авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ

УДК 342.228 (076.5)

ББК 81.0

Е.Ф.Серебренникова

РОМАНИЯ И

РОМАНСКИЙ МИР: АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

СЕМИОМЕТРИИ

В статье рассматривается понятие «Романский мир» в историческом и пространст-

венно-лингвистическом контексте его формирования и устанавливается семиометрия дан-

ного феномена в акисологическом измерении. Выявляются аксиологические доминанты и векторы Романского мира как семиотического цивилизационного понятия.

Ключевые слова: Романия;

Романский мир;

семиометрия;

аксиология E.F.Serebrennikova ROMANIA AND ROMANIC WORLD: ASPECTS OFF AXIOLOGICAL SEMIOMETRY The article is dedicated to the notion «Romanic world» in historical spacial-linguistic context of its formation and summarizes semyometric analysis of this phenomenon in axiological dimen sion. Specific attention is given to axiological dominants and vectors comprising the notion in ques tion as a civilization-forming notion.

Key words: Romania;

Romanic world;

semyometry;

axiology Известное в языкознании терминопонятие «Романия» есть устойчивое означивание, на основе латинского корня (от «Roma» ‘Рим’;

ср. : фр.Romania;

it. Romania;

рус. Романия), осо бого типа реальности. Это понятие прежде всего пространственное и означает «территорию, населенную романскими народами» [Степанов, 2001, с. 285] «Романскими народами» назы вают народы, этническая территория которых была завоевана Римом, а сами завоеванные на роды претерпели процессы языковой и цивилизационной «романизации», эшелонированные во времени. Романизация подразумевает процессы переустройства уклада жизни по образцу, по правилам, по нормам, по вектору «как в Риме». Осевой линией романизации является распространение и дальнейшая диверсификация в среде завоеванных народов под влиянием фактора «субстрата» и «суперстрата», «разговорной, народной, вульгарной, деревенской ла тыни» (sermo rusticus, latino volgare), неоднородной по своей природе. Образующиеся на ее основе «романские языки» постепенно укрепляют свою значимость сначала в сфере повсе дневной жизни, а затем и в других функциональных сферах жизни общества.

При этом ла тинский литературный язык (sermo urbanus) также изначально привносится на завоеванные территории, но с течением времени, функционально ограниченный, он выходит из употреб ления. Выделяется примерно тысячелетний период постоянного территориального расшире ния римских завоеваний, подключения к Римской империи все новых территорий в качестве римских «провинций», «городов», поселений, что определяет наличие фрагмента общей ис тории для данных народов в процессах романизации. Следует при этом отметить, что про цессы романизации исторически не закончились временными рамками единой Римской Им перии, но имели продолжение уже в Новое время, при территориальной экспансии роман ских народов путем завоевания, освоения, заселения ими Нового Света, Африки, других тер риторий вне европейского континента.

По своему происхождению в латинском языке Рима прототип понятия «римский мир» Pax Romana, означал «мир, отсутствие войны с Римом», что закрепляло для территорий, вклю ченных в данное состояние мира с Римом, их статус составных частей Римской империи. В этом смысле выражение утвердилось со времен правления Августа, когда на территории Римской империи в течение двухсот лет действительно поддерживался мир. Именно в это время выражение Pax Romana приобретает современный концептуальный смысл пространст венного единства, [Степанов, 2001, с. 286] образованного вогруг единого цивилизационного, центростермительного и центробежного ядра. Важно то, что в латинском языке Рима специ альный термин, обозначавший «территорию» в географическом пространственном смысле, появляется позже, первоначально в форме прилагательного среднего рода в собирательном значении – Romana, – orum. Данным прилагательным обозначалось «все римское» – нравы, обычаи и т.д. Как уточняет Ю.С.Степанов, собственный термин в значении «территория Римской империи» – Romania – утверждается лишь в поздней латыни [Ibid].

Референциально данное понятие, однако, гораздо шире указанного и осмысливается сего дня как «репрезентанта» исторической, геополититической, цивилизационно культурологической и лингвистической реальности. Как таковая, она представляет особый интерес для понимания процессов контактирования и длительного сосуществования в еди ном пространстве – «котле» разных народов и языков во времени и пространстве и, значит, являет собой поле многовекторной интерпретации, включая интерпретацию концептуально аксиологическую.

Уточним исторические параметры данного феномена. Понятие «древней Романии» соот носится с периодом формирования, укрепления и высшего развития тысячелетней Римской империи и в лингвистическом плане охватывает совокупность романских языков, к которым в расширенном составе традиционно относят одиннадцать языков: итальянский, испанский, французский, португальский, окситанский, каталанский, франко-провансальский румынский, рето-романский, сардский, далматинский языки [DH, 1992, c. 3281]. Своего высшего разви тия древняя Романия достигла при императоре Трояне. Границами ее на северо-западе явля лись Карпаты, на Севере – река Рейн, на западе – Британские острова, на юге – северная Аф рика (включая древний Карфаген и Иудею) и Пиринеи, притом, что Средиземное море ока залось «внутренним» морем Римской империи.

«Утраченная» Романия соотносится с теми территориями и народами, которые, будучи завоеванными римлянами, были ими оставлены и не освоены «колоннами», не стали, в ко нечном счете, постоянной частью империи. В этом случае языки народов, заселявших дан ную территорию, испытали на себе определенное влияние латинского языка в данный пери од своей истории, но остались в употреблении. К составу «утраченной Романии» следует от нести такие языки, как английский язык.

«Новая Романия» означает совокупность всех тех языков и наречий, которые сформиро вались на основе уже «романских», то есть «нео-латинских» (ит. lingue neo-latine) языков в ходе экспансии европейских государств, исторически и лингвистически принадлежащих к «древней Романии». К «новой Романии» относятся языки «Латинской Америки» (очень «го ворящее название»): испанский язык Мексики и других испаноязычных народов, португаль ский язык Бразилии, французский язык в Африке и других частях света. По аналогии с «нео латинскими», данные языки справедливо было бы считать, на наш взгляд, «нео романскими».

Изучение Романии как лингвотерриториального единства имеет давнюю традицию, внут ри которой выдвинуты теории самого понятия «романские языки», их происхождения и ва риативности, структурной и типологической общности;

ареальных и другого вида исследо ваний данной генетически родственной семьи – семьи романских языков. Романское языко знание сегодня представляет собой отдельный и постоянно развивающийся раздел общего языкознания [Языки мира. Романские языки, 2001].

Идея осмыслить Романию именно как Романский мир является поэтому закономерной, как это показано в работах Г.В.Степанова и Ю.С.Степанова [Домашнев 2001, с. 3–11;

Степа нов 2001, с. 285–289]. Горизонты романского языкового мира определяются Г.В.Степановым при взгляде на данный объект как систему, которая функционирует во времени, в простран стве и обществе, что обусловливает необходимость учесть это взаимодействие, поскольку оно позволит иначе определить существенность фактов и явлений, отбираемых для описания и теоретического осмысления [Степанов, 1988, с. 55].

Исходя из общего культурологического принципа – презумпции метафоризации, Ю.С.

Степанова считает, что Романия имеет культурологическое метафорическое звучание как «Романский мир», подчеркивая, ссылаясь на мысль Г.В.Степанова, что метафоризация в ре альном мире вещей и чувств – это концепция, и смысл ее состоит в единстве реального и иде ального (чувственного), в возможности взаимопереходов, взаимопревращений. Исследова тельский материал, который предоставляется лингвисту, изучающему Романию, свидетель ствует о том, что пространственная граница между мирами проходит и в ментальных мирах [Степанов 2001, с. 285]. К анализу данного материала полностью приложим и второй куль турологический принцип – это принцип концептуального поля, некоего единства и оппози ций внутри него. Процитируем далее мысль Ю.С. Степанова: «Понятие “романский мир” существует в концептуальной оппозиции к понятиям “германский мир” и “славянский мир”.

Именно так понимался этот вопрос в русской культурологической традиции, – ср.: Н.Я. Да нилевский. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому (1868–1869)» [Ibid]. Оппозитивный принцип, как уточняет Ю.С.Степанов, действует здесь не только в концептах высшего обобщения – в «мирах», но и в мельчайших концептах внутри них – между параллельными понятиями разных миров.

Если анализ будет иметь целью выход интерпретации на некоторое «глубинное» измере ние «концепта высшего обобщения» – Романского мира в его целостности, концептуальной когерентности, то оно может быть произведено путем семиометрии, то есть установления аксиологических оснований знакового образования концептуального статуса и определенно го типа упорядочения выводимого спектра данных оценочных смыслов, восходящих к цен ностным параметрам. Устанавливаемая таким образом комбинаторика «общих» ценностей, семиотически означиваемая, позволила бы уточнить характеристику «Романии» как «Роман ского мира».

Исходя из территориально – лингвистически – цивилизационно устанавливаемых «диф ференциальных признаков», есть все основания утверждать, что Романия аксиологически может интерпретироваться как пространство культуросозидающей жизнедеятельности – как «мир»;

не столько как «мир в отсутствие войны», но мир жизни, мир духовно-событийный, мир с эволюционно формирующимися константами: социальными параметрами и ценност ными ориентирами. «Мир» романских народов представляет собой бытийный континуум, отграниченный от других «возможных миров» и объединенный внутри в период его зарож дения и становления, то есть онтологически: общей историей, языком, верой, культурой и культурными традициями. В таком осмыслении он являет собой некоторую концептосферу как культуросферу (Д.С. Лихачев). Иными словами «Романсикй мир» несет в себе некую особую концепцию жизни человека и общества Уточним в этой связи два соположенных понятия, какими являются «концепт» и «аксио логема». Суммируя накопленное знание о концепте, уточним его как терминопонятие, обо значающее интерпретационные ментальные единства – единицы сознания и мышления, ко торыми, через посредство которых Homo lingualis существует и осуществляет себя в культу ре. Данные единства имеют «имя» и целый спектр опредмечивающих их языковых выраже ний, которые опознаются, употребляются – «переживаются» человеком культуры в их цело стности как «носители» ассоциативно связанных понятийных, образных и оценочных ком понентов.

