авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 13 |

«ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ УДК 342.228 (076.5) ББК 81.0 Е.Ф.Серебренникова РОМАНИЯ И ...»

-- [ Страница 5 ] --

Временной критерий и соотносимый с данным критерием ценностный аспект и аспект ре интерпретируемости оказываются относительными величинами при вычленении понятия «прецедентный текст», поскольку круг прецедентных текстов исторически изменчив [Ар нольд, 2004;

Прохоров 2004 и др.). Текст культуры не задан раз и навсегда, ведь бывает и так, что этот текст переписывается. Обычно это происходит при смене эпох, непременно со провождаемой переоценкой Мира Ценностей (термин «Мир Ценностей» заимствован у А.Н.

Уайтхеда [Уайтхед, 1990]).

Примером может служить текст Библии, который является прецедентным текстом в рели гиозном христианском дискурсе. В других типах текстов или дискурсах текст Библии может выступать либо в качестве признанного, либо даже в качестве нежелательного образца для воспроизведения. Было доказано, что текст Библии является очень значимым текстом образцом при текстопорождении художественных произведений как в английской, так и американской культуре [Петрова, 2005], чего не скажешь о художественных и иных текстах советского периода, когда существовал своего рода запрет на использование текста Библии в качестве текста-образца для воспроизведения. Такое отношение к Библии приводило к тому, что цитаты из Библии «при нашем современном невежестве к вопросам религии», как точно подмечала И.В. Арнольд, чаще всего не вызывают никаких ассоциаций, стимулирующих ин теллектуальную деятельность [Арнольд, 2004, с. 74]. В результате огромный смысловой пласт произведений досоветского периода, содержащий ссылки на Библию, а также произве дения зарубежных авторов, не воспринимается читателем в задуманном писателем русле.

Тенденция расширения изначально введенного Ю.Н. Карауловым термина «прецедентный текст» прослеживается и при выделении автопрецедентного уровня, по Ю.Е. Прохорову [Прохоров, 2004], или индивидуальной интертекстуальной энциклопедии, по Г.В. Денисо вой, с входящей в нее профессиональной энциклопедией [Денисова, 2003], в которую зако номерным образом войдут специальные научные работы, значимые для той или иной про фессиональной личности. Еще раз напомним мысли Ю.Н. Караулова о том, что специальные научные работы исследователь не относил к прецедентным текстам в силу кратковременно сти их действия и ограниченной воспроизводимости. Вместе с тем, Ю.Н. Караулов говорил о хрестоматийности, имея в виду главным образом программные литературные произведения.



Как представляется, понятие хрестоматийности не ограничивается исключительно литера турными текстами. В общеобразовательный курс входят такие предметы, как физика, мате матика, химия, биология, построенные на признанных научных теориях и именах ученых.

Цель общеобразовательной программы состоит не столько в том, чтобы приобщить учеников к миру ценностей в области литературы, сколько дать ему некий общий фонд знаний в об ласти науки и техники, некую теоретическую базу для их будущей профессии.

Выделение автопрецедентного уровня, к тому же, позволяет отнести к прецедентным тек стам те тексты, которые представляют ценность для определенной личности, поэтому лю бые, выявленные при исследовании индивидуального стиля писателя тексты, на которые имеются ссылки, могут считаться прецедентными.

Библиографический список 1. Арнольд, И.В. Стилистика. Современный английский язык [Текст] / И.В. Арнольд. – 6-е изд. – М. : Флин та : Наука, 2004.

2. Баженова, Е.А. Интертекстуальность [Текст] / Е.А. Баженова // Стилистический энциклопедический сло варь русского языка. – М. : Флинта : Наука, 2006. – С. 104–108.

Балашова, Л.В. Метафора и языковая картина мира носителя слэнга (на материале прецедентного мира 3.

«Детство») [Текст] / Л.В. Балашова // Вестник ИГЛУ. Сер. Филология. – 2008. – № 2. – С. 4–9.

4. Березович, Е.Л. Прецедентный топоним в русской языковой традиции: механизмы формирования и функ ционирования [Текст] / Е.Л. Березович // Ономастика Поволжья: тез. докл. IX междунар. конф. – Волго град : Перемена, 2002. – С. 147–149.

5. Вацковская, И.С. Прецедентное имя в политическом дискурсе [Текст] / И.С. Вацковская // Studia Linguis tica XVII. Язык и текст в проблемном поле гуманитарных наук. – СПб. : Политехника-сервис, 2008. – С.

338–342.

6. Гудков, Д.Б. Прецедентное имя и проблемы прецедентности [Текст] / Д.Б. Гудков. – М. : Изд-во МГУ, 1999.

7. Денисова, Г.В. В мире интертекста: язык, память, перевод [Текст] / Г.В. Денисова. – М. : Азбуковник, 2003.

Иванов, Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры. [Текст] / Вяч. Вс. Иванов. – М. :

8.

Языки славянской культуры, 2004. – Т. 3 : Сравнительное литературоведение. Всемирная литература.

Стихотворение.

9. Караулов, Ю.Н. Русский язык и языковая личность [Текст] / Ю.Н. Караулов. – Изд. 6-е. – М. : Изд-во ЛКИ, 2007.

10. Красных, В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек. Сознание. Коммуникация) [Текст] / В.В. Красных. – М. : Диалог-МГУ, 1998.

11. Лукин, В.А. Художественный текст: Основы лингвистической теории. Аналитический минимум и элемент [Текст] / В.А. Лукин. – М. : Ось-89, 2005.

12. Петрова, Н. В. Интертекстуальность как общий механизм текстообразования (на материале англо американских коротких рассказов) [Текст] : дис. … д-ра филол. наук: 10.02.19/ Н.В. Петрова. – Волгоград, 2005.

13. Проскурина, А.А. Прецедентные тексты в англоязычном юмористическом дискурсе [Текст] : автореф. дис.

… канд. филол. наук: 10.02.04 / А.А. Проскурина. – Самара, 2004.





14. Прохоров, Ю.Е. Действительность. Текст. Дискурс [Текст] / Ю.Е. Прохоров. – М. : Флинта : Наука, 2004.

Сакун, Ю.П. Культурные символы [Текст] / Ю.П. Сакун // Философия. Краткий тематический словарь. – 15.

Ростов н/Д : Феникс, 2001. – С. 248–249.

16. Сергеева, Г.Г. Аспекты функционирования прецедентных имен в молодежной среде [Текст] / Г.Г. Сергее ва // Филологические наук. – 2003. – № 2. – С. 102–110.

17. Слышкин, Г.Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дис курсе [Текст] / Г.Г. Слышкин. – М. : Академия, 2000.

18. Слышкин, Г.Г. Кинотекст (опыт лингвокультурологического анализа) [Текст] / Г.Г. Слышкин, М.А. Ефре мова. – М. : Водолей Publishers, 2004.

19. Смирнова, У.В. Прецедентные феномены как инструмент манипуляции [Текст] / У.В. Смирнова // Вестник ИГЛУ. Сер. Филология. – 2008. – № 2. – С. 131–136.

Уайтхед, А.Н. Избранные работы по философии: пер. с англ. [Текст] / А.Н. Уайтхед. – М. : Прогресс, 20.

1990.

21. Филиппова, С.Г. Интертекстуальность как средство объективизации картины мира автора [Текст] : дис. … канд. филол. наук: 10.02.04 / С.Г. Филиппова.– СПб., 2007.

22. Фомин, А.А. Прецедентные онимы в художественном тексте [Текст] / А.А. Фомин // Ономастика и диа лектная лексика: сб. науч. тр. – Екатеринбург : Изд-во Уральского ун-та, 2003. – Вып. 4. – С. 130–147.

23. Хализев, В.Е. Теория литературы [Текст]: учебник для вузов / В.Е. Хализев. – М. : Высш. школа, 2000.

24. Чумак-Жунь, И.И. Функционирование прецедентного образа в поэтическом дискурсе [Текст] / И.И. Чу мак-Жунь // Художественный текст и языковая личность: материалы IV Всерос. науч. конф. (Томск, 27- октября 2005 г.). – Томск : Изд-во ЦНТИ, 2005. – С. 83–87.

УДК 81-114. ББК 81.2 Нем.

Н.Н. Евтугова СПОСОБЫ ЯЗЫКОВОГО ВЫРАЖЕНИЯ СООТНОШЕНИЯ ЗВУКА И ИСТОЧНИКА ЗВУКА Статья посвящена изучению структуры номинативного поля концепта «звук», а именно соотношения звука и его источника. Выявляются наиболее релевантные типы источников звучания.

Исследуются денотативные ситуации звучания, в которых реализуются данные кате гориальные признаки.

Ключевые слова: концепт;

языковая картина мира;

звук;

звучание;

источник звучания N.N. Evtugova MODES OF LINGUISTIC EXPRESSION OF RELATIONSHIP BETWEEN SOUND AND SOUND SOURCE This article deals with the problem of the structure of the nominative field of the concept «Sound», namely the balance of the sound and its source. The most important types of the sound sources are defined.

The article examines the denotative situations of sounding where the named characteristics are realized.

Key words: concept;

language world picture;

sound;

sounding;

soundsources Одним из ключевых вопросов когнитивной лингвистики является вопрос о структурах ментальной репрезентации знаний, упорядоченность которых позволяет человеку эффектив но оперировать этими знаниями в речемыслительной деятельности. Особую актуальность в этой связи имеет проблема выявления структурированной объективации концепта, представ ленного в языке многочисленными языковыми единицами, как, например, звучание.

Целью данного исследования является систематизация прямых языковых номинаций зву чания в аспекте отношения принадлежности звука и его источника.

Специфика слухового восприятия состоит в том, что, когда человек слышит различные звуки, он рисует в своем сознании мысленный образ предполагаемого источника, тем самым актуализируется связь между звуками и их источниками.

