авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Оглавление Как уменьшить силовое давление на бизнес в России? Автор: А. Яковлев........................................... 1 Доверие к полиции: межстрановой анализ Автор: В. Гимпельсон, Г. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Экономические агенты, в соответствии с теоремой регрессии покупательной способности денег, которую Мизес сформулировал в 1912 г. (Mises, 2012. P. 83-134), продолжа В Испании экономисты австрийской школы на протяжении десятилетий тщетно призывали к проведению подобной (а также других) реформ, которые только теперь благодаря евро стали внезапно политически возможны.

Два замечания: меры в правильном направлении, к сожалению, сопровождались повышением налогов, в частности подоходного налога и налога на недвижимость;

что же касается принципов стабильности и сбалансированности бюджета, то это необходимое, но недостаточное условие для возврата на траекторию устойчивого экономического роста. Ведь если вновь начнется кредитная экспансия, то потребуются годы значительного бюджетного профицита, чтобы преодолеть проблемы, похожие на существующие в настоящее время, которые неизбежно возникнут во время следующей рецессии.

Впервые именно благодаря евро Греция столкнулась с вызовами для собственного будущего. И хотя упрямые монетаристы и самодовольные кейнсианцы не хотят это признать, внутренняя дефляция возможна и не приведет ни к какому "порочному" циклу, если будет сопровождаться глубокими реформами, направленными на либерализацию и поощрение роста конкурентоспособности. Верно, что Греция получила и продолжает получать значительную помощь, но не менее верно и то, что она может выполнить свою историческую миссию, опровергнув всех прорицателей, которые по разным причинам заинтересованы в провале Греции, чтобы сохранить в своих моделях сакраментальную гипотезу о негибкости цен (и зарплат) относительно понижения.

Впервые в истории традиционно бездарное и коррумпированное греческое правительство вынуждено прибегнуть к интенсивной терапии. За два года (2010-2011) бюджетный дефицит сократился на 8 п. п., ставки заработной платы госслужащих были снижены сначала на 15%, а затем еще на 20%, а их численность уменьшена на 80 тыс.

человек и почти половина госслужащих на уровне муниципалитетов уволена, увеличен пенсионный возраст, понижен уровень минимальной заработной платы (Vidal-Folch, 2012). Подобная "героическая" перестройка выделяется на фоне социально-экономического разложения в Аргентине, пошедшей по пути кейнсианцев и монетаристов, - денежного национализма, девальвации и инфляции.

стр. ли пользоваться местной, но уже неразменной (декретной) валютой, полагая, что она имеет ту же покупательную способность, что и до денежной реформы.

Такая возможность закрыта для тех, кто пожелает или будет вынужден выйти из зоны евро. Единая европейская валюта деноминирована в евро, поэтому выход из зоны евро потребует введения новой местной валюты, покупательная способность которой будет ниже и менее известна, что повлечет за собой хаос в отношениях между заемщиками, должниками, инвесторами, предпринимателями и наемными работниками11. По крайней мере, в этом конкретном смысле и в соответствии со взглядами представителей австрийской экономической школы необходимо признать, что евро превосходит золотой стандарт и что для человечества было бы лучше, если бы в 1930-е годы страны оставались в рамках золотого стандарта, как это происходит в зоне евро, где любая иная альтернатива невозможна и повлечет за собой явно губительные и болезненные для граждан последствия.

В каком-то смысле даже забавно (и в то же время жалко) наблюдать, как группа социальных инженеров и политиков-интервенционистов во главе с Ж. Делором, некогда разработавшая единую валюту для воплощения своих грандиозных замыслов политического объединения Европы, теперь с отчаянием взирает на то, что они никак не могли предвидеть - евро де-факто работает как золотой стандарт: дисциплинирует граждан, политиков и правителей, связывает руки демагогам, выявляет группы давления (во главе которых неизменно оказываются привилегированные профсоюзы) и даже ставит под сомнение устойчивость модели государства всеобщего благосостояния12. Именно в этом, по мнению экономистов австрийской школы, состоит главное сравнительное преимущество евро как денежного стандарта вообще и по сравнению с денежным национализмом в частности, а не в более прозаичных аргументах, как, например, снижение трансакционных издержек или снижение риска колебаний валютных курсов, которые приводили другие близорукие социальные инженеры.

Поэтому, к счастью, мы "прикованы к евро цепями" (Cabrillo, 2012). Вероятно, наиболее излюбленным кейнсианцами и монетаристами примером, доказывающим все преимущества девальвации и отказа от фиксированных обменных курсов, представляет собой Аргентина после декабря 2001 г. Данный пример ошибочен по двум причинам. Во-первых, потому что как минимум он доказывает невозможность существования банковской системы, основанной на частичном резервировании, без кредитора последней инстанции (Huerta de Soto, 2011а. P. 610). Во-вторых, после этой самой восхваляемой девальвации ВВП на душу населения Аргентины упал практически на % - с 7726 долл. в 2000 г. до 2767 долл. в 2002 г. Это сокращение доходов и богатства на 65% в Аргентине должно было заставить побледнеть всех тех, кто сегодня, например в Греции, упорно и жестко протестует против относительно меньших жертв и снижения цен в процессе оздоровительной внутренней дефляции, которой требует евро. Кроме того, пустые разговоры об аргентинском экономическом чуде, ВВП которой с 2003 г. якобы рос темпами, превышающими 8% в год, не должны нас удивлять, если принять во внимание, как сильно девальвация понизила базу, посеяв семена нищеты, маразма и хаоса на ниве аргентинской экономики. Треть населения страны в итоге была поставлена в зависимость от субсидий и трансфертов. Темпы инфляции превышали 30%. Дефицит бюджета, ограничения, регулирование всего и вся, демагогия, отсутствие реформ и контроль (или его отсутствие?) со стороны государства - вот что происходит в Аргентине (Gallo, 2012).

И продолжая нашу мысль, П. Барбьери заявляет, что нельзя всерьез выдвигать Аргентину в качестве модели для Греции (Barbieri, 2012).

Председатель ЕЦБ М. Драги даже высказался в том смысле, что континентальная социальная модель исчерпала себя (Draghi, 2012).

стр. Теперь надо сказать об отличиях евро от системы фиксированных валютных курсов в условиях приспособления к разным темпам кредитной экспансии и государственного вмешательства в разных странах. Очевидно, что в системе с фиксированными обменными курсами давление на обменный курс в итоге приводит к девальвации, имеющей высокие социальные издержки, которые, к счастью, дискредитируют соответствующих виновных политиков. В случае единой валюты, например евро, такое давление проявляется в том, что страна теряет конкурентоспособность, которую невозможно восстановить без структурных реформ, необходимых для обеспечения гибкости рынков, параллельно с дерегулированием во всех отраслях, а также с общим падением цен в сочетании с корректировкой в структуре относительных цен. Все это в итоге сказывается на государственном секторе, а следовательно, и на его кредитном рейтинге. В нынешних условиях в зоне евро котировки суверенных долгов всех стран на финансовом рынке испытывают то же давление, что испытывали бы обменные курсы в условиях кризиса, если бы они были более или менее зафиксированы в рамках денежного национализма.

Именно поэтому главными действующими лицами стали не валютные спекулянты, а рейтинговые агентства и особенно иностранные инвесторы, которые, покупая или переставая покупать суверенный долг, вынуждают правительства проводить необходимые реформы и одновременно дисциплинируют их.

Некоторые скажут, что подобная система противоречит демократии, но в действительности это не так. До настоящего времени демократия хронически оказывалась в залоге у безответственной и коррумпированной политики, основанной на денежных и инфляционных манипуляциях, этого истинного и разрушительного налога, которым постепенно, тайно и по-иезуитски облагалось население в обход парламента. Сегодня, с наступлением эпохи евро, возможность прибегнуть к этому инфляционному ресурсу оказалась закрытой, по крайней мере на уровне правительств отдельных стран, политики которых оказались прижаты к стенке и вынуждены говорить правду, принимая на себя соответствующие издержки. Если демократии суждено существовать, то она нуждается в определенных дисциплинирующих рамках для всех участников. И в настоящее время в континентальной Европе эти рамки ставит евро. Поэтому последовательное падение правительств Ирландии, Греции, Португалии, Италии и Испании не есть признак недостатка демократии, а, наоборот, свидетельствует о растущем уровне ответственности, бюджетной прозрачности и демократического оздоровления, которые евро постепенно вводит в соответствующие страны.

Многоликая коалиция противников евро Теперь необходимо поговорить о сообществе противников евро, куда входят противоположные по своим взглядам представители различных школ и течений - от ультраправых до ультралевых. Ностальгически настроенные неисправимые кейнсианцы, такие как П. Кругман и Дж. Стиглиц, догматичные монетаристы, отстаивающие стр. систему плавающих валютных курсов, такие как Р. Барро, наивные последователи теории оптимальных валютных зон Р. Манделла, запуганные долларовые (и фунтовые) шовинисты и, наконец, целый сонм смущенных пораженцев готовы смириться с неизбежностью исчезновения евро и предлагают отменить его как можно скорее13.

