авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«P. M. ВАЛЕЕВ ВЫДАЧА ПРЕСТУПНИКОВ В СОВРЕМЕННОМ МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ (Некоторые вопросы теории и практики) ИЗДАТЕЛЬСТВО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Если в многосторонних конвенциях преступления, влекущие выдачу, определяются, в основном, указанием максимума или минимума срока наказания, то в двусторонних соглашениях о выдаче государства обращаются как к способу перечисления, так и к указанию тяжести и срока наказания.

В Договоре о правовой помощи между СССР и Ираком от 22 июня 1973 г. закреплено, что выдача производится за такие деяния, за совершение которых законами предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет или другое более тяжкое наказание 106.

Как отмечает Г. Шульц, метод указания минимального срока наказания (метод исключения) предпочтительнее, чем метод перечисления, поскольку первый расширяет возможность выдачи преступников. Современное право выдачи предпочитает принять метод исключения 107.

По мнению В. П. Шупилова, «установление правила «минимального срока наказания» применительно к институту выдачи уголовных преступников можно признать обоснованным и рациональным»108.

Вместе с тем, перечисление преступлений в договорах о выдаче становится наиболее необходимым для стран, чьи правовые системы основываются на различных понятиях.

В случаях некоторого расхождения названий преступлений первостепенное значение приобретает содержание преступных деяний.

Для государств, чьи правовые системы существенно не отличаются, наиболее удобным и простым для пользования является способ указания тяжести наказания.

В договорах о правовой помощи между социалистическими странами преступления, влекущие выдачу, определяются критерием тяжести наказания. Этот способ, по выражению Л. Галенской, позволяет выдавать преступников без сложных правовых исследований относительно состава преступления, действующего законодательства 109.

Важно подчеркнуть, что каким бы способом ни решался вопрос определения экстрадиционных преступлений, общепризнанным для всех случаев остается правило о том, что деяние, за совершение которого лицо преследуется, должно считаться преступлением как в стране, на территории которой виновное лицо скрывается, так и в стране, требующей выдачи.

§ 4. Объем уголовного преследования выданного лица Одним из важных моментов в праве выдачи преступников является установление объема уголовного преследования выданного лица.

Иногда выданное лицо совершает несколько преступлений, но в соответствии с требованием оно выдается только за одно из них. Второе преступление стало известно требующему выдачи государству гораздо позднее, т. е. после совершения акта выдачи.

Кроме того, выданное лицо может совершить преступление на территории государства, которому оно было выдано, после акта выдачи. В связи с этим может ли государство, которому преступник был выдан, осудить и наказать последнего за преступления, за которые он не был выдан? Требуется ли для этого согласие государства, к которому было обращено требование о выдаче и самого выданного лица? Данные вопросы возникали и ранее.

Большинством авторов было признано и признается, что выданное лицо может подвергаться наказанию только за преступление, по поводу которого состоялась выдача 110.

Это положение впервые было закреплено в Договоре о выдаче между Францией и Бельгией в 1834 г. и с тех пор установилось в двусторонних и многосторонних договорах о выдаче.

Выход за пределы уголовного преследования, разрешенного в процессе выдачи, мог бы привести к произволу в отношении выданного лица, нарушению того принципа, что всякая выдача может осуществляться лишь по соглашению сторон. Неполучение согласия выдавшего преступника государства означало бы ущемление его интересов, неуважение его государственного суверенитета. Поэтому теория и практика пошли по пути признания правила, что осуждение за другое преступление допустимо только в том случае, когда на это дает согласие государство, к которому было обращено требование о выдаче. Это положение вошло в институт выдачи преступников как принцип специализации.

Надо отметить, что относительно действия указанного принципа были высказаны разные мнения. Так, Г. Шульц пишет, что принцип специализации предусматривает три ограничения, которые влияют на полномочия государств в вопросе преследования выданного лица:

— запрещение преследовать в уголовном порядке за преступление, не предусмотренное в требовании о выдаче;

— запрещение передавать выданное лицо третьему государству;

— запрещение лишать всеми другими способами личной свободы выданного лица за деяния, предшествовавшие выдаче 112.

Еще ранее Д. Никольский, касаясь указанного принципа, отметил, что правительство, представив требование о выдаче за известное преступление, тем самым молчаливо берет на себя обязательство не преследовать выданного лица за другие преступления, не названные в требовании113. Верно высказывая содержание принципа специализации, он несколько упрощенно подошел к его разрешению, утверждая, что «если против данного лица предъявлено несколько обвинений в преступлениях и он желает очиститься от всех их, то это его право и обязанность, и никто не может мешать осуществлению этого права» 114.

С данной позицией автора нельзя согласиться. Известно, что институт выдачи преступников регулируется нормами международного, а иногда и внутригосударственного права. В процессе выдачи во взаимоотношения между собой вступают не отдельные индивидуумы, а суверенные государства. Обязанность выдачи преступников у государств, как уже подчеркивалось, возникает лишь при наличии договора о выдаче. Государство, удовлетворяя просьбу требующей выдачи страны, дает свое согласие и передает ей преступника (независимо от согласия последнего) для привлечения к уголовной ответственности только за то преступление, которое было указано в требовании, в соответствии с договором о выдаче.

Государство, чье требование было удовлетворено, может выйти за пределы уголовного преследования только в исключительных случаях, указанных сторонами в самом договоре. Поэтому при установлении объема уголовного преследования первостепенное значение играет согласие не самого виновного лица, а государства, в котором он скрывался.

Согласие государства, выдавшего преступника, не требуется только в том случае, когда выданное лицо после осуждения или наказания за преступление, за совершение которого оно было выдано, имело достаточно времени, чтобы покинуть пределы этого государства или когда вернулось обратно в эту страну. Это положение закреплено во многих договорах о выдаче.

Так, по ст. 14 Европейской конвенции о выдаче преступников выданное лицо не может подвергаться судебному преследованию, осуждению, аресту за преступление, не являющееся тем деянием, повлекшим его выдачу, без согласия выдавшей его стороны, или когда лицо, имея возможность, не покинуло в течение 45 дней с момента его выдачи территорию стороны, которой оно было выдано, или если данное лицо вернулось на территорию этой страны после того, как оно ее покинуло. В этой же статье указывается, что в случаях изменения квалификации преступления выданное лицо может быть осуждено лишь в той степени, в какой вновь квалифицированное деяние позволило бы выдачу.

В ст. 9 Договора о выдаче между США и Швецией предусмотрено, что выданное лицо не может быть осуждено за любое преступление, совершенное до выдачи, а только за то преступление, за которое оно выдано. Данное лицо не может быть передано этим государством третьей стране, которая требует его выдачи. Такие же условия предусмотрены в ст. 13 Договора между США и Испанией117 и во многих других договорах о выдаче.

Вместе с тем, в договорной практике государств известны и исключения из принципа специализации.

Так, в Договоре о выдаче между Англией и Ирландией отсутствует положение, которое регулирует принцип специализации 118.

Следует отметить, что подобные исключения единичны.

Поэтому принцип специализации является общепризнанным принципом института выдачи преступников.

Практика государств также исходит из строгого соблюдения данного принципа.

Так, виновное лицо, выданное Нидерландами по требованию ФРГ, было осуждено с нарушением ст. 6 § Договора между ФРГ и Нидерландами, предусматривающей принцип специализации. Так как суд нарушил соответствующее положение договора о выдаче, прокурор обратился в Верховный суд, полагая, что осуждение за другое преступление должно быть отменено.

Федеральный Верховный суд в своем решении от 12 марта 1965 г. указал, что согласно принципу специализации, применяемому между ФРГ и Нидерландами, выданное лицо может быть осуждено только за преступление, за которое оно выдано 119.

Как указано в ст. 9 Азиатско-Африканской конвенции о выдаче 1961 г., без согласия выдавшего государства лицо не может быть осуждено или наказано за преступление, непосредственно не связанное с преступлением, за которое оно было выдано 120.

Аналогичную норму относительно действия принципа специализации содержит и Конвенция стран Бенилюкса от 27 июня 1962 г., в ст. 13 которой повторяется положение, закрепленное в Европейской конвенции, с тем только отличием, что для выезда с территории государства, которому лицо было выдано, предоставляется 15 дней, по истечении которого оно может быть привлечено к ответственности за другое преступление 121.

Таким образом, при заключении конвенции и двусторонних договоров о выдаче закрепление принципа специализации является общепризнанным. Согласно этому принципу лицо может быть осуждено или наказано лишь за то преступление, за которое оно выдано. Для привлечения к уголовной ответственности за иное преступление требуется согласие выдавшего его государства.

