авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 13 |

«ЯЗЫК. КУЛЬТУРА. КОММУНИКАЦИЯ УДК 342.228 (076.5) ББК 81.0 Е.Ф.Серебренникова РОМАНИЯ И ...»

-- [ Страница 9 ] --

Для изучения конкретного концепта в рамках того или иного вида дискурса необходимо его комплексное описание на системно-языковом уровне: помимо дефиниций толковых, ис торических и этимологических словарей и данных ассоциативных словарей, должны быть рассмотрены словообразовательные гнёзда лексемы, вербализующей концепт, а также про анализирована сочетаемость этой лексемы (и её дериватов) в общеязыковом употреблении, а также в определённой группе текстов. Лексикографическое описание позволяет определить общенациональные и специфические компоненты концепта на системно-языковом уровне, что, в свою очередь, даёт возможность достаточно последовательно структурировать кон кретный вид дискурса, а также получить представление о ментальной модели действитель ности, отражённой в национальных картинах мира.

В качестве исследуемого материала нами были использованы общеязыковые и специали зированные толковые словари современного русского, английского и церковно-славянского языков, словари сочетаемости, словообразовательные словари, а также тезаурусы современ ного английского языка.

Методами данного исследования являются метод когнитивной интерпретации, метод ком понентного анализа лексических единиц для вычленения в их словарных дефинициях лин гвосемиотических и семантических индикаторов исследуемой концептуальной доминанты, а также группа методов интерпретативного, контекстуального и структурно-семантического анализа. Данная методика не исчерпывает анализа концепта в рамках дискурса в целом, но является необходимой для выявления его структуры по лингвокультурным и лингвокогни тивным параметрам.

Так, по данным ПЦСС (Полный церковно-славянский словарь) структуру словообразова тельного гнезда лексемы вера составляют следующие слова:

1) наличие веры: благоверие, благоверный, вера, верить, верник (в значении «верный че ловек»), верный (т.е. христиане), веровати, веровать, вероисповедание, вероопределение, вероподобно, вероучение, вероучительный, веруем, верую, веруюся, верующий, веруяй, верю, единоверец, единоверный, имоверный, поверить, правоверие, правоверно, правоверный, пра воверовати, правоверующий, тезоверный, уверовавший, уверовать, уверение (в значении «приведение в веру» или «восприятие веры»), ятоверный;

2) отсутствие веры: безверие, безверник, верогубен, вероотступник, возневеровати, не верие, неверный, неверствие, неверство, неверующий, недоверство, неимоверный;

3) искажённая вера: буеверие, верование, двоеверие, зловерие, зловерник, зловерный, ино верие, иноверный, кривоверие, кривоверство, маловер, маловерие, неблаговерствие (в значе нии «ложная вера»), пасховерцы, поверье, половерен (в значении «еретический»), половерец (в значении «еретик»), полуверие, преверности (в значении «суеверие»), суеверен, суеверие, чужеверный;

4) достоверность / истина: верно, вероятельный, вероятие, вероятный, достоверно, достоверность, достоверный, наверное, невероятие, невероятность, невероятный, уверен ность, уверенный;

5) межличностная сфера: верен, верить, верность, верный, доверие, доверчивый, дове ряющий, легковерный, недоверчивость, недоверчивый, неимоверивый (в значении «недоверчи вый»), неудобоверие (в значении «недоверчивость»), неудобоятоверный, неятоверие (в зна чении «недоверчивость»), неятоверный (в значении «недоверчивый»);

6) деловая сфера: вверен, вверенный, вверять, доверенность, заверять, поверенный, удо стоверение, удостоверять, удостоверяться;

7) коммуникативная сфера: доверять, поверить, предуверити, предуверяти, уверить, уверять, уверяюся.

Из словообразовательного гнезда, состоящего из 109 единиц, 42 лексемы имеют семанти ку с отрицательной коннотативной окраской.

Подавляющее большинство единиц, составляющих ядро концепта вера, имеет отношение к религии в отличие от структурных элементов, входящих в словообразовательные ядра лек сем любовь и надежда, где доминирующим является семантический признак «межличност ные отношения» у лексемы любовь и «наличие / отсутствие надежды» у лексемы надежда.

Таким образом, можно говорить о принадлежности ядра концепта вера к религиозному дис курсу и высокой степени религиозной окрашенности самого концепта в целом. Данный кон цепт практически не существует вне религиозного дискурса, тогда как концепты любовь и надежда актуализируются как в религиозном, так и в светском видах дискурса.

В ССРЯ (Словообразовательный словарь русского языка) гнездо лексемы вера состоит из 110 единиц, 50 из которых имеют отрицательную семантическую окраску. В упомянутом словаре лексема верный не входит в гнездо лексемы вера и имеет собственное словообразо вательное гнездо, включающее 26 единиц, 7 из которых обладают негативной семантикой.

Таким образом, на системно-языковом уровне проявляется специфика дериватов лексемы, объективирующей концепт вера в русском языке.

Анализ словообразовательных гнёзд в общеязыковом и церковно-славянском словарях по зволяет выявить базовые номинанты концепта вера, лежащие в основе светского и право славного дискурсов. К таковым следует отнести следующие лексемы: безверие, благоверный, вверить, вероисповедание, вероотступник, вероподобный, верно, вероучение, верный, ве рить, верующий, двоеверие, доверять, единоверный, единоверец, заверять, легковерный, ма ловерие, маловер, поверить, поверье, иноверие, иноверный, веровать, верование, неверие, не верующий, неверный, уверенность, уверенный, уверить, уверять, уверение, уверовать.

Представляется целесообразным сопоставить ядерные компоненты православного и про тестантского дискурсов и выделить общие для них единицы с последующим определением ядерных и периферийных сем в их составе. Словообразовательное гнездо лексемы faith в CIDE (Cambridge International Dictionary of English) содержит следующие единицы: faithful, faithfully, faithfulness, faithless, faithlessly, faithlessness, тогда как HCBD (Holman Concise Bible Dictionary) предлагает только один дериват лексемы faith – faithful. Кроме того, в словарной статье, посвящённой единице faithful, употребляется лексема faithfulness (в значении «вер ность»).

Анализ словообразовательных гнёзд в общеязыковых и церковных словарях английского и русского языков позволяет выделить сходную тенденцию: общеязыковые словари содер жат большее количество лексем с отрицательной семантикой.

Таким образом, к ядерным компонентам лингвокультурного макроконцепта вера на сис темно-языковом уровне православного и протестантского дискурсов можно отнести единицы вера / faith, верный / faithful, верно / faithfully, неверующий, неверный / faithless, неверие / faith lessness.

Анализ семантической структуры трёх первых лексем позволяет выделить единую ядер ную сему: «признание, почитание за истину», что, в свою очередь, сближает концепты вера и истина и позволяет сделать вывод, что последний принадлежит околоядерной зоне ассоциа тивно-семантического поля концепта вера.

Анализ семантики трёх последующих единиц также позволяет выделить общую для них сему: «отсутствие веры, безверие», лежащую на периферии структуры концепта вера.

Примечательно, что компоненты с семантикой «искажённая, недостаточная вера» (мало верие, маловер, верование, суеверие, буеверие и др.) не вошли в ядро протестантского дис курса, содержащего семантические пары только со строго противоположным значением:

failthful – faithless, faithfully – faithlessly, faithfulness – faithlessness.

На наш взгляд, этот факт можно было бы связать с относительной канонической и обря довой свободой протестантизма в целом, ориентированного более на личностные взаимоот ношения человека с Богом, чем и объясняется отсутствие в протестантском дискурсе такого семантического блока, как «искажение веры», ценностно значимого для православного дис курса в силу высокого уровня ритуальности и каноничности последнего, фиксирующего лю бое отклонение от заданного образца. Таким образом, протестантский дискурс не позволяет выстроить семантическую шкалу, подобную той, которую мы получили при анализе право славного дискурса.

Для получения объективных данных о номинативной плотности концепта вера / faith в православном и протестантском дискурсах необходимо проанализировать сочетаемость лек сем, объективирующих этот концепт в русском и английском языках. Это позволит выявить блок контекстуальных сем в составе исследуемого концепта. Контекстуальная коннотатив ная сема возникает в различных ситуациях употребления лексемы;

хотя значение лексиче ской единицы существует вне контекста [Сергеева, 2002б, с. 17], в религиозном дискурсе в контексте целого появляются оттенки значения и окказиональные значения, принципиально важные для данной разновидности дискурса.

Так, по данным ПЦСС (Полный церковно-славянский словарь), лексемы, номинирующие концепт вера, входят в следующие группы сочетаний:

1) атрибутивные сочетания с общими контекстуальными коннотативными семами «ис тинность», «действенность», «смирение / подчинённость», «глубина», «твёрдость», «отсут ствие веры» (с устойчивой отрицательной коннотацией).

Сема «истинность» актуализируется с помощью таких лексических единиц, как единая, христианская, Христова, правая, несомненная, святая, вера православная, благая, истинная (3), религиозная, вера Божия, вера Иисусова, вера Христова, вера Иисус-Христосова, вера Сына Божия.

Контекстуальная сема «действенность» номинируется лексическими единицами живая, деятельная, чудодейственная, явленная, спасительная вера.

Сема «смирение / подчинённость» репрезентируется следующими лексическими едини цами: верный в служении, доступный к вере, верный человек, смиренная вера.

Сема «глубина» объективируется единицами внутренняя вера, внешняя сторона веры, глубокая преданность вере.

Сема «твёрдость» представлена сочетанием твёрдая уверенность.

