авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |

«ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ УДК 342.228 (076.5) ББК 81.0 Е.Ф.Серебренникова РОМАНИЯ И ...»

-- [ Страница 11 ] --

Ценность CAREER имеет несомненную значимость для тех, кто затратил усилия и сред ства для получения степени бакалавра или магистра – the ВA and MEng degrees, дающих пре имущества в трудоустройстве перед другими выпускниками with 99 per cent of our students finding a job within six months of graduating, т.е. приобретении необходимого социального статуса. Одним из показателей успешной карьеры является оплата труда the average starting salary of Cambridge Engineering graduates in 2005 was 25,795.

Таким образом, концептосфера мотивации британского рекламного дискурса включает такие ценностные смыслы, как хорошее образование, успешная карьера, самореализация, развитие индивидуальности, социальный статус, компетентность, признаваемая во всем ми ре.

Мотивом-триггером в данном случае служит концепт EDUCATION, как ключевая цен ность, на основе которой активируются другие мотивы: надежности, гарантии развития, зна чимости и сопричастности, открытия и оригинальности, самосовершенствования и самореа лизации, престижа, материального достатка.

Принцип конвергенции когнитивных и эмоциональных характеристик адресата и адресан та проявляется в том, что адресант может апеллировать только к социально-значимым моти вам (этнокультурным ценностям), поскольку учет личностных смыслов, которыми обогаща ется мотив в процессе своего формирования, практически невозможен, и рекламное сообще ние создается для коллективного адресата (целевой аудитории).

Стилистический компонент рекламного сообщения закономерно связан с особенностями когнитивных механизмов, управляющих процессами восприятия и обработки информации, формирования мотива и принятия решения.

Речевые стратегии, используемые в рекламном дискурсе, создаются и реализуются с уче том закономерностей функционирования человеческого сознания и подсознания и присущих им психических процессов и состояний, таких как восприятие, память, воображение, мыш ление, а также основывается на системе ценностей целевой аудитории.

Значимым фактором в плане выбора и актуализации речевых стратегий является содержа тельное наполнение сознания, включающее следующие характеристики:

1) способность мысленно представлять реальную и воображаемую действительность;

2) оперирование абстрактными символами в различных психических процессах;

3) контроль состояния и процессов с помощью воли;

4) словесно-понятийная означенность действительности, наделенность определенными культурными и личностными смыслами;

5) способность к коммуникации, т.е. передаче содержания своего сознания с помощью язы ка и других знаковых систем другому человеку;

6) наличие интеллектуальных схем (структур), в соответствии с которыми воспринимается, перерабатывается и хранится информация. Схемы включают правила, понятия, логиче ские операции для отбора, категоризации и концептуализации информации [Немов, 2001, с. 132–142].

Индивидуальное сознание формируется на основе общественного сознания путем при своения существующих знаний и ценностей и лишь в последствии приобретает специфиче ские личностные характеристики. Это происходит и при восприятии новой рекламной ин формации, когда адресат изначально воспринимает и присваивает ее как общественно зна чимую, а затем включает в личную концептосферу.

Неотъемлемой частью сознания являются язык и речь, отражающие два разных, но взаи мосвязанных феномена: систему значений и систему смыслов слов. Система значений отно сится к общественному сознанию, существуя независимо от индивидуальных сознаний носи телей языка. Сознание существует в первую очередь в форме ментальных образов (концеп тов) и объективируется в коммуникации вербальной или другой символической системой [Леонтьев, http://lib.ru].

Многие когнитивные схемы человека работают в сфере бессознательного, и не требуют обязательного вмешательства сознания и воли, поэтому рекламное сообщение должно вклю чать в поток уже известной информации отдельные (но самые значимые) элементы новой, предотвращая активацию сознательного барьера и критического осмысления. Существует также и бессознательная мотивация, влияющая на направленность и характер поступков, ко торые человек часто не в состоянии объяснить рационально и логично, такая мотивация мо жет производить впечатление иррациональной.

Бессознательное создает образы будущего, привлекательные для человека, которые могут удовлетворить его определенные актуальные потребности. Они продуцируются подсознани ем на основе реальности и при определенной «обработке» мышлением превращаются в мо тивы деятельности.

При вербализации мотива выражается несоответствие бессознательных и сознательных мотивов, что дает возможность влияния на них с помощью речевых стратегий. В качестве цели речевой стратегии следует рассматривать «укрепление» позиции одного из мотивов, не умаляя при этом значимости другого, путем установления взаимосвязи мотивов или включе ния одного в другой.

В дискурсивном пространстве рекламы образовательных программ отношения включения мотивирующих смыслов представлены следующим образом: выбор образовательной про граммы (специальности, профессии), соответствующей желаниям адресата, имеет опреде ленную социальную значимость, а достижение успеха и профессиональной компетентности в избранной сфере будет иметь социальное признание и обеспечит определенный статус.

Происходит включение социально значимых мотивов в личностную концептосферу мотива ции. С другой стороны, реклама образовательных программ представляет обширную сферу общественно значимой деятельности, в которой есть место для реализации практически лю бым личностным мотивам.

Значимую роль в мотивирующем воздействии рекламного дискурса играет учет особенно стей восприятия, которое и формирует мотив – образ будущего. Восприятие как интеллекту альный процесс связано с активным поиском признаков, необходимых и достаточных для детализации образа и принятия решений [Немов, 2001, с. 183].

Восприятие характеризуется целостностью и категориальностью. Образ воспринимаемого явления действительности не появляется в готовом виде, а мысленно достраивается до цело го на основе необходимого набора элементов, особенно это важно в том случае, когда неко торые детали непосредственно не воспринимаются. Далее происходит отнесение объекта к определенной, ранее известной категории, и обозначение его определенным словом понятием, все известные характеристики данной категории присваиваются вновь восприня тому предмету или явлению. Это свойства восприятия проявляются в отношении концептов и имплицитных смыслов, восстанавливаемых до целостного образа при наличии основных элементов.

В связи с этим в рекламном сообщении нет необходимости детально вербализовать мотив, достаточно лишь обозначить его общую схему, активизировав тем самым механизм воспри ятия. Речевая стратегия должна выстраивать четко структурированный рекламный дискурс, с периодически выделенными информационно-насыщенными предложениями, стимулирую щими процесс восприятия. Целостность восприятия дает возможность речевой стратегии имплицитно воздействовать на формирование концепта-мотива, предоставляя достраивать его до целостного образа самому адресату. Речевая стратегия создает только общий контур, каркас мотива, а воспринимающий субъект сам дополняет его личностными смыслами, зада чами и целями.

Привлечение и удержание внимания на определенном уровне во время восприятия адре сатом рекламного дискурса – одна из важнейших задач реализации речевых стратегий.

Внимание характеризуется определенными свойствами: 1) устойчивостью, причинами ко торой выступают мотивация и внешние условия деятельности;

2) сосредоточенностью (кон центрацией) на определенных элементах объекта (дискурса);

3) переключаемостью с одного объекта на другой;

4) объемом (количеством информации одновременно удерживаемом в сфере сознания).

Внимание целенаправленно отбирает поступающую информацию в соответствии с акту альными потребностями и интересами личности.

Непосредственное внимание направляется на объект, отвечающий актуальным потребно стям и интересам человека, а опосредованное внимание направляется изнутри или извне с помощью специальных жестов, слов, знаков, предметов.

Произвольное внимание обычно связно с борьбой мотивов, обусловленных наличием про тивоположных интересов, в этом случае человек делает сознательный выбор в пользу одного из мотивов и сосредотачивает внимание на информации, относящейся к его реализации.

Язык играет исключительно важную роль как средство направления и переключения вни мания, указания на признаки и характеристики объекта, необходимые для формирования его законченного образа [Выготский, 2006, с. 205–239].

Таким образом, речевая стратегия в рекламном дискурсе должна привлекать и поддержи вать внимание на высоком уровне посредством использования лексем, объективирующих значимые для адресата концепты-мотивы, эмоционально-окрашенной лексики, выделения отдельных элементов дискурса (графически, синтаксически), переключения внимания с од ного уровня информации на другой для того, чтобы избежать его перегрузки, направлять внимание с помощью дейктических слов и других слов-стимулов.

Информация о мире, которую человек получает сознательно или бессознательно, путем концентрации внимания на определенных объектах, фиксируется, сохраняется и воспроизво дится в памяти.

Информация, передаваемая в форме устной и письменной речи, обрабатывается словесно логической памятью, отвечающей за фиксирование смысла событий, логики рассуждений, доказательств, смысла текста.

Лучше всего непроизвольно запоминается информация, которая выступает в качестве це ли или мотива деятельности, вызывает сложную мыслительную работу и имеет особое зна чение для индивида.

Вербально оформленная информация поступает в сознание через устную и письменную речь. Для запоминания, структурирования и включения в качестве элемента в уже сущест вующую индивидуальную концептосферу она должна быть перекодирована и представлена на языке ментальных образов, смысловых кодов и структур – концептов.

Речевая стратегия, направленная на то, чтобы представленная в ней информация запомни лась и была осмыслена адресатом, должна представлять ограниченный объем информации, удобной для структурирования и перекодирования, обеспечивая периодические повторы наиболее значимых ее частей. В стратегию следует включить новую, необычную, частично непонятную информацию, активирующую волевой контроль и мыслительные процессы. С другой стороны, рекламный дискурс, вызывающий положительные эмоциональные пережи вания, будет способствовать легкому непроизвольному восприятию и запоминанию инфор мации.