Для получения согласия в этих случаях необходимо вновь направить соответствующему государству требование о выдаче.

§ 5. Основания отказа в выдаче Институту выдачи преступников известны исключения, которые позволяют государствам отказывать в выдаче лиц даже при наличии договоров о выдаче. Как правило, эти исключения включаются в тексты самих договоров и конвенции о выдаче, а иногда и в национальное законодательство.

В международных договорах и конвенциях приводятся, в основном, следующие основания невыдачи:

— если лицо, выдача которого требуется, является гражданином стороны, к которой обращено требование;

— если преступление совершено на территории стороны, к которой обращено требование;

— если согласно законодательству одной из сторон уголовное преследование не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности или по иному законному основанию;

— если совершено преступление политического характера;

— если в отношении лица, выдача которого требуется, на территории стороны, к которой обращено требование, по тому же преступлению был вынесен приговор или прекращено преследование по данному делу;

— если лицо совершило военное правонарушение (нарушение правил и порядка несения службы, военной дисциплины и т. д.);

— если требуемое лицо совершило финансовые преступления (в области налогообложения, таможенных сборов и др.);

— если за то же самое деяние возбуждено и расследуется уголовное дело в отношении требуемого лица на территории стороны, к которой обращено требование о выдаче;

— если по законодательству требующей стороны в от личие от закона стороны, к которой обращено требование о выдаче, за преследуемое деяние предусмотрена смертная казнь.

По соглашению сторон могут быть установлены и дру гие основания для отказа в выдаче преступника.

Хотя большинство оснований невыдачи представляются довольно убедительными, но некоторые из них являются предметом споров и в теории, и на практике. Поэтому остановимся на них.

а) Принцип невыдачи собственных граждан. Практика невыдачи собственных граждан известна институту выдачи с давних пор. Несмотря на всеобщее признание этого принципа в договорах и конвенциях о выдаче, его теоретическое обоснование представляет определенную сложность. Вследствие этого одни авторы высказывались за принцип невыдачи государствами своих граждан, другие — были против.

Одним из сторонников выдачи своих граждан был Г.

Гроций. Подобной же точки зрения придерживались Ваттель, Билльо, Г. Я. Гамакер, Ф. Ф. Мартенс, В. А.

Ульяницкий, В. П. Даневский, П. Казанский, Д. П.

Никольский, Э. К. Симеон, П. Шалланд и другие 122.

По мнению представителей данной концепции, основ ными аргументами в защиту этой позиции являются сле дующие положения:

1. Государство обязано удерживать своих граждан от нарушений интересов других государств. Поэтому оно обязано наказывать за все тяжкие преступления, совер шенные его гражданами за границей или же выдавать преступников;

2. Территориальный принцип действия уголовного закона должен господствовать во всех случаях совершения преступления, независимо от национальностей;

3. Естественный судья преступника (juqe naturel) есть судья той страны, где совершено преступление и нарушены законы 123;

4. На месте совершения преступления легче собирать доказательства, производить процессуальные действия, подсудимому легче добывать доказательства в свою защиту.

Подвергнув критике изложенные основания, Э. Симсон, находясь на этой же позиции, обосновал эту точку зрения несколько иначе: «Каждое государство имеет право наказывать только тогда, когда его интересы, защищаемые уголовным законом, нарушены. Государство, наказывая собственного гражданина, нарушившего интересы другого государства, не может гарантировать правовых интересов чужой страны. Оно должно предоставить это право другому государству. Из сосуществования государств вытекает для каждого народа обязанность заботиться о предупреждении преступлений и о наказании за преступления, совершенные за границей. Наличие прав подданного по отношению к государству и обязанности последнего по отношению к подданному делают возможной выдачу собственных граждан.

Следовательно, «государство-отечество» обязано выдавать собственного гражданина, совершившего преступление за границей» 124.

Э. Симеон считал, что выдача собственного гражданина возможна только в том случае, если совершенным им преступлением нарушены интересы требующего выдачи государства, а не «государства-отечества».

Какие же доводы выставляют сторонники невыдачи собственных граждан?

Одним из первых сторонников этого учения был С.

Пуфендорф. По его мнению, государство вправе наказывать только своих подданных, так как право наказания есть элемент государственной власти и поэтому государство не может наказывать лица, если оно не имеет власти над ним 125.

В защиту позиции невыдачи собственных граждан в ряде работ приводятся и такие основания:

— государство ограничивается собственными интересами, для него не существует никакой обязанности заботиться о поддержании порядка чужой страны;

— каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности по уголовным законам только своего государства;

— за преступления, совершенные за пределами своей территории, государство не может наказывать преступника, в том числе своих граждан, так как законы этого государства не нарушаются;

— уголовно-судебная власть распространяется только на своих граждан;

— на государстве лежит обязанность защиты и охраны собственных граждан. Выдачей своего гражданина государство лишает его гарантий, которые предоставляет ему судопроизводство своей страны, кроме того, нарушает обязанность защиты;

— за границей собственный гражданин может быть наказан необъективно, возможно пристрастие судей 126;

— государство в выдаче собственного гражданина видит ослабление политической независимости и своей юрисдикции.

Какие же из указанных аргументов, высказанных как за выдачу, так и за невыдачу собственных граждан, заслуживают внимания? Как решается этот вопрос в международно-правовой практике и чем обосновать закрепление принципа невыдачи собственных граждан в договорах о правовой помощи между СССР и социалистическими странами?

Безусловно, правильным является мнение сторонников выдачи собственных граждан о том, что государство обязано удерживать своих граждан от нарушения интересов других государств. Это вытекает из общепризнанного принципа современного международного права — принципа уважения государственного суверенитета. Однако выведение из этого положения обязанности выдачи собственных граждан противоречит принципу уважения территориального верховенства. В пределах своей территории государство осуществляет всю полноту власти, в том числе судебной, что исключает власть других государств.

Власть государства распространяется на все находящиеся на его территории организации и всех лиц.

Любой иностранец подпадает под верховенство государства тотчас же по вступлении на его территорию 127. Исключение составляет иммунитет, представляемый дипломатическим представителям, военным и государственным морским торговым судам и т. д.

При этом, однако, следует иметь в виду, что современное международное право обязывает государства уважать установленный в странах правопорядок. И поэтому известное ограничение суверенных прав государств может быть установлено лишь международным договором 128. Но из этого положения не вытекает обязанность выдачи собственных граждан.

Такие аргументы, как преимущества территориального принципа действия уголовного закона над другими принципами, облегченность производства следственных действий на месте совершения преступления, высказанные сторонниками выдачи собственных граждан, являются убедительными.

Основной довод Э. Симеона в пользу выдачи собственных граждан заключается в том, что, по его мнению, государство, наказывая своего гражданина, совершившего преступления за границей и нарушившего интересы другого государства, не может гарантировать правовых интересов чужого государства, поэтому обязано его выдать. Между тем, наказывая собственного гражданина, совершившего преступление за границей, государство не может реализовать права наказания другой власти, и из этого вовсе не вытекает обязанность выдачи.

По мнению О’Коннелла, требование преступника быть судимым национальным судом заслуживает внимания тогда, когда имеется сомнение в незрелости правовой системы того государства, которое требует его выдачи 129. О’Коннелл указанный довод делает на основе англо-американской правовой системы, которая допускает выдачу своих граждан, признавая единственным принципом действия уголовного закона в пространстве территориальный принцип 130.

Однако, как указывает Д. Грейг, вопреки нежеланию освободить своих граждан от нормального процесса выдачи, правительство США во многих своих договорах о выдаче приняло указанное исключение 131.

Некоторые авторы предлагают включить в договоры о выдаче дискреционный пункт, гласящий о том, что «каждая страна сохраняет за собой право отказать или передать собственного подданного другой стране» 132.

С. Беди полагает, что если требуемое государство находит трудным в рамках собственной конституции или другого национального закона и правил выдавать своих граждан, оно может отказать в этом, кроме случаев, установленных договором 133.

В договорной практике политика невыдачи собственных граждан появилась впервые в соглашениях между Францией и Нидерландами в 1736 г., где было констатировано, что, как правило, жители не должны быть оторваны от юрисдикции своих судов. С тех пор принцип невыдачи своих граждан стал применяться в договорной практике многих государств.

В качестве одного из оснований сторонники невыдачи приводят то положение, что каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности по уголовным законам только своего государства. Между тем, этот принцип не является общепризнанным. Существование территориальной юрисдикции не оспаривается ни одним из государств в мире. Если в отдельных государствах единственно признанным принципом действия уголовного закона в пространстве является территориальный принцип, то в других — он дополнен принципом гражданства, а в третьих — сочетаются все три принципа: территориальный, гражданства и реальный.