Звучать в окружающем мире могут многие существа, предметы, явления и т.д. Н.Н. Мои сеев в своей работе «Человек и ноосфера» выделяет в окружающей действительности три наиболее общие тематические группировки объектов:

естественные природные объекты, живые и неживые;

мир вещей, созданных человеком, артефактные объекты;

объекты антропосферы – человек, его внутренний мир и социальные отношения [Моисеев, 1990, с. 156].

Подобные классификации создаются и в языкознании. Многие лингвисты (Л.М. Василь ев, И.Г. Рузин, А.Н. Тихонов) в сфере звучания выделяют три типа источников звука:

1. звуки неживой природы и артефактов;

2. звуки, издаваемые человеком;

3. звуки живой природы, издаваемые млекопитающими, птицами, прочими (земноводными и насекомыми) [Тихонов, 1967, с. 34;

Васильев, 1981, с. 38;

Рузин, 1993, с. 17].

Другие авторы (Г.В. Горбаневская, Дж. Рубинштейн) отмечают, что некоторые языковые единицы со значением звучания могут иметь от двух и более источников звука [Горбанев ская, 1984, с. 66–88;

Рубинштейн, 2003, с. 38]. Этот факт может быть обусловлен особенно стями и различиями разных типов источников звучания.

Е.В. Падучева выделяет в семантико-синтаксической структуре высказывания несколько типов функций на примере источников звука с позиций обязательных участников описывае мой глаголом ситуации, определяя их как отдельные синтаксически независимые компонен ты структуры высказывания.

К первому типу источника звука относится целеполагающий участник – субъект [Паду чева, 1998, с. 12], то есть звук производится с определенной целью кем-то одушевленным.

Второй тип источника звучания – это инструмент (не обязательно целеполагающего субъекта), и как таковой он «атрофируется» в контексте абстрактных глаголов действия, на пример: На кухне гремят кастрюлями [Падучева, 1998, с. 12].

В качестве третьего типа, определяющего источник звука, Е.В. Падучева называет фоно вый каузатор. Каузатором звуков может являться, например, движение. «Это дает возмож ность, например, распознать, что во фразе Телеги скрипели, выезжая из ворот каузатор звука – выезжающие телеги, и каузатор обозначен деепричастием» [Падучева, 1998, с. 6]. Фоновым каузатором, по ее мнению, может быть стихийная сила или состояние/событие, но ни в коем случае не целеполагающий субъект [Падучева, 1998, с. 12].

В качестве четвертого типа источника звучания называется медиатор. Медиатор понима ется как гиперроль, выполняемая всеми участниками, которые 1) являются обычным инст рументом либо пассивным посредником между каузатором и пациенсом, 2) либо сознательно используются агенсом, либо невольно оказываются в таком положении. «В контексте кон тролируемой каузации его роль близка к инструменту, но в отличие от типичного инстру мента, этот участник неподвижный» [Падучева, 1998, с. 12].

Исходя из классификации Е.В. Падучевой, звук может производиться целенаправленно одушевленным субъектом в результате разного рода взаимодействий, движений, имеющих целью производство звуков (инструмент) и нет (каузатор). В исследовании Е.В. Падучевой определяется функция номинаций источника звучания как компонента синтаксических кон струкций на материале русского языка, но не рассматриваются типы источников звучания как определенная семантическая (тематическая) структура.

В немецком языке лексемы с семантикой звучания могут быть сгруппированы по степени специализированности номинации. Таким образом, можно выявить генерализованные номи нации звучания, основной семой которых является звук, имеющий неограниченное количе ство источников звучания, например tnen, klingen и др.

Вторую группу образуют специализированные номинации звучания, семантика которых включает в себя сему «звук» как основную, и при этом данные номинации с семантикой зву чания ассоциируются с ограниченным количеством источников звука, например muhen, bl ken и т.д.

Третью группу составляют совмещенные номинации, обозначающие процессы, сопрово ждающиеся звучанием, например summen, ticken и др.

В данной статье предпринимается попытка выделить два основополагающих типа источ ников звучания и определить, какие группы номинации (генерализованные, специализиро ванные, совмещенные) относятся к первому и второму типу. Первый тип – это целепола гающий субъект. В качестве субъекта могут выступать человек, птицы, животные, то есть все существа, обладающие голосом и способные его целенаправленно использовать.

Отличительной особенностью группы голосового звучания (с «аппаратом, производящим звуки», – голосом) является ограниченное количество источников звучания у языковых еди ниц со значением голосового звучания. Голос – это специальный инструмент для производ ства звуков. Голосовое звучание является обычно произвольным, целенаправленным.

Второй тип источников звучания отражается в лексемах, значение или сема звучания в которых обусловлена каким-либо видом взаимодействия предметов, явлений и т.д. Часто звук может сопровождать движение.

1. Первый тип: голосовые источники звучания Звуковым репрезентантом бытия человека в мире является голос. Голос, как специальный «аппарат» для производства звуков, можно отнести к одному из важнейших источников зву чания. Это можно объяснить высокой степенью практической значимости данного явления для существования любого этноса и его представленностью в качестве неотъемлемой части языковой картины мира. Ядерная лексическая единица в немецком языке – существительное Stimme.

Описание семантики звучания голоса предполагает его актуальный и потенциальный ас пекты. Потенциальное звучание голоса в представлении реципиента связано с тем, имеет ли данный субъект голос и какими характерными чертами имеющийся голос наделяется. По тенциальное звучание голоса может реализовываться в немецком языке в синтаксических конструкциях с глаголами haben или sein. В роли агенса в высказывании может выступать субъект-обладатель голоса, субъект восприятия и сам голос:

Er hatte eine dunkle und melodise Stimme (Niekisch, Leben, 98) (D2);

Manchmal ist seine Stimme so leise, dass Pfarrer Schmitt alle Sinne anspannen muss, um sie zu verstehen (Heim, Traumschiff, 340) (D2).

Актуальное звучание голоса и других источников звучания может быть объективировано в языке с помощью глаголов слухового восприятия:

Ich hrte die wispernden Stimmen der Mnner, ehe die Mnner mich hren konnten (Martin, Henker, 70) (D2).

Er hrte deutlich die Genugtuung in seiner Stimme (Schnurre, Bart, 33) (D2).

В трех последних приведенных контекстах реципиент представлен эксплицитно.

Невыраженный (имплицитно представленный) реципиент – субъект восприятия – харак терен для синтаксических конструкций с глаголами звучания с субстантивной номинацией звучания в позиции грамматического субъекта:

Seine Stimme drhnte durch das Haus (D2).

Голос непосредственно связан с процессом воспроизведения осмысленной и связной ре чи, с формой ее экспрессивной (аффективной) выраженности и несет в себе вербальную (словесно-речевую) и невербальную (музыкально-акустическую) составляющие.

В лексической системе современного немецкого языка есть отдельная специальная язы ковая единица Stimme, не имеющая полных и частичных синонимов, которая репрезентирует концепт ГОЛОС.

Обладают голосом животные (Tierstimme), птицы (Vogelstimme) и человек (Menschen stimme). Многообразие сложных слов с компонентом Stimme, обозначающих и характери зующих звучание человеческого голоса, еще раз доказывает антропоцентричность языка.

Релевантным когнитивным признаком концепта Stimme является принадлежность голоса определенному субъекту, то есть человека можно распознать по голосу:

Ja, das war sie, das war ihre Stimme, die ich nie vergessen habe, jene Stimme mit den melodisen Vokalen (GW, 11).

Специфика звучания голоса позволяет не только распознавать, но и характеризовать ин дивида:

… sie hob ihre zarte Stimme zu wildem Gewieher (Bergengruen, Rittmeisterin, 174) (D2).

Лексико-семантическая группа речевой деятельности представлена в немецкой лингво культуре в основном глагольными лексемами и их субстантивациями, так как звучание – это явление, т.е. категориально согласуется с грамматическим значением динамического призна ка, свойственным глаголу.

Тематически можно выделить языковые единицы со значением членораздельного звуча ния (семантически значимого, представляющего непосредственно речевую деятельность), например sprechen, sagen, и нечленораздельного звучания, например ghnen, schnarchen.

Данные номинации можно отнести к совмещенным, т.е. обозначающим физиологические процессы, сопровождаемые звуком.

Обозначения голосов животного мира образуют многочисленную группу слов в совре менном немецком языке. В этой группе можно условно выделить голоса домашних и диких животных.

В наивной немецкой языковой картине мира наиболее вариативно представлено звучание близких человеку домашних животных, т.е. этот фрагмент языковой картины мира (далее ЯКМ) также несет на себе черты антропоцентризма.

Звуки голоса собаки могут быть выражены такими глагольными лексемами, как bellen, belfern, heulen, jaulen, klffen, winseln, hecheln, blffen, knurren и их субстантивациями.

Hunde jaulen nur, wenn man ihnen auf den Schwanz tritt und es weh tut. (Leipzig);

Endlich werde ich unruhig, kehre um, und ungefhr auf der Hlfte des Weges hre ich ein uerst klgliches Winseln (Leipzig);

Da begann das Tier bsartig zu knurren (Leipzig);

Als dieser zuerst das Gerusch und sodann die fremde Stimme hrte, stie der Hund ein leises, drohendes Knurren aus (Leipzig).

Номинации, объективирующие издаваемые кошкой звуки, характерны также для всего семейства кошачьих:

Er hrt in der Ferne die Kojoten heulen, Pumas fauchen und manchmal die Pferde wiehern (Leipzig).

