авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Южно-Российский ...»

-- [ Страница 7 ] --

Андреев А.А. Пути подъёма… С. 9.

преодолена. Однако, Андреев несколько приукрасил действи тельное положение дел. Цифра, которой он оперировал, была по лучена путём сложения численности агрономов, работавших не только непосредственно в сельском хозяйстве, но и в районных, окружных и краевых земельных отделах и управлениях, плано вых комиссиях, статбюро, и пр. Понятно, что чиновники, занятые в аппаратах крайзу, в органах планирования и т.д., не имели не посредственного отношения к производственному процессу, не занимались повседневной работой по просвещению земледельцев и внедрению в их хозяйства инновационных технологий. Поэто му, причислять их к агрономам-практикам было неправомерно.

На самом же деле, численность действующего агроперсонала на Дону, Кубани, Ставрополье в конце 1920-х гг. была заметно меньше названных Андреевым 1 400 человек. Согласно материа лам Северо-Кавказского краевого земельного управления, в том же 1928 г. в крае насчитывалось 775 единиц агроперсонала и, среди них, – 149 районных агрономов, 86 кустовых колхозных агрономов, 100 агротехников и пр. (в 1929 г. здесь насчитывалось уже 853 агроспециалиста, из них: 149 районных и 147 колхозных агрономов, 106 агротехников и т.д.). Как видим, к концу 1920-х гг. численность агроперсонала, непосредственно занятого в сфере аграрного производства, вы росла в Северо-Кавказском крае вовсе не так значительно, как об этом заявляли высокие официальные лица. Тем самым, степень стимулирующего и организующего воздействия специалистов на сельское хозяйство увеличилась не столь серьёзно, как это было необходимо в условиях ускорения модернизации. Средняя на грузка на каждого районного агронома в русских районах Севе ро-Кавказского края оставалась по-прежнему высокой, составляя 67 сельских населённых пунктов (а в некоторых районах – даже до 300 селений) и достигая 7,8 тыс. хозяйств. Отдельные селения ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 194.

располагались от агрономов (то есть, от райцентров) на 100 и бо лее километров. Добраться туда агрономам было затруднительно, ибо средств для приобретения транспорта не имелось. В то же время, быстро росла численность кустовых колхоз ных агрономов. В данное время, расположенные в одном районе коллективные хозяйства объединялись в так называемые «кус ты», дабы облегчить управление ими и обслуживание их техни кой либо агроспециалистами. Тем самым, кустовой агроном дол жен был обслуживать сразу несколько колхозов (нередко, – более десяти, а, иной раз, – и свыше двух десятков).2 Конечно, осуще ствлять повседневный контроль за ходом дел во всех этих кол лективных хозяйствах кустовой агроном не мог, что не лучшим образом сказывалось на уровне агротехники на их полях и на размерах урожая. Дабы оптимизировать ситуацию, Северо Кавказским крайзу в ноябре 1928 г. была издана инструкция, раз решавшая колхозам за счёт их собственных средств приглашать на работу агрономов. Вместе с тем, темпы создания всё новых и новых коллектив ных хозяйств заметно опережали численный рост колхозной аг рономической службы на Юге России. В частности, в 1928 г.

колхозам Ставрополья требовалось «по нормальной нагрузке» агроспециалиста, а имелось лишь 15 и предполагалось пригла сить «за счёт средств местного бюджета» ещё 14 человек,4 вслед ствие чего вакантными оставались 34 должностных единицы.

Пешком по краю. Агрономическая сеть на Северном Кавказе // Молот. 1929.

20 января.

Так, в 1929 г. в Кубанском округе Северо-Кавказского края существовало 48 кустовых объединений колхозов. В среднем, в каждом «кусте» насчитывалось свыше 11 коллективных хозяйств. Если же абстрагироваться от средних показа телей, то анализ соответствующих документов позволяет констатировать, что в большинстве «кустов» объединялось 8 – 10 колхозов. Также имелись весьма скромные «кустики» по 5 колхозов, а были и гиганты, в которых насчитывалось 21 – 27 коллективных хозяйств (Рассчитано по: ГА КК, ф. р-226, оп. 1, д. 505, л. – 98).

ГА КК, ф. р-226, оп. 1, д. 505, л. 13.

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 261об.

В целом же, согласно докладу руководителя сельскохозяйст венной группы Северо-Кавказской РКИ о результатах обследова ния колхозного строительства в Северо-Кавказском крае (доклад был озвучен на проходившем в июле 1928 г. III пленуме краевой контрольной комиссии), «колхозы в большей своей части недос таточно или даже вовсе не обслуживаются агрономами» по при чине низкой численности последних. Отмечалось, что, в среднем, на одного колхозного агронома приходилось в Терском округе 7,4 колхоза, в Ставропольском – 17,7, в Сальском – 25,7, в Кубан ском – 47,4. Во многие колхозы, указывалось в докладе, «агроном не заглядывает совсем. Тем более что места (райзо) (районные земельные отделы – авт.) сплошь и рядом превращают его фак тически в статистика-делопроизводителя по колхозам».1 Послед нее замечание свидетельствует о том, что увеличение численно сти агрономов мало касалось колхозов: за счёт вновь подготов ленных кадров пополнялись, – прямо либо косвенно, – штаты районных управленческих структур.

Стремясь улучшить положение в сфере кадрового обеспече ния колхозного земледелия, Северо-Кавказский крайком ВКП(б) в декабре 1928 г. принял обширное постановление о подготовке специалистов сельского хозяйства. В постановлении предусмат ривалось увеличение финансирования учебных заведений, гото вивших специалистов сельского хозяйства, расширение их ёмко сти, создание в них отделений и факультетов по подготовке спе циалистов для колхозной системы: в частности, в Донском поли техническом институте планировалось создать факультет «инду стриального земледелия», выпускники которого должны были пополнять штаты управленцев и специалистов в коллективных хозяйствах. В постановлении говорилось и о повышении зарплат Из доклада руководителя сельскохозяйственной группы Северо-Кавказской РКИ на III пленуме краевой контрольной комиссии ВКП(б) о результатах обсле дования колхозного строительства в крае. 27 июля 1928 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 103.

преподавателям в целях стимулирования их трудовой активно сти.1 Эти усилия принесли определённые плоды, поскольку в но ябре 1929 г., по сравнению с апрелем того же года, численность колхозных агрономов в Северо-Кавказском крае увеличилась почти в 1,5 раза и достигла 400 человек. Впрочем, и среди этих 400 колхозных агрономов значитель ную часть составляли работники аппарата колхозсоюза, то есть чиновники, не занятые в сфере аграрного производства.3 Поэто му, нагрузка на агрономов-производственников оставалась до вольно высокой. Так, в 1929 г. в Кубанском округе Северо Кавказского края на одного кустового колхозного агронома в среднем приходилось 14,8 колхозов,4 а окружная РКИ признавала в то же время, что недостатком новых коллективных хозяйств яв лялось «отсутствие агрономов, работающих в самом колхозе». Стремясь компенсировать недостаток непосредственно заня тых в производстве агрономов, представители власти во время посевных кампаний практиковали мобилизацию на поля чинов ников из земельных отделов и управлений, практикантов из вузов и техникумов. Так, весной 1929 г. работники Ставропольского окружного колхозсоюза с удовлетворением замечали, что «агро обслуживание колхозов в настоящую весеннюю посевную кам панию проходит несравненно успешнее, чем в предшествующие годы. Ко всем кустовым производственным объединениям для обслуживания прикреплены агрономы и практиканты» общей численностью 33 агронома и агротехника, 5 практикантов сель хозинститута и 16 – техникума. Также Окрколхозсоюз принял Постановление Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) о подготовке специали стов по сельскому хозяйству (18 декабря 1928 г.) // Коллективизация сельского хо зяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 129-132.