Сема «отсутствие веры», обладающая устойчивой отрицательной коннотацией, актуали зируется следующими лексическими единицами: неверный человек, неверный народ, ожес точённое неверие, ложная вера;

2) в группе объектных сочетаний можно выделить следующие контекстуальные конно тативные семы: «твёрдость» (твёрдость веры, твёрдость в вере, постоянство в вере, сила веры);

«обращение в веру» (призвание в веру, распространение Христовой веры, приведение верующих в общение с Богом, изъяснение веры);

«общение» (общение веры, общение с Богом, член веры, общество верующих);

«вероучение» (учение веры, истины веры, предания веры, символы веры, догматы веры);

«результат» (пользоваться доверием, подвиг за веру, плоды веры, преуспеяние в вере);

«стремление» (побуждения веры, усердие к вере, рвение к вере);

«спасение» (оправдание посредством веры);

«отсутствие веры» (терять веру, гнев неверую щих, недостаток веры, отторгнуться от веры, отчуждиться в вере, исказить веру, от пасть от веры). Последняя сема также имеет резко отрицательную эмоциональную окраску, делающую акцент на жестокости, ожесточённости неверующих;

3) группа глагольных сочетаний содержит следующие общие контекстуальные семы:

«обращение в веру» (призвать в веру, утвердить веру, исповедовать веру, причислить к вер ным);

«пребывание в вере» (жить в вере, хранить веру, веровать во Христа);

«доверие»

(предать себя Богу верою, вверять себя, вверить благовестие, признавать за верное);

«спа сение» (спасти верующих);

«отсутствие веры» (не поверить, обращаться с неверным);

4) в сочетаниях с предикативными признаками концепта возможно выделить семы «вер ность / доверие» (достойный веры, достойный доверия, верен Бог, принят с верою) и «спа сение» (возрождённый через веру);

5) группа субъектных сочетаний содержит такие общие контекстуальные семы, как «ис тинность» (вера в Единородного Сына Божия, вера в Него, вера в Иисуса Христа, вера во Христа, вера в Сына Божия, верующий в Бога, верующий в Господа Иисуса Христа);

«ин тенсивность» (вера велика);

«верность / доверие» (верность в обетованиях, верность в слу жении, доверенность Богу).

Особо хотелось бы отметить группу сочетаний, содержащих сразу несколько членов кон цептуальной доминанты: вера и надежда, в вере и надежде, вера, надежда и любовь к Богу, вера и любовь к добру, любит господина и верен Ему, вера надежды, постоянство в вере и уповании. Наличие таких сочетаний свидетельствует о тесной взаимосвязи концептов вера, надежда, любовь в православном дискурсе, лингвокультурной доминантой которого и яв ляются данные концепты.

Таким образом, представляется возможным выделить контекстуальные коннотативные семы, общие для всех групп: «истинность», «твёрдость», «обращение в веру», «верность / доверие», «спасение», «отсутствие веры». Данная категория сем входит в околоядерную зону концепта вера на системно-языковом уровне христианского православного дискурса.

Далее необходимо исследовать сочетаемость лексических репрезентантов концепта faith в протестантском дискурсе, выделить контекстуальные семы, входящие в его ядро, и сопоста вить полученные результаты с русскоязычным материалом.

По данным ОСDSE (Oxford Collocations Dictionary for Students of English), лексемы faith и faithful входят в следующие группы сочетаний:

1. Атрибутивные сочетания, имеющие такие общие контекстуальные семы, как «inten sity» (enormous, great, tremendous, strong, extremely faithful, very faithful, utterly faithful, re markably faithful);

«constancy» (abiding, unshakeable);

«fullness» (absolute, complete, implicit, total, simple, unquestioning, absolutely faithful, entirely faithful, quite faithful);

«truth» (religious, genuine, true, personal, fairly faithful);

«effectineness» (active, living);

«emotion» (touching).

2. В глагольных сочетаниях можно выделить следующие общие контекстуальные кон нотативные семы: «spreading» (proclaim, profess, hand on, pass on, preach, teach);

«mainte nance» (retain, practice, keep alive, uphold, remain faithful, stay faithful);

«restoration» (restore, regain, come to, find);

«manifestation» (put, show, affirm, express);

«loss» (undermine, lose, shake, destroy);

«possession» (have, place, pin, have every faith in smb, to be faithful).

3. Группа объектных сочетаний обладает следующими общими семами: «effectiveness»

(an act of faith, a leap of faith);

«fullness» (an article of faith, to pin one’s faith on smb).

4. Сочетания с предикативными признаками лексемы faith имеют общую сему «spiritual recovery» (faith healer, faith healing).

Таким образом, в околоядерную зону концепта faith в протестантском дискурсе входят следующие контекстуальные коннотативные семы: «effectiveness», «fullness», «constancy / maintenance».

Часть сем, выделенных нами при анализе сочетаемости лексем faith и faithful, совпадает с контекстуальными семами номинантов концепта вера, выделенными в православном дис курсе. Так, к семам, общим для православного и протестантского дискурсов, относят семы «действенность / effectiveness», «истинность / truth», «обращение в веру / spreading», «спасе ние / spiritual recovery», «отсутствие, потеря веры / loss», «пребывание в вере / possession».

Однако непосредственно в околоядерной зоне концепта вера / faith в православном и протес тантском дискурсах совпадений не наблюдается, и в каждом типе дискурса ядро обладает собственным набором контекстуальных коннотативных сем.

Таким образом, анализ номинативной плотности концепта вера / faith позволяет не только получить наиболее полное представление о его лингвокультурной специфике в русском и английском языках, но и выстроить достаточно объективную модель исследуемого концепта на системно-языковом уровне православного и протестантского видов дискурса.

Библиографический список 1. Булатова, А.П. Концептуализация знания в искусствоведческом дискурсе [Текст] / А.П. Булатова // Вестн.

Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. – 1999. – №4. – С. 34–49.

2. Караулов, Ю.Н. Общая и русская идеография [Текст] / Ю.Н. Караулов // ИЯ АН СССР. – М. : Наука, 1976.

3. Михальчук, И.П. Концептуальные модели в семантической реконструкции (индоевропейское понятие «за кон») [Текст] / И.П. Михальчук // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. – 1997. – Т.56. – №4. – С. 29–39.

4. Попова, З.Д. Семантико-когнитивный анализ языка [Текст] : монография / З.Д. Попова, И.А. Стернин. – Воронеж : Истоки, 2006.

5. Селиванова, Е.А. Когнитивная ономасиология [Текст] : монография / Е.А. Селиванова. –Киев : Фитосоцио центр, 2000.

Сергеева, Е.В. Бог и человек в русском религиозно-философском дискурсе [Текст] / Е.В. Сергеева. – СПб. :

6.

Наука, САГА, 2002.

7. Сергеева, Е.В. Религиозно-философский дискурс В.С. Соловьёва [Текст] / Е.В. Сергеева. – М. :РГПУ Сага, 2002.

8. Слышкин, Г.Г. Лингвокультурные концепты и метаконцепты [Текст] : автореф. дис. …д-ра филол. наук / Г.Г. Слышкин. – Волгоград, 2004.

9. Слышкин, Г.Г. Речевой жанр: перспективы концептологического анализа [Текст] / Г.Г. Слышкин // Жанры речи: сб. науч. статей. – Саратов : Изд-во ГосУНЦ Колледж, 2005. – С. 34–50.

Список источников примеров 1. Полный церковно-славянский словарь [Текст] / сост. протоиерей Г. Дьяченко. – М. : Отчий дом, 2002.

2. Словообразовательный словарь русского языка: в 2 т. [Текст]. – М. : Русский язык, 1985. Т.1. Словообразо вательные гнёзда. А – П.

3. Cambridge International Dictionary of English [Text]. – Cambridge University Press, 1999.

4. Holman Concise Bible Dictionary [Text]. – Nashville, Tennessee : Broadman & Holman Publishers, 2001.

5. Oxford Collocations Dictionary for students of English [Text]. – Oxford University Press, 2003.

УДК 81’ ББК 81.001. С.Б. Белецкий КОММУНИКАТИВНЫЙ ПАТЕРНАЛИЗМ КАК СПОСОБ ДИСКУРСИВНОЙ ОБРАБОТКИ ИРРАЦИОНАЛЬНОСТИ СУБЪЕКТА ОБЩЕНИЯ Целью статьи является анализ лингвокоммуникативных средств экспликации коммуни кативного патернализма, являющегося механизмом дискурсивной обработки иррациональ ности субъекта общения в ситуации межличностного взаимодействия. Корпус данных представляет собой аудиозаписи и транскрипты собеседований при приеме на работу ме жду восточными и западными немцами.

Ключевые слова: теория дискурса;

конверсационный анализ;

патернализм;

коммуника тивные жанры;

собеседование S.B. Beletsky COMMUNICATIVE PATERNALISM AS A MEANS OF DISCOURSE PROCESSING OF IRRATIONALITY IN INTERACTION The paper focuses on verbal and communicative means of expressing paternalism which is viewed as a means of discourse processing of the interlocutor’s irrationality in the situation of face to-face communication. As data we use the corpus of transcribed job interviews between Eastern and Western Germans.

Key words: discourse theory;

conversational analysis;

paternalism;

communicative genres;

job interview Понятие патернализма объединяет широкий круг явлений, для которых характерно дейст вие во благо индивида или группы индивидов, которое, однако, может противоречить или не в полной мере соответствовать их воле [Dworkin, 2005]. Проявления патернализма можно наблюдать в самых разных сферах человеческой деятельности. Нами предпринята попытка провести анализ его коммуникативно-языкового измерения. Иными словами, нас интересует лингвистическая кодировка патернализма, то, как он манифестируется в процессе межлично стной коммуникации и посредством каких языковых единиц и коммуникативных структур это явление становится «осязаемым» не только для исследователя, но и для самих участни ков коммуникации.