Лексемы с семантикой звучания животных обычно несут в себе указание на типичный источник. Это указание отражается в словарях. Сюда относятся языковые единицы muhen (обычно о коровах, быках), blken, blken (обычно о крупных рогатых животных и об овцах), mhen, bhen, bh machen (обычно об овцах), meckern (обычно о козах, ягнятах), kalbern (о телятах), iahen (об ослах), wiehern, schnauben (о лошадях). Многие из них имеют звукопод ражательный характер.

Специализированы по источникам звучания также слова grunzen, quieken и их субстан тивные варианты. Голосовое звучание свиней обычно характеризуется звуком, объективиро ванном в языке лексемой Grunzen:

…, da ihm das Grunzen eines Schweins Schauder und Entsetzen erwecket (Leipzig).

Звук, обозначаемый лексемой quieken, позиционирующийся в словарной дефиниции как высокий, характерен для поросят и мелких грызунов:

Die Meerschweinchen quieken vor Freude, wenn sie auf eine Decke gesetzt werden (Leipzig);

750 000 Muse, mehr als Frankfurt Einwohner hat, quieken, fressen, trinken und defkieren jeden Tag im JAX (Leipzig).

Наиболее общей семантикой обладает низкий звук brllen, присущий многим крупным животным, таким, как коровы, медведи, тигры, львы, верблюды, олени:

Da kam die Frau Pastorin und sagte: Drgmller, die Khe brllen ja wieder so;

die haben gewi wieder kein Wasser gekriegt (Leipzig);

Der weie Br stand auf und brllte, wie Barata noch nichts hatte brllen hren (Leipzig).

Для диких животных – оленей, лосей, буйволов – существуют отдельные номинации их звучания rhren и fiepen:

Noch in 40 Kilometer Entfernung kann man die liebeskranken Bullen zur Paarungszeit rhren hren (Leipzig).

В немецкой ЯКМ звуки животных представлены многочисленно. Языковые единицы, эксплицирующие их звуки, могут выражать наряду с акустическими характеристиками (вы сота, громкость, тембр) также и эмоциональное состояние животного. Характерно, что но минации голосов домашних животных транспонируются по сходству в сферу звучания диких зверей и животных, нетипичных для территории Германии.

Голоса домашних и прирученных человеком птиц представлены в немецкой ЯКМ вариа тивнее, чем голоса диких птиц. Здесь также широко используются специализированные но минации.

Звуки, издаваемые курами, интерпретируются в языке в зависимости от вида их поведе ния. В обыденном состоянии кур характеризуют звуки gackern, gacksen (территориальный дублет), kakeln:

Hier gackerten die Hhner als... einzig vorhandene Lebewesen (Broch, Versucher, 91) (D2);

Ich habe an Armeskrften, mir zu fronen, nur den da... und Iltani, die Magd, die dumm ist wie ein Huhn und wie eine kakelnde Henne (Th. Mann, Joseph, 243) (D2).

Для петуха характерен звук krhen, для индюка – kollern, для уток, гусей – schnattern:

in aller Frhe krhten abwechselnd und mit groer Ausdauer die Hhne des Dorfes (D2);

der Truthahn kollert (D2);

die Gnse schnatterten (D2).

Звук schnattern может характеризовать также звучание голоса диких птиц – сорок:

eine Schar von aufgeregt schnatternden Elstern (Lorenz, Verhalten, 30) (D2).

Для голубей можно выявить несколько номинаций звучания их голоса girren, gurren, их территориальные дублеты: rucken, rucksen:

Der Tauber sa girrend auf dem Dachfirst (D2);

Drauen das Elfuhrluten, und als es verstummt ist, wieder das Gurren der Tauben (Frisch, Gantenbein, 422) (D2).

Звук вороньего голоса, обозначаемый лексемой krchzen, может относиться и к экзотиче ским птицам, например, к попугаю:

«Lora» krchzte der Papagei (D2).

Голоса птиц также можно выделить в группы по признаку «певческий голос» (о соловьях, жаворонках, дроздах) – tirilieren, quinkelieren:

eine Lerche tiriliert (D2);

eine Lerche quinquilierte in den Lften (D2).

Голоса птиц можно классифицировать по признаку «голоса мелких птиц и птенцов» – piepsen, piepen, ziepen, tschilpen:

Der... sah junge Disteln zwischen Steinen und Kies, tschilpende Spatzen, sonst nichts (Ossowski, Liebe ist, 120) (D2).

Общей семантикой звучания голосов птиц обладает генерализованная языковая единица zwitschern:

Die Vgel zwitscherten und sangen bereits vor Sonnenaufgang (D2).

Звучание птиц, как и звучание животных, более вариативно представлено в среде домаш них, близких человеку птиц: кур, голубей и т.д.

Многие специализированные номинации звуков птиц и животных привязаны к конкрет ному источнику.

2. Второй тип: неголосовые источники звучания Звуки, воспроизводимые не с помощью голоса, связаны каким-либо действием, часто взаимодействием субстанций, предметов, частей предметов и т.д. В связи с этим многие зву ки, образующиеся в результате действий и взаимодействий, отражаются в генерализованных номинациях и могут иметь от двух до многих источников звучания. В таких случаях можно говорить о следствии или о сопровождающем элементе функционирования источника звуча ния.

По мнению Л.М. Васильева, звуки могут возникать в результате взаимодействий матери альных объектов:

ударов во время движения, падения, бросков и др.;

трения во время движения, перемещения или каких-либо других действий;

разрушения (разрывы, взрывы, ломка и т.д.);

выстрелов [Васильев, 1981, с. 40–50].

В рамках данной статьи рассматриваются действия (движение, падение) и взаимодейст вия (удары, трение, разрывы и взрывы, ломка, выстрелы) с целью выявления типичных для них источников звучания.

Можно выделить ряд языковых единиц с самой общей семантикой, обозначающих рас пространяющиеся в пространстве звуки, отраженные звуки, не связанные в сознании реци пиента с конкретными источниками звука. Такие единицы представляют собой генерализо ванные номинации: hallen, gellen, drhnen. Подобные глаголы чаще всего выступают в каче стве предикатов при каких-либо названиях звуков или взаимодействий:

Der Lrm drhnte ihnen in den Ohren (D2).

Звуки, выраженные глагольными лексемами brummen, summen, surren, poltern, rumoren, rumpeln, schurren и их субстантивациями, могут сопровождать движение, передвижение, час то долговременное, поэтому данные звуки актуализируются в немецкой лингвокультуре как долгие, однообразные. Эти звуки предполагают многочисленные источники звучания, в ка честве которых чаще всего могут выступать насекомые, технические устройства:

die Bienen summen (D2);

die Kamera, der Ventilator summt (D2);

die Fliegen, Kfer brummen (D2);

man hrt das Brummen der Flugzeuge, Motoren (D2);

als ob eine Schar kleiner Vgel durch die Luft surrte (Plievier, Stalingrad, 188) (D2).

Работа машин, аппаратов, различных технических устройств, обусловленная движением механизмов, внутренних частей этих устройств, может сопровождаться звуками, выражен ными лексемами-звукоподражаниями tuckern, puffen, klicken, ticken, schnurren, rasseln, schel len, klingeln:

Zugmaschinen tuckerten vor den Flugzeugen vorsichtig (Gaiser, Jagd, 33) (D2);

Es puffte schon in der Kaffeemaschine (Bll, Und sagte, 30) (D2).

В результате ударов двух или более обычно твердых предметов могут возникать звуки, выражаемые в немецком языке такими лексемами, как klappen, klappern, klаtschen, klopfen, pumpern, plauzen, rappeln, knallen, bumsen, rattern:

Seine Stiefel klappten auf dem Steinboden (D2);

Seine regelmigen Schritte knallen ber den Kies (Ossowski, Flatter, 25) (D2).

Следует подчеркнуть, что звук klаtschen возникает чаще всего в результате удара мягкого и твердого предметов:

Der Regen klatscht auf das Dach, gegen die Fensterscheiben (D2).

Звук plumsen может возникнуть во время удара при падении:

Als er fiel, hat es richtig geplumpst (D2).

В результате разрывов, ломки и взрывов возникают звуки, объективируемые в языке та кими лексемами, как platzen, detonieren, knacken, knacksen, krachen:

Ein Kanonenschlag, den Hermann Gimpel … auf dem Metalldach detonieren lsst (Grzimek, Serengeti, 125) (D2);

Nur Tannennadeln und ausgetrocknete Zweige knacken unter seinen Schuhen (Ossowski, Flatter, 18) (D2);

Mir ist die Hose, die Naht gekracht (D2).

Анализ фактического материала показал, что звуки, выражаемые языковыми единицами knacken, knacksen, krachen, могут возникать как вследствие разрывов, так и ударов:

Der Boden knackt unter seinen Schritten (D2).

Звук schnarren может быть вызван трением предметов:

Der Wecker schnarrt laut (D2).

Выстрелы могут сопровождаться звуками, объективированными лексемами tacken, bal lern, bllern, knattern:

Ein Maschinengewehr tackt (D2);

Auf dem Fest wurde bis weit in die Nacht gebllert und gesungen (D2).

Данными лексемами могут быть обозначены схожие с выстрелами звуки, например, зву ки выхлопной трубы в транспортных средствах:

Am Wegrand knatterte ein liegen gebliebenes Motorrad (Bastian, Brut 181) (D2).

Источники описанных выше вербализованных в немецком языке звуков могут быть ус ловно сгруппированы только в самые общие категории твердых, мягких предметов, различ ных механизмов, так как во взаимодействии с различными предметами могут вступать и жи вые существа без голосового участия, в частности, человек:

Der Reiter klopft seinem Pferd den Hals (D2).

В значениях некоторых обозначений звуков реализуется когнитивный признак «материал источника звучания» – дерево knarren, стекло klirren, металл scheppern, klimpern:

Die Bume knarren im Wind (D2).

