авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ

УДК 81'272

ББК 81.001.2

И.П. Амзаракова, В.А. Савченко

ПРОБЛЕМА ИНВАРИАНТОВ КУЛЬТУРЫ

В СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

(В УСЛОВИЯХ МУЛЬТИКУЛЬТУРНОГО РЕГИОНА) *

В статье рассматриваются и сопоставляются такие понятия лингвокультурологии, как

инвариант, константы культуры, лингвокультурные концепты, стереотипы и др. Делается обзор основных констант и концептов немецкой и русской культур. Намечаются задачи ис следования культурных инвариантов в контексте социальной действительности региона.

Ключевые слова: константы культуры;

лингвокультурный концепт;

языковое сознание;

менталитет;

этнокультурный стереотип.

I.P. Amzarakova, V.A. Savenko CULTURAL INVARIANTS IN A MULTICULTURAL REGION IN THE SOCIOLINGUISTIC PERSPECTIVE The article focuses on invariant, universals of culture, cultural concepts, stereotypes and other notions of intercultural communication. It gives a review of major semantic universals and concepts of the Russian and German cultures. We also attempt to come to grasps with the problem of linguis tic representations of a minor regional culture functioning within a major national culture.

Key words: universals of culture;

cultural concept;

language cognition;

mentality;

ethno cultural stereotypes.

Обращение к обозначенной в названии статьи теме связано с особенностями социокуль турной ситуации в Республике Хакасия. Сосуществование в тесном контакте представителей более ста национальностей (по переписи 2002 года их насчитывается 106), наличие двух официальных языков (русский и хакасский), значительных по численности этнических диас пор, все увеличивающегося количества мигрантов приводит к проблемам в межкультурном общении. Особый интерес в рамках разработки проблемы представляет немецкая культура, поскольку 1,7% населения республики представляют российские немцы. Менталитет и куль турная идентичность – понятия взаимосвязанные. И то, и другое находит свое выражение в языке. В статье представлена попытка обобщить теоретические вопросы, связанные с про блемами межкультурной коммуникации, осветить степень разработанности данных проблем в отечественной и зарубежной лингвистике, выявить основные константы немецкой культу ры, сформулировать задачи исследования.

Интерес к лингвистической репрезентации культуры как совокупности материальных и духовных ценностей, символов, верований, бытующих в обществе, является характерной чертой антропоцентрической парадигмы гуманитарных исследований. Современную ситуа * Исследование осуществлено при поддержке ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг. (Государственный контракт № 02.740.11.0374).

цию в мире можно охарактеризовать как культурный плюрализм. Исследователи отмечают, с одной стороны, поразительное разнообразие культур, сосуществующих в одно и то же время в разных уголках мира. С другой стороны, благодаря быстрому обмену информацией, идея ми, знаниями и т. д., культуры сближаются и интегрируются, что, однако, не всегда является гарантом успешной коммуникации и дружественных межличностных и межгосударственных отношений. Исследование причин неудач в общении представителей разных культур вызва ло к жизни такое направление в культурологии, этнографии и лингвистике, которое получи ло название межкультурной коммуникации.

Исследование культурных инвариантов в контексте региональной культуры с необходи мостью предполагает социолингвистический подход, непосредственно связанный с пробле мой взаимодействия (интеракции, в широком смысле слова) в обществе, способный объяс нить коммуникативное и речевое поведение через анализ социально-культурной идентично сти.

Сущность социолингвистического подхода к межкультурной коммуникации раскрывают Ю. Цзя и С. Цзя на примере китайской культуры [Цзя, 2009]. Его предпосылкой авторы счи тают, вслед за Джоном Гамперцем, коммуникативную обусловленность социальных и на ционально-культурных идентификаций. Чтобы понять проблемы идентичности, необходимо проникнуть в суть коммуникативных процессов, при которых они возникают. Обширные межкультурные контакты не могут автоматически гарантировать эффективную коммуника цию;

напротив, они могут усугубить социальные и культурные различия и создать разобще ние [Указ. соч. с. 10]. Можно согласиться с выводом авторов о том, что только при рассмот рении культуры как теоретической переменной возможно выявить и описать различия язы кового поведения, включая стили организации дискурса [Там же. с. 12]. Отталкиваясь от принципа лингвистической относительности Сепира/Уорфа, Ю. Цзя и С. Цзя вводят понятие социолингвистической относительности, согласно которому у каждой культуры есть свои собственные уникальные системы ценностей, свои собственные условности и нормы для пользования языком, которые формируют основные принципы, программирующие способ мышления и поведения.

Таким образом, задача лингвиста на современном этапе развития науки состоит в том, чтобы «установить системные (причинно-следственные и другие) связи между признаками, составляющими своеобразие той или иной лингвокультуры» [Карасик, 2005, с. 5]. Своеоб разный код культуры может быть «объективно установлен на основе анализа значений слов и выражений, коммуникативных стереотипов и прецедентных текстов» [Там же. с. 6].

При этом имеется в виду не только вербальная часть коммуникативного поведения, но и невербальная, которая отражает эмоциональную сторону общения и закладывается в процес се инкультурации 1, являясь в значительной степени рефлекторной, несознаваемой.

Исходной посылкой в попытках найти приемлемую схему описания культур является представление об антропоцентричности культуры: культуры нет и не может быть вне чело веческого общества. Как отмечает В.А. Маслова, «культура прививает человеку определен ный набор ценностей, в оригинальности которого и заключается оригинальность культуры».

Языковая информация о системе ценностей показывает особенности мировосприятия народа [Маслова, 2008, с. 148]. Среди ценностей можно выделить универсальные, общечеловече ские (жадность, предательство, трусость и т.д.), и идеоэтнические, национальные ценности.

Культурные ценности, в свою очередь, отражены в основных константах культуры и нацио нальных концептах.

Отметим, что межкультурные различия имеют место и в понимании терминов, относящихся к сфере культуры и социоло гии. Так, в отечественной социальной психологии и культурологии инкультурацией называют процесс приобщения челове ка к этнической культуре своего народа, а процесс взаимного влияния культур разных этносов называют аккультурацией (см.: [Садохин 2006, 276–277]). В европейской научной традиции понятие аккультурации относят к членам одного культур ного сообщества. Ср.: [Akkulturation ist] die Erlernung und Aneignung kultureller Werte, Symbole, Rituale und Symbolsysteme im Zuge des Sozialisationsprozesses innerhalb einer Kultur. Die Akkulturation betrifft alle Angehrigen einer Kulturgemeinschaft [L sebrink, 2004, с. 130].

Возникает целый ряд терминов, которыми ученые пытаются передать сущность мельчай шей понятийной единицы, связывающей язык и культуру. Человек с его биопсихосоциаль ной природой, будучи наделенным сознанием, структурирует и формирует культуру в соот ветствии со своим типом восприятия, является, таким образом, биосоциокультурным суще ством. Он категоризует мир посредством слова, через стереотипизацию опыта. Э. Хирш го ворит в этом смысле о ментально-культурных схемах, Ю.Е. Прохоров о национальных со циокультурных стереотипах. Представление о том, что любой национальный язык как сгу сток культуры содержит в себе набор единиц культурной информации, определяющей на циональную культуру, привело к возникновению таких понятий, как мема (Р.Докинс), лого эпистема (В.Г. Костомаров, Н.Д. Бурвикова). По сути, все эти понятия сводятся к разновид ностям концептов, могут быть названы константами, или культурными инвариантами.

Инвариант как универсальная категория, свойство системы сохранять неизменное посто янство в процессе преобразований используется применительно к культуре «как общая идея по отношению к множественным определениям культуры» [Зинченко, 2007, с. 216]. Выделе ние инварианта, отмечают далее авторы цитированной работы, позволяет построить теорети ческие основы межкультурной коммуникации на базе системно-структурного подхода [Там же]. Так, известный культуролог Г. Гачев рассматривает культурные инварианты, которые базируются вокруг триады Космо-Психо-Логос как единства «тела» (природы), души (на циональный характер) и духа (склада мышления, типа логики) [Гачев, 1993, 2007, 2008, 2008а].

Константы культуры, или базовые концепты, связаны с понятием менталитет. Ментали тет – категория, которая отражает внутреннюю организацию и дифференциацию менталь ности, «склад ума», «склад души» народа;

менталитет представляет собой психо-лингво интеллект разномасштабных лингвокультурных общностей. В.А. Маслова обращает внима ние на то, что менталитет «лингвокультурного сообщества обусловлен в значительной сте пени его картиной мира» [Маслова, 2007, с. 62], а именно языковой, наивной, но не концеп туальной картиной мира.

Каждая из этих картин мира – уникальная субъективная репрезентация действительности, включающая объекты как непосредственной, так и опосредованной реальности, к которой относятся такие компоненты культуры, как мифы, предания, легенды, религиозные воззре ния и т.д. [Маслова, 2008, с. 136]. Образы, представления, ситуации из артефактов культуры входят в языковое сознание, что находит отражение в лингвокультурологических и тезау русных словарях [Степанов, 1997, 2004;

Русское культурное пространство, 2004].

Понятие менталитет часто связывают с понятием национального характера, который, по мнению некоторых ученых, не может претендовать на статус строгого лингвистического (лингвокультурологического) термина. 1 Всякий раз, пытаясь дать характеристику чужой эт нокультурной общности, мы попадаем в плен собственной этноцентричности, т.е. смотрим на другую культуру сквозь призму своего языка. Попытки описать национальный характер, выделить типическое, приводят к использованию стереотипов.