Своему происхождению термин «патернализм» обязан исторической науке, где он возник для обозначения существовавших в раннем римском обществе родовых клиентелистских структур. Клиентом становился чужак, которому pater familia, глава семейной группы, пре доставлял место в общине. С одной стороны, клиент принадлежал семье (и был подобен ра бу), но, с другой стороны, он был ее членом (и был подобен ребенку). По отношению к кли ентам, в отличие от рабов, большое распространение получила нравственная обязанность господина заботиться о них и быть их заступником [Осипова, 2006, с. 7]. Термин «патерна лизм» получил довольно широкое распространение и в других областях знания для обозна чения опеки и покровительства. Из всего многообразия подходов к исследованию патерна лизма наиболее разработанную и продуктивную, с точки зрения настоящего исследования, концепцию предоставляет философия права. Развернувшаяся в ее недрах дискуссия о патер нализме заключается в обсуждении оправданности ограничения свободы личности во имя ее благополучия. Одним из основных понятий в этой дискуссии является понятие автономии действия, т.е. способности индивида действовать самостоятельно [Giesinger, 2005, с. 121].

Иными словами, в рамках данной дискуссии решается вопрос о возможности вторжения в автономию индивида с целью предотвращения негативных для него самого или окружающих последствий его действий. Поводом для такого вмешательства, согласно А. ван Аакен, может явиться иррациональность его действий, т.е. проявление его ограниченной рациональности [Aaken van, 2006].

Нами установлено, что патернализм в межличностной коммуникации является одним из способов дискурсивной обработки атрибутированной (приписанной ему коммуникативным партнером) иррациональности субъекта общения. Его отличительная особенность заключа ется в том, что это действие совершается в интересах адресанта, а не адресата. Патернализм представляет собой вмешательство в коммуникативное пространство (автономию) интерак тивного партнера посредством коммуникативного или носящего коммуникативный характер действия с целью соконструирования его рациональности или коммуникативной компетен ции (дееспособности) или отнятия права действовать. Данному вмешательству предшествует мониторинг одним из коммуникативных партнеров «симптомов» ограниченной рациональ ности другого, которые в дальнейшем могут тематизироваться. Можно предположить суще ствование индивидуальной нетерпимости к иррациональности, превышение порога которой ведет к включению механизма обработки иррациональности, в том числе патерналистской.

Восстановление / соконструирование рациональности может наблюдаться на том или ином этапе коммуникативного взаимодействия, превращаясь на время в ведущий мотив об щения. Дальнейшее обсуждение становится возможным только после того, как проблема ир рациональности коммуникативного партнера устранена. Данное явление анализируется нами на материале транскриптов собеседований при приеме на работу между восточными и за падными немцами 1. Прежде чем мы перейдем к обсуждению патернализма, возникающего в ходе развития коммуникации, рассмотрим структуру собеседования в целом.

Нами выявлено, что собеседование представляет собой коммуникативный жанр, направ ленный на решение реккурентных коммуникативных проблем. Согласно Т. Лукману, комму никативный жанр – по аналогии с социальным институтом – представляет собой способ ре шения специфических рекуррентных коммуникативных и общественных проблем. Так, жанр «собеседование» должен решать проблему отбора новых сотрудников и их распределения внутри организации [Luckmann, 1988, с. 202] (цит. по: [Birkner, 2001, с. 57]). Эта глобальная цель детерминирует ход развития коммуникации в рамках жанра (развитие темы, особенно сти мены коммуникативных ролей, структурирование высказываний и другие интеракцио нальные аспекты) и порядок дискурсивного 2 взаимодействия коммуникантов в целом. Каж дый отдельный этап обсуждения складывается из конкретных коммуникативных эпизодов, в рамках которых коммуниканты осуществляют решение как стратегических задач общения (например, эпизод представления компании), так и решают коммуникативные задачи, возни кающие по ходу развития коммуникации (например, производят «починку» 3 неверно поня того или нерасслышанного коммуникативного вклада). Установление степени рационально сти и ее восстановление / соконструирование в рамках собеседования могут быть, на наш взгляд, отнесены к числу коммуникативных задач, возникающих и разрешаемых по ходу развития коммуникации. Они не являются стратегическими задачами общения в рамках дан ного жанра, в отличие, например, от жанра «урок», где соконструирование рациональности (суть обучения) является первостепенной задачей. Это – своего рода решение точечных про блем, «починка» картины мира коммуникативного партнера, без которой дальнейшая ком муникация потеряла бы смысл, поскольку она встала бы на «рельсы» ложных прессупози ций.

В рамках жанра «Собеседование нами выделяется глобальная цель общения. Введение глобальной темы собеседования можно сравнить с первым ходом в игре в шахматы: подобно тому, как игрок делает первый ход и тем самым начинает игру, после того как все фигуры на доске расставлены, интервьюер формулирует цель общения, после того как были исполнены все ритуалы приветствия и знакомства. С введением глобальной темы коммуниканты вклю чаюся в «игру». Формулировка глобальной цели является важной коммуникативной задачей, поскольку от степени истинности этого высказывания будет зависеть весь дальнейший ход развития коммуникации. Она формулируется четко, однозначно и интерсубъективно, о чем может свидетельствовать следующий пример:

Пример 1. «sie haben sich beworben».

Корпус данных взят из исследования [Birkner, 2001]. Исследование выполнено в русле конверсационного анализа – метода исследования устной речи, разработанного в 60-х гг. ХХ в. американскими социологами Харви Саксом (Harvey Sacks), Эмануэлем Щегловым (Emanuel Schegloff) и Гейл Джефферсон (Gail Jefferson). «Целью конверсационалистов является описание социальных практик и ожиданий, на основе которых собеседники конструируют свое собственное поведение и интерпретируют поведение другого» [Исупова, 2002, с. 36]. Традиционной формой представления данных является транс крипт, набранный шрифтом Courier. Транскрипционные знаки приведены в Приложении.

В данной статье мы опираемся на понимание дискурса и его характеристик, разработанное М.Л. Макаровым [Макаров, 2003] и В.И. Карасиком [Карасик, 2004].

Проблема починок, или репаратур (англ. repair), была детально разработана в трудах представителей школ конверсацион ного анализа и анализа разговора [Egbert, 2009].

01 I: ffJA. (-) sie hAben sich, (3) 'ts rallbewOrben 02 um ein - trainEeprogramm? (2) allgemeiner Art?=sach ich 03 erstmal so? (.) salopp? (1) ppah=je. jetzt kommt 04 [kAffee.] ((…)) 30 I: SO. (.) sie ham sich also beworben um ein;

(-) 31 trainEeprogramm, (-) Allgemeiner art? sach ich mal? (-) 32 ((Geschirrklappern 3)) ehm:: haha wir sprEchen denn 33 [gleich] 34 B: [haha ] 35 I: ber ih ka bE: oder kredit, (.) oder wie auch immer?

В данном отрывке Интервьюер (I от нем. «Interviewer») обращается к соискательнице и озвучивает причину ее прихода, а именно желание участвовать в общей программе подго товки банковских работников. Таким образом он одновременно и проверяет правильность ключевой пресуппозиции, и вводит глобальную тему общения. Соискательница (B от нем.

«Bewerberin») ратифицирует такую трактовку глобальной цели невозражением против нее и предоставлением интервьюеру возможности говорить дальше (она не использует 3 секундную паузу, чтобы взять коммуникативный ход). Ввести глобальную цель интервьюеру удается лишь со второй попытки. Первая попытка не была успешной, поскольку у соиска тельницы не было возможности прореагировать на нее – интервьюер был вынужден сме стить фокус коммуникации на решение «точечной» проблемы, а именно вербализовать необ ходимость налить кофе (выпущенные строки транскрипта). Обращает на себя внимание тот факт, что интервьюер сохраняет идентичную формулировку глобальной цели (лексическая единица also является маркером перефокусировки с одной темы на другую) даже по проше ствии целого коммуникативного эпизода. Это может свидетельствовать о важности данного этапа в общей структуре собеседования.

Нами также установлена структура собеседования, а именно, что глобальная цель собесе дования реализуется поэтапно, путем обсуждения ключевых для возможного установления трудовых отношений концептов (образование, заработная плата, история организации и т.п.).

Переход от одного этапа к другому является дискурсивной прерогативой интервьюера, кото рый открывает и закрывает темы для обсуждения. В структуре анализируемого собеседова ния можно выделить следующие этапы:

• знакомство, • представление соискателя, • обсуждение возможного трудоустройства, • представление работодателя, • практика перед началом работы, • распределение, • процедура после собеседования, • прощание.

Каждый из этих этапов включает в себя обсуждение нескольких близких концептов. На пример, этап представления соискателя включает в себя разделы:

• специализация (studienschwErpunkte), • пробелы в автобиографии (WAS ham sie denn in dem Ersten~ (.) in dem Einen jahr dazwIschen gemacht? (-) bis zum beginn des stUdi ums?), • учебное заведение (ich frag herrn lEtzel mal. (–) e:h is (-) accuniversitt rOstock, is ihnen das eigentlich=n begrIff?), • оценки (wie sind denn die zensUren), • преддиплом (dAs dimwar das vOrdiplom), • экзамены (prfungen), • дипломная работа (und dann kommt diplomarbeit?), • устные экзамены (und mndliche prfung?), • практика (wie lange wAr das praktikum?), • место жительства (sie wOhnen auch noch zuhause;

ne?), • внеучебная деятельность (Auer(.)Universitre (.) Aktivitten.).

