авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |

«ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ УДК 342.228 (076.5) ББК 81.0 Е.Ф.Серебренникова РОМАНИЯ И ...»

-- [ Страница 7 ] --

5. Как показывают результаты исследования производных терминов, префиксально суффиксальный способ образования терминов насчитывает 33 единицы, суффиксаль ный способ образования – 22 единицы, префиксальный способ – 28 единиц, общее ко личество производных терминов – 83 ТЕ.

Библиографический список 1. Гринев, С. В. Введение в терминоведение [Текст] / C. В. Гринев. – М. : Московский ли цей, 1993.

2. Лейчик, В. М. Терминоведение. Предмет, методы, структура [Текст] / В. М. Лейчик. – М.

: КомКнига, 2006.

3. Степанова, М. Д. Теоретические основы словообразования в немецком языке [Текст] / М.

Д. Степанова, В. Фляйшер. – М. : Высш. шк., 1984.

4. Степанова, М. Д. Словообразование современного немецкого языка [Текст] / М. Д. Сте панова. – Изд. 2-е, испр. – М. : КомКнига, 2007.

5. Суперанская, А. В. Общая терминология: вопросы теории [Текст] / А. В. Суперанская, Н.

В. Подольская, Н. В. Васильева. – 4-е изд. – М. : Издательство ЛКИ, 2007.

6. Татаринов, В. А. Теория терминоведения. [Текст] / В. А. Татаринов – М. : Московский лицей, 1996. – Т.1.

7. Ткачева, Л. Б. Основные закономерности английской терминологии [Текст] / Л. Б. Ткаче ва. – Томск : Изд-во Томского ун-та, 1987.

УДК 811.512. ББК 81.2 Р54- А.М. Соян АНАЛИТИЧЕСКИЕ МЕСТОИМЕННЫЕ СКРЕПЫ В ТУВИНСКОМ ЯЗЫКЕ Объектом исследования являются специализированные местоименные средства связи в тувинском языке, которые выражают синтаксические связи между фразами и частями текста. Выявлена их структурная разнородность и компонентный состав.

Установлено, что местоимение является важнейшим компонентом межфразовых скреп. Оно обеспечивает тема-рематическую последовательность в тексте, указывая на событие, действие или признак в предыдущей фразе.

Ключевые слова: фраза;

синтаксическая связь;

союз;

скрепа;

местоимение;

текст;

те ма;

рема A.M. Soyan ON PRONOUN BRACES IN THE TUVINIAN LANGUAGE In article we are looking special pronoun’s means of connection in tuvinian language, which are expressing the syntactic connections between phrases and parts of text. They have different structure and formed different ways. The number of their components compile from one to six.

The pronoun is important component of clamps between phrases. It guarantees the theme’s and rheme’s succession in text, indicate to event, action or sign in preceding phrase.

Key words: phrase;

syntactic connection;

conjunction;

brace;

pronoun;

text;

theme, rheme В данной статье мы анализируем специализированные местоименные средства связи в ту винском языке, которые выражают синтаксические связи между фразами, абзацами и сверх фразовыми единствами. Из-за того, что пока в тюркологии не выработан термин, которым можно было бы обозначить эти аналитические структуры, мы пользуемся термином «скре па», являющимся более широким, чем термин «союз» [Колосова, Черемисина, 1987, с. 12].

Традиционно в тюркологии к аналитическим синтаксическим средствам связи относят по слелоги, служебные имена, союзы и союзные слова. При этом функционирование союзов в качестве связующего звена частей текста оставалось вне поля внимания. Они рассматрива лись как аналитические средства связи, действующие только внутри фразы.

Наметившиеся в общем языкознании в 60-80-х годах 20-го века тенденции развития син таксиса за пределы предложения в область дискурса [ЛЭС, 1990, c. 450], текста позволили обратить внимание на союзы, союзные слова и специализированные аналитические структу ры, выполняющие функции связок между фразами, сверхфразовыми единствами, абзацами в связном тексте.

При изучении других вопросов синтаксиса тувинского языка аналитические средства свя зи попутно рассматривались многими авторами, однако скрепы в них не были объектом внимания, поэтому считаем возможным обратиться к более специальным работам.

Впервые в тувиноведении на межфразовые скрепы обратила внимание Л.А. Шамина. В статьях этого автора «Аналитические средства связи союзного и межфразового типа в тувин ском языке» (1987), «Формирование фонда аналитических скреп в тувинском языке (на ма териале фольклорных и современных художественных текстов)» (2006), «Аналитические скрепы в тувинском языке» (2008) они рассматривались как специализированные средства связи частей текста.

Развитию местоименных скреп способствует стилевая дифференциация тувинского языка, мощным стимулом является перевод текстов с русского языка на тувинский.

Местоимения как стержневые компоненты межфразовых скреп обеспечивают тема рематическую последовательность в тексте, указывая на событие, действие или признак в предыдущей фразе.

Всего в тувинском языке выделяют 5 разрядов местоимений. Но не все они принимают активное участие в образовании аналитических скреп. В формировании специализированных местоименных средств связи используются только следующие разряды:

1) указательные (ол «тот»;

бо «этот»;

ындыг «такой»;

мындыг «такой;

вот такой»;

ынча «так», «столько»;

мынча «этак», «столько»;

ынчан «тогда»;

мындаа «тогда», «тот раз»;

ын чалдыр // ынчаар «так»;

мынчалдыр // мынчаар «так», «вот так»;

оортан «оттуда»;

ыя «тот»;

мыя «этот»), в том числе ынчаар, мынчаар с общим значением «так поступать», которые мы, вслед за Л.А.Шаминой, обозначаем термином местоглаголия [Шамина, 2008, с. 245];

2) вопросительные (ч «что»;

чге «почему;

зачем»;

кым «кто»;

кажан «когда»;

каш «сколько»;

чеже «сколько»;

кандыг «какой»;

канчаар «как»;

кайы «который»;

кайда «где»;

кайыын «откуда»);

3) определительные (бг, шупту, дооза, дгере с общими значениями «весь», «вся», «всё», «все»).

Рассмотрим их по порядку в качестве одного из компонентов аналитических скреп.

Самая большая группа аналитических скреп строится на базе указательных местоимений.

При этом они управляются послелогами и служебными именами, требующими форм сле дующих падежей:

а) именительного (ол хире «до такой степени», ол дээш «из-за этого», ол ояар «с тех пор», ыя дораан «сразу», «сразу же после того»;

ол душта «в то время», ол йде «в то время», бо йде «в это время», ол дугайты // ол дугайын «об этом», бо дугайты // бо дугайын // бо ду гайында «об этом», ол санында(-ла) «в тот раз», «каждый раз», ол еде «в то время», ол ша гда // ол шаанда «в то время», ол шагдан «с того времени», ол кадында «вместе с тем», «на ряду с этим», бо аразында «между этим», ыя аразында «между тем», мыя аразында «между этим», ыя кадында «между тем», ыя када «между тем»);

б) родительного (оо соон дарый «после того, как», «после того сразу»;

моо орнунга «вместо этого», ындыгны тлээзинде «раз так», ынчанганны тлээзинде «тогда», «раз уж так», оо ачызында «благодаря тому», оо кадын «вместе с тем», оо кадындан «вместе с тем», оо кырынга «вдобавок к этому», оо бетинде «прежде того», оо дугайында «об этом», оо ужунда «из-за того», моо соонда «после того», «потом», оо ужурунда // оо ужурундан «из-за того», моо ужурунда // моо ужурундан «из-за этого», моо мурнунда «перед этим», оо уржуунда // оо уржуундан «из-за того», оо тайлымындан «из-за это го», оо уламындан «из-за этого», оо хараазында «из-за того»);

в) дательного (ынча=га чедир «до тех пор», мынча=га чедир «до сих пор», ынчан=га че дир «до тех пор», ынчан=га дээр «до тех пор», ынча=га дээр «до тех пор», мынча=га дээр «до сих пор»);

г) исходного (оон тура «с тех пор», оон агы «кроме того», оон согаар «после того», мындаа=дан бээр «с недавнего времени», «с того времени», оортан бээр «с тех пор»;

оон скеде «кроме того», моон агыда «кроме этого»).

К следующим послелогам примыкают местоимения мынча, ындыг, мындыг, составляю щие вместе с ними двухкомпонентные скрепы: мынча ботка «до сих пор», мындыг тлээде «раз так», ындыг мурнунда «перед тем, как».

Скрепы ынчанган тудум «тогда», ынчанган тлээде «раз так, тогда» образованы сочета нием послелога и служебного имени с местоглаголием ынча «так поступать» в форме при частия прошедшего времени на -ган.

Скрепа ынчанган тлээзинде «раз так, тогда» построена изафетным способом, где первый компонент не маркирован аффиксом падежа, а второй – оформлен аффиксом принадлежно сти 3-го лица -зи.

В этих трехкомпонентных скрепах послелоги сочетаются с глаголом бол- «быть» в форме причастия прошедшего времени на -ган, а к нему примыкают указательные местоимения:

мындыг болган тлээде «раз так, тогда», мындыг болган ужун «из-за этого», ындыг болган тлээде «раз так, тогда». Модальное слово чве, находясь между первым и вторым, вторым и третьим компонентами последней из них, образует четырехкомпонентные скрепы ындыг чве болган тлээде «раз так, тогда», ындыг болган чве тлээзинде «раз так, тогда».

В трехкомпонентной скрепе ол е=ге чедир «до тех пор» послелог чедир управляет сло вом е «время» в дательном падеже, а, в свою очередь, местоимение ол примыкает к слову е «время».

В последующих скрепах послелог -биле «с» управляет словами со значениями «причина»

(оо чылдагааны-биле «по причине того», моо чылдагааны-биле «по причине этого», оо уламы-биле «из-за этого», оо тайлымы-биле «из-за этого, по причине того», моо тайлы мы-биле «по причине этого», оо уржуу-биле «из-за того», оо хараазы-биле «из-за того»), «помощь» (оо ачызы-биле «благодаря тому»), а они, в свою очередь, связаны с местоиме ниями ол «тот», бо «этот» изафетным способом.

В следующих скрепах послелог -биле «с» управляет словами со значениями «причина» (бо чылдагаан-биле «по этой причине», мындыг чылдагаан-биле «по такой причине»), «цель»

(бо сорулга-биле «с этой целью», ол сорулга-биле с этой целью», ындыг сорулга-биле «с та кой целью»), «сторона», «часть» (бо талазы-биле «по этому поводу», ол талазы-биле «по той части»), к которым примыкают местоимения ол «тот», бо «этот», ындыг «такой», мындыг «вот такой».

