались на неистребимый общинный консерватизм, вполне спо собный на корню задушить любые их поползновения к осовреме ниванию аграрного производства, и выражали желание если не ликвидировать традиционный крестьянский «мир», то хотя бы отделиться от него и действовать самостоятельно (реализация же таких настроений означала бы конец общины).

О невозможности заниматься инновационной деятельностью в общине очень хорошо рассказал один из «культурных хозяев»

Башкирии в своём письме, направленном в редакцию «Крестьян ской газеты» в 1927 г.: «заявляю, что, живя в больших селениях при общинном землепользовании, к развитию сельского хозяйст ва подойти очень трудно. Крестьяне… в огромном большинстве люди не развитые, туго понимают значение необходимости пре образования нашего сельского хозяйства. Небольшая кучка акти ва ничего или почти ничего не сделает среди них в отношении улучшения сельского хозяйства. Приобрёл, например, активист Данилова Л.В., Данилов В.П. Крестьянская ментальность и община // Мента литет и аграрное развитие России (XIX – XX вв.). С. 31.

хорошую породистую корову, пустил её в общественный табун (дома держать – кормить нечем) обошлась там она с дрянным бычишком и родился от неё теленок не лучше других «таска нок»… На хуторе или посёлке это устранится, если завёл матку, заведёшь и производителя, скот ходит отдельно не имеет обще ния с бездоходным общинным скотом. Посеял для опыта корне плоды, а тут пошли соседские куры все гряды разшвыривают.

Потом телята, которых у нас не имеют обыкновения гонять в та бун и на дворе не держат, остатки вытопчут – ребятишки вытас кают и получишь на опыте шиш с маслом. Коллективности в об щине тоже трудно добиться только из-за того, что нам в наследие от царского строя слишком много досталось темноты, невежест ва, зависти и безнадёжный взгляд в будущее». Утратив веру в то, что община позволит реализовать свои способности и заниматься внедрением инноваций в сельское хо зяйство, значительная часть «культурников» стремилась поки нуть эту архаичную социальную организацию. Как писал всё тот же крестьянин из Башкирии, «отруб или посёлок, состоящий из согласных людей наиболее подходящ для ведения культурного сельского хозяйства».2 У него было немало единомышленников, утверждавших: «бездельный хозяин на хуторе завянет, но не надо держать насильно культурника в общине, а предоставить ему возможность выйти на хутор и чтобы он мог развернуть свою деятельность на пользу себе и государству и показал пример дру гим».3 Общинники же, со своей стороны, возмущались стремле нием «культурников» развалить их сообщества и платили по следним откровенной ненавистью.

Большинство хлеборобов, придерживавшихся традиционных правил и приёмов хозяйствования, не стремились следовать в РГАЭ, ф. 396, оп. 5, д. 58, л. 168 – 168 об.

Там же, л. 168 об.

Там же, л. 134.

фарватере «культурников». В этой связи, представляется харак терным печальное признание Донецкого окружного земельного управления в начале 1924 г. о том, что «заявлений от граждан желающих вести показательные участки той или иной культуры не поступало».1 В ноябре 1926 г. сотрудники Багаевского райко ма ВКП(б) Северо-Кавказского края признавали: «культурника ми-хлеборобами на селе являются пока большей частью кулац кая масса, но даже и таковых мало».2 В 1936 г. старший агроном Сальского района Азово-Черноморского края И.И. Востриков вспоминал, что в предшествующее десятилетие «практически аг роному иногда удавалось строить свою работу в отдельных се редняцких, а часто и кулацких, так называемых «культурных»

хозяйствах», но успехи этих хозяйств служили весьма слабым примером для других крестьян. Учитывая напряжённые взаимоотношения общинников и «культурников», становится понятным, почему численность по следних была относительно невысокой на всём протяжении эпо хи нэпа. По подсчётам Ю.С. Борисова, в 1926 г., в целом по РСФСР, «производственно-культурный актив деревни» насчиты вал около 90 тыс. человек. Среди них были «члены сельскохозяй ственных советов при агроучастках (в 1925/26 г. в РСФСР 2 тыс.