Каждый из этих разделов, в свою очередь, состоит из ряда коммуникативных эпизодов, в рамках которых коммуниканты решают как стратегические задачи общения, так и проблемы, возникающие по ходу развития коммуникации, в том числе проблему иррациональности коммуникативного партнера.

Проблема иррациональности коммуникативного партнера обнаруживается в разделе, ус ловно названном нами «представление соискателя о работе в банке», на этапе обсуждения возможного трудоустройства. По мнению интервьюера, соискательница имеет не вполне верное представление о той деятельности, которой она хотела бы заниматься в банке. Это «неверное» знание ставит под угрозу реализацию глобальной цели собеседования: сотрудник может быть направлен на непредназначенное для него место. В следующем примере проис ходит «починка» представления соискательницы о должности, которую она хотела бы зани мать.

Пример 2. «oberziel».

01 B: 'h und von dAher wollt ich eigentli:ch: (1) mal so als 02 (.) oberziel, (.) fIrmenkundenbetreu[er wer]den.

((…)) 26 B: 'hh (-) nun bestEht ja der konflikt da man:: (.) ja 27 betontnIcht glEich fIrmenkundenbetreuer wird, (.) 28 sondern~ (.) also:~ (-) m- mehr oder weniger einige 29 jAhre, (.) in der kredItabteilung is, 30 (0,5) 31 'h [und ] dAmit hab ich eigentlich=n problEm;

muss ich 32 I: [hm,] 33 B: ehrlich sAgen.

34 2) 35 I: mit dem einige jAhre? oder mit dem (.) mit der 36 kredItabteilung;

37 (1) 38 B: mit dem: (-) 'h (-) mit bEidem.

В строках 26–9 соискательница формулирует свое представление о работе в банке, кото рое оказывается для интервьюера источником проблемы. В строке 35 он идентифицирует проблему уточняющим вопросом и пытается решить ее, последовательно тематизируя ирра циональность решения соискательницы в ходе дальнейшей коммуникации. При этом он ука зывает на симптомы иррациональности:

• ошибочность пресуппозиций:

01 I: 'h also fnf, (-) bis zehn jAhre is- e::h dim 02 n=bichen dOll. (.) das is=fein normaler 03 versEtzungszeitraum (.) in der bAnk, is immer so 04 staccatodrei (.) bis (.) fnf.;

• недостаточный практический опыт:

01 I: sie hAm natrlich noch nich vIel (.) von=der bank 02 kEnnengelernt. (-) sie knnen das nur beUrteilen;

• эмоциональность в принятии решения:

01 I: das is ja sEhr Oft dass das (.) nach gefhlen 02 entschieden wird;

• отсутствие сопоставимого опыта:

01 I: ja=sie KANNten das noch nich anders.

Коммуникативный эпизод «починки» хода соискательницы, в котором она высказала свое представление о работе в банке, завершается морализаторством со стороны интервьюера – он советует соискательнице подходить более осторожно к принятию подобных решений, с чем она, в свою очередь, соглашается:

Пример 3. «das ist alles subjektiv».

01 I: 'h - eh fdas muss man jedenfalls wIssen;

ehm (-) man 02 muss nur wIssen dass (-) dass=eh- (.) man muss da sehr 03 vOrsichtig sein, deswegen~= 04 B: =das stimmt;

cresc [das is alles sUbjektiv] Коммуникативное поведение интервьюера в данном коммуникативном эпизоде можно охарактеризовать как наставничество: он пользуется дискурсивным правом контролировать направление развития коммуникации для того, чтобы в итоге дать совет соискательнице, о котором она его не просила. Иными словами, интервьюер использует те дискурсивные ре сурсы, которые предоставляет ему ситуация институционального общения в целом, для «по чинки» картины мира соискательницы в глобальном масштабе, а не только в необходимом для продолжения делового общения. Мы рассматриваем данное явление как реакцию одного субъекта речи на иррациональность другого субъекта речи, как ее атрибутирование другому и как попытку ее устранить.

В отличие от наставничества, патернализм протекает в более напряженной коммуника тивной обстановке – при возникновении разногласий. В следующем примере интервьюер производит «починку» все того же проблемного хода соискательницы, поскольку, как стано вится ясно интервьюеру, она не придала значения одному из затронутых им ранее аспектов, который имеет непосредственное отношение к решению вопроса о выборе должности:

Пример 4. «es gibt eine funktion».

01 I: f[also sIe sagn aber ] (1) acctschuldigung.

02 B: in wErtpapiere;

(-) nochmal bisschen rEinzuriechn? (1) 03 I: 'h (0,9) ja. (-) wErtpapier (-) f[also es gIbt] 04 eine ganz (.) 05 B: ansonstn ] 06 I: ganz (.) ganz (.) wichtige (-) funktIon. das ham sie 07 noch nIcht;

(-) ganz begrIffn. (-) aber dAs=ist=eh 08 (0,9) werdn (.) sie dAnn begriffn;

(0,6) begrEifn;

09 (0,9) rallwenn: sie (-) das nIcht knnen. (.) es 10 gibt Eine funktion, (-) das ist das (.) berAtungs (.) 11 und servicetEam. (1) 12 B: mhm;

(-) В данном коммуникативном эпизоде соискательница говорит о том, что она хотела бы на чать работу в отделе ценных бумаг в качестве практикантки. Она формулирует свое мнение прямо (in wErtpapiere;

(-) nochmal bisschen rEinzuriechn?) путем дост раивания коммуникативного хода интервьюера, на мгновение сместившего фокус коммуни кации с целью извинения за какое-то неловкое действие (tschuldigung.). Интервьюер в данный момент осознает, что она неверно интерпретировала его предыдущее высказывание, в котором он советовал ей начать работу в банке в качестве практикантки в отделе работы с клиентами. Он предваряет свой коммуникативный ход паузой (0,9 с.), что может свидетель ствовать о его несогласии с мнением соискательницы. Своим коммуникативным вкладом ин тервьюер сначала ратифицирует предыдущий ход как ресурс для дальнейшего развития коммуникации (ja.), а затем тематизирует симптом иррациональности соискательницы (wErtpapier). По его мнению, она не осознает всей важности умения работать с людьми (also es gIbt eine ganz (.)ganz (.) ganz (.) wichtige (–) funktIon. das ham sie noch nIcht;

(-) ganz begrIffn.), которому она может научиться только в отделе работы с клиентами. Троекратным повторением лексемы ganz он подчеркивает важность этого качества и вместе с тем высокую степень иррацио нальности решения соискательницы. Мы рассматриваем данную коммуникативную структу ру как экспликацию интервьюером индивидуальной нетерпимости к иррациональности и как признак включения механизма коммуникативной обработки иррациональности субъекта об щения. Интервьюер атрибутирует иррациональность на основе недостатка профессионально го опыта у соискательницы (aber dAs=ist=eh (0,9) werdn (.) sie dAnn begriffn;

(0,6) begrEifn;

(0,9) rallwenn: sie (-) das nIcht knnen.). Соискательница ратифицирует данный коммуникативный вклад, сигнализируя готовность слушать дальше (mhm;

(-)), что позволит интервьюеру в дальнейшем легити мировать в целом свое видение начала работы соискательницы в банке тематизацией своего возраста и стажа работы.

Пример 5. «knapp unter vierzig».

01 I: gesamtbank hat (-) knapp unter vIerzich? (-) palso 02 dAs=ist=eh;

(.) wir sind also (-) Alle haha 03 [ziemlich junges team];

(-) ich bin mit mEinen 04 B: [(richtich) jung ] 05 I: achtunddreiich jahrn (-) 06 [sogar schon zu den lachendltesten haha] ja das 07 ist (-) denk ich.

В ходе дальнейшего общения интервьюеру удается убедить соискательницу начать работу в банке в отделе по работе с клиентами. Для этого он прибегает к объяснению и средствам патерналистской аргументации. Рассмотрим последние подробнее.

Пример 6. «das wre schon ganz gut».

01 I: [(...............)] [und dAzu];

02 dimwrd ich das auch benUtzn. (0,9) das (-) wre 03 schon ganz gUt, (0,9) 'h und je lnger sie (.) das 04 machn, (.) desto (1,2) dAnkbarer (-) sind (-) sInd (.) 05 sie mir dann lachendIrgendwann mal, [dass ich sie] 06 dazu berrEdet habe, (0,9) weil - das 07 B: [mhm ] 08 I: ist (-) Echt (0,7) echt (.) wIchtich. (0,7) 09 B: mhm, (1) 10 I: weil das (.) fEhlt ihnen nachher alles. (1,5) 11 B: das ist vllich klAr, (-) accich hab (0,6) also da 12 (-) gar nicht dran gedAcht;

(.) ich dAchte;

das ist so 13 und so schon ge[plAnt], 14 I: [mhm ] ja, ist okAy. hab ich (-) auch 15 (-) so (-) verstAndn.

Суть патерналистской аргументации сводится к тематизации интересов коммуникативного партнера. Интервьюер заявляет, что, отговаривая соискательницу от выбранного ею реше ния, он действует в ее интересах (ist (-) Echt (0,7) echt (.) wIchtich.