Из информационного обзора крайколхозсоюза о состоянии сельского хозяйст ва на Северном Кавказе. 20 ноября 1929 г. // Коллективизация сельского хозяйст ва на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 181.

Там же, С. 181.

Рассчитано по: ГА КК, ф. р-226, оп. 1, д. 505, л. 76 – 96.

ГА КК, ф. р-226, оп. 1, д. 333, л. 27.

«все меры к тому, чтобы кустовые производственные объедине ния снабдили агроперсонал средствами передвижения». Применялись и меры принуждения, призванные уменьшить текучесть агроперсонала, остановить тех агрономов, которые на меревались бежать из деревни в город, где жизнь была полегче.

Тот же Ставропольский окрколхозсоюз предупреждал агрономов во время сева озимых в 1929 г., что за срыв посевной кампании они будут отданы под суд. Наконец, в конце 1920-х гг. сохранялась тенденция привле чения на помощь агроперсоналу широкого круга сельских акти вистов-энтузиастов, способных заниматься опытной работой под руководством специалистов. Только теперь, в полном соответст вии с направленностью «генеральной линии», это были уже не индивидуалы-«культурники», а члены коллективных хозяйств. В случае крайней загруженности или отсутствия агрономов в каж дом конкретном колхозе, колхозники-опытники могли в некото рой степени заменить собой специалистов-профессионалов, осо бенно если их направляли районные земельные отделы или ис следовательские учреждения.

Так, в начале октября 1928 г. Колхозцентр СССР и сельхоз лаборатория газеты «Беднота», «считая опытное дело одним из основных условий поднятия урожайности», поставили перед со бой задачу «широкого вовлечения колхозов в опытническую ра боту». Предполагалось, что под непосредственным руководством этой сельхозлаборатории колхозниками будут испытываться «простейшие и доступные способы повышения и качественного улучшения урожая», причём «своим лабкорам лаборатория бес платно рассылает литературу, семена и материалы для постанов ки различных полевых опытов».3 Ставропольский окрколхозсо ГА СК, ф. р-602, оп. 1, д. 79, л. 14об.

ГА СК, ф. р-602, оп. 1, д. 88, л. 6.

ГА СК, ф. р-602, оп. 1, д. 14, л. 1.

юз, оповещённый вышестоящим руководством, рекомендовал подведомственным ему колхозам выделить человека, «который проводил бы сельско-хозяйственные опыты под руководством сельско-хозяйственной лаборатории «Бедноты». При этом, ра ботники окрколхозсоюза убедительно просили правления кол лективных хозяйств «выделенным лицам корреспондентам дать наказ относиться с должным вниманием к указаниям лаборато рии и аккуратно держать с нею связь».1 На эти призывы отклик нулись 46 колхозов Ставропольского округа (любопытно, что один из них, организованный как товарищество по совместной обработке земли, носил название «Вперёд к науке»). Впрочем, эффективность вышеперечисленных мер не стоит переоценивать. Колхозники-опытники обладали весьма скром ным потенциалом в условиях дестабилизации аграрного произ водства, вызванной форсированной коллективизацией. Что же касается разного рода мобилизаций и мер принуждения, то они представляли собой не более чем паллиатив. До тех пор, пока численность агроперсонала непосредственно в коллективных хо зяйствах существенно не выросла, а его материальное обеспече ние не улучшилось, степень воздействия специалистов на функ ционирование колхозов оставалась весьма скромной, – как на Дону, Кубани, Ставрополье, так и по всему Советскому Союзу.

Даже в 1931 г. нарком земледелия СССР Я.А. Яковлев признавал, «что нынешнее участие агрономов, учёных в деле поднятия куль туры наших совхозов и колхозов, в деле повышения урожайности совершенно недостаточно и неудовлетворительно». Столь же важной задачей, что и обеспечение советского сельского хозяйства кадрами агроспециалистов, выступала мак симально полная механизация производственных процессов в Там же, л. 5.

Там же, л. 9 – 10.

На борьбу за урожай! За производственное укрепление колхозов! Из речи нар кома земледелия Я.А. Яковлева // Коллективист. 1931. № 20. С. 7.

земледелии и животноводстве. В 1920-х гг., равно как и на про тяжении последующих десятилетий, важнейшим средством ме ханизации мыслился трактор, – «железный конь»,1 способный обрабатывать огромные земельные площади в кратчайшие сроки, поднимать целину с гораздо большей лёгкостью, чем лошади или волы, перевозить любые грузы на сколь угодно дальние расстоя ния, позволявший существенно сократить численность рабочих рук, необходимых для выполнения тех или иных операций в ин дивидуальных крестьянских хозяйствах и в колхозах.

Учитывая огромное значение Дона, Кубани и Ставрополья как аграрных, зернопроизводящих регионов, советское прави тельство в 1920-х гг. направляло сюда значительные контингенты технических средств, произведённых на отечественных предпри ятиях и закупленных за границей. Направление техники обуслав ливалось потребностями в получении товарного зерна в макроре гионе, где товарность хозяйств была традиционно высока. В свя зи с этим, Юг России по уровню механизации сельского хозяйст ва (в том числе, по количеству тракторов) заметно превосходил другие губернии, области, края РСФСР.

Разумеется, интенсивность оснащения сельскохозяйственно го производства в южно-российских регионах техникой в 1920-х гг. не представляла собой постоянной величины и колебалась в зависимости от реальных событий в стране и внутренней полити ки партийно-советского руководства. Здесь вполне заслуживает поддержки мнение В.Д. Кураева о том, что в процессе снабжения Дона и Северного Кавказа тракторами и разного рода сельхозма шинами следует выделить два этапа. Начало первого из них свя зано с завершением Гражданской войны (фактически же, – толь ко с переходом к возрождению аграрного производства в 1923 г.), Составители «Краткого обзора деятельности Северо-Кавказского крайсель машсоюза за период с 10 марта 1926 г. по 1 августа 1927 г.» дали трактору напы щенное именование «стального культурного коня» (РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 83).

второй начался по итогам восстановительного периода на Юге России с конца 1925 г. Большевики предпринимали меры по техническому обеспе чению сельского хозяйства южно-российских регионов уже на исходе Гражданской войны. В частности, весной 1920 г. Донзем отдел пытался компенсировать жесточайший дефицит живой тяг ловой силы тракторами. При этом советские работники на Дону оптимистично заявляли, что «с занятием Кавказа вопрос о снаб жении… тракторов необходимым жидким топливом будет раз решён более или менее благополучно: в районы производства нефти уже командированы агенты отдела». Однако, попытки представителей власти на Дону, Кубани, Ставрополье обеспечить аграрное производство техникой завер шились весьма скромными результатами, что было вполне ожи даемо в условиях послевоенной разрухи и голода 1921 – 1922 гг.

До 1923 г. на Дону и Северном Кавказе удалось сосредоточить всего лишь 33 трактора.3 Правда, учитывая, что в то же время сельхозпроизводители по всей Советской Республике получили не более 60 тракторов,4 уровень механизации на Юге России вы глядел впечатляюще. Но, конечно, следует принимать во внима ние не относительные, а абсолютные показатели обеспечения аг рарной сферы техникой, а они в начале 1920-х гг. были мизерны.

Ускорение снабжения советских аграриев техникой началось с 1923 г. В 1922 – 1923 гг. сельское хозяйство РСФСР получило 900 тракторов, в 1923 – 1924 гг. – уже 1 300. Кураев В.Д. Роль машиноснабжения в восстановлении крестьянских хозяйств на Северном Кавказе в 1923 – 1927 годах // Аграрная история Дона и Северного Кавказа. Сб. статей. – Ростов н/Д., 1980. С. 62.

Информация еженедельника «Донская экономическая жизнь» о первых меро приятиях по организации сельского хозяйства области. Апрель 1920 г. // Наш край. Из истории Советского Дона. С. 120.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 87.