По советскому уголовному законодательству граждане СССР, совершившие преступление за границей, подлежат уголовной ответственности по уголовным законам СССР.

Советский гражданин обязан соблюдать законы своего государства, где бы он ни находился;

он подлежит уголовной ответственности перед советским судом и по советским уголовным законам независимо от того, где совершено деяние, рассматриваемое советским законом как преступление.

Если бы мы признали, что каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности только по законам своего государства, то мы бы сузили сферу распространения территориальной юрисдикции и вообще встали бы на путь отрицания общепризнанного принципа — территориального верховенства суверенного государства.

Если государство применяет не только территориальный принцип, но и принцип гражданства, то это значит, что данное государство не исключает возможности привлечения его гражданина к уголовной ответственности в государстве, на территории которого нарушил его законы. Советские граждане могут привлекаться к уголовной ответственности также иностранными судами, исходя из принципа суверенности и равенства государств. Советский Союз не требует, чтобы его граждане за границей были изъяты из юрисдикции местных органов юстиции, если только такие изъятия не предусмотрены общепризнанными нормами международного права 134.

Неубедительными являются также доводы сторонников невыдачи о том, что уголовно-судебная власть распространяется на своих граждан. Это положение противоречит территориальному верховенству государства, которое в силу этого принципа может наказать как своего гражданина, так и иностранца, совершившего преступление на его территории (исключения из указанного положения приводились ранее).

Некоторые авторы отмечают, что за границей собственные граждане могут быть наказаны необъективно, возможно пристрастие судей. Это положение совершенно неприемлемо для социалистических стран, взаимоотношения которых построены на принципах социалистического интернационализма и между которыми сложилось полное взаимопонимание и доверие. В странах социализма правосудие осуществляется на социалистических принципах, исходя из задач укрепления социалистического строя, из интересов трудящихся.

Поэтому нет оснований полагать, что национальность преступника, вернее его гражданство, повлияет на пристрастие судей при применении уголовного закона.

В советской науке международного права указывалось, что ввиду коренной и принципиальной разницы между характером советского законодательства и законодательства капиталистических государств, советские граждане, совершившие преступление против иностранных государств, не подлежат выдаче и должны нести ответственность в соответствии с советскими законами 135.

Если эти основания считать убедительными и правильными при сопоставлении социалистического законодательства и законодательства капиталистических стран, то не имеется коренной и принципиальной разницы между уголовным законодательством социалистических стран. Однако положение о невыдаче собственных граждан в договорах о правовой помощи, тем не менее, существует.

М. Д. Шаргородский объясняет невыдачу собственных граждан тем, что «государство обычно не выдает лиц, которые подсудны его суду» 136.

Основной аргумент невыдачи собственных граждан надо искать, с одной стороны, в общепризнанном принципе уважения государственного суверенитета, с другой — во взаимной ответственности личности и государства.

Как подчеркивает Н. Е. Недбайло, государство «призвано обеспечивать неотчуждаемость прав и свобод человека и самое широкое их использование каждым в рамках человеческого общежития» 137. Ответственность государства перед личностью заключается не только в обеспечении защиты интересов граждан, когда они нарушены, но и в предоставлении ему возможности реализовать свое право обвиняемого по закону отечества, перед национальным судом своего государства, уголовные законы которого также предусматривают привлечение его к ответственности за содеянное по принципу гражданства.

Однако это не означает отрицание территориальной компетенции 138, а является следствием того, что большинство государств, наряду с признанием территориального принципа действия уголовного закона, ввело в свое законодательство и принцип гражданства, распространив свои уголовные законы на своих граждан, где бы они ни совершили преступление, не исключая при этом возможность его наказания государством, на территории которого совершено преступление.

Кроме того, как отметил С. Мокринский, невыдача своих граждан объясняется тем, что предание их «туземному»

(национальному) суду и присуждение к отбытию наказания в «туземных» карательных учреждениях более отвечают видам «туземной» политики общего и специального предупреждения, чем выдача. Государство не выдает своих граждан по тем же политическим соображениям, по которым оно карает своих граждан за все или почти за все экстерриториальные преступления, тогда как иностранцев — лишь за немногие139.

Включение принципа невыдачи собственных граждан в договоры о правовой помощи между СССР и социалистическими странами не означает, что виновные лица освобождаются от привлечения к уголовной ответственности. Как закреплено в договорах о правовой помощи, «Договаривающаяся Сторона обязуется по требованию другой Договаривающейся Стороны возбуждать в соответствии со своим законодательством уголовное преследование против своего гражданина, который на территории другой Договаривающейся Стороны совершил преступление, влекущее выдачу» 140.

О результатах уголовного преследования виновного лица государство обязано сообщить стороне, которая обратилась с требованием о возбуждении уголовного преследования.

Принцип невыдачи собственных граждан также имеет ряд ограничений. Речь, прежде всего, идет о лицах, получивших гражданство после совершенных ими преступлений, за которые предъявлено требование о выдаче.

Прав С. Веди, утверждая, что «исключение своих граждан от действия договора не должно применяться к тем, кто приобрел гражданство путем натурализации или путем брака, или другим способом после совершения действия, за которое требуется выдача» 141.

Это положение подчеркивалось еще на Оксфордской сессии Института международного права, которая в п. положения по вопросу о выдаче преступников указала, что «допуская даже существующую практику, которая освобождает подданных от выдачи, не следует принимать в соображение национальности, принятой уже после совершения деяния, вследствие которого требуется выдача»

.

Статья 6 Европейской конвенции о выдаче преступников гласит, что гражданство определяется в момент принятия решения о выдаче. Однако государство, к которому обращено требование о выдаче, может путем заявления, сделанного в момент подписания или сдачи на хранение ее документа о ратификации, или присоединения, определить термин «граждане» 143.

Отклонения от принципа невыдачи своих граждан имели и могут иметь место в результате специальных международных соглашений и деклараций. Примером этого может служить обязанность выдачи нацистских военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества.

б) В качестве основания отказа в выдаче преступников в договорах и конвенциях приводится совершение преступления на территории стороны, к которой обращено требование. Включая этот пункт, заинтересованные страны твердо закрепили территориальную юрисдикцию, руководствуясь при этом, прежде всего, общепризнанным принципом современного международного права — принципом уважения государственного суверенитета 144.

Приведенное основание отказа в выдаче признано во многих международных конвенциях и договорах 145.

Таким образом, в случае совершения преступления гражданином одной страны на территории другой, где преступник был задержан, последняя имеет преимущественное право наказания виновного за нарушения его уголовных законов. Этим самым договаривающиеся стороны признают приоритет территориального действия уголовного закона перед принципом гражданства и реальным принципом.

в) В выдаче преступника отказывается и в тех случаях, когда по законодательству одной из сторон уголовное преследование не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности или по иному законному основанию.

Применительно к институту выдачи преступников этот вопрос в течение длительного времени подвергался дискуссии, которая продолжается и поныне, в то время к а к практически он разрешается государствами менее остро.

Разногласия между учеными сводились к разрешению вопроса о том, по законодательству какой из договаривающихся сторон должны применяться истечение срока давности или другие основания для прекращения уголовного преследования.

Е. Я. Шостак высказывался в свое время за применение законодательства той страны, к которой обращено требование о выдаче, по существу соглашаясь с практикой, принятой большинством государств 146.

А. Деревяшкин указывал, что выдача преступников не допускается «в случае давности преследования или наказания, предусмотренных законодательством и той и другой стороны» 147.

На иной позиции при решении этого спора стоял Д.

Никольский, который считал, что «если требуемое лицо возражает против выдачи, говоря, что истек давностный срок, если при этом сроки давности по законодательствам «государства-истца» и «ответчика» различны, то теория не может дать иного ответа, как только в пользу законодательства государства-истца. Оценивать вопрос о давности по законам государства-ответчика нет никакого юридического основания. В праве выдачи главное значение имеет законодательство государства-истца» 148. Данная концепция, однако, не нашла широкой поддержки, а на практике она была отвергнута.

С. Веди, рассматривая современные взгляды на решение этого вопроса, пришел к выводу, что «государство, к которому обращено требование о выдаче, в соответствии с принципом «двойного вменения» вправе отказать в принятии требования о выдаче, если оно найдет, что преступник своим действием не нарушил действующего в своем государстве закона или совершил преступление по его правовой системе. Те же самые условия преобладают после объявления амнистии». Но решение вопроса о применении законодательства или требующего государства, или государства, к которому обращено требование, при исчислении давности автор оставляет дискреционным для заинтересованного государства в тех случаях, когда отсутствует договорное положение об этом 149.