(0,7) weil das (.) fEhlt ihnen nachher alles.). Кроме этого, он высказыва ет убежденность в том, что соискательница будет ему благодарна за то, что он заставил ее изменить свое решение (und je lnger sie (.) das machn, (.) desto (1,2) dAnkbarer (-) sind (-) sInd (.) sie mir dann lachendIrgendwann). Своим коммуникативным ходом соискательница ратифици рует коммуникативный ход интервьюера, признавая тот факт, что она не принимала в расчет затронутый аспект профессиональной деятельности (ich hab (0,6) also da (-) gar nicht dran gedAcht).

Подводя итог сказанному, следует заметить, что патернализм в коммуникации представ ляет собой механизм обработки иррациональности субъекта общения. Дискурс патерналист ских отношений складывается из знаков – симптомов иррациональности, стратегий и тактик восстановления рациональности (в т.ч. патерналистской аргументации), знаков, легитими рующих патерналистское коммуникативное поведение, знаков принятия / отклонения опеки со стороны коммуникативного партнера. Жанровая специфика общения может сказываться на протекании процессов обработки иррациональности коммуникативного партнера. Итак, атрибутированная иррациональность субъекта общения проявляет себя как ситуативная ка тегория, являющаяся продуктом общения «здесь и сейчас».

Библиографический список 1. Исупова, О.Г. Конверсационный анализ: представление метода [Электронный ресурс] / О.Г. Исупова // Со циология: 4М. – 2002. – № 15. – Режим доступа : http://www.isras.ru/files/File/4M/15/ Isupova.pdf.

2. Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [Текст] / В.И. Карасик. – М. : Гнозис, 2004.

3. Макаров, М. Л. Основы теории дискурса [Текст] / М.Л. Макаров. – М. : ИТДГК «Гнозис», 2003.

4. Осипова, Т.Н. Особенности патернализма в условиях трансформации социально-экономической системы [Текст] : дис.... канд. экон. наук / Т.Н. Осипова. – Челябинск, 2006.

5. Aaken van, A. Begrenzte Rationalitt und Paternalismusgefahr: Das Prinzip des schonendsten Paternalismus [Text] / A. van Aaken // Paternalismus und Recht / Hrsg. von M. Anderheiden, P. Brkli, H.M. Heinig, S. Kirste, K.

Seelmann. – Tbingen : Mohr Siebeck, 2006. – S. 109–145.

6. Birkner, K. Bewerbungsgesprche mit Ost-und Westdeutschen: Eine kommunikative Gattung in Zeiten gesell schaftlichen Wandels [Text] / K. Birkner. – Tbingen : Max Niemeyer Verlag, 2001.

7. Dworkin, G. Paternalism [Electronic resource] / G. Dworkin // The Stanford Encyclopedia of Philosophy / ed by N.

Zalta. – 2009. – Режим доступа : http://plato.stanford.edu/archives/sum2009 /entries/paternalism/.

8. Egbert, M. Der Reparatur-Mechanismus in deutschen Gesprchen [Text] / M. Egbert. – Mannheim : Verlag fr Gesprchsforschung, 2009.

9. Giesinger, J. Pdagogischer Paternalismus. Eine ethische Rechtfertigung [Elektronische Ressource] : Dissertation zur Erlangung der Doktorwrde in Philosophie / G. Giesinger. – St. Gallen, 2005.

10. Luckmann, T. Kommunikative Gattungen im kommunikativen Haushalt einer Gesellschaft [Text] / T. Luckmnn // Der Ursprung der Literatur / Hrsg. von D. Tillmann-Batylla. – Mnchen: Wilhelm Fink Verlag. 1988. – S. 278– 288.

11. Selting, M. Gesprchsanalytisches Transkriptionssystem (GAT) [Elektronische Ressource] / M. Selting, P. Auer, B.

Barden, J. Bergmann, E. Couper-Kuhlen, S. Gnthner, Ch. Meier, U. Quasthoff, P. Schlobinski, S. Uhmann. – 1998. – Режим доступа : http://www.uni-potsdam.de/u/slavistik /vc/rlmprcht/textling/comment/gat.pdf.

Приложение Транскрипционные знаки [Selting, 1998] Сегментная структура слово [слово] наложение высказываний [слово] = отсутствие паузы между высказываниями Паузы (.) микропауза (десятые доли секунды) (-), (--), (---) короткие, средние, продолжительны паузы от 0,25 до 1 с.

(2) оцениваемая пауза (указывается от 1 с.) (2.85) измеренная пауза (с десятичным значением) Прочие сегментальные обозначения und=h отсутствие паузы внутри высказывания :, ::, ::: растягивание, удлинение (количество знаков приблизительно показывает длину растягивания) гортанная смычка Смех so(h)o смех в момент говорения haha, hehe, hihi слоговый смех ((lacht)) описание смеха Сигналы приема hm, ja, nein, nee односложные сигналы hm=hm, ja=a двусложные сигналы nei=ein, nee=e hmhm с гортанной смычкой Ударение главное ударение amZENT второстепенное ударение akzEnt силовое ударение ak!ZENT!

Движение тона ? высоко восходящий, средне восходящий - без изменений ;

средне падающий. глубоко падающий ~ колеблющаяся интонация Изменение громкости и скорости f =forte, громко =fortissimo, очень громко ff =piano, тихо p =pianissimo, очень тихо pp =allegro, быстро all =lento, медленно len =diminuendo, становится тише dim =crescento, становится громче cresc =accelerando, становится быстрее acc =rallentando, становится медленнее rall вдох (количество знаков показывает длительность) выдох (количество знаков показывает длительность) Вдох и выдох.h,.hh,.hhh h, hh, hhh Регистр высоты голоса t низко высоко h Прочие знаки говорящий A: пара- и внеязыковые явления и события ((hustet)) пара- и внеязыковые явления во время говорения hustend комментарий фрагмент речи неясен erstaunt предполагаемое слово предполагаемый звук или слог () предполагаемые варианты (слово) часть транскрипта опущена al(s)o указание на часть транскрипта, разбираемую в тексте (solche/welche) ((…)) УДК ББК 81. Н.В. Ворожцова ПРЕДВЫБОРНЫЙ ДИСКУРС И ЕГО ЖАНРЫ Данная статья посвящена изучению жанров политического предвыборного дискурса, с помощью которых адресант достигает власти. Выбор избирателя в большей степени зави сит от скрытых манипулятивных стратегий, используемых при агитации во время предвы борных кампаний. В основе осуществления и укрепления власти лежит язык как одно из са мых эффективных и универсальных средств воздействия, в том числе скрытого, не осозна ваемого объектом.

Ключевые слова: политическая коммуникация;

предвыборный дискурс;

жанры предвы борного дискурса;

манипулятивные стратегии N.V. Vorozhtsova PRE-ELECTORAL DISCOURSE AND ITS GENRES This article is focuses on the study of pre-electoral discourse genres which enable politicians reach their power. The voter’s choice mostly depends on hidden manipulative strategies which are used during the pre-electoral campaign. The use of language is one of the most effective and uni versal means of influence, though sometimes unconscious.

Key words: political communication;

pre-electoral discourse;

genres of pre-electoral discourse;

manipulative strategies Предвыборные политические кампании, освещающиеся на страницах газет, в теле- и ра диоэфире, на просторах глобального компьютерного пространства являются реалиями на стоящего. Главной целью их участников является получение и удержание власти, а достиг нуть ее можно только с помощью привлечения на свою сторону как можно большего числа избирателей.

В лингвистике проблеме политического дискурса было посвящено немало работ таких известных авторов как [Шейгал, 2000;

2002;

Плотникова, 2004;

2005;

2008;

Грачев, 2004;

Гринберг, 2005;

Михалева, 2004]]. Однако проблемам жанров предвыборного политического дискурса было уделено недостаточно внимания. В данной статье дается обзор основных жанров данного дискурса.

Рассуждая о характере воздействия на потенциальных избирателей в ходе предвыборной агитационной деятельности, А.А. Федосеев выделяет два его вида: явное и скрытое. В пер вом случае субъект не скрывает истинных целей своей деятельности по оказанию влияния на сознание объекта. Объект же, в свою очередь, понимает, какие цели преследуются субъек том, и способен сделать осознанный и свободный выбор – либо сопротивляться внешнему воздействию, либо уступить, изменив свое сознание. Во втором случае субъект воздействует на объект тайно, помимо воли адресата. Данный тип воздействия используется в целях ма нипуляции сознанием. При этом наибольшего успеха манипуляция достигает лишь в том случае, когда остается незаметной, при этом манипулируемый верит, что все происходящее носит естественный характер, и создается фальшивая действительность, скрывающая при сутствие манипуляции [Федосеев, 2004, с. 69]. К этому можно добавить, что манипулируе мый также имеет уверенность в том, что он сам принимает решения и делает выводы незави симо от информации, которую он получил.

В условиях, когда отдельный индивид не имел (и не имеет) объективной возможности получить знания о реальном окружающем его мире непосредственно, в объеме, достаточном для самостоятельного конструирования модели социума, и, вместе с тем, в ситуации расши рения интеллигибельного пространства посредством системы массовой коммуникации, ос новным источником, воспроизводящим детализированную картину действительности, ста новятся СМИ. Именно благодаря их бурному развитию и повсеместному распространению появились почти неограниченные возможности для реализации манипулятивных действий в отношении не только отдельного индивида или сравнительно небольшой группы в ситуации межличностного общения, но и сознания самых широких масс. Увлечение субъектов власти целенаправленным моделированием «фальшивой действительности» приобрело тотальный характер, а основным оружием поражения массового сознания стал язык.