Краев М.А. Победа колхозного строя в СССР. С. 253.

Там же, С. 253.

Дон, Кубань и Ставрополье находились в числе первоочеред ных получателей техники от государственных и кооперативных торговых организаций. Важность перечисленных регионов как зернопроизводящих не вызывала сомнений, и столь же очевид ным был здесь недостаток живого тягла. Как отмечали предста вители советской администрации на Юге России, нагрузка на тягловый скот росла гораздо быстрее, чем восстанавливалась его численность. Если в 1913 г. на Дону и Северном Кавказе на еди ницу живого тягла приходилось 3,15 десятин посева, то в 1924 г.

– уже 6,27 десятин.1 «Естественным приростом», обоснованно утверждали руководящие работники, «мы лишь многими годами можем восполнить недостаток тягловости», в связи с чем следует максимально широко использовать трактор. В 1923 г. на Юге России были созданы четыре торговые ор ганизации, осуществлявшие закупку и поставку техники и сель хозорудий. В 1923 г. сюда было завезено 327 тракторов, в 1924 г.

– 311.3 Впрочем, реализация машин затруднялась катастрофиче ским недостатком материальных средств у разорённых военным лихолетьем донских, кубанских, терских, ставропольских казаков и крестьян, равно как и у подавляющего большинства коллектив ных хозяйств. В 1923 – 1924 гг. на Дон и Северный Кавказ посту пило сельхозмашин и орудий на общую сумму 4,8 млн. руб., а продать удалось только на 2,9 млн. руб. (в предвоенное же время южно-российские аграрии закупали соответствующих товаров на 22 млн. руб. ежегодно). Дефицит средств для покупки тракторов преодолевался, как правило, с помощью кредитов населению и колхозам. Применя лись и другие, менее распространённые, способы. В частности, донской большевик Г.В. Черепахин вспоминал, что в бытность РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 82.

Там же, л. 83.

Там же, л. 87.

Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. С. 58.

его руководителем комиссии «Последголода»1 на Дону ему были предоставлены полномочия взимать «обильную дань с увесели тельных предприятий, где развлекались нэпманы. Были устроены тотализаторы, лотереи. На собранные деньги осенью 1923 года мы приобрели сто один трактор «Фордзон». Во второй половине 1920-х гг. масштабы поступления техни ки и сельскохозяйственных орудий в советскую деревню весьма значительно возросли. Увеличились размеры закупок средств ме ханизации за рубежом, да и советское сельхозмашиностроение в середине десятилетия дало прирост продукции на 81,8 %. В ито ге, в 1924 – 1925 гг. произошло трёхкратное увеличение продаж машин в деревню,3 так что сельское хозяйство РСФСР получило 6 665 тракторов. Значительная часть технических средств по-прежнему на правлялась на Дон и Северный Кавказ. Так, по данным Терского окружкома ВКП(б), в 1923 – 1924 гг. в округе насчитывалось 945 различных сельхозмашин, а в 1926 – 1927 гг. уже 20 708 ма шин и орудий.5 Если в 1922 – 1923 г. в округе было сосредоточе но только 50 тракторов, то в 1925 – 1926 гг. уже 231, в 1926 – 1927 гг. – 500 тракторов.6 В целом, в Северо-Кавказский край в 1925 г. было завезено 1 341 трактор, в 1926 г. – 2 185 тракторов, к августу 1927 г. – 4 568 машин,7 а к исходу того же года трактор ный парк края исчислялся 4 963 единицами.8 Львиная доля трак торов размещалась в русских округах Северо-Кавказского края «Последголод» – организация по борьбе с последствиями голода 1921 – 1922 гг.

в Советской России.

Черепахин Г.В. Годы борьбы. Ростов н/Д., 1955. С. 70.

Кураев В.Д. Роль машиноснабжения в восстановлении крестьянских хозяйств на Северном Кавказе в 1923 – 1927 годах // Аграрная история Дона и Северного Кавказа. С. 62.

Краев М.А. Победа колхозного строя в СССР. С. 253.

ГАНИ СК, ф. 5938, оп. 1, д. 24, л. 10.

Там же, л. 10.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 87.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 134, л. 233.

(Армавирском, Донском, Кубанском, Ставропольском и др.), яв лявшихся ведущими производителями сельхозпродукции (см.

таблицу 3).

Таблица Размещение тракторов по округам и областям Северо-Кавказского края и их значение в полеводстве «в переводе на пахотную значимость» (на 1 августа 1927 г.). Площадь посева Количество Значение Округа (в десятинах) тракторов (в %) Донецкий 449 391 262 11, Шахтинский 531 254 216 8, Сальский 617 510 275 8, Таганрогский 284 486 197 13, Донской 1 035 000 553 10, Ставропольский 1 119 240 441 7, Кубанский 1 517 128 791 10, Черноморский 85 737 44 10, Майкопский 193 970 178 18, Армавирский 960 321 784 16, Терский 839 221 516 12, Адыгейская обл. 97 753 52 10, Кабардино-Балкария 121 240 170 РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 88.

Северная Осетия 90 012 - Ингушетия 47 125 - Сунженский округ 40 103 286 18, Карачаево-Черкесия 27 282 - Чеченская обл. 96 817 - Следует подчеркнуть, что Дон, Кубань, Ставрополье лидиро вали среди других регионов РСФСР по числу тракторов. В 1927 г.

в РСФСР, в совокупности, насчитывалось 17 222 трактора.1 Те 4 963 трактора, которыми обладал в 1927 г. Северо-Кавказский край, составляли 28,8 % тракторного парка РСФСР. На втором месте располагался Центральный земледельческий район, в кото ром имелось 2 927 тракторов (около 17 % тракторного парка Со ветской России). Далее следовал Нижне-Волжский край со свои ми 1 843 тракторами (10,7 %), затем Средне-Волжский край – 1 323 трактора (около 7,7 %) и т.д. Очевидно, что во второй половине 1920-х гг. (особенно, к ис ходу рассматриваемого десятилетия) Северо-Кавказский край был в наибольшей мере обеспечен техникой среди всех других регионов РСФСР. Вместе с тем, хотя масштабы поступления тех ники в край непрерывно росли (на 1 октября 1928 г. здесь числи лось уже 5 083 трактора3), её численность не была столь высокой, чтобы полностью удовлетворить потребности сельского хозяйст ва. Указанных 5 тыс. тракторов было слишком мало, чтобы обра ботать поля 1 011 тыс. индивидуальных крестьянско-казачьих хо Там же, л. 233.

Рассчитано по: РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 134, л. 233.

Сведения Северо-Кавказского крайсельмашсоюза о наличии тракторов в крае на 1 октября 1928 г. (17 октября 1928 г.) // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С. 74.

зяйств1 и более чем 5,4 тыс. коммун, артелей и ТОЗов,2 имевших ся в Северо-Кавказском крае на исходе 1920-х гг.

Не только относительно скромная численность тракторов препятствовала масштабной механизации аграрного производст ва на Дону, Кубани и Ставрополье в 1920-х гг. Следует принять во внимание ещё целый ряд факторов.

Прежде всего, в РСФСР и, в том числе, в южные районы рес публики, завозились трактора самых разных марок, конструктив но отличавшиеся друг от друга. Так, в начале 1930-х гг. в трак торном парке Северо-Кавказского края состояли машины 28 раз ных марок.3 Как отмечали работники Северо-Кавказской РКИ в июле 1929 г., эта техника бессистемно распределялась среди аг рариев,4 что существеннейшим образом препятствовало её эф фективному использованию в хозяйствах казаков и крестьян, в колхозах и совхозах. Сложно было устанавливать единые нормы выработки и готовить кадры (возникали затруднения при обуче нии трактористов управлению разными типами машин, о чём они сами неоднократно свидетельствовали5). Возникали трудности при ремонте разнотипных тракторов из-за необходимости изы скивать массу специфических деталей и готовить узких специа листов.6 В преддверии сплошной коллективизации был предло жен оптимальный способ преодоления «разномарочности» трак торов путём концентрации однотипных механизмов в машинно тракторных станциях (МТС).7 Однако, в 1920-х гг. отмеченная проблема не имела решения.