Вероятно, наиболее ярким свидетельством (или, иными словами, наиболее веским доказательством) правоты Мизеса, утверждавшего, что система фиксированных обменных курсов и золотой стандарт оказывают дисциплинирующее воздействие на политическую и профсоюзную демагогию, можно считать то, как лидеры левых политических партий, профсоюзные боссы, интеллектуалы-прогрессисты, ультраправые политики и вообще всякие любители государственных расходов, государственных субсидий и государственного вмешательства открыто и яро противостоят дисциплине, установленной евро. Они выступают против потери денежного суверенитета странами зоны евро и последствий этого: унизительной зависимости от рынка, от спекулянтов и иностранных инвесторов при потребности разместить (или невозможности сделать это) непрерывно растущий суверенный долг, необходимый для покрытия постоянно увеличивающегося дефицита бюджета. Достаточно взглянуть на заголовки левых газет либо почитать заявления наиболее демагогичных политиков14 или наиболее видных представителей профсоюзов, чтобы убедиться, что ситуация с евро аналогична сложившейся в 1930-е годы вокруг золотого стандарта: сегодня враги рынка и защитники социализма, государства всеобщего благосостояния и профсоюзной демагогии единодушно взывают как публично, так и в частном порядке к отказу от суровой дисциплины, налагаемой евро и финансовыми рынками, требуя немедленной монетизации всего государственного долга без каких-либо дополнительных бюджетных ограничений и реформ в направлении увеличения конкурентоспособности.

В академических кругах, откуда идеи разносятся по СМИ, особенно бросается в глаза наступление современных кейнсианских теоретиков на евро, которое по своей воинственности может сравниться только с кампанией, организованной Кейнсом против золотого стандарта в 1930-е годы. Особенно показателен случай Кругмана15, который, словно профсоюзный обозреватель, практически каждую неделю повторяет Я не имею в виду книгу одного из моих любимых учеников и коллег Ф. Багуса "Трагедия евро" (Bagus, 2010), ведь, по его мнению, манипуляции с евро, проводимые ЕЦБ, угрожают традиционной денежной стабильности, которой пользовалась Германия во времена марки. Еще более сомнительным мне представляется аргумент, что евро спровоцировал безответственное поведение политиков, типичное для трагедии общих ресурсов, ведь в эпоху надувания пузыря практически все страны, сегодня испытывающие проблемы, за исключением Греции, имели профицит государственного бюджета (или были близки к нему). Поэтому мне представляется, что Багус выразился бы точнее, назови он свое сочинение, во всем остальном превосходное, трагедией ЕЦБ, а не евро, особенно принимая во внимание серьезные ошибки, которые ЕЦБ совершил в период надувания пузыря и которые мы обсудим в следующем разделе (выражаем признательность Х. Р. Ральо за эту идею).

См., например, заявления кандидата в президенты Франции от социалистической партии о том, что путь экономии неэффективен и пагубен (Hollande, 2012), или заявления представительницы ультраправых сил М. Ле Пен о том, что следует вернуться к франку и покончить с евро (Martin Ferrand, 2012).

Среди многочисленных статей Кругмана стоит упомянуть: Krugman, 2012, а также Stiglitz, 2012.

стр. одно и то же ("евро представляет собой невыносимый корсет для роста занятости") и даже позволяет себе критиковать политику недостаточной денежной экспансии администрации США, которая слишком осторожна в своих (с другой стороны - просто огромных!) фискальных стимулах16. Мнение Скидельского более утонченное и обоснованное, но от того не менее ошибочно. Он, по крайней мере, объясняет, что австрийская теория экономического цикла17 - единственная альтернатива кейнсианству, и явно признает, что нынешняя конъюнктура потребует повторения дебатов между Кейнсом и Хайеком (Skidelsky, 2011).

Еще более странной позиции придерживаются теоретики неоклассической школы, сторонники плавающих обменных курсов, в частности монетаристы и последователи чикагской экономической школы18. В этой группе любовь к плавающим валютным курсам и денежному национализму преобладает над стремлением (предположим, искренним) к либерализации экономики. Автономия денежной политики и возможность осуществить девальвацию местной валюты в целях "восстановления конкурентоспособности" и скорейшего поглощения безработицы должны предшествовать мерам по либерализации.

Их наивность безрассудна, о чем мы уже говорили, когда затронули разногласия по поводу плавающих и фиксированных валютных курсов между Мизесом со стороны австрийской школы и Фридменом со стороны чикагской школы. Мизес ясно видел, что политики редко и с трудом принимают нужные решения, за исключением ситуаций, когда они просто вынуждены это делать. Плавающие обменные курсы и денежный национализм уничтожали практически любой эффективный стимул, способный дисциплинировать политиков и покончить с негибкостью ставок заработной платы (что в таком случае становится самосбывающимся пророчеством, которое монетаристы и кейнсианцы принимают без сомнений), а также с привилегиями профсоюзов и иных групп давления.

Именно поэтому монетаристы в итоге становятся закадычными друзьями кейнсианцев, возможно, и против своей воли в том смысле, что те и другие предлагают сначала повысить конкурентоспособность, а затем проводить реформы. Хуже другое: профсоюзы привыкают к тому, что проводимая ими пагубная ограничительная политика постоянно маскируется девальвациями.

Это явное противоречие между защитой свободного рынка и поддержкой денежного национализма и денежных манипуляций при помощи плавающих валютных курсов повторяется и в доктрине Манделла об "оптимальных валютных зонах" (Mundell, 1961).

Такими зонами считаются те, где ранее наблюдалась высокая мобильность всех факторов производства, в противном случае зоны лучше сегментировать Бюджетный дефицит США находится в пределах 8,2 и 10% в течение трех последних периодов, а дефицит ФРГ в 2011 г. составил 1%.

Современное обоснование австрийской теории делового цикла изложено в: Huerta de Soto, 2011a.

Приверженцев чикагской школы целый легион, большинство из них (какое совпадение!) обитают в зоне доллара и фунта. К ним можно отнести, например, Барро (Вагго, 2012), М. Фельдстейна (Feldstein, 2011) и помощника президента Обамы О. Голсби (Golsbee, 2011). К выходцам из других валютных зон, хотя и по различным причинам, можно отнести таких серьезных экономистов, как П. Шварц, Ф. Кабрильо или А. Рикарте.

стр. и использовать в каждой независимую валюту, чтобы иметь возможность противостоять "внешним шокам". Однако следует задаться вопросом: насколько верно данное рассуждение? Ведь ригидность рынка труда и других факторов производства существует с благословения государства и поддерживается его вмешательством и регулированием19.

Поэтому абсурдно думать, будто государства и их правители откажутся от власти и предадут своих политических клиентов, преследуя цель создания единой валюты.

Действительность как раз противоположна этому: только после принятия единой валюты (в нашем случае - евро) политики вынуждены проводить реформы, что до недавнего времени было делом немыслимым. Выражаясь словами У. Блока, "правительство выступает главным и единственным источником жесткости. Оно... является основной причиной более низкой мобильности факторов производства по сравнению с ситуацией, которая сложилась бы в иных условиях. В прошлые эпохи главным объяснением были транспортные издержки, но с тех пор технологический прогресс многое изменил в данной области, и они уже не играют главную роль в нашем постоянно "сжимающемся" мире.

Если это так, то в условиях капитализма laissez-faire транспортные издержки вообще перестали бы иметь какое-либо значение. Допустим, данные предположения близки к истине, тогда зона Манделла становится всем земным шаром, и именно так и было бы при золотом стандарте" (Block, 1999. Р. 21). Вывод Блока применим и для зоны евро, пока она работает по принципу, близкому к золотому стандарту, то есть дисциплинируя и ограничивая произвольную власть правительств государств-членов.

Мы должны постоянно подчеркивать, как заблуждаются кейнсианцы, монетаристы и последователи Манделла: все они осмысливают мир только в агрегированных макроэкономических показателях. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они предлагают очень похожие, отличающиеся лишь деталями рецепты - корректировку денежной и налогово-бюджетной (фискальной) политики, "тонкую настройку" и введение плавающих обменных курсов. Вся работа по выходу из кризиса в их понимании сводится исключительно к разработке макроэкономических моделей и социальной инженерии.

Поэтому они не замечают глубоких искажений на микроэкономическом уровне, к которым приводят манипуляции с денежной базой (и государственным бюджетом) через изменения в структуре цен и накопление инвестиционных ошибок. Вынужденная девальвация одинаково отражается на всех игроках, то есть она выражается во внезапном линейном падении всех цен на все товары и услу Негибкость номинальных переменных признает только одна из двух основных школ макроэкономистов неокейнсианцы, а представители неоклассической школы исходят из того, что в результате приспособления цен и ставок заработной платы полная занятость достигается в краткосрочном периоде. Представители австрийской школы признают негибкость некоторых цен, прежде всего ставок заработной платы, как историческое явление и считают его одним из основных факторов, обусловивших длительность Великой депрессии в США и Великобритании, но причину этой ригидности видят во вмешательстве государства. Причем этот тезис был сформулирован задолго до выхода "Общей теории..." Кейнса, см.: Robbins, 1934;

Mises, 1931. К этому следует добавить, что исторический опыт России также делает сомнительным данный "постулат": во время кризиса г. все номинальные переменные быстро приспособились к новым денежным обстоятельствам.

стр. ги - как потребительские, так и капитальные. И хотя в краткосрочном периоде может возникнуть впечатление интенсивного восстановления деловой активности и снижения уровня безработицы, в долгосрочной перспективе девальвация приводит к значительному искажению структуры относительных цен (ведь в противном случае одни цены упали бы больше, чем другие, а какие-то остались бы на прежнем уровне или даже выросли), а также к ошибкам в размещении производственных ресурсов, для исправления которых, когда они вскроются, потребуются многие годы20. В этом заключается смысл микроэкономического анализа австрийской школы (Huerta de Soto, 2011a), начисто отсутствующий в аналитическом инструментарии корифеев, выступающих против евро.