Особое место в формировании мотива в дискурсивном пространстве рекламы занимает воображение, обеспечивающее взаимосвязь восприятия, памяти и мышления. Оно позволяет человеку сознательно конструировать реальность, в том числе и создавать мотив.

Мотивирующее воздействие рекламного дискурса учитывает следующие функции вооб ражения: 1) представление действительности в образах;

2) регулирование эмоциональных состояний;

3) произвольная регуляция когнитивных процессов;

4) формирование внутренне го плана действий;

5) планирование и программирование деятельности, оценка и контроль [Немов, 2001, с. 265–266].

Последним и наиболее важным в цепочке когнитивных механизмов выступает мышление.

Мышление способно порождать результаты, не существующие ни в самой действительности, ни в сознании адресата в данный момент, не только отражать реальный мир, но и устанавли вать системные и функциональные связи явлений и предметов. Активация мышления связа на с наличием конкретной проблемы, необходимостью выбора, принятия решения. Воздей ствие на логические операции мышления – сравнение, анализ, синтез, абстракцию, обобще ние – в рекламном сообщении способствует созданию концептов-мотивов, которые воспри нимаются сознанием адресата не как привнесенные извне, а как сформированные на основе личностных смыслов.

Резюмируем сказанное.

1. Дискурсивное пространство рекламы рассматривается как система с определенным набо ром характеристик, которые задают границы ее функционирования и взаимодействия с другими системами (дискурсивными пространствами).

2. Концептосфера мотивации является системообразующим элементом дискурсивного про странства рекламы.

3. Основными конституентами концептосферы мотивации выступают мотивы-ценности.

4. Процесс мотивации осуществляется посредством воздействия рекламного сообщения, в рамках которого последовательно актуализируются мотивы-триггеры.

5. Процесс мотивации запускается мотивом-триггером, или ядерным мотивом концепто сферы.

6. Реконструкция концептосферы мотивации осуществляется на основе выявления языко вых репрезентантов ценностных смыслов, речевых тактик и стратегий, типичных для рекламных сообщений.

7. Мотивирующее воздействие основывается на взаимодействии разноплановых когнитив ных механизмов.

Библиографический список 1. Арнольд, И. В. Стилистика современного английского языка (стилистика декодирования) [Текст] : учеб.

пособие для студентов пед. ун-тов по спец. «Иностр. яз.» / И. В. Арнольд. – 3-е изд. – М. : Просвещение, 1990.

2. Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров [Текст] / М. М. Бахтин // Собр. соч. – М.: Русские словари, 1996.

– Т. 5. Работы 1940–1960 гг. – С. 159–206.

3. Выготский, Л.С. Мышление и речь [Текст] / Л.С. Выготский. – М. : Педагогика, 1983.. – С. 37.

4. Выготский, Л.С. Собрание сочинений [Текст] : в 6 т. / Л.С. Выготский. – М. : Просвещение, 2006. – Т. 3.

5. Дмитриева, Л. Н. Разработка и технологии производства рекламного продукта [Текст] : учебник / под ред.

Л. Н. Дмитриевой. – М. : Экономистъ, 2006.

Казыдуб, Н.Н. Дискурсивное пространство как аксиологическая система // Этносемиометрия ценностных 6.

смыслов: кол. монография. – Иркутск: ИГЛУ, 2008. – С. 237.

7. Кибрик А.Е. Лингвистическая реконструкция когнитивной структуры [Электронный ресурс] / А.Е. Кибрик.

– Режим доступа : http://www.ksu.ru/ss/cogsci04/science/cogsci04/110.doc.

8. Леонтьев А.Н. Деятельность, сознание, личность [Электронный ресурс] / А.Н. Леонтьев. – Режим доступа :

http://lib.ru/PSIHO/LEONTIEV/dsl.txt.

9. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка [Электронный ресурс] / Д.С. Лихачев. – Режим доступа :

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/lihach/koncept.php.

10. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика [Текст]. – Минск : Тетра Системс, 2005.

11. Музыкант, В. Л. Рекламные и PR-технологии в бизнесе, коммерции, политике [Текст] / В. Л. Музыкант. – М. : Армада-Пресс, 2001.

Немов, Р.С. Психология [Текст] / Р.С. Немов. – М. : Владос, 2001. – Книга 1.

12.

13. Плотникова, С.Н. Языковое, дискурсивное и коммуникативное пространство [Текст] // Вестник ИГЛУ. – 2008. – С. 131–136.

14. Ромат, Е. В. Реклама [Текст] / Е. В. Ромат. – 5-е изд. – СПб. : Питер, 2002.

15. Сазонова, Е. М. Особенности функционирования лексики в газетной информации (на материале прессы ГДР) [Текст] / Е. М. Сазонова // Общие и частные проблемы функциональных стилей. – М. : Наука, 1986. – C. 159–172.

16. Степанов, Ю. С. Французская стилистика [Текст] / Ю. С. Степанов. – М. : Высшая школа, 1965.

Список источников примеров 1. www.asnc.cam.ac.uk [Электронный ресурс].

УДК 81. ББК 81. И.В. Палашевская СТРУКТУРНО-СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ВЫРАЖЕНИЯ НОРМ ПОВЕДЕНИЯ В ЮРИДИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ В статье рассматривается формальная структура правовой нормы – правила поведения, а также ее синтаксическая реализация в текстах современных законодательных актов.

Анализируются дискурсивные особенности выражения правовой нормы в английском юри дическом дискурсе, создающие усложнение формальной структуры правовых предложений и, соответственно, их смысла.

Ключевые слова: юридический дискурс;

правовая норма;

законодательный акт;

синтак сис правовых предложений.

I. V. Palashevskaya STRUCTURAL AND SYNTACTIC CHARACTERISTICS OF LEGISLATIVE RULES IN LEGAL DISCOURSE The article examines the main characteristics of legal rules, including their structure and main syntactic realizations in contemporary legislative discourse. Some discourse conventions are ana lyzed, such as complicated legislative sentence patterns communicating specific meanings.

Key words: legislative discourse;

legal rule;

statute;

syntax;

legal sentence pattern В нормативном пространстве юридического дискурса представлены нормы различного типа и назначения, включающие конститутивные и регулятивные, формальные и нефор мальные нормы, общие ценностные ориентиры социального поведения и конкретные указа ния на требуемый поступок. Среди многообразия норм особое место принадлежит нормам правилам поведения. Само представление о праве как системе норм-правил поведения явля ется наиболее распространенным в юриспруденции многих европейских стран.

С лингвистических позиций норма – это, прежде всего, языковая формула, выражающая определенные коммуникативные намерения. На структурном уровне норма поведения пред полагает последовательность элементов, которая устанавливает определенное отношение между определенным субъектом, находящемся в определенных обстоятельствах, и опреде ленным поведением. Соответственно, структурными элементами правовой нормы выступают элементы конституированного правовой нормой отношения: S – A Q, R, где 1) S – правовой субъект (определенный правом субъект в определенных правом обстоятельствах);

2) A – правовое поведение (определенное правом поведение);

3) Q – правовая модальность (опре деленное правом отношение между правовым субъектом и правовым поведением). Первый структурный элемент представляет понятие, конституированное совокупностью двух групп признаков – (а) характеризующих собственно правового субъекта (понятие: правовой субъ ект безотносительно к ситуации) и (б) характеризующих собственно правовую ситуацию (понятие: правовая ситуация безотносительно к правовому субъекту). Рассматриваемые со вместно указанные группы признаков определяют единое понятие: правовой-субъект-в ситуации. Правовое предписание действительно именно в отношении («правовой субъект-в ситуации») определенного субъекта. Исключение из содержания этого понятия признаков, характеризующих ситуацию, означало бы действительность в отношении соответствующего субъекта всего множества правовых предписаний, установленных для различных ситуаций с соответственно различными вариантами поведения, что, в свою очередь, в силу семантиче ской противоречивости или пространственно-временной несовместимости таких вариантов поведения повлекло бы принципиальную нереализуемость соответствующих правовых предписаний. Второй структурный элемент – поступок, значимый с позиции права, – пред ставляет понятие, конституированное признаками, характеризующими отношение между субъектом и поведением. Такое отношение определяется установленным типом правовой модальности и придает предписанию соответствующий модальный характер. Третий струк турный элемент – деонтическая квалификация поступка – представляет понятие, конституи рованное признаками, характеризующими поведение. Последнее определяется различными способами – признаками собственно поведения, признаками результата поведения и т.п. Чет вертый элемент – возможная реакция (санкция) в случае нарушения нормы – предполагает нарушение вышеуказанных элементов и, следовательно, формирование новой нормы, на правленной на предотвращение нарушения исходной нормы. Представленная схема право вой нормы имеет общий универсальный характер. Однако и при столь общем характере кон цептуальная схема правовой нормы оказывается эффективным теоретическим средством анализа текстуального представления правовых норм (метода реконструкции элементов пра вовых норм из соответствующих текстуальных представлений). Выделенные структурные элементы соотносятся со структурой правовых предложений, предложенной Д. Гудом (Goode цит. по: [Thorton, 1979, с. 24]), предполагающей следующую последовательность: 1) Case (случай в судебной практике) или Conditions (условия), 2) Legal Subject (правовой субъ ект), 3) Legal Action (правовое действие). Под случаем в судебной практике понимаются об стоятельства, на которые распространяется действие нормы;

условие представляет собой конкретизацию необходимых для действия нормы обстоятельств/поступков. Перечисленные два элемента образуют правовую ситуацию. Под правовым субъектом понимается лицо, на которое распространяется норма права, т.е. адресат нормы. Правовое действие означает не обходимое действие субъекта в указанной правовой ситуации: (Case) Where any Quaker re fuses to pay any church rates, (Condition) if any churchwarden complains thereof, (Subject) one of the next Justices of the piece, (Action) may summon such Quaker.