Под стереотипом понимается упрощенный и эмоционально окрашенный шаблон, сло жившийся в результате социальных условий и феноменологического опыта (см.: [Захаренко, 2003, с. 608;

Косяков, 2009, с. 3]). В. А. Косяков отмечает, что стереотип имеет схожие функции с прототипом, но отличается от него структуральным типом знаний, лежащих в его основе [Косяков, 2009, с. 4]. Стереотип имеет много общего также с понятием архетипа.

Только если архетип обобщает типовой опыт ряда поколений, то стереотип является более изменчивой категорией, это обобщение индивидуального опыта членов социума в отноше нии другого социума или этнической общности. Архетип, по С. С. Аверинцеву, «это не об разы, а схемы образов, их психологические предпосылки, их возможность» [Аверинцев, Герхард Малецке аргументирует некорректность термина «национальный характер» тем, что нельзя обобщенно говорить о «немце, французе, русском или японце», ведь есть немцы, которые «более французы, чем француз, и французы, которые более немцы, чем немец» [Maletzke, 1996, с. 45;

перевод наш – И.А.]. Между тем, своим высказыванием Г. Малецке под тверждает существование обобщенного образа соответствующего этнонима.

1998, с. 110]. В случае же межкультурного взаимодействия речь идет об этнокультурных стереотипах как готовых формах поведения и восприятия, частично облегчающих, но в то же время и затрудняющих интерпретацию и идентификацию «чужого» на фоне «своего». Ср. с определением стереотипа, данным Гордоном Олпортом, которым понимал его как «преуве личенное мнение, ассоциируемое с той или иной категорией» [Хьютон, 2009, с. 29].

Значение стереотипов для изучения и понимания иноязычной культуры нельзя отрицать.

Путем анализа стереотипных представлений о национальных характерах через анализ конно таций этнонимов можно получить доступ к языковому сознанию (см. приводимые И. М. Кобозевой данные об этнонимах «немец», «англичанин», «француз», «русский»: [Ко бозева, 2000, с. 189–196], а также: [Шастина, 2009]).

Противопоставление понятий «свои» и «чужие» является важным моментом для исследо вания культуры и установления культурных инвариантов. Оно пронизывает всю культуру и является одним из главных концептов коллективного, массового, народного, национального мироощущения [Степанов, 2004, с. 126-143]. Принцип «свои» и «чужие» разделяет семьи, религии, нации, государства и т.д. От стереотипа поведения зависит идентификация лично сти и этноса. Совпадает стереотип поведения, считает Ю.С. Степанов, именно это и есть оп ределяющий динамический признак этноса [Степанов, 2004, с. 128].

Для исследования социального и культурного взаимодействия в аспекте межкультурной коммуникации важны понятия национальных и культурных концептов. Именно через их идентификацию можно выйти на культурные различия и обнаружить элементы взаимовлия ния. Рассмотрим некоторые виды концептов.

Национальный концепт, по мнению В. В. Красных, это «самая общая, максимально абст рагированная, но конкретно репрезентируемая идея “предмета” в совокупности всех валент ных связей, отмеченных национально-культурной маркированностью» [Красных, 1998, с.

130].

Авторы коллективной монографии «Иная ментальность» считают, что для лингвокуль турного моделирования мира может использоваться лингвокультурный концепт, под кото рым понимается «сложное многомерное ментальное образование, включающее образно перцептивный, понятийный и ценностный компоненты»? отражающие социокультурную и этнокультурную специфику действительности [Карасик, 2005, с. 100–101]. Концепт в куль туре – это, на наш взгляд, такой концепт, который отражает специфику данной культуры, яв ляется ее национальным маркером. В немецкой культуре таким национальным маркером может являться, например, концепт «Ordnung».

Одним из самых распространенных подходов к описанию лингвокультуры является ана лиз ключевых, или базовых, концептов [Вежбицкая, 2001]. Их языковая репрезентация позво ляет заглянуть в глубины языкового сознания человека. Е. В. Урысон, анализируя русскую языковую картину мира, исходит из того, что семантическая система рисует модель челове ка, отличающуюся от естественнонаучного представления об устройстве человеческого тела [Урысон, 2003, с. 19–20]. В своем исследовании она вскрывает представления человека о «невидимых органах» (душа и сердце, ум, разум, рассудок и интеллект, совесть, память, слух и зрение, воля, способности, чувства), о «невидимых субстанциях» внутри человеческого те ла (дух, душа, силы, энергия, терпение), подчеркивая роль аналогии в формировании данных концептов [Указ. соч.].

Исследователи выделяют различное количество концептов. Часть из них, как наиболее существенные, организуют само концептуальное пространство и выступают как главные рубрики его членения [Арутюнова, 1991]. К таким концептам, обозначенным как константы и представляющим собой «некий постоянный принцип культуры» (Ю.С. Степанов, С. Г.

Проскурин), относятся Время, Пространство, Число, Жизнь, Смерть, Свобода, Совесть, Вера, Любовь, Радость, Истина, а также Счет, Письмо, Алфавит [Маслова, 2008, с. 94].

Перечисленные концепты можно считать базовыми, присутствующими в культуре и имеющими в каждой культуре свою языковую онтологию. Таким образом, под константами культуры понимаются концепты, которые появляются в глубокой древности и прослежива ются на протяжении веков, отражаясь во взглядах мыслителей, в текстах писателей и речи рядовых носителей языка вплоть до наших дней.

Ю. С. Степанов выделяет в своем «Словаре русской культуры» [Степанов, 1997, 2004] более сорока базовых концептов. Для русской культуры он называет следующие константы:

Вечность, Мир, Время, Огонь и Вода, Хлеб, Действие, Ремесло, Слово, Вера, Любовь, Ра дость, Воля, Правда и Истина, Знание, Наука, Число, Счет, Письмо, Алфавит, Закон, Свои и Чужие, Цивилизация, Человек, Личность, Душа, Мир (община), Совесть, Нравственный за кон, Мораль, Деньги, Бизнес, Страх, Тоска, Грусть, Печать, Грех, Дом, Уют, Язык.

Немецкая лингвокультура исследуется как в отечественной германистике, так и в немец коязычном европейском ареале. Примечательна в этом отношении изданная в Германии кол лективная монография «История европейского менталитета» (Europische Mentalittsgeschichte, Stuttgart, 1993), в которой прослеживается развитие и изменение куль турных ценностей по трем основным этапам европейской истории – в античности, в средние века и в Новое время [Dinzelbacher, 2008].

В монографии представлена эволюция 16 констант культуры: Individuum / Familie / Gesellschaft (Индивидуум / Семья / Общество);

Sexualitt / Liebe (Секс/Любовь);

Religiositt (Религиозность);

Krper und Seele (Тело и Душа);

Krankheit (Болезнь);

Lebensalter (Возраст);

Sterben / Tod (Смерть);

ngste und Hoffnungen (Страхи и надежды);

Freude, Leid und Glck (Радость, Страдание и Счастье);

Arbeit und Fest (Работа и Праздник);

Kommunikation (Комму никация);

Das Fremde und Das Eigene (Свое и Чужое);

Herrschaft (Власть);

Recht (Право);

Natur / Umwelt (Природа/Окружающий мир);

Raum (Пространство);

Zeit / Geschichte (Вре мя/История).

Другой немецкий культуролог, Ханс-Дитер Гельферт, выделяет 30 этнокультурных кон цептов, представленных опорными словам (Urworte), отражающих немецкую языковую кар тину. Это: Heimat (Родина), Gemtlichkeit (Уют), Geborgenheit (Защищенность), Feierabend (Конец рабочего дня / Переход от работы к отдыху), Verein (Союз), Ordnung (Порядок), Pnktlichkeit (Пунктуальность), Sauberkeit (Чистота), Sparsamkeit (Бережливость / Эконом ность), Tchtigkeit (Дельность / Деловые качества), Flei (Прилежание), Ernsthaftigkeit (Серь езность), Grndlichkeit (Основательность), Pflicht (Долг / Обязанность), Treu’ und Redlichkeit (Верность и Честность / Добросовестность), Schutz und Trutz (Оборона и Наступление), Innigkeit (Искренность / Сердечность), Einfalt (Наивность / Простота), Weltschmerz (Мировая скорбь), Sehnsucht (Тоска), Tiefe (Глубина), Ursprung (Начало / Истоки), Wesen (Существо / Нрав / Сущность), Ehrfurcht (Уважение / Почтение), Tragik (Трагизм), Totalitt (Тотальность / Цельность), Das Absolute (Абсолютное), Staat (Государство), Wald (Лес), Weihnacht (Рожде ство) [Gelfert, 2005, с. 3].

Следует подчеркнуть, что исследование культурных инвариантов и их вариаций в рамках нашей работы ограничивается синхронным срезом, в то время как историческая изменчи вость данных понятий нами не оспаривается. Между тем мы признаем, что бинарные оппо зиции типа Душа – Тело или Юность – Старость, будучи культурно значимы в синхронном срезе, в прошлом могли иметь культурную ценность, прямо противоположную сегодняшней.

В.И. Карасик отмечает важность составления концептуария культуры и необходимость моделирования концептов по единому плану [Карасик, 2005, с. 91]. Среди исследованных культурных концептов немецкой нации можно назвать следующие: Hflichkeit [Романова, 2007], Trauer, Freude [Адамова, 2007;

Красавский, 2008;

], Pnktlichkeit [Карасик, 2005, с.