Понятие «аксиологемы», которое мы здесь предлагаем, означает способ «перехватить», осмыслить наличие еще более глубинного уровня интерпретации, на котором может опреде ляться мотивация процессов концептуализации (вспомним о «бесконечности» интерпрета ции и постоянно отсутствующей структуре, которая открывается впереди, как только дости гается один из уровней интепретации – У.Эко). Оттолкнемся здесь от аксиомы о том, что че ловек живет всегда в ситуации того или иного «выбора», в зазоре между миром наличным и миром должным, что человек не может по своей природе «просто», «автоматически» вос принимать и осмысливать мир, подобно «компьютеру». Мир человек «осваивает», интерио ризирует и «присваивает» себе, вводит внешнее во внутренний мир, созидает свой внутрен ний универсум, открытый и совмещенный с миром внешним, прежде всего миром социаль ным. В бытийной корреляции «Человек (я) – Мирмиры», мир – это мир для себя, через включение его в «сетку» познанного, осмысленного и, значит, через его определенное оце нивание в субъектно-целевой перспективе, результирующей в определенного типа «отноше нии» как личностном «аттитюде». Постулируемый уровень «аксиологем» возводит (или соз дает возможность возведения) особо значимых знаковых образований к более обобщенным ценностям и ценностным ориентирам – миру «вечного», высокого, инвариантно виртуального для человека и человечества, сколь бы ни было вариативно содержательное наполнение их в согласии с «духом времени» и сколь бы ни была интенсивной противостоя щая парадигма «антикультурного», «анти-высокого», «анти-человечного».

Мотивационная сущность аксиологем определяет их статус морально-нравственных «регулятивов» для дан ного общества, культуры – мира со-бытия, определяя его витальные потребности выживания и развития. Очевидным представляется тот факт, что такого рода аксиологический анализ может достичь своих результатов при условии привлечения к анализу релевантных объектов анализа, к которым следует отнести семиотически (информационно, образно и символиче ски) особо важные знаковые образования и системы, выделяемые в более широком семиоти ческом континууме.

В нашей попытке семиометрии мы ограничимся в данном случае краткой семиометрией самого понятия «Романия» как аксиологемы «Романский Мир» и попытаемся установить минимальную деривационную семью, ее опредмечивающую.

Исходя из этих оснований, отметим, прежде всего, уникальность данного мира, которая состоит в том, что, исторически возникнув в первые столетия нашей эры как реальное, по степенное, географически распространяющееся объединение народов внутри одного экспан сионистского типа государства (Римской империи) с одним политическим центром – Римом, на основе одного языка – «народной» латыни, оно прошло несколько этапов в своем разви тии от «древней» Романии до «новой» Романии, включая «утерянную» Романию, оформи лось в лингвокультурологическую общность и, прекратив de facto et de jure свое историче ское существование, сохраняет свою значимость не реального наднационального простран ства, но некоторого единого цивилизационного и лингвистического феноменологического интерпространства общей истории и коллективной памяти. Возникшие на одной основе раз личные романские языки, а также современные варианты романских языков стали способ ными выражать национальное самосознание, национальные чувства, и, в то же самое время, они сохраняют единый «лексико-грамматический» фонд, а также единый фонд историческо го и социального опыта как основу взаимопонимания в языковом и экстра-лингвистическом плане.

Обладая такой значимостью, «Романский мир» выполняет вплоть до наших дней роль по стоянного «источника» и модели для современных политологических, культурологических способов осмысления подобного типа общностей. Романский мир является уникальным для лингвистического изучения тех сращений, аналогий или отклонений и их факторов, которые могут возникнуть в волновом и синергетическом движении от одного остова, одного центра – Рима и внутри одного языка – латинского.

Учет фактора «взаимодействия» не только в параметрах пространства, времени и языка, но и через фундаментальный параметр пространства жизни народов позволяет определить феномен Романии как особый мир в бытийном, точнее, в событийном плане. Если под «ми ром» понимать все то событийное, которое «случается, происходит» внутри данного про странства и где человек обретате све место, (Л. Витгенштейн) все то, что определяет бытие как со-бытие в нем живущих, то очевидным становится чрезвычайная насыщенность поня тия и задаваемой им модели общности. Историческая парадигма для данного понятия со ставлена оппозициями «греческий мир – римский мир», «греко-римский мир – окружающие их миры», расширение «римского мира». В современном мире данный феномен представля ется особенно «аттрактивным», служит моделью, с опорой на которую понимаются внутрен ние мотивационные основания такого над-национального европейского объединения, как Евросоюз;

осмысливаются возможные параметры таких общностей, например, как «Русский мир». Одной из актуальных проблем является вопрос о «границах» романского и смежных с ним «миров», прежде всего границы исторической с «миром» германским.

Как цивилизационно-событийное понятие, Романия образует, таким образом, целостный мир, в котором исторически и через латинский язык (и далее романские языки) закладыва ются основы, ценностные корни культурных традиций и определяются те изначальные кросс-культурные линии, которые в конечном итоге способствовали объединению современ ных западноевропейских государств в Евросоюз. Наиболее очевидные аксиологические век торы семиометрии понятия «Романский мир», которые дают представление о ценностно духовных корнях данного мира, предстают в следующем виде:

• Христианство как культурообразующая доминанта, являющаяся кодовым образова нием для мировоззрения, мировосприятия, философии, развития науки, пластических и изящных искусств, архитектуры, литературы, способа жизни и речевого поведения в течение многих веков;

одновременно это вектор особой «пассионарности» (Н. Гумилев) для Роман ского мира.

• Европеизм – культурологическая цивилизационная принадлежность к европейской культуре, колыбелью и постоянным источником которой является греческая и римская ци вилизация;

существование прецедентного континуума – устойчивого в коллективном созна нии семиотического ряда для категоризации и квалификации артефактов и феноменов куль туры по их связи с прототипическими древними (греческими и римскими) образцами.

• Превалирование ценностной ориентации на гуманистические достижения европей ской культуры, включая наследие римского права и гражданского права Наполеона, идеи свободы личности, ценности его индивидуальной креативной трудовой деятельности и от ветственности за свою судьбу, личностной субъектной ангажированности человека в обще стве;

прав человека, индивидуализма, гедонизма;

исторически выводимая ориентация роман ского мира на эпоху распространения христианства, Возрождения, Реформации, эпоху идей Просвещения и великой французской революции 18 века «свободы, равенства, братства»;

воплощение эстетических идеалов красоты, гармонии, изящества, искусства «жить», вплоть до идей современной моды, дизайна, европейского урбанизма;

гуманистическая ориентация прослеживается в современных движениях с «био» – «эко» логической доминантой.

• Классическая и рационалистически-критическая эпистема в архиве знания (М.

Фуко) в ее соотношении с философией Платона;

включенность картезианства, маккиавел лизма в романский мир.

• Культура «правовая», административная, опирающаяся на стройное «римское пра во».

• Культура «урбанистическая», организующая жизнь горожан на основе удовлетворе ния их потребностей и распространяемая римлянами в провинциях и колониях. Артефактами данной культуры можно считать саму планировку города с его торговым, жилым, развлека тельным секторами, религиозным центром и местом публичных собраний и т.д.;

а также ак вадуки, мощеные улицы, канализацию и т.д.

• Наличие «кодовых» аксиологем культуры и социального мира, лингвокультуроло гических символов, генетически родственных народных традиций (ср.: карнавал carne vale, народный костюмированный праздник «прощания» с мясом перед великим постом), общих текстов культуры и «персонажей» истории. Отметим здесь в качестве примера лишь один ряд аксиологем. Речь идет о таком ряде, как этикет, политес, открытость для об щения, изначальная вежливость и симпатия к другому, куртуазность. «Куртуазность» (ср.

фр. «courtois»;

ит. : cоrteggiano) – понятие, изначально связанное с образом поведения истин ного аристократа – придворного, оно постепенно приобретает качество регулятива образцо вого способа жизни «человека – внутри – общества» (М.Анжно).

Ядерным словом семьи слов, связанных с Романией и, соответственно, Романским миром, следует, очевидно, считать, прежде всего, само имя «Rom-a» ‘Рим’, центральная позиция ко торого определяется: 1) в порождении на его основе целостного семиотического цивилиза ционнного ряда, маркируемого относительным прилагательным «it. romano, fr. romain» ‘рим ский, относящийся к Риму’: Римская империя, римская цивилизация, римский форум, рим ский сенат, римские императоры (Цезарь, Август и др.), римское право, римско-католическая церковь, римские цифры и номинальные буквы I, V, X, L, C, D, M, равные, соответственно, 1, 5, 10, 50, 100, 500, 1000, служившие для формирования числительных и др.;

2) по значению узуальных дескрипций для него (Citta eterna, Capo mundi);

3) изначальному приложению именно к Риму латинского понятия «urbs» (ср. : урбанизм) как идеи «города»;

4) порождение процесса внедрения и «навязывания» своих норм, правил, образцов, своего языка: romaniser 'романизировать’, romanisation ‘романизация’.