Правовые нормы создаются определенными лингвистическими средствами. Практика их употребления складывалась на протяжении веков, поэтому грамматические и лексические формы, в которые облекается современный нормативный материал, приобрели относительно устойчивый характер. Минимально необходимой единицей, способной представить содер жание правовой нормы, выступает предложение. Соответственно, схема правовой нормы не может оказаться синтаксически более простой, чем форма предложения – нижней границы текста. Вместе с тем, тексты английских законов демонстрируют, что произвольное множе ство простых предложений, конституирующих правовую норму, можно преобразовать в единственное сложное, нисколько не теряя в содержании соответствующей правовой нормы, однако усложняя ее восприятие. Последнее означает достаточность формы предложения для адекватного представления всякой правовой нормы. Классическая логико-синтаксическая форма представления элементов концептуальной схемы правовой нормы представляет сле дующую последовательность: «Если…, то…» – «If a (Case/Condition + Subject) then B (Action)». «Если субъект в правовой ситуации А, то он должен выполнить действие В». С древних времен правовые системы использовали эту каузальную формулу для построения писаных и неписаных правил поведения: «Аже кто кого ударит ботогом…, то 12 гривен»

(Русская Правда, ст. 25).

Синтаксически схема правовой нормы необязательно выражена условным предложением.

Например, схема ряда норм, содержащихся в особенной части УК РФ, предполагает присое динение санкции к словесной формуле, которая является одновременно и дефиницией, рас крывающей основные признаки правового понятия (по общей логической схеме предложе ний денотативного тождества – «А – это В»), и диспозицией нормы, определяющей состав преступного деяния («Если правовое явление А (условие), то оно должно иметь совокуп ность признаков В, С, D (прескрипция)»: «Клевета, то есть распространение заведомо лож ных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица и подрывающих его репутацию, – наказывается...» (ст. 129 УК РФ). В мировой практике конструирования уголовно-правовых норм приняты два основных варианта. Первый вариант исходит из субъекта преступления:

«Если кто совершил (совершит)…» или «Лицо, которое совершило (совершит)…». Согласно второму варианту диспозиции формулируются как деяния: «Если деяние содержит призна ки…» [Кузнецова, 2007]. Для английского юридического дискурса при формулировании норм-правил поведения характерен первый «персональный» вариант, для российского – вто рой.

Специфика текстуального выражения норм права в английском юридическом дискурсе обусловлена компромиссным сосуществованием и взаимообусловленностью статута и пре цедента в правовой системе Великобритании. Особенностями правового регулирования, ха рактерными для общего прецедентного права, являются определенность применительно к конкретному делу и «конкретизированная» нормативность [Алексеев, 2001, с. 253]. Реально существующие нормы английского права обнаруживают себя в результате судебной тради ции «обоснования от прецедента к прецеденту» (reasoning from case to case). В свою очередь, статутная норма обнаруживает свои регулятивные качества через прецеденты: закон реали зуется в прецедентах, он не считается действующим, пока на его основе не приняты судеб ные решения [Давид, Жоффре-Спинози, 1996, с 260]. И, наоборот, судебные прецеденты, в результате накопления определенного объема, образуют целостную систему правовых начал, принципов нормативного характера, приобретают свойства статутной (позитивной) нормы и служат основой для создания законов. Такое взаимодействие во многом определяет особен ности текстуальной репрезентации норм статутного права, а также влияет на специфику анг лийского юридического дискурса в целом, в котором суд и закон образуют легитимную пару.

Статуты, с одной стороны, приобретают казуистичный, более гибкий характер, рассчитан ный на тонкий контроль сложных общественных отношений. С другой стороны, законы, по добные конституционным актам, провозглашают предельно обобщенные фундаментальные принципы, за которыми признана высшая юридическая сила. Такое сочетание принципиаль ной обобщенности, с одной стороны, и оперативной конкретизированности в пределах одно го статута, с другой стороны, довольно сложно. В силу этого, конкретное звучание той или иной статутной нормы и ее соответствие праву высшего порядка, заложенному в конститу ционных принципах, в конечном счете, происходит на уровне прецедента.

Текстуально выраженная логико-синтаксическая схема правовой нормы в английском юридическом дискурсе отличается развернутыми, детально проработанными составляющи ми. Маркерами условия (case/condition) при формулировании нормативных предложений в английском юридическом дискурсе являются if, when (обычно для единичных редких случа ев), where и эквивалент if – provided, а также сочетания типа in a case. Особенностью англий ских законов является наличие многочисленных оговорок (типа so far as may be necessary in consequence of any provision made by this Act or an order under subsection (1)) и исключений (unless, except if, provided that, on condition that): unless otherwise agreed, the goods remain at the seller’s risk (если не оговорено иное, риск случайной гибели товара продолжает лежать на продавце);

unless otherwise unambiguously indicated by the language or circumstances (если иное не вытекает с несомненностью из текста или обстоятельств), except as provided in subsection (3) (за исключением случаев, предусмотренных параграфом (3));

«notwithstanding subsection (4) и т.п. Правовые предложения обычно перегружены целым рядом условий и оговорок, цепные связи между которыми обозначены союзами, пунктуацией или структурной органи зацией текста: Where the contract provides for successive performance but is indefinite in duration, it is valid for a reasonable time;

but unless otherwise agreed may be terminated at any time (если договор предусматривает длящееся исполнение, но срок договора не определен, он действует в течение разумного срока, однако, если иное не установлено соглашением, может быть прекращен в любое время любой из сторон). Рассматриваемый структурный элемент нормы обычно предваряют дискурсивные формулы с разветвленными предложными конст рукциями и дейксисами пространственной локализации: By virtue of this section, under subsec tion, in accordance with this provision, in pursuance of this provision, for the purposes of this Act / Part / Schedule / section Условия могут занимать фронтальную и/или замыкающую прескрип цию позиции: Every person who applies shall be granted a permit, provided he makes application in accordance with regulation 4. В соответствии с рассмотренной выше схемой нормы данное предложение можно трансформировать следующим образом: Where/If a person applies in ac cordance with regulation 4, he shall be granted a permit. Однако в текстах английских законов предпочтительнее первый или следующий более лаконичный вариант: A person who applies in accordance with regulation 4 shall be granted a permit. В английском юридическом дискурсе атрибутивное употребление дескрипций в виде рестриктивного придаточного, сопровождае мого препозицией дейктических местоимений who, that, является довольно распространен ным при обозначении правового-субъекта-в-ситуации. Аналогичным образом построено сле дующее предложение: A person who is knowingly in possession of an ID card without…must sur render the card as soon as it is practicable to do so (Identity Cards Act 2006, s. 11(3)). Вместо ги потетически употребляемой дескрипции, референтность которой зависит от осуществления условия (If/Where a person is knowingly in possession of …, he must surrender…), здесь исполь зуется атрибутивная дескрипция субъекта-в-правовой ситуации, существование которого имплицируется событием. При атрибутивном употреблении ограничительных дескрипций существует презумпция в совершенности действия, имплицирующего существование лица или лиц, о которых идет речь [Арутюнова, 2003, с. 193]: A carrier who has issued a nonnegotiable bill of landing is not obliged to obey a notification to stop received from a person other than the consignor. Очевидно, что назначение такого рода дескрипций в нормативных предложениях сводится к ограничению разряда субъектов, обозначенных именной группой, посредством выделения значимых с позиции нормы признаков. В нормативных предложени ях выделенные признаки несут фактуальную информацию о субъекте и являются условием действия прескрипции. Чем длиннее такого рода дескрипция, тем сложнее восприятие пред ложения. Значение повторяющихся в тексте закона ограничительных придаточных не входит в коммуникативное содержание предложения. Их частое воспроизведение в тексте закона вызвано требованиями терминологической точности изложения. Вместе с тем, «если бы в речи не опускались самоочевидные ограничительные определения и весь их груз, растущий подобно снежному кому, сохранялся в тексте, то возникла бы ситуация, известная под назва нием “Дом, который построил Джек”» [Арутюнова, 2003, c. 195]. В юридическом дискурсе на этот случай используются отсылочные конструкции, позволяющие имплицировать повто ряющиеся признаки и создающие гипертекстуальные связи между нормами.