В скрепе оо мурнунда еде «прежде», «прежде того времени» служебное слово еде управляет служебным именем мурнунда, а оно сочетается с местоимением ол «тот» изафет ным способом.

В трехкомпонентных скрепах ол ени дургузунда «в течение того времени», бо ени дур гузунда «в течение этого времени», ынча ени дургузунда «в течение столького времени», мынча ени дургузунда «в течение столького времени», ол ени иштинде «в течение того времени», бо ени иштинде «в течение этого времени» служебные имена дургузунда «в те чение» и иштинде «в», «внутри» связаны изафетным способом со словом е «время» в роди тельном падеже, а, в свою очередь, местоимения ол, бо, ынча, мынча примыкают к слову е, образуя трехкомпонентную местоименную скрепу.

При участии служебного имени кырынга «над» образована трехкомпонентная скрепа бо бгн кырынга «вдобавок ко всему этому», «ко всему этому», где слово кырынга связано с местоимением бг изафетным способом, к которому примыкает местоимение бо.

В скрепе ынчап турганыны кадындан «вместе с тем», «но», «вдобавок к этому» служеб ное имя кадындан сочетается со вспомогательным глаголом тур- «стоять» в причастной форме по способу изафета, к чему примыкает местоглаголие ынча- «так поступать» в форме деепричастия на -п.

Слово тнелинде «в результате», функционируя как послелог, связано с местоимениями ол «тот», бг «весь» и местоглаголием ынчанган изафетным способом, при котором образо ваны скрепы оо тнелинде «в результате того», ынчанганыны тнелинде «в результате того», бо бгн тнелинде «в результате всего этого», где к бг примыкает местоиме ние бо.

К следующим скрепам с временной семантикой примыкает определительная частица шак «точно», «ровно», уточняющая их: шак ол душта «точно в то время, именно в то время»;

шак ол йде «точно в то время», шак ол еде «точно в то время».

Перед связками дизе, дээрге, болза употребляются местоимения ол, бо и вместе составля ют следующие скрепы: ол дизе «то», «то есть», бо дизе «это», «это есть», ол дээрге «то», «то есть», бо болза «это», «это есть», бо дээрге «это», «это есть».

При помощи наречий образованы скрепы, требующие следующих падежей:

а) именительного (ол улаштыр «дальше», ол удаа «в тот раз», бо удаада «в этот раз»);

б) родительного (оо дараазында «потом», «после того»);

в) дательного (ааа удурланыштыр «напротив этому», ааа хамаарыштыр «по отноше нию к тому», мааа хамаарыштыр «по отношению к этому», мааа холбаштыр «в связи с этим», ааа капсырлаштыр «наряду с тем», ааа немештир «вдобавок к этому»);

г) исходного (оон улаштыр «далее», «потом», моон ыай «далее», оон ыай «далее»).

Следующие наречия требуют от местоимений управления послелогом -биле «с»: оо-биле деге «вместе с тем», оо-биле чаржалаштыр «наряду с этим», оо-биле капсырлаштыр «наряду с этим», оо-биле холбаштыр «в связи с тем», моо-биле холбаштыр «в связи с этим», моо-биле кады «вместе с этим», оо-биле катай «вместе с тем», моо-биле черге лештир «наряду с этим», оо-биле чергелештир «наряду (параллельно) с этим».

При участии наречия дээрезинде «пока» созданы трехкомпонентные скрепы ыя ол дээре зинде «пока», ыя бо дээрезинде «пока».

В скрепе бо бг-биле чергелештир «наряду (параллельно) со всем этим» наречие черге лештир «наряду», «параллельно» требует от определительного местоимения бг «весь», к которому примыкает указательное местоимение бо «этот», управления послелогом -биле «с».

Местоимение оон в значении «потом» выступает в качестве скрепы внутри фразы, между фразами и абзацами.

Указательное местоимение ол «тот», находясь перед скрепой ынчап турда «тогда», вместе с ней составляет скрепу ол-ла ынчап турда «тогда».

Следующие четырех-, пяти-, шестикомпонентные скрепы по структуре сходны с прида точными предложениями времени (бо бгн тнеп кээрге «в итоге всего этого»), причины (ол чге ындыгыл дээрге «потому что», ол чге ындыг болганыл дээрге «потому что») и усло вия (ол ч дээни ол дизе «это значит, что», ол ч дээни ол дээр болза «это значит, что», ол чл дээр болза «это значит, что»).

В образовании скреп активное участие принимают нижеприведенные глаголы, управляю щие местоимениями ол, бо в следующих падежах:

а) родительном: дене- «сравнивать» (оо-биле денээрге «по сравнению с тем»);

б) дательном: бода- «думать», «мыслить» (ааа бодаарга «по сравнению с тем»), кшкр- «сравнивать» (ааа кшкррде «по сравнению с тем»), дене- «сравнивать»

(ааа денээрге «по сравнению с тем»), кр- «смотреть» (ааа крге «по сравнению с тем», ааа крде «по сравнению с тем»), неме- «добавить» (ааа немей «вдобавок к тому», мааа немей «вдобавок к этому», оо кырынга немей «вдобавок к этому»), ула- «продолжить» (ааа улай «вдобавок к этому», «дополнительно к этому»);

в) винительном: бода- «думать», «мыслить» (ону бодап крге «судя по тому», ону бода арга // оозун бодаарга // оозун бодаарымга «судя по тому»), тне- «подытожить» (бо бгн тнээрге «в результате всего этого», барымдаала- «учитывать»: ол бгн барым даала=аш «учитывая все это»);

г) исходном: кр- «смотреть» (моон крге «исходя из этого»), ула- «продолжить» (оон улай «дальше»), эрт- «проходить» (оон эртсе «более того», оон эрткеш «более того»), ден де- «ещё более усиливаться» (оон дендезе «более того»), кедере- «ещё более усиливаться»

(оон кедерезе «более того»), ал- «взять» (оон алырга «исходя из того», моон алырга «исходя из того», моон алгаш крге «исходя из этого», оон алгаш крге «исходя из того», моон ап крге «исходя из этого», оон ап крге «исходя из этого»), эгеле- «начинать» (оон эгелеп «с этого», оон эгелээш «начиная с того», ол еден эгелеп «с того времени», ол еден эгелээш «с того времени», ол шагдан эгелээш «с того времени», «с тех пор»);

К неуправляющим глаголам, которые в сочетании с указательными местоимениями обра зуют скрепы, относятся:

бол- «быть» в различных грамматических формах: мындыг болганда «тогда», ындыг чве болганда «тогда», «следовательно», ындыг болганындан «из-за того», ындыг боорга «если так, тогда», мындыг боорга «когда оказалось так, тогда», ындыг боорда «кроме того», ындыг бол «но», ындыг чве болза «тогда», ынчаар болза «если так, тогда», ынчаар чве болза «если так, тогда», ындыг болбааже «но», ындыг болзажок «но», ындыг болган болза «если так, то гда», ынчалбаан болза «если бы не так, то», ынчанмас болза «если не сделать так, то», ын чанган болза (болзумза) «если так, тогда»;

тур- «стоять» в различных грамматических формах: ындыг турда «тогда», ындыг тур буже «но», «хотя даже так, но», ындыг турзажок «но», «хотя даже так, но», ынчап турбуже «но», ынчап тура «тогда», мынчап тургаш «вот тогда», мынчап турда «тогда»;

апар- «становиться»: ындыг апаарга «тогда»;

де- «сказать»: ынча дээрге-даа «но», ынчаар дээрге «если так, то»;

кел- «приходить» в различных грамматических формах: ынчап кээрге «значит», «тогда», ынчап кээрде «значит», «тогда», «поэтому», мынчап кээрде «значит», «тогда», мынчап кээрге «значит», «тогда»;

бар- «идти» в различных грамматических формах: ынчап баарга «тогда», мынчап баарга «тогда», ынчап барганда «тогда», мынчап барганда «тогда», ынчап баар болза «если так, то гда», ынчап барза «если так, тогда»;

чор- «идти» в различных грамматических формах: ынчап чорда «тогда», ынчап чоруй «то гда»;

олур- «сидеть»: ынчап ора «тогда»;

чыт- «лежать»: ынчап чыдырда «тогда»;

ал- «взять»: мынчаар ап крге «исходя из этого»;

бода- «думать», «мыслить»: ынчаар бодап кээрге «тогда».

Из них глаголы бода- «думать», «мыслить», ал- «взять», чыт- «лежать», олур- «сидеть», чор- «идти», бар- «идти», кел- «приходить», де- «сказать», тур- «стоять», бол- «быть», кр «смотреть», эрт- «проходить» в составе аналитических скреп утрачивают своё лексическое значение и грамматикализуются. Например, глагол бода= утрачивает свое основное значение «думать», становится синонимом слова дене «сравнить».

Следующие скрепы образованы способом редупликации: ынчалза-ынчалза «тогда», ын чап турза-турза «после того», ынчап чорза-чорза «после того».

Однокомпонентная скрепа ынчаарда «тогда», «следовательно» образована способом изо ляции от ынчаар «так поступать». Частица -даа, примыкая к многозначной скрепе ынчаарга «тогда», «но», «следовательно», вносит в неё уступительную семантику: ынчаарга-даа «хотя даже так, но», ынчаарывыска-даа «но», «хотя даже так, но».

От основ мынчан- и ынчан- сформированы скрепы ынчанганда «тогда», мынчангаш «вот поэтому».

Местоимения ынчап «так» и мынчап «этак» самостоятельно также могут функциониро вать как межфразовые скрепы.

Основа ынчан- в форме деепричастия на -гаш употребляется:

а) с различными частицами: усилительной -даа, усилительно-ограничительной -ла, вопро сительной бе «ли», «разве», определительной харын «именно», модальными боор «наверно, может быть, пожалуй», ыйнаан «видимо, вероятно», ийикпе «наверно, может быть», чадавас «возможно, может быть» (ынчангаш-ла «поэтому-то», ынчангаш бе «наверно, поэтому», ын чангаш-ла бе «наверно, именно, поэтому», ынчангаш-даа чадавас «может быть, именно, по этому», ынчангаш-даа чве ийикпе «наверно, поэтому», ынчангаш-ла боор «наверно, поэто му», ынчангаш-ла ыйнаан «наверно, поэтому», ынчангаш харын «именно, поэтому», ынчан гаш-ла харын «именно, поэтому-то», ынчангаш-даа чве ийикпе «наверно, поэтому», ынчан гаш-даа чадавас «возможно, поэтому» (это вводно-модальные слова, выполняющие функ цию связки между фразами);

б) с указательным местоимением ындыг «такой» (ынчангаш-ла ындыг боор «наверно, по этому так», ынчангаш ындыг ийикпе «наверно, поэтому так»).