М. Д. Шаргородский писал, что выдача обычно не имеет места, если наказуемость погашена давностью, амнистией, оправдательным приговором, помилованием выдающей и требующей выдачи страны. Вопрос о давности при этом, как правило, решается по законам того государства, где находится преступник 150.

Верным является высказывание некоторых авторов о том, что требующее выдачи преступника государство заинтересовано в наказании преступника, нарушившего его законы, и интересы его не могут быть удовлетворены тем, что преступник по законам государства, на территории которого он находится, освобожден от уголовного преследования ввиду истечения срока давности, хотя и по законам требующего государства этот срок не истек.

Но не менее верным следует считать и то положение, что государство на основе территориального верховенства вправе распространить свои законы на всех лиц, в том числе и на иностранцев, находящихся на его территории. Не может быть исключением в этом вопросе и действие уголовного закона, в том числе его положения об освобождении от уголовного преследования ввиду истечения срока давности.

Представляется, что этот спор может быть разрешен включением в конвенции и договоры о выдаче отдельного пункта, регулирующего отказ в выдаче при истечении срока давности уголовного преследования или наказания.

В ч. II ст. 5 проекта Типовой Конвенции Союза ССР, утвержденной Совнаркомом 3 октября 1923 г., подчеркивалось, что «выдача не производится, если до получения требования о выдаче срок давности уголовного преследования или наказания для данного преступления истек» 151.

Таким образом, в этом проекте Советский Союз исходил из того, что решение вопроса об истечении срока давности должно вытекать из законодательства страны, к которой обращено требование о выдаче, что в последующем и было закреплено в договорах о правовой помощи между СССР и социалистическими странами.

Выдача не производится, если по законодательству одной из сторон истек срок давности в отношении совершенного действия или вынесенного наказания152 (ст. 10 Европейской конвенции).

В двусторонних договорах о выдаче, заключенных капиталистическими странами, истечение срока давности, как правило, определяется законодательством одной из сторон.

Таким образом, практика при решении вопроса об определении срока давности пошла по пути закрепления в соглашениях нормы, устанавливающей равную силу национальных законодательств по этому поводу обеих сторон или отдающей предпочтение законодательству государства, к которому обращено требование 154.

г) Государства при заключении договоров в качестве одного из оснований отказа в выдаче указывают на то обстоятельство, что на территории страны, к которой обращено требование, по тому же преступлению был вынесен приговор или постановление о прекращении преследования по делу. Этот принцип известен в международном уголовном праве как поп bis in idem, который закреплен почти во всех конвенциях и двусторонних договорах о выдаче 155.

Относительно существования данного принципа в праве о выдаче Д. Никольский отмечал, что одно и то же лицо не может два раза отвечать за одно и то же преступление:

основное начало международного уголовного права non bis in idem не должно быть нарушено 156. Указанный принцип можно считать общепринятым для стран одинаковой правовой системы. Распространение этого принципа ограничивается для стран, в которых, помимо территориального принципа действия уголовного закона, действуют реальный принцип и принцип гражданства. Он не всегда может быть применен в практике выдачи между социалистическими и капиталистическими странами ввиду большой разницы уголовного законодательства. Поэтому в ст. 5 Основ уголовного законодательства СССР указано, что если граждане Советского Союза, совершившие преступление за границей, понесли наказание за границей, суд может соответственно смягчить назначенное им наказание или полностью освободить виновного от отбытия наказания.

В отношениях же между социалистическими странами, правовые системы которых обоснованы на социалистических началах, применение принципа non bis in idem не нарушает их интереса и отвечает общим положениям и целям наказания за совершенное преступление.

д) В выдаче может быть также отказано в тех случаях, когда требуемым лицом совершено преступление политического характера. Данное исключение из правила выдачи тесно связано с предоставлением права политического убежища. Как отмечает О’Коннелл, если бы выдача преступников применялась ко всем преступлениям, то концепция политического убежища не имела бы никакого значения 157.

Впервые исключение политических преступников из числа субъектов выдачи появилось в практике выдачи в Договоре между Францией и Бельгией в 1834 г. С тех пор это основание для отказа в выдаче стало общепризнанным.

В настоящее время принцип невыдачи за совершение преступлений политического характера содержится в большинстве конвенций и двусторонних договоров о выдаче 159. В международно-правовой литературе по вопросу невыдачи политических преступников были высказаны различные точки зрения.

Неоднократно предпринимались попытки дать точное понятие политического преступления как отдельными учеными, так и институтом международного права. Кроме того, не менее важным являлось и является решение вопроса о выдаче или невыдаче преступников, если совершенное ими политическое преступление смешано с общеуголовным преступлением. Не было единого подхода к решению этих вопросов ни в теории, ни на практике 160.

Единого критерия для определения преступлений политического характера не существует.

Известно, что предоставление политического убежища является внутренней компетенцией каждого государства. В связи с этим определение характера преступления также входит в компетенцию государства, на территории которого находится преступник. Договорная практика государств по лому вопросу развивается по пути закрепления указанного положения.

Так, в ст. 3 Европейской конвенции о выдаче преступников предусматривается, что выдача не производится, если правонарушение, в связи с которым предъявлено требование о выдаче, рассматривается запрашиваемой стороной как политическое правонарушение или как деяние, смежное с таковым. То же самое правило применяется в том случае, если запрашиваемая сторона имеет серьезное основание считать, что требование о выдаче предъявлено с целью преследования или наказания какого-либо лица по соображениям расы, религии, национальности или политических убеждений, либо когда положение данного лица не может быть усугублено одним из этих моментов 161.

Принцип невыдачи политических преступников не распространяется на лиц, совершивших международные преступления. Последние подлежат безусловной выдаче. В соответствии с Декларацией о территориальном убежище, принятой Генеральной Ассамблеей в ее резолюции (XXII) от 14 декабря 1967 г., на право искать убежища и пользоваться им не может ссылаться лицо, в отношении которого существуют серьезные основания полагать, что оно совершило преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности.

Советское государство впервые принцип невыдачи за политические преступления закрепил в ст. 21 Конституции РСФСР, в которой было провозглашено «РСФСР предоставляет право убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованию за политические и религиозные преступления», В ст. 4 проекта типовой Конвенции о выдаче, утвержденного Совнаркомом Союза ССР 23 октября г., это начало было выражено так: «Скрывающееся от правосудия лицо не будет выдано, если требование о выдаче его вызвано преступлением или проступком религиозного и политического характера» 162.

Конституция СССР (ст. 129) предусматривает, что право убежища в Советском Союзе предоставляется гражданам, «преследуемым за защиту интересов трудящихся, или научную деятельность, или национально-освободительную борьбу».

В договорах о правовой помощи, заключенных между социалистическими странами, не содержится ссылка на отказ в выдаче за совершение преступлений политического характера. Эти деяния, направленные против основ государственного и общественного строя социалистических государств, приравниваются к общеуголовным преступлениям.

Как верно подметила Л. Н. Галенская, «правило о невыдаче данной категории лиц в отношениях между социалистическими государствами не применяется. Для этого имеются глубокие основания: одинаковая политическая основа, общность цели не может не делать преступниками в глазах социалистических стран лиц, покушающихся на политический и экономический строй одной из них. Уголовный характер подобных деяний зафиксирован в уголовном законодательстве этих государств» 163.

Так, в ст. 2 Договора между Венгрией и Румынией предусматривается, что «выдача может иметь место за правонарушения, направленные против демократического, государственного или экономического порядка, или против формы государства народной республики одной из Договаривающихся Сторон» 164. Тот же самый принцип выражен и в ст. 56 Договора между ВНР и НРБ, заключенного 8 августа 1953 г.

Тем более, что в уголовных законах социалистических стран имеются нормы, предусматривающие ответственность за совершение преступлений, направленных против других социалистических стран 165.

Конвенции и договоры о выдаче преступников, кроме указанных оснований, предусматривают отказ в выдаче лиц, совершивших военные правонарушения, таможенные, налоговые и другие финансовые преступления 166.

Как отмечает Г. Шульц, «невыдача за военные правонарушения, т. е. за нарушение правил и порядка несения службы, военной дисциплины — это безусловный принцип классического права выдачи» 167.

