авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Байханов И. Б. Избирательный процесс в условиях глобализации Грозный – 2012 2 УДК 327 Рекомендовано к ...»

-- [ Страница 3 ] --

Чеченский народ не имел своей письменности. В 1920 г. среди чеченцев было менее одного процента грамотных»1.

В этом свете особый интерес вызывает фигура, которую можно назвать и просветителем, и реформатором. Это - депутат российской Государственной Думы двух созывов - Таштемир Эльдарханов 2. Он родился 1 апреля 1870 г. в селе Гехи, в семье крестьянина-середняка, закончил школу в г. Грозном, ремесленное училище во Владикавказе и Тифлисский учительский институт. В 1906 г. Эльдарханов избирается Микоян А.И. Так было // http://lib.rin.ru/doc/i/15541p1.html.

РГАСПИ. Ф.64. оп. 1. д. 116. л.12. РГАСПИ. Ф.64. оп. 1. д. 116. л.12.

депутатом I Государственной Думы. В выступлениях на сессиях II Думы уже проявился государственный масштаб его мышления.

После роспуска Думы Эльдарханов возвращается в Грозный, однако, власти запрещают ему преподавание в школах Терской области, поэтому он был вынужден уехать в Баку, где работал в области просвещения вплоть до Февральской революции 1917 г. После окончания Гражданской войны Т. Эльдарханов избирается председателем ревкома Чечни, затем и Председателем Чеченского областного исполкома. Как он говорил, «Чечня представляла из себя одно разрушение, как будто Аттила с одного края до другого огнем и мечом прокатился по автономной Чечне»1.

Эльдарханов неоднократно обращался в центр с просьбой увеличить финансирование на образование в Чечне, указывая, что: «Вся урезка сметы в 1924 году как раз более всего коснулась этих отделов (образование, здравоохранение и сельское хозяйство): по образованию смета сокращена в 5 раз, по здравоохранению в 9 раз и по сельскому хозяйству в 3 и 1/3 раза»2. 6 января 1925 г. на заседании IV сессии пленума ЧечоблЦИКА Эльдарханов отмечал особую необходимость развития образования в присутствии секретаря бюро ЦК РКП(б) Микояна и председателя краевого исполкома Эйсмонта: «Не следует забывать, что наша отсталость в школьном деле – не наша вина. Это результат разгула царских опричников, в собственных интересах державших народ сотни лет в темноте и невежестве. Революционный чеченский народ вправе рассчитывать на более внимательное отношение к себе власти. И мы уверены, что она поможет нам победить темноту и неграмотность населения»3. И через некоторое время Микоян констатировал «некоторые успехи: улучшилась культурная работа. Через год в Чечне училось уже Цит. по: Туркаев Х. Разящая стрела слова, романтическое состояние души // Вести республики. 2011. 4 августа. №141 (1574).

Там же.

Там же.

1500 человек, началась работа по землеустройству, строительству небольших мостов, открывались врачебные и фельдшерские пункты… Выяснилось, что трудности в организации местных Советов и связи с ними заключались в том, что все делопроизводство здесь до этого велось на русском языке, а хорошо знающих русский язык интеллигентов в Чечне было очень мало, во всяком случае, не хватало для того чтобы занимать административные посты в советских органах. Другая часть интеллигенции знала арабскую школу, и духовенство настаивало на том, чтобы делопроизводство и культурная работа в Чечне проводились на арабском языке, который знали мусульмане. Однако подавляющая часть населения не знала ни арабского, ни русского языка. Вот почему мы добивались издания учебников на чеченском языке и организации курсов обучения чеченской письменности. Это дало свои плоды»1.

Кто-то может сказать, что этот опыт не имел прямого отношения к деятельности П.А. Столыпина. И будет не прав. Во-первых, Столыпиным были укреплены основы российской государственной традиции. И даже в той части традиции, которую мы относим к работе III Государственной Думы, важно видеть процесс выработки модели взаимодействия правительства и представительного органа. А, во-вторых, опыт преобразований Столыпина в стране всегда был востребован теми, кому нужна великая Россия, а не великие потрясения.

Выводы Точно также как сложен современный мир, сложно и наше восприятие миропорядка. В нем важнейшей характеристикой обоснованно является констатация глобализации.

Глобализация, став продолжением масштабных и в то же время противоречивых процессов углубления взаимозависимости политического, социального, культурного развития, создала новые Микоян А.И. Указ. соч.

условия для демократического продвижения тех стран, которые придерживались в свой политической традиции моделей, в разной степени отдаленных от демократических образцов. Однако глобальная демократическая волна натолкнулась на множество препятствий, хотя нельзя закрывать глаза на многовариантность современной демократии.

Четко обозначились особенности демократических преобразований в бывших социалистических странах, в странах Азии, Африки и Латинской Америки. Одновременно возросла роль избирательного процесса в переходе к демократическому государству. Так, именно электоральная компонента общественных преобразований обеспечила «бархатный»

переход к постсоциализму в большинстве стран ЦВЕ.

Более того, глобализация ускорила понимание миропорядка как совокупности глобальных пространств – экономического, военно силового, информационного, конфессионального, космического и др. Опыт демократических преобразований в различных частях мира, с опорой на расширение форм электорального политического участия граждан, позволяет вводить в перечень таких пространств и электоральное пространство.

Такое пространство, являясь органической частью пространства политического, его субпространством, прежде всего, проявляется на глобальном или региональном уровне, например, европейском. Однако возможно рассматривать современное электоральное пространство и в геополитическом ракурсе.

Но не менее важно анализировать данное субпространство в хронополитическом разрезе. И тогда появляется возможность сопоставить как отдельные явления прошлого, настоящее и, возможно, будущего, так и выявить наполненность исторического процесса личным участием. При этом в электоральном пространстве отчетливо выявляются знаковые, символические фигуры лидеров, реформаторов, просветителей, Геополитика / Под общ. ред. В.А. Михайлова. М., 2007. С. 7.

политических консультантов и др. Т.е. всех тех, кто выступает в роли своеобразных скульпторов избирательной модели, которую общество может принять или отвергнуть, но без которой его развитие в условиях демократии становится невозможным.

Контрольные вопросы 1. Какие черты демократии позволяют рассматривать ее как институционализации политический свободы?

2. Как соотносятся понятия «избирательное право» и «избирательная система»?

3. В чем проявились особенности распространения демократии в Восточной Европе?

4. Почему для анализа связей политической культуры общества и активности участия граждан в электоральном процессе применима циклическая модель?

5. В чем состоит социальная ответственность реформатора в переходный период при обострении проблемы политического выбора?

Список литературы Вешняков А.А. Избирательные стандарты в международном праве и их реализация в законодательстве Российской Федерации. М., 1997.

Даль Р. Введение в теорию демократии. М., 1992.

Долгов К.М. Демократия как выражение кризиса власти. М., 2006.

Геополитика: Учебник / Под общ. ред. В.А. Михайлова. М., 2007.

Зотова З.М. Партии и общественные организации в политической жизни.

М., 2006.

Капустин Б.Г. Моральный выбор в политике. М., 2004.

Сысоева Н.А., Новокрещенова А.В., Фахрутдинова А.З. Электоральное поведение: американские теории и российская практика. Красноярск, 2004.

Чувилина Н.Б. Региональные электоральные процессы в постсоветской России: монография. Уфа, 2011.

Тема 2. Сближение региональных электоральных пространств под влиянием глобальных процессов План 2.1. Характеристика политических систем в современном мире 2.2. Информационные средства активизации избирательного участия 2.3. Особенности электорального поведения 2.4. Народный фронт - форма консолидации социальных движений 2.1. Характеристика политических систем в современном мире Типология политических систем отличается разнообразием, поскольку базируется на значительном числе различных критериев.

Проанализируем основные черты общепризнанных политических систем.

Г. Алмонд выделяет четыре типа политических систем, существующих в современном мире. Это англо-американская, континентально европейская, доиндустриальная и частично индустриальная, тоталитарная система. Данная типология опирается на различные политические культуры1.

1. Англо-американская система характеризуется гомогенной политической культурой. Она гомогенная в том смысле, что политические цели и средства их достижения разделяют практически все.

Для данной политической культуры свойственна специализация политических отношений (партий, групп интересов и др.) на выполнении особых функций. Власть и влияние внутри политической системы разделены, структура ролей в этой группе политических систем глубоко дифференцирована, четко выражена, организована и бюрократизирована.

Континентально-европейские системы отличаются 2.

фрагментарностью политической культуры, имеющей в целом общие корни и общее наследие. Для них характерно сосуществование старых и См.: Анохин М.Г. Политические системы: адаптация, динамика, устойчивость.

М., 1996;

Бакалавр экономики (Хрестоматия): Типы политических систем.

http://lib.vvsu.ru/books/Bakalavr01/pafc0046.asp.