А если выйти за рамки академических исследований, то создается впечатление, что в публичном пространстве, в масс-медиа англосаксонские экономисты, инвесторы и финансовые аналитики с подозрительной настойчивостью пытаются дискредитировать евро, прорицая ему беспросветное будущее. Причем такое впечатление поддерживается лицемерной позицией администрации США (и в меньшей степени Великобритании), когда они высказывают пожелание скорейшего выздоровления экономике зоны евро, сознательно забывая упомянуть о том, что финансовый кризис разразился по ту сторону Атлантического океана из-за отсутствия контроля за экспансионистской политикой, десятилетиями проводимой ФРС, которая через доллар, используемый в качестве мировой резервной валюты, распространилась на весь мир. К тому же давление, оказываемое на зону евро в направлении проведения, по крайней мере, такой же денежной экспансии (quantitative easing), какая осуществляется в США, очень сильно и вдвойне лицемерно, поскольку в случае проведения такой денежной политики евро неизбежно потерпит полный крах.

Может быть, за этой политической, экономической и финансовой позицией кроется потаенный и неявный страх англосаксов, что евро может представлять серьезную угрозу для доллара как резервной валюты будущего, если европейская валюта выживет и станет способной эффективно конкурировать с долларом? Все указывает на то, что этот вопрос становится все более животрепещущим, хотя сегодня он не политкорректен, так как ставить его - все равно что сыпать соль на раны аналитикам и англосаксонским уполномоченным: евро возник как сильнейший противник доллара на международной арене21.

Замечательное исследование, посвященное огромному вреду от девальвации фунта стерлингов в Англии, см. в:

Whyte, 2011;

о США см.: Laperriere, 2012.

"Как валюта зоны, экспорт которой превышает экспорт США, евро имеет хорошо развитые финансовые рынки, поддерживается центральным банком мирового значения и очевидно является альтернативой доллару. И хотя сегодня более модно рисовать для евро мрачные перспективы, остается неоспоримым тот факт, что 37% оборота международной торговли приходится на общеевропейскую валюту, а также 28% международных валютных резервов, состав которых раскрывается центральными банками" (Eichengreen, 2011. Р. 130). Г. Сорман считает двусмысленным поведение экспертов и финансовых агентов США. Им никогда не нравился евро, потому что он по определению конкурирует с долларом;

будучи последовательными, так называемые американские эксперты объясняют, что евро не выживет без единого экономического правительства и единой фискальной системы (Sorman, 2011). В общем, ясно, что сторонники конкуренции валют должны были бы направить свои усилия на борьбу с долларовой монополией (например, поддержав евро), а не отстаивать возврат к местным малозначащим "валюткам" (драхме, эскудо, песете, лире, фунту, франку и даже марке).

стр. Как видно, коалиция противников евро представлена разнообразными и мощными интересами. Каждая группа опасается евро по разным причинам. Но все они имеют одну общую черту: выдвигаемые возражения против евро сходны с теми, которые они выдвигали бы, если бы речь шла не о евро, а о классическом золотом стандарте, только в последнем случае их голоса звучали бы еще более энергично. Фактически существует очевидное сходство между силами, которые объединились в 1930-е годы для отмены золотого стандарта, и теми, кто сейчас стремится, пусть и без особых успехов, вернуть Европу на старый и отживший свое путь денежного национализма. Выше говорилось, что перейти от золотого стандарта к денежному национализму было относительно проще, чем выйти из европейского денежного союза. В этом смысле не надо удивляться, что некоторые скатываются к откровенному пораженчеству: объявляются неизбежными и неминуемыми катастрофа и развал единого денежного пространства, чтобы тут же предложить в качестве решения его немедленное разрушение. Собираются даже международные конгрессы (причем непременно в Англии, на родине Кейнса и денежного национализма), где сотни "экспертов" и прожектеров выступают каждый со своими предложениями наилучших и наименее болезненных способов разрушения европейского валютного союза22.

Истинные тяжкие грехи Европы и серьезная ошибка ЕЦБ Никто не может отрицать, что Европейский союз повсеместно страдает от целого ряда серьезных экономических и социальных проблем. Но все же евро в их число не входит.

Скорее даже наоборот: евро работает как мощный катализатор, который всего лишь делает явными реальные проблемы и ускоряет (или делает неизбежным) принятие мер, необходимых для их решения. Действительно, сегодня благодаря евро, как никогда ранее, растет понимание невозможности существования гипертрофированного европейского государства всеобщего благосостояния и необходимости проведения серьезных реформ24.

То же можно сказать и о всеобъемлющих программах помощи и субсидиях, Это, например, конкурс, объявленный в Англии лордом Вольфсоном, владельцем марки Next, в котором приняли участие 650 "экспертов". Если бы подобные инициативы не были столь откровенным и грубым лицемерием - ведь они всегда проводятся вне зоны евро (прежде всего в англосаксонском мире, где евро боятся, ненавидят и презирают), оставалось бы только поблагодарить этих людей за их усилия и интерес к судьбе чужой валюты.

Вероятно, следует прояснить, что автор этих строк причисляет себя к "евроскептикам" и считает, что Европейский союз должен ограничиться исключительно обеспечением свободного перемещения людей, капиталов и товаров в рамках единой валютной зоны (по возможности - золотого стандарта).

В ходе последних законодательных изменений был увеличен пенсионный возраст до 67 лет (с возможностью его дальнейшего повышения при росте продолжительности жизни в будущем). Эти реформы либо уже были приняты, либо будут реализованы в Германии, Франции, Италии, Испании, Португалии и Греции. Кроме того, будет учреждено так называемое софинансирование и приватизация в области здравоохранения. Это робкие шаги в правильном направлении, которые в силу своих политических издержек никогда не были бы предприняты без евро и которые так явно отличаются от реформы здравоохранения Б. Обамы или очевидного нежелания проводить неизбежную реформу со стороны британской National Health Service.

стр. среди которых ведущее место занимает единая сельскохозяйственная политика - как по своим пагубным последствиям, так и ввиду полного отсутствия экономического смысла (O'Caithnia, 2011).

Особенно губительна культура социальной инженерии и удушающего регулирования, которое под видом приведения к общему знаменателю различных национальных законодательных систем консервирует статус-кво и препятствует развитию действительно общеевропейского свободного рынка (Booth, 2011). Сегодня, как никогда ранее, в зоне евро становятся очевидными реальные издержки подобной структуры: лишенные возможности проводить независимую денежную политику, правительства в прямом смысле этого слова вынуждены пересмотреть (и в данном случае - сократить) все статьи государственных расходов и постараться восстановить конкурентоспособность на международных рынках, проводя дерегулирование и делая рынки максимально гибкими (особенно это справедливо в отношении рынка труда, традиционно очень негибкого во многих странах единой валютной зоны).

К уже упомянутым "смертным грехам" Европы необходимо присовокупить еще один, возможно, более серьезный в силу его особенностей и неочевидности. Мы имеем в виду легкость, с которой европейские институты, часто из-за отсутствия видения, лидерства и уверенности в собственном проекте, позволяют вовлечь себя в политику, несовместимую в долгосрочной перспективе с требованиями единой валюты и истинного единого свободного рынка.

Например, удивительно наблюдать за тем, как все более обыденными становятся предложения о введении новых мер регулирования, непрерывно поступающие из академической и политической среды англосаксонского мира, в частности из США25, особенно когда некоторые из них доказали свою несостоятельность и разрушительный характер. Это пагубное влияние имеет глубокие корни (вспомним, что сельскохозяйственные субсидии, законодательство о защите конкуренции или регулирование корпоративного управления и социальной ответственности, как и другие попытки неудачного вмешательства, пришли из США) и распространяется на разные сферы экономической жизни. Таковы Международные стандарты финансовой отчетности или до сих пор не увенчавшиеся успехом попытки заключить соглашение Базель III в банковском секторе (или Акт о платежеспособности II для страхового сектора), которым присущи фундаментальные непреодолимые теоретические трудности, а также серьезные проблемы с практической применимостью (Huerta de Soto, 2003;

2008).

Вторым примером нездорового влияния англосаксов может служить Европейский план экономического восстановления, принятый Европейской комиссией в 2008 г. с подачи Вашингтона и политиков-кейнсианцев, таких как Обама и Г. Браун, причем дело не обошлось без советов теоретиков - противников евро, таких как Кругман и др.26 Его Примеры см. в: United States' Economy. Over-regulated America: The Home of Laissez-faire is Being Suffocated by Excessive and Badly Written Regulation // Economist. 2012. February 18. P. 8.

Об истерических выпадах в защиту грандиозных фискальных стимулов в этот период см.: Ulrich, 2011.

стр. суть сводилась к рекомендации увеличить государственные расходы примерно на 1,5% ВВП (200 млрд. евро). Хотя такие страны, как Испания, совершили ошибку и увеличили государственные расходы, план, слава Богу и евро, к вящему разочарованию кейнсианцев и их соратников (Krugman, 2012;

Stiglitz, 2012), в скором времени провалился, так как стало ясно, что результатами станут рост бюджетных дефицитов, нарушение Маастрихтского договора и серьезная дестабилизация рынков суверенных долгов стран зоны евро. И вновь евро дисциплинировал правительства и предотвратил дальнейшее нарастание бюджетных дефицитов стран-участниц в отличие от бесконтрольного наращивания бюджетного дефицита, свойственного системе валютного национализма, ярким примером которого являются США и Великобритания (последняя завершила г. с дефицитом бюджета 10,1% ВВП, а 2011 г. - с дефицитом 8,8%, уступив пальму первенства только Греции и Египту). И вопреки таким высоким дефицитам и столь серьезным фискальным стимулам, безработица в Англии и США бьет все рекорды (или остается слишком высокой) и экономика никак не может вновь выйти на траекторию роста.