203–256], Sicherheit, Furcht, Angst, Ordnung [Вежбицкая, 2001], она же о культурных сцена риях Verboten, Achtung [Вежбицкая, 2001];

Ordnung [Bausinger, 2005], Jugend [Погораева, 2002], Liebe/Hass [Борисова, 2004], Leben/Tod [Мишуткина, 2004], Das Gute/Das Bse [Па шаева, 2004], Schicksal [Годжаева, 2008], Persnlichkeit [Ставина, 2008], Volk [Хохлов, 2009] и целый ряд других работ последнего десятилетия по эгоцентрическим категориям Иркутской лингвистической школы. Обобщающее описание германского и австрийского менталитета находим у В.Г. Зусмана [Зусман, 2001].

Анализ социальной действительности – необходимое условие для идентификации взаимо действия и взаимовлияния культур. Поэтому на первом этапе исследования следует выяснить отношение представителей разных культур, проживающих на территории республики, к об щекультурным ценностям, таким, как: Язык – Коммуникация;

Природа – Общество;

Семья – Власть;

Отношение к детям – Отношение к старшим;

Образ «Я» и образ «Другого»;

Время (монохронная/полихронная культура) – Пространство (жилище, его форма, откры тость/замкнутость и пр.). В этом отношении нельзя не упомянуть ценное для нас исследова ние А.П. Боргояковой, объектом которой стала национально-культурная специфика языково го сознания хакасов, русских и англичан [Боргоякова, 2002] (см. также исследование бурят ского языкового сознания: [Шойсоронова, 2006]).

В концепт «Коммуникация» входит такая значимая категория, как вежливость, представ ленная в разных языках различными формами и структурами. Так, у американских индейцев нутка есть специальный вариант языка для разговора с увечными и с иностранцами. В китай ской культуре принято всячески преуменьшать себя и возвеличивать собеседника [Попова, 2007, с. 371] (см. также: [Цзя, 2009, с. 17]). Разные формы обращения к родственникам, зна комым и незнакомым людям, к старшим и младшим по возрасту демонстрируют особенно сти картины мира, отраженные в языковом сознании.

Поэтому сопоставительное изучение местоименных форм обращения в разных этнокуль турных сообществах представляет особый интерес. В них отражается видение элементарной коммуникативной модели сквозь призму языка. Например, в вежливой форме местоимения русского языка отразился количественный параметр (вы – Вы);

в немецком языке почтение сигнализируется через увеличение дистанции (sie – Sie / они – Они);

в английском местоиме ния ты и вы в обращении не разделяются, сливаясь в единое You. Есть социальная диффе ренциация местоименного обращения и в тюркских языках.

Важной задачей исследования, исходящей из особенностей поликультурных условий ре гиона, является выявление языковых средств, репрезентирующих аспекты культуры в языко вом сознании немцев Германии, и выявление отношения к данным аспектам российских немцев, проживающих на территории Республики Хакасия.

В качестве основных концептов, позволяющих описать немецкую культуру на фоне рус ской и других этнокультур, мы предварительно выбираем следующие: Heimat (Родина), Gemtlichkeit (Уют), Ordnung (Порядок), Pnktlichkeit (Пунктуальность), Sauberkeit (Чистота), Sparsamkeit (Бережливость / Экономность), Tchtigkeit (Дельность / Деловые качества), Flei (Прилежание), Ernsthaftigkeit (Серьезность), Grndlichkeit (Основательность), Pflicht (Долг / Обязанность).

На основе сказанного формулируем задачи:

изучение социальной действительности республики и описание особенностей этно культурной идентичности членов социума;

выявление и описание инвариантов немецкой культуры;

выявление в немецкой культуре ее собственных социолингвистических условностей и норм для пользования языком, отличающих ее от других культур;

выявление роли языкового поведения в реализации культурной и социальной иден тичности;

систематизация константных принципов построения артефактов немецкой культуры;

выявление полевой структуры немецких культурных инвариантов.

Понять Другого – очень важная социально-культурная проблема. Выявление характера взаимодействия разных языковых сознаний, обусловленных этнокультурной спецификой мышления, будет способствовать, на наш взгляд, гармонизации отношений как в регионе, так и в мировом сообществе.

Библиографический список 1. Аверинцев, С. С. Архетипы / С. С. Аверинцев [Текст] // Мифы народов мира: энциклопедия. – М. : Боль шая Российская энциклопедия, 1998. – Т.1. – С. 110–111.

2. Адамова, М.В. Семантически сопряженные категории FREUDE и TRAUER и их актуализация в немецком языковом сознании [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / М.В. Адамова. – Иркутск, 2007.

Арутюнова, Н.Д. Истина: фон и коннотация [Текст] // Логический анализ языка. Культурные концепты. – 3.

М., 1991.

4. Боргоякова, А.П. Национально-культурная специфика языкового сознания хакасов, русских и англичан (на материале ядра языкового сознания) [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.19 / А.П. Боргояко ва. – М., 2002.

Борисова, И.В. Семантика эгоцентрических категорий : LIEBE, HASS и их актуализация в немецком языко 5.

вом сознании [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / И.В. Борисова. – Иркутск, 2004.

6. Вежбицкая, А. Понимание культур посредством ключевых слов [Текст]/ Анна Вежбицкая;

пер. с англ. и вступ. статья А.Д. Шмелева. – М. : Языки славянской культуры, 2001.

Вежбицкая, А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики [Текст] / А. Вежбицкая;

пер.

7.

с англ. и вступ. статья А.Д. Шмелева. – М. : Языки славянской культуры, 2001.

8. Гачев, Г.Д. Наука и национальные культуры (гуманитарный комментарий к естествознанию) [Текст] / Г.Д.

Гачев. – Ростов-на-Дону : Изд-во Ростовского ун-та, 1993.

Гачев, Г.Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира [Текст] / Г.Д. Гачев. – М. : Академический 9.

Проект, 2007.

10. Гачев, Г.Д. Национальные образы мира. Эллада, Германия, Франция: опыт экспериментальной культуроло гии [Текст] / Г.Д. Грачев. – М. : Логос, 2008.

11. Гачев, Г.Д. Ментальности народов мира [Текст] / Г.Д. Гачев. – М. : Алгоритм. Эксмо, 2008а.

Годжаева, Н.С. Актуализация концепта SCHICKSAL в немецком языке [Текст] : автореф. дис.... канд.

12.

филол. наук : 10.02.04 / Н.С. Годжаева. – Иркутск, 2008.

13. Цзя, Ю. Социолингвистический подход к межкультурной коммуникации [Текст] / Ю. Цзя, С. Цзя // Соци альные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – №1. – 2009. – С. 9–28.

14. Елохова, Г.В. Семантика эгоцентрических категорий: PFLICHT и ее актуализация в современном немецком языке [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / Г.В. Елохова. – Иркутск, 2006.

15. Зинченко, В. Г. Межкультурная коммуникация. От системного подхода к синергетической парадигме : учеб.

пособие [Текст] / В. Г. Зинченко, В. Г. Зусман, З. И. Кирнозе. – М. : Флинта : Наука, 2007.

16. Зусман, В.Г. Немецкое [Текст] / В.Г. Зусман // Межкультурная коммуникация : учеб. пособие. – Нижний Новгород, с. ДЕКОМ, 2001.

17. Карасик, В.И. Иная ментальность / В.И. Карасик, О.Г. Прохвачева, Я.В. Зубкова, Э.В. Грабарова. – М. :

Гнозис, 2005.

18. Кобозева, И.М. Лингвистическая семантика, с. учебник [Текст] / И.М. Кобозева. – М. : Эдиториал УРСС, 2000.

Косяков, В.А. Стереотип как когнитивно-языковой феномен (на материалах СМИ, посвященных войне в 19.

Ираке) [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / В.А. Косяков. – Иркутск, 2009.

20. Красавский, Н.А. Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах [Текст] : монография / Н. А. Красавский. – М. : Гнозис, 2008.

21. Красных, В.В. От концепта к тексту и обратно [Текст] // Вестник МГУ. Серия 9. Филология. – 1998. – № 1.

Маслова, В.А. Введение в когнитивную лингвистику : учеб. пособие [Текст] / В.А. Маслова. – 3-е изд., испр.

22.

– М. : Флинта, с. Наука, 2007.

23. Маслова, В.А. Современные направления в лингвистике [Текст] / В.А. Маслова. – М.: Издат. центр «Акаде мия», 2008.

24. Мишуткина, И.И. Семантически сопряженные категории LEBEN и TOD и их актуализация в немецком языковом сознании [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук: 10.02.04 / И.И. Мишуткина. – Иркутск, 2004.

25. Пашаева, И.В. Семантически сопряженные категории DAS GUTE и DAS BSE и их актуализация в немец ком языковом сознании [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / И.В. Пашаева. – Иркутск, 2004.

Погораева, Е.А. Концепт JUGEND и его языковая онтология в лексико-семантической системе современно 26.

го немецкого языка: лингвокультурологический и социолингвистический аспекты [Текст] : автореф. дис....

канд. филол. наук : 10.02.04 / Е.А. Погораева. – Иркутск, 2002.

27. Попова, З.Д. Общее языкознание : учеб. пособие [Текст] / З. Д. Попова, И. А. Стернин. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : АСТ : Восток – Запад, 2007.

Романова, Е.В. Этический аспект немецкого обиходного языка [Текст] : дис.... канд. филол. наук: 10.02. 28.

/ Е. В. Романова. – М., 2007.