новых культур. Политические системы такого типа существуют, прежде всего, во Франции, Германии, Италии. Страны Скандинавии и Бенилюкса занимают промежуточные позиции между континентально-европейской и англо-американской системами.

3. Доиндустриальные и частично индустриальные политические системы имеют смешанную политическую культуру. Трудности коммуникации и координации, резко расходящиеся политические ориентации, слабая степень диверсификации ролей всех звеньев системы порождают необходимость в применении насилия.

4. Политические системы тоталитарного типа. Тоталитарная политическая культура создает принудительный тип политической активности. В ней отсутствуют добровольные объединения, a политическая коммуникация контролируется монолитной партией.

Ж. Блондель делит политические системы мира на пять категорий1:

либеральные демократии с опорой на либерализм в принятии решений;

коммунистические системы с приоритетом равенства социальных благ и пренебрежением к либеральным средствам его достижения;

традиционное государство, обычно управляемое олигархией и консервативное по своему характеру, поскольку распределение социальных и экономических благ, как правило, весьма неравномерно;

популистские системы, сложившиеся в развивающихся странах в послевоенные годы и стремящиеся к большему равенству в области экономических и социальных благ. Они в известной степени авторитарны, так как для достижения большего равенства порой требуются авторитарные средства;

Там же.

авторитарно-консервативная система, характерной чертой которой является проведение активной политики по сохранению сложившегося неравенства, противостоящая углублению равенства и политического участия.

Достаточно распространено деление систем на тоталитарные, автократические и демократические. Критерием их разграничения служит политический режим как совокупность средств и методов осуществления политической власти на основе характера и способа взаимоотношений власти, общества (народа) и личности (граждан).

История возникновения современных политических систем стран Западной Европы уходит корнями в начальный период становления капиталистических отношений1. Великий флорентийский мыслитель и политический деятель эпохи Возрождения Никколо Макиавелли заложил основы политической идеологии и теории новой исторической эпохи.

Макиавелли рассматривал государство как высшее порождение человеческого духа, призванное регулировать отношения между людьми.

Блестящей идеей Макиавелли было положение о том, что республиканская форма правления возможна лишь при наличии гражданского сознания («добродетелей») у народа, поскольку иначе демократические учреждения не могут возникнуть и существовать. При отсутствии в обществе этого условия Макиавелли связывал надежды на создание сильного государства с просвещенным правителем. В трактате «Государь» (1532) Макиавелли утверждал, что забота о процветании и могуществе государства должна превалировать над всеми другими помыслами и действиями государя2. И самое известное из трактата, состоит в том, что для достижения этой цели оправданы все средства.

См.: Селезнев Л.И. Политические системы современности: сравнительный анализ. СПб., 2000.

См.: Макиавелли Н. Государь.

Пер. Г. Муравьевой. М., 1982.

Если Макиавелли находил историческое оправдание существованию феодального абсолютизма, то просветительская идеология XVII–XVIII вв. выдвинула новые принципы политического устройства общества, основанные на отрицании существовавшего способа деспотического правления, сословного государства, права и судопроизводства, религии и морали. По мнению Л.И. Селезнева, политическая идеология эпохи Просвещения не случайно возникла в Англии, где нарождавшиеся буржуазные отношения раньше, чем в других европейских странах, вторглись в сферу государственной власти.

Уже «Великая хартия вольностей» (1215) ограничила абсолютную власть короля, предоставив определенные права и привилегии рыцарям, свободным крестьянам, горожанам. Революция XVII в. обеспечила утверждение капитализма и оформление конституционной монархии. В 1679 г. был принят Habeas Corpus act – один из основных документов «неписанной» английской Конституции. Habeas Corpus act дополнил парламентаризм гарантией прав граждан на личную неприкосновенность и установил процессуальные правила ареста и привлечения к суду только на основании предъявленного обвинения. В 1689 г. был принят «Билль о правах», конституционно закрепивший статус парламента как высшего органа государственной власти.

В конце XVII в. возникли политические партии – тори и виги. Тем самым политическое устройство Англии уже к этому времени обрело все основные компоненты политической системы нового, буржуазного типа.

Особенности системы голосования отчетливо видны на примере президентских выборов в США. В отличие от России и Европы американцы избирают главу государства в первый вторник после первого понедельника в ноябре каждого високосного года. Сама инаугурация президента, сопровождаемая различными торжествами – лишь праздничное завершение острой и зачастую изматывающей политической борьбы, длительного и отработанного за десятилетия избирательного процесса. Начиная с Джорджа Вашингтона, избранного на президентскую должность в 1789 г., все руководители американского государства давали обещание добросовестно исполнять обязанности президента США и «в полную меру сил поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов».

В соответствии с Конституцией, президент Соединенных Штатов Америки имеет широкие административные полномочия. Он является верховным главнокомандующим вооруженными силами страны и высшим представителем США на международной арене. По совету и с согласия Сената, он назначает высших должностных лиц американского государства: членов Верховного суда США и других федеральных судей, руководителей министерств (департаментов) и ведомств, других высших должностных лиц аппарата исполнительной власти, послов. Президент обладает правом созыва чрезвычайной сессии Конгресса и переноса очередных сессий, правом отсрочки исполнения приговора, помилования осужденных. В случае возникновения внутренних и внешних кризисных ситуаций президент располагает чрезвычайными полномочиями. Глава государства имеет право издания президентских директив (указов), имеющих законодательную силу1.

В год избрания президента в Соединенных Штатах происходит своеобразная психологическая мобилизация всего общества, формируется его очередная «повестка дня». Говоря словами американского историка Артура Шлезингера-младшего, «перезаряжаются национальные батареи»2.

Не случайно один из наиболее авторитетных в США знатоков института президентской власти Р. Уотсон назвал президентские выборы «гражданским уроком» для избирателей, политическим «катарсисом», в Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М., 1993. С. 35–37;

Мишин А.А., Власихин В.А. Конституция США: политико-правовой комментарий. М., 1985. С. 79–109.

США: консервативная волна. М., 1984. С. 51.

процессе которого происходит очищение от наслоений недавнего прошлого, от того, что дестабилизирует и разделяет общество.

Результатом этого «катарсиса» является формирование политического компромисса и укрепление социального консенсуса – залог успешного развития государства в целом1.

Кульминация – голосование в ноябре каждого високосного года – заключительная часть длительной, сложной и зачастую выматывающей кандидатов на пост президента и захватывающей в свою орбиту массы избирателей кампании, которая длится в течение многих месяцев и проходит в своем развитии несколько этапов.

На первом этапе, продолжающемся, как правило, с февраля по июнь, проводятся первичные выборы, собрания партийных активистов или закрытые совещания партийных руководителей в штатах, на которых выбираются делегаты на национальные партийные съезды (конвенты).

Второй этап связан с проведением национальных съездов Республиканской и Демократической партий в июле-августе, на которых утверждаются предвыборные партийные платформы и избираются кандидаты на посты президента и вице-президента.

Третий, заключительный этап начинается после Дня труда ( сентября). Разворачивается борьба непосредственно между кандидатами на должность президента. Этот этап завершается во вторник, следующий после первого понедельника ноября каждого високосного года – в день, определенный Конституцией США. Уже ночью после дня выборов страна узнает имена победителей – президента и вице-президента.

Но на этом официальная избирательная процедура не заканчивается. Выборы президента и вице-президента в США не прямые, а косвенные – двухступенчатые. В день выборов избиратели голосуют не Watson R. The Presidential Contest. Wash., 1988. P. 1;

См. также: Маныкин А.С., Никонов В.А., Рогудев Ю.Н., Язьков Е.Ф. Некоторые итоги изучения истории двухпартийной системы США // Новая и новейшая история. 1988. № 2.

только за первых лиц государства, но и за членов коллегии выборщиков, выдвинутых партийными организациями штатов. Численность выборщиков от каждого штата (а это, как правило, наиболее доверенные и надежные люди партии) равна количеству его представителей в Конгрессе США, а общее их число составляет 538 человек. Именно выборщики, собирающиеся в своих штатах в первый понедельник после второй среды декабря года выборов, и голосуют (в соответствии с партийной дисциплиной) отдельными списками за президента и вице президента. Чтобы стать президентом, необходимо набрать не менее (из 538) голосов выборщиков.

Известные специалисты по проблемам конституционного права США А.А. Мишин и В.А. Власихин отмечали, что, будучи формально косвенными, президентские выборы в Соединенных Штатах превратились в наихудший вариант прямых выборов. Они подчеркивали, что «при фактически сложившейся системе выборов избиратель голосует в действительности не за выборщиков, а за кандидата в президенты от той партии, которая выдвинула список выборщиков, но воля избирателя при этом не только опосредствуется, но и искажается, так как голоса избирателей при определении победителя в расчет не принимаются»1.