Шеболдаев Б.П. Край неисчерпаемых возможностей // Колхозный путь. 1936.

№ 6. С. 3.

ЦДНИ РО, ф. 7, оп.1, д. 754, л. 83;

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 439, л. 41, 193.

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 1373а, л. 15.

ГА РО, ф. р-1185, оп. 3, д. 4, л. 55, 55об.

ГА РО, ф. р-2573, оп. 1, д. 125, л. 1, 29.

ГА РО, ф. р-1390, оп. 6, д. 1373а, л. 12, 15;

ф. р-2562, оп. 1, д. 52, л. 10;

д. 406, л. 18, 34.

Первая в Советском Союзе МТС была организована в конце 1928 г. на Ук раине, при совхозе им. Шевченко, вторая – в начале 1929 г. в Северо-Кавказском Далее, в колоннах разношёрстной техники преобладали до вольно маломощные (10 – 30 лошадиных сил) тракторы, произ водительность которых на тяжёлых южно-российских чернозё мах (тем более, на целине) оставляла желать лучшего и которые не были приспособлены к обработке обширных земельных пло щадей, принадлежавших коллективным и советским хозяйствам.

Тем самым, численность тракторного парка на Дону, Кубани, Ставрополье практически девальвировалась его качественными характеристиками.

Среди тракторов преобладали машины марки «Фордзон», что наблюдалось в 1920-х гг. и по всей РСФСР, и на Юге России.

Среди 17 222 тракторов, наличествовавших в 1927 г. в РСФСР, 13 797 машин были представлены «Фордзонами» мощностью – 20 лошадиных сил1 и ещё 906 – конструктивно близкими к ним «Фордзонами-Путиловцами» (произведёнными на советском за воде в Ленинграде).2 Тем самым, «Фордзоны» составляли 85,3 % всего тракторного парка Советской России.

Такие же пропорции наблюдались на Дону, Кубани, Ставро полье. Среди 4 568 тракторов, имевшихся в Северо-Кавказском крае к 1 августа 1927 г., «Фордзоны» насчитывалось 4 (89,3 %), близких к ним по мощности «Интернационалов» в 10 – крае, при совхозе «Хуторок» (История советского крестьянства. Т. 2. С. 49, 51).

Совет Труда и Обороны (СТО) в своём постановлении от 5 июня 1929 г. отмечал, что необходимо приступить «к широкому строительству машинно-тракторных станций как одному из основных путей к переустройству индивидуальных кре стьянских хозяйств в крупные коллективные хозяйства». К концу 1929 г. и в г. сетью МТС должна была быть охвачена «площадь крестьянской пашни» не ме нее 1 млн. га (Постановление СТО СССР «Об организации машинно-тракторных станций» от 5 июня 1929 г. // Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. С. 79).

Диапазон мощности тракторов, указывавшийся в данное время, использовал ся для обозначения разницы в работе машины на холостом ходу и с нагрузкой (или, как было принято тогда писать, «на крюке»). Таким образом, мощность «Фордзона» в 10 – 20 лошадиных сил означала, что на холостом ходу трактор дос тигал второго из отмеченных показателей, а с прицепленным плугом – первого, пониженного.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 134, л. 233.

20 лошадиных сил («Интер» 10-20) – 269, «Интеров» 15-30 – 105, и т.д. 1 Те же пропорции сохранялись в регионе и позднее, в нача ле 1930-х гг. Так, на 1 июня 1930 г. в ведении райполеводсоюзов Северо-Кавказского края имелось 4 027 тракторов, из них – 3 525 «Фордов» (87,5 %). Источники полны пренебрежительных отзывов современни ков о «карликовых, фермерских» тракторах марки «Фордзон»

или, как их ещё называли, «фордиках»3 (критике подвергались и другие маломощные тракторы марок «Раупеншток», «Ганомаг», «Гросс-Бульдог» и др.4). Обратимся к конкретным описаниям ис пытаний приобретённой тракторной техники в полевых условиях, чтобы оценить масштаб проблемы маломощности тракторного парка. В частности, уже цитировавшийся выше Г.В. Черепахин вспоминал, что, когда на собранные донской комиссией «Послед голода» удалось купить 101 «Фордзон» («машина, по нынешним временам, прямо скажем, плохая. Но тогда это была техника!»), то за зиму 1923 – 1924 гг. для них подготовили трактористов, – «пятьдесят пять ребят и пятьдесят девушек, все из беспризор ных», и весной выехали в слободу Большая Орловка для пахоты.

На тракторы нацепили двухлемешный плуг, и тут трактористов ожидал неприятный сюрприз: «выстроились «фордзоны» в ряд, зафыркали и… ни с места. Не тянут тракторы двухлемешный плуг. Крестьяне сначала не поняли, в чём дело. А поняв, стали головами качать: дескать, что это за машины. Мальчишки сло бодские свистят, улюлюкают, кнутами в насмешку по тракторам стегают. Стыд и срам. Трактористы мои чуть не плачут. Да и у меня настроение не лучше. И так и этак начинали – не выходит, РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 87.

Подсчитано по: ГА РО, ф. р-2399, оп. 1, д. 166, л. 2.

Социалистическое земледелие. 1931. 7 ноября.

ЦДНИ РО, ф. 166. оп. 1, д. 101, л. 120;

ГА РО, ф. р-1185, оп. 3, д. 110, л. 49;

ф.

р-1390, оп. 6, д. 1373а, л.15об. 17;

ф. р-2562, оп. 1, д. 53, л. 1;

д. 276, л. 49;

Касперо вич В. Рычаги социалистического земледелия // Северо-Кавказский край. 1930.

№ 3. С. 95.

не тянет трактор».1 Только когда на плуге оставили один лемех, тракторы смогли начать пахоту. Члены коллективных хозяйств Ставропольского округа осе нью 1927 г. сетовали, что «Фордзон» «плохо работает на тяжёлой пахоте» и потому применять его на полях невыгодно.3 О низкой эффективности маломощных тракторов писал и М.А. Шолохов, наблюдавший за их применением в начале 1930-х гг. Кроме того, отнюдь не единичными были случаи быстрого выхода тракторов из строя вследствие неграмотной их эксплуа тации и плохого ухода. В источниках нередко констатируется низкий профессиональный уровень многих трактористов, подго товленных ускоренными темпами на краткосрочных курсах.5 За частую, такие работники выводили машины из строя, ибо попро сту не умели ими управлять. В случае же поломок отремонтиро вать трактор было не так-то просто по причине дефицита запча стей и, более того, – минимального числа мастерских. Как отме чали современники, «случится поломка в самый разгар работ, по Черепахин Г.В. Годы борьбы. Ростов н/Д., 1955. С. 70.

Там же, С. 71.

ГА СК, ф. р-595, оп. 1, д. 753, л. 12, 69об.

Шолохов М.А. По правобережью Дона // Шолохов М.А. Собрание сочинений в восьми томах Т. 8. М., 1975. С. 19.