В-третьих, все время растет давление в пользу полной политической консолидации в Европе. Эту идею пытаются представить как единственно возможное решение, способное вдохнуть жизнь в умирающий евро в долгосрочной перспективе. За исключением "еврофанатиков", которые рады любому поводу для усиления и концентрации власти в руках Брюсселя, можно выделить две группы, ратующие за политическое единство.

В первую группу, как ни парадоксально, входят противники евро, особенно англосаксонского происхождения. Во-первых, американцы, ослепленные централизованной властью Вашингтона и прекрасно понимающие, что для Европы этот путь заказан, - делают это, зная, что заражают Европу смертельным для евро вирусом раздора;

во-вторых, британцы, (совершенно обоснованно) разочарованные растущим интервенционизмом Брюсселя и обвиняющие евро (несправедливо) во всех грехах.

Вторая группа состоит из теоретиков, полагающих, что только принудительная дисциплина, поддерживаемая единым центральным исполнительным органом власти, может гарантировать достижение поставленных целей по дефициту бюджета и суверенному долгу, определенных Маастрихтским договором. Подобные мнения ошибочны. Механизм валютного союза способен сам по себе, как золотой стандарт, гарантировать, что страны, вышедшие за разумные рамки бюджетной дисциплины, поставят под удар свою платежеспособность и будут вынуждены, если хотят избежать дефолта, достаточно быстро принять меры к восстановлению устойчивости государственных финансов.

Несмотря на сказанное выше, самая серьезная проблема заключается не в невозможности политического союза, а в том неоспоримом факте, что кредитная экспансия, которую проводил ЕЦБ в период видимости экономического благополучия, способна устранить, по крайней мере временно, дисциплинирующий эффект евро, действующий на всех экономических агентов всех европейских стран. Таким образом, роковая ошибка Европейского центрального банка состоит в том, что он оказался не способен изолировать и защитить Европу стр. от грандиозной кредитной экспансии, осуществляемой в глобальных масштабах ФРС США с 2001 г. В течение нескольких лет, явно отступая от норм Маастрихтского договора, Европейский центральный банк позволил денежному агрегату М3 расти темпами более 9% в год, намного превышающими целевой показатель, изначально установленный самим ЕЦБ - рост денежной массы на 4,5%27. К тому же этот рост денежной массы, хотя и намного более медленный, чем у ФРС США, неравномерно распределился по странам валютного союза, оказав наибольшее влияние на периферийные страны (Испания, Португалия, Ирландия и Греция), где темпы роста денежной массы порой в 3 - 4 раза превышали аналогичный показатель во Франции и Германии. Этому можно найти разные объяснения, начиная с давления Франции и Германии, направленного против ужесточения денежной политики в тучные годы, до абсолютной близорукости периферийных стран, которые, не желая признавать надувающийся пузырь, не смогли выработать инструкций для своих представителей в совете ЕЦБ, чтобы те поставили вопрос ребром - вплоть до смены правления ЕЦБ - о строжайшем соблюдении целевых показателей роста денежного предложения, установленного самим ЕЦБ.

Действительно, в годы, предшествовавшие кризису, все эти страны, за исключением Греции28, с запасом соблюдали целевые показатели по дефициту бюджета (3%), а некоторые, например Испания и Ирландия, даже имели значительный профицит29. Таким образом, хотя и удалось уберечь сердце Европы от американской иррациональной эйфории, она сильно затронула периферийные страны Европы, так что практически никто не смог предвидеть серьезную опасность происходящего30. Если бы ученые-экономисты и ответственные политики как из пострадавших стран, так и из ЕЦБ, вместо аналитического макроэкономического инструментария монетаризма, привнесенного англосаксонской школой, пользовались бы теорией экономического цикла австрийской школы (Huerta de Soto, 2011a) - продуктом истинно континентальной экономической мысли, они смогли бы вовремя обнаружить, что процветание этих лет во многом было искусственным, что многие инвестиции оказались неустойчивыми (особенно связанные с недвижимостью), так как были порождены кредитной экспансией, и что удивительный рост бюджетных доходов не продлится долго. И хотя, к несчастью, ЕЦБ за В частности, средние темпы роста денежного агрегата МЗ в зоне евро с 2000 по 2011 г. превысили 6,3%, особенно выделяются 2005, 2006 и 2007 гг. - время надувания пузыря, когда темпы роста составили 7-8, 8 -10 и - 12% соответственно. Приведенные данные показывают, что для обеспечения стабильности цель иметь сбалансированный бюджет похвальна, но явно недостаточна. Во время делового цикла, вызванного кредитной экспансией, можно увеличивать государственные расходы при ложной видимости профицита бюджета, который невозможно поддержать при наступлении рецессии. Это доказывает, что сбалансированность бюджета предполагает помимо всего прочего экономику, не подверженную колебаниям кредитной экспансии, или, по крайней мере, профицит бюджета в тучные годы должен быть намного больше.

Вот почему Греция стала единственной страной, где к евро можно приложить теорию о трагедии общих ресурсов (Bagus, 2010).

Профицит бюджета Испании составил 0,96, 2,02 и 1,90% в 2005, 2006 и 2007 гг. соответственно, Ирландии 0,42, 1,40, 1,64, 2,90 и 0,67 в 2003, 2004, 2005, 2006 и 2007гг. соответственно.

Автор данных строк стал исключением, см.: Huerta de Soto, 2011a. P. xxxvii.

стр. время последнего цикла был не на высоте и не соответствовал тому, что граждане ЕС имели право от него требовать, а его политику можно было бы охарактеризовать как "большую трагедию", вновь логика евро как единой валюты проявляет себя, высвечивая ошибки и вынуждая каждого вновь встать на путь самоконтроля и жесткой экономии.

Евро против доллара (фунта) и Германия против США (Великобритании) Одним из наиболее явных аспектов последнего кризиса, завершившегося Великой рецессией 2008 г., без сомнения, стало расхождение в макроэкономическом и фискальном подходах англосаксонской зоны, основанной на валютном национализме, с одной стороны, и зоны евро - с другой. Действительно, со времени, когда разразился финансовый кризис и началась экономическая рецессия в 2007-2008 гг., ФРС и Банк Англии ослабили денежную политику, понизив процентные ставки практически до нуля, массированно вливая ликвидность, что получило название "количественного ослабления", и продолжая напрямую и бессовестно монетизировать суверенный долг31. Помимо чрезвычайно мягкой денежной политики власти прибегли к серьезному фискальному стимулу, который предполагает поддержание в США и в Великобритании бюджетного дефицита порядка 10% ВВП (но его не считают достаточным такие несгибаемые кейнсианцы, как Кругман со товарищи).

В отличие от доллара и фунта в зоне евро, к счастью, вливание ликвидности не может проводиться так же легко, как не могут бесконтрольно, безнаказанно и бесконечно увеличиваться фискальные стимулы. По крайней мере, теоретически не во власти ЕЦБ монетизировать суверенный долг стран - членов зоны евро. Хотя он принимал их государственные облигации в качестве залога в период выдачи огромных кредитов банковской системе и даже с весны 2010 г. выкупал напрямую в единичных случаях облигации периферийных стран, столкнувшихся с угрозой дефолта (Греции, Ирландии, Португалии, Италии и Испании), необходимо подчеркнуть существенное экономическое различие между тем, как действуют в подобных случаях США и Великобритания, и политикой, проводимой в континентальной Европе. Если в англосаксонском мире без малейших сомнений и угрызений совести проводится агрессивная денежная политика и бесконтрольно увеличивается бюджетный дефицит, то в Европе подобная практика реализуется, если так можно выразиться, скрепя сердце, после многочисленных, продолжительных и бесконечных "встреч в верхах", после длительных и жестких многосторонних переговоров, на которых важно достичь согласия стран, имеющих порой противоположные позиции. Не менее важно, что вливание ликвидности и поддержка суверенного В 2011-2012 гг. ФРС выкупила практически 40% суверенного долга США путем новой эмиссии. Практически то же самое можно сказать и о Банке Англии, на балансе которого числится порядка 25% всего суверенного долга Великобритании. По сравнению с этими цифрами прямая и косвенная монетизация, проводимая Европейским центральным банком, кажется детской шалостью.

стр. долга проблемных стран проводятся дозированно и при условии реализации структурных реформ, направленных на сокращение бюджетного дефицита (а не на его рост) и на проведение политики стимулирования предложения, либерализацию рынков и поддержку конкуренции32.

Дефолт Греции по долговым обязательствам (было бы лучше, случись он раньше), в результате которого частные инвесторы, ошибочно поверившие в ее платежеспособность, списали порядка 75% долга, дал рынку недвусмысленный сигнал, что для стран, оказавшихся в затруднительном положении, не существует иного выхода, кроме немедленных, серьезных и энергичных реформ. И как мы видели выше, даже такие государства, как Франция, до последнего времени казавшиеся неприкосновенными и весьма неплохо устроившимися в рамках гипертрофированного государства всеобщего благосостояния, увидели, что теряют высшие рейтинги кредитоспособности, по мере увеличения спреда между французским и немецким долгом. Тем самым даже Франция обречена на проведение реформ, направленных на жесткую экономию и либерализацию, если она не хочет подвергнуть опасности свою пока еще незыблемую репутацию "твердого ядра" еврозоны33.