При помощи имени прилагательного артык «лишний», функционирующего как послелог и требующего исходного падежа, образованы скрепы оон артык «более того», «даже», моон даа артык «более того», «даже».

Перед следующими скрепами употребляются подчинительные союзы бир-тээ «раз» (бир тээ ынчап барганда «раз так, тогда», бир-тээ ындыг болганда «раз уж так, тогда», бир-тээ ындыг чве болганда «раз уж так, тогда»), бир эвес «если» (бир эвес ынчанмас болза «если не сделать так, то», бир эвес ындыг болза «если так, тогда», бир эвес ол ындыг болза «если это так, тогда», бир(-ле) эвес ындыг чве болза «раз так»).

За местоимениями ол «тот», бо «этот» и словами со значением «причина», «предмет» ис пользуются подчинительные союзы чл дизе, чл дээрге (ол чл дизе «это значит, что», «по тому что», бо чл дээрге «это значит, что», ол чл дээрге «это значит, что»;

оо ужуру чл дээрге «причина этого в том, что», оо утказы чл дээрге «суть этого в том, что», оо уржуу чл дизе «следствие этого в том, что»).

В функции вводных предложений выступают скрепы ону ажыы-биле чугаалаарга «если это сказать откровенно», ону чн-биле тайылбырлаарыл дээрге «значит, чем это объяс нить», оо бодалы-биле алырга «по его мнению», оо чугаазы-биле алырга «судя по его ре чи», по структуре сходные с придаточными предложениями времени, и оо салдарындан-даа болуп чадавас «возможно, под влиянием этого».

В составе последующих скреп местоимения сочетаются с частицами: ол байтыгай «более того», бо туржук «более того», ол туржук «более того», моон-даа ске, оон-даа ыай «и прочие» // оон ыай-даа «и прочие», ынчаар бе дээрге «если так сделать, то», «если так, то», ынчанмас бе дээрге «если не так, то», ындыг бе дээрге «если бы так, то», «разве так, то», «ес ли так, то»;

ындыг эвес болза «если не так, то», «если не было так, то»).

К следующим послеложным конструкциям примыкают модальные частицы боор, чадавас:

оо ужун-на боор «наверно из-за того», оо ужун-на чоор «наверно из-за того», оо ужу рундан-на боор «наверно из-за того», оо ужурундан-на чадавас «возможно из-за того». Та ким образом, скрепа одновременно выполняет функцию вводно-модального предложения.

Скрепы ол эвес болза «если бы не это (он, она)», бо эвес болза «если бы не это (он, она)»

построены по модели придаточного предложения.

Скрепы, в составе которых имеется модальное слово кижи «человек», по структуре сход ны с придаточными предложениями времени (бо кижи бодаарга «судя по тому, как думает ся» (этому человеку) и условия (бо кижи эвес болза «если б не этот человек», ол кижи эвес болза «если б не тот человек»). Но семантика времени здесь полностью отсутствует, а усло вия немного сохранены. Они, в том числе скрепа ол ёзугаар алыр болза «если учесть по тому точно так же как», выступают в функции вводных предложений.

Определительная частица шак «точно», «ровно», примыкая к скрепе ынчан «тогда», уточ няет её: шак ынчан «тогда».

Местоимения ынчалдыр «так», мынчалдыр «этак», «вот как» самостоятельно и с частицей шак «ровно, точно» (шак ынчалдыр «точно так же, как», шак мынчалдыр «точно так же, вот как») выступают межфразовыми и сверхфразовыми скрепами.

На базе вопросительных местоимений ч «что», чге «почему», «зачем» образованы по следующие скрепы.

Чге дээрге, чге дизе с общим значением «потому что», чл дизе «а именно», чл дээрге «именно» в тувиноведении признаны подчинительными союзами. Чге дээрге, чге дизе Л.А.Шаминой названы скрепами [Шамина, 1987, с. 116].

Вдобавок к этим скрепам нами найдены следующие: ч дээрге «потому что», чл дээр болза «а именно», «потому что», чдел дизе «в том, что», чге ындыгыл дизе «потому что», чн тлээзинде «почему».

Слово со значением «результат», принимая аффиксы принадлежности 3-го лица и местно го падежа, начиная скрепу чл дээр болза «а именно», образует своеобразную скрепу тнелинде чл дээр болза «в результате можно сказать, что», «в результате того, что».

Кроме того, местоимения кым «кто», каш «сколько», чеже «сколько», кандыг «какой», канчаар «как», кайы «который», кайда «где», кайыын «откуда» функционируют как межфра зовые и сверхфразовые скрепы.

Из них кажан и чеже управляются отглагольными послелогами и образуют следующие скрепы: кажанга чедир «до каких пор», «до скольких пор», кажанга дээр «до каких пор», «до скольких пор», чежеге дээр «до каких пор», «до скольких пор».

Определительные местоимения бг, шупту, дооза, дгере с общими значениями «весь», «вся», «всё», «все»;

ыя, мыя со значением «столько» функционируют в составе двухкомпо нентных скреп: ыя бо «вот тот», мыя бо «вот этот»;

ол бг «всё это», бо бг «всё это», ол шупту «всё это», а также самостоятельно шупту, дооза, дгере.

Морфологическая структура рассматриваемых скреп достаточно сложна и требует специ ального рассмотрения.

Таким образом, фонд аналитических местоименных скреп в тувинском языке обогащается и пополняется за счет местоглаголий и указательных, вопросительных, определительных ме стоимений в сочетании с послелогами, служебными именами, глаголами, местоимениями, наречиями, связками, частицами, подчинительными союзами.

Библиографический список 1. Колосова, Т.А. Некоторые закономерности пополнения фонда скреп [Текст] / Т.А. Колосова, М.И. Череми сина // Служебные слова: межвуз. сб. науч. трудов. – Новосибирск : Наука, 1987. – С. 11–25.

Лингвистический энциклопедический словарь [Текст] / гл. ред. В.Н.Ярцева. – М. : Советская энциклопедия, 2.

1990.

3. Шамина, Л.А. Аналитические средства связи союзного и межфразового типа в тувинском языке [Текст] / Л.А. Шамина // Показатели связи в сложном предложении. – Новосибирск : Наука, 1987. – С. 115–128.

4. Шамина, Л.А. Аналитические скрепы в тувинском языке [Текст] / Л.А.Шамина // Асимметрия как принцип функционирования языковых единиц: сборник статей в честь профессора Т.А. Колосовой. – Новосибирск :

Новосиб. госуниверситет, 2008. – С. 242–248.

5. Шамина, Л.А. Формирование фонда аналитических скреп в тувинском языке (на материале фольклорных и современных художественных текстов) [Текст] / Л.А. Шамина // Языки коренных народов Сибири. – Ново сибирск, 2006. – Вып. 18. Аналитические структуры в простом и сложном предложении. – С. 21–49.

УДК 801, с.316= ББК 81Англ О.Н. Сычева МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ НОВОЙ КОММУНИКАТИВНОЙ СИТУАЦИИ В РОССИИ В статье отражаются результаты проведения междисциплинарного исследования современной коммуникативной ситуации в России на основе сочетания социолингвистиче ских методов исследования: «фокус-группы», включенного наблюдения и анкетирования.

Ключевые слова: коммуникативная ситуация;

глобализация;

кодовое переключение;

«фокус-группа»;

включенное наблюдение;

анкетирование O.N. Sycheva ON RESEARCH METHODS OF THE CURRENT COMMUNICATIVE SITUATION IN RUSSIA Nowadays research methods are still one of the topical issues. In order to recreate the real current communicative situation in Russia the author applies an interdisciplinary approach, which is a combination of sociolinguistic methods – a focus-group, included observation, and a question naire poll.

Key words: communicative situation;

globalization;

code switching;

focus-group;

included observation;

questionnaire poll О новой коммуникативной ситуации в России можно говорить с конца XX – начала XXI вв., на рубеже которых появился феномен глобализации, проявивший себя на всех уровнях жизни человека – от политики и экономики до искусства и американизации национальных языков. В это же время появился и термин «лингвистическая глобализация», под которым понимаются более активные процессы взаимопроникновения языков в период глобализации, с увеличением числа американизмов в языках мира.

Не вызывает сомнений тот факт, что язык является «живым организмом» [Wei, 2000, с. 3], сложной динамической системой, которая находится в постоянном развитии вместе с чело веческим обществом и, как отмечает В.Я. Мыркин, «проявляется на двух уровнях: с одной стороны, он существует в виде стабильной системы знаков (идеально – в голове, в превра щенной форме – в речи) и образует такие сущности, как язык народа, национальный язык, язык мира, человеческий язык;

с другой стороны, язык существует в виде речи, коммуника ции, то есть в форме нашего естественного практического говорения» [Мыркин, 1986, с. 56].

Однако с какой бы стороны мы ни подошли к рассмотрению языка, он является и всегда бу дет являться отражением действительности, своего рода зеркалом общественной жизни как в пределах одной нации, так и в мировом масштабе.

В целом, о языковой ситуации можно говорить как о фрагменте объективно существую щей реальности, частью которой может стать вербальный акт. Коммуникативная ситуация – это набор основных параметров коммуникативного события, помогающий ориентироваться в коммуникации и отличать одно коммуникативное событие от другого;

обобщенная модель условий и обстоятельств, обусловливающих речевое поведение в коммуникативном собы тии. Коммуникативная ситуация задается внешними обстоятельствами общения [Маслова, 2008, с. 65].

Научный интерес к изучению языковых ситуаций непрерывно растет. Это объясняется тем, что «без подобных исследований трудно установить закономерности и тенденции раз вития сложных процессов языковой жизни современного общества, в котором языки всегда взаимосвязаны в рамках сложной коммуникативной системы, дополняя и компенсируя друг друга, обеспечивая в своей функциональной дистрибуции все коммуникативные и экспрес сивные потребности общества» [Камболов, 2002, с. 81].