Так, сотрудники Северо-Кавказского краевого совета профессиональных союзов отмечали в августе 1925 г., что «до сего времени дело подготовки тракто ристов в крае было поставлено из рук вон плохо, и тракторные курсы, продолжи тельностью от 2 недель до 4 месяцев, открывались в различных пунктах края все возможными организациями (крайзу, кооперация, ККОВы, техноимпорт и пр.) и частными лицами по самой разнообразной программе. Лица, выпущенные из та ких курсов, подчас с недостаточной подготовкой, портили машины и тем вызыва ли нарекания крестьянства и подрывали интерес к приобретению тракторов» (Из докладной записки Северо-Кавказского краевого совета профессиональных сою зов в Коллегию Главного управления профессионального образования об органи зации подготовки трактористов. Не позднее 10 августа 1925 г. // Восстановитель ный период на Дону (1921 – 1925 гг.). С. 418 – 419). Причём, специалисты преду преждали, что в дальнейшем, по мере развития кооперации и колхозов, потребу ется большое количество трактористов, которых придётся готовить в основном из крестьян, ибо «городской элемент» в деревне не задержится, что заставляет заду маться о совершенствовании системы кадровой подготовки (Дмитриев. О подго товке крестьян-трактористов // Северо-Кавказский край. 1925. № 2. С. 62). Одна ко, представители власти почти не прислушивались к этим рекомендациям.

надобится заменить какую-нибудь часть, а у нас нет государст венных или общественных мастерских, чтобы скоро, умело и де шево сделать починку. В окружных отделениях Техноимпорта нет нужных частей. И костерит тогда беспомощный хлебороб распроклятую машину и тех, кто её выдумал да «до дела не до вёл»».1 Хранение техники зачастую не обеспечивалось должным образом, так что многие тракторы оставались под открытым не бом: «дождь его моет, снег засыпает. Убога судьба трактора, у которого, верно, нет хозяина». При столь небрежном отношении к технике срок её службы был недолог.3 Хлеборобы иронизировали, что «быки будут рабо тать 10 лет, а трактора 2 – 3 года»4 и выражали сомнения в целе сообразности приобретения тракторов. С точки зрения многих крестьян и казаков Юга России, трактор был не только дорог (в 1925 г. тот же «Фордзон» оценивался в солидную, по тем време нам, сумму 2 200 руб.5), но ещё и подвержен разного рода авари ям и поломкам, устранить последствия которых они сами не уме ли, а соответствующий сервис находился в зачаточном состоянии или отсутствовал вовсе. Неудивительно, что участники прохо дившего 29 мая – 2 июня 1927 г. третьего пленума Донского ок ружкома ВКП(б) констатировали распространённое нежелание казачества и крестьянства «брать эту машину (то есть, трактор – Мазай. Мужицкая машина // Молот. 1925. 5 сентября.

Корреспонденция о беспризорном тракторе. 2 января 1928 г. // Голоса из про винции: жители Ставрополья в 1917 – 1929 годах. С. 149.

Во второй половине 1920-х гг. члены коллективных хозяйств Ставрополья нередко жаловались вышестоящему руководству, что трактор «дорого стоит и бы стро изнашивается» (ГА СК, ф. р-595, оп. 1, д. 753, л. 5об, 12), что у них «большин ство тракторов старые», выработали ресурс (ГА СК, ф. р-602, оп. 1, д. 81, л. 26;

д.

97, л. 1об).

Из протокола съезда колхозов Большекозинского куста Кущёвского района Донского округа об организации машинно-тракторной станции. 25 июня 1929 г. // Коллективизация сельского хозяйства на северном Кавказе (1927 – 1937 гг.). С.

152, 153.

Кураев В.Д. Роль машиноснабжения в восстановлении крестьянских хозяйств на Северном Кавказе в 1923 – 1927 годах // Аграрная история Дона и Северного Кавказа. С. 64.

авт.). Естественно, что взять машину, которая при случайной по ломке не может здесь быть починена, машину, которая вследст вие этого является невыгодной в крестьянском хозяйстве, безус ловно, в практике мужику нежелательно, потому что казак и му жик, как практики заявляют: «Лучше я буду работать на волах и коровах, чем брать эту машину, дорогостоящую, вследствие от далённости мастерских и заводов требующую больших сумм для ремонта, удорожающих обработку поля». Тем не менее, весьма значительное количество земледельцев Дона, Кубани и Ставрополья с большой симпатией относились к тракторам и стремились их приобрести. Учитывая высокую цену трактора, его покупка была по силам лишь сельским предприни мателям-«кулакам», зажиточным хлеборобам либо кооперативам и коллективным хозяйствам.

В условиях нэпа представители партийно-советского руково дства некоторое время не выражали особого беспокойства по по воду того, что значительная часть направлявшейся в деревню техники оседала в «кулацко-зажиточных хозяйствах» и, вообще, в единоличном, а не колхозном секторе. Причём, ситуация с при обретением тракторов кое-где складывалась явно не в пользу коллективных хозяйств. Так, к началу 1927 г. «в руках единолич ников» Кубанского округа Северо-Кавказского края сосредото чилось 52 % тракторов, Армавирского округа – 35,4 %, Терского округа – 23 %;

в целом же, по трём этим округам единоличники владели 28 % тракторов.2 К августу того же года в индивидуаль ных хозяйствах Северо-Кавказского края было сосредоточено тракторов, или 22,5 % краевого тракторного парка. Причём, еди ноличники представляли собой самую крупную группу тракторо владельцев, после колхозов (см. таблицу 4).

ЦДНИ РО, ф. 5, оп. 1, д. 99, л. 52а.

Кожин Д. Тракторная кампания на Северном Кавказе // Северо-Кавказский край. 1927. № 7 – 8. С. 64.

Таблица Распределение тракторов в Северо-Кавказском крае по категориям владельцев на 1 августа 1927 г.

(по данным паспортизации 3 644 тракторов) Владельцы Число тракторов Удельный вес (в %) Госорганы 208 5, Колхозы (коммуны;

сха;

ТОЗы) 1012 27, Машинные товарищества 524 14, Специализированные 112 3, товарищества Сельхозтоварищества 223 6, КОВы 360 9, Земельные общества и уплотнён- 77 2, ные Окрсоюзы 8 0, Совхозы 190 5, Единоличники 930 25, Итого 3 644 100 % Однако, по мере усиления заинтересованности лидеров ком партии в осуществлении коллективизации, переход техники в ру ки единоличников стал подвергаться всё более жесткой критике.

Представители власти и специалисты (а, впоследствии историки аграрники2) с осуждением заявляли, что тракторы не могут ра РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 89.

Как отмечала Е.И. Турчанинова, «наличие большого числа тракторов у еди ноличников было, безусловно, нерациональным, ибо мешало максимальному их использованию на сельскохозяйственных работах» (Турчанинова Е.И. Подготовка ционально использоваться на небольших наделах единоличных хозяев. Более же всего большевиков беспокоило то обстоятельст во, что использование сельхозтехники единоличниками приводи ло к росту материального благосостояния последних, что с точки зрения классового подхода трактовалось как рост кулацкой про слойки и, тем самым, препятствие «строительству социализма».

Напротив, руководство коммунистической партии стреми лось превратить технику в мощное средство ускорения «колхоз ного строительства», обоснованно утверждая, что трактор вполне может стать «основным орудием по пути укрепления начал кол лективной обработки земли» и «организатором кооперации»,1 что тракторизация способствует «массовому количественному росту коллективизации бедняцких хозяйств».2 Поэтому, начиная с се редины 1920-х гг., официальные лица всё чаще говорили о том, что следует полностью запретить продажу тракторов единолич никам и передавать таковые только колхозам, непременно отда вая при этом приоритет тем коммунам и сельхозартелям, в кото рых преобладала беднота как наиболее верный союзник совет ской власти. Так, в 1926 г. рекомендовалось «основную массу тракторов передавать бедняцким коллективам», установив размер задатка для них 5 % от стоимости машины (для середняцких кол хозов задаток составлял 25 %). Правила приобретения единоличниками тракторов ужесточа лись. Было запрещено продавать им технику в рассрочку и с пре доставлением кредита: теперь они должны были сразу заплатить полную стоимость трактора. Работники торговли протестовали против таких распоряжений, обоснованно заявляя, что следстви ем их будет массовое недовольство земледельцев и падение про и проведение сплошной коллективизации сельского хозяйства в Ставрополье.