человек), участники сельскохозяйственных кружков (около 10 тыс. человек), хозяева показательных участков и полей, на ко торых они работали под наблюдением участковых агрономов (в 1924/25 г. таких участков насчитывалось свыше 40 тыс.)».4 Свое образным передовым отрядом деревенских «культурников» вы ступали крестьяне-опытники: в 1924 – 1925 гг. в Советской Рос сии насчитывалось 7 тыс. крестьянских хозяйств, втянутых «в эту ГА РО, ф. 2563, оп. 1, д. 35, л. 17об.

ЦДНИ РО, ф. 30, оп. 1, д. 1, л. 11.

Востриков И.И. После десяти лет (заметки агронома) // Колхозный путь. 1936.

№ 3. С. 18.

Борисов Ю.С. Производственные кадры деревни, 1917 – 1941. С. 174.

достаточно тонкую и квалифицированную опытническую рабо ту».1 Правда, данная группа постепенно расширяла свои ряды: в 1925 – 1926 гг. в РСФСР насчитывалось уже 12 тыс. хозяйств крестьян-опытников, в 1926 – 1927 гг. – более 19 тыс., в 1927 – 1928 гг. – свыше 24 тыс.2 Но, конечно, это была капля в много миллионном море крестьянских хозяйств.

На Юге России численность «культурников» также не шла ни в какое сравнение с количеством земледельцев, привыкших рабо тать на земле дедовскими методами и довольствоваться дедов скими же результатами. В дополнение к вышеизложенным заяв лениям представителей региональных административных струк тур о мизерном количестве «культурных хозяев», приведём ещё ряд примеров. В частности, Ейский районный земельный отдел (райзо) Юго-Восточного края в отчёте за 1923 – 1924 гг. отмечал, что во всём районе имелись только 4 крестьянских «образцовых хозяйства»: 3 «зерново-животноводческие» и одно «садовое».

Здесь же существовали 6 показательных полей общей площадью 215 дес., но 4 из них были устроены на агрономических участках, одно – в сельхозтовариществе и лишь последнее поле располага лось в хозяйстве «одного гражданина» (по всей видимости, «культурника»).3 Когда в октябре 1925 г. в селе Левокумском Терского округа Северо-Кавказского края состоялась районная конференция крестьян-«культурников», на неё со всего района прибыли только 28 человек.4 Конечно, эти показатели численно сти «культурников» никак нельзя объявить высокими и вряд ли они могут кого-либо впечатлить.

Всё же, как представляется, в 1920-х гг. у «культурничества»

были вполне реальные шансы превратиться в относительно ши рокое движение единомышленников и выступить социальным Там же. С. 174.

Там же. С. 174 – 175.

ГА РО, ф. 2563, оп. 1, д. 35, л. 116об.

РГАЭ, ф. 396, оп. 3, д. 795, л. 613.

фундаментом модернизации аграрного производства. Основани ем для подобных утверждений служит явно выраженное стрем ление «культурников» к интеграции, а также то, что отнюдь не все члены сельского социума отторгали «культурников». Самое же главное, – представители партийно-советского руководства в течение определённого времени демонстрировали движению «культурных хозяев» своё расположение, высказываясь за его поддержку и максимально возможное расширение.

Осознавая своё духовное родство, общность своих целей, за дач и приёмов деятельности, «культурники» стремились к объе динению. Убедительным свидетельством такого рода устремле ний выступают неоднократно проводившиеся в РСФСР (и, в том числе, на Дону, Кубани, Ставрополье) слёты и съезды «культур ных хозяев», подробнее о которых мы расскажем ниже. Журнал «Новая деревня», издававшийся на протяжении 1920-х гг. в Мо скве, стал своего рода рупором и форумом «культурников», де лившихся на его страницах своим опытом по улучшению и ра ционализации собственных хозяйств. На Юге России те же зада чи выполнял издававшийся в 1927 – 1928 гг. журнал «Путь севе ро-кавказского хлебороба».

Несмотря на отстранённое или отрицательное отношение большинства сельских жителей к крестьянам-«культурникам», у них всё-таки наличествовали и почитатели, и последователи из числа односельчан, неравнодушных к внедрению инноваций в аграрное производство. Именно о таких сторонниках аграрной модернизации говорил в 1925 г. заведующий Северо-Кавказским крайзу С. Одинцов, фиксируя «желание крестьянина и казака улучшить сельское хозяйство». «Культурники» на собственном опыте усвоили бесспорную истину о том, что трудно воздействовать на крестьян «одной аги РГАЭ, ф. 396, оп. 3, д. 795, л. 603.