Между тем, до вольно распространенной является цепочка дескрипций, построенная по принципу матрешки – …кот, который пугает и ловит синицу, которая часто ворует пшеницу, которая в тем ном чулане хранится в доме, который построил Джек …. В результате реформаторской дея тельности кампании Plain English такого рода последовательности однотипных грамматиче ских форм стали гораздо короче, однако не исчезли. Например: The fact that the person or per sons who, so far as appears from the indictment on which any person has been convicted of con spiracy, were the only other parties to the agreement on which his conviction was based have been acquitted of conspiracy by reference to that agreement (whether after being tried with the person convicted or separately) shall not be a ground for quashing his conviction unless under all the cir cumstances of the case his conviction is inconsistent with the acquittal of the other person or per sons in question (Criminal Law Act 1977 P. I S. 4( 8)) (…Тот факт, что определенное лицо (ли ца), которое, как видно из содержания обвинительного акта, на основании которого кто либо был осужден в сговоре, являлось единственной стороной в соглашении, инкриминируе мом осужденному, и было оправдано в сговоре, имеющем отношение к указанному соглаше нию (независимо от того, рассматривал суд их дела вместе или отдельно), не может слу жить основанием для отмены обвинительного приговора, если только все обстоятельства дела не будут свидетельствовать о том, что его осуждение противоречит оправдатель ному приговору указанного лица или лиц).

В юридическом дискурсе происходит намеренное усложнение формальной структуры правовых предложений за счет дополнительных синтаксических и семантических связей, надстраивающихся над основной линией отношений, в которых находятся друг с другом структурные компоненты нормы. Такие связи образуются посредством осложняющих ком понентов, либо входящих в состав правового предложения, либо обладающих автономным статусом. К автономным компонентам относятся, в частности, уточняющие и пояснительные конструкции. Присоединение в целом имеет узкое применение в текстообразовании, поэтому функция такого рода конструкций заключается лишь в расширении, сужении или конкрети зации смысла основного высказывания. Автономный статус подчеркивается скобками (см.

также вышеприведенный пример) или пунктуационно. Например: Where a court by or before which a person of or over the age of sixteen years is convicted of an offence punishable with im prisonment (not being an offence for which the sentence is fixed by law) is of the opinion mentioned in subsection (2) below, the court may make a combination order, that is to say, an order requiring him to remain, for periods specified in the order, at a place so specified (Community service orders s. 12). (Если лицо в возрасте 16 лет или старше признано виновным в совершении преступ ления, подлежащем наказанию в виде лишения свободы (не являющимся преступлением, на казание за которое определено строго в законе), суд, рассматривающий его дело, может, в соответствии с п. 2 ниже, издать комбинированный приказ, т.е. приказ, согласно которому преступник должен находиться в течение определенного приказом времени в определенном приказом месте).

Нормативный статус действия в юридическом дискурсе выражается определенными средствами организации модальности правового текста. Модальная логика нормы права ори ентирована на потенциального или реального участника юридического дискурса, способного осуществлять поведение и находящегося в состоянии выбора между предписываемым ему, возможным и запрещаемым поведением. Специфика коммуникативных намерений, выра жаемых в нормах права, заключается, прежде всего, в том, что желаемое законодателем обя зательно в отношении всех, кто находится в сфере действия исходящих от него норм. Если определенные ситуации не желаемы, то правовые нормы формулируются таким образом, что те или иные формы человеческого поведения, ведущие к созданию таких ситуаций, во первых, получают соответствующую оценку «неправомерно», а во-вторых, вызывают право вые нормы охранительного характера. Императивы юридического дискурса, таким образом, обладают иллокутивными силами побуждения и предостережения. В зависимости от степени категоричности императива, «степени нормативного давления» [Мальцев, 2007, с. 583] выде ляются два основных типа директивов, предполагающих соответствующие формы обраще ния к адресату: 1) Субъекту S в ситуации А запрещается осуществлять поведение P;

или Субъект S в ситуации А должен осуществить поведение P;

или 2) Субъект S в ситуации А имеет право осуществлять поведение P. В первом случае используются обычно модальные глаголы shall not, must not, may not, need not, should not, it shall not be lawful for: A person shall not by virtue of section 1 above be guilty of conspiracy to commit any offence if he is an intended victim of that offence». (Лицо не виновно на основании пункта 1 параграфа 1 Закона о сговоре с целью совершения какого-либо преступления, если оно является намеченной жертвой та кого преступления). Таким образом, запреты сформулированы как обязанность не совершать определенные действия. Вторая формула активизирует операторы со значением «активной»

обязанности, «вменения в долг» – Shall, must, is required to, it shall be the duty of. It shall be the duty of the local education authority to make and enforce by-laws for the area respecting the atten dance of children at school. Для категорических императивов, выражаемых посредством вы шеуказанных директивных речевых актов, характерно отсутствие альтернативы поведения – их нарушение влечет за собой применение санкций.

Более гибкими и уступчивыми по отношению к регулятивной силе выраженных в них интересов являются нормы, которые предоставляют субъекту в тех или иных ситуациях юридическую возможность (субъективное право) совершения каких-либо действий. Соот ветственно, знаками дозволения выступают may, it shall be lawful for, do/does not have to, is entitled to be: On arrest any person arrested on suspicion of committing a crime is entitled to be:

told that they have been arrested and why, arrested without excessive use of force, cautioned, taken to a designate police station for interview and not interviewed before arrival at the police station except in urgent cases (PACE, 1984). И, наконец, has an implied authority, in his discretion – зна ки дискреции. Однако здесь свобода выбора также ограничена. Так, термин judicial discretion – буквально «то, что отдается на усмотрение суда» – подразумевает, что власть суда не мо жет быть тотальной, как и отсутствовать полностью. Дискреция в данном случае начинается там, где при наличии нескольких возможных решений выбор судьи определяется желанием ускорить социальные изменения или, наоборот, затормозить их, а не сводится к выбору меж ду юридически корректным решением и другим, не корректным [Barak, 1989]. Сочетания ка тегоричных и некатегоричных императивов, повторяясь в различных текстах регламенти рующего характера, образуют закономерности, лежащие в основе механизмов воздействия на участников правоотношений в определенных ситуациях институционального общения того или иного юридического субдискурса. Так, согласно традиционным взглядам, уголов ное право должно ограничиваться формулированием ясных и четких запретов, не оставляю щих судье возможности широко интерпретировать уголовный закон. Вместе с тем, формаль но и ясно изложенные предписания в английских правовых текстах все более уступают ме сто таким принципам, которые необходимо уточнять в зависимости от ситуации. В англий ском юридическом дискурсе перечень действий с нечеткими очертаниями и критериями их оценки (reasonable suspicion, proper behaviour, good faith) довольно широк. В результате, от сутствие единых референций обусловливает преобладание логики обязанностей, а не огра ничительной логики запретов с четкой границей между дозволенным и недозволенным.

При формулировании прескрипций в английских законодательных актах используются вводные конструкции, разбивающие модальный оператор и действие: Subject to the provisions of this section, any person who, after the commencement of this Act, succeeds to a peerage in the peerage of England, Scotland, Great Britain or the United Kingdom may, by an instrument of dis claimer delivered to the Lord Chancellor within the period prescribed by this Act, disclaim that peerage for his life (Peerage Act 1963 s.1 Disclaimer of certain hereditary peerage). (В соответ ствии с нижеследующими положениями этой статьи лицо, которое после вступления в си лу настоящего Акта наследовало звание пэра в пэрствах Англии, Шотландии, Великобрита нии или Соединенного Королевства, может путем подачи заявления об отказе лорду канцлеру в течение времени, указанного в этом Акте, пожизненно отречься от этого зва ния).

Таким образом, при экспликации структуры правовой нормы в предложениях с логико синтаксической формой «Если…, то…» происходит своего рода «засекречивание» ее эле ментов (S – A Q, R) посредством сложных синтаксических связей, развернутых «периодов»

со сложными союзами, языковых конструкций отсылочного характера, последовательности однородных ограничительных дескрипций в виде адъективных и причастных оборотов и т.п.

Очевидно, принятию парламентом читабельных законов препятствует игра блоков и коали ций, которые вносят изменения в закон, руководствуясь стремлением сделать как можно больше оговорок. Компромисс оппозиций неизбежно выражается в конструкциях, остав ляющих определенные возможности для смысловых включений, а также сложных предло жениях, перегруженных рядом условий и, таким образом, не вызывающих разногласий. В результате «закон выступает в качестве “полуфабриката”, используемого английским судьей для его полного приготовления» [Гарапон, 2004, с. 42]. С другой стороны, громоздкость син таксиса обусловлена стремлением к максимальной точности и однозначности формулировок.

В любом случае, выделенные особенности существенно влияют на степень понимания текста закона, а значит, и степень его эффективности.

Библиографический список 1. Алексеев, С. С. Восхождение к праву. Поиски и решения [Текст] / С.С. Алексеев. – М. :

Издательство НОРМА, 2001.

2. Арутюнова, Н. Д. Предложение и его смысл (логико-семантические проблемы) [Текст] / Н.Д. Арутюнова. – М. : Едиториал УРСС, 2003.

3. Гарапон, А. Хранитель обещаний: суд и демократия [Текст] / А. Гарапон. – М. : «NOTA BENE» Media Trade Co., 2004.

4. Давид, Р. Основные правовые системы современности [Текст] / Р. Давид, К. Жоффре Спинози. – М. : Междунар. отношения, 1996.

5. Кузнецова, Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений [Текст] / Н.Ф.Кузнецова // Лек ции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений. – М. : Издат. Дом «Городец», 2007.

6. Мальцев, Г. В. Социальные основания права [Текст] / Г.В. Мальцев. – М. : Норма, 2007.

7. Barak, Aharon. Judicial Discretion. New heaven and London : Yale University Press, 1989.

8. Good, G. On Legislative Expression [Текст] // Thorton G.G. Legislative Drafting. – London :

Butterworths, 1979.