An manchen Tagen klirrte das Geschirr in den Schrnken Tomis unter seismischen Wellen (Ransmayr, Welt, 245) (D2).

Die Groschen... klimpern bei jedem Schritt in seiner Hosentasche (Ossowski, Flatter, 48) (D2).

В качестве особого источника неголосового звучания можно обозначить музыкальные инструменты. В немецком языке существуют специализированные глагольные лексемы для обозначения игры на трубе – trompeten, барабане – trommeln, органе – orgeln, на флейте – fl ten, на арфе – harfen:

Er hielt seine Mundharmonika in die Luft und lie sie singen und orgeln (Hausmann, Abel, 170) (D2);

Viele aber harften und flteten, schlugen Lauten und Pauken (Th. Mann, Joseph 142) (D2).

Как музыкальное в немецкой лингвокультуре может быть обозначено звучание колоко лов – Glockenspiel. Действие, сопровождаемое звуком «звонить в колокола», отражено в зна чениях специализированных лексем bimmeln, luten:

An ihren Gelenken bimmeln Silberglckchen, ihre krftigen Fe stampfen zum Rhythmus der Dholak (Spiegel 41, 1983, 202) (D2);

... fingen die Glocken an zu luten, aufgeregt und angstvoll (Hesse, Steppenwolf, 226) (D2).

Словом bimmeln может обозначаться звучание некоторых механизмов, сходное со звуком колокола:

das Telefon bimmelte (D2);

Eine Straenbahn bimmelt an der Kreuzung (Sobota, Minus-Mann, 376) (D2).

Как совмещенные номинации выделяются несколько групп с определенным источником звучания, например, звучание воды, атмосферных явлений, растений.

Звучание жидкостей происходит в динамическом состоянии. Движение воды в водоемах (реке, ручье) может сопровождаться звуками gluckern, glucksen, schwappen, rieseln:

Ich wusch mich an der Quelle, die gleich neben dem Haus aus einem Rhrchen gluckerte (Loest, Pistole, 213) (D2);

In der Nhe rieselte eine Quelle, ein Bchlein (D2).

Вода в кипящем состоянии ассоциируется со звуком, вербализованным в немецком языке лексемами blubbern, bullern:

der Brei blubbert und spritzt (Fussenegger, Zeit, 47) (D2);

das kochende Wasser bullert im Kessel (D2).

Движение воды может быть обусловлено взаимодействием с воздушными массами. Зву ки, выраженные лексемами brausen, tosen, возникают при взаимодействии воды с сильным ветром:

Das Meer, die Brandung, der Gebirgsbach brausen beim Wind (D2);

Der Sturm, die Brandung, der Giebach tost (D2).

При слабом ветре или в безветренную погоду движение воды сопровождается слабым звуком, выражаемым в немецком языке лексемой rauschen:

Ich … hrte pltzlich die leichte Dnung des Meeres rauschen (Hagelstange, Spielball, 201) (D2).

Следует отметить, что слова rauschen, Rauschen в немецкой лингвокультуре могут обо значать звуки, возникающие при взаимодействии ветра с деревьями:

Ein zartes, wie sehnschtig lispelndes Rauschen im … Laub der Bume (Maass, Gouffй, 240) (D2).

Аналогичное значение могут иметь глагольные лексемы rascheln, suseln:

Das Laub raschelt im Wind (D2);

Der Wind suselt in den Zweigen (D2).

Соприкосновения частей тела человека (рук, ног и т.п.) с водой вызывают звуки, экспли цируемые в немецком языке лексемами patschen, planschen, platschen, pltschern:

Da kam sie durchs flache Wasser geplanscht (Loest, Pistole, 209) (D2).

Выпадение таких атмосферных осадков, как дождь, может сопровождаться звуком, вы раженным лексемой prasseln:

Der Regen prasselt auf das Dach (D2).

Природное атмосферное явление гром реализуется в сознании человека только посредст вом звука, вербализованного в немецком языке словом donnern со специализированной се мантикой:

Es blitzt und donnert (D2).

Лексема pfeifen в значении «mit dem [gespitzten] Mund durch Ausstoen und Einziehen der Atemluft einen Pfeifton, eine Folge von [verschiedenen] Pfeiftnen hervorbringen (D2)» – «с вды хаемым или выдыхаемым воздухом производить свистящий звук или ряд [различных] сви стящих звуков» – это звук, издаваемый также человеком:

Als der Trainer und Bodo mit den letzten Pferden hereinkommen, pfeifen sie anerkennend (Frischmuth, Herrin, 46) (D2).

С выдыхаемым потоком воздуха образуется также звук, обозначаемый лексемой zischen.

Он связан с различными источниками и может быть характерен для человека, для таких птиц, как гуси, для пресмыкающихся – змей, различных предметов, технических устройств и т.д., т.е. неспециализированная номинация:

Die Gans, die Schlange zischt (D2);

Dann zischte ein Streichholz, und ich hatte die brennende Zigarette im Mund (Bll, Mann, 28) (D2).

К группе звуков, издаваемых земноводными, пресмыкающимися и насекомыми, кроме звучания лягушки, выраженного лексемами quaken, quarren, относятся лексема schwirren (обычно о мухах, жуках, пчелах, шмелях, светлячках и т.п.), лексема zirpen (о сверчках, куз нечиках, стрекозах и т.п.), лексема ticken (о древоточце):

Im Teich quakten die Frsche (D2);

Der Holzwurm tickt im Geblk (D2).

В группе лексем со значением неголосового звучания можно выделить ряды специализи рованных языковых единиц, соотносимых с конкретными источниками звучания: «музы кальные инструменты», «движение воды, атмосферных явлений, растений», «физиологиче ские и поведенческие процессы человека и животных». Большинство языковых единиц, вер бализующих в немецком языке неголосовое звучание, допускает варьирование источников звучания.

Таким образом, в немецкой ЯКМ имеются обозначения звуков, генерализованные, спе циализированные или совмещенные в отношении источника.

Наиболее часто в немецкой ЯКМ источником звучания выступает человек, в частности его голос. Он имеет актуальную и потенциальную составляющие. Лексемам, вербализующим в немецком языке звучание голоса человека, а также голосов животных и птиц, принадлежит ограниченное количество источников звучания. Языковые единицы, объективирующие зву чание, возникающее в процессе движения или взаимодействия предметов и явлений неживой природы, а также движений человека, насекомых и других представителей живой природы могут выражать звучание неограниченного количества источников.

Библиографический список 1. Васильев, Л.М. Семантика русского глагола // Глаголы речи, звучания и поведения / [Текст] / Л.М. Васильев : учеб. пособие. – Уфа : [б.и.], 1981. – С. 4–53.

2. Горбаневская, Г.В. Семантическое поле звучания в современном русском языке [Текст] : дис. … канд. фи лол. наук / Г.В. Горбаневская. – М., 1984.

Моисеев, Н.Н. Человек и ноосфера [Текст] / Н.Н. Моисеев. – М. : Мол. гвардия, 1990.

3.

4. Падучева, Е. В. Парадигма регулярной многозначности глаголов звука [Текст] / Е.В. Падучева // Вопросы языкознания. – 1998. – № 5. – С. 3–23.

5. Рубинштейн, Дж. О звуковых именах в русском языке [Электронный ресурс] / Дж. Рубинштейн. – Режим доступа : http://seelrc.org/glossos/ The Slavic and East European Language Resource Center UNC, Chapel Hill.

6. Рузин, И.Г. Природные звуки в семантике языка // [Текст] / И.Г. Рузин // Вопросы языкознания. – 1993. – № 6. – С. 17–28.

7. Тихонов, А.Н. О глаголах звучания в русском языке [Текст] / А.Н. Тихонов // Куликова. Краткие сообщения по русскому языку и литературе (к 70-летию Е.Д. Поливанова). – Самарканд, 1967. – Ч. II. – С. 33–51.

Список источников примеров 1. D2 – Duden. Deutsches Universalwrterbuch. A-Z [Text]. – Mannheim;

Wien;

Zrich : Dudenverlag, 1989.

2. GW –Der Verfolger. Die Niederschrift des Daniel Brendel [Text] / Weisenborn Gnter. – M. : «TSITADEL», 2002.

3. Leipzig – Wortschatz. uni-leipzig Wortschatz Deutsch [Электронный ресурс]. – Режим доступа :

http://www.wortschatz.uni-leipzig.de.

УДК 81- ББК 81. А.В.Еременко ОСОБЕННОСТИ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ ОБЪЕКТИВАЦИИ ЦЕННОСТНОГО КОМПОНЕНТА КОНЦЕПТА MARRIAGE В АФОРИЗМАХ АМЕРИКАНСКИХ И БРИТАНСКИХ АВТОРОВ В статье рассматриваются способы метафорической репрезентации ценностного ком понента концепта MARRIAGE в американских и британских афоризмах. В ходе исследова ния показано, что оценочный потенциал метафор может определяться: 1) ценностным статусом вспомогательного компонента метафоры или 2) ценностным статусом актуа лизируемого метафорой концептуального признака.

Ключевые слова: ценностный компонент;

ценностная картина мира;

оценочный потен циал;

собственно оценочная метафора;

квазиоценочная метафора A.V. Eremenko THE METAPHORICAL WAYS OF REPRESENTING THE VALUE COMPONENT OF THE CONCEPT MARRIAGE IN THE AMERICAN AND BRITISH APHORISTIC SAYINGS The article focuses on the ways the value-oriented attitude to various aspects of marriage can be manifested by means of the metaphor in a number of British and American aphoristic sayings. The study proved that the evaluative potential of the metaphor can be based on 1) the value status of the source-concept component of the metaphor or 2) the value status of the target-concept characteris tic revealed by means of the metaphor.