Р. Водак заявляет, что «язык обретает власть только тогда, когда им пользуются люди, обладающие властью;

сам по себе язык не имеет власти» [Водак, 1997, с. 19]. Но, с другой стороны, «сам язык предоставляет говорящим целый арсенал средств проявления и осущест вления власти» [Шейгал, 2002]. Обобщая и то, и другое высказывание, можно вывести сле дующее, не противоречащее ни первой, ни второй позиции утверждение: в основе осуществ ления и укрепления власти лежит язык как одно из самых эффективных и универсальных средств воздействия, в том числе скрытого, не осознаваемого объектом.

Рассматривая предвыборный дискурс как сферу реализации манипулятивных воздейст вий, рассмотрим, где соприкасаются объективная действительность, вербально моделируе мая квазиреальность и объект (человек и общество в целом), для которого создается эта фальсификация вполне с определенной целью – убедить, что именно она является единст венно реально существующей, объективной и истинной.

Совершенно очевидно, что манипулятивная стратегия субъекта политики должна вы страиваться и корректироваться с учетом реального состояния социума. Приятие адресатом нереальной действительности, созданной языковыми средствами, которая, безусловно, опи рается на объективно существующую, внеязыковую реальность, но не является ее адекват ным вербальным отображением в силу намеренного искажения и тщательной сортировки фактов, проводимых с определенной целью заинтересованным субъектом, зависит от того, насколько внушаемая картина действительности совпадет с приоритетными установками уже сформированного адресатом представления о реальности.


Политическое соперничество определяется обязательным наличием трех участников по литической коммуникации – адресант (говорящий), прямой адресат (слушающий, в полити ческом дискурсе чаще – соперник) и адресат-наблюдатель («народ») [Михалева, 2004]. Ос новным организующим принципом семиотического пространства политического дискурса, его семиотической моделью является базовая семиотическая триада: «ориентация (формули ровка и разъяснение политической позиции) – интеграция (поиск и сплочение сторонников) – агональность (борьба с противником)» [Шейгал, 2002, с. 25]. Наличие всех компонентов данной триады является непременным условием существования политического дискурса во обще и такого его вида, как предвыборный дискурс в частности.

В связи с этим, и моделируемая языковая реальность, отражая объективно существую щую систему политической коммуникации, создается вокруг обозначенных субъектов дей ствий и акцентирована на отношениях, возникающих между ними (ориентация – интеграция – агональность). При построении языковой реальности в интересах говорящего все три субъ екта политической коммуникации подвергаются целенаправленной трансформации, в ре зультате которой возникают некие вербальные образы адресанта, адресата-соперника и адре сата-наблюдателя, отличающиеся от их реально существующих прототипов. Но если образ адресата-наблюдателя («народа») в условиях ориентации предвыборного дискурса на вос приятие непосредственно избирателем остается практически неизменным, максимально при ближенным к реальному прототипу в целях укрепления доверительных отношений между народом и субъектом власти, то образы адресанта и адресата-соперника проходят через не которые изменения, как и связывающие их отношения агональности. Вплоть до того, что си туация борьбы с противником, который на самом деле не способен оказать реальное проти водействие значительно превосходящим политическим силам говорящего, может быть умело инсценирована.

Прежде чем мы начнем описание некоторых жанров предвыборного политического дис курса, с помощью которых политики добиваются своих целей, необходимо, на наш взгляд, рассмотреть, что понимают под «жанром» в лингвистической литературе в целом.

Несмотря на большое количество работ, посвященных жанру, в современном языкозна нии проблема выделения и описания жанров остается неоднозначной и актуальной. Наибо лее исследованными в современной лингвистике оказываются жанры речи, или речевые жанры, жанры общения, риторические жанры, научные жанры, художественные жанры и т.д.

В лингвистической литературе существуют различные взгляды на понятие жанра в це лом. Так, К.Ф. Седов понимает жанр как «вербальное отражение интеракции, социально коммуникативного взаимодействия индивидов» [Седов, 2004, с. 69]. Жанр, по мнению М.П.

Брандес, – это динамическая модель, или форма, которая воплощается в некотором множест ве конкретных речевых произведений [Брандес, 1990, с. 29].

В качестве одного из критериев выделения жанров также может служить наличие цели.

Например, существующая классификация риторических жанров по цели, предложенная Ари стотелем, различает три рода риторических речей: речи совещательные, судебные и эпидейк тические [Аристотель, 1998, с. 751–760].

Еще одним критерием выделения жанров может служить наличие событийности, или коммуникативной ситуации, на базе которой в зарубежной лингвистике принято выделять такие жанры, как программная речь (keynotes), предвыборная речь (election sermons), речь при вступлении в должность президента (presidential inaugurals) и т.д. [Joslyn, 1986, с. 303].

Таким образом, речевые жанры понимаются как формы организации речевого действия и соответствующего речевого поведения, которые характеризуются определенными коммуни кативными целями и строятся на основании определенной коммуникативной ситуации.

Специальные исследования посвящены также анализу настенных надписей, лозунгов, жанра проработки, предвыборной полемики, политического скандала. В исследовании А.Н.

Купиной выделены пять используемых в современных избирательных кампаниях блоков жанров влияния на адресата: жанры протеста, поддержки, рационально-аналитические и аналитико-статистические жанры, юмористические жанры и виртуально ориентированные низкие жанры [Купина, 2000, с. 223].

Политический дискурс как многомерное образование представляет собой пространство бытования различных речевых жанров. Классификация данных жанров осуществляется по следующим параметрам/критериям: а) официальность/неофициальность политической ком муникации;

б) субъектно-адресные отношения;

в) событийная локализация;

г) прототип ность/маргинальность;

д) функциональность [Шейгал, 2000, с. 255–270].

Для определения официальности/неофициальности общения необходим учёт статусно ситуативного критерия, т.е. важно понимание, являются ли партнёры по коммуникации представителями политических институтов или выступают как личности, представляющие лишь самих себя. К жанрам официальной политической коммуникации относят пресс конференции;

публичные политические дискуссии;

законы, указы и другие политические документы;

международные переговоры;

предвыборные дебаты.

Жанры неофициального политического общения представлены разговорами о политике в семье, с друзьями;

анекдотами и слухами. Срединное положение занимают самиздатовские листовки и граффити;

телеграммы и письма граждан;

политический скандал;

интервью.

Под субъектно-адресными отношениями понимают три разновидности взаимоотноше ний: общественно-институциональную коммуникацию, коммуникацию между институтом и гражданином и коммуникацию между агентами в институтах.

В первом случае коммуникация осуществляется с помощью жанров, либо предполагаю щих наличие обезличенных высказываний институтов (декреты, законы, призывы, лозунги, плакаты), либо представляющих высказывания отдельных политических деятелей как пред ставителей институтов (указ президента, публичная речь).

Во втором случае актуально разграничение понятий политической деятельности и поли тического участия [Шейгал, 2000, с. 258]. Жанры политического участия представлены об ращениями, листовками, выступлениями на митингах, петициями, голосованием на выборах.

В третьем случае разграничиваются две сферы: внутренняя и внешняя. К внутренней сфере относятся такие жанры, как закрытое заседание, служебная переписка и т.д. Для пуб личной коммуникации характерны следующие жанры: парламентские дискуссии, послание президента конгрессу, доклад на съезде, партийная программа, переговоры, встречи полити ческих деятелей.

Под событийной локализацией понимают отнесённость дискурсных образований к тому или иному политическому событию. События политической жизни делят на цикличные, ка лендарные и спонтанные [Шейгал, 2000, с. 265].

К цикличным политическим событиям можно отнести предвыборную кампанию и выбо ры, церемонию инаугурации, съезды партии. Календарные события предсказуемы, планиру ются заранее. К ним относятся парламентские слушания, встречи депутатов с избирателями, переговоры. К числу спонтанных, незапланированных событий можно отнести демонстра ции, скандалы, референдумы. Многие политические события вбирают в себя несколько ре чевых жанров. Например, митинг состоит из объявлений, сообщений о развитии событий, спонтанных дискуссий, споров, лозунгов, плакатов, частушек, прибауток и т.д. [Китайгород ская, Розанова, 1995, с. 48–49].

Прототипность/маргинальность определяется в соответствии с позицией жанра в полевой структуре жанрового пространства политической коммуникации. К прототипным жанрам относят жанры институциональной коммуникации, составляющие основу политической дея тельности: речи, заявления, дебаты, партийные программы, лозунги, декреты и т. д. Марги нальные жанры представляют собой реакцию на то или иное политическое событие. К тако вым относятся интервью, анекдоты, аналитические статьи, мемуары, письма читателей, граффити, карикатура и т.д.

В функциональном аспекте жанры политического дискурса делятся на ритуаль ные/интегративные (инаугурационная речь, юбилейная речь), ориентационные (указы, кон ституция, партийная программа) и агональные (лозунг, предвыборные дебаты, парламент ские дебаты). Данное деление основано на базе семиотической триады «интеграция – ориен тация – агональность» [Шейгал, 2000, с. 273].

В целом, специалисты отмечают постоянное расширение и обновление жанрового и сти листического арсенала в современной российской политической речи. Рассмотрим некото рые из жанров предвыборного политического дискурса.