В ст. 26 Договора о правовой помощи между СССР и Ираком в качестве одного из оснований отказа в выдаче указано, что «преступление влечет за собой привлечение к уголовной ответственности по законам того государства, от которого требуют выдачи, несмотря на то, что это преступление совершено вне его территории» 168.

Национальные законы отдельных стран, в которых отменена смертная казнь, предусматривают, что выдача не должна быть гарантирована, когда преступление, составляющее предмет требования, наказывается смертной казнью в требующем государстве 169.

В выдаче также отказывается, если совершенное деяние не является уголовно-наказуемым по законам государства, к которому обращено требование о выдаче;

в случаях, если требование предъявлено за совершение преступления, не влекущего выдачу 170.

Если в выдаче было отказано, то государство, к которому обращалось требование о выдаче, должно известить об этом другую сторону с указанием причин отказа от выдачи. Это положение, как правило, включается в тексты соглашений о выдаче преступников 171.

Таким образом, институт выдачи преступников содержит общеустановленное правило, исключающее выдачу некоторых категорий преступников. Договаривающиеся стороны перечень оснований для отказа в выдаче включают в конвенции и договоры по этому предмету.

Этот перечень не является исчерпывающим, поэтому стороны по взаимному согласию могут указать и иные основания. Тем не менее, общепризнанные основания для отказа в выдаче, как уже было подчеркнуто, носят ограниченный характер, ибо расширение этих случаев привело бы к тому, что соглашениями о выдаче не была бы достигнута основная цель — передача преступников заинтересованному государству для осуждения за совершенное преступление или отбывания наказания.

Теоретические аспекты института выдачи преступников приобретают особую значимость в современной международно-правовой практике по выдаче лиц, совершивших международные преступления. В настоящее время положения о выдаче преступников закреплены во многих международных конвенциях, регулирующих сотрудничество государств в борьбе с отдельными преступлениями, носящими международный характер. Тем не менее, особую остроту данная проблема приобрела после второй мировой войны, когда встал вопрос о выдаче лиц, совершивших преступления против мира, человечности и военные преступления.

Эти вопросы рассматриваются в следующей главе, в которой показаны некоторые теоретические и практические особенности применения института выдачи к данной группе преступлений.

Глава I I I ПРИМЕНЕНИЕ ИНСТИТУТА ВЫДАЧИ К ЛИЦАМ, СОВЕРШИВШИМ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА Две мировые войны, окончившиеся поражением Германии и ее союзников, поставили перед большинством государств и широкой общественностью вопросы борьбы с преступлениями против мира, человечности и военными преступлениями.

Пятьдесят миллионов человеческих жизней унесла вторая мировая воина. Двенадцать миллионов беззащитных людей были истреблены фашистами в лагерях и камерах смерти, в душегубках, в застенках гестапо. Гитлеровская Германия включила планомерное и продуманное уничтожение народов и целых наций в составную часть своей государственной политики. История войн не знала таких злодеяний, подобного чудовищного истребления миллионов людей.

«Можно ли забыть, — сказал в докладе на торжественном собрании, посвященном двадцатилетию победы советского народа в Великой Отечественной войне, Л. И. Брежнев,— о чудовищных преступлениях гитлеризма, совершенных в Советском Союзе, Польше, Югославии, Чехословакии и других странах Европы, о кострах из живых людей, о душегубках, о лагерях смерти? Можно ли забыть о миллионах мужчин, женщин, стариков и детей, сожженных в крематориях Освенцима, удушенных в газовых камерах Майданека, замученных на плацах Маутхаузена. Набат Бухенвальда и ныне звучит в сердцах людей, будит в них ненависть к фашизму и расизму, требует наказания тех, кто виновен в преступлениях против человечества» 1.

Вопросы ответственности за преступления против человечества и за «высшее оскорбление международной Морали и священной силы договоров» были поставлены еще после окончания первой мировой войны. В соответствии со ст. ст. 227—229 Версальского договора правительство Германии было обязано выдать приспешников кайзера, обвиняемых в совершении действий, противных законам и обычаям войны, странам победительницам в первой мировой войне 2.

Анализируя процесс наказания преступников первой мировой войны, большинство из которых были оправданы, А. Н. Трайнин писал, что «комедией окончилась одна из величайших трагедий в истории человечества. Можно ли сомневаться в том, что и этот факт явился одной из причин того, что зачатки террора и вандализма, характеризовавшие германские методы ведения войны 1914 — 1918 гг., разрослись в бурный разгул гитлеризма, покрывшего кровью и руинами огромные пространства Европы»3.

В ходе второй мировой войны и после ее окончания прогрессивные силы мира также стали добиваться того, чтобы военные преступники понесли суровое наказание.

Как отметил в своем приветствии к участникам Международной конференции по вопросам преследования нацистских преступников Председатель Совета Министров СССР тов. А. Н. Косыгин, «в суровые годы войны Советский Союз и другие государства антигитлеровской коалиции взяли на себя обязательство привлечь к ответственности и покарать всех лиц, виновных в чудовищных злодеяниях нацистского режима. Это было выражением воли народов, их требования наказать гитлеровских преступников во имя справедливости, искоренения германского нацизма и милитаризма, во имя того, чтобы военные преступления и преступления против человечества никогда больше не повторялись»4.

Прошло 30 лет после окончания второй мировой войны, но раскрытие, преследование и наказание лиц, совершивших преступления против человечества, остаются актуальными и поныне.

Как заявил на международной конференции по вопросам преследования нацистских преступников, проходившей в Москве 25—28 марта 1969 г., представитель Польши Станислав Валчак, в 1945— 1968 гг. из 62371 обвиняемых осуждено на территории ФРГ всего 6500 человек5.

Дополнив эту цифру, член Президиума западно германского объединения лиц, преследовавшихся при нацизме, Карл Зауэр сообщил, что по 1 января 1964г. на территории ФРГ расследовались дела 30 000 лиц, обвиняемых в нацистских преступлениях. Лишь в случаях преступники были осуждены, а в 4033 они были оправданы. В целом статистика выглядит следующим образом:

военные трибуналы западных Союзных держав осудили лиц, советские суды осудили около 10 000, суды ГДР— 807, в ФРГ до 1964 г.—5445 и еще 11 782— были осуждены судами Польши, Чехословакии, Югославии, что в итоге составляет 45 059 осужденных. Против этой цифры осужденных до сих пор нацистов стоит, однако, цифра минимум в 100 000 обвиняемых лиц 6.

Далее К. Зауэр указал, что даже если исключить отсюда осужденных и предположить, что еще 50% за это время умерли и не найдены, то еще остается 27 000 человек, против которых до сегодняшнего дня не начато следственное разбирательство 7.

Из статистической информации, представленной в ООН правительством ФРГ 8, усматривается, что в период между декабрем 1945 г. и 1 января 1969 г. было расследовано 058 дел, в результате 6227 человек были осуждены за нацистские преступления судами ФРГ: 12 человек приговорены к смертной казни, 93—к пожизненному тюремному заключению, 6002 — к различным срокам тюремного заключения и 114 — к уплате штрафов. Но состоянию на 1 января 19С9 г. по 56 705 делам было отказано в возбуждении судебного преследования за недостаточность доказательств, смерти лица и ввиду установления невиновности.

Таким образом, многие нацистские преступники до сих пор еще не привлечены к ответственности за совершенные злодеяния. Но, несмотря на это, отдельные представители буржуазной доктрины международного права пытаются принизить важность постановки в настоящее время вопроса об ответственности нацистских преступников, утверждая, что осуждением большинства главных военных преступников проблема выдачи других военных преступников становится все менее значимой 9.

Актуальность проблемы ответственности лиц, совершивших преступления против человечества, возрастает еще более на фоне проводимой отдельными странами политики расизма, апартеида, массовых злодеяний американских агрессоров, совершенных на земле Индокитая, и израильских захватчиков на Ближнем Востоке 10.

«Не вправе мы забывать и того, — отмечается в «Обращении ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Советского правительства в 30-ю годовщину Великой Победы к народам, парламентам и правительствам», — что за тридцать минувших лет то одна, то другая страна, а иногда и целые районы мира обагрились кровью, становились ареной военных действий, унесших миллионы жизней... Необходимо навсегда покончить с опасной политикой «холодной войны», прекратить вмешательство во внутренние дела других народов и государств, направить усилия на создание атмосферы уверенности в мирном будущем человечества, на обеспечение прочного и длительного мира на земле» 11.


Рассматривая международное преступление в качестве основания ответственности государств в современном международном праве, П. М. Курис определяет его «как особо опасные международные правонарушения, посягающие на основные общепризнанные принципы международного права и этим затрагивающие законные интересы всех государств, которые имеют право сами или через международные организации применять против нарушителя санкции, установленные международным правом» 12.