В.В. Кабакчи справедливо замечает, что вся история развития многоязычного сообщества землян – это противостояние двух тенденций: центробежной и центростремительной. Первая стремится разъединить разноязычные народы, изолировать их друг от друга, усилить специ фичность каждого отдельного языка. Вторая, напротив, сближает разноязычных землян, соз дает в языках мира тождественные элементы и, в конечном счете, способствует формирова нию единого языка мирового общения [Кабакчи, 1998, с. 5].

На рубеже ХХ–XXI вв. мир уже вступил в эпоху билингвизации по модели «родной язык + английский» [Кабакчи, 1998, с. 45]. Данная модель прослеживается и в современной Рос сии, что требует тщательного и всестороннего ее изучения.

Задача настоящей статьи – рассмотрение новой коммуникативной ситуации в российском обществе с использованием наиболее приемлемых и эффективных методов исследования, каковыми нам представляются качественные и количественные методы социолингвистики, поскольку их сочетание позволяет представить реальную языковую картину.

Следует отметить, что коллективное двуязычие, существовавшее на территории России в течение 60 лет (эпоха СССР), способствовало развитию у русского народа интереса к языкам в целом. М. Кляйн называет это явление лингвафилией (Linguaphilia) (цит. по: [Stephens, 2004, с. 10]). Тесные социальные, экономические, культурные и политические связи, а также непосредственные контакты между носителями английского и русского языков создали бла гоприятную почву для беспрепятственного и повсеместного распространения английского языка на территории России. Процесс активизации употребления иноязычных слов, толе рантное отношение к их присутствию в речи – наиболее живые и социально значимые явле ния, происходящие в современной русской речи [Крысин, 2000, с. 142]. Английский язык общепризнан как ведущий международный язык, его распространенность на планете в раз личных сферах общения людей не имеет себе равных [Вишневская, 1997, с.5].

В течение последнего 10-летия во многие языки потоком хлынули англоамериканизмы, связанные в первую очередь с политикой, экономикой и современными технологиями: im peachment, PR, brand, Power-point, floppy-disk, master class, CD для PC и т.д. 1 декабря 2008 г.

мы наблюдали, как в ходе интервью относительно предстоящего форума по нанотехнологи ям в программе «Вести 24 часа» управляющий директор «Роснано» Дионис Гордон сказал:

«На предстоящем форуме предполагается присутствие всего international community, и мы возлагаем на него большие надежды». И таких примеров множество, поскольку созданию этой и других подобных коммуникативных ситуаций способствует ряд факторов.

Во-первых, российское сообщество пришло к осознанию своей страны как части цивили зованного мира. В связи с этим английский язык воспринимается российским, как и миро вым, сообществом в качестве языка прогресса. Во-вторых, противопоставление России и об раза жизни россиян западному миру сменилось интегративными, объединительными процес сами. В-третьих, произошли переоценка ценностей и смещение акцентов. Существенную роль в этом сыграла открытость России западному миру в области экономики, политическо го устройства, торговли, культуры, спорта и в других сферах деятельности, что стимулирует поиск новых средств выражения и новых форм образности.

Все вышеизложенное обусловило наше обращение к рассмотрению исследовательских методов на конкретном примере – взаимодействии английского и русского языков в русскоя зычном социуме, иными словами, англо-русском кодовом переключении и смешении, влия нии одного языка на другой. Развитие русского языка в условиях контактирования с другими языками, проблемы взаимоотношения и взаимодействия языка и реальности, языка и культу ры играют важнейшую роль как в совершенствовании форм и эффективности общения, так и в преподавании иностранных языков.

Вслед за Д. Кристалом, мы понимаем под кодовым переключением переход с русского языка на английский при неизменной или при меняющейся речевой ситуации в зависимости от темы разговора, социальной принадлежности говорящего и места коммуникации [Crystal, 1997].

Бесспорен тот факт, что кодовое переключение, как и билингвизм, – явление не только лингвистическое или социальное, оно – социолингвистическое, что отражается в многообра зии исследовательских подходов к его изучению. Это и предопределило наше обращение к изучению данного явления при помощи комбинации методов социолингвистики.

Для построения теории и получения практических результатов необходимо обращение к методам, позволяющим решить соответствующие для данной теории задачи. В качестве ил люстрации приведем высказывание Кельвина о связи теории и методов в естествознании. Он сравнивал теорию с жерновами, а опытные данные – зерном, которое засыпается в эти жер нова. Совершенно очевидно, что одни жернова ничего полезного дать не могут, независимо от того, сколько они крутятся, так как теория работает сама на себя. Но качество муки опре деляется качеством зерна, и гнилое зерно не может дать хорошей муки (цит. по: [Буренина, 1995, с.27]). Соответственно, качество любого исследования напрямую зависит от исполь зуемых методов.

Таким образом, для представления реальной картины коммуникативной ситуации в Рос сии (наличие англо-русского кодового переключения и смешения в речи) необходимо обра титься к сочетанию социолингвистического метода и метода социологии – «фокус-группы».

Это не значит, что социолингвистические методы исследования в чем-то неточны. Особенно если учесть, что социолингвистические методы билингвистических исследований почти не разработаны [Дешериев, 1977, с. 337]. Речь идет совершенно о другом – о соответствии объ екта исследования методу его изучения. В связи с этим мы обращаемся к сочетанию не скольких методов исследования: «фокус-группы», включенного наблюдения и анкетирова ния.

Об использовании методов целого комплекса смежных наук для точного описания взаи мосвязей между языковыми и общественно-культурными факторами, участвующими в со временных, допускающих непосредственное наблюдение ситуациях языкового контакта, го ворил еще Уриель Вайнрайх в статье «Одноязычие и многоязычие» [Вайнрайх, 1972]. А В.А.

Аврорин указывал, что при сборе материала для изучения языковой ситуации, пожалуй, наименьшее применение могут найти как раз чисто лингвистические методы [Аврорин, 1975, с. 245].

Принципиальная особенность сочетания этих методов заключается, по нашему мнению, в той позиции, которую занимает исследователь по отношению к речевому материалу. Как ме тод включенного наблюдения – наиболее эффективный способ преодоления «парадокса на блюдателя» [Лабов, 1975, с. 121], так и метод «фокус-группы» позволяет исследователю ши роко, многомерно охватить речевой акт, проследить взаимодействие его участников, не на рушая естественного хода события и не привлекая к себе внимания исследуемых. Более того, два эти метода дополняют друг друга, что в итоге дает достоверную информацию за счет со поставления результатов, полученных с их помощью.

Метод «фокус-групп», или групповое глубокое интервью, относится к числу так называе мых гибких, или качественных, методов социологического исследования. «Данный вид ин тервью позволяет оперативно получить информацию о каком-то вопросе, ценностном отно шении к конкретным событиям и фактам. Этот тип интервью нацелен на получение наиболее полной и глубокой информации о мотивах, установках респондента» [Горшков, Шереги, 1982, с. 92–93].

В социологии данный метод применяется с 50-х гг. XX в. В настоящее время он широко используется при проведении качественных социологических исследований, что определяет его популярность и функциональность в современной научной методологии. В развитых странах «гибкие» методы опросов (индивидуальное и групповое интервью) сделались не просто разновидностью исследовательских методик, но и отраслью, обслуживающей функ ционирование институтов рынка (маркетинг), институтов демократии (анализ и коррекция политических имиджей), исследовательских работ в области социологии, социолингвистики и других дисциплин.

Внедрение в практику этих методов в России необходимо для повышения культуры рабо ты рыночных, политических, образовательных и научных институтов. В России нет много летней практики массовых опросов, и слабость развития социологической культуры сегодня очевидна [Геринг, Огородникова, 1999, с. 119]. Рост социологической квалификации языко знания способствует улучшению взаимопонимания между теоретической и исследователь ской субкультурами и, как следствие, повышает качество и полезную отдачу исследований.

Итак, специфика объекта нашего исследования предопределяет использование комплекса описанных методов.

Важнейшее достоинство метода наблюдения заключается в том, что оно осуществляется одновременно с развитием изучаемых явлений, процессов. Открывается возможность непо средственно воспринимать поведение людей в конкретных условиях и в реальном времени.

Наблюдение позволяет широко и многомерно охватить события, описать взаимодействие всех его участников [Как провести…, 1990, с. 109].

В нашем случае речь идет о естественном переключении билингвов с одного кода на дру гой в процессе коммуникации и о получении материала, адекватно отражающего «истинное положение дел» [Беликов, Крысин, 2001, с. 282], то есть спонтанное, не скованное присутст вием наблюдателя речевое поведение индивидов. Мы исследуем динамику отношений, ха рактерных для русского билингвального общества, не как сложившуюся, а как происходя щую, формирующуюся, развивающуюся. В этом и заключается новизна проведенного авто ром исследования по сравнению с осуществленными в этом направлении ранее.

Включенное наблюдение – такой вид, при котором исследователь становится членом на блюдаемой им группы, то есть непосредственно включен в изучаемый социальный процесс, контактирует, действует совместно с наблюдаемыми. C одной стороны, это позволяет ему изучать поведение людей изнутри – во всех или во многих ситуациях внутригруппового об щения;

с другой – избавляет от необходимости объявлять изучаемым индивидам о целях своих наблюдений и даже, по мере возможности, о том, что такие наблюдения вообще ведут ся.

Характер включенности бывает различным: в одних случаях исследователь соблюдает ин когнито и не выделяется среди других членов группы, коллектива;

в других – он участвует в деятельности наблюдаемой группы, не скрывая своих исследовательских целей. В зависимо сти от специфики ситуации и исследовательских задач строится конкретная система отноше ний наблюдателя и наблюдаемого [Как провести…, 1990, с. 118]. Мы в своем исследовании старались соблюдать инкогнито, пока это было возможно. Как только наблюдаемые узнавали цель исследования, мы переставали принимать во внимание их речь, чтобы не нарушить чис тоту полученных результатов.

Основной элемент сходства между методами «фокус-группы» и включенного наблюдения состоит в том, что оба они дают возможность непосредственно наблюдать процессы соци ального взаимодействия. Преимущество «фокус-групп» заключается в том, что предмет этих взаимодействий заранее известен и весь процесс обсуждения сконцентрирован именно на нем. Иными словами, «фокус-группы» дают гарантированную возможность наблюдать большое число релевантных взаимодействий за малый период времени. Однако социальное взаимодействие, то есть управление им, является и главным недостатком «фокус-групп», от даляющим их от естественного социального общения. В принципе, если есть возможность наблюдать нужное социальное поведение в естественном виде, то в некоторых случаях включенное наблюдение может быть предпочтительнее, чем «фокус-группы». В связи с этим мы и пришли к решению не выбирать между этими методами, пытаясь обосновать правиль ность выбора, а сочетать их.