К числу элементов образующейся таким образом семьи отнесем слова – трансформы от «Rom-a». Данные слова существуют не только в языках «Романии», но и стали элементами «интеркультуры», вошли в другие языки и культуры. Кратко перечислим их, основываясь на данных этимологического [DE, 2001] и исторического [DH, 1992] словарей французского языка и указывая их русский эквивалент:

• Roman n, m – 1) язык повседневного общения в отличие от латыни (XII в.) fr. langue romane, it. lingua neo-latina;

русск. романский язык;

2) рассказ на «романском языке»

роман в стихах как авантюрный рассказ (14 в.);

роман как литературная форма;

романист (XVII в);

романтический как «живописный» (XVIII в.) в корреляции с анг лийским «romantic»;

а также в оппозиции к «классическому» (в корреляции с немец ким «romantisch» в трактовке Шлегеля);

roman-feuilleton (многотомный роман с множеством персонажей и эпизодов cine-roman, un feuilleton 'телесериал';

roman fleuve (1930), nouveau roman (1960), antiroman (1948, Sartre);

• Roman adj art roman ‘романский стиль’, pr-roman;

– искусство, стиль в архитектуре, скульптуре, фресках;

сам период времени, в котором преобладал данный стиль, ха рактерный для сакральных построек в Риме, развивавшийся под влиянием этого стиля в Европе и предшествующий «готическому» стилю (XI–XII вв.);

• Romanticisme n,m (1819, Стендаль) romantisme caractre romantique литературная доктрина, философская доктрина;

особое «романтическое», мечтательное видение мира как в неком «романе»;

• Romance n, f ( prov. romans;

esp. romance, it. romanzo, ‘романс’ короткая поэма песня на тему любви, обладающая непременным качеством «трогательности» и напи санная на романском (провансальском) языке [Larousse, 1981, c. 811];

romancero n, m (от исп.), романсеро – сборник романсов либо одного сюжета, либо одного времени создания.

Каждый из элементов данной семьи слов образует, в свою очередь, отдельное лингвокуль турологическое поле, поскольку безусловно является знаком языка и культуры. Более де тальная семиометрия, по крайней мере, указанной здесь минимальной деривационной семьи, будет способствовать раскрытию совокупного содержательного наполнения аксиологемы «Романский мир».

Библиографический список 1. Домашнев, А.И. Горизонты романского мира в трудах Г.В. Степанова [Текст] / А.И. Домашнев //RES PHILOLOGICA – II. Филологические исследования: сб. ст. памяти академика Г.В.Степанова. К 80-летию со дня рождения (1919 – 1999). – СПб. : Петрополис, 2001. – С. 3–11.

2. Степанов, Г.В. Язык – литература – поэтика [Текст] / Г.В.Степанов. – М. : Наука, 1988.

Степанов, Ю.С. Несколько культурологических идей к теме «Романский мир в его отличиях от германско 3.

го» Г.В.Степанова [Текст] / Ю.С. Степанов // RES PHILOLOGICA – II. Филологические исследования: сб.

ст. памяти академика Г.В.Степанова. К 80-летию со дня рождения (1919–1999). – СПб. : Петрополис, 2001.

– С. 285–89.

4. Языки мира. Романские языки [Текст] / ред. коллегия И.И. Челышева, Б.П. Нарумов, О.И. Романова. – М. :

Academia, 2001.

5. Dubois, J. Dictionnaire tymologique [Text] / J.Dubois, H.Mitterand, A.Dauzat. – P. : Larousse/VUEF, 2001 (DE).

6. Petit Larosse en couleurs [Text]. – P. : Librairie Larousse, 1986 (Larousse).

7. Le Robert. Dictionnaire historique de la langue franaise. Sous la direction d’ Alain Rey [Text]. – P. : Dictionnaires Le Robert, 1992. – Tome 3 Pr-Z (DH).

УДК 440 – ББК 81.2Фр. – А.П. Василенко ПЕРЕВОД РУССКИХ ОБРАЗНЫХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ НА ФРАНЦУЗСКИЙ ЯЗЫК (к вопросу о составлении русско-французского фразеологического словаря) Заложенный во фразеологизме национально-культурный компонент зачастую становит ся камнем преткновения при переводе образного устойчивого оборота с языка-оригинала на язык-аналог. Фразеологическая картина мира, бытующая в сознании одного языкового со общества, не всегда совпадает с мировосприятием другого. В целях поиска приемлемого ва рианта понимания в случае соприкосновения разных культур, переводчик прибегает к прие мам описательного толкования, ситематизация которого является задачей данной ста тьи..

Ключевые слова: межъязыковые фразеологические эквиваленты;

межъязыковые час тичные структурно-семантические эквиваленты;

квазиэквиваленты;

межъязыковые функ ционально-смысловые эквиваленты;

межъязыковые фразеологические семантические корре ляты;

безэквивалентные фразеологизмы A.P. Vasilenko OVERCOMING BARRIERS TO TRANSLATING RUSSIAN IDIOMS (apropos a Russian-French phraseological dictionary) The national-cultural component of the phraseological unit frequently becomes an obstacle while translating from the SL into the TL. The phraseological categorization within one language community not always agrees with that of the other. To find a comprehensive variant of understand ing in case of different cultures in contact, the translator resorts to descriptive interpretation – which the author deals with in the article.

Key words: interlingual phraseological equivalents;

interlingual partial structural-semantic equivalents;

quasi-equivalents;

interlingual functional-semantic equivalents;

interlingual phrase ological semantic correlates;

lack of phraseological equivalents Обычное понимание перевода как передачи информации (содержание речи, текста и т.п.) средствами другого языка – это достаточно обеднённое понимание lfyyjuj ckj;

yjuj ghjwtccf.

Неслучайно в энциклопедических словарях излагаются дополнительные сведения о перево де, например, «перевод художественной литературы имеет целью не только передать содер жание произведений, но и воссоздать стиль автора, т.е. эмоциональные и эстетические осо бенности подлинника» [Малая советская энциклопедия, 1960, с. 12].

Говоря об образных фразеологизмах, приходится думать, что их перевод выглядит осо бенно сложным. Сложность состоит в том, что образные фразеологизмы содержат в себе много информации: образ внутренней формы фразеологизма является источником семанти ческой мотивации значения, «возбудителем» оценочной и эмотивной характеристики фра зеологического значения, в образе фразеологизма запрятаны следы культуры прошлого, све дения об истории народа. В образном основании фразеологизма «видны» проявления особо го национального менталитета, отражение нравов, обычаев, особенностей мировидения на рода и т.п. Передать всю эту совокупность сведений об образных русских фразеологизмах средствами другого языка (в нашем случае – французского) представляется делом весьма за труднительным, но принципиально возможным. Непереводимых фразеологизмов нет. Весь вопрос заключается в том, какими соотносительными средствами переводить, чтобы добить ся смысловой адекватности, какие межъязыковые фразеологические эквиваленты использо вать, а при отсутствии фразеологических эквивалентов, каким образом строить описатель ный (толковательный) перевод.

В нашей статье ставится вопрос о разъяснительном переводе русских образных фразеоло гизмов, о переводе-разъяснении. В таком случае переводу подлежит не только значение фра зеологизма, а все знания, связанные с переводимым фразеологизмом. Некоторые знания (на пример, оценочность, эмотивность) можно передать соответствующим подбором семантиче ски соотносительных фразеологизмов французского языка, но другие знания (этимологиче ское значение, культурное содержание и т.п.) необходимо, очевидно, излагать дополнитель но (прибавлять к толкованию, открывать специально дополнительный компонент словарной статьи для этой цели и т.п.). Таким образом, в нашей статье речь идёт о переводе разъяснении, переводе не только современного значения фразеологизма, но и всей информа ции, связанной с его значением. Такой перевод удобно делать в условиях русско французского фразеологического словаря.

Скажем несколько слов об образности фразеологизмов. Образна ли внутренняя форма фразеологизма? Языковеды-фразеологи по-разному отвечают на этот вопрос. Например, В.М. Мокиенко считает, что «высоко оценивая роль образности, многие ученые придают ей категориальное значение, что находит отражение в многочисленных классификациях и опре делениях фразеологических единиц. В образности продолжают усматривать и специфику и, по сути дела, единственный источник образования фразеологизмов. В некоторых работах, даже когда анализируются явно безобразные обороты, например, русский и украинский дать маху;

белорусский даць маху, утверждается, что в них заключён образ, отражающий реаль ность» [Мокиенко, 1989, с. 158]. Или же, что «при диахроническом подходе к фразеологиз мам утверждение принципиальной образности каждого выражения звучит особенно катего рично» [Там же].

Не будем утверждать, что все фразеологизмы образны. Но, проработав многочисленные фразеологизмы русского и французского языков, осмелимся думать, что большинство фра зеологизмов являются образными, т.е. они содержат чувственно-наглядное представление о ситуации реальной действительности. В основе акта фразообразования уже заложена, запро граммирована образность. Во многих фразеологизмах она отчетливо «просматривается» в современном языке (см. русские лизать пятки, совать/сунуть нос, сидеть между двух стульев и др., французские tomber sur le dos et se casser le nez (букв. упасть на спину и раз бить нос) – ‘быть крайне неудачливым, невезучим’, une main de fer dans un gant de velour (букв. железная рука в бархатных перчатках) и др.