Вооруженные агрессии США и Израиля являются грубым нарушением норм международного права, общепризнанных норм морали и гуманности. Это нарушение само по себе предполагает юридическую ответственность соответствующих государств.

Как известно, «одно и то же фактическое поведение рассматривается и в качестве международного преступления государства порождающего международно правовую ответственность последнего, и в качестве преступления против человечества, вызывающего уголовную ответственность физического лица, организовавшего и осуществившего указанное преступление» 13. Возложение ответственности на конкретного правонарушителя, таким образом, вытекает из факта совершения международного преступления.

Поскольку империализму в силу его классовой природы присущи агрессивные устремления, исполнителями которых выступают конкретные лица, то в свете этого актуальное значение приобретает повышение эффективности принципа международно-правовой ответственности и, в частности, ответственности за преступления против человечества.

Следует отметить, что вопросы ответственности преступников второй мировой воины обстоятельно исследованы в работах Н. С. Алексеева, Г. Н.

Александрова, А. Н. Полторака, Н. Н. Полянского, П. С.

Ромашкина, А. Н. Трайнина и других.

В данной главе основное внимание обращается лишь на те аспекты этой проблемы, которая связана с выдачей лиц, совершивших преступления против человечества, тем государствам, на территории которых были совершены преступления.

Необходимость выдачи нацистских преступников вытекает не только из общепризнанного положения о преобладании территориального принципа действия уголовного закона, но и из того, что ряд государств, принявших на себя обязательства привлечения к ответственности лиц, совершивших преступления против человечества, не только не выдают их заинтересованным государствам, но и оставляют их без наказания, а в случаях осуждения прибегают к явно мягким мерам наказания.

Стремясь освободить от справедливого возмездия нацистских преступников, реакционные круги отдельных стран выдвигают различные теории, а законодательные органы этих государств принимают акты, освобождающие преступников войны от ответственности.

Империалистическая доктрина мобилизовала против нюрнбергских норм все известные теории правового института и всевозможные формально-догматические конструкции 14.

Одним из первых международных актов, в котором вопрос о выдаче преступников второй мировой войны был достаточно четко закреплен, явилась Московская декларация от 30 октября 1943 г. Декларация гласила, что германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, ответственные за преступления против человечества, «будут о т о с л а н ы в страны, в к о т о р ы х были с о в е р ш е н ы их о т в р а т и т е л ь н ы е д е й с т в и я, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы» 15. Эта же декларация предусматривала, что главные военные преступники, преступления которых не связаны с определенным географическим местом, будут наказаны совместным решением правительств-союзников.

Положения Московской декларации о выдаче преступников войны были закреплены в ст. 4 Лондонского соглашения от 8 августа 1945 г. и в Уставе Международного Военного Трибунала, где было сказано, что «ничто в настоящем соглашении не умаляет установленных Московской декларацией, положений о возвращении военных преступников в страны, где ими были совершены преступления» 16.

Правительства, подписавшие Сент-Джеймскую декларацию от 13 января 1942 г., постановили, что «в духе международной солидарности проследить за тем, чтобы:

а) виновные и ответственные лица независимо от национальности были разысканы и переданы в руки правосудия и судимы;

б) вынесенные приговоры были приведены в исполнение»

.

Закон № 10 Союзного Контрольного Совета в Германии также предусматривал возвращение комендантами оккупационных зон германских военных преступников, находящихся в этих зонах, в страны, где ими были совершены преступления.

Комиссия Объединенных Наций по вопросу о военных преступлениях, которая начала работать в октябре 1943 г., в 1944 г. разработала проект конвенции, предусматривающей выдачу таких преступников не только вражескими странами, но и союзными, нейтральными государствами по требованию Международного Трибунала, создание которого также было предусмотрено. Однако конвенция не была принята 18.

Межамериканская конференция по проблемам войны и мира, состоявшаяся в Мексике, в своей резолюции VI от марта 1945 г. постановила:

1. Рекомендовать правительствам американских государств не предоставлять убежища виновным, ответственным за эти преступления;

2. Рекомендовать тем же правительствам выдать по просьбе любого государства—члена ООН в соответствии с процедурой, предусмотренной в следующем пункте, лиц, обвиняемых в таких преступлениях, или же выдать их международным органам, созданным для осуждения и наказания за такие преступления;

3. Просить Межамериканский юридический комитет подготовить и представить на рассмотрение американских государств с учетом законодательства отдельных государств регламент, определяющий статус военных преступников и процедуру выдачи таких правонарушителей.

Вопросы выдачи преступников второй мировой войны были включены и в мирные договоры с Болгарией 20, Финляндией 21, Венгрией 22, Италией 23, Румынией 24. В частности в ст. 45 мирного Договора с Италией, подписанного 10 февраля 1947 г. с участием государства, было констатировано, что Италия обязуется принять все необходимые меры для задержания и выдачи лиц, обвиняемых в совершении военных преступлений и преступлений против мира или против человечности.

Генеральная Ассамблея ООН в резолюции 3(1) от февраля 1946 г. рекомендовала членам Объединенных Наций принять немедленно все необходимые меры для того, чтобы военные преступники, которые несут ответственность за вышеупомянутые преступления или приняли в них непосредственное участие, б ы л и а р е с т о в а ны и в ы с л а н ы в те с т р а н ы, г д е о н и с о в е р ш и л и с в о и у ж а с н ы е д е я н и я, для суда и наказания по законам этих стран. В этой же резолюции Генеральная Ассамблея призвала правительства государств — нечленов ООН «принять все необходимые меры для ареста таких преступников на их территории с ц е л ь ю н е м е д л е н н о й в ы с ы л к и в страны, где и м и б ы л и с о в е р ш е н ы п р е с т у п л е н и я для суда и наказания по законам этих стран» 2 5.

К этому столь важному вопросу Генеральная Ассамблея вернулась вновь в сентябре 1947 г. В резолюции 170(11), принятой 31 октября, Генеральная Ассамблея рекомендовала «государствам —членам ООН продолжать с неустанной энергией выполнять л е ж а щ и е на н и х о б я з а н н о с т и по в ы д а ч е и преданию суду преступников войны»26.

В названном же документе Генеральная Ассамблея рекомендовала государствам —членам ООН, желающим, чтобы другие государства выдавали им таких лиц, которые, как предполагается, находятся в пределах их юрисдикции и рассматриваются как преступники войны или изменники, «представить как можно скорее просьбу о выдаче таких лиц, опирающуюся на данные, достаточно устанавливающие их личность и виновность»;

и вновь подтвердила «что судебное разбирательство по делам преступников войны и изменников, как всякое судебное разбирательство, должно руководствоваться принципами справедливости, законности и применения общепризнанных способов доказательства».

Важным шагом в закреплении принципа выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, явилось принятие 9 декабря 1948 г. Конвенции по предупреждению преступлений геноцида и наказанию за него.

В ст. V I I указанной Конвенции предусматривалось:

«В отношении выдачи виновных лиц геноцид и другие перечисленные в ст. I I I деяния не рассматриваются как политические преступления. В таких случаях Договари вающиеся Стороны обязуются осуществлять выдачу в соответствии со своим законодательством и действующими договорами»27. Статья VI Конвенции также исходит из принципа, согласно, которому суд над лицами, совершившими названные в Конвенции преступления, относится к компетенции судов государств, на территории которых эти преступления были совершены.

Вопросы выдачи преступников были затронуты также в Женевских конвенциях от 12 августа 1949 г. о защите жертв войны. Однако, в отличие от ранее принятых международно-правовых актов. Женевские конвенции предусматривают альтернативное решение вопроса выдачи преступников, допустивших серьезные нарушения положений конвенции. В частности, указывается, что каждая Договаривающаяся Сторона «сможет, если она этого пожелает, передавать их (преступников — Р. В.) в соответствии с положениями своего законодательства для суда другой заинтересованной Высокой Договаривающейся Стороне, в том случае, если эта Договаривающаяся Сторона имеет доказательства, дающие основание для обвинения этих лип» 28.

Экономический и Социальный Совет ООН в резолюции 1158 ( X I ) от 5 августа 1966 г. о наказании военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества, призвал все государства « п р о д о л ж а т ь свои у с и л и я с ц е л ь ю обеспечения ареста, в ы д а ч и и н а к а з а н и я лиц, в и н о в н ы х в вое н н ы х п р е с т у п л е н и я х и п р е с т у п л е н и я х п р о т и в человечества, и представить в распоряжение других государств любые имеющиеся у них документы, относящиеся к таким преступлениям»29.