Включенное наблюдение может быть с успехом использовано в тех случаях, когда суще ствует естественным образом структурированный социальный объект, то есть что-то, непо средственно наблюдаемое. В ходе нашего исследования мы наблюдаем за российским би лингвальным обществом, использующим в своей речи кодовое переключение и смешение.

Различия между информацией, полученной в «фокус-группах» и в процессе включенного наблюдения, не могут быть априорно истолкованы в пользу одного из этих методов. Более того, если такие расхождения возникают, они сами способны стать очень важным источни ком информации.

Итак, поскольку методы «фокус-групп» и включенного наблюдения находятся на пересе чении интересов исследований социальных взаимодействий, мы говорим об их совместном применении с целью сравнения результатов. По общему мнению исследователей, «фокус группы» лучше приспособлены для изучения установок и знаний, а включенные наблюдения – для исследования ролей. Таким образом, эффективность использования «фокус-группы»

совместно с методом включенного наблюдения не подлежит сомнению. Это сочетание как нельзя более полезно для получения глубокой качественной информации при изучении ши рокого спектра мнений, потребностей, стимулирует новые творческие концепции, позволяет совершенствовать исследовательские стратегии.

Поскольку многие исследования связаны со сбором и анализом большого объема мате риала, в социолингвистике исследователи обращаются к методическим приемам, издавна ис пользующимся социологами – устный опрос, анкетирование и интервью, которые подверга ются изменениям в зависимости от специфики социолингвистического анализа. На этапе сбора информации чаще прибегают к наблюдению и опросам;

широко используется и метод анализа письменных источников. Перечисленные методы находят неодинаковое применение в различных исследованиях, так как автор стремится по возможности сочетать различные методические приемы с целью достичь оптимального результата [Беликов, Крысин, 2001, с.

322].

С XIX в. до середины XX в. предпочтение отдавалось либо количественным, либо качест венным методам исследования. С 1960-х гг. наблюдается широкое применение комбиниро вания методов. Соответственно, в современной науке можно говорить об использовании оп ределенной совокупности методов исследования, что и подтверждается исследованием авто ра. Решающей, на наш взгляд, является правильная постановка задачи. Не менее важна и ак куратность при проведении эксперимента.

Для русского языка конца XX – начала XXI вв., отражающего общественно-политическую и экономическую ситуацию в России, характерна демократизация речи. Современная языко вая действительность отличается большим разнообразием. Изучение явления кодового пере ключения и смешения в ситуации билингвизма занимает главное место в теории языковых контактов, развитие которых активизировалось в современном мире, где процессы миграции населения и национальной мобильности приобрели массовый характер.

Новая коммуникативная ситуация в России и в мировом сообществе заставляет переос мыслить некоторые вопросы. Тщательное изучение русско-английского кодового переклю чения и смешения – например, разграничение данных явлений от интерференции и заимст вований, рассмотрение функций, выполняемых этими явлениями в российском социуме, по зволяет прийти к выводу, что это сложное и многогранное явление;

оно привлекает внима ние специалистов из разных областей и сфер деятельности и требует скрупулезного изучения при помощи разнообразного спектра методов социолингвистики.

Являясь частью процесса языковой вариативности, изменчивости и отражая контакты ме жду языками и культурами, кодовое переключение представляет собой важный инструмент для подхода к решению чисто лингвистических, социолингвистических и этнокультурологи ческих проблем. Обобщение и интерпретация результатов анализа функционирования анг лийского и русского языков в российском социуме на индивидуальном уровне даст возмож ность получить картину их использования на уровне коллективном. Более того, сопоставле ние результатов, полученных в ходе настоящего исследования при помощи методов социо лингвистики, с данными о функции русского языка в социуме англоговорящих носителей поможет смоделировать лингвокультурную специфику обоих сообществ. Этим вопросом мы планируем заняться в перспективе.

Переход от «монологического» образа языка к другому образу, предполагающему диало гическое взаимодействие, позволяет углубить и конкретизировать понимание между участ никами коммуникации. Билингвизм в таком случае выступает как компенсирующая система, открывающая доступ к более высокому уровню культурно-цивилизационного развития, де монстрирует широкий кругозор автора, его знание иностранного языка. Перспектива разви тия международных контактов способствует формированию открытого общества, что, несо мненно, имеет большое значение в обеспечении социальной стабильности.

В целом, ответы информантов дают богатый материал для рассуждений не только о кодо вом переключении, но и о коммуникативном поведении, взглядах, настроении и понимании процессов глобализации, происходящих в мировом сообществе в начале XXI в. Мы прихо дим к выводу, что использование социолингвистических экспериментальных методов в со четании с другими лингвистическими методами позволяет провести полноценное и объек тивное исследование современной коммуникативной ситуации. Таким образом, не подлежит сомнению, что национальная специфика концептосферы обусловлена не национальным (рус ским) языком, а национальной действительностью, формируемой коммуникативной потреб ностью общества, его вовлеченностью в мировое сообщество, его укладом жизни, ментали тетом, тематикой общения и другими фактами.

Считаем необходимым подчеркнуть, что наша позиция совпадает с мнением В.В. Кабакчи: нам еще предстоит осознать и тщательно изучить все особенности современ ной коммуникативной ситуации, которая определяется двумя основными моментами: 1) ни что не может заменить народу родной язык, каждый народ стремится его бережно сохранять, поскольку потеря родного языка означает потерю национальной самобытности;

2) использование английского языка как ведущего средства международного общения стано вится фактом существования земной цивилизации в обозримом будущем [Кабакчи, 1998, с.

7]. Проблема XXI в. – не просто умение в совершенстве владеть языком мирового общения во всех сферах его применения, в приложении к родной культуре в частности, а еще и уме ние передать самобытность родной культуры средствами английского языка и при этом со хранить свою национальную специфику.

Не менее важным результатом проведенного исследования считаем вывод о том, что язы ковая политика современной России должна быть сосредоточена, с одной стороны, на со вершенствовании преподавания в стране иностранных языков (в первую очередь английско го, но в то же время, не пренебрегая и другими иностранными языками), а с другой стороны, на развитии, укреплении и поддержке русского языка за рубежом, что даст возможность вы вести на качественно новый уровень великую Россию.

Библиографический список 1. Аврорин, В.А. Проблемы изучения функциональной стороны язык [Текст] / В.А. Аврорин. – Л. : Наука, 1975.

2. Беликов, В.И. Социолингвистика [Текст]: учебник для вузов / В.И. Беликов, Л.П. Крысин. – М. : Рос. гос.

гуманит. ун-т, 2001.

Буренина, Л.М. Приемы измерения качества билингвистического текста [Текст] / Л.М. Буренина // Методы социо 3.

лингвистических исследований: сб. науч. трудов. – М., 1995. – С.27–41.

4. Вайнрайх, У. Одноязычие и многоязычие [Текст] / У. Вайнрайх // Языковые контакты. Новое в лингвистике.

Вып.VI. – М., 1972. – С.25 – 60.

5. Вишневская, Г.М. Билингвизм и его аспекты [Текст] / Г.М. Вишневская. – Иваново : [б.и.], 1997.

Геринг, А.Г. Скажите, пожалуйста (к вопросу об особенностях метода интервьюирования) [Текст] / А.Г.

6.

Геринг, И.А. Огородникова // Вестник Омского университета. Вып. 4. – 1999. – С.19-122.

7. Горшков, М.К. Сопоставительный анализ в изучении динамики общественного мнения [Текст] / Ф.Э. Шере ги // Методологические и методические проблемы сравнительного анализа в социологических исследова ниях. – М. : Изд-во ИСИ АН СССР. – 1982. – Кн. 1. – С. 91–104.

8. Дешериев, Ю.Д. Социальная лингвистика [Текст] / Ю.Д. Дешериев. – М. : Наука, 1977.

Кабакчи, В.В. Основы англоязычной межкультурной коммуникации [Текст] : учеб. пособие / В.В. Кабакчи.

9.

– СПб. : РГПУ им. А.И. Герцена, 1998.

10. Как провести социологическое исследование: В помощь идеологическому активу [Текст] / под ред. М.К.


Горшкова, Ф.Э. Шереги. – Изд. 2-е, доп. – М. : Политиздат, 1990.

Камболов, Т.Т. Языковая ситуация и языковая политика в Северной Осетии: история, современность, 11.

перспективы [Текст] : дис. … д-ра филол. наук / Т.Т. Камболов. – Владикавказ, 2002.

12. Крысин, Л.П. Иноязычное слово в контексте современной общественной жизни [Текст] / Л.П. Крысин // Русский язык конца XX столетия (1985–1995). – Изд. 2-е. – М. : «Языки русской культуры», 2000. – С. 142– 161.

Лабов, У. Исследование языка в его социальном контексте [Текст] / У. Лабов // Новое в лингвистике: Со 13.

циолингвистика. Вып. VII. – М. : Прогресс, 1975. – С.96–181.

14. Маслова, В.А. Современные направления в лингвистике [Текст] / В.А. Маслова. – М. : Издат. центр «Ака демия», 2008.

15. Мыркин, В.Я. В какой мере язык (языковая система) является отражением действительности [Текст] / В.Я.

Мыркин // Вопросы языкознания. – 1986. – №3. – С. 54–61.

Crystal, D. English as a global language [Text] / D. Crystal. – Cambridge : Cambridge University Press, 1997.

16.

17. Stephens, M. Raising Children Bilingually Seminar [Text] / M. Stephens // Bilingual Japan. Bimonthly Newsletter of the JALT Special Interest Group on Bilingualism. September/October 2004. – Vol.13. – No.5. – P. 18. Wei, L. Dimensions of bilingualism [Text] / L. Wei // The Bilingualism Reader /ed. by Li Wei. – Routledge : New York, 2000. – Pp. 3–25.

УДК 809.423- ББК Ш164.2- Т.Б. Тагарова ФУНКЦИИ ОТРИЦАТЕЛЬНО-ОЦЕНОЧНЫХ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ В ЯЗЫКЕ БУРЯТСКИХ КОМЕДИЙ Объектом исследования являются фразеологические единицы, функционирующие в языке бурятских комедий. Описываются такие основные функции ФЕ: психологическая характе ристика персонажей, выражение эмоционально-оценочного отношения к действиям, другим героям, передача национального колорита.