С политической точки зрения совершенно очевидно, что лидером процесса оздоровления и жесткой экономии остается Германия (в частности, ее канцлер А. Меркель). Германия противостоит разного рода предложениям, таким как эмиссия евробондов, которые устранили бы все стимулы для реформ. И часто ей приходится идти против течения, ведь, с одной стороны, администрация Обамы пользуется "кризисом евро", чтобы маскировать провал собственной политики. С другой стороны, приходится сталкиваться с непониманием тех, кто хочет получать выгоды от членства в зоне евро, но не подчиняться дисциплине, к которой принуждает единая европейская валюта всех участников, особенно политиков-демагогов и безответственные привилегированные группы особых интересов.

В любом случае необходимо привести факты - которые по понятным причинам вызывают отчаяние кейнсианцев и монетаристов, - свидетельствующие о том, насколько различным было воздействие североамериканской политики бюджетной поддержки и мягкой денежной политики по сравнению с немецкой политикой стимулирования См. в этой связи о "революции на стороне предложения в Европе" (Luskin, Kelly, 2012). Также весьма знаменательно, что в "Плане экономического роста в Европе", который 20 февраля 2012 г. призвали принять лидеры двенадцати стран ЕС (среди них Италия, Испания, Нидерланды, Финляндия, Ирландия и Польша), речь идет о предложении, а бюджетная поддержка экономики не упоминается вовсе. То же и в манифесте "Инициатива для свободной и процветающей Европы", подписанном в Братиславе, в том числе и автором данных строк, в январе 2012 г. Итак, представляется необходимым поменять модель таких стран, как Испания: вместо спекулятивной и "разогретой" экономики, основанной на кредитной экспансии, перейти к "холодной" экономике, основанной на конкуренции. Действительно, после снижения цен (внутренней дефляции) и корректировки структуры относительных цен в условиях экономической либерализации структурных реформ возникнут возможности получения прибыли от устойчивых инвестиций, которые в такой обширной валютной зоне, как зона евро, непременно получат гарантированное финансирование. Таким образом произойдут необходимое оздоровление и столь желанное восстановление, такое же "холодное", устойчивое и основанное на конкуренции наших экономик.

В этом смысле, как мы говорили в разделе о коалиции противников евро, нас не должны удивлять заявления кандидатов на пост президента Франции, которые мы упомянули в прим. 14.

стр. предложения и жесткой экономии в рамках евро. Бюджетный дефицит в Германии составляет 1%, в США превышает 8,2%;

безработица в Германии - 5,9%, в США подбирается к 9%;

инфляция в Германии - 2,5%, в США превышает 3,17%;

экономический рост в Германии - 3%, в США - 1,7% (аналогичные показатели в Великобритании хуже американских). Столкновение парадигм и различие в результатах налицо34.

*** Сегодня критиков и ненавистников евро целый легион, и критикуют европейскую валюту за ее главное преимущество: способность дисциплинировать зарвавшихся политиков и группы давления. Это имело место и при золотом стандарте. Очевидно, что евро отнюдь не задает идеальную денежную систему, которой, как мы видели выше, является классический золотой стандарт в сочетании с системой 100%-го резервирования депозитов до востребования и упразднением центрального банка. Таким образом, весьма вероятно, что по прошествии определенного времени исторические воспоминания о недавних событиях в денежной и финансовой сфере притупятся и ЕЦБ вновь начнет повторять серьезные ошибки прошлого, провоцируя кредитной экспансией надувание очередного пузыря35. Но не надо забывать, что грехи ФРС и Банка Англии были намного тяжелее и что, по крайней мере в континентальной Европе, евро покончил с денежным национализмом и в рамках валютного союза он функционирует, пусть и не в полной мере, но как аналог золотого стандарта, стимулируя бюджетную дисциплину, реформы в направлении усиления конкуренции и ограничения государства всеобщего благосостояния вместе с политической демагогией.

В любом случае необходимо признать, что мы живем в эпоху исторического перелома36.

От выживания евро зависит, воспримет ли вся Европа и усвоит ли она традиционную немецкую валютную стабильность, которая на практике выступает единственно необходимым дисциплинирующим условием, в кратко- и среднесрочной перспективе способным обеспечить рост конкурентоспособности и экономический рост в ЕС. На мировом уровне выживание и консолидация евро впервые после Второй Данные на 31 декабря 2011 г.

В другом месте мы упоминали о дополнительных реформах (строгое разделение между коммерческими и инвестиционными банками), которые могли бы улучшить ситуацию вокруг евро. С другой стороны, именно в Великобритании, где мои предложения имели больший резонанс, в парламент был внесен законопроект о внесении дополнений в закон Пиля 1844 г. (по иронии судьбы, действующий до сих пор), согласно которому правило 100%-го резервирования должно быть распространено также на депозиты до востребования.

Достигнутый там консенсус о разделении коммерческого и инвестиционного банковского дела должен рассматриваться как шаг (пусть и робкий) в правильном направлении (Huerta de Soto, 2010;

2011b).

Наваррский предприниматель Х. Видаль Сарио, очень активный и трезвомыслящий в свои 93 года, подтвердил в разговоре с автором, что за всю свою долгую жизнь ему не довелось быть свидетелем, в том числе и во времена Плана стабилизации 1959 г., коллективных усилий по наведению бюджетной и институциональной дисциплины и экономическому оздоровлению, сравнимых с теми, что мы наблюдаем сегодня. Уникальность нынешней ситуации заключается в том, что это происходит не в отдельно взятой стране (например, в Испании), не в отношении какой-то одной валюты (например, песеты), а распространяется на всю Европу, охватывает сотни миллионов жителей в условиях единой валюты (евро).

стр. мировой войны сделают возможной реальную конкуренцию с долларом, обладающим монополией в качестве международной резервной валюты. Евро может обуздать североамериканскую тенденцию к возобновлению системных кризисов, которые, как это произошло в 2007 г., постоянно подвергают опасности мировой экономический порядок.

Примерно 80 лет назад мир столкнулся с похожими вызовами, когда разворачивались дебаты о сохранении золотого стандарта, а вместе с ним - об ограничении государственных расходов, гибкости рынка рабочей силы и свободной и мирной торговли или о его отмене и соответственно о распространении валютного национализма, инфляционной политики, жесткости рынка труда, торгового протекционизма, государственного вмешательства и "экономического фашизма". Хайек и австрийские теоретики во главе с Мизесом предприняли титанические интеллектуальные усилия, проанализировав, объяснив и защитив преимущества золотого стандарта и свободы торговли, в отличие от теоретиков кейнсианского и монетаристского толка, которые фактически подорвали денежные и бюджетные основы свободной экономики, приведшей к промышленной революции и развитию цивилизации37. В данном случае экономическая мысль развивалась в ином направлении, нежели мысль Мизеса и Хайека, - со всеми известными экономическими, политическими и социальными последствиями. В результате даже сегодня, когда XXI в. уже полностью вступил в свои права, как это ни кажется невероятным, но мир все еще страдает от финансовой нестабильности, отсутствия бюджетной дисциплины и от политической демагогии. Ввиду изложенного выше, а также потому, что мировая экономика38 отчаянно в этом нуждается, во втором раунде Мизес и Хайек заслуживают, наконец, победы, а евро (по крайней мере, временно, до тех пор, пока не будет окончательно учрежден золотой стандарт) должен выжить.

Перевод с испанского А. Логинова Список литературы Anderson B.М. (1924). Cheap Money, Gold, and the Federal Reserve Bank Policy // Chase Economic Bulletin. Vol. 4, No 3. Bagus Ph. (2010). The Tragedy of the Euro. Auburn, Alabama: Ludwig von Mises Institute.

Barbieri P. (2012). The Tragedy of Argentina // Wall Street Journal. April 20-22. P. 15.

Barro R. (2012). An Exit Strategy From the Euro // Wall Street Journal. January 10. P. 16.

Уже в 1924 г. выдающийся американский экономист Б. Андерсон написал, что для восстановления Европы требуются жизнь по средствам, здравая финансовая политика и сокращение государственного долга, а не его наращивание. Он утверждал, что все это вполне совместимо с более высоким уровнем жизни в Европе, если деловая жизнь вновь будет запущена. Основой подобного развития событий, с его точки зрения, мог быть золотой стандарт в сочетании с естественными процентными ставками (Anderson, 1924). Благодарим А. Санелью за то, что обратил наше внимание на эту цитату.

Та же историческая канва со всей ее жесткостью наблюдается в Китае, экономика которого в настоящий момент находится на грани краха, порожденного кредитной экспансией и инфляцией. См.: Сох, 2011.

стр. Block W. (1999). The Gold Standard: A Critique of Friedman, Mundell, Hayek and Greenspan from the Free Enterprise Perspective // Managerial Finance. Vol. 25, No 5. P. 15-33.

Booth P. (2011). Europe's Single Market Isn't a Free Market // Wall Street Journal. December 23. P. 17.

Cabrillo F. (2012). Encadenados al Euro // Expansion. 30 de enero. P. 39.

Cox S. (2011). Keynes versus Hayek in China // Economist. December 30.