Претенденты на высший пост в американском государстве должны пройти через сложную (и далеко несовершенную) выборную процедуру, в процессе которой они подвергаются своеобразной и довольно строгой проверке со стороны избирателей. Хотя кандидаты на высший государственный пост обращают внимание на крупные проблемы американского общества, они делают это зачастую только в самой общей форме. Почти каждая президентская кампания в США разворачивается вокруг какой-то определенной темы, имеет свою линию. Так, в 1952 г.

республиканцы обвиняли демократов в «корейской авантюре, коррупции и коммунизме». Ричард Никсон в 1968 г. апеллировал к «забытым Мишин А.А., Власихин В.А. Указ. соч. С. 85.

американцам», которые не нарушают закон, платят налоги, ходят на работу, в школу и церковь и любят свою страну. В 1976 г. демократы разворачивали свою кампанию вокруг уотергейтского скандала, инфляции, безработицы и прощения, дарованного Джеральдом Фордом Никсону. Рональд Рейган в 1980 г. во всех бедах обвинял правительство, которое вместо того, чтобы решать проблемы, само стало проблемой.

Выбор тем в каждом отдельном случае зависит и от конкретных событий, и от расстановки политических сил в стране в тот или иной исторический период.

Претендент на президентский пост обычно в самой общей форме формулирует несколько конкретных и понятных среднему американцу предложений для решения назревших в обществе проблем. Все они объединены под каким-то ярким и запоминающимся лозунгом. В 1932 г.

Франклин Рузвельт призывал американцев к «новому курсу», в 1947 г.

Гарри Трумэн – к «справедливому курсу», в 1960 г. Джон Кеннеди – к «новым рубежам», а Линдон Джонсон в 1964 г. – к построению «великого общества». Рональд Рейган в 1980 г. говорил о «новом начале»

для Америки1.

Какие бы предложения ни выдвигались кандидатами на кресло в Овальном кабинете, что бы эти кандидаты ни обещали избирателям, кампания по выборам президента, вне зависимости от конкретных ее участников, всегда представляет собой своего рода «момент истины» для всего общества, являясь важным и необходимым элементом политического процесса в США в целом.

Например, президентская избирательная кампания 2000 г., в ходе которой главой американского государства стал Джордж Буш-младший, проходила в условиях, когда действовало несколько факторов.

Первый - небывалый экономический рост стал главным фактором, который воздействовал как на поведение кандидатов, так и на настроение Watson R. Op. cit. Р. 76–78.

избирателей. Состояние экономики в 2000 г. было настолько хорошим, что многие с трудом представляли себе, какое событие могло бы изменить положение к худшему.

Второй - перспектива следующих десяти лет – бюджетный профицит, равный, по прогнозам, 4,5–5 трлн. долл., – более всего беспокоила кандидатов на президентское кресло. Оба кандидата планировали по-разному тратить избыток государственных средств. План Буша-младшего был больше сфокусирован на ослаблении налогового бремени (требование, ставшее традиционным для республиканцев многих поколений). Альберт Гор, как представитель демократов, ратовал за увеличение расходов на образование и здравоохранение1. В ходе избирательной кампании он делал ставку именно на экономические успехи, достигнутые страной в годы правления администрации Клинтона, членом которой сам являлся.

Третий - во время президентских выборов 1980 и 1984 гг. многие американские избиратели считали обострение международной напряженности главной проблемой страны. В 2000 г. лишь 2% избирателей назвали международные проблемы в числе наиболее важных, которые могли бы повлиять на их голосование. 5% опрошенных назвали таковой проблему национальной обороны. Исчезновение фактора «советской угрозы», формирование новой структуры международных отношений и выдвижение США на роль единственного мирового лидера переключили внимание американцев на другие проблемы2.

В числе главных причин победы БаракаОбамы на президентских выборах 2008 г. многие наблюдатели называли мастерство разработчиков и организаторов его предвыборной кампании. Успех кандидата от The Washington Post. 2000. September 7.

См.: Рогов С.М. Накануне выборов // США Канада: экономика, политика, культура. 2000. № 10;

Самуилов С.М. Внешнеполитическая дискуссия в ходе избирательной кампании // Там же;

Гарбузов В.Н. Метаморфозы американского консерватизма // Там же.

Демократической партии был обеспечен эффективным использованием как традиционных для политики факторов - сильный кандидат, недовольство избирателей поразившим страну кризисом, так и новейших технологий, например, Интернета, ставших неотъемлемой частью американской политики XXI столетия1.

Как отмечает С.М. Рогов, внутриполитическая проблематика традиционно преобладает в избирательных президентских кампаниях в Америке. Проблемы внешней политики и международной безопасности редко оказывают серьезное влияние на ход и результаты предвыборной гонки. И потому на эти темы соперники чаще всего рассуждают в весьма расплывчатой форме, а на стадии первичных выборов предпочитают ограничиваться заявлениями самого общего характера2.

Тем не менее, об идейной ориентации кандидатов в ходе избирательной кампании можно судить по предварительной ее стадии. А это позволяет экспертам выдвигать весьма обоснованные предположения о том, каким будет внешнеполитический курс крупнейшей мировой державы, когда после выборов Белый дом займет один из их участников.

Представители Демократической партии традиционно делают упор на общечеловеческие ценности свободы и справедливости, формально не признавая фактора силы во внешней политике и ратуя в противовес ему за экономические методы разрешения сложных политических проблем.

Права человека, гуманитарные ценности для демократов – необходимый идейный базис, на котором должны строиться взаимоотношения США с другими странами3. В период конфронтации с СССР подобный подход вряд ли мог быть реализован на практике, но все же во время нахождения у власти президентов-демократов моралистическая установка См.: Пахомов Н. Обама и прочие // Эксперт. 2011. № 29.

См.: Рогов С.С. Внешнеполитические аспекты президентской кампании г. в США. От конфликта идеологий к стратегическому консенсусу // Полис. 2000. № 4. С. 149.

Gore A. 1999. Statement on Foreign Policy and Pakistan. November 5. www.vote smart.org.

проявлялась сильнее, чем при республиканских президентах. На ум приходят имена Джона Кеннеди и Джимми Картера, а также знаменитый план Маршалла, который был принят президентом от демократической партии Гарри Трумэном и преподнесен им как акт бескорыстной помощи американского народа разоренной войной Европе. На аналогичных воззрениях основывалась и политика президента США Билла Клинтона1.

Внешнеполитические воззрения республиканцев основываются, на представлении о враждебности, скрытой нелояльности или опасности окружающего мира для США. Подобные взгляды определяли внешнеполитический курс Дуайта Эйзенхауэра и Рональда Рейгана. Их администрации в прошедшем столетии отличались крайне жестким отношением не только к непосредственным противникам Соединенных Штатов на мировой арене – социалистическим государствам, – но и к странам третьего мира, формально придерживавшимся нейтралитета в холодной войне2.

Более того, в период правления республиканских президентов постоянно говорилось о необходимости повышения военных расходов и уровня общей политической «ответственности» американских союзников в Европе, которых упрекали за стремление непосредственную борьбу с коммунизмом полностью передоверить США. То есть для республиканцев внешняя политика должна определяться исключительно национальными интересами, А это означает, что мир надо не «совершенствовать», а просто делать удобным для самих американцев.

Критерий же эффективности тех или иных действий на международной сцене, с данной точки зрения, – укрепление национальной безопасности3.

A National Security Strategy for a New Century. 1998. The White House. October.

Bush G.W. Remarks at Bob Jones University. Greenville, South Carolina, 2000.

February 2 // www.vote-smart.org Bush G.W. Talks about Foreign Policy and Campaign Finance (Interview). The News with Williams B. 1999. December 13 // www.vote-smart.org Для американского общественного сознания характерно мнение, что США как первая в истории демократическая держава обладает своеобразным «патентом» на демократические ценности. Весьма популярна еще и известная доктрина «явного предначертания», получившая дополнительное подтверждение в глазах ее адептов после краха коммунизма. Смысл концепции – в том, что «американский народ, его общество и государство несут на себе отпечаток особой «Божьей милости», выполняют особое божественное предначертание распространять идеи свободы и демократии во всем мире. Лидерство Америки выступает, таким образом, как ее обязательство, своеобразный долг перед Богом и человечеством1. Эти воззрения позволяют сохранять широкий консенсус в политической элите по вопросу о той роли, которую США должны играть в современном мире. По мнению абсолютного большинства американских политиков, либерально демократическая идеология доказала свою исключительную конкурентоспособность и эффективность в борьбе с коммунизмом и именно приверженность ей обеспечила Америке глобальное лидерство, а возможно, и мировую гегемонию.