тацией, не подкреплённой делом».1 Поэтому, они множили число своих сторонников в деревне, наглядно демонстрируя односель чанам передовые приёмы хозяйствования и достигнутые на их основе впечатляющие производственные результаты.

В ряде случаев, такая тактика приводила к тому, что после дователями «культурников» становились практически все их со седи. Так, «передовой хлебороб» Г.Т. Максимов, проживавший на хуторе Темиргоевский Павловского района Армавирского ок руга Северо-Кавказского края, рассказывал в конце 1927 г., что хуторяне постоянно страдали от неурожаев и бескормицы, ибо практически не выращивали кормовые культуры и производили посевы пшеницы и пропашных пестропольно, без соблюдения правильных севооборотов. Весной 1925 г. Максимов решил пере ломить ситуацию и, в супряге2 со своим единомышленником П. Кравцовым, засадил полдесятины пропашными культурами (очевидно, кукурузой) и кормовой свеклой. Осенью они собрали большой урожай и «выбились из бескормицы». Эти действия и, особенности, их результаты, произвели сильнейшее впечатление на земельное общество хутора Темиргоевский. Теперь, удовле творенно констатировал Максимов, «бураки и семячку, «зелёнку»


Максимов Г.Т. Хлеборобы-культурники – ближе к массам! // Путь северо кавказского хлебороба. 1927. № 12. С. 30.

Супряга – это характерный крестьянский термин изучаемого исторического периода. Термин имеет четыре близких по смыслу, но всё же разных значения. Во первых, под супрягой следует понимать совместную обработку земли нескольки ми хозяевами, когда крестьяне объединяются для осуществления одной из самых тяжёлых операций в полеводстве. Это прообраз ТОЗа (товарищества по совмест ной обработке земли), но в отличие от него супряга, как правило, носит времен ный характер. Во-вторых, супряга представляет собой объединение двух или не скольких хозяев для совместной работы. Это практически ТОЗ, здесь гораздо больший спектр для осуществления сельскохозяйственных операций, но обяза тельства могут не носить долговременного характера. В-третьих, супряга в пер воначальном значении «пара, вместе запрягаемая», а также «супружеская чета», «супружество», т.е. речь идёт о паре рабочего скота, взятого из разных крестьян ских хозяйств, которая используется для некоторых производственных операций, например, вспашки земли, а также об объединении иных элементов крестьянского мира. В-четвёртых, в широком смысле слова супряга представляет собой про стейшую форму крестьянской трудовой кооперации, вид элементарной артели.

сеют чуть ли не все, зяблевую пахоту делают тоже почти все… сеять стали протравленным и очищенным на триере1 зерном, а в стаде свиней имеется хряк английской белой породы». Поскольку же отсутствие правильных севооборотов препятствовало получе нию высоких урожаев, хуторяне дружно постановили перейти на правильный 6-типольный севооборот. Ещё более существенным было воздействие на сознание и хозяйственную деятельность крестьянско-казачьего населения Юга России показательных полей и участков. Как уже отмеча лось выше, эти площади для проведения опытных посевов распо лагались, в основном, в хозяйствах «культурников», так что их односельчане могли без труда составить впечатление о пользе внедрения инноваций в аграрное производство и повторить те же опыты на собственных наделах. Сотрудники Северо-Кавказского крайзу справедливо констатировали по итогам 1925 г., что «пока зательные поля и участки оказывают довольно большое влияние на технику земледелия окружающего населения, так как урожаи на показательных полях и участках являются весьма повышен ными по сравнению с крестьянскими посевами».3 В ноябре г. коммунисты Багаевского района Северо-Кавказского края, хотя и печалились по поводу малочисленности «культурников», опти мистично указывали, что «поля, приспособленные к новой обра ботке земли, дают положительные результаты, и наше крестьян ство и казачество, видя это, начинает уже приспосабливаться к показательным участкам». Триер (от французского слова trieur – сортировщик) – это машина или рабо чий орган зерноочистительных машин для очистки семян основной культуры от примесей (напр., семян др. культур, сорняков) и сортирования (по длине) очищен ных семян. Наиболее распространены цилиндрические и дисковые триеры.