Draghi M. (2012). Continental's Social Model is "gone" // Wall Street Journal Europe. February 24.

Eichengreen B. (2011). The Rise and the Fall of the Dollar and the Future of the International Monetary System. Oxford;

N. Y.: Oxford University Press.

Feldstein M. (2011). The Euro Zone's Double Failure // Wall Street Journal. December 16. P. 17.

Gallo A. (2012). Trade Policy and Protectionism in Argentina // Economic Affairs. Vol. 32. No.

1. Februar. P. 55-59.

Garrison R. W. (1992). The Costs of the Gold Standard // The Gold Standard: Perspectives in the Austrian School / L. H. Rockwell, Jr. (ed.) Auburn, ALA: Ludwig von Mises Institute. P. 61-79.


Golsbee A. (2011). Europe's Currency Road to Nowhere // Wall Street Journal. November 30. P.

18.

Hartwell R.M. (1995). A History of the Mont Pelerin Society. Indianapolis: Liberty Fund.

Hayek F.A. (1971). Monetary Nationalism and International Stability. N. Y.: Augustus M. Kelley [1st ed. L.: Longmans, Green, 1937].

Hayek F. A. (1979). Unemployment and Monetary Policy: Government as Generator of the "Business Cycle". San Francisco, CA: Cato Institute.

Hollande F. (2012). La via de la austeridad es ineficaz, letal y peligrosa // La Gaceta. 26 de enero. P. 1.

Huerta de Soto J. (1995). A critical analysis of central banks and fractional-reserve free banking from the Austrian School perspective // Review of Austrian Economics. Vol. 8, No 2. P. 25-38.

Huerta de Soto J. (2003). Nota critica sobre la propuesta de reforma de las normas internacionales de contabilidad // Partida Doble. No 21. Abril. P. 24-27.

Huerta de Soto J. (2008). El error fatal de Solvencia II // Partida Doble. No 199. Mayo. P. 92-97.

Huerta de Soto J. (2010). Algunas reflexiones complementarias sobre la crisis economica y la teoria del ciclo // Procesos de Mercado: Revista Europea de Economia Politica. Vol. VII. No 2.

P. 193-203.

Huerta de Soto J. (2011a). Dinero, credito bancario y ciclos economicos. 5a edicion. Madrid:

Union Editorial [Primera edicion de 1998].

Huerta de Soto J. (2011b). Economic Recessions, Banking Reform and the Future of Capitalism // Economic Affairs. Vol. 31, No 2. P. 76-84.

Krugman P. (2012). El desastre de la austeridad // El Pais. 31 de enero. [Krugman P. The Austerity Debacle // New York Times. January 30. P. A23.] Laperriere A. (2012). The High Cost of the Fed's Cheap Money // Wall Street Journal. March 6.

Luskin D. L., Roche Kelly L. (2012). Europe's Supply Side Revolution // Wall Street Journal.

February 20. P. 17.

Martin Ferrand M. (2012). El euro es la solucion // ABC. April 13. P. 14.

Mises L. von ([1931] 2006). The Causes of the Economic Crisis // Mises L. von. The Causes of the Economic Crisis and Other Essays before and after the Great Depression. Auburn, Alabama:

Ludwig von Mises Institute. P. 155 - 181.

Mises L. von (1966). Human Action: A Treatise on Economics. 3rd ed. Chicago: Henry Regnery.

Mises L. von (1969). Omnipotent Government: The Rise of Total State and Total War. New Rochelle, N. Y.: Arlington House.

стр. Mises L. von (2012). La teoria del dinero y del credito. 2a edition. Madrid: Union Editorial (1-е изд. на нем. языке вышло в 1912 г.).

Mises M. von (1984). My Years with Ludwig von Mises. Iowa: Center for Futures Education.

Mundell R. (1961). A Theory of Optimal Currency Areas // American Economic Review. Vol.

51, No 4. P. 657-664.

O'Caithnia B. (2011). Compounding Agricultural Poverty: How the EU's Common Agricultural Policy is Strangling European Recovery // Institutions in Crisis: European Perspectives on the Recession / D. Howden (ed.). Cheltenham: Edward Elgar. P. 200-228.

Robbins L. (1934). Great Depression. L.: Macmillan.

Salerno J. (1983). Gold Standards: True and False // Cato Journal. Vol. 3. Spring. P. 239-267.

Selgin G. (1998). The Theory of Free Banking: Money Supply under Competitive Note Issue.

Totowa, NJ: Rowman & Littlefield.

Skidelsky R. (2011). Nueva contienda Keynes-Hayek // La Vanguardia. 6 de octubre. P. 21.

Skousen M. (1977). Economics of a Pure Gold Standard. Auburn, ALA: Praxeology Press of the Ludwig von Mises Institute.

Sorman G. (2011). La crisis del euro no va a tener lugar // ABC. 30 de octubre. P. 54.

Stiglitz J. (2012). Despues de la austeridad // El Pais, Negocios. 13 de mayo. P. 19.

Ulrich F. (2011). Fiscal Stimulus, Financial Ruin // Institutions in Crisis: European Perspectives on the Recession / D. Howden (ed.). Cheltenham: Edward Elgar. P. 142-163.

Vidal-Folch X. (2012). Heroica reconstruction del Estado fallido griego // El Pais. 23 de febrero.

P. 21.

White L. H. (1992). Competition and Currency: Essays on Free Banking and Money. N. Y.: New York University Press.

White L. H. (1993). Free Banking. Vol. I-III. Aldershot: Edward Elgar.

Whyte J. (2011). El alto coste de una libra barata // Procesos de Mercado: Revista Europea de Economia Politica. Vol. VIII. No. 2. Otoco. P. 287-289. (Первоначально опубликовано в:

Wall Street Journal. May, 17.) In Defense of the Euro: Austrian School Approach (Critics of ECB Errors and Brussel's Interventionism) Jesus Huerta de Soto Author affilation: Rey Juan Carlos University of Madrid (Spain). Email:

huertadesoto@dimasoft.es.

The mechanism of euro functioning is analyzed in the article from the standpoint of limiting the autonomy of monetary authorities of the European monetary union members, which precludes them from manipulating national currency for the short sighted political interests and postponing painful structural reforms under crises aimed at liberalizing the economy. In some aspects euro excels the classical gold standard, which fell under monetary nationalism attack in the 1930s.

Motives and arguments of critics and adversaries are analyzed and the reasons for euro defense are exposed. Real economic and social problems of Europe and ECB errors are described.

Keywords: exchange rates, euro, monetary nationalism, gold standard, Austrian School.

J EL: B53, E42, E58.

стр. Заглавие статьи Право на оспаривание, патрон-клиентские сети и коррупция Автор(ы) П. Ореховский Источник Вопросы экономики, № 11, Ноябрь 2012, C. 101- ВОПРОСЫ ТЕОРИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 62.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Право на оспаривание, патрон-клиентские сети и коррупция Автор:

П. Ореховский В работе рассматривается природа коррупции в государствах открытого и ограниченного доступа, для чего применяется методологическое различение, введенное Д. Нортом, Д.

Уоллисом и Б. Вайнгастом. Основными политико-экономическими акторами в государствах ограниченного доступа выступают патрон-клиентские сети. Ренту, которая перераспределяется в рамках этих сетей, неправильно относить к коррупционным феноменам. Важнейшим фактором разрушения патрон-клиентских сетей и автономных центров власти может быть либерализация (реализация права на оспаривание) по Р. Далю.

Реализация этого права наряду с правом на участие в политической жизни позволяет осуществить переход к государству открытого доступа.

Ключевые слова: естественное государство, государство открытого доступа, патрон клиентские сети, коррупция, право на оспаривание.

JEL: D73, H83, Z13.

Если рассматривать любую свою проблему достаточно пристально, окажется, что вы сами являетесь частью этой проблемы.

Аксиома Дюшарма В советское время государство боролось со спекулянтами - считалось, что они были главной причиной дефицита. Последний проявлялся во всем - в нехватке потребительских и производственных товаров, а также трудовых ресурсов;

сама его всеобщность должна была, казалось, привести к выводу о том, что спекуляция - скорее следствие дефицита, а не его причина. Но тогда получалось, что экономический курс СССР ошибочен, а это было для тогдашней политической верхушки невозможно. Работы Л. Крицмана, в которых обосновывалась неизбежность кризисов снабжения в социалистической экономике, были преданы забвению.

Спекуляция советского времени была весьма разнообразной - сюда попадала торговля товарами, привозимыми из-за рубежа (фарцовка), "подпольное предпринимательство" торговля продукцией, изготовленной в формально не существующих цехах (эти цеха могли быть действительно подпольными или же на обычных предприятиях из неучтенного сырья производилась неучтенная продукция - все эти операции квалифицировались как "черный рынок"), наконец, шел обмен фондами, выделенными в рамках государственной системы снабжения ("серый", полулегальный рынок). Причем указанные операции имели место в ситуации, когда официально "рынка" и "денег" Ореховский Петр Александрович (orekhovskypa@mail.ru) д. э. н., проф., ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.

стр. не было вообще, а были только "социалистические товарно-денежные отношения".

Поэтому публичное обсуждение данной темы, вне традиционного русла осуждения спекуляции, требовало от участников дискуссий определенной смелости.