Сама идея, что гегемония США благотворна для других народов, основывается, конечно, на моралистическом подходе и, в частности, на тезисе об отсутствии у страны агрессивных эгоистических устремлений и ее желании вести цивилизацию к дальнейшему прогрессу. Так, Дж. Буш младший, несмотря на известную приверженность прагматическому подходу, провозглашал: «Америка – мирная держава и больше всего выигрывает от демократической стабильности. Благодаря тому, что у нас нет территориальных целей, наша выгода не означает потерь для других»2. Но и прагматики не имеют основания быть недовольными Ibidem.

Кременюк В.А. США и окружающий мир // США: экономика, политика, культура. 1999. № 1. С. 10.

нынешней международной ситуацией, для них, очевидно, что в данный момент ни одна страна не имеет сил бросить вызов США в любой сфере и у всего остального мира не остается другого выхода, как подчиниться «благожелательной гегемонии» Вашингтона. Как отмечал Буш-младший, «для Америки настал период, когда ее военная мощь, экономические перспективы и культурное влияние находятся вне конкуренции»1.

Расхождения кандидатов возникают при попытке определить основополагающие цели той гегемонии, благотворность которой не подвергается никем из них сомнению. Республиканцы, традиционно придерживающиеся прагматического подхода, ставят во главу угла непосредственные интересы США, основанные на обеспечении национальной безопасности и экономическом процветании. По мнению этой партии, в нынешних беспрецедентно благоприятных условиях США обязаны укреплять свое положение, чтобы заранее обеспечить свое дальнейшее поступательное развитие. Моралистки настроенные демократы усматривают в сложившейся международной обстановке уникальный шанс для повсеместного утверждения в мире идей демократии, а, следовательно, добра и справедливости. Исходя из таких, идеологически вроде бы несовместимых, позиций, представители обеих партий единодушно признают необходимость для Соединенных Штатов активного вмешательства в мировой политический процесс2.

Сам факт глобального лидерства США не вызывал у представителей Демократической партии никаких сомнений;

с их точки зрения, на нем не стоит акцентировать внимание, чтобы не противопоставлять себя остальному миру, особенно союзникам, ибо дальнейшее продвижение демократии может быть реализовано все-таки лишь коллективными усилиями при сохранении американского Distinctly American Internationalist. Simi Valley, California. 2000. Nov. 19 // www.georgewbush.com.

Fukuyama F. The End of History? // The National Interest. 1989. Summer.

превосходства. Демократы почти не прибегают к гегемонистской риторике, делая акцент на взаимодействии всех членов мирового сообщества1.

С точки зрения демократов, США должны «добиваться политической либерализации и уважения к основным правам человека во всем мире, в т. ч. и в странах, продолжающих пренебрегать успехами демократии»2. To есть отношения с другими странами предполагается строить в зависимости от их модели государственного устройства. Так, А. Гор, будучи вице-президентом США, полагал, что США просто обязаны возглавлять общемировое движение, направленное на дальнейшее расширение зоны мира и демократии. Именно поэтому он говорил на праздновании 50-летия НАТО следующее: «Мы знаем, как должно быть, и мы можем стать теми, кем мы предназначены быть, в военное и мирное время – защитниками свободы, демократии и открытых возможностей для всех людей». И далее: «Курс основан на нашей силе и безопасности, а также на нашей решимости использовать нашу силу, чтобы вести мир к правильному и справедливому»3.

Устойчивая, образованная путем стратегического консенсуса политическая модель может претерпеть изменения в том случае, если ей придется столкнуться с реальными трудностями, чреватыми для США новым политическим, экономическим или моральным «Вьетнамом». Ни Афганистан, ни Ирак пока не стали таким же испытанием.

Внешнеполитический коллапс может повлечь за собой резкий процесс переоценки тех гегемонистских умонастроений, которые при любом исходе президентских выборов еще достаточно долго будут определять дальнейшую линию американской администрации.

Speech of Al Gore to Iowa Veterans. Marshalltown. 1999. November 11.

www.vote-smart.org A National Security Strategy for a New Century 1998 // fas.org›man/docs/nssr 98.pdf.

50th Anniversary of NATO / www.algfore 2000.com.

Победа той или иной политической партии на выборах, а также успешная деятельность партии среди населения во многом зависят от наличия обширной и устойчивой электоральной базы – той части политически активного населения страны, которая поддерживает данную политическую партию и отдает за нее и ее лидеров свои голоса в ходе избирательной кампании1.

Опыт избирательных кампаний заставляет нас обратить внимание на то, что понятие «электоральная база политической партии» отличается от более узкого понятия «социальная база», означающего ту часть партийного электората, из которой формируется состав политической партии и ее руководящих органов. Кроме того, среди избирателей можно выделить более широкую, нежели «электоральная база», группу «симпатизирующих» – людей, в той или иной форме выражающих свои симпатии и оказывающих поддержку политической партии и ее лидерам, но совсем не обязательно отдающих ей свои голоса на выборах. Возникла связь между социально-экономической дифференциацией населения и его политической поляризацией, проявляющейся в отношении людей к власти и государственной политике, в партийных симпатиях и антипатиях, в голосовании на выборах и т.д.

Партии не могут руководствоваться требованиями и запросами всех слоев той общности, с которой они себя идентифицируют и от имени которой выступают. Тем не менее, будучи ее политическими лидерами, они вправе претендовать на выражение интересов этой общности в целом. Кроме того, в наши дни заметно стремление политических партий к расширению диапазона своего влияния, обращение к кругам, более широким, нежели те, с которыми они связаны традиционно.

Разумов И.Н. Электоральная база политических партий // Социология власти.

Информационно-аналитический бюллетень. М., 2002. С. 128.

Партия не зеркально отражает настроение своего электората1. Не все, что декларируется, предпринимается ею, встречает одобрение ее сторонников;

связь интересов с политическими акциями партии далеко не всегда очевидна. Далеко не всегда политику конкретной партии формирует идущая за ней масса. Не менее существенным оказывается влияние в обратном направлении, когда партия, имея высокий авторитет среди сторонников, определяет их политическую позицию, привнося в нее соответствующие сложившейся ситуации особенности2. Но в современном информационном пространстве начинает все более четко обнаруживаться влияние СМИ на избирательный процесс.

2.2. Информационные средства активизации избирательного участия Информационная экспансия является одной из форм предвыборной борьбы, и ее уровень чрезвычайно высок. Институт свободных выборов занимает особое место среди сущностных черт демократии3.

В современной России выборы стали доминантной политического процесса, определяющей, как и везде в мире, градус политической жизни.

Однако ведущие отечественные политологи полагают, что на данном этапе Россия представляет собой единственное исключение из правила, сформулированного на основании опыта мировых трансформаций (перехода к демократическому устройству общества) и заключающегося См.: Зотова З.М. Партии и общественные организации в политической жизни. М., 2006. С. 11.

См.: Рябов В.В., Хаванов Е.И. Между народом и властью. Российская многопартийность: проблемы становления. М., 1995. С. 138.

См., например: Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 2000;

Huntington S.P. The Third Wave: Democratization in the Late Twentieth Century. Normal L., 1995. P. 7–10;

Pzeworsky A., Alares M., Cheibub J.A., Limong F. What makes Democracies Endure? // Journal of Democracy. 1996. № 1. Р. 50–51.

в том, что двух циклов выборов достаточно, чтобы признать демократические преобразования необратимыми1.

В современной ситуации с собой остротой встает вопрос о роли, формах и методах участия СМИ в процессе конкурентной борьбы политических сил и лидеров за голоса российских избирателей. СМИ осуществляют двустороннюю коммуникацию между управляющими и управляемыми, информируют общество о действиях власти, поддерживают режим диалога в ходе информационного обмена между властью и обществом2.

Таким образом, посредством деятельности масс-медиа, осуществляется реализация принципа гласности, публичности власти, что обеспечивает возможность контроля над ней со стороны общества.

Особенности участия масс-медиа в процессе политической легитимации обнаруживаются в специфике информационно пропагандистских кампаний. Можно обнаружить две основные модели участия в них СМИ, обусловленные двумя различными подходами к взаимодействию с аудиторией в процессе информационной обмена.

Содержательная сторона этих моделей может быть представлена через типы коммуникативного поведения, описанные немецким философом и социологом Юргеном Хабермасом, выделяющим в процессе взаимодействия собственно коммуникативное и стратегическое поведение3.

Целью коммуникативного поведения является достижение взаимопонимания и согласия;

складывается упорядоченная нормативная См., например: Клямкин И., Шевцова Л. Эта всесильная бессильная власть.

Выборная монархия в России и ее политическая перспектива // Независимая газета.

1998. 24 июня;

Лукин А.В. Переходный период в России: демократизация и либеральные реформы. Политические исследования. 2000. № 2. С. 146.

Козина Е.С. Средства массовой информации и выборы. М., 2002. С. 9.

Habermas J. Theorie des Kommunikativen Handelus. Frankfurt / Main, 1973. Bd.