29. Садохин, А.П. Межкультурная коммуникация: учеб. пособие [Текст] / А.П.Садохин. – М.: Альфа-М;

ИНФРА-М, 2006.

30. Ставина, Н.А. Концепт PERSNLICHKEIT и его актуализация в немецком языковом сознании [Текст] :

автореф. дис.... канд. филол. наук: 10.02.04 / Н.А. Ставина. – Иркутск, 2008.

31. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст] / Ю.С. Степанов. – М.

: Школа «Языки русской культуры», 1997.

32. Степанов, Ю.С. Константы: словарь русской культуры [Текст] / Ю.С. Степанов. – Изд. 3-е, испр. и доп. – М. : Академический Проект, 2004.

33. Урысон, Е.В. Проблемы исследования языковой картины мира: Аналогия в семантике [Текст] / Е.В. Уры сон. – М. : Языки славянской культуры, 2003.

34. Хохлов, Д.В. Лингвоидеологический концепт VOLK: генезис и актуализация в немецком политическом дис курсе ХХ века [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.04 / Д.В. Хохлов. – Иркутск, 2006.

35. Хьютон, С. Управление стереотипами в межкультурной коммуникации [Текст] / Стефании Хьютон // Со циальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – №1. – 2009. – С. 29–32.

36. Чижова, Х.А. Семантика эгоцентрических категорий: генезис и актуализация категории GEWISSEN в не мецком языковом сознании [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук: 10.02.04 / Х.А. Чижова. – Иркутск, 2006.

37. Шаманская, М.А. Языковая репрезентация концептов MANN и FRAU [Текст] : автореф. дис.... канд. фи лол. наук : 10.02.04 / М.А. Шаманская. – Иркутск, 2006.

38. Шастина, И.А. Языковая категоризация этнической принадлежности (когнитивно-аксиологический ас пект) [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.19 / И.А. Шастина. – Иркутск, 2009.

39. Шойсоронова, Е.С. Языковая личность, с. этнический аспект (на материале бурятской языковой личности) [Текст] : автореф. дис.... канд. филол. наук : 10.02.19 / Е.С. Шойсоронова. – Улан-Удэ, 2006.

40. Dinzelbacher, P. (Hg.) Europische Mentalittsgeschichte. Hauptthemen in Einzeldarstellungen [Text] / Peter Dinzelbacher (Hg.). – 2., durchges.und ergnzte Auflage. – Stuttgart& Krner 2008.

41. Bausinger, H. Typisch deutsch. Wie deutsch sind die Deutschen? [Text] / Hermann Bausinger. – 4. Aufl. – Mnchen, с. Beck, 2005.

42. Gelfert, H.-D. Was ist deutsch? Wie die Deutschen wurden, was sie sind [Text] / Hаns-Dieter Gelfert. – Mnchen, с. Verlag C.H. Beck, 2005.

43. Lsebrink, H.-J. Interkulturelle Kommunikation: Interaktion, Fremdwahrnehmumg, Kulturtransfer [Text] / Hans Jrgen Lsebrink. – 2., aktualisierte u. erweiterte Aufl. – Stuttgart;

Weimar, с. Verlag J.B. Metzler 2008.

44. Maletzke, G. Interkulturelle Kommunikation: zur Interpretation zwischen Menschen verschiedener Kulturen [Text] / Gerhard Maletzke. – Opladen, с. Westdt. Verl., 1996.

УДК 81`367.622.12=133.1(045) ББК 81.2Фр.

Н.В. Боровикова ИМЯ СОБСТВЕННОЕ КАК ЗНАК В ЯЗЫКЕ И РЕЧИ Написание статьи продиктовано особым вниманием современной лингвистической науки к имени собственному. В статье делается попытка решить проблемы связи имени собст венного – антропонима и его носителя и значения имени собственного – антропонима. В связи с этим раскрывается природа имени собственного – антропонима как знака, и по этапно рассматриваются изменения, имеющие место в процессе функционирования имени собственного – антропонима в языке и в речи.

Ключевые слова: имя собственное;

теория знака;

значение;

теория референции;

текст.

N. Borovikova THE PROPER NOUN AS A SIGN IN LANGUAGE AND SPEECH The article deals with the proper noun which modern linguistics pays a special attention to. I at tempt to distinguish between the referent and the meaning of anthroponymic sign. The mechanism of their connection has been discerned in the essence of the proper noun as a sign. There is a stage by-stage approach to the changes which the anthroponym has got in language and speech is also in the focus.

Key words: proper noun;

theory of sign;

meaning;

theory of reference;

text.

С древних времен внимание мыслителей приковано к имени собственному. Оно изучается многими науками и дисциплинами, в том числе и лингвистической. Актуальность исследо ваний имени собственного – антропонима обусловлена постоянным интересом человека к самому себе, а также важностью развития антропоцентрической направленности современ ной науки.

Целью настоящей статьи является попытка рассмотреть взаимосвязь имени собственного – антропонима и его носителя, а также определить состав значения имени собственного – ан тропонима на различных этапах его развития в процессе функционирования в языке и в речи.

Имя человека сопровождает всю его жизнь с рождения. Оно является своеобразным заме нителем человека, его представителем, как в узком семейном кругу, так и в более широких сферах общения, в официальных документах и т.д. [Степанов, 2002, с. 172–179]. Данная функция – выступать в качестве заменителя объектов действительности – свойственна зна кам [Никитин, 2003, с. 122]. Поскольку имя собственное – антропоним способно служить по добного рода заменителем, оно по праву получает статус знака.

Поскольку имя собственное – это знак, следовательно, оно обладает определенным значе нием [Никитин, 2003, с. 115]. Вопрос о значении имени собственного вызывает широкие дискуссии в лингвистическом мире.

Одни ученые полностью отказывают имени собственному в способности иметь какое либо значение [Милль, 1914, с. 27;

Уфимцева, 1977, с. 42;

Gardiner, 1954, с. 73;

Vandendorpe, 1993, с. 64].

Другие считают, что имя собственное приобретает значение в речи, в конкретной ситуа ции, когда появляется соотнесенность с конкретным референтом. Таким образом, в составе значения выделяют только денотат как ментальное отражение референта [Wilmet, 1991, с.

113–115;

Кузнецова, 2007, с. 118]. Денотативным значением наделено имя собственное в трудах Н.Д. Арутюновой, Е.В. Падучевой, М.В. Никитина [Арутюнова, 1999, с. 2–5;

Ники тин, 2003, с. 169–170;

Падучева, 2004, с. 81–82].

Однако в настоящее время все большее число исследователей признают имя собственное полноценным знаком, то есть имеющим и денотат, и сигнификат не только на уровне речи, но и на уровне языка.

Признав полноценность имени собственного на уровне языка, ученые пытаются решить вопрос о конкретном содержании имени, а точнее, о том, какие компоненты следует отно сить к денотату и/или сигнификату имени собственного.

Для С. Крипке главным является наличие в сознании говорящих образа именуемого объ екта и их знание о том, что данное имя закреплено за этим объектом [Kripke, http://socialistica.lenin.ru/analytic/txt/k/kripke_1.htm].

Ряд ученых говорят об индивидуальном значении имени собственного в языке. Это зна чит, что каждое имя собственное представляет собой категорию, представленную одним членом и совпадающую с ним [Балли, 2001, с. 88;

Чейф, 2003, с. 131;

Damourette, Pichon, 1911, с. 520–522]. Следовательно, в значение включается информация, представляющая этот член.

Некоторые лингвисты строят семантическое определение имени на основе самого имени.

Так, например, Ж. Клебер и его последователи считают, что имя собственное заключает свернутый предикат обозначения «будучи названным именем собственным» [Kleiber, 1991].

Другие исследователи рассматривают в качестве содержательных компонентов энцикло педические знания об объекте [Суперанская и др., 1986, с. 104;

Гарагуля, 2002, с. 7].

Иногда авторы довольно широко трактуют само понятие «сигнификат», приравнивая его к термину «значение» и включая в его состав денотат. К сигнификату, в этом случае, относят любую информацию, связанную с именем и его носителем [Ермолович, 2005, с. 67].

Представляется, что противоречия вызваны в основном тем, что авторы теорий восприни мают имя собственное несколько статично: как правило, анализу подвергается определенный момент, выделенный из общего процесса функционирования имени собственного. Так, в кау зальной теории [Kripke, http:// socialistica.lenin.ru/analytic/txt/k/kripke_1.htm;

Крипке, 1982] имя собственное рассматривается только в момент именования. Как следствие, значение имени минимально и лишено способности к развитию. Те исследователи, которые широко трактуют состав значения имени собственного [Ермолович, 2005, с. 67], выпускают из поля зрения тот факт, что имя собственное существует не только во взаимосвязи с конкретным носителем.

Таким образом, можно сделать вывод, что необходимо проводить изучение значения име ни собственного с учетом всех этапов его функционирования и развития. Позволим себе применить по отношению к подобному исследованию понятие «диахрония синхроний», раз работанное в психосистематике для истории языка [Скрелина, Становая, 2001, с. 457–459]. В нашем случае мы предлагаем ввести термин «микродиахрония синхроний». «Микро» обо значает проведение исследования частного явления в языке. «Диахрония» – изучение данно го явления в процессе его развития. «Синхрония» – рассмотрение изучаемого явления как единого целого на определенном этапе, синхронном срезе.

Для того чтобы имя собственное могло функционировать как знак, в сознании говорящего должны объединиться два психических образа – образ звукового/графического сигнала (экс понента [Никитин, 2003, с. 116]) и образ некоторого объекта внешнего мира, носителя имени (референта [Пиотровский, 1999, с. 43]). В этом заключается сущность знакообразования, или семиозиса [Пиотровский, 1999, с. 45–46].