У других фразеологизмов образная основа в современном языке забыта, но она восстанав ливается этимологически. Так, фразеологизм дать маху – ‘допустить ошибку, промах в ка ком-либо деле, ошибиться’ – также содержит образ. Здесь мах – один оборот мельничного колеса [Шанский, 1985, с. 117]. Чтобы истолковать образ фразеологизма, надо знать мель ничное дело. Буквально дать маху – ‘прокрутить вручную мельничный ветряк на расстояние от одного крыла до другого’, что соответствует одному полному обороту мельничного коле са (хотя на одном обороте не всегда удаётся произвести наладку и запуск мельничного меха низма) [Обдуллаев, 1996, с. 122]. Этот образ отчетливо мотивирует значение фразеологизма дать маху.

Не стоит умножать количество примеров: в том, что большинство фразеологизмов явля ются образными, можно убедиться, прочитав два словаря: Словарь образных выражений русского языка (авторы: Т.С. Аристова, М.Л. Ковшова, Е.А. Рысева, В.Н. Телия, И.Н. Черка сова. – М. : Отечество, 1995) и Русская фразеология. Историко-этимологический словарь (авторы: А.К. Бирих, В.М. Мокиенко, Л.И. Степанова. – М. : Астрель. АСТ-Люкс, 2005). В первом словаре содержатся фразеологизмы с яркой образной основой внутренней формы, во втором – «потухшие» образы внутренней формы объясняются этимологически.

Итак, мы будем исходить из принципиального положения, что большинство фразеологиз мов образны. Далее речь пойдет о переводе именно образных фразеологизмов.

Первым шагом переводчика должен быть подбор межъязыковых фразеологических экви валентов. Наиболее успешно и полно поддаются переводу русские фразеологизмы, которым во французском языке имеются полные структурно-семантические эквиваленты, которые совпадают по всем компонентам семантики и по структуре.

Например: закрывать глаза на – fermer les yeux sur;

пускать пыль в глаза – jeter de la poudre aux yeux de qn;

иметь голову на плечах – avoir la tte sur les paules;

заткнуть рот кому-то – fermer la bouche qn;

показать зубы (огрызнуться) – montrer les dents;

опустить руки – baisser les bras;

рвать на себе волосы – s’arracher les cheveux;

язык хорошо подвешен у кого-то – avoir la langue bien pendue;

ставить точки над «i» – mettre les points sur les «i» (в русском фразеологизме нет показателя множественности «i», а во французском он имеется – это артикль les);

злые языки – les (des) mauvaises langues и др.

Но «счастливый случай» наличия полных эквивалентов бывает нечасто. Чаще у соотноси тельных по значению фразеологизмов русского и французского языков наблюдаются разли чия, и тогда приходится подбирать межъязыковые частичные структурно-семантические эк виваленты, которые при семантически соотносительном значении могут иметь лексические, грамматические и лексико-грамматические различия разного рода: от самых незначительных до очень заметных. И тогда приходится восполнять перевод объяснениями различий.

Например: говорить сквозь зубы – parler du bout des dents (имеются лексические различия:

в русском фразеологизме буквально читается «говорить сквозь зубы», во французском – «го ворить от кончика зубов»). Мерить на свой аршин – mesurer son aune. Различия заключены в именных компонентах: русское слово аршин – это линейка длиной в 0,71 см, которая раньше использовалась для отмеривания материи и т.п. Так как продавцы иногда делали ар шины чуть меньшей длины, покупатели им не доверяли и приносили свой аршин. Получа лось, что каждый мерил на свой аршин в буквальном смысле. Французское слово aune – ло коть. Локоть служил мерой длины также и на Руси. Поэтому различия между русским и французским фразеологизмами минимальны.

Оборот разевать рот – ouvrir la bouche toute grande. Французский фразеологизм более дифференцированно выражает значение, звучит буквально как «раскрыть во всю ширину, ширь», в то время как русский фразеологизм такого прибавления не имеет. С пеной у рта доказывать, спорить и т.п. – l’cume la bouche. Здесь заметны структурные различия: если русский фразеологизм содержит предлог с с формой творительного падежа имени (с пеной у рта), то французский фразеологизм такого предлога не имеет и употребляется всегда в ука занной форме. Говорить на разных языках – ne pas parler la mme langue: имеются структур ные и лексические различия между эквивалентами (французский фразеологизм буквально переводится как «не говорить на одном и том же языке», семантическое тождество однако не нарушается). Кричать на всех перекрестках – crier sur les toits: имеются лексические разли чия (в русском – на всех перекрёстках, во французском – sur les toits (букв. на крышах)). В связи с этим имеется и семантическое различие: в русском языке ‘во всеуслышание, повсю ду, всем говорить рассказывать и т.п. о чем-либо’ во французском – ‘во всеуслышание, всем, как бы каждому дому (семье)’. Втоптать в грязь, смешать с грязью – traner qn dans la boue (русские глаголы втоптать и смешать во французском заменяются глаголом traner (букв.

тащить)). Семантические различия можно видеть в образном основании (внутренней форме) русского и французского фразеологизмов. Построить на костях – costruire qch sur des ca davres (если в русском языке фразеологизм буквально читается «построить на костях», то во французском – «построить на трупах»). Стоять над душой у кого-то – tre sur le dos de qn (в русском языке в структуре фразеологизма употребляется глагол стоять, во французском – быть (tre), в русском – буквально прочитывается «стоять над душой», во французском – «стоять за спиной»).

Семантические различия разного рода могут достигнуть такой степени, что теряется во обще какое-либо смысловое соотношение русского и французского фразеологизма, остается соотносительность только по структуре. Тут начинаются квазиэквиваленты, т.е. полные или очень близкие по структуре фразеологизмы, которые могут иметь заметные различия в сфере употребления, национальной культуры, образа жизни и – это, пожалуй, главное – при осмыс лении внутренней формы фразеологизма. При переводе к ним надо относиться осторожно:

они псевдоподобны, они – «ложные друзья переводчика».

Приведем примеры: русский фразеологизм сказать свое слово имеет значение ‘проявить себя в чем-либо, в какой-либо деятельности, оказать влияние на что-либо’ (Этот молодой языковед еще скажет своё слово в лингвистике), французский же фразеологизм с точно та кой же структурой dire son mot (букв. сказать своё слово) означает ‘высказаться, высказать своё мнение’. Русский фразеологизм набрать воды в рот означает ‘хранить упорное молча ние, ничего не говорить’, очень близкий по структуре фразеологизм французского языка (en) avoir l’eau la bouche (букв. иметь воду во рту) имеет значение ‘исходить слюной’ (при виде чего-либо вкусного, соблазнительного). Фразеологизм открыть огонь в русском языке озна чает ‘начать стрельбу’ (открыть огонь из пулеметов, автоматов, орудий). Фразеологизм французского языка с точно такой же структурой ouvrir le feu имеет такое же значение ‘на чать стрельбу’, а также и другое значение – ‘первым взять слово’. Фразеологизм держать речь является калькой с французского tenir parole и означает ‘взять слово, высказаться’.

Французский фразеологизм с аналогичной структурой, содержащий еще и притяжательное местоимение sa – tenir sa parole реализует ‘сдержать своё слово’.

Главное при переводе фразеологизмов – не потерять семантической соотносительности между русским и французским фразеологизмом и всякий раз устанавливать функционально смысловую эквивалентность даже при полном или почти полном различии русского и фран цузского фразеологизма по лексико-грамматическому составу и образности. В данном случае речь идёт о межъязыковых функционально-смысловых эквивалентах, которые реализуют в процессе функционирования один и тот же семантический инвариант, но, повторяем, разли чаются по лексико-грамматическому составу и образности, заложенной в основе внутренней формы. Таких эквивалентов очень много. Переводчику работать с ними трудно, потому что кажется, что различие внутренних форм (образов) должно привести к различию значений русского и французского фразеологизмов, но этого не происходит, оба фразеологизма укла дываются в один семантический инвариант.

Межъязыковые функционально-смысловые эквиваленты, пожалуй, составляют абсолют ное большинство при переводе русских фразеологизмов на французский язык. Это объясня ется различными причинами, среди которых первейшую роль играет различное восприятие образов внутренних форм фразеологизмов, переосмысление семантико-фразеологических инвариантов, различное наличие этнокультурных элементов в структуре фразеологизмов русского и французского языков и т.п.

Приведем примеры межъязыковых функционально-смысловых эквивалентов: идти куда глаза глядят – aller le nez au vent (букв. идти нос по ветру);

уйти с головой – se donner corps et me (букв. отдаться телом и душой);

пальцем к.-л. не тронуть – ne pas toucher un cheveu de la tte de qn (букв. не тронуть волоска на голове у к.-л.);

у него глаза завидущие – il a les yeux plus grands que le ventre (букв. у него глаза больше, чем живот);

у него на лбу написано – on le lit sur son visage (букв. это читается на его лице);

типун тебе на язык! (‘недоброе пожелание тому, кто говорит не то, что следует’;

типун – болезненный нарост на кончике языка у птиц) – puisses-tu avaler ta langue! (букв. мог бы ты проглотить свой язык);

своя рубашка ближе к телу – la peau est plus proche que la chemise (букв. кожа ближе, чем рубашка);

ни к селу ни к городу – sans rime ni raison (букв. ни рифмы ни смысла). У последней пары соотносительной по значению видны небольшие различия: русский фразеологизм содержит смысл ‘не к мес ту’, французский – ‘без всякого смысла’. Замолвить словечко за кого-то – souffler un petit mot (букв. подсказать маленькое словечко);

быть на руку к.-л. – tre de l’eau au moulin de qn (букв. быть водой на мельнице к.-л.);

пропустить мимо ушей что-то – faire la sourde oreille (букв. сделать глухое ухо);

рубить сплеча – ‘говорить прямо, грубо, не отдавая отчета в том, как это будет истолковано другими людьми’ – mettre les pieds dans le plat (букв. положить ноги в блюдо – отличается резкой фамильярной окраской), ne pas y aller par quatre chemins (букв. не идти четырьмя дорогами);

тянуть кота за хвост – traner ses paroles (букв. тащить слова) – русский фразеологизм означает не только медленно, но и нудно, а также содержит наглядно-чувственный образ внутренней формы, французский – указывает на медленность речи, «растягивание» слов. Ходить вокруг да около – tourner autour du pot (букв. вертеться, кружиться вокруг горшка) – здесь наблюдается заметное различие во внутренней форме.