Положительное значение в развитии принципа выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, имело также принятие 14 декабря 1967 г Генеральной Ассамблеей Декларации о территориальном убежище (резолюция 2312(ХХII). В п. 2 ст. 1 Декларации говорилось, что «на право искать убежище и пользоваться убежищем не может ссылаться никакое лицо, в отношении которого существуют серьезные основания полагать, что оно совершило преступление против мира, военное преступление или преступление против человечества по смыслу тех международных пактов, которые были выработаны для того, чтобы предусмотреть нормы относительно этих преступлений». Таким образом, принцип выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, был установлен не только в правовых актах, принятых в ходе второй мировой войны странами антигитлеровской коалиции, но и в международно-правовых документах, участниками которых выступило большинство стран мира. Особенно велика в этом роль Организации Объединенных Наций.

Но последовательное проведение в качестве принципа современного международного права вопроса о наказании лиц, совершивших преступления против человечества, стало возможным благодаря решительным и настойчивым усилиям всех прогрессивных сил мира и, прежде всего, стран социалистического содружества во главе с Советским Союзом.

Рассматривая применение института выдачи в отношении лиц, совершивших преступления против человечества, следует отметить, что выдача данной категории преступников ввиду их большой общественной опасности не охватывается конвенциями и договорами о выдаче преступников, совершивших обычные уголовные преступления.

Преступления против человечества по своей природе являются международными преступлениями, которые нельзя отождествлять с простыми уголовными преступлениями, как это делают не только отдельные «теоретики», но и правительства некоторых капиталистических государств, отказывая в выдаче военных преступников ссылкой на отсутствие с заинтересованным государством договора о выдаче.

Н. Н. Полянский в связи с этим еще в 1945 г. писал, что «выдача — необходимый инструмент как для суда над уже разоблаченными преступниками войны, так и для их обнаружения. Однако для выдачи преступников войны должны быть установлены условия, существенно отличные от тех, которые составляют институт выдачи преступников при нормальных отношениях между государствами.

Гарантии, которые совершенно необходимы в нормальных условиях мирного времени и при нормальных отношениях между государствами, не могут иметь применения в отношении лиц, навеки покрывших себя позором неописуемых по своей жестокости преступлений» 31.

Таким образом, вопросы выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, регулируются спе циальными нормами международного права, в частности, международными соглашениями, принятыми по данной проблеме, и решение данного вопроса не должно быть поставлено в зависимость от существования между государствами договоров и конвенций о выдаче.

Обязательство выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, существует независимо от наличия между государствами конвенций и двусторонних договоров о выдаче. В этом проявляется одна из особенностей применения института выдачи к данной группе преступлений. Как было подчеркнуто при изложении теоретических аспектов института выдачи, к лицам, совершившим преступления против человечества, не распространяются также принципы невыдачи собственных граждан и политических преступников.

В конце июля 1943 г. правительства СССР.

Великобритании. США обратились к ряду стран с предупреждением против предоставления убежища преступникам войны, так как это было бы нарушением прогрессивных принципов, за которые борются Объединенные Нации.

Лорд-канцлер Великобритании в своем выступлении в палате лордов 7 октября 1942 г., затронув выдачу лиц, совершивших преступления против человечества, подчеркнул, что «было бы неправильным считать, что лицо, бежавшее на край света, приобретает тем самым право убежища.

Важно не поддерживать мысль, способствующую убеждению, что если кто-либо скрывается на другой территории, то он тем самым приобретает своего рода убежище и имеет право оставаться там, где он находится...»

.

Согласуется ли практика Великобритании по вопросу выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, с заявлениями ее официальных лиц?

После окончания второй мировой войны Советский Союз неоднократно обращался к правительству Великобритании с просьбами о выдаче преступников второй мировой войны, но все эти требования были отклонены. С 1945 г. по настоящее время английские власти не выдали Советскому Союзу ни одного нацистского преступника, хотя на территории Великобритании до сих пор скрываются матерые преступники второй мировой воины, отличившиеся своими зверствами на оккупированных территориях: А. Мере, А. А. Парджанадзе, Ю. Е. Чаподзе.

Последний в составе так называемой кавказской роты принимал непосредственное участие в массовом истреблении мирного населения на оккупированной гитлеровцами территории Украины. Летом 1943г. Чаподзе в составе роты участвовал в уничтожении около 2 тысяч узников, содержавшихся в двух еврейских гетто на территории Тернопольской области. При этом Чаподзе лично расстреливал женщин, стариков и детей. В октябре 1943 г. Чаподзе был участником операции по истреблению 3 тыс. узников, содержавшихся в Яновском лагере на окраине г. Львова 33.

Несмотря на явную очевидность совершения Чаподзе преступлений против человечества и достаточность до казательств, изобличающих его, английское правительство отказало в его выдаче.

В своих отказах в выдаче лиц, совершивших пре ступления против человечества, соответствующие органы Великобритании приводят следующие доводы:

1. Московская декларация от 30 октября 1943 г. и резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 13 февраля 1946 г. якобы «не налагали какого-либо юридического обязательства о выдаче и высылке лиц, обвиняемых в совершении военных преступлений»;

2. Генеральная Ассамблея ООН в резолюции от 31 октября 1947 г. рекомендовала членам ООН обращаться с требованиями о выдаче «как можно скорее», а после окончания войны прошло много лет;

3. Между СССР и Англией отсутствует договор о выдаче преступников.

Достаточно ли обоснован Англией отказ о выдаче преступников второй мировой войны? Разумеется, нет.

В Совместной декларации, принятой 18 декабря 1942 г.

12 государствами, в том числе США, Англией и СССР, правительства этих стран «вновь подтвердили свое торжественное обязательство обеспечить совместно со всеми Объединенными Нациями, чтобы лица, ответственные за эти преступления, не и з б е ж а ли з а с л у ж е н н о г о в о з м е з д и я, и ускорить необходимые практические мероприятия для достижения указанной цели»34.

В Московской декларации «Об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства» три союзные державы, выступая в интересах 32 объединенных наций, торжественно заявили и предупредили, что германские офицеры солдаты и члены нацистской партии, ответственные за зверства, убийства и казни « б у д у т отосланы в страны, в которых были с о в е р ш е н ы их о т в р а т и т е л ь н ы е д е й с т в и я, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы» 35.

Под этой декларацией, принятой от имени государств, подписались и представители Великобритании, Соединенных Штатов. Не это ли прямое международное обязательство, взятое на себя? При учреждении Международного Военного Трибунала именно Московская декларация послужила основой многих положений Лондонского соглашения от 8 августа 1945 г. Следует признать, что Московская декларация твердо закрепила территориальную подсудность преступлений, совершенных нацистскими преступниками в период второй мировой войны (за исключением подсудности главных военных преступников).

Что же касается рекомендации Генеральной Ассамблеи ООН от 31 октября 1947 г. «представить как можно скорее просьбу о выдаче таких лиц», то она вполне объяснима временем принятия названной резолюции. Реализация международных норм о наказании нацистских преступников, принятых еще в ходе второй мировой войны, требовала незамедлительного привлечения их к уголовной ответственности и осуждения. Поэтому данную рекомендацию Генеральной Ассамблеи «представить как можно скорее просьбу о выдаче» ни при каких обстоятельствах нельзя связывать с каким-либо сроком. Тем более, что вышеназванные соглашения являются действующими и при их принятии не был установлен и закреплен какой-либо срок их действия относительно выдачи военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества.

Одним из постоянных аргументов Великобритании при отказе в выдаче лиц, совершивших преступления против человечества, является ссылка на отсутствие договора о выдаче преступников с заинтересованными государствами.

Как уже подчеркивалось при характеристике применения института выдачи преступников к данной группе преступлений, вопросы выдачи лиц, совершивших преступления против человечества, регулируются международными соглашениями, участницей многих из которых является Великобритания. Более того, официально действующая в Англии доктрина, провозглашенная в свое время Блекстоном, согласно которой международное право является частью права страны 36, также приводит к выводу о прямом обязательстве Великобритании в выполнении международных соглашений, принятых в годы второй мировой войны и после ее окончания по вопросу наказания военных преступников.

В Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, принятой единогласно в торжественной обстановке на юбилейной, XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН с участием глав государств и правительств, было подтверждено, что каждое гос у д а р с т в о обязано добросовестно вы п о л н я т ь с в о и о б я з а т е л ь с т в а, вытекающие из международных договоров, действительных согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Таким образом, ни один из доводов отказа в выдаче преступников второй мировой войны, выдвинутых правящими кругами Великобритании, не может считаться обоснованным.