УДК ББК 81. Е.Н. Поскачина СИНОНИМИЯ КАК ОДИН ИЗ СПОСОБОВ МОДЕЛИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В фокусе внимания данной статьи – синонимические единицы как один из способов мо делирования политического дискурса. Результаты исследования показывают, что по строение политического дискурса может быть обусловлено закономерностями синоними ческого варьирования. Выбор определенных синонимов из однородного смыслового про странства, их последовательное расположение в политическом дискурсе эксплицирует усилия говорящего, связанные с поиском адекватных замыслу и ситуации лексических средств, и способствует образованию вокруг них всего смыслового пространства дискурса.

Ключевые слова: синонимия;

политический дискурс;

смысловое пространство.

E.N. Poskachina THE ROLE OF SYNONYMY IN POLITICAL DISCOURSE MODELLING This article deals with the role synonymic units in political discourse modeling. The results of the research show, that the laws of synonymy determine political discourse organization. The choice of synonyms and their order explains the speaker’s intention. The speaker chooses lexical units not at random – they make up the sense sphere of political discourse.

Key words: synonymy;

political discourse;

sense sphere.

Проблема синонимии имеет давнюю и многоплановую традицию изучения в разных от раслях знания, в рамках которых определены ее методологическая, теоретическая и практи ческая значимость [Апресян 1995;

Нурова 2002;

Сорокина 2003;

Колпакова 2004]. В слова рях и справочниках систематизированы и зафиксированы многочисленные ряды лексиче ских и грамматических синонимов, выявлены критерии их анализа и описания [Апресян 2004;

Wahrig 2006;

Duden 2007;

Bulitta 2007].

Значительному приросту знаний о синонимии в последние десятилетия способствовало, во-первых, смещение акцентов в изучении языка как системы в самой себе на её функцио нирование, характеризующееся, прежде всего, переходом от общих и абстрактных деклара ций относительно природы человеческого языка к конкретному описанию семантических структур языка и бытия человека в их объективно существующей взаимосвязи. Во-вторых, на открытие ряда не изученных ранее закономерностей в функционировании синонимиче ских единиц оказало влияние лингвофилософское осмысление синонимии с позиции тожде ства и различия (т.е. через основные понятия синонимии) языковых единиц, больших, чем предложение [Белоногова 2003;

Падучева 2004].

В связи с этим основными задачами дальнейшего анализа проблемы синонимии являют ся синтез накопленных знаний об обсуждаемой проблеме в каждом отдельном участке язы ковой действительности и изучение роли, механизма и вида взаимодействия синонимов в составе укрупненного целого. Число языковых единиц, вовлекаемых в синонимический ана лиз, продолжает расти, высвечивая, казалось бы, у давно изученного объекта новые очерта ния и вместе с тем обогащая и совершенствуя уже сложившуюся систему знаний о нём.

Такая тенденция исследовательской мысли свидетельствует о повышении научного ран га проблемы синонимии, её актуальности в современных парадигмах знания с ярко выра женной антропологической направленностью, где язык рассматривается в качестве дейст венного инструмента освоения, осмысления мира и средства коммуникации его носителей – живых, активных и пристрастных, чувствующих, мыслящих и переживающих.

Способности и возможности человека в познании окружающего мира и самого себя как части этого мира отражают выход современного общества на более сложный этап своего развития, одним из признаков которого являются организация, обработка и передача ин формации. С учетом данного обстоятельства задача анализа и описания языка как средства формирования и передачи информации усложняется необходимостью решения проблемы моделирования, понимания и порождения текстов, которые, согласно Ю.Д. Апресяну, име ют стержневую идею – «идею синонимии в широком смысле слова» [Апресян, 1995, с. 37].

Это требует, в свою очередь, осознанного владения законами организации информации и информационного выбора в относительно однородном смысловом поле и вместе с тем ис пользования широких возможностей синонимического варьирования, что делает описание и анализ синонимии одним из приоритетных направлений в лингвистических исследованиях [Хантакова, 2006]. Проблема организации и передачи одной и той же информации разными способами и использование при этом широких возможностей синонимического варьирова ния языковых единиц получают всё большую актуальность в теории дискурса, в рамках ко торой получили описание различные виды дискурсов.

Современное состояние общества характеризуется все возрастающим интересом граж дан к политике, что требует разработок политического дискурса, изучению которого посвя щено большое количество работ на материале разных языков [Шейгал, 2000;

Чудинов, 2006;

Баранов, 2007;

Базылев, 2007;

Будаев, 2008]. В лингвистической литературе существуют различные определения политического дискурса: «политический дискурс» (Е.И. Шейгал), «совокупность дискурсивных практик» (А.Н. Баранов), «общественно-политическая речь»

(Т.В. Юдина), «агитационно-политическая речь» (А.П. Чудинов), «язык общественной мыс ли» (П.Н. Денисов), «политический язык» (О.И. Воробьева). Установлен и описан диапазон явлений мира политики: политические сообщества людей, политические субъекты (агенты), институты и организации, нормативные подсистемы, традиции и ритуалы, методы полити ческой деятельности, политическая культура и идеология, средства информации и т.д.

Сформулирована целевая направленность в политическом дискурсе, которая включает в се бя борьбу за использование и удержание власти, формирование политического сознания, манипулирование общественным мнением [Водак, 1997;

Шейгал, 2000;

Кара-Мурза, 2005;

Чудинов 2006 и др.]. Определено содержание политической коммуникации, которое можно, вслед за Е.И. Шейгал, свести к трем составляющим: «формулировка и разъяснение полити ческой позиции, поиск и сплочение сторонников, борьба с противником» [Шейгал, 2000, с.

121]. Определены технологии политического дискурса, пространство политической комму никации и дискурс реагирования в коммуникативном пространстве политиков [Плотникова, 2008а, 2008б;

Домышева, 2008].

Всё это свидетельствует о том, что дискурс политика представляет собой, как правило, осознанный и продуманный акт организации и передачи нужной ему информации, форми рование которой может быть охарактеризовано на основе положения о семантической связ ности текста, предложенного Ю.Д. Апресяном: «Текст семантически связан, если в лексиче ских значениях синтаксически связанных слов имеются повторяющиеся смысловые компо ненты» [Апресян, 1995, с. 14]. Следовательно, при поиске адекватных замыслу и ситуации языковых средств и речевых предпочтений при актуализации определенных коммуникатив но-прагматических стратегий в политическом дискурсе также необходим анализ синоними ческих отношений, которые определяют силу смыслового притяжения между языковыми единицами в дискурсе и их выбор. Механизм формирования информации в политическом дискурсе обусловлен тем, что слово, всплыв на поверхность сознания, начинает притягивать к себе системно релевантные для него ассоциации и связи с помощью семантически близких языковых единиц. Другими словами, имеет место универсальная тенденция «осознавания значения воспринимаемого слова через соотнесение его с близкой по значению единицей лексикона» [Залевская, 1990, с. 143]. Это согласуется также с точкой зрения Т. ван Дейка, согласно которой когнитивные стратегии формируют структуру дискурса и его фрагментов и непосредственно связаны с использованием синонимических средств языка [Дейк, 1989, с.

16–17]. Поэтому корректное и коммуникативно-оправданное построение дискурса предпо лагает языковую компетентность говорящего, одним из составляющих которой является его умение оперировать синонимическим ресурсом языка.

Особую значимость в этой связи имеет выбор говорящим синонима или синонимов, ко торые, с одной стороны, могут быть тем фильтром, проходя который языковые средства ор ганизуются и формируют некую информацию. С другой стороны, с их помощью образуется или ограничивается то смысловое пространство, в котором происходит смыслопорождение всего дискурса. При этом можно считать правомерным рассмотрение синонимов как вспо могательных средств осуществления когнитивных и коммуникативно-прагматических стра тегий, которые заложены в когнитивную модель носителя языка и естественно связаны с ее языковым воплощением в дискурсе.


Каждый словесный «раздражитель» входит в сеть дискурса, соседствуя с языковыми единицами, сходными по значению. Синонимическая единица одним из своих значений или целым комплексом этих значений является своего рода пресуппозицией актуализации опре деленных значений у окружающих ее языковых единиц, выступая движущей силой смысло вой организации всего речевого произведения. Смысловые компоненты синонима, повторя ясь, как правило, несколько раз, пересекаются со значениями других языковых единиц, воз буждая, путем уточнения, нужную говорящему информацию. При этом имеют место две возможности организации информации с помощью синонима: либо выделение одной языко вой единицы из множества близких ему по значению и подчинение ему других языковых единиц, либо использование двух или более синонимов и обогащение их дополнительными смыслами других языковых единиц.

Исходя из вышесказанного, обратимся к анализу дискурса представителя партии ХДС/ХСС Петера Рамзауэра, представившего доклад «Hnde weg vom berflssigen Herum basteln am Grundgesetz» на мероприятии, приуроченном к 60-летию провозглашения Рес публики и принятия конституции ФРГ:

Die Probleme sind gro, aber auch unsere Chancen sind gro. Besinnen wir uns auf unsere Strken. Geben wir ihnen im Rahmen der sozialen Marktwirtschaft Raum und Entfaltungsmglich keiten. Nur mit den bewhrten Ordnung dieser sozialen Marktwirtschaft werden wir die gegenwr tige Wirtschaftskrise berwinden (Das Parlament, Nr.21/22 – 18.25, Mai, 2009, 8–9).