Иметь в крови – avoir qch dans la peau (букв. иметь ч.-л. в коже);

я этим сыт по горло – j’en ai plein le dos (букв. у меня этого полна спина);

взять себя в руки – prendre son сur deux mains (букв. взять свое сердце в две руки);

выжить из ума – n’avoir plus de tte (букв. не иметь больше головы) и др.

От межъязыковых функционально-смысловых эквивалентов отличаются межъязыковые фразеологические семантические корреляты, т.е. фразеологизмы русского и французского языков, которые переводятся посредством фразеологизма совершенно иной структуры, но соотносительного по значению. Корреляты обычно различаются особенностями внутренней формы (образа), оттенками значения, национально-культурным колоритом. Отличия межъя зыковых фразеологических коррелятов и межъязыковых функционально-смысловых эквива лентов заключаются в том, что корреляты обычно значительно различаются образностью, хотя и сохраняют семантическую соотносительность.

Приведем примеры: глаза на мокром месте у кого-либо – avoir la larme facile (букв. иметь легкую слезу);

вверх тормашками – tre la tte en bas (букв. быть головой вниз);

плакаться в жилетку – crier misre (букв. кричать нищету);

перемывать/перемыть косточки кости – ‘злословить, сплетничать, судачить о к.-л.’ (говорится с неодобрением;

имеется в виду, что кто-либо подробно, до бытовых и часто нелицеприятных, скандальных мелочей обсуждает кого-либо) – casser du sucre sur le dos de qn (букв. ломать, бить, разбивать сахар на спине к. л.). Как видно, имеются значительные различия во внутренней форме данных коррелятов, но русский и французский фразеологизмы выступают в своих языках в роли стереотипного представления о злословии и сплетничестве и имеют сниженную стилистическую окраску.

Вот где собака зарыта – c’est l que gte le livre (букв. вот где скрывается заяц);

язык без костей у кого-либо – ‘безудержная, ничем не сдерживаемая болтливость’ (говорится с пре небрежением). Фразеологизм часто употребляется в ситуации, когда хотят подчеркнуть пус тоту, несерьезность речи – c’est un vrai moulin parole (букв. это настоящая мельница на слова). В образе французского фразеологизма подчеркивается чрезмерное обилие слов. И русский, и французский фразеологизмы употребляются в просторечии. Белая ворона – un mouton cinq pattes (букв. баран с пятью ногами);

водой не разольёшь – tre comme les doigts de la main (букв. быть как пальцы руки);

плечом к плечу – сte сte (букв. бок в бок), coude coude (букв. локоть в локоть);

иметь кого-либо на руках (на иждивении) – avoir qn sur le dos (букв. иметь к.-л. на спине);

выводить/вывести на чистую воду – разоблачить кого-либо (имеется в виду желание сделать гласным чьи-либо махинации, тёмные дела и т.п.) – montrer qn sous son vrai jour (букв. показать к.-л. в его настоящем (истинном, подлинном) дне);

ды шать на ладан – ‘быть при смерти’ (образ фразеологизма этимологически объясняется тем, что умирающему человеку подносили ко рту дымящийся ладан и по тому, колеблется дымок ладана или нет, определяли, жив ли человек или уже скончался [Бирих, Мокиенко, Степано ва, 2005, с. 372] – tre au bord de la tombe (букв. быть на краю могилы);

во всю Ивановскую (кричать, орать и т.п.) – (crier) comme un beau diable (букв. кричать как красивый дьявол);

отдать концы ‘умереть’ – casser sa pipe (букв. сломать свою трубку).

Отдельным вопросом стоит перевод безэквивалентных фразеологизмов русского языка, т.е. таких, которым во французском языке не находится фразеологических эквивалентов.

При передаче безэквивалентных фразеологизмов проходится прибегать к описательному или семантическому переводу, т.е. французскими словами излагать содержание русского фразео логизма.

Например, семь пятниц на неделе – il est versatile (букв. он переменчивый), il change facilement d’humeur, d’intention (букв. он меняет легко настроение, намерение), c’est une girouette (букв. это флюгер). Здесь, безусловно, возрастает роль объяснения, при этом объяс нять необходимо не только значение фразеологизма, но и его этимологию, так как этимоло гический анализ существенно помогает раскрытию значения.

Так, к описательному переводу фразеологизма семь пятниц на неделе – ‘о том, кто часто меняет свои решения, мнения’ – прибавляется этимологический анализ. Фразеологизм упот ребляется примерно с XVIII века. «В пятницу, которая была свободным от работы днём, в базарный день, устраивались всякие сделки (прежде всего, торговые), заключались они обычно в присутствии свидетелей, нанимаемых за определённую плату. Если нужно было расторгнуть договор, зарегистрировать его выполнение и т.п., то это делалось опять-таки в пятницу в присутствии тех же свидетелей. Свидетели, желая получить выгоду, часто торопи ли события, не дожидаясь пятницы» [Шанский, Зимин, Филиппов, 1987, с. 132].

Этимологические пояснения при переводе фразеологизмов имеют очень большое значе ние особенно тогда, когда надо семантизировать скрытые, не очевидные, но очень сущест венные оттенки значения. Здесь помогает «припоминание тех знаний и представлений, кото рые соединены в памяти носителя языка с происхождением фразеологизма и нужны для бо лее точного и глубокого его употребления» [Ковшова, 2009, с. 68].

Так, например, при разъяснении значения фразеологизма быть на короткой ноге с кем либо – ‘в близких, доверительных отношениях’ – надо учитывать этимологию. «В старину на Руси подчиненный (проситель и т.п.) не должен был близко подходить к начальнику (вель може и т.п.). Он должен был бить челом (встав на колени, низко кланяться, касаясь лбом по ла) у порога кабинета (покоев, палаты и т.п.) начальника. Если же начальник позволял како му-либо просителю подходить к нему на расстояние короткой ноги (= короткого шага;

ср. у военных: взять ногу = выровнять шаг), то это действительно свидетельствовало о близких отношениях подчиненного и начальника» [Зимин, Спирин, 2006, с. 220]. А после этимологии обязательно надо заметить то, что это выражение обычно произносится человеком, находя щимся в каком-нибудь отношении ниже того, с кем он водит дружбу. Это очень существенно для ситуативного употребления данного фразеологизма.

Другой пример: Далеко кулику до Петрова. Без этимологического разъяснения значение этого фразеологизма понять нелегко. В этой пословице нет никакого сравнения: нельзя же в самом деле сравнивать кулика и Петров день! Значение этой пословицы «проясняется» после этимологии. «С начала весны и до Петрова дня (29 июня по старому стилю) жизнь кулика наполнена особыми заботами (уход за куличихой, за прожорливыми птенцами и т.п.). Лишь к Петрову дню, когда вырастают птенцы, труды кулика оканчиваются, можно и отдохнуть»

[Зимин, Спирин, 2006, c. 155]. Такое разъяснение, естественно, должно повести за собой и иное толкование значения: ‘еще рано успокаиваться, еще далеко до того времени, когда можно будет отдохнуть’.

Безэквивалентные фразеологизмы обычно имеют ярко выраженную национально культурную специфику. Здесь еще более возрастает роль разъяснения при описательном пе реводе. Если же при переводе хочется сохранить национально-самобытную окраску русского фразеологизма, то можно прибегать к дословному переводу (калькированию), вводить в текст перевода такие указания, как, например, «как говорят русские», «как гласит русская пословица», «как принято говорить в России» и т.п.

В заключение отметим, что в любом случае, пользуясь всеми видами межъязыковых фра зеологических эквивалентов, включая значительные элементы разъяснения, можно добиться адекватного перевода русских фразеологизмов на французский язык.

Библиографический список 1. Бирих, А.К. Русская фразеология. Историко-этимологический словарь [Текст] / А.К. Бирих, В.М. Мокиенко, Л.И. Степанова. – М. : Астрель. АСТ. Люкс, 2005. – С. 372.

2. Зимин, В.И, Пословицы и поговорки русского народа. Большой объяснительный словарь [Текст] / В.И. Зи мин, А.С. Спирин. – Ростов-на-Дону : Цитадель;


М. : Феникс, 2006. – С. 155, 220.

3. Ковшова, М.Л. Лингвокультурологический метод во фразеологии [Текст] / М.Л. Ковшова // Теоретические и прикладные проблемы лингвокультурологии: межвуз. сб. науч. трудов. – Тула : Тульский полиграфист, 2009. – С. 68.

4. Малая советская энциклопедия [Текст]. – 3-е изд. – М. : Большая советская энциклопедия, 1960. – Том 7. – С. 12.

Мокиенко, В.М. Славянская фразеология [Текст] / В.М. Мокиенко. – М. : Высшая школа, 1989. – С. 158.

5.

6. Обдуллаев, А.Р. Фразеология: внутренняя форма единиц [Текст] / А.Р. Обдуллаев. – Ургенч: [б.и.], 1996. – С. 122.

7. Шанский, Н.М. Фразеология современного русского языка [Текст] / Н.М. Шанский. –М., 1985. – С. 117.