Вслед за Р.Г. Пиотровским, для имени собственного, как и для любого знака, мы считаем возможным определить этапы первичного и вторичного семиозиса.

Первичный семиозис подразумевает выбор сигнала для обозначения референта и соеди нение их психических отражений в знаке. Подобное соединение производится двумя спосо бами – денотативным и сигнификативным. При денотативном способе объект внешнего мира (референт) и его целостное чувственное отражение в сознании человека (денотат) связыва ются с произвольно взятым сигналом – именем. При сигнификативном способе сигнал – имя в своем семантико-синтаксическом построении (внутренней форме) отражает концепт, то есть смысловую детерминанту референта. Таким образом, в психическом образе референта выделяются два компонента: денотат (целостное, не расчленяемое сознанием на составляю щие его части отражение – образ референта) и сигнификат, который выражает сущность ре ферента [Пиотровский, 1999, с. 50]. Для удобства восприятия мы рассматриваем отдельно момент первого употребления имени – момент имянаречения – и последующие употребле ния имени для обозначения того же референта, поскольку между ними обнаруживаются не которые различия (см. схемы).

Под вторичным семиозисом понимается создание новых окказиональных смыслов для уже существующих знаков. Этот процесс состоит в том, что над денотатом и сигнификатом первичного знака надстраиваются новые денотат и сигнификат. Источником вторичного се миозиса является коннотат, в котором концентрируются дополнительные значения, эмоцио нально-эстетические оттенки и ассоциации всего социума или отдельных людей [Пиотров ский, 1999, с. 52].

Кроме этого, мы предлагаем отдельно рассматривать этап перехода имени собственного в имя нарицательное. Данный переход имеет место при утрате именем собственным связи с первичным референтом, что способствует его переходу в другой класс слов [Суперанская, 1978, с. 61].

Такое поэтапное рассмотрение процесса функционирования имени в рамках теории рефе ренции и теории знака позволяет разрешить противоречия, связанные со значением имени собственного, детально представить процесс развития имени собственного, а также опреде лить, в какой момент возникает то отношение между именем и его носителем, которое при нято называть референтным.

На основании теории семиозиса Р.Г. Пиотровского мы считаем возможным предполо жить, что на каждом из выделенных этапов имя собственное – антропоним как знак имеет различный состав компонентов на уровне языка и речи, а также на переходном уровне от языка к речи, рече-языковом уровне.

Рассмотрим подробно процесс развития имени собственного на основе четырехчленной модели языкового знака, предложенной М.В. Никитиным [Никитин, 2003, с. 116]. Данная модель включает:

• экспонент – материальную сторону знака;

• десигнатор (концепт знака) – психический образ материальной стороны знака;

• концепт вещи (референта) – значение, включающее денотат и сигнификат (см. выше);

• референт – вещь, предмет объективной или воображаемой действительности, обозна ченный именем собственным.

Для более удобного восприятия представим модель знака для каждого этапа развития имени собственного – антропонима на отдельных уровнях в виде схем.

Схема 1. ПЕРВИЧНЫЙ СЕМИОЗИС 1.1. Первое употребление (момент имянаречения) 1.1а. Языковой уровень область материального экспонент референт десигнатор (концепт знака) денотат сигнификат (концепт референта) область психического 1.1б. Рече-языковой уровень область материального экспонент референт десигнатор (концепт знака) денотат сигнификат (концепт референта) область психического 1.1в. Речевой уровень область материального экспонент референт десигнатор (концепт знака) денотат сигнификат (концепт референта) область психического 1.2. Последующие употребления 1.2а. Рече-языковой уровень область материального экспонент референт десигнатор (концепт знака) денотат сигнификат (концепт референта) область психического 1.2б. Речевой уровень область материального экспонент референт десигнатор (концепт знака) денотат сигнификат (концепт референта) область психического Как известно, экспонент прямо не связан с референтом. Данная связь опосредована созна нием говорящих. До момента присвоения имени собственного конкретному человеку (рефе ренту) на языковом уровне реально представлены экспонент и его психическое отражение, а также сигнификат, то есть вся та информация, которая может быть извлечена из имени в от рыве от реального носителя. Это может быть национальность, пол, региональная принад лежность, принадлежность к определенной исторической эпохе и др. (см. например: [Le dictionnaire des prnoms franais]). В случае с иностранным именем, когда невозможно извле чение подобных сведений, сигнификат составляет информация о том, что носитель имени является представителем иной языковой общности. До имянаречения имя не относится к ка кому-либо объекту действительности. Тем не менее существование потенциального носителя предполагается, как и его отражение в психике говорящих. Поэтому на схеме 1.1а референт и денотат обозначены курсивом, а связи референт-сигнификат и референт-денотат показаны пунктирными линиями.

Реальный референт появляется на рече-языковом уровне, когда происходит подбор имени, то есть соотнесение информации, уже заложенной в имени, с некоторыми характеристиками референта. Таким образом, в данный момент имя характеризует носителя только как пред ставителя определенного класса без уточнения индивидуальных особенностей. На схеме из менения отражены следующим образом: слово «референт» написано обычным шрифтом для обозначения его реальности наряду с другими реальными компонентами;

связь референта и сигнификата обозначена сплошной линией. Наличие конкретного носителя предполагает и наличие индивидуальных характеристик, формирующих денотативную часть значения име ни. Потенциальный денотат обозначен на схеме 1.1б курсивом. Связи денотата с референтом представлены в виде пунктирных линий.

В момент окончательного имянаречения имя закрепляется за определенным референтом.

В рамках определенного коллектива оно начинает ассоциироваться с конкретным носителем и, следовательно, представлять этого носителя со всеми его признаками. Таким образом, при выходе в речь денотат имени переходит из потенциального состояния в действительное, что отражено на схеме 1.1в: все связи изображены сплошной линией, курсив изменен на обыч ный шрифт.

После закрепления имени за определенным референтом данное имя готово к последую щим употреблениям. Это значит, что в следующий раз при потребности обозначить уже именованный объект нет необходимости вновь подбирать имя обозначаемому объекту из всей совокупности существующих имен собственных. В сознании говорящих за данным объ ектом уже закреплено определенное имя собственное, и, следовательно, мыслительные опе рации, имевшие место при подборе имени, не повторяются. При дальнейшем использовании имя уже на уровне языка существует в «готовом» виде, то есть все части знака оформлены (см. схему 1.1в). Таким образом, завершающий момент формирования имени собственного – антропонима как знака при имянаречении становится «отправной точкой» для последующих употреблений имени.

На рече-языковом уровне (см. схему 1.2а) появляются новые потенции, которые обуслов ливают развитие значения имени. Результаты развития отражаются на уровне речи (см. схе му 1.2б) в денотативной части значения имени собственного, поскольку они связаны только с конкретным носителем и его характеристиками. В результате вокруг имени собственного – антропонима формируются определенные пресуппозиции, которые сопровождают имя каж дый раз, когда оно используется для обозначения одного и того же объекта в одном и том же коллективе говорящих. Поскольку подобные пресуппозиции находятся в сознании говоря щих, мы можем сделать вывод, что информация о носителе имени закреплена уже на уровне языка, то есть на доречевом уровне, в значении имени собственного – антропонима (в его денотате, так как данная информация является частью целостного отражения референта). С расширением знаний говорящих об определенном носителе имени собственного происходит и расширение денотативной части данного имени.

Иногда характеристики широко известных референтов закрепляются не только в денота тивной части значения, но и отражаются в сигнификате. В этом случае имя собственное по лучает способность именовать других референтов без утери связи с первичным референтом.

Схема знака в этом случае получает следующий вид.

Схема 2. ВТОРИЧНЫЙ СЕМИОЗИС 2а. Языковой уровень область материального референт I экспонент референт II десигнатор (концепт знака) денотат II сигнификат II (ден I + сигн I) (концепт референта) область психического 2б. Рече-языковой уровень область материального референт I экспонент референт II десигнатор (концепт знака) денотат II сигнификат II (ден I + сигн I) (концепт референта) область психического 2в. Речевой уровень область материального референт I экспонент референт II десигнатор (концепт знака) денотат II сигнификат II (ден I + сигн I) (концепт референта) область психического Так же, как и при первичном семиозисе, при вторичном семиозисе (метафорическом пере носе) до момента характеристики именем конкретного носителя (референт II) на языковом уровне реально представлены экспонент, десигнатор и сигнификат, то есть вся та информа ция, которая закреплена за именем собственным в связи с первичным референтом (референт I). Например, Napolon – великий полководец, Don Juan – дамский угодник. Потенциально, то есть на языковом уровне (схема 2а), подобным именем собственным – антропонимом мо жет быть охарактеризован любой человек, обладающий необходимой чертой. Поэтому на схеме 2а, как и в случае первичного употребления (см. схему 1.1а), референт II и денотат II обозначены курсивом, а связи показаны пунктирными линиями.

На рече-языковом уровне (схема 2б) происходит соотнесение информации, закрепленной за именем, с определенными чертами референта, которые подлежат выделению при обозна чении данного референта данным именем собственным. В речи (схема 2в) денотат имени пе реходит из потенциального состояния в действительное.

Если при вторичном семиозисе утрачивается связь с первичным референтом, имя собст венное становится нарицательным [Суперанская 1978, c. 61] и получает все его характери стики как знака. Например, собственным именем было когда-то современное имя нарица тельное mcne. Схема для данного этапа в речи будет иметь следующий вид.