Важным структурно-смысловым элементом организации информации в дискурсе явля ется глагольная лексема sich besinnen, через призму которой видится описываемый фраг мент действительности в его многоплановости. Так, с одной стороны, с помощью лексемы sich besinnen отсылается информация к таким фрагментам дискурса, как groe Chancen, soziale Marktwirtschaft, bewhrte Ordnung, с другой стороны, к истории страны. Глагол sich besinnen, в отличие от других глаголов синонимического ряда с доминантой sich erinnern со значением durch nochmaliges Daraufhinweisen nicht in Vergessenheit geraten (Duden, 338;

Wahrig, 149;

Bulitta, 157), характеризуется только ему присущими компонентами смыслово го объема как nachdenken и berlegen, зафиксированными в словарях (Duden, 243;

Wahrig, 650). Согласно другому словарю, глагол sich besinnen имеет в своем смысловом объеме еще один компонент: zgern (Synonymwrterbuch, 124), играющий важную роль в порождении и понимании дискурса и тесно связанный с намерением говорящего убедить аудиторию вспомнить историю и не торопиться с оценкой того положения, в котором находится в на стоящий момент страна. Действительно, ментальные процессы nachdenken и berlegen тре буют определенного времени для обдумывания. П. Рамзауер подчеркивает, что у страны, переживающей финансовый кризис, есть шансы выйти из него: это достаточно высокий уровень социальной экономики, позволяющий пережить кризис. В сочетании со смысловы ми компонентами berlegen, nachdenken и zgern образуется целостный, глубоко взаимосвя занный комплекс значений, выражающий не только процесс вспоминания, но и акценти рующий при этом не явное, словесное, а косвенное, имплицитное значение «не торопиться с выводами». Имплицитная информация, можно сказать, маскируется и вуалируется исполь зованием противопоставления die Probleme sind gro – unsere Chancen sind gro и обраще нием к таким сильным аргументам, как soziale Marktwirtschaft и bewhrte Ordnung dieser sozialen Marktwirtschaft. Именно к этим аргументам апеллирует автор дискурса, используя лексему sich besinnen. Можно сказать, что компоненты значения лексемы sich besinnen ак туализируют также у реципиента мысль о несказанной явно, но общепонятной для всех слушателей ситуации «экономического чуда» послевоенных лет государства. Именно лек сема sich besinnen в совокупности своих смыслов nachdenken, berlegen и zgern является движущей силой организации информации в данном речевом произведении, которая фор мируется по принципу подчинения значений языковых единиц дискурса смысловым компо нентам глагола sich besinnen.

Несколько иная картина смысловых взаимосвязей и притяжений обнаруживается при дистантном расположении синонимических единиц в дискурсе. Так, например, в речи Герты Дойблер-Гмелин, представителя другой партии – партии СПГ, также выступившей на деба тах, приуроченных к 60-летию со дня создания конституции ФРГ, имеет место использова ние двух синонимов: слова sich erinnern и словосочетания in Erinnerung haben:

Ich bin im Grndungsjahr der Bundesrepublik Deutschland in die Schule gekommen. Ich erin nere mich noch genau an das sehnlichst erwartete Carepaket, dem ich eine Schiefertafel und eine Tafel Schokolade verdanke. Und ich habe noch gut in Erinnerung wie das damals war, wenn eine ausgebombte Mutter mit vier Kindern in die Wohnung anderer Leute eingewiesen wurde, und was es bedeutete, die Kinder satt zu machen, wenn der Vater nicht da war, gefallen oder, wie meiner, in Gefangenschaft war (Das Parlament, Nr. 21/22-18.25, Mai, 2009, 4–5).

Основным смыслообразующим центром дискурса являются две языковые единицы, на ходящиеся в отношении синонимии. Их совместное употребление не связано со стремлени ем говорящей избежать нежелательных повторов, поскольку это не абсолютное повторение или зеркальное отражение одного и того же смысла, а проявление его вариативного разви тия: автором подчеркивается мысль о том, что она не только вспоминает, а у нее в памяти хорошо закреплены события прошедших лет. Об этом свидетельствует словосочетание noch gut в окружении второго синонима. Лексема sich erinnern в отличие от словосочетания in Erinnerung haben, отражает, на наш взгляд, динамическую структуру сознания, концепт, обозначающий действие вспоминания, которое, как любое действие, может завершиться достижением/не достижением результата. А в словосочетании in Erinnerung haben уже за ключен результат, можно сказать, что здесь имеет место факт, опыт, отложенный в сознании говорящей, на передний план выдвигается значение как актуального обладания, так и обла дания вообще. Человек, обладающий чем-либо, как правило, хорошо помнит и обязательно вспомнит об этом. Хорошо помнят то, что беспокоит, чего боится, то, что было значимым событием в жизни. Так, в воспоминаниях Герты Дойблер Гмелин имеют место картины ужасных событий, о матерях того времени, когда большинство женщин воспитывали своих детей без мужей, не имея крыши над головой, вынужденных проживать со своими детьми у чужих людей и мучившихся одной проблемой – проблемой пропитания. Эти картины тесно связаны со словосочетанием in Erinnerung haben, которое создает условия для появления описания тех событий в дискурсе. Лексемой sich erinnern обозначается процесс, а не факт, закрепленный в сознании говорящего, поэтому это событие может всплыть в воспоминании, а может и нет. Именно использованием словосочетания in Erinnerung haben актуализируется оценочный смысл, неявно отражающий положительные стороны сегодняшнего состояния страны, несмотря на переживаемый кризис. Значимость этих событий для говорящего пере дается также градацией оценочного смысла в синонимическом соотношении, поскольку со четанием in Erinnerung haben подчеркивается более значимая и более закрепленная в памяти информация, чем глаголом sich erinnern. Следовательно, глагол sich erinnern и синонимич ное ему словосочетание in Erinnerung haben, выступая своего рода соединительными тканя ми, обеспечивают, с одной стороны, плавное, постепенное развитие смысла durch nochma liges Daraufhinweisen nicht in Vergessenheit geraten, с другой стороны, предполагают избира тельное, координированное сочетание определенных языковых единиц во всем дискурсе для актуализации градации оценочного смысла. Это реализуется противопоставлением положе ния страны 60 лет назад и сейчас. Здесь имеет место моделирование информации по прин ципу дополнения и усиления.

Следующий пример оппозиции синонимов, образующих смысловое пространство, де монстрирует фрагмент дискурса Клаудии Рот, представителя партии Союз 90/ Зеленые, вы ступившей на заседании в Нюрнберге 23 ноября 2007 г.:

Liebe Freundinnen und Freunde, an diesen Werten messen wir auch die groe Koalition: die nicht Halbzeit- sondern Endzeitstimmung verbreitet, und eine Kanzlerin, die nicht regiert, sondern prsidiert, und wenn sie gerade nicht prsidiert, auf dem Weg zurck nach Leipzig ist, zu einer neoliberalen Union, fr die Solidaritt ein wachstumshemmender Standortnachteil ist und die sich auch dieser Frage von unseren Auffassungen wegentfernt (www.claudia-roth.de).

Для описания и характеристики деятельности канцлера Германии и выражения своего отношения и оценки автором избираются синонимические единицы regieren и prsidieren с общим значением an der Spitze stehen (Duden, 706, 681;

Wahrig, 375;

Bulitta, 634).

Согласно данным толкового словаря Duden глагольная лексема regieren имеет в совре менном немецком языке следующие компоненты в своем смысловом объеме: a) die Regierungs-, Herrschaftsgewalt innehaben;

Herrscher sein;

herrschen;

b) ber jmdn, etw. die Regierung-, Herrschaftsgewalt innehaben, Herrscher sein, beherrschen;

с) in der Gewalt haben;

bedienen, handhaben, fhren, lenken (Duden, 1231). Словарь Варига трактует лексему сле дующим образом: 1. herrschen;


2. beherrschen, verwalten, lenken, leiten (Wahrig, 3027).

Что касается глагола prsidieren, то он, имея общее значение an der Spitze stehen с сино нимом regieren, характеризуется такими смысловыми компонентами, как den Vorsitz in einem Gremium haben, eine Versammlung, Konferenz leiten (Duden, 1176);

das Amt des Prsidenten (Vorsitzenden) ausben;

vorsitzen;

einer Versammlung prsidieren (Wahrig, 2906). Данный фрагмент политического дискурса моделируется противопоставлением синонимов prsidie ren и regieren, актуализируемым смысловым компонентом Herrschaftsgewalt innehaben у глагола regieren и den Vorsitz in einem Gremium haben у глагола prsidieren.

Известно, что в политическом устройстве ФРГ президент является главой государства.

Он представляет интересы государства внутри страны и за ее пределами. В его компетен цию входит: а) представление международных прав государства;

б) составление и провоз глашение федеральных законов;

в) содействие в формировании правительства;

г) роспуск Бундестага в случае статьи 64, пункт 4, 6 Конституции;

д) назначение и отстранение феде ральных судей, служащих федеральных учреждений, офицеров и унтерофицеров;

е) осуще ствление права помилования [Avenarius, 1997, с. 46].