1–2.

среда, устанавливаются партнерские межличностные и межгрупповые отношения, возникает основа для подлинной социальной интеграции.

Суть стратегического поведения состоит в преследовании определенного интереса, достижение которого базируется на технологиях манипуляции.

Опираясь на классификации Ю. Хабермаса, следует выделить основные модели поведения СМИ в ходе выборных кампаний.

В основе коммуникативной модели – вариант взаимодействия с аудиторий по типу партнерских (субъект-субъектных) отношений. Под этим понимается такой характер коммуникации, когда осуществляется диалогическая связь между участниками информационного обмена, пресса инициирует обсуждение проблем, широкую публичную экспертизу. Это позволяет гражданам осуществлять адекватную политическую самоидентификацию, свободно ориентируясь в политическом поле.

Стратегическая модель поведения СМИ представляет собой вариант субъект-объектных отношений, когда, дозируя, интерпретируя, аранжируя информацию в интересах тех или иных акторов политического процесса (политических персонажей), пресса стремится оказать влияние на политический выбор аудитории, превращаясь в агрессивное средство манипулирования массовым сознанием1.

Стратегия и тактика предвыборной борьбы, предполагающая использование «черного PR», определяет цели участия в ней. В основном, такими целями могут быть: победа на выборах и вхождение в систему власти;

получение выгодного поста во власти путем обмена Например, см.: Абашкина Е. и др. Политиками не рождаются.

Психологическое пособие для политиков. В 2 т. М., 1993;

Амелин В.Н., Устименко С.В. Технология избирательной кампании. М., 1993;

Дилигенский Г.Г. Социально политическая психология. М., 1994;

Жмыриков А.Н. Как победить на выборах:

психотехника эффективного проведения избирательной кампании. Обнинск, 1995;

Избирательная кампания. М., 1994;

Избирательные кампании: подготовка, организация, проведение / Под ред. В.С. Комаровского. М., 1995.

завоеванных голосов избирателей на эту должность;

заявление о себе и приобретение практического опыта участия в выборах в предвидении перспективы победы в будущем1.

При определении «черного необходима ссылка на PR»

исторический опыт, т. к. во всех выборных кампаниях на протяжении всей истории человеческого общества идут споры о наиболее справедливой форме общественного устройства.

Наилучшими условиями ведения предвыборной кампании является полное отсутствие конкурентов, хотя и это может не дать стопроцентного результата. Избиратели могут проголосовать «против всех», даже тогда, когда такая строка отсутствует в бюллетене, например, вычеркнув фамилии всех кандидатов.

Важнее обратить внимание на то, что значительная часть потенциального электората вообще никогда не принимает участия в выборах, потому что догадывается о планах кандидата в отношении власти. А наличие конкурентов запутывает ситуацию, поэтому без их устранения победа становится нереальной. Вот почему «черный PR»

является неотъемлемой частью выборов любого уровня, когда во главу кампании ставится наиболее естественная цель участия в выборах – достижение победы.

Система способов ведения предвыборной кампании включает частные стратегии:

- оболванивания населения;

- очернения конкурентов в глазах избирателей;

- ввода конкурентов в заблуждение относительно своих намерений;

- обмана конкурентов в отношении планов других конкурентов;

- стратегию противодействия проискам конкурентов.

Лукашев А.В., Пониделко А.В. Черный пиар как способ овладения властью, или Бомба для имиджмейкера. СПб., 2002. С. 90.

Такая система включает подсистемы управления предвыборной кампанией и ее всестороннего обеспечения.

В рамках применения «белого PR», в основном, рассмотрены методы оболванивания населения. Эту стратегию следует разрабатывать применительно к уровню выборов, местным условиям и составу конкурентов. Поскольку общественное устройство регулируется его отношениями с государством, рассмотрим, в первую очередь, вопросы рационального государственного устройства.

Подъем PR как специфического вида деятельности пришелся на начало XX в. и имел место первоначально в США и несколько позже в Великобритании1. То был явный симптом того, что общественное мнение становилось все более и более важной силой общественного развития.

Чем это было обусловлено? Капитализм образца XX столетия, принеся с собой распространение образования и демократических форм государства, дал многим людям понимание того, что их голос важен для управления большими структурами, будь то структуры политические, экономические или профсоюзные.

Всеобщее избирательное право и другие демократические реформы и стали главным фактором, повысившем роль населения в принятии общественных решений. Подъем PR стал ответом на эти политические реформы. Затем наступила эра социальных волнений и становления профсоюзов. Одновременно развивались более совершенные технологии связи, давая возможность воздействовать на массовые рынки. По мнению ряда специалистов, именно появление новых видов связи подтолкнуло элиты к расширению пропаганды. Другие авторы считают, что дело, наоборот, заключалось в том, что движущей силой всего процесса было См.: Anderson A. Source strategies and the communication of environmental affairs. N.Y., 1991. P. 459–476;

Anderson A. Media, Culture and Environment. London, 1997;

Cook T. Making Laws and Making News, Washington, DC, 1989.

как раз расширение военной пропаганды, породившее потребность в более совершенной технике связи1.

Так или иначе, первые структуры «черного PR» исторически чаще всего возникали в момент кризиса, будь то война, беспорядки в колониях или профсоюзные волнения. Так, во время Первой мировой войны британское Министерство иностранных дел ввело в армии должности офицеров по делам печати, а в 1919 г. кабинет Ллойд Джорджа впервые организовал тайное пропагандистское агентство для распространения неприязни к профсоюзам2.

Приход к власти консервативных правительств с их лозунгом «освобождения рынков» обернулся настоящим взрывом PR деятельности. В Великобритании в период между 1979 и 1998 гг. объем деятельности PR-структур увеличился в 11 раз – следствие массовой приватизации прежде национализированных структур и возросшей мобильности капитала под воздействием той рыночной философии, которой придерживались консервативные правительства США, Великобритании, Японии и других государств3.

Значение связей с общественностью возрастало и в политической области. Лейбористская партия с приходом Тони Блэра стала «одержима»

вопросами своего имиджа. Там, где раньше была выработка политической платформы, началась деятельность PR-специалистов и знатоков искусства презентации. Свидетельства этого периода не оставляют сомнения в том, что узкой группе модернизаторов вокруг Блэра (таких, как Ф. Гоулд и П. Мандельсон) удалось полностью перестроить партию, создав ей имидж партии рыночного типа. Из системы государственной службы после 1997 г. были уволены почти все http://www.marketekmedia.com/str26.html.

См.: Middlemass K. Politics in Industrial Society, The experience of the British system since 1911. London, 1979.

Miller D., Dinan W. The rise of the PR industry in Britain 1979–98 // European Journal of Communication. London, 2000. P. 5–35.

руководители информационных департаментов, а степень централизации и контроля над информационными потоками в правительстве превзошла все то, что было при Маргарет Тэтчер.

Часто считается, что государство, частный бизнес и всевозможные группы давления конкурируют в борьбы за место в медиапространстве, за то, чтобы предстать в наиболее выгодном для себя свете. В этой конкуренции у разных организаций имеются совершенно разные ресурсы и возможности. Прежде всего, огромную роль играют финансы и человеческие ресурсы. Свои стратегии продвижения государство в Великобритании осуществляет через правительственную информационную и коммуникационную службы (The Government Information and Communication Service). Что касается крупнейших консультативных агентств, продающих PR-услуги, то еще в 1995 г. их совокупные гонорары составляли 440 млн. фунтов1. Это такой уровень, на котором лишь правительство, корпорации и влиятельные группы давления в состоянии осуществлять долговременные PR-стратегии;

по иному говоря, государство и бизнес в этой области заведомо и наперед обладают структурными преимуществами перед любыми иными структурами2.

По мнению Г.В. Осипова, отсутствие научно разработанных теоретических основ социально-экономического реформирования России привело в конечном итоге к тому, что, как и прежде, на смену одним социальным мифам – развитого социализма, перехода к коммунизму и т. д. – пришли другие не менее одиозные мифы3. Реализация новых мифов властными структурами и политическими силами привела в действие такой социальной маховик, который сдерживает развитие страны на многие годы.

Miller D., Dinan W. Op. cit. P. 5–35.

См.: Медиа / Пер. с англ. Под ред. А. Бриггза и П. Кобли. М., 2000.

Осипов Г.В. Социальное мифотворчество и социальная практика. М., 2003. С.

5.

Неконструктивная критика реформирования, сопутствующая социальному мифотворчеству, будучи сведена к бесконечным обвинениям и разоблачениям (в большинстве случаев справедливым), не приостановила, а, напротив, усугубила процесс негативизма.

Неизбежный результат – социальные явления и процессы, порожденные социальными мифами, вступили в противоречие с основными закономерностями развития современной цивилизации, нормами и принципами, выработанными в ходе многовековой социальной практики.