Схема 3. ПЕРЕХОД ИМЕНИ СОБСТВЕННОГО В ИМЯ НАРИЦАТЕЛЬНОЕ область материального экспонент референт III, IV, …, n десигнатор денотат III, IV, …, n сигнификат III,IV,…, n (концепт знака) (ден I + сигн I) (концепт референта) область психического В заключение сделаем вывод о том, что в процессе развития имя собственное – антропо ним как знак характеризуется неоднородным составом значения и качественно различными внутризнаковыми связями. Это позволяет нам предположить, что в зависимости от того, на каком этапе развития рассматривается имя собственное – антропоним, определяется круг возможных синтаксических функций имени и конструкций, в которых оно может быть упот реблено в высказывании – тексте.

Библиографический список 1. Арутюнова, Н.Д. Язык и мир человека [Текст] / Н.Д. Арутюнова. – М. : Языки русской культуры, 1999.

2. Балли, Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка [Текст] / Ш. Балли. – М. : Едиториал УРСС, 2001.


3. Гарагуля, С. И. Английское личное имя как объект изучения языка, истории и культуры [Текст] / С. И. Га рагуля. – Белгород, с. БелГТАСМ, 2002.

4. Ермолович, Д.И. Имена собственные: теория и практика межъязыковой передачи [Текст] / Д.И. Ермолович.

– М. : Р. Валент, 2005.

5. Крипке, С. Тождество и необходимость [Текст] / С. Крипке // Новое в зарубежной лингвистике. – М. : Ра дуга, 1982. – Вып. XIII: Логика и лингвистика (Проблемы референции). – С. 340–376.

Кузнецова, Т.Я. Вертикальный контекст как вид сверхфразового единства во французском языке (когнитив 6.

ный аспект) [Текст] / Т.Я. Кузнецова. – Архангельск, с. Арханг. гос. тех. ун-т, 2007.

7. Милль, Дж. Система логики символической и индуктивной [Текст] / Дж. Милль. – М. : Леман, 1914.

8. Никитин, М.В. Основания когнитивной семантики [Текст] / М.В. Никитин. – СПб. : Изд-во РГПУ им. А. И.

Герцена, 2003.

9. Падучева, Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (Референциальные аспекты се мантики местоимений) [Текст] / Е.В. Падучева. – М. : Едиториал УРСС, 2004.

10. Пиотровский, Р.Г. Лингвистический автомат (в исследовании и непрерывном обучении) [Текст] / Р.Г. Пи отровский. – СПБ. : Изд-во РГПУ, 1999.

11. Скрелина, Л.М. История французского языка [Текст] / Л.М. Скрелина, Л.А. Становая. – М.: Высш. шк., 2001.

12. Степанов, Ю.С. Французская стилистика в сравнении с русской [Текст] / Ю.С. Степанов. – М. : УРСС, 2002.

13. Суперанская, А.В. Групповые обозначения людей в лексической системе языка [Текст] / А.В. Суперанская // Имя нарицательное и собственное. – М. : Наука, 1978. – С. 59–83.

14. Суперанская, А.В. Теория и методика ономастических исследований [Текст] / А.В. Суперанская, В.Э.

Сталтмане, Н.В. Подольская, А.Х. Султанов. – М. : Наука, 1986.

15. Уфимцева, А.А. Лексическая номинация (первичная нейтральная) [Текст] / А.А. Уфимцева // Языковая но минация (виды наименований). – М. : Наука, 1977. – С. 5–85.

16. Чейф, У.Л. Значение и структура языка [Текст] / У.Л. Чейф. – М. : Едиториал УРСС, 2003.

17. Damourette, J. Des mots la pense. Essai de Grammaire de la Langue Franaise [Теxt] / J. Damourette, E.

Pichon. – Vol. 1. – P. : Collectivit des linguistes contemporains, 1911.

18. Gardiner, A.H. The Theory of Proper Names: A Controversial Essay [Теxt] / A.H. Gardiner. – London, с. Oxford Univ. Press, 1954.

19. Kleiber, G. Du nom propre non modifi au nom propre modifi: le cas de la dtermination des noms propres par l`adjective dmonstratif [Теxt] / G. Kleiber // Langue franaise. – 1991. – № 92 (dcembre). – P. 82–103.

20. Kripke, S. Naming and Necessity [Электронный ресурс] / S. Kripke. – Режим доступа:

http://socialistica.lenin.ru/analytic/txt/k/kripke_1.htm.

21. Le dictionnaire des prnoms franais [Электронный ресурс]. – Режим доступа:

http://membres.lycos.fr/arche/prenoms/.

22. Vandendorpe, C. Quelques considrations sur le nom propre [Теxt] / C. Vandendorpe // Language et socit. – 1993. – № 66. – P. 63–75.

23. Wilmet, M. Nom propre et ambigut [Теxt] / M. Wilmet // Langue franaise. – 1991. – № 92 (dcembre). – P. 113– 127.

УДК 651.802. ББК 65.050. И.Ю. Булгакова ФОРМИРОВАНИЕ ТЕРМИНОЛОГИИ АНГЛИЙСКОГО ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ В ДОНАУЧНУЮ ЭПОХУ В статье рассматривается характеристика первого донаучного этапа развития англий ского документоведения с последующим этимологическим анализом терминов и историей возникновения некоторых из них. Все прототермины первого периода разделены на соот ветствующие лексико-семантические группы в зависимости от их использования с приведе нием примеров и точного количества.

Ключевые слова: термин;

прототермин;

терминосочетания;

английское документове дение;

письменность;

лексико-семантические группы.

I. Bulgakova THE PROCESS OF ENGLISH OFFICE WORK FORMATION IN PRE-SCIENTIFIC PERIOD The article describes basic lexical characteristics of the first pre-scientific period of office work organization. Etymological analysis of pre-terms is coupled with statistics as far as the total num ber and the variety of the pre-terms in question are concerned. All the first period pre-terms are divided into corresponding lexico-semantic groups according to their usage;

their examples and quantity are given.

Key words: term;

pre-term;

term combination;

English office work;

writing;

lexico-semantic groups.

Задача данной статьи – дать общую характеристику английской терминологии документо ведения, показать процесс ее формирования и развития в донаучную эпоху. Для исследова ния развития терминологии документоведения были привлечены работы по истории и тео рии данной области знания, а также толковые, энциклопедические, этимологические и исто рические словари на английском и русском языках, с помощью которых устанавливалось время появления отдельных терминов.

С развитием международных связей все большее значение приобретают вопросы изучения соответствующей терминологии. В связи с этим мы попытались проследить становление и развитие терминологии документоведения и соотнести языковые факты развития данной об ласти знания с внеязыковыми, поскольку, как верно отмечает Л.Б.Ткачева, «… лишь обра щение к самой науке и технике, соотнесение фактов лингвистических с фактами научно техническими, изучение причинных связей между социально-экономическими и языковыми явлениями, позволяет дать исчерпывающее объяснение многим лингвистическим процессам, имеющим место в терминологии» [Ткачева, 1987, с. 45].

На основе анализа изменений состава терминологических единиц и установления зависи мости между языковыми и внеязыковыми факторами мы получили представление об осо бенности формирования и развития английской терминологии документоведения.

Отправной точкой диахронических исследований должно являться время появления тер минологической лексики. Было принято считать, что поскольку понятия появились одновре менно с возникновением науки, то и появление терминов, выражающих эти понятия, также следует отнести к моменту возникновения науки. Вместе с тем, некоторые исследователи выделяют и донаучный период развития знаний и специальной лексики. Документоведение является именно такой областью знания, которая начала формироваться задолго до офици ального признания ее в качестве науки и профессиональной деятельности в конце XIX – на чале XX века. В человеческом сознании представление о необходимости фиксирования сво их мыслей начали складываться до появления различных теорий.

Документоведение – это дисциплина, изучающая закономерности формирования и функ ционирования систем документационного обеспечения управления. Она является очень важ ной отраслью знания, так как язык делового общения тесно связан с лексикой законодатель ных и нормативных актов и неточное употребление того или иного термина может иметь нежелательные юридические последствия. Как считает В.М. Лейчик, «терминосистема отра жает не просто систему понятий, а систему понятий определенной теории» [Лейчик, 2006, с.

87].

Общую историю развития документоведения в доэлектронный период можно рассмотреть следующим образом:

1. Обмен информацией возник на Земле несколько миллионов лет назад вместе с первы ми приемами общения (мимика, жесты, прикосновения) наших далеких предков. Вместе с возникновением речи (примерно 100 тыс. лет назад) появилась возможность целенаправлен ного общения и накопления информации, индивидуального в памяти человека. При этом объект воздействия – данные в форме звуковой информации, носитель – воздушная среда, методы воздействия – возможность индивидуумов воспроизводить и воспринимать звуковую информацию.

2. Возникновение письменности (5–6 тысячелетий назад) позволило реализовать полный набор процессов циркуляции и переработки документов: их сбор, передачу, переработку, хранение и доведение.

Сама информационная символика претерпела ряд существенных изменений: пиктографи ческое письмо, идеографическое письмо, рисуночное идеографическое письмо, клинопись, линейное слоговое и алфавитное письмо.

Текстовые данные наносились на тот или иной материальный носитель (выделанные шку ры животных, папирусные свитки, берестяная кора, глиняные и деревянные дощечки, ткани и бумага).