Key words: value component;

value worldview;

evaluative potential;

evaluative metaphor;

quasi-evaluative metaphor Ценностные представления людей о том или ином фрагменте действительности находят свое отражение в языковых структурах, формируя семантические основания оценочных зна чений. Через анализ языковых высказываний, реализующих оценочное значение, можно экс плицировать существующие в сознании социума ценностные представления о каком-либо фрагменте действительности, то есть получить доступ к содержанию и структуре ценностно го компонента культурно-языкового концепта.

Являясь неотъемлемой частью культуры, брачный союз занимает важное место в ценно стной картине мира англоязычного социума. Это делает закономерным появление оценоч ных коннотаций в семантической структуре языковых единиц, в том числе метафорических, объективирующих данный концепт в языке. Исследование метафорической объективации концепта имеет большое значение для выявления существующей в сознании специфической картины мира, так как позволяет выявить глубинные метафорические проекции, отражаю щие специфический для данного языкового сообщества способ восприятия, осмысления и оценки данного явления.

Целью нашего исследования является определение способов реализации оценочного по тенциала метафорами, объективирующими концепт MARRIAGE в афоризмах британских и американских авторов. Под оценочным потенциалом метафоры мы понимаем возможность репрезентации с помощью данной метафоры представлений субъекта о ценности свойств обозначаемого объекта по некоторому аспекту и основанию. Мы полагаем, что оценочный модус является неотъемлемым элементом метафор, объективирующих концепт MARRIAGE в афоризмах, поскольку основной конституциональной особенностью афоризма является на личие в нем ценностного суждения, и, следовательно, выражение оценочного отношения к такому фрагменту действительности, как брачный союз, является главной интенцией субъек та высказывания.

В оценочной объективации концепта в афоризмах могут участвовать как индивидуально авторские, так и языковые метафоры, поэтому представляется целесообразным, прежде все го, рассмотреть закономерности реализации оценочного потенциала данными видами мета фор.

Особенностью индивидуально-авторской метафоры является то, что она отражает лично стный тезаурус носителя языка. В результате целенаправленных эстетических поисков авто ры афоризмов создают уникальные, основанные на нетривиальном подобии метафоры с жи вым образно-ассоциативным комплексом, сохраняющим ее двуплановость и позволяющим ей оказывать сильное эмоциональное воздействие.

Именно живая образность лежит в основе прагматического оценочного потенциала мета форы. Как замечает В.Н.Телия, метафора призвана изменить систему воззрений реципиента и настроить его на погружение в предлагаемый авторской концепцией мир ценностей. Этот эффект, по мнению автора, достигается передачей того эмоционально окрашенного субъек тивно-оценочного отношения творца метафоры к миру, которое как бы надстраивается над словесно-языковой формой его отображения и обеспечивает осознание сюжета в той же культурно-ценностной палитре, которая характерна и для автора. Образно-ассоциативный ореол выбираемого творцом метафоры вспомогательного объекта характеризует положи тельную или отрицательную ценность обозначаемой реалии и вызывает у слушателя одобри тельную или неодобрительную эмотивную квалификацию [Телия, 1988, с. 28, 41].

В отличие от индивидуально-авторской языковая метафора отражает коллективно осоз нанные способы характеристики жизненных явлений и, таким образом, участвует в общем для всего народа членении действительности [Скляревская, 1993, с. 34]. По мнению осново положников когнитивной теории метафоры М.Джонсона и Дж. Лакоффа, в основе большин ства языковых метафор лежат концептуальные проекции между областями знаний – устой чивые соответствия между сферой – источником и сферой – мишенью, фиксированные в языковой и культурной традиции данного общества [Lakoff, Johnson, 1980]. Языковая мета фора, которая приводит к формированию абстрактного значения и которая используется для материализации в языковом значении свойств непредметных сущностей, рассматривается многими исследователями как когнитивная метафора (Е.О.Опарина, В.Н.Телия, Л.О.Чернейко). Оценочный потенциал когнитивной метафоры может формироваться за счет оценочного потенциала сохранившегося в ней образного компонента, а также может опреде ляться ценностно маркированными признаками самих обозначаемых [Опарина, 1988, с. 73].

Последнее означает, что та или иная метафора может употребляться представителями обще ства для номинации того, что является в этом обществе ценным и значимым. Как отмечают Дж. Лакофф и М.Джонсон, наиболее фундаментальные культурные ценности соотнесены с метафорической структурой основных понятий данной культуры [Лакофф, Джонсон, 1990, с.

404]. Таким образом, оценочный потенциал языковых метафор связан со способом метафо рического осмысления ценностей представителями различных культур или социальных групп и реализуется при употреблении метафоры для номинации того, что является в этом обществе ценным и значимым.

Представляется целесообразным отметить, что в рамках данной статьи будут рассматри ваться лишь афоризмы, в которых метафоры непосредственно участвуют в формировании ценностной установки. Среди этой группы афоризмов возможно выделение высказываний, объективирующих определенный позитивно или негативно ценный признак концепта, а так же высказываний, реализующих оценочное отношение субъекта оценки к браку в целом без актуализации какого-либо признака.

Анализируя описываемые Е.М.Вольф [Вольф, 1988] случаи реализации оценки с помо щью метафоры, мы пришли к выводу о возможности выделения двух основных способов ме тафорической объективации ценностных характеристик концепта в языке, а именно: 1) с по мощью метафор, оценочный потенциал которых определяется местом исходного денотата в ценностной картине мира, то есть ценностным статусом вспомогательного компонента ме тафоры (собственно оценочные метафоры);

2) с помощью метафор, оценочный потенциал которых определяется местом в ценностной картине мира денотата метафорического обозна чения, то есть ценностным статусом актуализируемого метафорой концептуального признака (квазиоценочные метафоры). Рассмотрим эти способы метафорической объективации оценки в американских и британских афоризмах.

Собственно оценочные метафоры образуются в результате использования в целях мета форической номинации языковых выражений, которые репрезентируют концепты, включен ные в ценностную картину мира. Прямое значение таких языковых выражений содержит оценочные коннотации, которые и формируют оценочный потенциал метафоры.

Именная группа с прилагательным или существительным в метафорическом употребле нии, как правило, занимает позицию предиката, которая характерна для оценочных обозна чений. Как справедливо замечает Е.М.Вольф, оказавшись в предикатной позиции, имена ак туализируют свои качественные семы и легко приобретают метафорические смыслы, часто с преобладанием оценки [Вольф, 1988, с. 60]:

Though women are angels, yet wedlock’s the devil (Lord Byron).

В данном случае мы имеем дело с индивидуально-авторской метафорой, вспомогательный компонент которой формирует ее оценочный потенциал. Лексема devil, занимающая пози цию предиката, имеет постоянный негативный оценочный компонент в своем значении (an evil being, the originator of evil). При метафорической номинации брака данной лексемой про исходит актуализация этого компонента, в результате чего брак репрезентируется как ис точник зла, проблем и страданий. Таким образом, использование негативно оценочной лек семы для метафорической номинации брака реализует оценочное отношение субъекта оцен ки к данному явлению.

Внутренняя форма следующего метафорического сравнения Marriage is an adventure, like go ing to war (Chesterton, Gilbert K) также является прозрачной для восприятия, так как возбуж дает обычные для данного языкового коллектива ассоциативно-образные представления.

Лексема war номинирует явление, отрицательно оцениваемое коллективным сознанием. Со ответствующий денотат содержит такие негативно оцениваемые признаки, как конфликт, высокая степень опасности, риск, трудности, испытания. Эти признаки и актуализируются при метафоризации, что приводит к возникновению негативного оценочного смысла.

Представляют интерес высказывания, в которых оценочное отношение может быть выяв лено при экспликации метафорического переноса путем логического развития идеи автора.

Рассмотрим следующее высказывание:

I don’t worry about terrorism. I was married for two years (Kinison Sam).

В данном высказывании лексема terrorism, номинирующая явление, негативно оценивае мое американским социумом, не используется эксплицитно для описания брачного союза.

Однако при последовательном развитии идеи автора реципиент восстанавливает логическую причинно-следственную связь. Второе предложение данного высказывания позволяет пред положить, что автор сравнивает ситуацию терроризма с той ситуацией, в которой он жил, когда состоял в браке. Проблема терроризма не беспокоит автора афоризма, вероятно, пото му, что он был в подобной или даже в худшей ситуации. Реципиент информации восстанав ливает имплицитный метафорический перенос автора высказывания жить в браке – это как будто бы жить в ситуации терроризма. Внутренняя форма метафоры – типовой редуциро ванный образ такого фрагмента действительности, как терроризм, возбуждает в сознании ре ципиента негативное эмоционально-оценочное отношение, которое он переносит на ассо циируемый с терроризмом брачный союз. Прочтение метафоры предполагает выявление признаков, связывающих эти явления в языковом сознании. Такими признаками могут быть враждебные отношения, сопровождающиеся необыкновенно вероломными и агрессивными действиями сторон в отношении друг друга. Данные негативно-ценные признаки концепта актуализированы авторской метафорой и определяют ее оценочный потенциал.

К этой же группе могут быть также отнесены метафоры, оценочный смысл которых воз никает в результате того, что исходный концепт содержит некоторые признаки, которые включают его в ценностную картину мира. При употреблении слова в прямом значении оценка как элемент семантической структуры может отсутствовать. При метафоризации происходит сдвиг в наборе признаков: признаки, которые включают концепт в ценностную картину мира, могут актуализироваться, в результате чего языковое выражение приобретает оценочный смысл:

Men are April when they woo, December when they wed: maids are May when they are maids, but the sky changes when they are wives (William Shakespeare).