Можно отметить ряд социальных мифов, влияющих на электоральную ситуацию:

о приоритете интересов нации, народов или автономии над интересами и правами личности, что ведет к отбрасыванию элементарных норм морали и гуманизма;

о демократии как самоцели и средстве решения всех проблем;

об упразднении в государстве административно-приказной системы, что на деле равно уничтожению государства и государственности, допущению анархии производственной и социальной жизни, безответственности, самоуправства и произвола;

о решающей роли «неведомой руки рынка»;

о верховенстве законов различных административно территориальных единиц над законами структур, составными частями которых они являются, что на деле усилило социальную напряженность;


о приватизации как средстве создания общества изобилия;

о возможности перехода к новым экономическим, политическим и социальным структурам без правового регулирования;

о безраздельной свободе слова, что нередко оборачивается манипуляцией информационной системой, средствами печатной и особенно электронной информации в ущерб общественному равновесию.

В совсем недавнем прошлом для России самым опасным был миф о том, что Запад думал только о том, чтобы демократия в России развивалась, а рыночные отношения были поставлены на службу народа.

Однако важно понимать, что социальное мифотворчество безгранично. И оно мешает выработке политики реформирования общества, а, следовательно, прогнозированию будущего. Социальное мифотворчество имеет и такое негативное последствие, как то, что оно «разоружает»

людей, порождает новые иллюзии, ожидание нового «чуда».

В Доктрине информационной безопасности подчеркивается настоятельная необходимость информационного обеспечения деятельности государства, развития отечественных СМИ, выхода России на мировой рынок информационных услуг1. Это означает состояние защищенности национальных интересов в информационной сфере в связи с возникновением потенциальных угроз, связанных с информационно-технологическим прогрессом. Это – информационный терроризм, информационный криминал и, наконец, чреватое катастрофическими последствиями использование информационных технологий в военных целях. В этом смысле усиливаются угрозы национальной безопасности в информационной сфере.

Сложности, возникающие на избирательном поле России, нельзя считать серьезными индикаторами кризиса политики. Ряд трудностей вызван изменениями в избирательном законодательстве, одобренных Государственной Думой и Советом Федерации и подписанных президентом. Споры по этому поводу стали явлением политической http://tlt.ru/articles.php?n=1063030.

жизни в России и за рубежом. Претензий не высказывалось разве что к новой обязанности избирательных комиссий – предлагать кандидатам исправлять ошибки в поданных документах. Раньше избиркомы даже за ничтожные неточности могли снимать с выборов кандидатов и целые партийные списки. И, кстати, неоднократно пользовались такой возможностью.

Другие новации – запрет на критику оппонентов в телеэфире и отмена порога явки. Такой запрет связывали с тем, что явка на выборах снижается. Для подстраховки предлагалось вернуть и досрочное голосование. Но при обсуждении вспомнили, что оно принято только в странах, которые трудно назвать образцово-демократическими. От этой идеи отказались, и также отменили порог явки, которого нет в большинстве европейских стран. В российском политическом руководстве уверены, что снижение явки, если и будет, то незначительным. Что касается критики оппонентов в телеэфире, то запрет распространится только на заранее подготовленные агитационные материалы – рекламные ролики. Дебаты оппонентов могут проходить в прежнем режиме.

На первый взгляд, переход на чисто пропорциональную избирательную систему выглядит нелогичным. Прежде всего, она гарантированно приводит к многопартийной, а не двухпартийной системе. Однако главная причина подобного вектора развития в том, что пропорциональная система усиливает степень контроля федерального центра над формированием списка «партии власти», а тем самым и над депутатским корпусом. При прежней системе региональные группы интересов могли проводить своих лоббистов в Думу по одномандатным округам. Даже если их кандидатуры согласовывались с Москвой, регионы могли выступать «с позиции силы»: они лучше знали своих кандидатов и распоряжались административным ресурсом. Попав в Думу, такой депутат может быть лоялен «партии власти» в принципиальных голосованиях, но относительно автономен в вопросах, значимых для региона (например, при распределении бюджетных средств). Тяжелее придется и лоббистам от бизнеса. Если раньше они имели два канала проведения своих «уполномоченных» (через списки партий и через одномандатные округа), то при пропорциональной системе остается только первый из этих каналов. Таким образом, главным достоинством смены одной избирательной системы на другую станет ограничение регионального лоббизма. В итоге при такой системе более вероятным становится парламент, в котором «партия власти» имеет простое большинство (или показатель, близкий к этому), а остальные партии либо слабы, либо зависимы.

Одно из самых неоднозначных нововведений избирательной жизни – возможность снимать кандидата или партию с выборов за экстремистские высказывания. С одной стороны, никому не дано право на разжигание национальной или любой другой розни. Тем более на приход к власти под экстремистскими лозунгами. Действуй такое положение прежде, мимо следующих парламентских выборов могли бы «пролететь», например, даже депутаты Госдумы, подписавшие известное «антисемитское письмо». С другой стороны, судам придется столкнуться с непростой задачей: в каждом конкретном случае искать тонкую грань между экстремизмом и гражданским протестом против властей.

Важно все перечисленные новации оценивать в русле демократической модернизации. Как отмечалось выше, такая модернизация не может быть построена по одной схеме. Например, в странах Восточной Европы она воспринималась большинством населения как приближение к «Большой Европе», то есть в обществе при всем ощущении тягот трансформации преобладал широкий консенсус относительно вектора политических и экономических реформ.

Соответственно, политическая борьба сводилась к конкуренции конкретных программ и олицетворяющих их лидеров. Такая борьба оказывалась подчиненной общей «детерминанте вхождения в Европу», задававшей жесткие рамки, как поведению политического класса, так и содержанию его политики.

Если мы проанализируем ситуацию на пространстве СНГ, то увидим, что такой детерминанты не было, а потому политическое противостояние носило куда более острый характер. Это привело к тому, что в азиатской части этого пространства утвердились жесткие режимы личной власти, а Закавказье прошло через череду войн на этнической почве и государственные перевороты. Что же касается трех славянских государств, то в них возобладали не консенсусные модели, характерные для стран Восточной Европы, а, наоборот, предельная поляризация по вопросам реформ.

«Поляризованная» политика придавала крайне бескомпромиссный характер борьбе за высшую власть и за содержание политического курса в этих странах. Особенно острая ситуация сложилась в России, где на протяжении первых лет посткоммунистической трансформации исполнительная реформаторская власть находилась в жесткой конфронтации с антиреформаторским большинством в законодательном собрании. Снять или, по крайней мере, смягчить восприятие подобной конфронтации возможно путем повышения информированности избирателей.

Институт развития избирательных систем (ИРИС)1 провел работу над проектом «Обеспечение прозрачности выборов через лучшую Институт развития избирательных систем (ИРИС) российская неправительственная, неполитическая организация, призванная восполнить потребность российского общества в объективной информации о народовластии.

ИРИС был создан летом 1999 г. группой энтузиастов при поддержке и всестороннем участии Международного Фонда Избирательных Систем (МФИС). Миссия ИРИС:

развитие народовластия в России путем предоставления методической помощи, полной и достоверной информации всем участникам процесса становления демократии. Стратегическая цель деятельности ИРИС: повышение общественного доверия к народовластию как основе гражданского общества. Задачи ИРИС:

обеспечение прозрачности функционирования всех ветвей власти посредством информированность». Основная задача, которую ИРИС поставил перед собой – убедить всех участников избирательного процесса в необходимости повышения уровня их осведомленности по вопросам избирательных технологий. В конце ноября 2006 г. ИРИС провел круглый стол, посвященный проблеме эффективности теледебатов.

Актуальность этой темы не подлежит сомнению, так как именно непосредственное и открытое общение кандидатов друг с другом наилучшим образом гарантирует соблюдение основного принципа свободных выборов – обеспечение честной конкурентной борьбы. В подтверждение можно сослаться на положение еще 1978 г., содержащееся в одном из решений Европейского Суда по правам человека и состоящее в том, что свобода политических дебатов является ядром концепции демократического общества.

В освещении избирательного процесса следует исходить из понимания того, что в самом простейшем виде политический рынок структурируется вокруг трех системообразующих элементов:

избирателей (атомизированных или объединенных в некие структуры), политиков (так называемых независимых или тоже объединенных в блоки и союзы) и различных механизмов, обеспечивающих взаимодействие избирателей и политиков. В системе этих механизмов важнейшую роль играют средства массовой информации. Поэтому при освещении избирательного процесса как нигде важна личная позиция журналиста и средства массовой информации. Речь идет не о политической, а о профессиональной, гражданской позиции.