Ключевые слова: отрицательно-оценочные фразеологические единицы;

речевая харак теристика;

психологическое состояние;

эмоционально-экспрессивное отношение T.B. Tagarova FUNCTIONS OF PHRASEOLOGICAL UNITS OF NEGATIVE EVALUATION IN LANGUAGE OF BURYAT COMEDIES The article describes the semantic and stylistic peculiarities of Buryat conversational phrase ological units in comedies.

One of the key functions of conversational phraseology is to express an assessment to the frag ments of surrounding world, to other heroes. The presented phraseological units make the belles lettres context more expressive and national colored, and they are used for psychological and speech characteristics of the characters.

Key words: phraseological units of negative evaluation;

psychological;

speech characteristics;

expressive assessment Интерес к особенностям функционирования лексико-фразеологических единиц бурятско го языка значительно возрос в последние годы. Так, стилистический аспект лексики бурят ской художественной литературы исследуется Д. Д. Санжиной (2000, 2007), в сопостави тельно-типологическом плане рассматривалась фразеология бурятского и русского языков Д.

Л. Шагдаровой (2003), фразеологической стилистике посвящены работы Т. Б. Тагаровой (2002, 2006, 2008). Основы изучения бурятской фразеологии были положены Т. А. Бертагае вым (1949), Л. Д. Шагдаровым (1974), Ц-Д. Б. Будаевым (1964, 1970), Ш-Н. Р. Цыденжапо вым (1978, 1989, 1990, 1992).

Тем не менее нужно отметить неисчерпаемость проблем фразеологии бурятского языка во всех аспектах и недостаточную изученность языка бурятской драматургии.

В данной работе мы делаем попытку рассмотреть фразеологический состав комедийных пьес известных бурятских писателей-драматургов Н. Балдано, Ц. Шагжина, Д. Батожабая, Б М. Пурбуева в коммуникативном и стилистическом аспекте, определить функции фразеоло гических единиц (ФЕ) в данном жанре.

Известный бурятский ученый, литературовед В. Ц. Найдаков писал: «…В драматургии язык героев является главным средством раскрытия характеров, что персонажи пьесы долж ны выявить все свои индивидуальные особенности сами, как бы без участия автора. В его распоряжении находится только язык действующих лиц, то, что они говорят, и поступки их»

[Найдаков, 1964, с. 97].

Таким образом, пьеса требует, чтобы каждая действующая в нем единица характеризова лась и словом, и делом самосильно, без подсказывания со стороны автора. Характер упот ребления языковых средств в драматургии связан с тем, что объем пьесы, состоящей из не скольких актов или действий, строго ограничен. Специфика этого жанра заключается в том, что он строится на диалогах и монологах, которые являются здесь по основной своей функ ции не сообщениями, а действиями. Драматург дает максимально выразительную и предель но насыщенную картину речевого поведения человека в изображаемой ситуации, раскрывает четко сформировавшиеся душевные движения.

Автор изображает такие моменты, когда действующие лица находятся в состоянии взволнованности, ожидания, тревоги. То, что диалог чаще всего сводится к перебранкам, со стязаниям в остроумии, предельно сближает язык данного жанра с устной разговорной ре чью. Богатство интонаций разговорного языка, простая структура предложений, вопросно ответная форма, обилие восклицательных предложений, экспрессивность, предельная рече вая насыщенность – основные черты исследуемого жанра – комедии. Наряду с такими худо жественно-изобразительными средствами языка, как сравнения, метафоры, афористические суждения, сентенции в пьесах широко используются ФЕ, которые украшают речь, придают выразительность и способны в равной мере задевать за живое. ФЕ является одним из основ ных способов образного и точного выражения мысли в краткой и простой форме.

Отбор ФЕ был обусловлен тем, что мы разделяем теоретические положения ученых В. В.

Виноградова, Ю. Ю. Авалиани, В. Л. Архангельского, С. Г. Гаврина, М. М. Копыленко, Р. Н.

Попова, Н. М. Шанского, Ц.-Д. Б. Будаева и др., благодаря работам которых утвердилось «широкое» понимание фразеологии в настоящее время.

Известно, что субъект речи в момент общения интерпретирует ситуацию и порождает смысл, в том числе посредством ФЕ, через призму своей ментальности, своего социального и культурного знания. В результате данной интерпретации формируется оценочное содержа ние ФЕ, т.е. оценка информации с позиции ценностной картины мира, эмотивно-оценочная информация ФЕ и ее культурная интерпретация находятся в прямой зависимости от куль турно-языковой компетенции общающихся.

Наблюдения показывают, что в языке комедий преобладают ФЕ с ярко выраженной эмо циональной оценочностью, что связано с интенсивностью речевого действия драматических произведений, с тем, что герои должны дать нравственную, психологическую характеристи ку как самим себе, так и другим персонажам, действиям.

При реализации коммуникативных отношений эмоционально-экспрессивная характери стика, выраженная определенными ФЕ, может содержать отрицательную и положительную оценку. В бурятском языке количество отрицательно-оценочных ФЕ, как правило, больше, чем положительно-оценочных. Они выражают презрительное, пренебрежительное, уничи жительное, грубо-фамильярное, порицательное, ироничное и другие отрицательно оценочные отношения.

Важным авторским приемом является передача собственной психологической характери стики самим героем.

ФЕ способствуют более яркой передаче развития характера главного героя, который в ходе развития событий начинает задумываться над своей жизнью. Так, в начале действия он говорит: Халаг даа, залуу наамни хл дорооомни урдаад лэ уан шэнгеэр арилжа байна (Батожабай, 92). –Увы, молодость моя, как вода текущая, из-под ног моих уходит.

Его невеселое настроение передают также ФЕ в его же репликах: уаа уруудаан Урбаан (Батожабай, 94). Урбан, у которого все наперекосяк;

Улхата хгшэндэ алаабша табижа энд гал ааанхаар… (Батожабай, 94). – Чем бабушке Улхата показывать кукиш и на го лове огонь разжечь... Об отношении к себе окружающих герой говорит: Годон бэе намайе талхижал… (Батожабай, 113). –…донимают меня, одинокого бобыля.

В конце драматического действия к нему приходит осознание чувства собственного дос тоинства, самодостаточности, его высказывание наполнено самоутверждением: Эри мохо отойшье аа, хутага зртэй юм (Батожабай, 127). – Хоть лезвие тупое, нож с острием.

…Мяханай адаг уушхан бэшэб! (Там же). – Я не самый худший!

В уста персонажа этой же пьесы Дулмы, также непутевой героини, по мнению окружаю щих, вкладываются такие ФЕ, которые помогают более точно передать ее характер. Она внимательна: Зон наада харадаг болошоо (Батожабай, 99). – Люди стали смеяться надо мной;

критикует пьяницу: …мр олоо аа, халамгай! (Батожабай, 111) (отметим явление эллип сиса в ФЕ ама халамгай под хмельком) – вечно пьяный! Она много и тяжело трудится: … ргр газар шудархааа наана ябагшаб (Батожабай, 116) – букв. чуть ли челюстями не задеваю землю (до упаду работаю). У нее острый язык, прямой характер, так она в лицо вы сказывается тем, кто живет за счет других: … хэрэй уусада шаагдаан гуурнууд… (Батожа бай, 117). – Кровососы;

Юун болотороо минии хойнооо ороо хмши? Аржагархан лэ справ ка асараад амышни таглахал байхаб! (Батожабай, 118). – Что ты так придираешься ко мне?

Принесу все, какие есть справки, заткну тебе рот!;

в адрес сплетников, пустословов находит яркие образные ФЕ:… рг блюудээшэд! (Батожабай, 118) лясы точите!;

… хоёр нюур тай болоон таанад: хобоор хоолложо, хороор блжэжэ ябана гт? (Батожабай, 120) вы двуличны: сплетнями питаетесь, яд изрыгаете;

Тахяа гошхорходоо ндэгэ гаргагша, ши … бсгээ шааан аад…(Батожабай, 121). – Как курица снесет яйцо, кудахчет, так и ты в грудь себя бил, а толку…;

сарбуу шрээ … (Батожабай, 124) – букв. за кисть хватал, захотел большего. Героине присуща самоирония, принимая жизненно важное решение, она говорит:


Шархи паараа олоо…, би Урбаанда гарахамни (Батожабай, 124). … мы пара сапог, я замуж за Урбана выйду и т.д.

Заголовок комедии драматурга Н. Балдано «Нюутар нюргаар дуулдаха» (1954) указывает на содержание произведения: главный герой, для которого характерны нечестность, непоря дочность, рвачество, сам попадается в силки хитроумного пройдохи (Алимбурова). Он вы нужден отдать ему и деньги, и товар, чтобы скрыть хищение от ревизора. Логично и тради ционно заголовок, представляющий собой ФЕ, завершает пьесу: Нюутар нюргаар, хабша тар хабаар гэжэ энэ болоо!.. – букв. скрывал, спиной, зажимал, но ребром (вылезло).

Шила в мешке не утаишь – так и вышло!

Саморазоблачению сатирического персонажа Шоноева в комедии способствуют грубо фамильярные ФЕ шдхэр абаг! – Черт возьми!;

хорондо хорон – на зло злом;

хэлээ хата – пусть язык твой отсохнет;

хгй байгаад хуурсагта дэмы б оро – не лезь в гроб, пока не умер и т.д. ФЕ: отражают его малоприятный образ, жизненные устои: мууда хгтэй – зло радный;

хара муусаар – злобно, обидно;

хоро г абаха – отомстить;

нюдаргаа табиха – пустить кулаки в ход;

хэлэнэй ута толгой оройдог – букв. длинный язык запутает голову (опущена вторая половина ФЕ хормойн ута хл орёохо – длинный подол ноги запутает) язык мой враг мой;

долоон шулуу долёожо долорон тоймог – букв. облизав семь камней + долорхо: 1) ободраться, оцарапаться;

2) перен. приобретать жизненный опыт [Черемисов, 1973, с. 195], долорон амитан стреляный воробей, тоймог – 1) комолый, безрогий;

2) об ритый;

3) бран. харуу тоймог! черт жадный! [Там же. С. 425];

шорын зр долёожо – букв.

облизать острие вертела хлебнуть горя и невзгод, где шоро I 1) несчастье, беда;

2) судьба, доля, рок. II вертел [Черемисов, 1973, с. 730] и т.д.