Люди до вступления в брак, по мнению автора, подобны весенним месяцам года. Людей, вступивших в брак, автор сравнивает с зимними месяцами. Названия месяцев года не имеют оценочных коннотаций при прямом употреблении. Однако весна, воспеваемая в стихах и песнях, ассоциируется в сознании многих представителей общества с началом жизни, теп лом, солнечным светом. Весна пробуждает в человеке радость, хорошее настроение, интерес к жизни. Эти признаки включают исходный концепт в ценностную картину мира. Весенние месяцы вызывают положительные эмоции и получают положительную оценку у большинст ва представителей общества. Поэтому метафорическое сравнение людей с весенними меся цами вызывает положительную эмоциональную реакцию и позволяет реципиентам понять одобрение и позитивную оценку автора, даваемую людям, которые готовятся вступить в брак, но пока еще не связаны брачными узами. Вступление в брак изменяет людей. Зимний месяц в сознании большинства людей ассоциируется с холодом, вьюгой, ощущением дис комфорта, что вызывает негативные эмоции. Очевидно, подобные эмоции и ассоциации, по мнению автора, вызывает человек через некоторое время после вступления в брак. Сравне ние с зимним месяцем, таким образом, позволяет автору передать свое негативно-оценочное отношение к тем изменениям, которые происходят с человеком после вступления в брак.

В следующем высказывании брак сравнивается с работой, предполагающей полную заня тость:

Being a husband is a whole-time job. That is why so many husbands fail. They cannot give their en tire attention to it (Arnold Bennet).

Выражение whole-time job, репрезентирующее соответствующий концепт, содержит некото рые признаки, которые способствуют включению этого концепта в ценностную картину ми ра – многочасовая физическая и умственная деятельность, требующая приложения усилий и концентрации внимания, необходимость выполнять трудовые обязательства, решать проблемы и подчинять свои интересы интересам работодателя и т.д. Включенное в афо ризм предложение That is why so many husbands fail позволяет понять, что, по мнению автора, именно перечисленные выше негативно ценные признаки являются общими для двух явле ний и представляют собой основание для их метафорического сравнения. Эти негативно ценные признаки актуализируются при метафоризации и включают объективируемый кон цепт в ценностную картину мира.

Оценочный смысл квазиоценочных метафор основан на представлении о месте номини руемой ситуации в ценностной картине мира. Как замечает Е.М.Вольф, метафорические со четания могут приобретать оценочный смысл, если они «отражают свойства интенсиональ ного субъекта и в ценностную картину мира входит ситуация в целом» [Вольф, 1988, с. 58].

Метафорическому переосмыслению в исследуемых нами афоризмах подвергается брак как ситуация в целом или какой-либо аспект этой ситуации. Денотат данного фрагмента дей ствительности входит в ценностную картину мира. Поэтому иногда для номинации этого фрагмента и его аспектов используются выражения, которые не имеют оценочных коннота ций при прямом употреблении, но которые приобретают оценочный смысл, если они отра жают какие-то признаки данного явления, включенные в ценностную картину мира. Таким образом, метафора в исследуемых нами афоризмах может использоваться для номинации признаков с уже заданным оценочным смыслом. Рассмотрим следующее высказывание:

But married once, a man is stak’d or pown’d, and cannot graze beyond his own hedge (Philip Massinger).

В данном высказывании брачный партнер имплицитно сравнивается с домашним живот ным, привязанным к столбу и не имеющим возможности пастись за пределами своей терри тории. Ситуация ограничения свободы домашнего животного является оценочно нейтральной в картине мира. Негативный оценочный смысл возникает при использовании данной метафоры для актуализации признака ограничения свободы состоящего в браке чело века. Актуализируемый метафорой признак концепта включен в ценностную картину мира и определяет негативно оценочный смысл метафоры.

Еще одним примером когнитивной метафоры, оценочный смысл которой формируется в результате номинации признаков концепта, включенных в ценностную картину мира, явля ется следующее высказывание:

Strange to say what delight we married people have to see these poor fools decoyed into our condition (Samuel Pepys).

В данном высказывании оценочное отношение автора реализовано с помощью негативно оценочного словосочетания poor fools и метафоры, выраженной причастным оборотом de coyed into our condition – которого заманили обманным способом в те же условия, в кото рых находимся мы, – репрезентирует метафорическое осмысление концептуального содер жания вступивший в брак. Импликатурой сочетаемости словосочетания our condition, номи нирующей брак, с предложным оборотом, включающем причастие decoyed into, является об раз ловушки или западни. Лексема decoyed пойманный (заманенный) при внеконтекстном употреблении не имеет оценочных коннотаций. Но в том случае, если элементы данной кон цептуальной области используются для структурирования более абстрактной сферы, касаю щейся социальной жизни человека, какой является ситуация вступления в брак, метафориче ский концепт приобретает оценочный смысл «плохо». Негативно-ценностный характер им плицируемых метафорой признаков брачного союза – обман, ограничение свободы, лишение возможности вернуться к прежнему образу жизни – формирует ее оценочный потенциал.

Следующее высказывание данной группы метафор иллюстрирует формирование оценоч ного значения на базе образного:

Marriage is a book of which the first chapter is written in poetry and the remaining chapters in prose (Beverly Nichols).

В данном высказывании для метафорического описания брака используется образ книги, в которой поэзия первой главы противопоставляется прозе остальных. Лексемы поэзия и проза в прямом значении не несут оценочных коннотаций, но именно поэзия ассоциируется в кол лективном сознании с возможностью передать особое состояние души, связанное с влюб ленностью и эмоциональными переживаниями. Таким образом, метафорическое противопос тавление поэзии первого этапа брачных отношений прозе последующих используется для описания и актуализации признака исчезновения любви и романтичности отношений в бра ке. Данный признак оценивается отрицательно в картине мира британского социума. Следо вательно, актуализирующая этот признак метафора приобретает оценочное значение и реа лизует негативно-ценностное отношение субъекта оценки к брачному союзу.

В следующем высказывании признак концепта, включенный в ценностную картину мира, актуализируется метафорой, в основе которой лежит известный библейский сюжет:

The lion and the calf will lay down together, but the calf won’t get much sleep (Allen, Woody).

Автор сравнивает брачных партнеров с животными, которые в природе находятся между собой в отношениях вражды и антагонизма, и выражает сомнение по поводу возможности преодоления заложенного природой противоречия партнеров и их мирного сосуществования.

Ирония автора, а также негативный статус актуализируемого метафорой признака несовмес тимости брачных партнеров в ценностной картине мира делают очевидным отрицательный характер репрезентированной в высказывании оценки.

Таким образом, анализ метафорической объективации концепта MARRIAGE в афоризмах англоязычных авторов позволяет определить признаки данного концепта, включающие его в ценностную картину мира, и выявить индивидуальные особенности восприятия и оценки этого явления представителями языковых сообществ. Эти особенности видения проявляются в выборе языковой личностью независимо от стереотипности или нестандартности мирови дения вспомогательного компонента метафоры, ассоциативный потенциал которого характе ризует положительную или отрицательную ценность обозначаемой реалии. По данным на шего исследования, оценочный потенциал метафор, используемых для объективации кон цепта MARRIAGE в американских и британских афоризмах, определяется: 1) характером входящих в метафору оценочных лексем – репрезентантов концептов, включенных в ценно стную картину мира, и ценностным характером отдельных признаков вспомогательного компонента, актуализируемых метафорой;

2) ценностным характером актуализируемого с помощью метафоры признака концепта.

Библиографический список 1. Вольф, Е.М. Метафора и оценка [Текст] / Е.М.Вольф // Метафора в языке и тексте /отв. ред. В.Н. Телия. – М. : Наука, 1988. – С. 52–65.

2. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живем [Текст] / Дж. Лакофф, Джонсон М // Теория метафоры. – М.

: Прогресс, 1990. – С. 387–415.

Опарина, Е.О. Концептуальная метафора. [Текст] / Е.О.Опарина // Метафора в языке и тексте. – М. : Наука, 3.

1988. – С. 65–73.

4. Скляревская, Г.Н. Метафора в системе языка [Текст] / Г.Н. Скляревская. – СПб. : Наука, 1993.

5. Телия, В.Н Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция [Текст] / В.Н.

Телия // Метафора в языке и тексте. – М. : Наука, 1988. – С. 26–52.

6. Lakoff, G. Conceptual Metaphor in Everyday Language / G. Lakoff, M. Johnson // Journal of philosophy. – N.Y. :

The Journal of Philosophy Inc., 1980. – Vol.77. – №8. – P. 453–486.

Список источников примеров 1. The Oxford Dictionary of Phrase, Saying and Quotation [Text] / ed. by Elizabeth Knowles. –N. Y. : Oxford Uni versity Press, 1998.

2. The Oxford Dictionary of Modern Quotations [Text] / ed. by Elizabeth Knowles. –N. Y. : Oxford Uniersity. Press, 2004.

http:// www.quotegarden.com [Электронный ресурс].

3.

УДК ББК Е. Ю. Мальнева «ОКНО В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ»: О МЕТАФОРИЧНОСТИ МЫШЛЕНИЯ КАК ОБ ОДНОМ ИЗ ОСНОВОПОЛАГАЮЩИХ ПРИНЦИПОВ КОГНИТИВНОЙ ПОЭТИКИ И МЕТАФОРИЧЕСКИХ МОДЕЛЯХ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Э.А. ПО В статье речь идет о некоторых из современных тенденций в исследованиях индивиду ального стиля, осуществляемых посредством апелляции к понятийно-категориальному ап парату современных когнитивных наук, а именно новой интердисциплинарной отрасли зна ния, именуемой когнитивной поэтикой. В рамках последней были разработаны определен ные исследовательские постулаты, в частности «Метафоричность мышления», принцип, который, предположительно, позволяет открыть своеобразное «Окно» в авторское созна ние.