С этой точки зрения в реальной практике вырисовываются три такие позиции:

распространения информации о выборах для обеспечения прозрачности избирательного процесса, содействия эффективному взаимодействию СМИ и общественных организаций и лоббирования общественных интересов. Целевая аудитория программ ИРИС: институты гражданского общества;

общественные организации и объединения, политические партии;

средства массовой информации;

граждане.

1. Журналист – имиджмейкер или подручный имиджмейкера.

2. Журналист – объективистски настроенный информатор, стоящий «над схваткой».

3. Журналист – профессионал, считающий своей миссией быть представителем общественности, гражданского общества.


Классическая точка зрения на участие СМИ в избирательном процессе утверждает, что задача журналиста заключается в том, чтобы быть беспристрастным, объективным информатором, обеспечивающим необходимой информацией граждан и помогающим политикам быть представленными на рынке избирательских симпатий.

В ситуации, когда на одной стороне поля находятся и мощные промышленно-финансовые группы (интересы которых отнюдь не столь противоположны, чтобы рассчитывать на то, что их борьба между собой обеспечит баланс политических интересов и возможностей), и государство, а на другой – атомизированные избиратели, где-то слепленные в гражданские структуры, исход игры очевиден. При одном условии – если СМИ будут играть либо против граждан, либо делать вид, что они находятся «над схваткой».

Совсем по-другому будет выглядеть ситуация, если журналисты примут сторону граждан. В этом суть информационной прозрачности выборов. Поэтому единственная действительно эффективная профессиональная позиция – позиция выразителя и защитника интересов гражданского общества.

Прежде всего, это означает ясное понимание тезиса о том, что демократия работает только при участии граждан. Когда людей охватывает апатия, цинизм и непочтительность к любой власти, политическая система в опасности. Многие журналисты понимают это, но не знают, что делать в таком случае. Выбор позиции социально ответственной, гражданской журналистики ставит журналиста перед необходимостью понять суть главных задач, которые он должен решать в ходе избирательной кампании, и находить эффективные средства решения этих задач.

Первая и всем понятная задача, которую должны решать СМИ в ходе предвыборной борьбы, – обеспечение транспарентности избирательного процесса. Безусловно, имеются нормативные документы, регулирующие действия СМИ в избирательном процессе. Речь идет о том, чтобы общественность имела возможность доступа на справедливой и непредвзятой основе ко всем информационным материалам, необходимым для того, чтобы составить ясное представление о личности каждого кандидата, сути предлагаемой им программы, окружающих его сподвижниках, мнениях по поводу его способности выполнить свои обещания и т. д. При этом журналист должен отчетливо понимать, что для того, чтобы решить эту задачу, недостаточно просто сообщать аудитории всю имеющуюся в распоряжении СМИ информацию.

Дело не только в том, что сама информация, которая попадает к журналистам, чаще всего является продуктом PR и имиджмейкерских агентств, обслуживающих кандидатов, а, следовательно, ей вообще нельзя доверять. Дело еще и в том, что как раз обрушивание на головы граждан множества необработанных сведений является одним из самых эффективных манипулятивных приемов. Поэтому информационное сопровождение избирательных кампаний требует квалифицированной аналитической работы и высочайшего профессионального мастерства.

Обеспечивая прозрачность избирательного процесса, СМИ должны учитывать принципы защиты персональных данных, коммерческой тайны, конфиденциальности источников информации и др. Иными словами, передача информации общественности должна производиться при соблюдении прав и законных интересов частных лиц и организаций, которые предоставили эту информацию, при условии прямого или косвенного (устного) согласия лиц или органов, связанных с этой информацией.

Поскольку в реальной практике СМИ довольно часто используются в качестве инструмента манипулирования общественным мнением, постольку другая важная задача социально ответственных журналистов – противодействие любым попыткам ввести избирателей в заблуждение по поводу подлинного облика кандидата или подлинного смысла предлагаемых им реформ. Здесь речь идет о необходимости отслеживания и разоблачения манипулятивных и иных технологий, призванных дезориентировать избирателей.

Для этого журналист должен уметь различать две основные технологии «делания» народных избранников. Первая, традиционная технология условно именуется «имиджевой», вторая - обозначается некоторыми специалистами как «культурно-деятельностная».

Различие между этими двумя технологиями задается различиями в трех базовых принципах построения избирательной кампании. Первая – имиджевая – технология ориентирована на создание завлекательного для избирателей имиджа кандидата, вторая – на выработку реальной культурно-деятельностной позиции кандидата. Другое различие связано с пониманием места программы кандидата. В имиджевой технологии программа, по сути, – набор броских конъюнктурных лозунгов, не предполагающих реализации. В культурно-деятельностной технологии программа является стержнем кампании и создается как реальная программа действий кандидата. Третье различие связано со способами воздействия на избирателя. В культурно-деятельностной технологии используются средства, направленные на создание условий для самоопределения избирателя, предоставления ему возможности сделать свой выбор осознанно, соотнося свою позицию с позицией кандидата. В этом случае избирателям сообщается информация о позиции кандидата, столкновение с которой побуждает избирателей к самоопределению относительно предъявленной позиции. Возникает диалог кандидата и избирателя, в котором у каждой стороны есть собственная позиция, но существует и возможность их кооперации для решения общих проблем.

К настоящему времени мы имеем довольно устойчивую картину IT-индустрии и Интернет-рынка. Рост рынка ИТ-продукции особенно заметен в странах группы БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка). Но, например, в России отсутствует механизм финансовой поддержки и развития IT-потенциала и его индустриального воплощения. А информационная революция требует больших денег от инвесторов. Сама идея информационного общества изменяет парадигмы индустриального общества, его экономического образа мышления.

Информационная революция, тем не менее, продолжается, а IT технологии становятся эффективным инструментом развития постиндустриального общества.

Сейчас все больше избирателей в самых разных странах высказываются в пользу компьютерной формы голосования, которая препятствовала бы подтасовке голосов. Однако тут стоит задуматься, а не возникает ли здесь новая проблема, поскольку и техника не безупречна, и электоральные ожидания часто оказываются более серьезным аргументом, чем данные, полученные с помощью компьютера? С одной стороны, в информационную эпоху нельзя обойтись без применения информационных технологий и при организации предвыборной работы, и на завершающей стадии выборов. Но на любой из стадий информационные технологии могут дать сбой. Это, во-вторых. Или возникает возможность кому-либо выразить сомнение в верности, скажем, компьютерного подсчета голосов. В международной истории выборов такие примеры хорошо известны. Например, в Мексике автоматизированная система подсчета голосов была введена в середине 1980-х гг. Но на президентских выборах 1988 г., когда неожиданно стал побеждать кандидат от оппозиционной правящей Институционально революционной партии, то министр внутренних дел на всю страну объявил о «компьютерном сбое». Вернулись к ручному подсчету. А в объявленные результаты о победе кандидата от прямящей партии никто не поверил, но этот результат приняли. Также известны ссылки ЦИК Украины на «проблемы с сервером». Но вот именно после таких заявлений и началась «оранжевая революция».

В США голосование постепенно возвращается к истокам, от электронной формы к традиционной бумажной. Штат Мэрилэнд решил отказаться от своей электронной системы стоимостью 64 млн долл., чтобы вернуться к бумажным бюллетеням – такая форма голосования кажется местному избирательному комитету гораздо более оправдывающей вложения. К бумажной форме голосования решили вернуться и в Вирджинии. Электронная форма голосования начала внедряться в США несколько лет назад. Казалось, что она позволит избежать целого ряда трудностей при подсчете голосов. Такое мнение, напомним, особенно укрепилось после скандала с неверно подсчитанными избирательными бюллетенями во Флориде во время президентских выборов в 2000 г. Кроме того, электронная форма голосования позволила бы избежать мошенничества с бумажными бюллетенями и фальсификации голосов. Но очень быстро вскрылись уязвимости электронных систем: их довольно легко взломать, да и унифицировать электоральную процедуру по всей стране с такими системами довольно сложно. «Битва, касающаяся отношения избирателей к электронным формам голосования, нами проиграна» заявил президент компании Election Data Services К. Брэйс1.

Внимание к форме организации голосования продиктовано и тем, что во многих странах вообще нет независимых избирательных комиссий. Например, в Дании, Швейцарии, Италии, Венгрии, Швеции и См.: Николаева З. США отказываются от электронного голосования // http://www.webplanet.ru/news/life/2008/10/31/esay.html Чехии функции избиркома исполняют соответствующие правительственные департаменты. А во Франции за выборы отвечает подразделение, входящее в состав МВД. Кстати, этот факт указывали специалисты во время президентской кампании, поскольку кандидат на пост президента Французской Республики Николя Саркози являлся министром внутренних дел.

О превращении национальной избирательной комиссии в своеобразное министерство можно говорить применительно к Индии.

Там избирательная кампания охватывает самое большое число избирателей – 670 млн человек, что, разумеется, требует исключительно большой работы.