Революцией стало изобретение в Германии книгопечатания (середина XV века), придав шее ей форму массовой деятельности, особенно с конца XVII века, т.е. со времени возникно вения науки и появления парового двигателя – основы машинного производства, что привело к появлению систем научно-технической терминологии в основных отраслях знаний.

В ходе исследования мы столкнулись с такой проблемой, как отграничение специальной лексики от общеупотребимой, поскольку в терминологии документоведения функционируют лексические единицы, которые встречаются не только в профессиональной, но и в обыден ной речи. В данной работе в качестве основного отличительного признака терминологиче ских единиц от общеупотребительной лексики мы рассматривали употребление терминов, функционирующих в английской терминологии документоведения на этапе научно теоретического осмысления закономерности формирования и функционирования систем эволюционного обеспечения управления. Специальные лексемы, появившиеся в это время, вслед за С. В. Гриневым, мы будем называть прототермины. «Прототермины – это первона чальные, подчас достаточно древние обозначения расплывчатых по семантике понятий до научного периода осмысления мира» [Гринев, 1993, с. 87].

Характерной чертой английского документоведения является то, что оно начало форми роваться задолго до признания документоведения профессиональной деятельностью и нау кой. В данном подъязыке функционирует группа терминов, которые по своей семантике из начально связаны с данной дисциплиной, хотя в словарях они не отмечены как специальные.


Отсюда возникает проблема разграничения терминов, появившихся в донаучную эпоху раз вития документоведения, и терминов, появившихся в результате заимствований из общели тературного языка.

Известно, что документоведение представляет собой открытую систему, связанную с дру гими социальными системами: экономикой, политикой, правом, историей и т.д. Как показало наше исследование, связь документоведения с другими науками находит свое отражение и в терминологии данной области знаний. В исследуемом подъязыке имеется большое количест во терминов, привлеченных из смежных научных дисциплин;

причем среди этих единиц есть такие, которые одновременно функционируют в нескольких подъязыках, т.е. так называемые надотраслевые термины. Установить пути появления таких терминов в исследуемом языке особенно сложно и выяснить, из какой именно области знаний они привлечены в терминоло гию документоведения, удается не всегда.

Осуществив сплошной просмотр англоязычной литературы по документоведению, мы со ставили выборку терминов общим объемом 3658 единиц и подвергли ее анализу.

Соотнеся социолингвистические факты с фактами лингвистическими, мы установили происхождение английской терминологии в данной области в целом, а также время и усло вия появления отдельных терминов. Информация о времени появления терминов, получен ных в ходе экстралингвистического исследования, проверялась по этимологическим и исто рическим словарям английского языка. Все это позволило предложить следующую периоди зацию формирования английской терминологии документоведения, соотнеся ее с основными вехами становления данной науки:

1. Первый период – VII век – начало XV века.

2. Второй период – начало XV века – конец XIX века.

3. Третий период – с конца XIX века – до наших дней.

Считается, что зарождение представлений о способах и формах совместной жизни проис ходит на стадии родового общества. Уже в этот период выделяется потребность в фиксации определенных знаний и передачи их на расстоянии и во времени. Однако проследить отра жение этих явлений в английском языке не представляется возможным в связи с тем, что ис тория самого языка, как принято считать, начинается с VII века, момента появления первых письменных памятников. Именно это и стало точкой отсчета в нашей периодизации появле ния терминов документоведения в английском языке.

Два первых из выделенных нами периодов в формировании английской терминологии до кументоведения мы считаем донаучными, поскольку зарождение документоведения как вида профессиональной деятельности и науки приходится на конец XIX века. Все, что предшест вовало этому, можно рассматривать как предысторию документоведения.

Первые памятники английского языка относятся к очень древней эпохе, и число их по сравнению с другими европейскими языками велико, хотя в Англии и утеряно много древ нейших памятников. В результате вторжения датчан, происшедшего в древнеанглийскую эпоху, разрыва со старыми традициями после норманнского завоевания и реформации мно гие памятники были уничтожены.

Уже в древнеанглийский период количество рукописей и их объем были больше, чем в каком-либо другом древнегерманском языке той же эпохи. Первые рукописи – это немного численные глоссы начала VIII века;

в IX веке число их увеличивается, но большинство отно сится к X–XI векам, некоторые – к XII веку, в первой половине которого старые тексты пе реписывали еще, придерживаясь старых форм. Писцы включают в рукописи все больше но вых грамматических и лексических форм, которые, вероятно, уже давно существовали в раз говорном языке. Кроме объемистых рукописей, в данном периоде обнаружен ряд древних документов в подлинниках, а еще больше в списках, которые стремились сохранить языко вую форму подлинников.

В конце VI века началась так называемая христианизация Британии, т.е. распространение христианской религии среди ее населения в результате стремления папской власти подчи нить себе эту богатую новую область. В первые века после введения в Британии христианст ва монастыри стали не только проповедниками новой религии и политического влияния пап ской власти, но также центрами научной и литературной жизни древнеанглийского общест ва. В них велась большая работа по написанию летописей, по созданию истории Британии, по составлению сборников древнеанглийской поэзии, учебников, грамматик и глоссариев латинского языка, по переводу научных и богословских произведений с латинского языка на английский.

Древнеанглийская письменность довольно ограничена по своему характеру. Древнейшие тексты относятся в основном к эпохе короля Альфреда (умер в 899 году). Руническим пись мом пользовались для надписей не только в языческую, но и в христианскую эпоху;

такие надписи встречаются, например, на каменных крестах, а также на оружии и рунической шка тулке из Клермон-Феррана. За исключением указанных памятников, древнеанглийские руко писи написаны латинским алфавитом, но в той своеобразной форме, которую этот алфавит получил в Ирландии.

Официальные документы, за исключением немногих государственных актов XI и XII ве ков, находившихся под влиянием древнеанглийской письменной традиции, писались сначала на латинском, позже на французском языках. В государственном управлении английский язык начинает вытеснять французский: в 1363 году открытие парламента впервые происхо дило на английском языке. Правда, в 1365 году снова перешли на французский, но после 1377 года его стали открывать только на английском языке. Гораздо позже на английском языке стали излагать петиции к парламенту;

до 1425 года они составлялись на французском языке. Дольше всего этот язык сохранился в парламентских актах (в Statute Books – сборнике законодательных решений);

до 1300 года они в большинстве случаев составлялись на латин ском языке, до 1485 года – на французском, после 1485 года – еще и на английском. С года их стали писать только на английском. Несколько французских оборотов сохранились в языке парламента и до настоящего времени.

Первое завещание на английском языке было написано в 1383 году;

однако до 1400 года таких завещаний встречается мало;

число их увеличивается только в XV веке. Поразительно долго французский язык держался в городских актах;

уставы гильдий, принятые на основа нии постановления парламента от 1388 года, излагались во многих городах на французском или латинском языках и лишь в некоторых – на английском. Только после 1400 года записи постановлений гильдии ремесленников в Йорке пишутся на английском языке;

однако лон донские пивовары ведут свои записи до 1422 года на французском или латинском языке и только после особого решения переходят на английский. Языком двора английский стал к концу XIV века.

Упорнее всего за французский язык держались юристы. Хотя в 1362 году вышло поста новление вести судопроизводство и объявлять приговоры на английском языке, т.к. француз ский язык недостаточно хорошо известен, эта реформа не была осуществлена. Только Кром вель попытался снова отменить употребление французского языка в судах, но при Карле II он стал опять общеупотребительным. Еще в XVI и XVII веках в лондонских юридических институтах все лекции читались по-французски. Отчеты о судебных заседаниях (Law Reports) до 1731 года составлялись на французском языке, и даже в XVIII веке введение анг лийского языка в юридическую литературу наталкивалось на сопротивление, хотя давно бы ли приняты английские и латинские переводы этих документов. В судопроизводстве также сохранилось несколько французских оборотов, не говоря уже о множестве французских юридических терминов, которые были заимствованы даже американскими судами. Англий ские документы начинают появляться лишь к концу XIV века.

Мы считаем возможным говорить о начале формирования английской терминологии до кументоведения именно в этот период, поскольку проведенное исследование позволило вы явить ряд терминов, которые появились в данной области в это время. Несмотря на то, что в исторических и этимологических словарях, использованных нами во время исследования, эти прототермины представлены как общелитературные слова в их основном общеязыковом значении и в большинстве случаев они не оформлены как специальная лексика, они выража ли ключевые понятия исследуемой области знания в донаучную эпоху ее развития.

В рассмотренной нами выборке, насчитывающей 3658 терминологических единиц, их ока залось только 102: amanuensis – переписчик, yeoman – старший писарь, делопроизводитель, vestry-clerk – письмоводитель прихода. Этимологический анализ показал, что прототермины первого периода были образованы:

1) в результате заимствования из других языков, а конкретно из латинского было заим ствовано 39 единиц: signature – подпись, amanuensis – переписчик, biblus – папирус, contract – соглашение;

из французского языка: agreement – соглашение, paper – документ и др., всего единиц. Из греческого языка было заимствовано 5 единиц: catalogue – опись, protocol – про токол, papyrus – папирус, chronicle – летопись. Из Древнего Рима были заимствованы и су ществовали некоторое время две единицы: secretum – личная печать, scrinium – ларец для хранения манускриптов. Из турецкого языка пришла одна видоизменившаяся единица parchment – пергамент. Кельтский язык обогатил английское документоведение единицей agent – распорядитель имущества. Всего таким способом образованы 55 единиц;

2) в результате переосмысления общелитературной лексики, а именно: bond – договор, wax – сургуч, roll – рукописная книга в свитке, skin – пергамент, quill – гусиное перо для письма, tool – тиснение на коже переплета и т.д., всего 18 терминологических единиц;

3) синтаксическим способом, представляя собой терминологические сочетания и фразо вые термины: clerky hand – хороший почерк, Domesday book – кадастровая книга, всеобщая перепись, muniment room – несгораемая комната для хранения документов, pen and ink – письменные принадлежности, parchment paper – пергамент, vellum roll – пергаментный спи сок и т.д., всего 13 прототерминов;

4) путем соединения в одном слове двух корневых морфем, например: doombook – свод древнегерманских законов, pen-wiper – перочистка, pencraft – искусство письма, semi-bull – папская булла, изданная в период между избранием и коронацией и др., всего 13 терминоло гических единиц;

5) с помощью морфологических средств: penner – писарь, clerkship – должность секре таря, всего 5 единиц.