Постановления и распоряжения федерального президента должны быть, как правило, со гласованы с федеральным канцлером и федеральными министрами. Федеральный конститу ционный суд может требовать отчет у президента и привлекать его к ответственности. Фе деральный канцлер вместе с федеральными министрами составляет правительство Герма нии (Bundesregierung), которое ведет общую внутреннюю и внешнюю политику государства: «leitet die gesamte innere und uere Politik des Bundes» [Avenarius, 1997, с. 47].

В обязанности канцлера входит внесение законопроектов согласно статье 76 Конститу ции ФРГ, составление правительственных распоряжений, контроль над выполнением феде ральных законов в землях. Федеральный канцлер как глава правительства определяет дирек тивы политики (Kanzlerprinzip). Функции федерального канцлера заключаются не только в осуществлении директив, но и в его статусном положении: только канцлер может быть вы бран Бундестагом, в то время как федеральные министры назначаются и отстраняются пре зидентом по предложению федерального канцлера.

Противопоставлением синонимических единиц regieren и prsidieren К. Рот актуализи руются такие значения, как некомпетентность и неспособность А. Меркель занимать высо кий пост канцлера ФРГ. Высокая смысловая обобщенность данной оппозиции позволяет расценивать ее в качестве выразителя мотивов и интенций Клаудии Рот, а именно – ее поли тической установки. Синонимическими единицами regieren и prsidieren моделируется рас сматриваемый фрагмент дискурса, они скрепляют все семантически значимые единицы это го фрагмента auf dem Weg zurck nach Leipzig ist;

zu einer neoliberalen Union и sich von unse ren Auffassungen wegentfernt в единый смысловой комплекс. При этом маркируется иллоку тивно важная информация: есть опасность возврата к прошлому, если А.Меркель не будут выполняться функции бундесканцлера. Здесь имеется в виду тот период в истории страны, когда Германия была разделена на две части – auf dem Weg zurck nach Leipzig. Эта инфор мация становится заметнее на фоне, созданном смысловым соотношением синонимов regieren и prsidieren, в котором зафиксирована главная мысль автора, суть которой сводит ся к однозначной оценке деятельности действующего канцлера ФРГ. Такая информация мо делируется взаиморасположением синонимов по принципу контраста.

Таким образом, организация и передача информации в политическом дискурсе непо средственно связана с отбором необходимой языковой единицы или нескольких единиц из ряда синонимичных им выражений, которые влияют на смыслопостроение всего дискурса.

Поэтому можно выделить два типа моделирования дискурса: первый тип характеризуется организацией смыслового пространства вокруг одной синонимической единицы, второй – использованием и расположением в дискурсе двух и более синонимов, влияющих на по строение всего смыслового пространства политического дискурса. При этом актуальным остается исследование механизма притяжения к синонимам других языковых явлений в дискурсе.

Библиографический список 1. Апресян, Ю.Д. Лексическая семантика [Текст] / Ю.Д. Апресян. – М. : Языки русской культуры, 1995.

2. Базылев, В.Н. Методы исследования языка российской общественно-политической мысли российского политического дискурса (традиции и инновации) [Текст] / В.Н. Базылев // Политический дискурс в России – 10: материалы X юбилейного всероссийского семинара / отв. ред. В.Н. Базылев. – М., 2007. – С. 7–25.

3. Баранов, А.Н. Введение в прикладную лингвистику [Текст] : учебник для вузов / А.Н. Баранов. – 3-е изд. – М. : ЛКИ, 2007.

4. Белоногова, А.А. Синонимия «текстов-компактов» как фактор адекватности понимания текста в условиях межкультурной коммуникации [Текст] : автореф. дис. …канд. филол. наук: 10.02.19 / А.А. Белоногова. – Ульяновск, 2003.

Будаев, Э.В. Метафора в политической коммуникации [Текст]: монография / Э.В. Будаев, А.П. Чудинов. – 5.

М. : Наука : Флинта, 2008.

6. Водак, Р. Язык. Дискурс. Политика [Текст] / Р. Водак;

пер. с англ. и нем. В.И. Карасика, Н.Н. Трошиной. – Волгоград : Перемена, 1997.

Дейк, Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация [Текст] / Т.А. ван Дейк. – М. : Прогресс, 1989.

7.

8. Домышева, С.А. Политический дискурс в пространстве дискурса реагирования [Текст] : дис. …канд. фи лол. наук: 10.02.04 / С.А. Домышева. – Иркутск, 2008.

9. Залевская, А.А. Слово в лексиконе человека: психолингвистическое исследование [Текст] / А.А. Залевская.

– Воронеж : Изд-во ВГУ, 1990.

Кара-Мурза, С.Г. Манипуляция сознанием [Электронный ресурс] / С.Г. Кара-Мурза, 2000. – Режим досту 10.

па : http://www.kara-murza.ru/manipul.htm.

11. Колпакова, Г.В. Синонимия с позиции когнитивистики [Текст] / Г.В. Колпакова. – М. : МГЛУ, 2004.

12. Нурова, Л.Р. Синонимические ряды в сниженной лексике (на материале лексических единиц, объединен ных значением «интеллектуально несостоявшийся человек») [Текст] : автореф. дис. …канд. филол. наук:

10.02.04 / Л.Р. Нурова. – Нижний Новгород, 2002.

13. Падучева, Е.В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциальные аспекты се мантики местоимений) [Текст] / Е.В. Падучева. – М. : Едиториал УРСС, 2004.

14. Плотникова, С.Н. Технологизация дискурса: процесс и результат [Текст] / С.Н. Плотникова // Вестник ИГЛУ. Сер. Филология. – 2008а. – № 4. – С. 138–147.

Плотникова, С.Н. Языковое, дискурсивное и коммуникативное пространство [Текст] / С.Н. Плотникова // 15.

Вестник ИГЛУ. Сер. Филология. – 2008б. – № 1. – С. 131–136.

16. Сорокина, Т.С. Функционально-когнитивные основания грамматической синонимии в английском языке [Текст]: автореф. дис. …д-ра филол. наук : 10.02.04 / Т.С. Сорокина. – М., 2003.

17. Хантакова В.М. Теория синонимии : опыт интегрального анализа [Текст] : монография / В.М. Хантакова.

– Иркутск: ИГЛУ, 2006.

18. Чудинов, А.П. Политическая лингвистика [Текст] : учеб. пособие / А.П. Чудинов. – М. : Флинта : Наука, 2006.

19. Шейгал, Е.И. Семиотика политического дискурса [Текст] : монография / Е.И. Шейгал. – М.;

Волгоград :

Перемена, 2000.

20. Avenarius, H. Die Rechtsordnung der Bundesrepublik Deutschland [Text] / H. Avenarius / Redaktion von H.

Geiss. – Bonn : Bundeszentrale fr politische Bildung, 1997.

Список словарей 1. Bulitta, E. Das grosse Lexikon der Synonyme [Text] / E. Bulitta, H. Bulitta. – Frankfurt am Main : Fischer Ta schenbuch Verlag, 2005.

2. Duden. Deutsches Universalwrterbuch [Text] / Duden. – Mannheim;

Leipzig;

Wien;

Zrich : Dudenverlag, 1996.

3. Duden. Das Synonymwrterbuch [Text] / Duden. – Mannheim;

Leipzig;

Wien;

Zrich : Dudenverlag, 2007.

4. Synonymwrterbuch [Text]: sinnverwandte Ausdrcke der deutschen Sprache / hrsg. von H. Grner und G.

Kempcke. – 6., vernderte Aufl. – Leipzig : Veb Bibliographisches Institut, 1980.

5. Wahrig. Synonymwrterbuch [Text] / Wahrig. – Gtersloh / Mnchen : Wissen Media Verlag GmbH (vormals Bertelsmann Lexikon Verlag GmbH), 2006.

Список источников примеров 1. Dr. Dubler-Gmelin, Herta. Rede «Brgerinnen und Brger mssen sich engagieren und einbringen» [Text] // Das Parlament. – Nr.21/22-18./25. – Mai. – 2009. – S. 4–5.

2. Dr. Ramsauer, Peter. Rede «Hnde weg vom berflssigen Herumbasteln am Grundgesetz» // Das Parlament. – Nr.21/22-18./25. – Mai. – 2009. – S. 8–9.

3. Roth, Claudia. Politische Rede BDK Bndnis 90/ Die Grnen [Электронный ресурс] / Claudia Roth. – 2008. – Режим доступа : www.claudia-roth.de.

УДК 802.0- ББК 81. В. Ю. Самодурова СЕМИОТИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ КОНЦЕПТА «СУПЕРМЕН»

В «БОНДИАНЕ»

В статье на материале «Бондианы» (романов и скриптов фильмов о Джеймсе Бонде) анализируется концепт имени собственного «Джеймс Бонд», а также сложный концепт «Джеймс Бонд: Супермен» и определяются его концептуальные признаки. Предлагается также интерпретация теории множественности миров в свете семиотической репрезен тации концепта «Супермен».

Ключевые слова: концепт;

семиотическое выражение концепта;

тиражирование кон цепта во множественных мирах V.Y. Samodurova THE SEMIOTIC REPRESENTATION OF THE CONCEPT «SUPREMAN»

IN THE «JAMES BOND» NOVELS AND FILM SCRIPTS The article offers an analysis of the «James Bond» novels and film scripts. The complex concept «James Bond: Superman» is analyzed and its structure is revealed. An approach to the theory of the plurality of worlds is suggested in terms of the semiotic representation of the concept «Superman».