ИТ-активность, как и любая активность в связи с выборами, должна исходить из такого значимого параметра, как национальная специфика электорального поведения.

2.3. Особенности электорального поведения Как бы ни были глубоки глобальные перемены, они не могут быстро и резко уничтожить существенные различия в политическом поведении граждан отдельных стран.

Такие отличия проявляются и в формах электорального участия.

Для демонстрации специфики обратимся, прежде всего, к зарубежному опыту исследования электорального поведения, имеющемуся в США и странах Западной Европы, т. е. странах с многолетней демократической традицией формирования органов государственной власти и местного самоуправления. Это отнюдь не означает принятия такого опыта как эталон.

Начало современного этапа исследований электорального поведения в западной социологии принято связывать с работами П.

Лазерфельда, стоящего у истоков психографики, и его коллег из отделения прикладных социальных исследований Колумбийского университета1. Они провели первое академическое исследование выборов по материалам президентской кампании 1940 г. в США в Эльмире (штат Нью-Йорк), где основное внимание уделялось поведению отдельного избирателя (опубликовано в 1944 г.). Эти и дальнейшие исследования группы колумбийских социологов (особенно по результатам президентских выборов 1948 г.) определили как парадигму изучения электорального поведения в целом, так и основные принципы одного из подходов в ее рамках, а именно – социологического подхода или подхода с позиции школы политической социологии.

Общая методология исследования электорального поведения связана с выявлением и критическим анализом модели избирателя, неявно присутствовавшей в классической теории демократии. С точки зрения последней избиратель – это лицо, свободно осуществляющее свой выбор на основе достоверной и полной информации о политических лидерах, их программах и адекватно оценивающее последствия своего выбора для себя лично и общества в целом.

Заметим, что близкое к изложенному взгляду на избирателя мнение сформировалось и в российском общественном сознании в конце 1980-х – начале 1990-х гг., когда само слово «демократия» еще представляло собой для российского социума некую тайну.

Направление, реализующее социологический подход, выявило, в частности, детерминированность электорального выбора фактором включенности индивида в большие социальные группы. По мнению исследователей из Колумбийского университета, при голосовании выбор избирателей определяется не сознательной политической позицией и не осознанной политической информацией о кандидате и его программе, а См., например: Лазерфельд П., Мертон P. Наркотизирующая дисфункция средств массовой коммуникации // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Казань, 2000. С. 138-149.

фактом принадлежности избирателя к той или иной большой социальной группе. Каждая подобная группа обеспечивает определенной партии стабильную политическую поддержку. Сам акт голосования оказывается не столько свободным политическим волеизъявлением, сколько проявлением солидарности индивида с группой. Такое поведение избирателей было названо экспрессивным. Выводы группы американских политических социологов нашли подтверждение в исследованиях западноевропейских ученых.

Это социологическое направление получило свое развитие в работах С.М. Липсета, С. Роккана, В. Ки, Ф. Мангера и др. С.М. Липсет и С. Роккан конкретизируют механизм социальной детерминации электоральных предпочтений и выбора. Они выделяют четыре типа конфликтов, оказывающих в дальнейшем наиболее сильное воздействие на структуру электорального поведения. Это конфликты между центром и периферией, государством и церковью, городом и селом, собственниками и рабочими. Каждый из этих конфликтов создает «раскол» в обществе, определяющий структуру поддержки партий и кандидатов1.

Все эти обстоятельства способствовали поиску других подходов к исследованию электорального поведения2. Один из них, так называемый социально-психологический подход, возник в исследовательском центре Мичиганского университета под руководством Э. Кэмпбелла.

Основополагающие идеи этого направления изложены в таких работах, как «Избиратель принимает решение» и «Американский избиратель». В рамках данного подхода исследуется формирование партийных предпочтений и партийной идентификации. Электоральное поведение, так же как в социологической школе, понимается как экспрессивное, См.: Сысоева Н.А., Новокрещенова А.В., Фахрутдинова А.З. Электоральное поведение: американские теории и российская практика. Красноярск, 2004. С. 13.

Голосов Г.В. Поведение избирателей в России: теоретически перспективы и результаты региональных выборов // Полис. 1997. № 4.

однако, индивид идентифицирует себя не с большой группой, а с определенной политической партией. Согласно представлениям сторонников «социально-психологического подхода», склонность к поддержке определенной партии вырабатывается у индивида в процессе ранней социализации. Поэтому человек голосует за ту же самую партию, за которую голосовали его отец и дед. Выбор партии становится важной индивидуальной ценностью, не подлежащей рациональному осмыслению и не определяемой однозначно социальными и экономическими факторами.

В США столкнулись с фактом несоответствия модели рационального индивида реальному поведению избирателя, принимающего участие в выборах и собирающего непомерно «дорогую»

политическую информацию. Это заставило пересмотреть как модель рационального выбора, так и само понятие «рациональность». Такой пересмотр происходил не только в связи с проблемами и в рамках исследований электорального поведения, но в теории рационального выбора в целом.

Ключевым для анализа электорального процесса является вопрос о мотивации поведения избирателей. В исследовательской практике используется несколько основных подходов для описания мотивов голосования.

Во-первых, концепция рационального голосования, которая в качестве основного фактора, влияющего на выбор, рассматривает сознательное осмысление избирателем информации о кандидатах, в т. ч.

и расчет возможных выгод.

Во-вторых, комплекс социально-психологических теорий, которые выделяют, прежде всего, эмоциональный аспект выбора. Они описывают различные механизмы психологической привязанности избирателя к некой партии или кандидату. Ведущими в данном подходе являются теория партийной приверженности и направление имиджевых выборов, когда избиратель голосует на основании эмоциональной поддержки личности кандидата.

В-третьих, теоретические модели социально-экономического участия, которые изучают зависимость результатов выборов от социальной структуры электората. В рамках социально-экономических, или, как их еще называют, социологических теорий, главным фактором считается солидарность индивида, которые, по его мнению, выражают интересы его группы. Поэтому исследователи обращают внимание на образование, уровень доходов, профессию, служебное положение, место проживания, половозрастные и другие социальные характеристики избирателей1.

Кроме того, существует направление в исследованиях электорального поведения, связанное с теориями коммуникации и информации. Суть мотивационной схемы данного подхода упрощенно можно выразить тезисом, что, чем больше положительной информации от авторитетных источников услышит избиратель о кандидате, тем выше вероятность, что он проголосует за него. Таким образом, решающими характеристиками здесь выступают чистота, характер и каналы передачи политической информации избирателям.

Перечисленные методики обозначают лишь магистральные направления в изучении электорального поведения и не исчерпывают всего многообразия исследовательских интерпретаций2. Следует также выделить теории, которые применяются непосредственно в ходе избирательных кампаний. Можно даже найти некоторые общие основания для анализа электоральной активности и прогнозирования политического выбора граждан.

См.: Страхов А.П. Изучение электорального поведения россиян:

социокультурный подход // Полис. 2000. № 3.

Шевченко Ю.Д. Между экспрессией и рациональностью: об изучении электорального поведения в России // Полис. 1998. № 1.

Внимание ко всем таким вопросам продиктовано как практическими, так и теоретическими задачами электоральных исследований. В число этих задач входят: совместить теорию, разработанную на западноевропейском опыте, с российской политической практикой и осмыслить в терминах имеющихся теорий распространенные выборные технологии.

Необходимо напомнить о методике социокультурного подхода, часто применяющейся в кросскультурных политических исследованиях.

В основу данного подхода положен системный взгляд на комплекс явлений и процессов политической жизни. Его можно сформулировать следующим образом: выбор избирателя осуществляется под воздействием ценностей и норм политической культуры сообщества, к которому он принадлежит. При этом учитывается, что в рамках национальной политической культуры, которая задает базовые ценности, действуют регуляторы поведения, свойственные субкультурам различных социальных групп. Воспроизводство политической культуры (субкультуры) происходит в процессе социализации индивида, когда человек усваивает ценности и нормы своей социальной среды;

у него формируются установки, которые и определяют характер его действий в конкретных ситуациях.

Пример специфики политической культуры России привел в одном из своих интервью А.И. Солженицын, отметивший, что самовыдвижение на выборные должности не свойственно русской политической традиции и может расцениваться массами как нарушение культурных норм сообщества, тогда как для западного менталитета такое явление вполне приемлемо1.

Под воздействием текущих политических событий, общественных настроений и предвыборной агитации возможны серьезные отклонения Лебедева Н.М. Введение в этическую и кросскультурную психологию. М., 2000.

электорального выбора от базовой приверженности. Именно на такие отклонения и рассчитывают политтехнологи, например, когда планируют кампании либеральных политиков в «традиционалистских» округах. Но и в этом случае их работа нацелена не на «перевоспитание» избирателей, а на корректировку имиджа кандидата в соответствии с ожиданиями электората.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.