Максимов Г.Т. Хлеборобы-культурники – ближе к массам! // Путь северо кавказского хлебороба. 1927. № 12. С. 30.

Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – 25 опе рац.ионный год. С. 81.

ЦДНИ РО, ф. 30, оп. 1, д. 1, л. 15.

Можно сказать, что определённая (хотя, и не преобладаю щая) часть сельского населения относилась к «культурникам» с большим уважением, признавая их важную роль в деле модерни зации отечественного сельхозпроизводства. Сторонники «куль турных хлеборобов» на Дону, Кубани и Ставрополье были столь высокого мнения об их хозяйственных способностях, что выра жали желание формировать из их числа органы местного само управления в доколхозной деревне, – сельские и станичные сове ты. На предвыборных собраниях нередко звучали заявления о том, что, «если крестьянин сумел поставить своё крестьянское хозяйство, то безусловно он сумеет быть хорошим хозяином и в сельсовете». Далее, следует подчеркнуть, что на протяжении определён ного времени «культурники» пользовались поддержкой партий но-советского руководства, представители которого видели в инициативных, самостоятельных земледельцах-новаторах пере довой отряд борцов за модернизацию сельского хозяйства. Со держание комплекса многообразных документов и материалов не позволяет с полной уверенностью говорить о том, что партийные функционеры и советские чиновники проявляли неослабеваю щую заботу о передовых хлеборобах в первой половине 1920-х гг.: скорее, здесь наличествовали спорадические и фрагментар ные акции. Наиболее же отчётливо властные инициативы в под держку «культурников» проявились в конце 1924 – 1926 гг., в рамках прокрестьянской политики «лицом к деревне» (которая, напомним, в казачьих районах Юга России была интерпретиро вана тогда как политика «лицом к казачеству»2). Именно середи ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 15, л. 35.

О том, что социокультурные особенности Юга России способны детерминиро вать политику правительства, говорили в 1927 г. члены Донского окружкома ВКП(б): «лозунг партии «лицом к деревне» при практическом его проведении в условиях Дон.[ского] Округа должен преломиться как лозунг «лицом к казачест ву» (ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 141, л. 61).

на 1920-х гг. представляет собой тот исторический период време ни, на который пришёлся расцвет движения «культурников» в советской (и, в том числе, южно-российской) доколхозной дерев не. Именно в это время большевики стали демонстрировать под чёркнутое внимание и заботу о «культурных хлеборобах», что, несомненно, способствовало расширению их рядов.

С 1925 г. в РСФСР, по инициативе властей, началась органи зация и проведение районных, окружных и даже краевых слётов, совещаний и съездов «культурных хозяев». Эти мероприятия бы ли призваны не только продемонстрировать возросшее внимание партийно-советского руководства к «культурникам», не только подчеркнуть роль этих людей в преобразованиях аграрной сферы, но и способствовать их объединению и обмену опытом.

Так, на вышеупомянутой конференции «культурников», про ходившей 17 октября 1925 г. в селе Левокумском Терского округа Северо-Кавказского края, где присутствовало 28 участников, вы ступал агроном, а затем крестьяне перешли «к самому важному вопросу для нашего засушливого района: «О борьбе с засухой». В том же году съезды «культурников» прошли в Майкопском, Ставропольском и Терском округах Северо-Кавказского края.2 В январе 1926 г. в Ростове-на-Дону состоялось совещание «земель ных работников, хлеборобов и культурников Северо-Кавказского края», организованное крайзу;

причём высшие руководящие ра ботники крайзу приняли живейшее участие в докладах и прениях.

Любопытно, что это краевое сельскохозяйственное совещание продолжалось целых 6 дней (с 16 по 21 января), что само по себе свидетельствовало о серьёзности данного мероприятия. С момента развертывания политики «лицом к деревне», дос тижения «культурников» постоянно демонстрировались в ходе РГАЭ, ф. 396, оп. 3, д. 795, л. 613.

РГАЭ, ф. 396, оп. 3, д. 576, л. 30.

4-е краевое совещание земельных работников и культурных хлеборобов. Рос тов н/Д., 1926.