Ключевые слова: когнитивная поэтика;

«метафоричность мышления»;

концептуализа ция;

метафорическая модель;

концепт, концептуальная метафора E.Y. Malneva «A PRIVILEGED WINDOW INTO THE HUMAN MIND»: METAPHORICAL THOUGHT AS ONE OF THE FOREMOST PRINCIPLES OF COGNITIVE POETICS AND METAPHORICAL MODELS IN THE TEXTS OF E. A. POE The recent tendencies reigning in Cognitive Sciences have resulted in the emergence of a num ber of interdisciplinary studies with Cognitive Linguistics at the core, Cognitive Poetics being one of them. The latter, having incorporated certain cognitive principles of analysis, provides new tools for the examination of authorial individual styles from a different – cognitive – angle;

among these is the highly renowned «Metaphorical Thought» which presumably helps gain an insight into the author’s mind Key words: Cognitive Poetics;

Metaphorical Thought;

Metaphorical Model;

Conceptualization;


Concept;

Conceptual Metaphor Зародившееся в недрах психологии в конце 1950-х гг. XX века течение, именуемое когни тивной революцией, оказалось столь значимым и плодотворным направлением, что и спустя более полувека после своей инициации «когнитивный поворот» (The Cognitive Turn) не ис черпал себя, но все более и более набирает обороты, что влечет за собой различного рода от крытия и инновации, возникающие на стыке различных отраслей социогуманитарного зна ния. К последним, безусловно, следует отнести создание новой интердисциплинарной иссле довательской программы и области знания, переживающей свое становление и по настоящий момент, — когнитивной поэтики 1, также именуемой когнитивной стилистикой 2.

Когнитивная поэтика/когнитивная стилистика представляет собой раздел филологии, ко торый находится на стыке когнитивных наук, когнитивной лингвистики, стилистики и лите ратуроведения.

Среди первоочередных задач этой дисциплины следует назвать анализ способов пред ставления реального мира (того, что принято называть объективной реальностью) в вымыш ленной виртуальной реальности художественного произведения, а также способов репрезен тации последнего в сознании читателей. «Литература, как представляется, являет собой есте ственное, уникальное окно в человеческое сознание, если воспользоваться барочной метафо рой архитектуры как отражения взаимодействия, взаимозависимости интеллекта, тела и ми роздания» [Cognitive Semiotics, 2008] 3. В свою очередь, знание когнитивных процессов, свойственных человеку как homo sapiens и homo loquens, включая сугубо лингвистические аспекты последних, является необходимой предпосылкой продуктивного филологического чтения и адекватной интерпретации художественных текстов. Художественная литература является практически единственным окном в психологию предшествующих нашему поколе ний;

наблюдение за типичными паттернами – поведенческими моделями, чертами психики, Причина, по которой поэтика как термин предположительно приобретает статус родового, «зонтикового», заключается, во-первых, в этимологии его: греческое слово poiesis – творчество – относится ко всем видам творческого использования языка, а во-вторых, вследствие статуса, приписываемого поэтике многими маститыми учеными – В. В. Виноградовым, Ю.

М. Лотманом, Р. Якобсоном, вследствие чего представляется уместным утверждать, что поэтика является дисциплиной, объединяющей лингвистические, эстетико-стилистические и литературоведческие подходы к изучению структуры литера турно-художественного произведения.

На настоящий момент опубликовано большое количество работ, выполненных учеными, называющими себя когнитивны ми поэтологами (cognitive poeticians);

не меньшее количество трудов публикуется под эгидой когнитивной стилистики (cognitive stylistics). При этом предмет исследования и метаязык апеллируют к одинаковым лингвоментальным сущностям:

концептам, концептуальным метафорам, ментальным когнитивным моделям.

Особенности мировосприятия эпохи барокко продолжают оставаться релевантными и в современную эпоху. Как сказал известный архитектор, основоположник модернизма в архитектуре, Луи Салливан: «Здания своим фасадом демонстриру ют то, чем человек является внутри, в своей собственной душе» («What people are within, the buildings express without») [American Poetry and Prose, 1957, с. vi].

манифестируемыми посредством языка, позволяет делать выводы об изменчивости либо не изменности человеческой натуры per se 1.

Иными словами, в границах данной дисциплины, которые еще относительно размыты, осуществляется весьма дерзкий эксперимент – эксперимент осмысления когнитивных меха низмов и «стратегий, лежащих в основе формирования и интерпретации художественного текста как продукта познающего разума (cognizing mind) в контексте физического и социо культурного миров его, текста, создания и восприятия» другим познающим разумом [Free man, 2000] (цит. по: [Воробьева, 2002, с. 379]). Один из основателей когнитивной поэтики Р.

Цур, в частности, видит цель последней в том, чтобы «систематизировать психические эф фекты, вызываемые поэзией, связав их с особенностями строения текста» [Tsur, 1992] (цит.

по: [Тарасова, 2004, с. 8]).

В идеале, цель анализа с позиций когнитивной поэтики – «рационализировать и объяс нить, каким образом данный читатель достигает данного понимания в данном случае. Когни тивная поэтика предлагает систематизированный язык, на котором может обсуждаться раз нообразие прочтений. Когнитивная поэтика моделирует процесс, который интуитивное по нимание превращает в поддающийся выражению смысл» [Арлаускайте, 2004, с. 2].

Положения когнитивной поэтики гласят, что переживаемые нами события, а также весь наш физический и психологический опыт находят свое воплощение в продуктах нашей кон цептуализации, в частности, в метафорических структурах («идеализированных когнитивных моделях» – Idealized Cognitive Models по: [Lakoff, Johnson, 1980, 2007]), которые, в свою оче редь, манифестируются в языке в виде метафорических выражений как общепринятых, кон венциональных, так и уникальных, творческих, идиосинкретических [Лакофф, Джонсон, 2008, с. 91]. Данный постулат составляет суть одного из самых значимых принципов когни тивной поэтики (который заодно представляет собой конкретную исследовательскую мето дику), именуемого Metaphorical Thought, что означает «Метафоричность мышления»;

восхо дит он к уже ставшей легендарной вышеупомянутой теории Джорджа Лакоффа и Марка Джонсона – теории концептуальной метафоры.

Ошеломляющее открытие, сделанное этими двумя учеными, состоит — что сегодня из вестно практически любому исследователю гуманитарной направленности — в том, что ме тафора представляет собой не просто лингвистическое средство экспрессии, риторическую фигуру, троп;

роль ее намного весомей и фундаментальней, поскольку метафоричность есть неотъемлемое свойство человеческого сознания.

Более того, метафора столь глубоко и повсеместно проникла в язык именно потому, что она отражает устойчивые и систематические процессы, составляющие метафорическую при роду нашего сознания. Это именно тот механизм, который позволяет нам воспринимать аб страктные понятия, которые нельзя воспринять наглядно и буквально, в терминах конкрет ных объектов. Мы зачастую концептуализируем (обрабатываем и упорядочиваем в нашем сознании) понятия, принадлежащие одной ментальной области, прибегая к понятиям (выра жаемым посредством лексики), используемым для категоризации 2 другой;

это можно на глядно проиллюстрировать следующим знаменитым примером концептуальной метафоры, Историк В. Ферреро в этой связи рассуждает следующим образом: «Весьма распространено мнение, что чем более отдале на от нас эпоха, в которую жил человек, тем более он разнится от нас в мыслях и чувствах своих;

что психология челове чества изменяется соответственно столетиям так же, как моды и литература. Но человек не так-то быстро меняется;

пси хология его, в сущности, остается неизменной;

и если культура его в разные эпохи является весьма разнообразной, то от этого еще не меняется способ его мышления. Основные законы ума остаются неизменными, по крайней мере, в течение тех кратких исторических периодов, которые нам известны, и почти все, даже наиболее страшные явления должны объяс няться теми всеобщими законами ума, которые мы видим в самих себе» [Ферреро] (цит. по: [Юнг, 2000, с. 42]) (выделе но нами – Е.М.).

Два вышеприведенных процесса – категоризации и концептуализации – традиционно уже определяются как «подведение явления, объекта, процесса и т.п. под определенную рубрику опыта, категорию … в более широком смысле – процесс …. членения внешнего и внутреннего мира человека сообразно сущностным характеристикам его функционирования и бытия…» [Кубрякова, 1996, с. 42] и «один из важнейших процессов познавательной деятельности человека, заключающий ся в осмыслении поступающей к нему информации и приводящий к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы в мозгу (психике) человека» [Op. cit., 93].

отражающей специфику языкового осознания англоязычными народами определенного экс тралингвистического феномена, – LOVE IS A JOURNEY.

Вышеприведенная метафорическая модель, проанализированная лингвистом Джорджем Лакоффом и философом Марком Джонсоном, свидетельствует, по их мнению, о том, что англоговорящие народы думают о любви, объясняют специфику данного переживания, пе ренося в эту умопостигаемую область, область эмоций и чувств, сведения и представления относительно совершенно иной ментальной сферы, имеющей, скорее, прикладное значение, – сферы путешествий.

Данный когнитивный механизм находит отражение в лингвистическом плане в следую щих метафорических выражениях:

We are stuck;

Look, how far we have come;

We have hit a dead-end street.

Все эти примеры призваны отразить понимание и осмысление определенных проблем, ка ких-то переломных фаз, неизбежно возникающих в межличностных отношениях между мужчиной и женщиной;

метафоризация основана на взаимодействии двух структур знаний — когнитивной структуры источника (source domain) и когнитивной структуры цели (target domain). Использование в данном случае в качестве источника (source domain) ментальной области, связанной с путешествиями, представляет собой интересный пример осмысления любви как движения, предпочтительно, в одном направлении 1;

в любом случае, данный об разец концептуализации абстрактного концепта в терминах материального физического про цесса есть наглядный пример метафоричности человеческого мышления, ибо как только мы отвлечемся от конкретных физических объектов и связанного с ними опыта, манифестируе мого, например, в предложении типа The balloon went up, и обратимся к абстрактным поня тиям и эмоциям, метафоричность мышления становится нормой, а не украшением и ритори ческой фигурой [Stockwell, 2002].