Душанбе, 1963. С. 53).

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 267, л. 83.

РГАСПИ, ф. 17, оп. 85, д. 134, л. 246.

Там же, л. 232.

даж.1 Действительно, в 1926 – 1927 гг. в Северо-Кавказском крае наблюдалось замедление темпов сбыта тракторов и сельхозин вентаря,2 обусловленное не только случившимся недородом, но и новыми правилами продажи, ущемлявшими интересы крестьян ства. Партработники Кубанского округа Северо-Кавказского края констатировали летом 1927 г., что вследствие изменения правил реализации тракторов из ввезённых в округ 135 машин удалось продать всего лишь 33. Новые правила распределения тракторов не всегда были дей ственными. Так, в апреле 1926 г. Терский окружком ВКП(б) кон статировал, что «при распределении тракторов нами выявлены случаи, когда получившие их организации впоследствии пере продают трактора по причине невыгодности их и по другим раз личного рода причинам единоличным хозяйствам»;

было выяв лено 16 подобных случаев, причём «один из тракторов таким пу тём попал в другой округ».4 Кроме того, наиболее проницатель ные единоличники создавали подобия коллективных объедине ний, после чего без особых затруднений получали от государства технику со всеми полагающимися колхозам льготами. В частности, заведующий Терской конторой Госторга Песчанский в феврале 1926 г. пытался оспорить распоряжение Северо-Кавказского крайисполкома, со гласно которому для единоличников отменялась рассрочка и кредит при покупке тракторов, и следовало продавать технику «исключительно с оплатой наличными полной её стоимости». Песчанский тревожился, что это распоряжение может вы звать «предъявление исков со стороны покупателей по выразившимся убыткам по покупке трактора», ведь имелись случаи, когда крестьянин «при подписании на трактор, рассчитывая на выполнение обязательств со стороны Госторга, про изводил продажу рабочего скота». Следовало учитывать и общественно-полити ческие последствия: «мы теряем авторитет среди массы крестьянства, принимая во внимание, что в осенний период нами была объявлена и проводилась широкая агитационная кампания по подписке на трактора и сельхозмашины» (ГАНИ СК, ф. 5938, оп. 1, д. 6, л. 25).


Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. С. 60.

Информационное письмо Кубанского окружкома ВКП(б) парторганизациям.

С. 9.

ГАНИ СК, ф. 5938, оп. 1, д. 6, л. 34.

Тот же Терский окружком ВКП(б) указывал, что «в числе единоличников, пользующихся тракторами, есть отдельные группы крестьян по 3, 5, 7 и больше В конечном итоге, к исходу 1920-х гг. большевики добились выполнения поставленной цели, ибо не ограничились только но выми правилами продажи тракторов единоличникам. Более эф фективной мерой стал полный запрет на продажу техники инди видуальным хозяевам, оставивший в числе клиентов торговых организаций только колхозы. Кроме того, владельцы тракторов и сельхозмашин из числа единоличников стали подвергаться по вышенному налогообложению и лишению избирательных прав.

Многие тракторовладельцы-частники стали сбывать машины кооперативам и колхозам по бросовым ценам, себе в убыток. Впоследствии, в ходе «раскулачивания», тракторы были просто напросто отобраны у единоличников (равно как и у «кулацких колхозов», «лжекооперативов») и переданы коллективным хозяй ствам, хотя в ряде случаев тракторовладельцы успевали разо брать машины на запчасти и спрятать их.2 В конце 1920-х – нача ле 1930-х гг. тракторы и другие средства механизации оставались только у коллективных и советских хозяйств,3 что являлось од ним из ярких свидетельств отказа правящей партии от нэповских сценариев модернизации сельского хозяйства в Советском Союзе и, в том числе, на Юге России.

Итак, в 1920-х гг. на Юге России последовательно осуществ лялись меры по научно-техническому обеспечению сельского хо человек, которые объединялись исключительно в целях покупки трактора, но ни каким уставом своего объединения не оформили. Можно предполагать, что впо следствии из них могут образоваться коллективы, но может быть и обратное, ко гда эта группа будет использована отдельным, наиболее мощным, хозяином таким образом, что впоследствии к нему подойдёт трактор и он всецело завладеет им»

(ГАНИ СК, ф. 5938, оп. 1, д. 6, л. 34).

ГА РО, ф. р-1185, оп. 2, д. 55, л. 114;

д. 1004, л. 20;

Из Докладной записки пред ставителя Союза сельскохозяйственной кооперации Северо-Кавказского края Мелика в Союз сельскохозяйственной кооперации. 14 сентября 1928 г. // Докумен ты свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации – 1932 гг. М., 1989. С. 165.

ЦДНИ РО, ф. 166, оп. 1, д. 111, л. 5, 21.

Например, только в 41 наиболее крупном колхозе Северо-Кавказского края, по данным на 8 марта 1930 г., насчитывалось (считая и технику МТС) 1 477 трак торов (Подсчитано по: ГА РО, ф. р-2443, оп. 2, д. 647, л. 42).

зяйства. Увеличивалась численность агроспециалистов, расши рялся парк сельхозмашин;

при этом, государство заботилось о развитии не только коллективных, но и индивидуальных кресть янско-казачьих хозяйств. Однако, к исходу десятилетия был со вершён переход к массированной коллективизации, положивший предел нэповским методикам повышения научно-технического уровня аграрного производства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Анализ социально-экономического развития советской (в ча стности, южно-российской) доколхозной деревни позволяет кон статировать, что в условиях нэпа крестьянству и казачеству пред ставилась возможность не только восстановить сельское хозяйст во, но и перевести его на качественно иной, более высокий, уро вень. В 1920-х гг. существовали определённые условия для мо дернизации аграрного производства, осуществлённой на основе индивидуальных крестьянских хозяйств. Такой вариант модерни зации ничуть не исключал коллективизацию сельского хозяйства (которая, впрочем, не мыслилась столь безальтернативной и все охватной, как в 1930-х гг.), но дополнял её и позволял минимизи ровать присущие ей негативные характеристики, каковыми вы ступали: бюрократизация управления аграрной сферой, отчужде ние рядовых производителей от средств производства и получен ной продукции, незаинтересованность их в результатах собствен ного труда, превращение их в бесправных «винтиков» колхозной системы, неудовлетворительное развитие таких отраслей общест венного производства, как огородничество, садоводство, и пр.

Как представляется, в качестве основополагающего условия преобразований аграрной сферы «по-крестьянски», а не «по колхозному», следует отметить присущий эпохе нэпа относи тельный общественно-политический, равно как и социально экономический, либерализм. На время отказавшись от жёсткого следования своим политико-идеологическим установкам, боль шевики позволили населению доколхозной деревни развиваться по приемлемым для него сценариям (хотя, советская власть ни коим образом не пренебрегала задачей регулирования протекав ших на селе социально-экономических процессов и воздействия на сознание земледельцев). В основном, были сняты ограничения для инициативных и энергичных хлеборобов, стремившихся раз вивать свои хозяйства, пусть и не в рамках социалистической доктрины. Земельный кодекс 1922 г. предоставил аграриям пол ную свободу в выборе организационных форм сельского хозяйст ва, будь то община, поселок, отруб, хутор, колхоз. Крестьяне и казаки стали поднимать страну своим каждодневным трудом, по степенно наращивая сельскохозяйственное производство.