В комедии «Залинта аадар» жулик, воришка Санжа притворяется психически нездоро вым: …толгоймнай хдэлдэшоо. Эндэхи шрэбдынь уладашоо! (Батожабай, 136). – Ста рая голова тронулась. Шурупы-то ослабли!;

соображает про себя осторожно: …эр-мэрхэн, ябаган хоб ябажа захалаа ха юм (Батожабай, 137) – …сплетни-то начались потихоньку;

строит планы хищения: Хн зоной хлэй замхаан хойно … (Батожабай, 161). – После того, как народ перестанет ходить… и т.д.

Резковатый, прямолинейный характер персонажа этой же пьесы, Далая, также передают ся посредством ФЕ: …орон малгай мдэхлхэеэ анаа гш! (Батожабай, 136) – … хочешь мне подольстить! Букв. надеть шапку из зимней непрочной шерсти косули – слишком триви альная лесть;

… Тэрэнэйшни хамар аршажархихаб! (Батожабай, 144). – Я ему нос утру! … Тэнэгэй тэнэг! тэхын мухар л болоо хаш даа! (Батожабай, 148). – Глупец из глупцов!

Стал куцым хвостом козла! и т.д.

Более спокойный нрав, впечатлительность, чувствительность характерны для Дамдина.

Так, он занимается самокопанием: …Би, хдгэй шархи… (Батожабай, 143). – …Я, деревен ский лапоть…;

способен к глубоким чувствам: Зрхэмни халуухан, сэдьхэлни дрэн…! (Ба тожабай, 148). – Сердце мое горячее, душа моя полна!;

его раздражает лицемер Санжа: …Ши эндэ лээ б шарбал даа! (Батожабай, 163). – …Ты здесь не виляй хвостом!;

нетерпим к лживости, лицемерию: билдагууша нюур, худалша ргэн …! (Батожабай, 164) и т.д.

Прописные истины, нравоучительные сентенции изрекаются с повелительной, пренебре жительной интонацией самодовольным начальником: …Альганай шэнээхэн статьяаа мдэнэйнг трии шэшэрлхэеэ болион эрэ… (Батожабай, 137). – …Мужчина, перестав ший трястись до дрожи штанин из-за статейки с ладошку…;

… Хамар дээрэ гаража байан хадьха (Батожабай, 153). – Чирей на носу шишка на ровном месте;

… толгойгоо шабар руу гударжа… (Батожабай, 154). – … свою голову в грязь суешь?;

рг хабиржа байна гт!

(Батожабай, 158). – Скрежещете челюстями!;

Эрхыгээрээ дайрахадамни эм боложо, долёо бороороо дайрахадамни дом боложо эдэгэдэг юм! (Батожабай, 160). – Когда я касаюсь большим пальцем, становится лекарством, указательный палец мой лечит! Отметим, что здесь имеет место распространение ФЕ (начальная форма – эрхыдээ эмтэй, долёобортоо домтой эмшэн) и т.д.

Наблюдается разное осмысление семантики ФЕ в зависимости от социально психологического облика персонажей. Так, отрицательные персонажи комедий высказыва ются порицательно о положительных героях. ФЕ речи героев помогают охарактеризовать чванство, высокомерие богачей-ноёнов в пьесе Ц. Шагжина «Будамшуу». Им свойственны нравоучения: …Яарахадаа даараха гэдэг юм, яараха хэрэггй, тргэн тхэй гэдэг юм тргэдэхэ хэрэггй (Шагжин, 55). – …Поспешишь – замерзнешь, не нужно торопиться, ско рое – сырое говорят, ускоряться не надо (русское соответствие – поспешишь – людей насме шишь);

презрение к простым людям: Тэрэ йлэ заяагаа буруутаан, лзы хутагаа доройтоон, буруу адуулжа бужуутаан Будамшуу…(Там же). – Тот Будамшу, запарши вевший пастух телят, счастье, удача которого в упадке, а судьба отвернулась;

Зай, ши, жэнхэй бэе, мхирэн тгсл… (Шагжин, 58). – Ну, ты, загнившее тело, трухлявый пень…;

…яагаа ала салдан, ама бардам юм (Шагжин, 61). – …ишь голый, а хвастливый и т.д.

Один персонаж может быть охарактеризован другим также при помощи ФЕ: …Муухай, алихай амуу, алхитай хиитэй, трбэлгй арьан, арьа эрбээхэй шэнги ниин эрбэгэнр, хамаг хормойдоо дрэн алхи хии хабшуулан хин…! (Пурбуев, 111). – …безобразно легкомысленной, ветреной, пустой, порхающей, словно ночная бабочка, с юб кой, подбитой ветром, девки… (перевод наш – Т. Т.). Или дэрээ хараад – хэ барижа, хл хараад – оёогоо харуулжа байан хндэ…(Батожабай, 114). – … Хватается за топор при виде собственной тени, показывает клыки при виде собственных ног…. Нельзя полно стью отрицать субъективной окраски данных высказываний, проникнутых пренебрежитель ной интонацией, презрением.

Или в комедии «Залинта аадар» Санжа охарактеризован при помощи ФЕ так: Хара мэхэ шэн! Долоон уулын саагур тонил! (Батожабай, 162). – Обманщик! Уматывай за семь гор!;

балшыса баригдаан хуурмаг бэе (Батожабай, 162). – пойман с поличным коварный тип;

хндэеэ буурахадаа… – уважение исчерпал;

булхайшни булуугаараа гарашабал даа! (Батожа бай, 164). жульничество из угла вылезло!

Гротескная картина вырисовывается в характеристике одного героя, звучащей из уст дру гого: – …холхоногоо тэшээн халуунай хуса шэнги уухиргажа, днгеэршоод хургаараа ха мараа ухашалжа ууна гээшэбши? (Пурбуев, 77). – А ты чего пыхтишь, как зачервивевший в жару баран, сидишь, отупев, пальцем в носу ковыряешь?

Эмоциональные отношения разнохарактерных субъектов к изображаемым событиям пре допределяют и необходимость употребления разнообразных междометных ФЕ. Как извест но, междометия – характерная принадлежность устной речи и используются в речи персона жей, обозначая различные чувства и переживания, передавая психологическое состояние персонажей.

Вклинивая в реплики персонажей дополнительные междометные выражения, авторы до водят диалогическую речь до высокого экспрессивно-эмоционального напряжения. Так, А.

Г. Ломов пишет: «Все эпентетические междометные ФЕ, составляющие главным образом разряд разговорных выражений, нагнетают до предела разговорно-стилистическую окраску реплик» [Ломов, 1982, с. 30].

В первую очередь большинство междометных ФЕ служит средством выражения эмоций и экспрессии собеседника в процессе передачи им своей мысли и своего отношения. Напри мер, тархяа хдэг – букв. пусть голову покроет сажей черт с ним! Бурхан хараг! – Бог ви дит! Нохой халхай! Черт побери! Тархим таараг! – Пусть голова моя оторвется!...Халам халаг! «Нобшо гэргэнэй ноохой барагдахагуй». Хара элеэсэй Увы мне, увы! У неряшливой бабы беспорядку нет конца. Черт возьми! (Пурбуев, 222) и т.д.

Бранные выражения, восходящие к заклинанию, являются по своей стилистической окра ске просторечными.

ФЕ междометного характера после собственно междометий, произносимых с восклица тельной интонацией, добавляют усиление экспрессии и эмоции речи собеседников: Ай, заяан халхала! – Защити, судьба!... Ээ-э! йл харла Будь проклят! (Пурбуев, 201) и т.д. Соче тание семантики и экспрессивных свойств грубо-фамильярной фразеологии делает многие такие ФЕ важным средством эмоциональной разрядки говорящих.

Экспрессивные ФЕ бранного характера Хара ороолон! Злой оборотень! Хара муухай хэдэл! Упырь чертов! созданы на основе образов мифических существ – символов зла.

Отрицательная оценочность, экспрессия ФЕ Хара хаатаршан! – Каторжанин проклятый!

Уан тархи! Голова садовая! Пьяница! Духаа хатамар! – Букв. засохший с затылка Ста рый пень! Тхэй ххэ зоболго! Сырая тощая падаль! и т.д. проистекает из устоявшегося в обществе неприятия явлений, нарушающих общепринятые нормы поведения, морали, из об разов, ассоциирующихся с несчастьем, гибелью, с опасностью для жизни.

Для усиления эмоционально-экспрессивной окраски авторами используются такие спо собы трансформации ФЕ, как контаминация: долоон шулуу долёожо долорон тоймог;

эл липтирование: халамгай;

тргэн тхэй и т.д.;

распространение: бгэн толгоймнай хдэлдэшоо, бранные ФЕ могут сопровождаться определениями: …Сиибыэн ххэ лэгшэн (Шагжин, 10). – Сивая сука;

Пиглайан хара лэгшэн! (Шагжин, 27). – Толстая черная сука!;

абшыан ххэ лэгшэн (Пурбуев, 57). – Иссякшая сука и т.д. Здесь ФЕ грубо-фамильярного характера вкладываются в уста отрицательных героев пьесы «Будамшуу» Хорнии и Пиглай.

Нельзя не отметить такую важную функцию ФЕ, как создание комического эффекта.

Здесь значим прием гротеска, осуществляемого посредством яркой образности ФЕ. Это пре увеличение какого-либо качества: мдэнэйнг трии шэшэрлхэ;

буруу адуулжа бужуутаан;

дэрээ хараад – хэ барижа, хл хараад – оёогоо харуулжа байан.

Эффект комического достигается за счет необычного сравнения: тэхын мухар л;

хдгэй шархи;

хамар дээрэ гаража байан хадьха;

холхоногоо тэшээн халуунай хуса шэнги уухир гажа, днгеэршоод хургаараа хамараа ухашалжа…;

…мяханай адаг уушхан;

хэрэй уусада шаагдаан гуурнууд и т.д.;

а также за счет соотнесения персонажа с чем-нибудь несбыточ ным, нереальным: энд гал аааха;

хобоор хоолложо, хороор блжэхэ;

шархи паараа олоо и т.д.