Подобными примерами изобилует английский язык, из них вышеприведенный образец – один из примеров конвенциональных концептуальных метафор, моделей прототипического толка, разделяемых большинством членов лингвокультурного сообщества. Естественно, если мы ставим своей задачей исследовать концептуальные метафоры в индивидуальных вселен ных художников слова, мастеров литературы, то картина будет совершенно другой, уни кальной и непредсказуемой, поскольку, невзирая на наличие огромного количества метафо рических моделей, повсеместно разделяемых говорящими на одном языке, концептуальные метафоры могут также варьироваться от человека к человеку, отражая уникальный человече ский опыт, который конституирует индивидуальные когнитивные миры и индивидуальные стили.

Одним из наиболее оригинальных и талантливых писателей Нового Света – и, как показа ло время, всего света – является Эдгар Аллан По, человек-легенда, чье имя сегодня вполне может выступать именем концепта «икона непризнанного гения».

Тексты Э. По неоднократно являлись объектом научных исследований: литературоведче ского плана, равно как философского и сугубо лингвистического, однако сложность анали зируемого материала свидетельствует о необходимости междисциплинарных изысканий с привлечением аппарата современных когнитивных дисциплин, таких, как когнитология, ког нитивная лингвистика и когнитивная поэтика.

Исключительно сложные и нередко противоречивые толкования творчества американско го романтика, чье наследие трудно подвести под какую-то одну категорию, тем не менее имеют общую доминанту: считается, что всей совокупности прозаических, поэтических, критических текстов Э. По, его эссеистике и ряду научных и философских статей присуще так называемое «подводное течение смысла» (А. Зверев, Ю. Ковалев, К. Бальмонт), которое, естественно, не выявить никакими средствами, кроме метафорических, что вплотную под водит нас к аппарату когнитивной поэтики с его важнейшим принципом – «Метафорично стью Мышления» как превалирующим способом концептуализации автором мира.

Вспомним великолепную цитату из книги «Земля людей» Антуана де Сент-Экзюпери: «Любить – это не значит смотреть друг на друга. Любить – значит смотреть вместе в одном направлении».

Метафорические выражения в текстах Эдгара По позволяют нам судить о метафориче ской природе художественного концепта DREAM, переосмыслению которого посвящены многие его произведения, включая критические и философские;

вышеупомянутый абстракт ный концепт входит в ряд весьма неортодоксальных когнитивных схем 1. Данные схемы можно представить в виде ряда следующих метафорических моделей:

Dreams are Living Beings;

Dreams are Evil Spirits, Monsters;

Dream is an Abyss;

Dream is a Maze;

Dream is an Ocean.

Прокомментируем последнюю из заявленных концептуальных метафор – Dream is an Ocean;

данная метафорическая модель предположительно имеет уникальный статус, будучи одной из самых значимых в творчестве Э. А. По, являясь при этом одной из наиболее уни версальных для всего человечества по своей сути, что позволяет рассматривать ее как архе тип 2. Корпус анализируемых текстов демонстрирует специфический авторский отбор лин гвистических средств, призванных отразить индивидуально-авторское постижение абстракт ной природы данной ментальной сущности. Чтобы уяснить специфику подобного отбора, в результате которого проявляются доминанты индивидуального стиля, необходимо иметь представление, в первую очередь, о лексемах, которые также манифестируют концепт DREAM, помимо собственно вышеупомянутой DREAM.

Парадигматические связи лексемы Dream, выступающей именем одноименного концепта, зафиксированы в американских толковых словарях соответствующего периода, в частности, толковые словари американского варианта английского языка под редакцией Ноя Уэбстера за 1828 и 1847 года соответственно (Webster’s American Dictionary of the English Language;

Webster’s Revised Unabridged Dictionary) содержат следующий список синонимов существи тельного Dream:

Fancy, Phantasy, Imagination, Vision, Image, Illusion, Reverie, Delusion, Chimera, Whim, Con ceit, Vagary, Caprice, Contrivance, Conception, Impression.

Другие лексикографические источники соответствующего периода, такие, как Encyclopae dia Britannica (1877), The Century Dictionary/Cyclopedia and Atlas (1899), позволяют допол нить вышеприведенный список следующими синонимами Dream:

Hallucination, Trance, Romance, Idea, Phantasm, Phantom, Swoon, Stupor, Catalepsy, Som nambulism.

Очевидно, что перечень понятий, ассоциируемых с феноменом Dream, расширяется за счет включения в него тех психических состояний, которые называют измененными состоя ниями сознания. Эдгар По широко известен как один из первых в истории литературы иссле дователей маргинальных состояний человеческой психики. Будучи первым представителем психологической прозы, он описывает всевозможные амбивалентные психические состоя ния, пограничные в целом по своей сути и граничащие со смертью в частности, такие, как:

Hallucination, Opium-dream, Stupor, Swoon, Epilepsy, Trance, Catalepsy, Sleep-walking, Leth argy, Hypnotism и др. Поскольку «Dreams cover a great variety of mental states from fleeting momentary fancies to extended series of imagination … the visions which occur in certain ex alted emotional conditions, as in religious ecstasy, the hallucinations of the insane, the mental phe nomena observable in certain artificially produced states (hypnotism)» [Encyclopaedia Britannica, 1877, с. 452], то есть данная категория включает в себя разнообразные ментальные образы, видения и состояния, так или иначе связанные с воображением, фантазией, равно как и c бес сознательным, можно судить, что все номинации данных психических явлений семантически сопряжены, начиная с психофизиологического феномена сна вплоть до многочисленных рас стройств психики.

Схема есть психологический термин, означающий ментальную модель, с помощью которой происходит категоризация определенного опыта;

схема предполагает метафорическое осмысление определенного концепта [Oxford Concise Diction ary of Linguistics, 2007, с.184].

Архе (греч. – начало, принцип) – первоначало, изначальный принцип, неизменное и вечное в череде явлений. Архе типы – формы и образы, коллективные по своей природе, встречающиеся практически по всей земле как составные эле менты мифов и являющиеся в то же самое время автохтонными индивидуальными продуктами бессознательного проис хождения [Словарь философских терминов, 2005, с. 36].

Конкретной методикой, позволяющей постичь метафорическую природу исследуемого концепта и особенности авторского мировосприятия, служит известная исследовательская процедура, заключающаяся в буквальном прочтении именной и глагольной сочетаемости лексем, манифестирующих концепт и определяющих совершаемые над ним действия [Чер нейко, 1997]. Ниже представлены отдельные примеры контекстов из произведений Э. А. По, которые содержат синонимы лексемы Dream и глаголы, относящиеся к семантическому по лю «Водная стихия», которые описывают состояния погружения в воду, морскую пучину, в частности:

I sank into slumber … (The Premature Burial);

And again I sunk into visions of Ligeia… (Ligeia {сохранена орфография автора});

Methought I was immersed in a cataleptic trance of more than usual duration and profundity…(The Premature Burial);

I sank, little by little, into a condition of semi-syncope, or half-swoon (The Premature Burial);

…And so it lies happily, bathing in many a dream of the truth and the beauty of Annie – drowned in a bath of the tresses of Annie…(For An nie).

Данные манифестации свидетельствуют о том, что Dream предположительно осмысляется автором посредством апелляции к иному ментальному конструкту, а именно Sea, Ocean, Wa ter. Для реализации данного концепта автор неоднократно прибегает к ряду неортодоксаль ных номинаций, таких, как:

Mare Tenebrarum – the Atlantic Ocean – the Sea of Shades.

Надо заметить, что Океан является известным символом Коллективного Бессознательно го [Юнг, 2000;

Jung, 1933]. В этой связи мы беремся утверждать, что в художественной все ленной Э. А. По Море Сумерек (The Sea of Shades, a.k.a. The Sea of Darkness) – поэтическое название Атлантического океана — выступает одним из способов актуализации концепта DREAM в силу того, что Океан как таковой изначально служит символом бездонной, как океан, человеческой психики. «Agressi sunt Mare tenebrarum, quid in eo esset exploraturi» фра за известного арабского путешественника 12 века Аль Идризи 1, которая при переводе на анг лийский язык обретает следующее значение: «They were come into the Sea of Shades to find out what is in it» и которую Э. По дважды инкорпорировал в свои новеллы, может быть расцене на как неординарная уникальная актуализация концепта DREAM, осуществляемая посредст вом апелляции к интертекстуальным включениям, что, в свою очередь, свидетельствует о превалировании в текстах Э. А. По различного рода непрямых метафорических номинаций имени концепта (Mare Tenebrarum;

The Sea of Shades);

более того, представляется, что цель, преследуемая автором, не заключается исключительно в том, чтобы описать блуждания ге роев в Море Сумерек, но, памятуя о «подводном течении смысла», рискнем утверждать, что Э. А. По говорит о тех, кто на свой страх и риск погружается в пучину Моря Тьмы, воспри нимаемого как метафора их собственной бездонной психики, в поиске ответов на самые зна чимые экзистенциальные вопросы, неизбежно встающие перед всеми в тот или иной период жизни 2.

Фактом, подтверждающим наличие циклических толкований (то есть осознания одного понятия посредством обращения к другому, которое, в свою очередь, интерпретируется че рез первое) в рамках модели Dream is an Ocean, является следующий список коллокаций с лексемой Ocean и ее синонимами:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 13 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.