Экономический либерализм нэпа, разбудивший крестьян скую инициативу и предприимчивость, способствовавший вос становлению аграрного производства, стимулировал и модерни зационные процессы в советской доколхозной деревне. Социаль ной базой и передовым отрядом аграрной модернизации высту пали тогда крестьяне-«культурники» (причём, среди них оказа лось и довольно немало трудолюбивых казаков), в наибольшей мере склонные к последовательному внедрению в своих хозяйст вах различных инновационных приёмов земледелия и животно водства. «Культурники» выступали инновационным ориентиром для других инициативных крестьян и казаков, которые перенима ли накопленный полезный опыт хлеборобов-новаторов и, таким образом, вносили свой посильный вклад в модернизацию аграр ной сферы Юга России.

Безусловно, сторонники модернизации не составляли боль шинства в массе сельского населения. Сопоставление размеров общинной и иных форм землепользования неопровержимо сви детельствует о традиционализме основных масс крестьянства и казачества, что было характерно, как для Дона, Кубани, Ставро полья, так и для всей страны. Вместе с тем, на наш взгляд, нет оснований и для преуменьшения численности и роли «культур ников» и их последователей в 1920-х гг. Изложенные в нашей ра боте материалы позволяют утверждать, что численность сторон ников инновационного земледелия в доколхозной деревне ста бильно росла, хотя и не в геометрической прогрессии.

Весьма важным представляется то обстоятельство, что пар тийно-советские органы, на протяжении определённого времени, видели в наиболее инициативных и старательных земледельцах своих союзников в деле повышения уровня сельского хозяйства и старались создать им комфортные условия деятельности, прояв ляя при этом вполне прагматическую заинтересованность в вос становлении разрушенного сельского хозяйства. Развёрнутая в середине 1920-х гг. политика «лицом к деревне», означавшая в казачьих районах одновременно политику «лицом к казачеству», привела к бурному росту «культурничества», интеграции «куль турных хозяев» (крестьян и казаков), установлению над ними по кровительства со стороны власти. Пользуясь поддержкой боль шевистского режима, движение «культурников» продемонстри ровало склонность к дальнейшему росту и доказало свой высокий потенциал в осовременивании сельхозпроизводства и всего жиз ненного уклада в южно-российской деревне.


Осуществлявшиеся органами власти мероприятия по распро странению в массах сельского населения азов агрономической грамотности, по налаживанию системы профессионального обра зования в среде крестьянской молодёжи, поддержка функциони рования самодеятельных сельскохозяйственных кружков, демон страция результатов работы показательных хозяйств, полей и участков, – всё это повышало заинтересованность советских хле боробов в использовании инновационных производственных приёмов и способствовало расширению социальной базы модер низации аграрной сферы. Причём, результаты вышеперечислен ных мероприятий давали повод для оптимистичных утверждений о постепенном (хоть, и не быстром) росте численности крестьян и казаков, которым не были безразличны аграрные новации.

Особо подчеркнём, заслугой советской власти в 1920-х гг.

следует считать создание научно-технической основы крестьян ским устремлениям к модернизации сельского хозяйства. Не смотря на тяжёлые последствия Гражданской войны и голода 1921 – 1922 гг., партийно-советское руководство изыскивало не обходимые средства для расширения агрономической службы и усиления снабжения сельхозпроизводителей разнообразными техническими средствами, среди которых безусловным фавори том выступал трактор. Поскольку Дон, Кубань и Ставрополье представляли собой важные аграрные регионы, численность аг роспециалистов, а также количество сельхозмашин и орудий, стабильно росли здесь на всём протяжении 1920-х гг.

Вместе с тем, существовал целый ряд социальных, экономи ческих, политических и ментальных факторов, которые самым существенным образом осложняли и затрудняли модернизацию сельского хозяйства в эпоху нэпа, как в РСФСР (СССР), так и на Юге России. Важнейшими из них, как нам представляется, были приверженность большинства крестьян патриархальным страте гиям экономической деятельности, психологическая неготов ность хлеборобов заниматься совершенствованием функциони рования собственных хозяйств (что в масштабах всей деревни до крайности замедляло процесс внедрения инноваций в производ ство). Свою негативную роль сыграла неустойчивость социально политической стратегии и тактики большевизма, когда правящая партия оказалась не в состоянии, как в центре, так и на местах, понять особенности аграрного развития. Большевики при всех нэповских колебаниях, при наличии партийцев, готовых идти на встречу коренным интересам казачье-крестьянских масс, тем не менее, оставались антикрестьянской и антиказачьей партией в, по сути своей, крестьянской стране, а значит и партией антинарод ной, антироссийской, для которой призрачная мечта о коммуни стическом рае стала важнее собственного народа с его жизнен ными метаниями и каждодневными чаяниями. Большевики изна чально были готовы уничтожать свой собственный народ, чётко реализуя древнеримский принцип «разделяй и властвуй». Кресть янство в полной объёме буквально с первых лет большевистского захвата власти в центре и на местах хлебнуло «коммунистиче ской каши» из голода и репрессий, тогда ещё не бывшей для мно гих столь очевидной, поскольку она прикрывались социальными катаклизмами исторической эпохи.

В ходе Гражданской войны российское крестьянство нако нец-то получило столь давно желаемые «землю и волю», которые большевики дали (реализуя эсеровские, по сути, лозунги) не по тому что они этого хотели, а потому, что у них тогда не было другого выбора для сохранения захваченной власти в стране. В противном случае уже поднявшая крестьянская волна социально го протеста смела бы и этот режим. Выполнение заветной мечты отечественных земледельцев нельзя не расценить положительно.

В то же время, осуществление крестьянских мечтаний парадок сальным образом затруднило процесс аграрной модернизации.

Борясь за долгожданную землю, крестьяне ликвидировали крупные помещичьи и «кулацкие» хозяйства, носившие преиму щественно товарный характер и, нередко, последовательно при менявшие инновационные технологии в земледелии. Разорению подверглись и столыпинские хуторяне, и владельцы отрубов: их наделы вновь поглотила крестьянская община. Взамен, в резуль тате уравнительных земельных переделов, возникло множество мелких и мельчайших крестьянских хозяйств, зачастую не обес печенных средствами производства и не имевших никаких воз можностей для развития. Функционирование общинного пере дельного механизма и земельные конфликты, являвшиеся одной из характерных черт советской доколхозной деревни, никак не способствовали внедрению инновационных технологий в кресть янских хозяйствах. Причём, для южно-российских регионов та кие конфликты были более чем примечательны, в силу наличия здесь крестьянства и казачества, чьи сословные интересы изна чально противоречили друг другу.

Думается, что наиболее серьёзным антимодернизационным в 1920-х гг. фактором выступила социально-политическая полити ка партии большевиков. Расценивая крестьянство как «мелкую буржуазию» и решительно выступая против товарно-рыночных отношений, лидеры компартии с нескрываемой тревогой наблю дали за ростом в деревне крупных производящих хозяйств. По степенное увеличение численности таких хозяйств и их дальней шее экономическое развитие представляли собой естественный результат восстановительных процессов, запущенных нэпом. Это благотворно сказывалось и на модернизации аграрного производ ства. Однако, крупные либо просто успешно развивавшиеся кре стьянско-казачьи хозяйства трактовались коммунистическими идеологами, вопреки здравому смыслу и разумной экономиче ской оценке, как «кулацкие» со всеми вытекающими отсюда по следствиями в виде административно-налогового гнёта, лишения избирательных прав, ограничения в приобретении техники и сельхозорудий, и пр.

Антикулацкие инициативы большевиков, к исходу 1920-х гг.

закономерно переросшие в «раскулачивание», уничтожили соци альную базу модернизации «по-крестьянски». Движение «куль турников», огульно объявленных «кулаками», было разгромлено.

Более или менее крупные, технически обеспеченные производя щие хозяйства вынужденно сокращали размеры производства, стремясь избежать немилосердного давления со стороны совет ского государства. Тем самым, после некоторого колебания, большевики заняли антимодернизаторскую, антироссийскую, ан тинародную в перспективе позицию, фактически поддержав при верженцев патриархальных устоев в деревне и сельских люмпе нов (порой достаточно одиозных в местном крестьянском и ка зачьем мире), выступавших против тех односельчан и станични ков, которые были сторонниками преобразований, отличались инициативностью и, следовательно, большей зажиточностью.