Думается, в коммуникативном плане интересно то, что нравственно-психологическая ха рактеристика персонажей дается ФЕ со структурой словосочетания, которые выполняют оп ределенные синтаксические функции в составе предложений, являются синтагмами, речевы ми отрезками. Так, ФЕ бытуют в роли подлежащего: хэрэй уусада шаагдаан гуурнууд;

рг блюудээшэд;

долоон шулуу долёожо долорон тоймог;

тэнэгэй тэнэг;

хдгэй шар хи;

билдагууша нюур, худалша ргэн и т.д.;

в функции сказуемого: сарбуу шрээ;

орон малгай мдэхлээ;

хобоор хоолложо, хороор блжэжэ ябана;

хоро г абаха;

ала салдан, ама бардам;

лээ шарбаха;

тэхын мухар л болохо;

яан дээрэ буулгаба и т.д.;

в функции обстоятельства: хл дорооо урдаан уан шэнги;

шорын зр долёожо;

энд гал ааанхаар;

хара муусаар;

долоон уулын саагуур;

толгойгоо шабар руу гударжа и т.д.;

в функции определения: хормойдоо алхи хии хабшуулан;

хониндо ороон шоно шэнги;

ама халамгай;

уаа уруудаан;

балшыса баригдаан;

хоёр нюуртай;

мууда хгтэй;

дайратай морин шэнги;

нюуртаа этэй;

альганай шэнээн;

дэрээ хараад, хэ барижа, хл ха раад оёогоо харуулжа байан и т.д.

Функционирование ФЕ в речи показывает, что наиболее фразеоактивен глагол, который в форме причастия и деепричастия выступает в качестве рахзных членов предложения: ска зуемого, обстоятельства и определения. Этим обусловливается и высокая частотность ФЕ в снтаксической функции сказуемого, обстоятельства и определения. ФЕ в функции дополне ния отсутствуют, что, возможно, объясняется стремлением к лаконичности.

Не являются членами предложения ФЕ-междометия, ФЕ-вводные слова: жэнхэй бэе, мхирэн тгсл;

бэлсыэн хара яндуул! Хара хаатаршан! Уан тархи! Духаа хатамар!

Манхайан ороолон! хорондо хорон;

газар дуулаг, гахай шагнаг и т.д.

Выделяются ФЕ со структурой предложения: хэлээ хата;

хгй байгаад, хуурсагта дэмы б оро;

хэлэнэй ута толгойгоо оройдог;

толгоймнай хдэлдэшоо;

боро гэртээ богдо, хара гэртээ хаан;

хамар аршажархихаб;

яарахада даараха;

булхай булуугаараа гарашабал и т.д. Среди данных ФЕ преобладают обобщенно-личные предложения, что отвечает природе фразеологических выражений, обладающих абстрактным, обобщенным характером. ФЕ со структурой предложения меньше, чем со структурой словосочетания.

Национальное своеобразие демонстрируют ФЕ с компонентами, отражающими кочевой образ жизни бурят: годон бэе;

хэрэй уусада шаагдаан гуурнууд;

дайратай морин шэнги дальдардаг;

нюутар нюргаар, хабшатар хабаар;

орон малгай мдэхлхэ;

хбхэн хмэй болотор льтихэ;

тхэй ххэ зоболго;

нохойн годон и т.д.;

с компонентами, отражающими религиозные воззрения: Маха Гала бурханай нюдэ руу хургаа хэбэлни дээрэ! – Лучше в глаз бога Махакалы пальцем ткнуть! (имя буддийского божества), Богдо уула гэршэ! – Гора Богдо свидетель! (буддийский термин – святейший, верховный);

долоон шулуу долёожо долорон тоймог от ФЕ халуун шулуу долёохо букв. горячий камень лизать – действия шамана при ис полнении обряда. Фразеологическое значение пройти огонь и воду. Также происхождение ФЕ хара ороолон! хара муухай хэдэл! йл харлажа, лзыг буруутаан амиды шолмос и т.д. связано с религией.

Рассмотренные примерыи ФЕ раскрывают художественные и сатирические образы, в ко торых находят выражение эмоции, переживания, аффекты, ощущения, волеизъявления пер сонажей, отношения к особенности собеседнику и к различным ситуациям.

Наряду с усилением изобразительности изложения, ФЕ выполняют стандартизирующую функцию, выступая как готовые речевые образцы, как постоянное «рабочее средство» дра матурга для создания пьесы. В то же время авторы прибегают к различным способам транс формации ФЕ: эллиптирование, распространение и т.д. Высокая частотность глагольных ФЕ в комедиях характерна для фразеологического фонда бурятского языка.

При этом употребление ФЕ зависит от жанровых особенностей пьес. В сатирической пье се фразеологический состав в большей мере тяготеет к устной разговорной речи в противо вес героическим и производственным пьесам с их книжными ФЕ. В тексте комедий особенно ярко, выпукло выступают ФЕ разговорного пласта, у которых наиболее сильный коннота тивный потенциал, ибо они усиливают прагматическую направленность текста, раскрывают психологическое состояние персонажей, развитие их характеров, являясь средством выраже ния иронической характеристики человека, отношения к нему, к каким-либо действиям. ФЕ бурятского языка являются одним из главных средств создания комического эффекта и вы ражения национальной специфики.

Библиографический список 1. Буряад-ород словарь. [Текст] / сост. К.М. Черемисов. – М. : Советская энциклопедия, 1973.

2. Ломов, А. Г. Фразеология в рукописях А. Н. Островского (1 часть). [Текст] / А. Г. Ломов. – Самарканд :

СамГУ, 1982.

3. Найдаков, В. Ц. Народ, время, писатель. [Текст] / В. Ц. Найдаков. – Улан-Удэ: Бурятское книжное изд-во, 1964.

Список источников примеров 1. Балдано, Н. Г. Энхэ-Булад баатар. Зжэгд [Текст] / Н. Г. Балдано. – Улаан-дэ : Буряадай номой хэблэл, 1982.

2. Батожабай, Д. Б. Зжэгд [Текст] / Д. Б. Батожабай. – Улаан-дэ : Буряадай номой хэблэл, 1981.

3. Мндэр сценэ дээрэ. Зжэгд [Текст]. – Улан-Удэ: Буряадай номой хэблэл, 1984.

Нэгэ акттай пьесэнд [Текст]. – Улан-Удэ : Буряадай номой хэблэл, 1954.

4.

5. Пурбуев, Б. П. Эрьехэ наран… [Текст] / Б. П. Пурбуев. – Агинское : Издат. дом «Агын нэн», 2003.

6. Шагжин, Ц. Пьесы. Будамшуу… [Текст] / Ц. Шагжин. – Улаан-дэ : Буряадай номой хэблэл, 1965.

7. Бертагаев, Т. А. Об устойчивых фразеологических выражениях. На материалах современного бурят монгольского языка [Текст] / Т. А. Бертагаев // Тр. / НИИКиЭ БМАССР. – 1949. – Вып. II. – С. 64–119.

8. Будаев, Ц. Б. Тогтомол холбоо гэнд тухай // Байкал. – 1964. – № 5.

9. Будаев, Ц. Б. Фразеология бурятского языка [Текст] / Ц. Б. Будаев. – Улан-Удэ : БИОН РФ СО АН СССР ;

Бурятск. кн. изд-во, 1970.

Бурятско-русский фразеологический словарь / сост. Ш. Р. Цыденжапов [Текст]. – Улан-Удэ : Закаменск.

10.

типограф. Мин-ва печати и массовой информ. Бурятской ССР, 1992.

11. Цыденжапов, Ш-Н. Р. Влияние русской фразеологии на развитие фразеологической системы бурятского языка [Текст] / Ш-Н. Р. Цыденжапов // Взаимовлияние языков в Бурятии : сб. статей. – Улан-Удэ, 1978. – С.

76–79.

Цыденжапов, Ш-Н. Р. Фразеология романа Х. Намсараева «На утренней заре»: опыт исследования и сло 12.

варь [Текст] / Ш-Н. Р.Цыденжапов. – Улан-Удэ : Изд-во БФ НИИ национальных школ МНО РСФСР, 1989.

13. Цыденжапов, Ш-Н. Р. Фразеологизмы старописьменного монгольского языка [Текст] / Ш-Н. Р. Цыденжа пов. – Улан-Удэ : Бурятск. кн. изд-во, 1990.

Шагдарова, Д. Л. Сопоставительно-типологическое исследование лексико-фразеологических систем бурят 14.

ского и русского языков на материале переводов и двуязычных словарей [Текст] / Д. Л. Шагдарова. – Улан Удэ : Бурятск. кн. изд-во, 2003.

УДК ББК 81.432. Т. Т.В. Тюрнева О СУЩНОСТИ ПОНЯТИЯ И КОНЦЕПТА ‘EDUCATION’ В ЭПОХУ АНГЛИЙСКОГО РЕНЕССАНСА В статье проводится исследование образовательной системы эпохи английского Ренес санса. Рассматриваются концепт EDUCATION и понятие «education». Устанавливается, что понятие обладает рядом непреходящих, то есть константных признаков, которые возможно выделить в диахроническом разрезе научных эпистем, выдвинутых М. Фуко. По казывается, что концепт организует дискурс различий и подвергается некоторым измене ниям в свете различных времен культуры.

Ключевые слова: концепт;

понятие;

время культуры;

тождественность;

непреходящий признак T.V. Tyurneva ABOUT THE ESSENCE OF THE NOTION AND THE CONCEPT ‘EDUCATION’ AT THE TIME OF ENGLISH RENAISSANCE Concept and notion have been considered for a long time as identical with each other. However, that can be challenged in the context of the theory of identity. The notion is supposed to have a number of transient characteristics, which is the main distinguishing feature of notion. These tran sient signs remain permanent across different cultural contexts and can be revealed from the angle of diachronical periodization proposed by M.Foucault. The concept, in its turn, organizes the dis course of differences. The focus is on both the notion and the concept ‘education’ as originated at the time of the English Renaissance.

Key words: concept;

notion;

cultural context;

identity;

transient characteristic На современном этапе развития научной мысли исследователи часто сталкиваются с про блемой использования таких терминов, как понятие и концепт. Часть научного сообщества их отождествляет, приписывая им в равной степени одинаковые признаки, функции и опре деления;

другие же ученые эти термины разводят, стремясь дифференцировать и доказать их различие.

Для начала необходимо обратиться к ряду довольно часто цитируемых авторов, чьи опре деления лежат в основе многих исследовательских работ, но при этом концепт в их интер претации определяется с помощью метафоры. Концепт – «это некая потенция значения»

[Лихачев, 1993, с. 6], «смысловой квант бытия» [Ляпин, 1997], «сгусток культуры» [Степа нов, 2004, с. 43] и т.д. Как видно из вышеперечисленных определений, единого мнения по поводу концепта и его сущности нет.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.