Key words: concept;

semiotic representation of a concept;

quantification of a concept in the plu rality of worlds В область лингвистического исследования вовлекаются все новые концепты, в том числе и концепты, отражающие объекты несуществующих или искусственно созданных миров и подвергаемые изучению в полной мере только через свое семиотическое выражение, то есть через дискурс. Последнее и попадает в центр нашего исследования, поскольку его целью яв ляется анализ семиотического выражения концепта «Супермен» в «Бондиане»;

материалом исследования служит совокупность текстов романов Яна Флеминга и скриптов к их киноно веллам.

Следуя определению Ю.С. Степанова, который мыслит концепт как «пучок представле ний, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово» [Степанов, 1997, с. 40], и, опираясь на его идею о том, что концепты существуют в сознании (менталь ном мире), имеют сложную многослойную структуру и, будучи ментальными образования ми, «парят» над словами и вещами, выражаясь как в тех, так и в других [Степанов, 1997, с.

40–42], мы будем анализировать выражение концепта «Супермен» во всей совокупности се миотических средств – вербальных и невербальных, прямо или косвенно иллюстрирующих, уточняющих и развивающих содержание данного концепта. Поскольку дискурс как выраже ние особой ментальности изучается в лингвистике как дискурс личности, сконцентрирован ный вокруг актуализируемого этой личностью опорного концепта и когнитивного сценария [Демьянков, 1995;

Красных, 1998;

Макаров, 1998;

Плотникова, 2000;

Карасик, 2002], то цен тральное место при анализе будет занимать вербальный и невербальный дискурс Джеймса Бонда как репрезентанта и носителя концепта «Супермен».

При решении проблемы семиотического выражения концепта «Супермен» мы исходим из гипотезы о том, что Джеймс Бонд и многие другие персонажи «Бондианы» – это концепту альные, а не миметические персонажи. Персонаж, тождественный человеку, определяется С.

Н. Плотниковой как миметический. Она считает, что «под тождеством человека и персонажа понимается единство и гомогенность имеющихся в их отношении опытных данных, за что писатель берет на себя когнитивную ответственность. Он изображает миметического персо нажа как конечный, однако только лишь частный случай в общей цепочке единого совокуп ного опыта, простирающейся из реального в вымышленное, то есть как еще одного человека в цепочке из других таких же людей». Миметическим С.Н. Плотникова называет только та кого персонажа, чей мир похож на реальный мир, в котором живет его творец – автор худо жественного произведения. Одновременность существования автора и персонажа (в своих сосуществующих мирах) является необходимым условием для признания персонажа миме тическим. Под концептуальным персонажем ею понимается персонаж, тождественный чело веку только в одном каком-либо качестве или наборе качеств, представленном в реальном мире у самых разных людей и возведенном до уровня концепта (так, например, Плюшкин – репрезентант концепта «Скупость»). Типизация сущностных качеств ведет к отбору ситуа ций, в которых только и может действовать концептуальный персонаж [Плотникова, 2006].

Несомненно, что Джеймс Бонд – это концептуальный персонаж, поскольку его тождество в разных мирах основано на тождестве концептов, носителем которых он является, а не на телесном тождестве, о чем говорят его разные «тела». Эти миры представляют собой парал лельные миры Д. Льюиса [Lewis, 1986], которые каждый раз отпочковываются от одной точ ки. Поскольку мы наблюдаем множество роящихся миров и множество Бондов, но эти миры не перекрещиваются (пространство и время в них не связаны друг с другом), то перед нами тиражируемые миры, копии от прототипа. При этом Джеймс Бонд является референтом, подвергающимся квантификации, поскольку он обладает определенным набором свойств, неизменных во множестве миров: он молод, не стареет, его возраст не меняется, он в хоро шей физической форме, внешне привлекателен, его имя неизменно (Bond, James Bond). Не изменность этого имени во всех тиражируемых мирах свидетельствует о том, что доминант ным для каждого мира является концепт «Джеймс Бонд».

Для семиотического воплощения отдельного концепта могут употребляться несколько альтернативных выражений. Наиболее общее обозначение из всей совокупности таких вы ражений является именем концепта, или его базовым репрезентантом [Плотникова, 2000;

Попова, 2001;

Карасик, 2002]. Концепты, связанные друг с другом и зависящие друг от дру га, составляют целостности, или концептосферы [Лихачев, 1993]. Концепты внедряются в мозг не по отдельности, а в связи с другими концептами. «То, что делает концепты концеп тами, – это их способность быть связанными друг с другом отношениями логического выво да» [Lakoff, 1999, с. 20].

Выявленный нами концепт «Джеймс Бонд» – это концепт чистого имени. Сам по себе он ничего не значит;

он требует своей концептосферы, и, в первую очередь, ему необходим са мый близлежащий к имени концепт, полностью объясняющий всю концептуальную сущ ность данного персонажа. По аналогии с выводом С.Н. Плотниковой о том, что концепт «Плюшкин» притягивает к себе, в первую очередь, концепт «Скупость», мы делаем вывод, что концепт «Джеймс Бонд» связан базовым отношением инференции (логического вывода) с концептом «Супермен» (ср. superman – a person of very great or superhuman ability or strength) (LDCE;

LDELC;

MEDAL;

ODT;

CED). Именно как супермена определяет Джеймса Бонда массовое сознание;

он номинируется как супермен всеми интерпретаторами: литера туроведами, критиками и самими читателями/зрителями.

В чем же сущность этого смысла? Что означает быть суперменом? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проанализировать конкретных «суперменов», представленных в виде референтов в соответствующих мирах.

Первое упоминание о супермене, или, дословно, сверхчеловеке (bermensch), мы находим у Ф. Ницше. Третий и последний период мышления Ф. Ницше открывается мистической по эмой «Заратустра», в которой он выражает идею о высшем типе человека, утверждая «новый идеал», «новую религию». Сверхчеловек есть нечто доселе не бывшее. Сверхчеловек – это «ряд, ступень за ступенью в великом устремлении вперед». Для расчистки пути к этой цели Заратустра и вышел на борьбу против богов: боги умерли, теперь должен жить сверхчеловек.

Стремление к высшему осуществлению «воли к власти» – в этом суть сверхчеловека, пере ступившего «по ту сторону добра и зла», своей властью творящего себе закон и в железной дисциплине подчиняющего себя этому самосозданному закону. Сверхчеловек – не отдельная личность, а понятие собирательное: чаяние будущего, относящееся к ныне существующему человеку так же, как этот ныне существующий человек к животному. Если, по учению, Зара тустра «должен преодолеть» человека, чтобы мог возникнуть сверхчеловек, если человек есть мост между животным и сверхчеловеком, то собирательный характер этого понятия по ставлен выше всякого сомнения [Ницше, 2006].

По данным культурологов, первым суперменом можно считать Тарзана, героя первого (1914 г.) и последующих романов Э. Райса. В 1938 г. появилось само имя «Супермен», вве денное авторами комиксов Дж. Сигелом и Дж. Шустером. С 1951 г. этот герой попадает на киноэкран и становится культовой фигурой массовой культуры. Далее супермен появляется в образах человека-паука, человека-летучей мыши, женщины-кошки и т.п. Он всегда облада ет выдающимися качествами: необычайной силой, умением летать или перемещаться по вер тикальным поверхностям и т.д. Ему свойственны сверхчеловеческие черты: особая воля, полный самоконтроль эмоций и поведения, особые проявления силы и выносливости. Глав ное в дефиниции супермена заключается в том, что он превосходит всех своими внешними и внутренними качествами. И если герою вполне могут быть свойственны те или иные недос татки и слабости, то к супермену это не имеет отношения. Супермен – это перманентный ге рой, его предназначение – совершение череды подвигов. Человек, воплощающий в себе ка чества супермена, подчеркивает, что в основе успеха лежит желание превзойти других лю дей и что для этого нужна большая работа. Ироническое толкование действий супермена ба зируется на том, что он существует в исключительно упрощенном мире. Положительная ценностная оценка супермена – это идея человека как хозяина судьбы. В результате процес сов глобализации супермен как типаж западной культуры превращается в модельную лич ность массовой культуры, модифицирует систему ценностей новых поколений. Уходя от проективности (а зачастую и фальши), свойственной феномену героизма, концепт супермена предлагает вариант миропонимания, выдвигающий на первый план: а) человека действую щего, а не просто (со)чувствующего;

б) человека демонстративного, сознательно уделяюще го много внимания своей презентации, а не наблюдающего за спектаклем жизни со стороны (OGBAC;

EF).

Таким образом, рассматриваемый нами супермен, Джеймс Бонд, оказывается одним из многих суперменов-вымышленных персонажей.

Каждый супермен – это, с одной стороны, воплощение единого концепта, парящего над всеми суперменами без исключения. Их всех объединяет одно свойство – наличие некой сверхсилы, неких сверхвыдающихся способностей. Однако, с другой стороны, проявление этого свойства является особым для каждого супермена, для одних это лишь физическая сверхсила, как, например, для Тарзана, для других – какая-то иная сверхсила, требующая своего когнитивного выявления. Таким образом, «Супермен» – это особый метаконцепт, яв ляющийся гиперонимом для определенного набора универсальных концептов, единых для концептосфер всех суперменов, и ряда специфических концептов, репрезентирующих осо бую сущность того или иного супермена.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.