Во второй половине 1980-х годов были приняты законы об индивидуальной трудовой деятельности и о кооперации, которые фактически разрешали заниматься спекуляцией. В условиях, когда сохранялись фиксированные государственные цены и фондируемое снабжение госпредприятий, эта попытка ликвидировать дефицит через придание спекулянтам легального статуса была подобна тушению пожара бензином. Произошел распад снабжения, остановилось производство, дефицит достиг невиданных масштабов.

После выхода работ Ю. Яременко в СССР и Я. Корнай в Венгрии многим стало понятно, что дефицит - естественное свойство "ресурсо-ограниченной" экономики с административным перераспределением ресурсов, а спекуляция непосредственно с ним не связана. Последняя наблюдается и в условиях "спросо-ограниченной", капиталистической экономики. Сегодня молодое российское демократическое государство борется с коррупцией - причем примерно с тем же успехом и примерно теми же методами, как коммунисты - со спекуляцией. Мнение, что коррупция непосредственно связана с расширением удельного веса государственного сектора и роли государства в экономике, по-видимому, стало общепризнанным1. Его разделяют как интеллектуалы, так и правящая элита. Проводится приватизация госимущества, реформируются бюджетная система и система госзакупок, вводятся новые формы отчетности о доходах и имуществе для чиновников и их семей, меняются правила приема в вузы, принят новый закон о полиции и т. д., и т. п. Но ощутимых результатов этой борьбы пока не заметно. По-видимому, природа сегодняшней российской демократии такова, что вне зависимости от смены курсов экономической политики и административных мероприятий коррупция будет только усиливаться.


Естественное государство и модели коррупции В недавно вышедшей работе Д. Норт, Д. Уоллис и Б. Вайнгаст (2011) разделяют все бесчисленное множество существующих политических устройств на два типа государства открытого и ограниченного доступа (последнее они также называют "естественным государством"). Большая часть человечества (85%) живет в естественных государствах (Норт и др., 2011. С. 56);

социальный порядок, регулирующий насилие в этих системах, кардинально отличается от стран с социальным порядком открытого доступа. Традиционный неоклассический мейнстрим неявно предполагает наличие государства открытого доступа. В результате перенос экономических рекомендаций Подробный анализ коррупции и ее причин см. в: Отечественные записки. 2012. N 2. Тема номера:

Коррупционный контракт, www.strana-oz.ru/2012/2. Среди авторов номера - такие авторитетные ученые, как Н.

Розов, А. Аузан, С. Кордонский, Э. Панеях, Л. Косалс и др.

стр. из одной институциональной среды в другую оказывается невозможен или приводит к негативным результатам.

Естественные государства складываются на основе монополизации, контроля и последующего перераспределения ренты правящей коалицией. В случае хрупкого естественного государства существует несколько конкурирующих групп, пытающихся захватить контроль над рентой;

такое государство нестабильно. Результатом войн и междоусобиц может стать распад страны, образование на ее месте новых государств, где борьба за централизацию контроля продолжится. Напротив, в случае зрелого естественного государства правящая коалиция достаточно широка, ее конкуренты слабы и маргинализированы. Перераспределение ренты обеспечивает лояльность большинства элит к действующему порядку, и такое государство может существовать очень долго.

Чтобы перейти к государству открытого доступа, как полагают Норт, Уоллис и Вайнгаст, необходимо соблюдение трех пороговых условий:

- верховенство закона, признаваемое всеми элитами;

- наличие бессрочно существующих организаций (фирм, партий, СМИ, самого государства и т. д.;

бессрочность означает отсутствие привязки к личности или "клану");

- централизованный (консолидированный) контроль за вооруженными силами (и аппаратом полицейского, физического принуждения).

Централизованный контроль за вооруженными силами и аппаратом принуждения резко снижает уровень насилия. Наряду с верховенством закона это необходимые условия свободной экономической деятельности. Число создаваемых новых фирм и организаций начинает расти лавинообразно - такое государство обеспечивает равный доступ к судебной защите, рынкам, возможностям реализации инноваций. Возникает принципиально иной характер взаимосвязи между университетами, научными организациями и бизнесом. Государство выходит на устойчивую траекторию экономического роста, постепенно присоединяясь к клубу "развитых стран".

В свою очередь, экономические проблемы естественных государств связаны с чередованием периодов быстрого роста и периодов застоя и упадка. Глубина рецессии здесь существенно больше, чем в государствах открытого доступа. В результате разрыв в уровнях социально-экономического развития между двумя типами стран не сокращается, а растет.

С точки зрения экономиста разграничение между типами государственных институтов, которое вводят Норт и соавторы, можно считать принципиальным новшеством. Однако для историков и политологов это почти банальность. Так, для последних очевидно, что в естественных государствах население существует для властей, а не наоборот. Как указывает Б. Жувенель (2010. С. 154), "когда Вильгельм делит Англию на 60 рыцарских ленов, это определенно означает, что каждая из 60 000 человеческих групп будет обеспечивать своим трудом средства одному из победителей. В глазах завоевателей это единственное оправдание существования покоренного населения. Если стр. бы нельзя было сделать его полезным таким образом, то не было бы резона оставлять ему жизнь. Весьма примечательно, что там, где завоеватели более цивилизованные, местное население совсем не будет использоваться и в конечном счете окажется истребленным, как бесполезное для завоевателей, не имеющих в нем надобности, - так было и в Северной Америке, и в Австралии. Туземцы лучше выживают под господством испанцев, которые их порабощают". В естественном государстве власть является источником "населения", она формирует нужный себе народ, общественное мнение, законы. Никакого равенства граждан перед законом здесь не существует, разные нормы действуют в отношении людей с разным статусом2.

Об этом же писал и Дж. Коммонс: "Пожалования земель и лицензий на создание корпораций отличались, хотя и не слишком сильно, в том, что касается условий, на которых происходило пожалование. Каждое из них даровалось (или продавалось) королем своим подданным индивидуально, на основании некоего подобия частного соглашения.

Король мог продавать привилегии и лицензии точно так же, как он мог продавать королевские земли. Каждое пожалование несло в себе обещание верховных полномочий и иммунитетов. Власть была обещанием, что королевские суды и исполнители в случае необходимости не допустят других лиц на эти земли или рынки, наделяя, таким образом, пожалованное лицо экономической властью устанавливать размер ренты и цен.

Иммунитеты были обещанием, что королевские суды и исполнители не будут вмешиваться в осуществление этой власти пожалованным лицом. Каждое пожалование также подразумевало (явно или неявно) возмещение в виде лояльности и службы королю, причем условия этого возмещения могли изменяться произвольно, так как король не мог быть судим своим же судом.

Соответственно подданный не имел никакого гарантированного права ни на земли, ни на свободы, поскольку монарх мог употребить свою власть для того, чтобы отобрать их или произвольно изменить условия соглашения. Поэтому они были обещаниями, а не правами на собственность" (2011. С. 237-238).

Можно возразить, что такая характеристика применима к феодальному, сословному обществу и не корректна по отношению, например, к российской демократии, где народ выбирает депутатов и президента, выступая "источником власти". Однако, с другой стороны, как можно иначе интерпретировать квоты на трудовую иммиграцию, выдаваемые российским правительством отдельным регионам и предприятиям?

Аналогичными выглядят и особенности российского регионального управления (в случае республик Кавказа положение вещей, описанное Коммонсом, еще более актуально).

Взаимоотношения власти и крупных российских корпораций строятся, похоже, именно "на основании некоего подобия частного соглашения".

Отсутствие разграничения между институтами государства открытого доступа и институтами естественного государства приводит к путанице. Наиболее ярко перенос институциональных условий государства открытого доступа и соответствующий сдвиг в методологии проявляются при анализе коррупции, которая считается одной из самых острых В России это обыденность. Например, по делу бывшего директора "Омскэнерго" А. Антропенко и его заместителя А. Григорьева центральный районный суд Омска смягчил наказание, заменив его на условное, учитывая "высокий социальный статус подсудимых", (источник: kommersant.ru/doc/1552454). Решением президиума Омского облсуда от 9.07.2012 г. они были полностью оправданы.

стр. болезней государств со средним и низким уровнем экономического развития. При характеристике данного феномена из институциональных рамок государств с открытым доступом в другую среду обычно переносят две разные, но не противоречащие друг другу модели.

Во-первых, это "агентская модель", описанная К. Э. Бэнфилдом. Здесь в принятии и исполнении решений государства участвуют акторы нескольких типов: принципал (центральное правительство), агенты (работники ведомств, региональное и местное чиновничество), население, уплачивающее налоги и ожидающее взамен получения социальных благ. Сбой в этой системе возникает из-за того, что между налогами, которые собирает принципал, и общественными благами, которые производятся и распределяются агентами, существует объективный разрыв, "зазор";

при определенных условиях агентам выгодно обманывать принципала. Чем больше слой агентов (чиновничества) и чем запутаннее процедуры предоставления благ, тем выше вероятность появления и распространения коррупции.

Агентская модель продолжает и развивает теорию общественного сектора, делая последнюю более гибкой. Государство "по определению" представляет собой некую регулятивную структуру, таким образом, между властью и населением имеется долгосрочный контракт - если признать такую логику, то следует допустить возможность оппортунизма агентов, ведущего к коррупции, и ограниченной рациональности, что не позволяет принципалу выявлять и наказывать все случаи обмана. Ограниченная рациональность, кроме того, лежит и в основе появления чрезвычайно запутанного законодательства, обеспечивать исполнение которого должны многочисленные контролирующие органы. В этих условиях подкуп чиновников или переход бизнеса во внелегальный сектор становится формой рационального поведения: "цена подчинения закону" оказывается намного выше "цены внелегальности" по Э. де Сото. Собственно, вся теория внелегальной экономики, предложенная перуанским экономистом, находится в рамках такой агентской модели.