Политическая реклама как жанр стала одним из наиболее ярких и неоднозначных фено менов бурной политической жизни современной России последних десятилетий. Она вбира ет в себя знания из сферы политических наук (политологии, политической философии), а также экономической сферы, представленной такой специфической отраслью знания, как маркетинг [Грачев, 2004, с. 95]. Кроме того, поскольку политическая реклама ставит своей целью влияние на массовое сознание, то это требует включения в ее предмет знаний, касаю щихся социологии и теории массовой коммуникации, общей теории рекламы, а также психо логии, социальной психологии и других наук. Таким образом, можно предположить, что по литическая реклама представляет собой дифференцированную, многоцелевую, многофунк циональную форму политической коммуникации в условиях осуществления политического выбора. Она предполагает в лаконичной, легко запоминающейся и оригинальной форме ад ресное воздействие на многочисленные электоральные группы. Как подтверждают ученые и специалисты в данной области, политическая реклама представляет собой целенаправлен ную деятельность по распространению информации политического характера с целью ее воздействия на общественное сознание и поведение избирателей [Ольшанский, 2003].


Политическая реклама входит в коммуникативный комплекс политического маркетинга.

Он представляет собой систему действий политических организаций и органов власти, кото рые исходят из подробнейшего и внимательнейшего изучения специфики и структуры на строений избирателей, определения своих политических задач и программ, готовности элек тората поддержать те или иные программы. Поэтому в процессе маркетинга проводятся со циологические исследования политического рынка с целью последующего информационно го, программного и личностного воздействия на избирателей. Информационное воздействие включает в себя организацию и проведение системы мероприятий в рамках связи с общест венностью, где существенную роль будет играть процесс создания и распространения рекла мы. Программное воздействие означает действия по разработке программы кандидата, средств и методов ее организации и реализации: составление ее календаря, создание групп поддержки, разработка досье лидера, организация митингов, выбор языка предвыборной по литической пропаганды, изготовление политических плакатов, листовок и других видов про пагандистской рекламной продукции. Личностное воздействие подразумевает создание об раза кандидата и его выдвижение.

Наряду с дорогостоящими видами политической рекламы (видео– и радиоролики, газет ные и журнальные публикации) традиционно используется различного рода полиграфиче ская продукция. Она достаточно эффективна благодаря оперативной доставке избирателям и относительно недорога, по сравнению со стоимостью эфирного времени или газетной пло щади, и может распространяться несколькими способами, в частности, с помощью уличной расклейки, личной раздачи, почтовой рассылки.

В полиграфической продукции политической рекламы можно выделить один из самых востребованных и действенных жанров – политический плакат. Он представляет собой рек ламное произведение большого формата, основным воздействующим средством которого являются изобразительные элементы (фото кандидата, графические символы, рисунок, кари катура), и содержит минимум вербальной информации в виде слогана или призыва. Данный жанр ориентирован преимущественно на эмоциональное воздействие, поэтому должен отве чать целому ряду требований, среди которых центральное место занимает положение о том, что плакат должен поражать, интриговать, вызывать любопытство. На достижение должного эффекта работают все изобразительные компоненты плаката. К ним можно отнести также требование о достижении четкой, ясной, схематичной композиции политического плаката.

Одним из важных условий действенности плаката является динамизм его дизайнерского ис полнения, который проявляется в переключении взгляда с одного элемента плаката на дру гой. Необходимо также помнить и о соблюдении баланса как в его композиционном, так и смысловом построении. К числу требований относится и достижение общедоступности по литического плаката, т.е. он должен быть понятен и интересен различным социальным груп пам избирателей. Одним из важных требований наглядной агитации считается краткая, но емкая по содержанию подача текстового материала. Плакатная продукция должна быстро читаться, поэтому здесь преимущественно используется четкий, крупный, удобочитаемый шрифт. В качестве немаловажных требований, предъявляемых к разработке плакатной про дукции, считается указание на источник информации, которая в ней используется (например, данные кандидата, комитет его поддержки и т. п.) [Гринберг, 2005].

Плакаты могут быть различными по содержанию, формату, характеру подачи информа ции, ориентированными на различные электоральные группы. По сравнению с другими ва риантами рекламы, плакатное представление лидера позволяет более успешно решать задачи привлечения внимания избирателей к его личности. Крупный формат, преобладание визу ального ряда над вербальным, использование цвета в обращении способствуют запоминанию и узнаванию политического кандидата, выделению его из общего фона политических лиц, идентификации его облика. А размеры изображения, возможность использовать крупный, удобный и запоминающийся шрифт, эмоциональные методы воздействия – все это позволяет плакату внедрять рекламную информацию в сознание зрителя быстро и эффективно. Поэто му при профессиональном исполнении плакат способен оставить заметный след в сознании избирателя.

К жанрам политической полиграфической продукции можно также отнести и политиче скую афишу. Она призвана в реальной ситуации играть такую же роль, как и плакат, но име ет меньший размер и может содержать больше текста.

В полиграфической продукции политической рекламы используются также и различные буклеты. Каждая страница буклета несет в себе определенную часть рекламного обращения к избирателям, исполненного по принципу постепенного раскрытия его основного содержа ния. Данный тип наглядной печатной политической пропаганды используется для представ ления кандидата избирателям и создания его более детализированного положительного об раза.

В реальной политической кампании имеют место также и такие жанры полиграфической продукции, как брошюра, содержащая в себе большой текстовый материал, политический портрет, представляющий концентрированный вариант публичного образа политического лидера, и некоторые другие.

Возможности воздействия печатной продукции на избирателей при проведении различ ных политических кампаний не ограниченны и далеко не исчерпаны, несмотря на бурное и стремительное развитие информационных технологий. Специфика коммуникативного воз действия политической рекламы, в том числе и ее печатных форм, заключается, прежде все го, в том, что ее предмет и задачи достаточно четко определены и очерчены: в короткий срок в рамках разработанной стратегии той или иной избирательной кампании с максимальной эффективностью повлиять на конкретную целевую аудиторию, адресуя ей конкретный поли тический призыв. Тем самым политическая реклама и основная ее деятельность направлены на регулирование электорального поведения широких масс населения. К специфическим особенностям политической рекламы следует также отнести характер и тип ее коммуника тивного воздействия. Политическая реклама, прежде всего, обладает активным, «силовым»

воздействием и принадлежит к тактическим средствам воздействия, поскольку наиболее эф фективно работает, после того как стратегические идеи и разработки рекламной кампании в целом уже оформились и были озвучены стратегическими коммуникациями (паблик ри лейшнз и пропагандой). Но для того, чтобы механизм воздействия политической коммуни кации работал достаточно эффективно, необходимо знание о действии многих других факто ров, имеющих объективный и субъективный характер.

К наиболее мобильным жанрам политической рекламы прямого воздействия можно отне сти политическую листовку. Данный жанр уходит своими корнями в глубину веков и стано вится основным носителем политических текстов в данные времена. Традиционно политиче ская листовка представляет собой одностороннее или двустороннее печатное издание, где в качестве основного средства воздействия используются текст, содержащий информацию о происходящих событиях (митинг, политическая акция), призывы к конкретным действиям или донесение до избирателя основных положений программных документов политических партий или их кандидатов. Характерными чертами листовки являются актуальность и дос тупность ее содержания, демократичность тематики, простота композиционного и стилевого построения. В современных политических кампаниях распространены листовки различного характера, например, имиджевые, презентационные, биографические листовки, листовки в виде «визитных карточек»;

встречаются также информационные листовки – приглашения или памятки;

могут быть использованы листовки проблемного характера, содержащие ос новные положения программных политических документов. В реальной практике политиче ских кампаний применяются также дискредитирующие и поддерживающие листовки, на правленные, соответственно, или на освещение компрометирующих политического против ника фактов, или на поддержку имиджа кандидата. Изучение языка агитационной предвы борной листовки позволяет говорить об особом статусе слова в политическом тексте. Лис товки в ситуации выборов реализуют прагматическую задачу: как можно более убедительно представить адресату (избирателю) ситуацию обещания.

Важно подчеркнуть, что, при всем разнообразии, агитационные предвыборные листовки позитивно-оценочного содержания имеют сходную содержательную структуру, которую можно представить так, как это сделал В.Я. Пропп со структурой волшебной сказки. Он предложил «описание сказки по составным частям и отношению частей друг к другу и к це лому» [Пропп, 1969, с. 23]. Листовки можно представить как текст, который подчинен фор муле: «Проголосуйте за меня, потому что я обещаю вам благо». Наличие такой формулы оп ределяет методику анализа материала. Отметим, что именно листовка как текст небольшого объема позволяет проследить полную подчиненность содержания этой формуле. Так, напри мер, экспрессивно-агитационные листовки имеет смысл рассылать адресно, предпочтительно сторонникам оппонента и особенно колеблющемуся слою электората. Как правило, подоб ные обращения политической антирекламы анонимны. Типичный образец материалов такого рода – одна из листовок противников Б.Н. Ельцина, распространявшаяся в период прези дентских выборов 1996 года. Она построена на основе контраста между обещаниями, кото рые давал президент, и тем, как эти обещания выполнялись: «Он обещал охранять консти туционные права и свободы. И начал войну, ввел цензуру, создал службу политического сыс ка. Он обещал лечь на рельсы, если вырастут цены. Цены выросли в тысячи раз – на рельсы он не лег... Он обещал много раз, что российские солдаты, мирные жители, женщины и де ти не будут гибнуть в Чечне. Они гибнут там каждый день».

Популярные в предвыборном дискурсе агитационные газеты на первый план, по нашим наблюдениям, выдвигают не акт обещания, а образ кандидата: элементы содержания здесь направлены не на аргументацию обещания, а на создание имиджа («хозяин», «борец с недос татками» и т.п.). Вот пример политической листовки, состоящей из одних ссылок на автори теты и слоганы:

«А. Ж. – кандидат в депутаты Государственной Думы РФ по 199 Преображенскому из бирательному округу г. Москвы, председатель бюджетного комитета Государственной Думы РФ.