праздничных мероприятий в «День урожая» и на сельскохозяйст венных выставках разного уровня. Тем самым, органы власти стремились на конкретных примерах доказать крестьянству не обходимость внедрения инновационных методик хозяйствования в аграрное производство, указывая путь развития для массы кре стьянских хозяйств.

«День урожая», начало празднования которого в советской деревне относится к 1923 г. и который обычно отмечали в сере дине октября, в качестве центрального мероприятия имел сель скохозяйственную выставку, где демонстрировались наилучшие результаты хозяйственной деятельности земельных обществ, колхозов, крестьян-передовиков.1 Это не было случайностью, по скольку, как полагали партийно-советские работники, ведущая задача «Дня урожая» заключалась в том, чтобы «вовлечь широ кие массы крестьянства в дело общего подъёма сельского хозяй ства, научить незнающих, подтолкнуть отстающих». В частности, когда в октябре 1925 г. «День урожая» прово дился в донской станице Ольгинской, то здесь была организована «мелко-районная с.-хоз. (сельскохозяйственная – авт.) выставка, с отделами: полеводства, огородничества и животноводства, куда передовые хлеборобы представили лучшие продукты своих мо золистых трудов: различные зерновые хлеба – высокого качества, огородные овощи и скот… В этот же день был выслушан хлебо робами отчёт о работах участкового агронома, о достижениях в области сельского хозяйства и результатах прошедшего с.-х. го да. Здесь же показывал свою работу трактор «Фордзон» и, между прочим, показал хлеборобам, что трактором не только пашут, ко сят, молотят, но и быстро ездят: развивая скорость до 15 верст в час».3 Тогда же в ещё одной станице Нижнего Дона, Бессергенев Багдасарян С.Д., Скорик А.П. Крестьянская повседневность эпохи нэпа: досуг и праздник в южно-российской деревне в 1920-е годы. Новочеркасск, 2012. С. 79.

А.П. Праздник урожая // Новая деревня. 1926. № 19. С. 1.

В.К. День урожая // Молот. 1925. 11 ноября.

ской, была устроена выставка достижений местных хлеборобов:

«тут были кабаки по 1 п.уду 35 ф.унтов, арбузы по 15 фун.

[тов], капуста по 23 ф.[унта],1 крупные сорта кукурузы и вино града, улучшенные сорта пшеницы, ячменя и ржи, «виноградное»

вино своего изделия и пр.». Ещё одной площадкой для демонстрации достижений «куль турников» являлись сельскохозяйственные выставки, – от район ных до окружных и краевых. Так, летом 1924 г. в районах Донец кого округа прошли «сельскохозяйственные выставки-выводки»

(от слова «выводить», «выводной круг» – круг, по которому вла дельцы водили своих лошадей и других животных, показывая их присутствующим). Сотрудники Донецкого окружного земуправ ления в специальной листовке доводили до сведения местных хлеборобов, что «выставки-выводки» будут проводиться «в сроки между окончанием весеннего сева и началом уборки хлебов. На выставках будет обращено особенное внимание на успехи сде ланные земледельцами в смысле ухода, содержания и выращива ния ценного для местного района породистого скота». В Маль чевско-Полненском районе (в райцентре, станице Мальчевской) однодневная «выставка-выводка» должна была состояться июня, в Тарасовском районе (в станице Тарасовской) – 16 июня, в Леоно-Калитвенском (в слободе Маньково) и в Вешенском (ста ница Вёшенская) районах – 22 июня. Отмечалось, что наиболее ценные экземпляры животных будут направлены на окружную выставку в городе Миллерово, а затем – и на областную, в Росто ве-на-Дону, которую планировалось организовать осенью. Проходили и краевые сельскохозяйственные выставки. В ян варе 1925 г. сотрудники Северо-Кавказского крайзу разослали В переводе на современные меры веса, овощи, выставленные в Бессергенев ской, весили: кабаки (тыквы) – около 33,5 кг, арбузы – около 7,5 кг, капуста – до 11,5 кг.

Селькор Вольный Ф. Праздник у нас // Молот. 1925. 4 ноября.

ГА РО, ф. р-2563, оп. 1, д. 35, л. 95.