Англия в этом вопросе не одинока. Многие преступники второй мировой войны нашли убежище на территории США, Канады и других стран.

Отказывая в выдаче преступников второй мировой войны, Великобритания, США, Канада и некоторые другие страны фактически предоставляют им убежище, грубо игнорируя ст. 14 Всеобщей Декларации прав человека, которая исключает право убежища для тех, кто совершил деяния, противоречащие целям и принципам ООН. Как уже отмечалось, ст. 1 Декларации ООН о праве убежища также исключает предоставление убежища лицам, совершившим преступления против мира, военные преступления и преступления против человечества.

П. С. Ромашкин совершенно правильно подчеркивает, что американские и английские власти вскоре после окончания войны начали проводить политику всемерного покровительства военным преступникам, грубо нарушив согласованные обязательства о наказании военных преступников Подменяя судебное преследование судебным фарсом, освобождая военных преступников, они с самого начала встали на путь отказа в выдаче военных преступников тем странам, на территории которых были совершены их злодеяния 38.

Под давлением мирового общественного мнения аме риканские правящие круги оказались вынужденными в 1947 г.

предать Альфреда Круппа и его директоров суду.

Американский суд, следуя указаниям Вашингтона, оправдал Крупна в наиболее тяжком преступлении — в заговоре против мира и соучастии в гитлеровских планах агрессии 39.

После создания боннского государства американо английские власти встали на путь реабилитации нацистских преступников. Многие из них стали занимать руководящие посты в штабе НАТО, в армии и правительстве ФРГ, в органах суда и прокуратуры. Нельзя не вспомнить здесь таких деятелей ФРГ, как федерального министра Т.

Оберлендера и статс-секретаря Г. Глобке, заочно осужденных40 в ГДР, статс-секретаря Виалона, генерального прокурора В. Френкеля, которые были разоблачены как нацистские преступники, но всех их судебные власти ФРГ отказались привлечь к ответственности. Не без поддержки боннского правительства ушел от возмездия военный преступник Адольф Хойзингер, занимавший руководящий пост в НАТО 41. А нацист Шюле возглавил специальное ведомство Западной Германии по расследованию нацистских преступлений. Власти ФРГ «наказали» его тем, что перевели на должность старшего прокурора в Штутгарте42.

Подобные примеры «противодействия» властей ФРГ от судебного преследования нацистских военных преступников не единичны 43.

Как подчеркивает И. А. Ледях, анализ правовой доктрины и судебной практики по вопросам преследования и наказания нацистских военных преступников в ФРГ за прошедшие после Нюрнбергского процесса 25 лет свидетельствует прежде всего о том, что западногерманская политика в этой области с самого начала формировалась и в дальнейшем постоянно проводилась на доктринальном отрицании и практическом отказе от соблюдения Нюрнбергских решений. Эта позиция была возведена здесь в принцип 44.

В своем выступлении на Международной конференции по вопросам преследования нацистских преступников известный общественный деятель Англии Д. Н. Притт сказал, что «международные соглашения о преследовании нацистских преступников и резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, касающиеся наказания всех нацистских преступников, где бы они ни находились, не выполнялись и остаются в большей степени не выполненными и сейчас по целому ряду причин, за которые ответственны Западная Германия и три другие западные державы» 45.

Реализация международных норм, предусматривающих ответственность преступников второй мировой войны, и осуществление принципа наказания лиц, совершивших преступления против человечества, остаются самой неотложной задачей современности, требующей постоянного обращения к этому злободневному вопросу.

Экономический и Социальный Совет в п. 4 резолюции 1158(ХI), принятой 5 августа 1966 г., предложил генеральному секретарю ООН «провести исследование, касающееся обеспечения ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступления против человечества»

. Исследование генерального секретаря в ответ на данную резолюцию было представлено на 25 сессии Комиссии по правам человека Генеральная Ассамблея на своей 24 сессии приняла резолюцию 2583(XXIV) от 15 декабря 1969 г., в которой она обратилась ко всем заинтересованным государствам принять необходимые меры по тщательному расследованию преступлений против человечества и по розыску, аресту, в ы д а ч е и наказанию всех лиц, виновных в преступлениях против человечества, которые до сих пор еще не предстали перед судом и не понесли наказания, и сообщить генеральному секретарю о проведении таких мер. В резолюции 2712(XXV) от 15 декабря 1970 г. Генеральная Ассамблея обратилась к генеральному секретарю с учетом комментариев и замечаний, представленных правительствами, продолжить изучение вопроса о наказании за преступления против человечества.

Комиссия по правам человека в резолюции 16 (XXVII) от марта 1971 г. вновь осудила преступления против человечества, которые в настоящее время совершаются в результате агрессивных войн, военной оккупации, расизма, апартеида и колониализма. В п. 2 Комиссия обратилась к государствам, под юрисдикцию которых подпадают лица, совершающие в настоящее время преступления против человечества, положить конец подобным преступлениям, и в случае совершения особо тяжелых преступлений в ы д а т ь их в соответствии с существующим законодательством государствам, на территории которых они совершили свои преступления.

Основываясь на информации, комментариях и замечаниях, представленных правительствами, генеральный секретарь подготовил очередное исследование вопроса «О наказании военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества», которое было представлено им в качестве доклада на 26 сессии Генеральной Ассамблеи ООН 48.

В своем исследовании генеральный секретарь отметил, что ввиду нахождения подавляющего большинства преступников второй мировой войны на территориях других государств, а не в странах, где были совершены их преступления, выдача их в настоящее время является важной проблемой 49.

В ответах, направленных генеральному секретарю, правительства Венгрии50, Польши 51, Чехословакии52, СССР признали международно-правовую силу таких международных конвенций, как Московская декларация от 30 октября 1943 г., Лондонское соглашение от 8 августа 1945 г., резолюции (3(1), 170(11)) Генеральной Ассамблеи ООН, которые предусматривают выдачу лиц, совершивших преступления против человечества. Некоторые капиталистические государства также признали юридическую силу международных документов, принятых по этому вопросу.

Так, правительство Нидерландов при выдаче военного преступника в 1966 г. в качестве правовой основы сослалось, среди прочего, на Сентджеймскую декларацию от 13 января 1942 г., Московскую декларацию и резолюцию 3(ХХI) Комиссии по правам человека54.

Власти отдельных стран в своих ответах приводили трудности, якобы вытекающие из-за несоответствия установившихся традиционных норм о выдаче, закрепленных в двусторонних договорах и национальных законах о выдаче, с одной стороны, и требованиями, выдвинутыми нормами международного уголовного права по этому вопросу — с другой. Делались также ссылки на традиционные принципы, («двойное вменение», невыдача политических преступников, а также собственных граждан).

В отдельных странах были ограничены рамки опре деления политических преступлений с тем, чтобы можно было осуществлять выдачу военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества. В Италии 55, Мексике56 в 1966—1967 гг. были приняты законы, предусматривающие геноцид неполитическим преступлением.

В Италии это положение было осуществлено принятием 21 июля 1967 г. конституционной поправки, предусматривающей, что статьи итальянской Конституции, запрещающие выдачу политических преступников, не применяются к преступлениям геноцида 57.

О том, что преступления против человечества не носят политического характера, что лица, совершившие подобные деяния, могут быть выданы как обычные преступники, сообщили также правительства Франции58 и Австрии 59.

Как уже было отмечено, существующие договоры о выдаче регулируют главным образом вопросы выдачи лиц, совершивших обычные уголовные преступления. Отсутствие преступлений против человечества в национальных уголовных законах и в перечне деяний, установленных в двусторонних соглашениях о выдаче, не может служить препятствием для передачи этих лиц.

По этому поводу, в частности, правительство Кубы заявило, что хотя в кодексах и договорах о выдаче нет конкретных постановлений относительно преступлений против человечества, правительство Кубы ни в коем случае не будет противодействовать выдаче лиц, в отношении которых доказано, что они совершили преступление геноцида и преступления против человечества, поскольку Куба присоединилась к Конвенции о геноциде и считает, что выдача этих лиц предусматривается общими нормами международного права 60.

Иного мнения придерживается ряд других государств.

Как ответило правительство Великобритании, обви няемое лицо может быть выдано только в случае совер шения преступления, указанного как в законе 1870 г., так и в договоре с государством, требующим выдачу 61.

Преступления против человечества включаются Соединенными Штатами, как правило, в договоры о выдаче преступников 62.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.