Шанский, Н.М. [Текст] / Н.М. Шанский, В.И. Зимин, А.В. Филиппов. Опыт этимологического словаря рус 8.

ской фразеологии. – М. : Русский язык, 1987. – С. 132.

УДК 81- ББК 81. Н.В. Ваталева, Т.В. Иоффе К ВОПРОСУ О СТРУКТУРНО-МОРФОЛОГИЧЕСКОМ АНАЛИЗЕ СИНОНИМИЧНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОВРЕМЕННОГО КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА Статья посвящена дискуссионным аспектам лексикологии китайского языка и, в частно сти некоторым вопросам синонимии в системе глаголов. Исследование проводится на ма териале глаголов говорения. В ходе анализа определяется критерий принадлежности глаго лов речевой деятельности к одному семантическому классу;

выделяется доминанта данного класса синонимов, производится структурно-морфологический анализ ряда синонимичных глаголов.

Ключевые слова: лексикология китайского языка;

синонимия;

глаголы речевой деятель ности;

синонимический ряд;

ядро;

гипосема;

гиперсема;

структурно-морфологические мо дели глаголов N. Vataleva, T. Ioffe TOWARDS ANALYSIS OF THE MORPHOLOGICAL SRUCTURE OF SPEECH VERBS IN THE MODERN CHINESE LANGUAGE The present research is confined to the modern Chinese lexis, in particular, to some of the syno nyms. The research is focuses on the Chinese speech verb synonyms. Capitalize on the criterion of the specific semantic group that encompasses all speech verbs. I also describe the dominant syno nyms of the semantic group in question. The final part of the article deals with the analysis of Chi nese verbal synonyms’ morphological structure.

Key words: Chinese lexicology;

synonymy;

speech verbs;

synonymic group;

dominant;

hy poseme;

hyperseme;

morphological structure;

verbal patterns Синонимия как многоаспектное языковое явление исследовалась на различных уровнях языковой системы, но с неодинаковой полнотой: в наибольшей степени языковедов всегда привлекала лексическая синонимия, изучение которой опирается на давние традиции (Ю.Д.

Апресян, А.П. Евгеньева, В.Д. Черняк, В.В. Степанова и др.).

Агглютинативная аффиксация, являясь основным способом образования форм слов в ки тайском языке, позволяет ему использовать богатый морфемный арсенал для производства синонимических рядов внутри различных лексических групп. Такая синонимия, являясь средством тонкой смысловой дифференциации, создания стилистических оттенков, выраже ния различных видов экспрессии, эмоциональных оценок, занимает важное место в словар ном составе китайского языка. Предметом данного исследования являются глаголы речевой деятельности в современном китайском языке. Данный аспект анализа является актуальным не только с точки зрения компонентного анализа, позволяющего выявить дифференциальные признаки, различающие значения лексических синонимов, но и с точки зрения структурно морфологического анализа данных лексических единиц.

При исследовании синонимичных глаголов речевой деятельности современного китайско го языка существенным является вопрос о критериях принадлежности того или иного глаго ла к указанному классу. За объективный семантический критерий отнесения рассматривае мых лексических единиц к глаголам речи, вслед за В.П. Бахтиной, мы принимаем гиперсему наличия обозначения произношения человеком членораздельных звуков в целях сообщения [Бахтина, 1964, с. 35]. Уточнив семантический компонент, репрезентирующий то общее, что объединяет глаголы речи в один семантический класс, мы обратились к вопросу о том, какие глаголы составляют ядро этого класса, а какие располагаются на его периферии.

К ядру семантического класса глаголов речи относятся единицы, синонимизирующиеся с различными значениями слова говорить (оно является наиболее общим обозначением рече вого акта, и его глобальное значение может быть сформулировано так: «выражать посредст вом устной или письменной речи какие-либо мысли с целью их сообщения кому-либо») [Ва сильев, 1981, с. 214–216]. Другими словами, ядро интересующего нас семантического класса составляют глаголы, являющиеся гипонимами слова говорить, то есть лексемы, по отноше нию к которым говорить является гиперсемой. К периферии этого класса можно отнести глаголы, находящиеся с глаголом говорить в отношениях несовместимости (с одной сторо ны, писать, телеграфировать и т.п., с другой стороны, молчать и т.п.), а также те лексемы, которые связанны с глаголом говорить менее сильными семантическими корреляциями [Ко бозева, 1985].

Выделенный нами методом сплошной выборки из китайско-русского словаря синоними ческий ряд глаголов речевой деятельности составил более 500 единиц (Китайско-русский словарь, 1280). Лексический анализ вышеуказанных лексических единиц (далее ЛЕ) позво лил выделить 92 гипосемы, которые мы разделили на десять групп в соответствии с их се мантическим содержанием:

1. Семы, отражающие эмоциональную сторону акта говорения (всего 150 ЛЕ), напри мер: советовать ( fngqun) 1, жаловаться ( gozhung), хвастаться ( chngnng), спорить ( hjio), порицать ( chz), лгать ( shung), льстить ( chnmi), уговаривать ( jiqun), изливать ( fxi), молить ( qqi), клясться ( qsh), упрекать ( finn), скандалить ( dolun), воспевать ( yngtn), оскорблять ( chngfn), оговорить ( luzh), поздравлять ( binin), проповедовать ( chunjio), утешать ( nwi), роптать ( sk), причитать ( iho), восхищаться ( chngxin), порочить ( chnhi), обещать ( chngnu), исповедоваться ( chnhu) и др.

2. Семы, выражающие акт речи (всего 148 лексических единиц), например: говорить (shuhu), сказать ( gowi), разговаривать ( huhu), объяснять ( jingji), беседовать ( tnxn), разъяснять ( shnshu), замолвить ( shuqng), произносить ( kngq), высмеивать ( choxio), растолковывать ( chnsh) и др.

3. Семы, выражающие стилистическую сторону речи (всего 81 ЛЕ), например: болтать ( jiosh), бранить ( chm), ворчать ( loso), восхвалять ( boyng), нести вздор ( xich), препираться ( duzu), бурчать ( glu), толковать ( xingji), Здесь и далее перевод взят из Большого китайско-русского словаря под ред. И.М. Ошанина.

поносить ( rm), величать ( chnghu), злословить ( dhu), разглагольствовать ( chtn), сквернословить ( zuchu) и др.

4. Семы, выражающие способы устной передачи информации как деятельности (всего 60 ЛЕ), например: высказать ( qngt), рассказывать ( shshu), излагать ( chnsh), объявить ( gngb), докладывать ( fmng), сообщать ( gozh), пере давать ( chunhu), говорить ( chunwn), заявить ( shnmng) и др.

5. Семы, выражающие способ речевого действия (всего 55 ЛЕ), например: звать ( hhun), петь ( chngg), шептать ( ry), кричать ( yoh), читать ( lngd) и др.

6. Семы, выражающие обвинение и оправдание (всего 49 ЛЕ), например: укорять ( zbi), опровергать ( bch), осуждать ( fiy), ругать ( mji), обвинять ( knggo), оправдывать ( fnbin), возражать ( binnn), осуждать ( fiy), клеве тать ( wmi), успокаивать ( ndng) и др.

7. Семы, выражающие связь с предыдущим или последующим (всего 42 ЛЕ), например:

ответить ( dhu), благодарить ( chngxi), перебивать ( chzu), отказываться ( cxi), отзываться ( chngzn), признаться ( chngrn) и др.

8. Семы, выражающие приказание, побуждение, просьбу (всего 40 ЛЕ), например: про сить ( dnqng), приказать ( flng) и др.

9. Семы, указывающие на коллективное действие (всего 32 ЛЕ), например: договориться ( shngqi), перечить ( wio), ссориться ( choji), сговориться ( guchun), прощаться ( hubi), здороваться ( zhohu), обсуждать ( shngto), оскорблять ( wr), подговорить ( bnong) и др.

10. Семы, выражающие способы получения информации (всего 26 ЛЕ), например: спра шивать ( wnjn), допрашивать ( shnxn), проговориться ( zuzu) и др.

На основе анализа имеющихся сем нами были выделены гипосемы, представленные в ки тайском языке наибольшим количеством лексических единиц. К ним относятся такие гипо семы, как говорить, просить, сказать, болтать, спрашивать, звать, разговаривать.

Данные гипосемы являются базовыми, нейтральными синонимами и составляют 34,6% от всех исследуемых нами лексических единиц. Общий процент остальных гипосем составляет 65,4%, что также свидетельствует об их значительной роли в лексическом составе языка и речи носителей языка. Данные синонимы отражают стилистическую сторону языка, служат образными и выразительными средствами языка, например:

fngp говорить ерунду Не говори ерунду!

nono зудеть без конца Прожужжать уши.

mji ругаться, браниться, лаяться Тявкуша (прост.), человек, который посто янно «лается» с другими.

Синонимический ряд имеет системный характер, проявляющийся в наличии ядра (центра) и периферии. Границы между синонимами в рамках одного ряда размыты [Хантакова, 2006, с. 6].

Приведём пример синонимического ряда со смысловой доминантой «болтать», в кото рый могут входить следующие лексические единицы:

ch болтать jiosh молоть чепуху, болтать fihu болтать lgur балакать, болтать Рассматриваемый синонимический ряд может быть расширен за счёт включения фразео логических единиц: tn tin shu d болтать о всякой всячине, посудачить о том о сём.