Далее рассмотрим историю возникновения некоторых из этих прототерминов.

Термин bond является самым ранним из употреблявшихся. Период его возникновения от носится к XII веку. Первоначальное его значение было – «раб, слуга», позднее оно расшири лось до «узы, оковы, связь», и метафорически его значение было перенесено на «письменные обязательства». Наиболее широко оно использовалось в Шотландии при заключении догово ренностей различного рода, хотя и носило условный характер, т.к. в свете политических со бытий того времени понятие «честь» носило достаточно условный характер. Скрепленный подписью, bond мог подтвердить обязательства того или иного лица, но это зависело от фи нансового положения и социального статуса спорящих. В настоящее время этот термин уте рял свое первоначальное значение «письменное обязательство», произошло сужение понятия до «долгового обязательства или расписки», и этот факт зафиксирован в 1677 году.

Термин contract в своем прямом значении – это договор, соглашение с взаимными обяза тельствами для договаривающихся сторон – появился в XIV веке и является наиболее рас пространенным в мировой практике до настоящего времени. Необходимость в письменном виде оговаривать условия сделок для того, чтобы избежать отказа выполнения обязательств или неверного их истолкования, возникла еще в Древнем Риме, т.к. этот термин является за имствованным из латинского: contractus, contrahere – соединять, уговариваться, заключать договор с кем-либо, а именно от con – с, вместе и trahere – извлекать, получать, тянуть, ув лекать. Эта единица послужила ядром для образования позднее целой группы терминов.

Латинские заимствования притекали в английский язык как книжным, так и устным путем, т.к. не следует забывать, что латинский язык служил в качестве письменного языка в известных кругах английского общества – среди ученых, духовенства, юристов, врачей и т.д.

На протяжении многих столетий латинский язык используется в качестве функционального языка этих участков общественной деятельности, тем более что «письменное оговаривание особых условий» является необходимым в каждой из них. Широкое применение латинского языка было характерно не только для Англии, но и для всей католической Западной Европы в течение более 100 лет. Поэтому обилие латинских заимствований характерно для множест ва языков. Термин контракт в значении «письменная договоренность» появился в русском языке в XVII веке. Что касается конкретного примера, то его произношение и написание практически не менялось, и он является интернациональным термином: контракт – в рус ском языке, Kontrakt – в немецком, contract – в польском, contratto – в итальянском.

Термин agreement в своем прямом значении «соглашение или обещание сторонами вы полнить что-либо» является синонимом к термину contract. Он появился в XV веке и явля ется заимствованием из французского языка agreer, a gre – по желанию, произошедшего от латинского ad + gre (воля, желание, удовольствие), от латинского gratum от gratus – при ятный. Французские заимствования входили в английский язык из нормандского диалекта и из французского национального литературного языка, начиная с XV века [Бруннер, 2003, с.

115].

В течение двух столетий после Норманнского завоевания языковая обстановка в Англии была исключительно сложной. Феодальная верхушка говорила на нормандском диалекте, народные массы – на английском, научная и богословская литература создавалась на латин ском языке, художественная и придворная литература – на французском, административная документация и школьное обучение было на латинском и французском языках. Именно по этому объясняется существование этих двух терминов, имеющих практически одинаковое значение.

Round robin – это способ подписывания документа кружком, чтобы не было понятно, кто подписался первым. Такой способ подписи был распространен в период царствования Марии I Тюдор (1516–1558), т.к. она безжалостно карала всех, кто не принадлежал к ее вере, которую она считала истинной. Многочисленные жалобы и прошения от горожан подписы вались именно таким образом, чтобы избежать какого-либо наказания.

Прототермин Domesday Book – всеобщая перепись – возник в 1086 году для обозначения нового явления. Вильгельм, герцог Нормандии, после смещения своего предшественника Га рольда, всех его предшественников рассматривал как мятежников и конфисковывал их иму щество. Проведение всеобщей переписи, в которую были включены все землевладельцы, многочисленные крестьяне и воины, дало полное представление о состоянии страны. Столь же непреклонно он настаивал на своем праве наследовать ленные владения после смерти владельца, а это дало ему возможность наградить прибывших с ним из Франции соратников.

Clerk – писарь, делопроизводитель, т.е. человек, владеющий грамотой. Этот термин при шел из греческого языка и напрямую связан с христианизацией Британии, т.к. klericos – обо значает принадлежащий к христианской церкви, а первые грамотные люди были монахи.

В заключение приведем классификацию, позволяющую оценить характер и уровень тер минологического обеспечения документооборота в начальный период.

Все прототермины первого периода можно разделить на девять лексико-грамматических групп (ЛСГ):

1. Прототермины, передающие понятия «документы и виды документов»: chronicle – летопись, vestry book – церковная книга записи рождений, браков, смертей, statute – устав, report – письменное сообщение, muniment – документ о правах, привилегиях, mise – договор, manumission – вольная грамота и т.д. Это самая многочисленная группа, она составляет единиц.

2. Прототермины, обозначающие материал, на котором может происходить фиксация документа: vellum roll – пергаментный свиток, wax tablet – восковая или вощеная дощечка для письма острой палочкой, tag – полоска пергамента с висящей печатью, skin – перга мент, parchment – пергамент, book-fell – тонкий пергамент для письма, basil – пергамент из кожи и т.д. Всего 17 единиц.

3. Прототермины, обозначающие лиц, производящих действия с документами. В эту группу вошло 14 терминологических единиц: yeoman – старший писарь, vestry-clerk – пись моводитель прихода, quill-driver – писарь, clerk – писарь.

4. Прототермины, служащие для номинации письменных принадлежностей: standish – чернильный прибор, чернильница, quill – гусиное перо для письма, penwiper – перочистка, pen and ink – письменные принадлежности. В эту ЛСГ вошло 8 прототерминов.

5. Прототермины, обозначающие письмо и виды письма: quillscript – написанное гуси ным пером, writing – почерк, pencrft – искусство письма, каллиграфия, clerky hand – хороший почерк, всего их 5.

6. Прототермины, обозначающие заверение подлинности документа, подписи, и виды подписей: round robin – подписи, которые располагаются кружком, чтобы не было извест но, кто расписался первым, subscript – подпись, их количество 9 единиц.

7. Прототермины, обозначающие маркеры: visa – пометка на документе, postil – по метка на полях, notadum – памятная записка на полях. В эту ЛСГ входит 4 прототермина.

8. Прототермины, обозначающие способ формирования документов в пачке: tool – тис нение на коже переплета, calf binding – переплет из телячьей кожи, т.е. всего 2 прототер мина.

9. Прототермины, обозначающие помещения, где происходит работа с документами:

tabulary – государственный архив, muniment room – несгораемая комната для хранения до кументов, всего 2 прототермина.

Библиографический список 1. Бруннер, К. История английского языка [Текст] / К.Бруннер. – М. : Едиториал УРСС, 2003.

2. Гринев, С. В. Введение в терминоведение [Текст] / С. В.Гринев. – М. : МГУ им. М.В. Ломоносова, 1993.

3. Лейчик, В.М. Терминоведение. Предмет, методы, структура [Текст] / В.М. Лейчик. – М. : КомКнига, 2006.

4. Ткачева, Л.Б. Основные закономерности английской терминологии [Текст] / Л.Б. Ткачева. – Томск, с. Изд во Томского ун-та, 1987.

УДК 811.133. ББК 81.471.1– В. Н. Бурчинский КАТЕГОРИЯ ОГРАНИЧЕНИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОМ СИНТАКСИСЕ Категория ограничения реализуется как в парадигматическом, так и в синтагматиче ском планах. На парадигматической оси существуют отношения подобия (гиперонимии и гипонимии), на синтагматической оси: отношения принадлежности (часть–целое), отно шения квалификации, отношения между актантами и сирконстантами и логические отно шения. Логические отношения ограничения уточняются за счет смысла формальных пока зателей. В статье анализируются виды категории ограничения и основные средства ее вы ражения в синтаксисе.

Ключевые слова: категория ограничения;

логические отношения;

синтаксис;

союз.

V. Burtchinskiy RESTRICTION CATEGORY IN FRENCH SYNTAX The restriction category is realised both in paradigmatic and syntagmatic aspects. On the para digmatic axis, there are similarity relations: hyperonymy and hyponym;

, on the syntagmatic axis – relations of possession (part–whole);

qualification relations;

relations between actants and circon stants;

logic relations. Logic relations of restriction are specified at language level by sense of for mal indicators within the limits of syntactic units. Types of a category of restriction and basic means of its expression in syntax are analysed.

Key words: restriction category;

syntax;

logic relations;

conjunction.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.