Законодательное совершенствование процедур производства и распределения общественных благ, предпринимаемое представителями народа в парламенте, позволяет если не устранить коррупцию полностью, то, во всяком случае, сделать возможности ее появления минимальными. Это вывод и де Сото (2001), настаивающего на упрощении процедур регистрации собственности и судопроизводства (более того, тогда не только будет минимизирована коррупция, но и будут созданы условия для появления расширенного воспроизводства капитала). Одновременно это общие рекомендации агентской модели и теории общественного сектора в целом, которые уже вошли в состав экономического мейнстрима. Возможен вырожденный случай, когда действия законодательной и исполнительной власти приводят к появлению "рынка наоборот". Как показал М. Олсон (1998), у всех "клиентов" чиновников - это бизнес и население - могут возникнуть стимулы к нарушению закона, причем ни у кого из граждан нет стимула сообщать о таких правонарушениях центральным властям. "Рынок наоборот" не может существовать долго, его стр. равновесие неустойчиво: чтобы такая ситуация сохранялась в том или ином городе или регионе, необходим значительный приток ресурсов извне (из центра), обеспечивающий рост доходов всех участников рынка, причем последние должны быть осведомлены о том, что при их сигналах о нарушении закона центральному правительству такой приток ресурсов резко сократится.

Во-вторых, это модель коррупции как статусной ренты (Г. Беккер, А. Шляйфер и др. подробнее см.: Глинкина, 2010). Здесь коррупция - специфический вид непроизводительной деятельности по распоряжению чужими ресурсами с целью получения дополнительного (рентного) дохода. Чем выше статус агента, тем большим количеством ресурсов он распоряжается и тем выше будет такой доход. Иногда в подобной коррупции видят положительные стороны: она позволяет смягчать "системные сбои", снижать трансакционные издержки и может даже способствовать экономическому росту (Хьюстон, 2008). В данной модели статусная рента выступает как компенсация агентам за предотвращение фиаско государства: это своеобразное вознаграждение за уникальные способности к управлению. Таким образом, и агентская модель, и модель статусной ренты в итоге сходятся в том, что коррупция есть следствие деятельности государства на рынке;

различие в том, что в агентской модели госслужба нерационально организована, а в модели ренты часть госслужбы в принципе неэффективна, "вредна".

Эти представления, по-видимому, вполне адекватно описывают реальность государства открытого доступа. Но в случае естественного государства это не так. Почти во всех монархиях был период, когда государственные должности продавались и доход от их продажи поступал в казну. Правомерно ли рассматривать такой доход как "коррупционный"? Очевидно, нет: цари и короли выступали уполномоченными от лица Бога, а не народа, уплата налогов (дани) предусматривала сохранение жизни "клиентам" населению и бизнесу, других "общественных благ" могло и не быть3. Зрелое естественное государство предусматривает изъятие и перераспределение ренты внутри большой властной коалиции, но такое перераспределение нельзя считать коррупционным. Оно осуществляется на основе патрон-клиентских сетей, которые обеспечивают необходимый минимальный уровень доверия и замыкаются на правящую коалицию.

Устранение такого перераспределения означает разрушение самих основ естественного государства.

Ч. Тилли (2007), характеризуя переход к демократии, указывает на следующие необходимые условия: разрушение патрон-клиентских сетей и уничтожение автономных (теневых) центров власти;

ликви Идея "общественного договора", во исполнение которого налоги должны обмениваться на публичные блага, развиваемая в теории общественного выбора, в условиях естественного государства служит хорошей иллюстрацией попытки переноса рекомендаций из одной институциональной среды в другую. Граждане России, обладающие высоким статусом в силу их административного или имущественного положения, легко оперируют категориями, характерными для государства открытого доступа. Однако эти категории отбрасываются, когда речь идет не об "общественном договоре", а о реальности. Один только сюжет с мигалками и жертвами губернаторских кортежей на российских дорогах показывает, насколько российская элита готова признавать равенство своих и чужих прав.

стр. дация категориального неравенства;

вовлечение всех политических акторов в публичную политику. Концепция Тилли при этом допускает и возможность "отката", дедемократизации (что отличает ее от взглядов Норта с соавторами). Патрон-клиентские сети, о которых пишет Тилли, нельзя путать с отношениями "принципал-агент". В основе последних лежит обмен правами и сопряженными с ними обязанностями, которые закрепляются контрактом. По большей части этот контракт имеет юридическую форму и предусматривает денежное вознаграждение агента (собственно, нарушение его условий и получение дополнительного, внелегального вознаграждения и есть коррупция). В основе патрон-клиентских отношений лежит обмен обещания безопасности на обещание лояльности. Кроме взаимных ожиданий выгоды, здесь присутствует страх со стороны клиентов, который они пытаются минимизировать.

Патрон-клиентские сети Принципиальное отличие естественных государств от государств открытого доступа заключается в сильном страхе, связанном с применением криминального, децентрализованного насилия. Высокий уровень преступности формирует в естественных государствах совсем иные социальные нормы и мотивы поведения: люди скорее стараются минимизировать страх, избежать угроз, нежели максимизировать свой доход на основе рационального экономического поведения. Страх - чувство иррациональное, его невозможно измерить в деньгах (подробнее см.: Ореховский, 2012). Косвенно о степени страха в России свидетельствует количество жертв насилия (см. табл.).

За десять "стабильных лет" пострадали от преступных посягательств - и тем самым подвергались угрозам или прямому наси Таблица Число потерпевших от преступных посягательств (тыс. человек) Число потерпевших Из них в результате преступных от преступных посягательств посягательств Год погибли получили тяжкий вред здоровью женщины мужчины женщины мужчины женщины мужчины 2000 654,4 1441,1 16,8 59,9 14,8 59, 2001 716,9 1445,4 15,9 62,8 12,7 58, 2002 630,0 1263,2 16,8 60,0 12,3 55, 2003 689,4 1387,7 16,8 60,1 10,3 53, 2004 768,3 1453,9 15,8 56,5 9,1 50, 2005 1038,7 1770,5 15,6 52,9 10,2 50, 2006 1156,8 1809,2 15,2 46,1 9,7 47, 2007 1071,8 1603,3 13,3 40,7 9,5 43, 2008 902,9 1400,9 11,0 35,0 8,2 40, 2009 893,1 1060,1 8,9 22,4 10,0 30, Итого 8522,3 14 635,3 146,1 496,4 106,8 490, за лет Источник: Российский статистический ежегодник, 2010: Стат. сб. / Росстат. М., 2010. С.

314.

стр. лию - 8522,3 тыс. женщин, 14 635,3 тыс. мужчин, из них погибли - 146,1 тыс. женщин и 496,4 тыс. мужчин.

Не будет преувеличением сказать, что с насилием и угрозами за последние 20 лет так или иначе столкнулась половина российских семей4. Это радикально изменило представления о социальных нормах. Случаи, когда за перечисленные деньги не предоставляются товары и услуги, когда партнер изымает из фирмы всю ликвидность и исчезает вместе с ней, когда не возвращаются кредиты, а предоставленные залоги ничего не стоят, не говоря уже о рейдерстве, стали обычной и повсеместной российской практикой. Такая экономическая система имеет мало общего с контрактами, исполнение которых гарантируется работой судов, и рациональной калькуляцией издержек и доходов.

Попытка охарактеризовать специфику ведения бизнеса в условиях криминального насилия и патрон-клиентских сетей всегда будет вызывать неудовлетворенность и у социолога, и у экономиста. Предмет такого описания есть - время от времени он проявляется в уголовных делах, связанных с коррупцией, - и в то же время его нет, так как любое преступление по определению есть отклонение от социальной нормы, подлежащее немедленному исправлению, а не сама норма, каковой считается поведение субъектов в рамках патрон-клиентских сетей. Такие сети, в отличие от коррупции, не относятся к юридически определяемым понятиям. В связи с этим описание типологии и механизма работы сетей, приведенное ниже, в определенной степени умозрительное;

подтвердить это описание документальными данными у нас нет возможности. И хотя, по нашему мнению, это описание корректно для большинства стран, живущих в условиях естественных государств, а не только для России, здесь используются только отечественные примеры.

Патрон-клиентские сети целесообразно разделить на два больших типа - федеральные и региональные;

местные сети выделять не имеет смысла: они не могут успешно функционировать без курирования их со стороны региональных патронов5. Крупные иностранные корпорации, осуществляющие прямые инвестиции в создание новых производств в России, входят в федеральные сети и могут для своей защиты использовать доступ к регулирующим органам соответствующего уровня. В том числе и этим объясняется концентрация иностранного бизнеса в Москве и Подмосковье (прежде всего, штаб-квартир корпораций), а такое исключение, как Калужская область, подтверждает правило.

Об этом свидетельствует очень грубый подсчет: если за последние десять лет от преступных посягательств пострадало более 23 млн. человек, то за 20 лет, учитывая бурные 90-е, таковых наберется 46 млн. При коэффициенте семейности 3,2 в России проживает 45 млн. "среднестатистических семей". По-видимому, некоторые сталкивались с криминалом неоднократно, в том числе семьи, где пострадал не один человек.

Некоторым повезло. Оценка последних в 50%, возможно, даже слишком оптимистична.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.