Вслед за А.П. Алекторовой, А.А. Новиковым, И.В. Сентербергом, мы полагаем, что слова могут входить в определённый синонимический ряд лишь в одном из своих значений или лексико-семантических вариантов (далее ЛСВ). Рассмотрим синонимические отношения на примере отдельной группы слов, например, десяти глаголов речевой деятельности китайско го языка с гипосемой просить.


iqi умолять, жалобно просить hunji просить за кого-то qsh просить милостыню qto просить милостыню qngjio просить совета qngmng просить qngqi обращаться с просьбой qngsh просить указания qi просить tofn просить милостыню Для доказательства того, что эти глаголы имеют в структуре своих лексических значений инвариантный компонент, общее понятийное ядро, позволяющее объединить их в один си нонимичный ряд, нами был выбран набор сем, со значением просить, который представлен в таблице.

Таблица Инвариантный компонент «просить» в структуре лексических значений глаголов рече вой деятельности Гипосема на Глагол Гипосема на китайском языке русском языке жалобно просить, умо kk qngqi iqi лять, молить (жалобно просить) wirn qiqng просить за кого-то hunji (замолвить слово за кого-то) просить милостыню qsh qto Гипосемные значения на китайском языке приведены согласно словарю Xindi hny cdin. Гипосемные значения на русском языке приведены согласно Большому китайско-русскому словарю под ред. И.М. Ошанина.

(просить милостыню) qsh просить милостыню qto (просить милостыню) просить совета, сове qngqi zhjio товаться qngjio (просить совета, указания) просить (от имени кого di rn qngqi то) qngmng (просить от имени кого-то), просить, обращаться с shumng yoqi, xwng ddo mnz (разъясняя просьбой qngqi просьбу, надеяться на успех) просить указания xing shngj qngqi zhsh qngsh (просить указания руководства) qngqi qi просить (просить) toq просить милостыню tofn (просить милостыню) Анализ полученных результатов показывает следующее:

1) значения отобранных глаголов трактуются в указанных словарях через синонимы: на пример, значения слов iqi qngjio qngmng qngsh qi объясняются посредством лексической единицы qngqi просить;

значения слов qsh qto tofn объясняются через морфему q просить;

значения слов hunji qngqi – через морфему qi просить. Конкретизация значений может происходить как в объектной части (например, в таких лексических единицах, как qsh (просить + еда = просить милостыню), qngjio (просить + наставление = просить со вета, советоваться), tofn (просить + рис, еда = просить милостыню)), так и в пре дикативной части (например, в таких лексических единицах, как iqi (убиваться + просить = умолять), qngsh (просить + проявить = просить указания));

2) для каждого из этих слов можно выделить ЛСВ, относящийся к процессу говорения.

Данное значение передаётся в словарных толкованиях через следующие единицы:

qngqi просить q просить qi просить.

Для признания слов синонимами важно и достаточно, чтобы в основе их значений лежали одни и те же семантические признаки, по всем остальным элементам смысловой стороны значения они могут различаться [Ракитина, 1971].

В связи с вышесказанным можно сделать следующие выводы:

1. Исследуемые глаголы являются синонимами, выражающими общее понятие процесса говорения, а именно просьбы. Анализ их словарных толкований показывает, что общими для рассматриваемых глаголов являются различные варианты гипосемы просить: qng про сить q просить qi просить. Наличие указанного элемента в семантической структуре всех исследуемых глаголов позволяет объединить их в один синонимический ряд.

2. Наряду с инвариантным денотативным компонентом qng просить, рассматривае мым синонимам присущи и дифференциальные признаки, относящие их к различным аспек там процесса говорения. Такими дифференциальными признаками служат пояснения: жа лобно в лексической единице iqi;

милостыня в лексических единицах qsh qto tofn;

совет, указание в лексической единице qngjio и т.п.

Таким образом, доминантой синонимических рядов глаголов речевой деятельности китай ского языка являются лексические единицы с денотативным значением говорить, а именно:

shu tn hu to yn y и др. Остальные члены ряда уточняют, расширяют её семантическую структуру.

Структурно-морфологические модели глаголов речевой деятельности При рассмотрении глаголов говорения нами было выявлено несколько словообразова тельных структур. Все структуры представлены нами в виде схематических моделей со сле дующими условными обозначениями: V – глагол, N – существительное, A – прилагательное, R – дополнительный результативный элемент.

При исследовании структурно-морфологических моделей глаголов речевой деятельности мы опирались на классификацию, предложенную А.Л. Семенас [Семенас, 2000, с. 38–47].

Применительно к нашему исследованию были выделены следующие модели структурно морфологического способа организации глаголов говорения.

1. Соединение вербальных и субстантивных компонентов по копулятивному типу связи равноправных компонентов (54%):

глагол + глагол = глагол (VV = V) доносить1 + ответить1 = отблагодарить кого-что bod опровергать1 + порицать1 = опровергать bch завести знакомство5 + разговаривать1 = беседовать jiotn существительное + существительное = глагол (NN =V) ухо1 + речь1 = на ухо говорить, шептать ry 1 kuhu рот + милость = сулить на словах 1 yny слово + речь = сказать, ответить, говорить прилагательное + прилагательное = глагол (AА = V) поверхностный1 + белый1 = оправдываться, объясняться biobi 1 biomng поверхностный + светлый = говорить 2. Соединение субстантивного, адъективного, вербального компонентов с вербальным, субстантивным, адъективным компонентами (17%):

существительное + глагол = глагол (NV=V) скорбь + сообщить1 = молить кого-что, жалобно просить igo 1 fngchun ветер + сообщать = говорят, ходят слухи песня1 + петь1 = петь, воспевать gchng прилагательное + глагол = глагол (AV = V) 1 wngy абсурдный + говорить = говорить ложь, говорить вздор 1 mngsh светлый + клясться = клясться, дать клятву 1 nnshu трудный + говорить = трудно сказать прилагательное + существительное (AN = V) 1 wngy абсурдный + речь = говорить ложь, говорить вздор 1 xinhu свободный + речь = болтать прямой1 + слово1 = сказать прямо в глаза, сказать со всей откровенностью zhyn существительное + прилагательное = глагол (NA = V) спокойствие1 + спокойно1 = успокаивать ndng 1 shngmng звук + светлый = заявить о чём-то, объявить рот1 + вонючий1 = сквернословить zuchu 3. Соединение вербального компонента с субстантивным по глагольно-объектному типу связи, где первый компонент обозначает действие, направленное на второй именной компо нент (25%):

глагол + существительное = глагол (VN = V) Значения компонентов взяты из толкового словаря современного китайского языка. Цифрами над морфема ми обозначены семы, участвующие в образовании значения лексической единицы (1 – гиперсема морфемы, 2 и т.д. – гипо семы морфем).

мешать1 + рот1 = неудобно сказать iku 1 bngzu помогать + рот = замолвить слово 1 chyn выходить + слово = говорить 4. Соединение вербального компонента с вербальным и вербального компонента с адъек тивным по глагольно-результативному типу связи, где второй компонент обозначает резуль тат действия, выраженного первым компонентом (4%):

глагол + прилагательное = глагол (VA = V) выдать + поверхностный1 = высказать что-то, изложить fbio 1 jingmng говорить + светлый = объяснять, разъяснять говорить1 + уместный1 = договориться, сговориться jingtu глагол + результатив = глагол (VR = V) 1 shuch говорить + выходить = высказать говорить1 + закончить1 = договорить tnwn Результаты, полученные в данной части исследования представлены на диаграмме.

Диаграмма Структурно-морфологические модели глаголов речевой деятельности Структурно-морфологическая систематика глаголов говорения китайского языка, пред ставленная в диаграмме, позволила нам сделать следующие выводы:

1. Наиболее распространёнными моделями среди глагольных синонимов китайского языка являются копулятивная модель VV = V, по которой образовано 51% лексических еди ниц, и глагольно-объектная модель VN = V (25%).

2. Наименее употребительной структурно-морфологической моделью среди глаголов говорения являются модели (VR = V) (1%) и (АА = V) (0,1%).

Модель VV = V является самой продуктивной, подтверждая одновременно тот факт, что одинаковая категориальная принадлежность компонентов ЛЕ в китайском языке может оп ределять её принадлежность к аналогичной части речи. Например, y льстить кому то ( угодничать + y льстить), bogo докладывать, доносить, отчитываться, сообщать ( bo доносить + go сообщить), chono скандалить, ссориться (cho кричать + no галдеть) и т.д. Для сравнения, ЛЕ, образованные по глагольно объектному типу связи (VN = V), могут употребляться в двух частеречных значениях: в ка честве глаголов и в качестве имён существительных, являясь конверсионными омонимами, например:

chng звать + y известность = chngy хвалить, отзываться лестно, хвала, хва ление;

f выдать + yn речь = fyn высказаться, выступить с речью, взять слово, слово;

hu видеться + hu речь = huhu разговаривать, разговор.

Структурно-морфологическая модель VR = V является наименее распространённой при образовании глаголов говорения, так как является воспроизводимой, т.е. компонент R явля ется грамматическим инвариантом, в отличие от остальных моделей, в соответствии с кото рыми лексические единицы образуются из разных, постоянно дифференцирующих компо нентов.

Приступая к анализу синонимичных глаголов речевой деятельности китайского языка, мы поставили перед собой ряд задач, решение которых требует сосредоточенного внимания к различным аспектам лексического значения и семантических свойств лексических единиц данного класса. Посредством решения задач нашего исследования были сделаны следующие выводы.

1. Исследуемая микросистема глаголов говорения имеет одну общую гиперсему и мно жество различных гипосем. Применительно к данной работе гиперсемой лексических единиц является «произношение человеком членораздельных звуков с целью сообщения информации».