всем заведующим районных земельных управлений циркуляры о проведении первого краевого конкурса на лучшие трудовые кре стьянские хозяйства. Подготовка к нему началась ещё осенью 1924 г, а положение о конкурсе было утверждено Северо-Кавказ ским крайисполкомом 11 ноября 1924 г. В обязанность работни ков райзу вменялось создание комиссии («четвёрки») для прове дения местных конкурсных кампаний в составе: заведующего районным земуправлением (председатель), районного агронома, заведующего агитпропом райкома компартии, представителя райпрофсекретариата. При сельсоветах также формировались «четвёрки» в составе: председателя сельсовета, секретаря парт ячейки, заведующего избой-читальней или школьного работника («шкраба»), участкового агронома. Всем райзу предлагалось 15 – 22 февраля организовать в каждом селе, станице, хуторе «неделю конкурса». В эту обозначенную неделю «агрономами должны быть окончательно установлены все передовые хозяйства, зая вившие желание участвовать в конкурсе».1 Подобные краевые выставки проходили и позднее. Так, в середине октября 1927 г. в Ростове-на-Дону открылась первая Северо-Кавказская краевая животноводческая выставка. Хозяйственные достижения «культурников» занимали не только на районных, но и на краевых выставках заметное, а, не редко, и центральное место. Так, на первой краевой животновод ческой выставке в октябре 1927 г. демонстрировалось множество лошадей, коров и быков, баранов, выращенных в крестьянских хозяйствах. Присутствовавший на выставке «старик-профессор»

Свириденко рассказывал журналистам газеты «Молот», что он бывал на подобных мероприятиях и в дореволюционные времена, «но кто выставлял здесь скот? Помещики, иностранцы… Теперь ГА КК, ф. р-5867, оп. 1, д. 25, л. 30.

Флаг поднят. 1-я краевая животноводческая выставка открыта // Молот. 1927.

18 октября.

при рабочей власти сами крестьяне начинают выставлять такой скот, о котором раньше только мечтали…» Выставки привлекали значительное количество крестьян и казаков. Так, партработники Багаевского района, подводя итоги прошедшей осенью 1926 г. районной сельскохозяйственной вы ставки, отмечали, что её посетили 1,5 тыс. человек.2 На первой Северо-Кавказской краевой животноводческой выставке уже в первые дни присутствовало не менее 2 тыс. посетителей;

только с 15 по 17 октября 1927 г. на выставочные площадки и в павильоны прибыли 1 324 хлебороба-экскурсанта со всего края.3 Иными словами, на выставках достижения «культурников» лицезрела обширная аудитория, что значительно повышало вероятность по явления их многочисленных последователей среди других земле дельцев Дона, Кубани, Ставрополья.

За свой вклад в модернизацию сельского хозяйства «куль турники» получали награды и поощрения из рук представителей партийно-советских органов. «Культурники» награждались по чётными грамотами. Здесь уместно вновь вспомнить Якова Лу кича Островнова из шолоховской «Поднятой целины», который, хотя и является литературным персонажем, буквально списан с реальных «культурных хозяев» 1920-х гг. С гордостью рассказы вая посетившему его есаулу Половцеву о том, что «стал я куль турный хозяин, и об этом имею похвальный лист от окружного ЗУ, от земельного, словом, управления», Яков Лукич указал ру кой на стену своего куреня, на «лист с сургучной печатью, вправ А. Северный Кавказ превратим в Северную Америку (На празднике открытия выставки) // Молот. 1927. 18 октября.

ЦДНИ РО, ф. 30, оп. 1, д. 1, л. 15.

Флаг поднят. 1-я краевая животноводческая выставка открыта // Молот. 1927.

18 октября;

Хроника выставки // Молот. 1927. 20 октября. Автор одной из публи каций живописал экскурсантов краевой животноводческой выставки: «тысячное кольцо казаков и крестьян в овчинных полушубках, меднолицых карачаевцев в черкесках, шафранных тюркменов, рабочих, работниц сельских, бородатых коо ператоров, сжимает трибуну…» (А. Северный Кавказ превратим в Северную Америку (На празднике открытия выставки) // Молот. 1927. 18 октября).