«Ж. – один из лучших, один из самых крупных профессионалов у нас в стране, блестяще знающий бюджет. Для меня имеет большое значение и то, что это человек порядочный»

(Евгений Примаков, лидер блока «Отечество – Вся Россия»).

«Когда мы говорим о депутате от Москвы в Государственной Думе Ж., мы должны ска зать о нем как о защитнике интересов Москвы. Можно назвать настоящей удачей то, что у нас есть такой депутат» (Юрий Лужков, мэр Москвы).

«Когда говорят о законодателях, кто должен быть в Думе – вот такие, как А. Ж. Это и профессионал отличный, и человек великолепный. Желаю ему удачи на выборах» (Сергей Степашин, лидер избирательного блока «Яблоко»).

«Ж. А. Д., на мой взгляд, идеальный депутат. Я уверен, что такие профессионалы выве дут страну из кризиса» (Владимир Рыжков, лидер фракции «Наш дом – Россия»).

«Ж. абсолютно порядочный и надежный друг. Я рад, что судьба свела меня с этим заме чательным человеком» (Сергей Шойгу, министр по чрезвычайным ситуациям).

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ, ПОРЯДОЧНОСТЬ И ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ Как видим, слоган, которым заканчивается листовка, подтверждается высказываниями со чувствующих кандидату политиков. Это, бесспорно, сильная сторона листовки. В трех вы сказываниях из пяти говорится о профессионализме, в четырех – о высоких человеческих качествах. Хорошо и то, что в заключительном слогане не повторено имя депутата.

Ссылка на авторитеты – сильный элемент политической листовки, один из видов мотиви рующего компонента.

Призыв «Голосуй за меня!» в рамках предвыборной кампании предписан агитационной листовке самой ситуацией и поэтому может специально не формулироваться. Содержатель ным центром текста является ситуация обещания.

Листовка отражает представления адресата о будущем, следовательно, затрагивает кон цепты, актуализируемые в общественном сознании сложившейся жизненной ситуацией.

Прагматическая направленность листовки (заставить проголосовать за кандидата) опирается на убедительность обещания. Политический выбор избирателя, его волеизъявление – доста точно сложноустроенный и тонкий механизм, работа которого зависит от подспудного дей ствия различных закономерных и случайных факторов. К ним можно отнести идеологиче ские установки избирателя, его интерес к политике, социальный статус, характер трудовой деятельности и материальный уровень, пол и возраст, окружающую обстановку. Таким обра зом, модель поведения избирателя будет зависеть от его социальных характеристик и био графии, личностных качеств, культурно-образовательного уровня, условий жизни, возраста, влияния среды, в которой он вращается. Она будет также включать в себя и его политиче ские позиции, сформировавшиеся принципы общечеловеческой и политической морали, мнения о тех или иных текущих политических проблемах, отношение к «команде» кандида та, с которой он выходит на выборы, привычек голосования и т.д.

Библиографический список 1. Аристотель. О душе [Текст] // Соч. / Аристотель. – М. : Мысль, 1998. – Т. 1.

2. Брандес, М.П. Стилистика немецкого языка [Текст] / М.П. Брандес. – М. : Высш. школа, 1990.

3. Водак, Р. Язык. Дискурс. Политика [Текст] / Р. Водак. – Волгоград : Перемена, 1997.

4. Грачев, М.Н. Политическая коммуникация: теоретические концепции, модели, векторы развития [Текст] / М.Н. Грачев : Монография. – М. : Прометей, 2004.

5. Гринберг, Т.Э. Политические технологии: ПР и реклама [Текст] / Т.Э. Гринберг. – М. : «Аспект-Пресс», 2005.

6. Китайгородская, М.В. «Свое» – «Чужое» в коммуникативном пространстве митинга [Текст] / М.В. Китай городская, Н.Н. Розанова //Русистика сегодня. – 1995. – N1.

Купина, Н. А. Агитационный дискурс: в поисках жанров влияния [Текст] / Н. А. Купина // Культурно 7.

речевая ситуация в современной России. – Екатеринбург, 2000.

8. Михалева, О.Л. Политический дискурс как сфера реализации манипулятивного воздействия [Текст] : авто реф. дис... канд. филол. наук / О.Л. Михалева. – Кемерово, 2004.

9. Ольшанский, Д.В. Политический PR [Текст] / Д.В. Ольшанский. – СПб. : Питер, 2003.

Плотникова, С. Н. Самомоделирование личности политика как дискурсивная технология [Текст] / С. Н.

10.

Плотникова // Политический дискурс в России – 7. Образы без лиц. – М. : МАКС Пресс, 2004.

11. Плотникова, С. Н. Политик как конструктор дискурса реагирования [Текст] / С. Н. Плотникова // Полити ческий дискурс в России – 8. Святые без житий. – М. : МАКС Пресс, 2005.

Плотникова, С. Н. «Дискурсивное оружие»: Роль технологий политического дискурса в борьбе за власть 12.

[Текст] / С. Н. Плотникова // Вестник ИГЛУ. – 2008. – № 2. –С. 138–144.

13. Пропп, В.Я. Морфология сказки [Текст] / В.Я. Пропп. – М. : Наука, 1969.

14. Седов, К. Ф. Дискурс и личность. Эволюция коммуникативной личности [Текст] / К. Ф. Седов. – М. : Лаби ринт, 2004.

Федосеев, А.А. Метафора как средство манипулирования сознанием в предвыборном агитационном дискур 15.

се [Текст] : автореф. дис... канд. филол. наук / А.А. Федосеев. – Челябинск, 2004.

16. Шейгал, Е. И. Семиотика политического дискурса [Текст] : монография / Е. И. Шейгал. – М.;

Волгоград :

Перемена, 2000.

Шейгал, Е.И. Культурные концепты политического дискурса [Текст] / Е.И. Шейгал // Коммуникация: тео 17.

рия и практика в различных социальных контекстах: материалы Междунар. науч.-практ. конф. «Коммуни кация-2002». – Пятигорск : Изд-во ПГЛУ, 2002.

18. Joslyn, R. Keeping Politics in the Study of Political Discourse [Text] / R. Joslyn // Columbia (S. Car.). – 1986.

Список источников примеров 1. Лисовский, С.Ф. [Электронный ресурс] / C. Ф. Лисовский. – Режим доступа : http://psyfactor.org/polman3.htm 2. Лисовский, С.Ф. [Электронный ресурс] / C. Ф. Лисовский. – Режим доступа :

http://evartist.narod.ru/text7/05.htm#_ftn УДК ББК 81.432. Т.Л. Копусь О РОЛИ ДИСКУРСА СОМНЕНИЯ ПРИ ПОСТРОЕНИИ ИДЕНТИЧНОСТИ Статья посвящена изучению роли дискурса сомнения в конструировании идентичности, понимаемой как Я, погруженное в ситуацию. В статье содержится анализ того, как в рам ках дискурса сомнения проявляются характеристики дискурсивных, категориальных и пер сональных идентичностей, рассматриваемых в динамичном аспекте, выявляются отноше ния расширения, вытеснения, контраста, несогласованности между идентичностями.

Ключевые слова: дискурс;

дискурсивный анализ;

дискурс сомнения;

идентичность;

типы идентичностей;

идентичность эксперта T.L. Kopus THE DISCOURSE OF DOUBT IN IDENTITY WORK The paper studies the role of discourse of doubt in identity construction. In this study identity is considered to be the situated self. As has been found out, discourse of doubt conditions the organi zation and features of discourse. Principal and personal identities are regarded as dynamic ones.

While in contact provided by discourse of doubt identities seem to be in relations of extension, ex trusion, contrast, discordance, dependence.

Key words: discourse;

discourse analysis;

discourse of doubt;

identity;

identity types;

identity of expert Данная статья посвящена исследованию роли дискурса сомнения в процессе конституиро вания ситуативных идентичностей участников коммуникативной ситуации с позиций соци ального конструктивизма в дискурсивном и интеракциональном анализе.

Начатые в области персональной когниции и опыта исследования идентичности позднее были перенесены в область социальной реальности дискурса и других семиотических систем образования значений. Изучение идентичности как личностной, внутренней проекции Я [Harr,1998] сменилось пониманием идентичности как интерсубъективного продукта соци ального [Michael, 1996]. На современном этапе актуальной становится позиция, согласно ко торой идентичность не отражается в дискурсе, а динамично в нем конституируется [Benwell, 2006]. Признание социального позиционирования своего Я и Другого неотъемлемым услови ем актуализации идентичности ведет к осмыслению данного термина как «дискурсивного конструкта, который появляется в интеракции» [Bucholtz, 1999, с. 3]. Понимание идентично сти как дискурсивно и интерпретативно конструируемой величины, зависящей от целого ря да условий общения и действительности, отражает основное положение социально конст руктивного подхода, в рамках которого также признается, что не существует абсолютного Я, стоящего за дискурсом. Сходство с таким же пониманием идентичности можно усмотреть в определении личности, данного И. Гофманом: «Личность – это не неизменная структура, а непрестанный процесс. Диалог формирует личность» [Гофман, 2000, с.10]. К. Баейкер и Д.

Галазински называют эту особенность идентичности «пластичностью», которая проявляется в способности говорить нам о нас самих и других, равно как и другим о нас и о себе разными способами [Barker, 2001, с. 28]. Конструктивистский подход исследует способы использова ния внутреннего/внешнего Я с целью выполнения социального действия.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.