2. К ядру семантического класса глаголов речевой деятельности относятся единицы, си нонимизирующиеся с различными значениями слова говорить, а именно: shu tn hu to yn y (для всех значений) и др. Остальные члены ряда уточня ют, расширяют её семантическую структуру.

3. Нами выделено 92 гипосемы глаголов говорения. Представленные наибольшим коли чеством лексических единиц являются гипосемы говорить (10%), просить (7%), сказать (5%), болтать (4%), спрашивать (3%), звать (2,9%), разговаривать (2,7%).

Полученные результаты анализа дают возможность продолжения более углубленного ис следования выделенного ряда синонимов в глагольной системе современного китайского языка.

Библиографический список 1. Бахтина, В.П. Некоторые особенности глаголов речи в русском языке [Текст] / В.П. Бахтина // Вопросы лексикологии и синтаксиса. – Уфа : Башкнигоиздат, 1964. – С. 35–52.

2. Васильев, Л.М. Семантика русского глагола. Глаголы речи, звучания и поведения: учеб. пособие [Текст] / Л.М. Васильев. – Уфа : Башкир. ун-т, 1981. – С. 214–216.

Кобозева, И.М. О границах и внутренней стратификации семантического класса глаголов речи [Текст] / 3.

И.М. Кобозева // Вопросы языкознания. – М. : Наука, 1985. – № 1. – С. 95–103.

4. Ракитина, В.И. О критериях и принципах построения синонимического ряда [Текст] / В.И. Ракитина // Уч.

зап. Ленинск. гос. пед. институт. – 1971.

Семенас, А.Л. Лексика китайского языка [Текст] / А.Л. Семенас. – М. : ИД «Муравей», 2000. – С. 38–47.

5.

6. Хантакова, В.М. Синонимия форм и синонимия смыслов: теоретическая модель анализа интегративного взаимодействия синонимических единиц одно- и разноуровневой принадлежности [Текст] : автореф. дис.

… д-ра филол. наук: 10.02.04 / В.М. Хантакова. – Иркутск, 2006.

Список источников примеров 1. Большой китайско-русский словарь по русской графической системе [Текст] : в 4 т. / сост. под рук., ред.

И.М. Ошанина. – М. : Наука, 1984.

2. Китайско-русский словарь [Текст] / под ред. Ся Чжунъи. – 2-е изд., испр. – М. : Вече, 2003.

3. [Текст] / – 2003– Русско-китайский словарь сочетаемости слов [Текст] / под ред. Сунь Чжисян. – Пекин : Изд-во Шану, 2003.

4. [Текст] / – 1987 – Словарь употребления глаголов [Текст] / под ред. Мэн Цун. – Шанхай : Изд-во Шанхайцышу, 1987.

5. [Текст] / – 2002 – Большой китайско-английский словарь нового тысячелетия [Текст] / под ред. Хуй Юй. – Пекин : Изд-во Вай юйцзяосюеюйяньцзю, 2002.

6. [Текст] – 2004 – Словарь иероглифов «Синьхуа» [Текст]. – 10-е изд. – Пекин : Изд-во Шану, 2004.

7. [Текст] / – 2002 – Новый словарь синонимов [Текст] / Под ред. Чжэн Ган. – Яньцзи : Изд-во Яньбяньжэньминь, 2002.

8. [Текст] – 1992 – Словарь современного китайского языка [Текст]. – Пекин : Изд-во Шану, 1992.

УДК 43+8. ББК 81.432.1+81.2/ В О.М. Вербицкая К ВОПРОСУ О СТАНОВЛЕНИИ МУЛЬТИКУЛЬТУРНОЙ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ КОНФЛИКТНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЛИНГВОКУЛЬТУР (на материале романа Д. Клевелла «Shgun») В статье анализируются факторы конфликтного речевого взаимодействия между ин терактантами, принадлежащими к разным лингвокультурным социумам. Особое внимание обращается на этноконфессиональные барьеры, провоцирующие коммуникативные неудачи, и способы их преодоления искусственным билингвом. Делается вывод о том, что эффек тивная межлингвальная коммуникация может быть обеспечена поликультурной лично стью, обладающей соответствующими фоновыми этнокультурными и историческими зна ниями.

Ключевые слова: мультикультурная личность;

аккультурация;

культурный шок;

коммуни кативная неудача;

межкультурное взаимодействие;

этноцентризм;

кондиционирование;

конфликтогенные факторы;

межкультурная компетенция;

коммуникативно прагматическое пространство;

речевые партии O.M. Verbitskaya TOWARDS THE FORMATION OF MULTICULTURAL PERSONALITY AS A RESULT OF LINGUOCULTURAL CONFLICT (based on the novel «Shgun» by J. Clavell) The conflict between interlocutors belonging to different linguo-cultural communities is being analyzed in the article. Particular attention is paid to ethno-confessional barriers that cause a number of communicative failures. Ways of their overcoming by a fake bilingual personality are studied. The important conclusion hereto is successful interlingual communication may be provided only by a multicultural personality that has masterd proper background ethno-cultural and histori cal knowledge.

Key words: multicultural personality;

acculturation;

culture shock;

communicative failure;

in tercultural interaction;

ethnocentrism;

conditioning;

conflictogenic factors;

intercultural compe tence;

communicative-pragmatic space;

speech parties Настоящая статья посвящена процессу становления мультикультурной личности в кон тексте конфликтной межкультурной интеракции. Материалом для исследования послужил роман Д. Клевелла «Shgun», поскольку данное произведение задумано как диалог двух не совместимых и диаметрально противоположных друг другу культур Запада и Востока.

Построение художественных образов в романе «Shgun» отличается рациональной и ор ганизационной мощью, что вполне объяснимо, поскольку весь роман есть прославление мо гучей империи, страны восходящего солнца. Роман в целом осмысливается как испытание его главного героя, англичанина по происхождению, Джона Блэкторна – мореплавателя, вла дельца судна «Erasmus», отчалившего от берегов Голландии, руководителя экспедиции, це лью которой являлось открытие новых земель в Тихом океане. Действие романа происходит в XVII веке. К этому времени Япония была уже открыта Португалией. Экспедиция также преследовала цель проложить новые торговые пути между Азией и Нидерландами, а также ограничить всё возрастающее в Новом свете влияние Испании, с которой Голландия находи лась в состоянии войны по религиозным мотивам. Многие участники злополучной экспеди ции погибли из-за голода и болезней, а само судно село на мель у берегов Японии. Таким об разом, Джон Блэкторн и оставшиеся в живых члены его команды оказались в полной власти японцев.

В Японии в то время господствовал буддизм, и мировоззрение японца неизменно прелом лялось сквозь призму этого индийского учения. Победное шествие буддизма по странам Азии началось еще до новой эры. В страну восходящего солнца буддизм проник в китайском обличье и вошел в плоть и кровь японского народа, стал частью его повседневной жизни.

Последователи духовных учений Востока определяли потустороннюю жизнь как Нирвану или освобождение – как единственную цель человеческих усилий где-то в другом месте, но не здесь, не в этой юдоли слёз и иллюзий. Карма, согласно учению, олицетворяющая закон причины и следствия, является ключевым словом романа и встречается в нём 164 раза, при чем всегда выделена курсивом, что не может пройти мимо читательского внимания: «Karma was an Indian word adopted by Japanese, part of Buddhist philosophy that referred to a person’s fate in this life, his fate immutably fixed because of deeds done in a previous life, good deeds giving a better position in this life’s strata, bad deeds the reverse. Just as the deeds of this life would com pletely affect the next rebirth. A person was ever being reborn into this world of tears until, after enduring and suffering and learning through many lifetimes, he became perfect at long last, going to nirvana, the Place of Perfect Peace, never having to suffer rebirth again» (Clavell, 219–220).

По представлениям японца можно вновь и вновь, из жизни в жизнь, обретать прежние достижения души, разума и даже витальных проявлений, которые в пределах этой жизни проявляются как спонтанные расцветы, врождённые таланты или вообще высокий уровень развития и социального положения. Нужно лишь поупражняться для того, чтобы вновь пой мать нить прежних жизней, причём бывает даже поразительное переживание, в котором ви дишь как раз точку обрыва, где кончается работа, завершённая в прошлых жизнях, и начина ется новый этап. Таким образом, нить связывается, продолжается. Однако клеточный про гресс в теле, прогресс физического сознания, очевидно, не может перейти в следующую жизнь;

всё рассеивается в земле или на погребальном костре.

Любопытно отметить, что каждая нация в процессе развития создала свой культурный «компьютер», имеющий свои особенности. Поэтому механическое – без соответствующего «транслятора» – перенесение культурной «программы» одного «компьютера» на другой не избежно приводит к сбою последнего. Даже такие фундаментальные понятия, как простран ство, время, объём и скорость передаваемой информации, воспринимаются различными на циями по-своему. Рассмотрим их более подробно. Всякое живое существо имеет видимую оболочку – кожу, которая отделяет его от окружающей среды. Но помимо неё существует целый ряд оболочек невидимых, которые, однако, не менее реальны, чем видимая. Ближай шая к человеку невидимая оболочка называется «личным пространством», которое коконом окружает его и может изменяться в размерах в зависимости от целого ряда причин: отноше ния индивидуума к находящимся поблизости людям, его эмоционального состояния и воспи тания, характера осуществляемой им в данный момент деятельности и т.д. Размеры этих «коконов» заметно различаются от культуры к культуре. «Коконы» японцев достаточно ве лики, и это заставляет их сохранять во время общения определённую дистанцию. Как из вестно, одна из функций культуры заключается в том, чтобы создавать «плотный фильтр»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.