ленный в деревянную рамку, висевшую возле образов рядом с портретом Ворошилова». Помимо грамот, «культурники» получали и различные на грады, премии. Здесь всё зависело от ранга проводившегося ме роприятия. Например, победителям выставок в «День урожая»

местное руководство (скажем, станичный совет) могло выдать в качестве подарков одежду, обувь, разного рода хозяйственный инвентарь. В выставке, организованной в рамках уже упоминав шегося выше празднования «Дня урожая» в станице Ольгинской, принимали участие 80 хлеборобов. Из них, 41 человек (и, в осо бенности, «хлебороб Юрченков и огородник Ангелов») получил различные подарки, «начиная от набора на сапоги, брюк, мешков, бичевы2 и кончая доёнками». На сельскохозяйственных выставках «культурники» получа ли более солидные призы – денежные премии, скидки по едино му сельхозналогу (ЕСХН), селекционный материал, породистый скот, и т.п. Разумеется, наиболее солидные награды предоставля лись передовым крестьянско-казачьим хозяйствам на выставках краевого и окружного уровня. Так, в листовке Кубанского ок ружного земуправления, выпущенной в конце 1924 г., в преддве рии краевого конкурса на лучшие трудовые крестьянские хозяй ства, обещалось, что «наград на конкурсе раздадут много. Будут тут и денежные премии по 200 рублей, и по 150, и по 100, будут и премии долгосрочным кредитом, и премии разными нужными хлеборобу предметами».4 По итогам первой краевой Северо Кавказской животноводческой выставки индивидуальным и кол Шолохов М.А. Поднятая целина. М., 1982. С. 18.

Бичева – это, в данном случае, прочная верёвка для хозяйственных целей, хо тя само слово имеет множество других прямых и производных значений, напри мер, основной канат в упряжи бурлаков.

В.К. День урожая // Молот. 1925. 11 ноября. Слово «доёнка» имеет два значе ния. Во-первых, это дойная корова. Во-вторых, доёнка означает некий сосуд, как правило, ведро (его называют также подойник), в которое доят молоко домашнего животного. В данном случае, очевидно, речь идёт о дойных коровах.

ЦДНИ КК, ф. 8, оп. 1, д. 71, л. 1.

лективным владельцам породистых лошадей (не считая государ ственных конных заводов и конюшен) выдали денежных наград на общую сумму 9 950 руб., 32 больших и 39 малых серебряных медалей и 37 похвальных листов и дипломов. По отделу крупного рогатого скота высшую награду в 200 руб., малую золотую ме даль и диплом 1-й степени получила красно-немецкая корова «Маргарита» гражданки Покорной, а другим участникам в той же категории вручили 4 малых и больших золотых медали, 4 серебряных медали, 9 000 руб. На премирование участников отдела птицеводства выделили 1 тыс. руб. и около 60 дипломов.

Овцеводам дали 6 500 руб. и диплом. Когда осенью 1928 г. в Ставропольском округе Северо-Кав казского края прошла сельхозвыставка, то, согласно постановле нию окрисполкома, «лучшим из лучших крестьянских единолич ных трудовых хозяйств» стало хозяйство Е.К. Калинина из села Сотниковское Благодарненского района. Победитель получил премию в размере 200 руб. Хлебороб, занявший второе место, – П.В. Загорулько из села Дубовая балка Курсавского района – удостоился премии в размере 100 руб. Лучшим колхозом Ставро польский окрисполком признал ТОЗ «Хлебороб» Предтеченского сельсовета, которому дали премию в размере 300 руб. и снизили ЕСХН на 20 %. Да и на районных сельскохозяйственных выставках их ак тивные участники за свои лучшие производственные достижения получали от местных властей сходные виды поощрений. В част ности, по итогам прошедшей осенью 1925 г. в Кореновском рай оне первой районной сельхозвыставки, победителем признали Ф.С. Литовченко, середняка, красноармейца с 1919 г. За дости жение образцовых результатов при занятиях полеводством, ого родничеством, садоводством и пчеловодством он был награждён Краевая животноводческая выставка // Молот. 1927. 26 октября.

ГА СК, ф. р-595, оп. 1, д. 947, л. 28.

скидкой по ЕСХН в размере 10 руб. и «газетой «Советский па харь» в одном экземпляре на один год». В конце 1924 – 1926 гг., помимо выставок, конкурсов и дру гих подобных мероприятий, представители власти постоянно указывали на достижения «культурников» и ставили их в пример основной массе сельского населения. «Культурные хлеборобы»



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.