В конце 1920-х гг., как известно, большевики избрали иной путь модернизации аграрного производства, – сплошную форси рованную коллективизацию. В научной и, особенно, околонауч ной литературе нередко встречаются утверждения, что коллекти визация была объективно обусловлена, и даже без неё мы бы не выиграли в последующем Великую Отечественную войну. По нашему мнению, с этим утверждением невозможно согласиться как заведомо ложным, антинародным, антигосударственным и антироссийским, призванным полностью и бесповоротно оправ дать трагизм коллективизации «по-сталински».

Объективно обусловленным в советской деревне являлось создание крупных форм аграрного производства, ибо без них не возможно было повысить уровень сельского хозяйства и модер низировать таковое.

Многие коллективные хозяйства хорошо за рекомендовали себя в условиях нэпа, добившись заметных успе хов в развитии общественного производства и внедрении разного рода инноваций. Однако колхозы отнюдь не являлись единствен ным организационным вариантом модернизации и успешного развития советского сельского хозяйства. Остальные варианты (крупные крестьянские и казачьи, фермерские, «культурные» хо зяйства) были отброшены большевиками как противоречащие проводимой ими политике, то есть, исключительно по субъек тивным основаниям. В реальности же, индивидуальные крестьян ские и казачьи хозяйства не исчерпали свой потенциал и к началу 1930-х гг., доказательством чего являлось стабильное функцио нирование ЛПХ в условиях колхозной системы.

СОДЕРЖАНИЕ Введение.............................................................................................. Очерк первый. Доколхозная деревня Юга России в региональной историографии:

итоги и перспективы исследований..................... Очерк второй. Земельный вопрос на Дону, Кубани, Ставрополье в 1920-х гг......................... Очерк третий. Выбор организационных форм аграрного производства в 1920-х гг.:

хутор, община, колхоз......................................... Очерк четвёртый. Крестьяне-«культурники»

как социальная база модернизации сельского хозяйства в 1920-х гг.................. Очерк пятый. Модернизация сельского хозяйства на Юге России в эпоху нэпа:

мероприятия и результаты................................... Очерк шестой. Научно-техническое обеспечение аграрного производства на Дону, Кубани и Ставрополье в 1920-х гг.................... Заключение..................................................................................... НИИ ИК и РКР Научно-исследовательский институт истории казачества и развития казачьих регионов создан решением Учёного Совета Южно-Российского государственного технического университета (Новочеркасского политехнического института), протокол № 8 от 28 марта 2012 года.

В решении Учёного Совета университета говорится: «Соз дать на базе кафедры «Теория государства и права и отечествен ная история» структурное подразделение – научно-исследова тельский институт истории казачества и развития казачьих ре гионов федерального государственного бюджетного образова тельного учреждения высшего профессионального образования «Южно-Российский государственный технический университет (Новочеркасский политехнический институт)».

Поручить заведующему кафедрой теории государства и права и отечественной истории Скорику А.П. разработать положение о НИИ истории казачества и развития казачьих регионов».

В соответствии с приказом ректора ЮРГТУ(НПИ), доктора технических наук, профессора Владимира Григорьевича Передерия № 1-232 от 18 мая 2012 года директором НИИ ИКиРКР назначен заведующий кафедрой теории государства и права и отечественной истории, доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор Скорик Александр Павлович.

НИИ ИКиРКР в настоящее время осуществляет фундамен тальные научные исследования в области региональной и обще российской истории, прежде всего, истории южно-российского казачества, ведёт разработку и использует инструменты научно инновационного сотрудничества с российским научным сообще ством и вузами казачьих регионов Российской Федерации.

Фундаментальные исторические исследования НИИ ИКиРКР направлены на развитие исторического самосознания, на прояс нение общественных позиций в отношении жизнедеятельности российского казачества, на выработку научных оснований для принятия управленческих решений в сфере взаимодействия раз личных социальных институтов с российским казачеством, на разработку казачьей составляющей образовательных программ в высшем профессиональном образовании.

Объектом изучения для сотрудников НИИ ИКиРКР выступа ет деятельность казачества и казачьих институтов во всех сферах социальной жизни на различных этапах исторического развития.

Предметом проводимых в НИИ ИКиРКР исследований является поиск и оценка исторических источников, раскрывающих каза чий феномен, изучение и анализ всей совокупности фактов и яв лений, отражающих все стороны общественной и повседневной жизни российского казачества, прежде всего, южно-российского.

Высшим координационным органом НИИ ИКиРКР является Учёный совет. Он принимает стратегические решения по органи зации деятельности НИИ ИКиРКР, рассматривает предложения о выполнении отдельных научных проектов, утверждает концеп цию научного изучения российского казачества, перспективный план исследований и годовые отчёты о результатах деятельности по календарным годам. Возглавляет Учёный совет НИИ ИКиРКР заместитель губернатора Ростовской области, атаман войскового казачьего общества «Всевеликое Войско Донское», доктор со циологических наук Виктор Петрович Водолацкий.

Завершённые научные проекты НИИ ИКиРКР:

Скорик А.П. Первый Донской округ: опыт исторической ре конструкции: Монография / Юж-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: Лик, 2012. – 520 с., прил. (32,5 печ.л.) Концепция Донского казачьего университетского комплекса на базе ФГБОУ ВПО «Южно-Российский государственный тех нический университет (НПИ). Концепция публично представлена на IV Всемирном конгрессе казаков 29 сентября 2012 года. Объём текста составляет 1,8 печ.л.

КОРОТКО ОБ АВТОРАХ Панкова-Козочкина Татьяна Викторовна (1960 г.р.), историк, правовед. Кан дидат исторических наук (1993). Доцент по кафедре истории (1996). Специалист в об ласти аграрной истории и культуры казачества и крестьянства Юга России. Ныне – до цент кафедры теории государства и права и отечественной истории;

старший научный сотрудник НИИ истории казачества и развития казачьих регионов Южно-Российского государственного технического университета (Новочеркасского политехнического ин ститута). Автор свыше 150 научных публикаций. С 2008 г. соискатель кафедры теории государства и права и отечественной истории ЮРГТУ(НПИ). Научный консультант – профессор Скорик Александр Павлович.

Бондарев Виталий Александрович (1975 г.р.), историк. Доктор исторических наук (2007). Кандидат исторических наук (2002). Профессор кафедры теории государ ства и права и отечественной истории;

главный научный сотрудник НИИ истории каза чества и развития казачьих регионов Южно-Российского государственного техническо го университета (Новочеркасского политехнического института). Специалист в области аграрной истории (история российского крестьянства). Автор свыше 180 научных пуб ликаций.

Научно-популярное издание Панкова-Козочкина Татьяна Викторовна Бондарев Виталий Александрович КАЗАЧЬЕ-КРЕСТЬЯНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО ЭПОХИ НЭПА:

проблемы модернизации аграрных отношений на Юге России Монография _ Технический редактор О.В. Романова Подписано в печать 18.10.2012.

Формат 60 х 84 1/16. Бумага офсетная. Печать цифровая.

Усл. печ. л. 16,75. Тираж 500 экз. Заказ № 47-2434.

Южно-Российский государственный технический университет (Новочеркасский политехнический институт) 346428, г. Новочеркасск, ул. Просвещения, 132.

Издательство ООО «Лик»

346400, ул. Красноармейская, 18, тел.: 8-918-518-04- Отпечатано в Издательско-полиграфическом комплексе «Колорит»

346430, г. Новочеркасск, пр. Платовский, 82 Е, тел.: 8-918-518-04-29, 8-952-603-0-609, e-mail: center-op@mail.ru

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.