авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Содержание Состоится ли новая модель экономического роста в России? Автор: Е. Ясин, Н. Акиндинова, Л. Якобсон, А. Яковлев ...»

-- [ Страница 2 ] --

Казалось бы, "ресурсное проклятие" в эти годы не должно было затруднять развитие неторгуемых секторов, к которым относятся все перечисленные. Причиной отставания стало наличие недореформированного сектора бюджетных услуг и государственной пенсионной системы, которые сами не развивались, но создавали иллюзию обеспеченности населения соответствующими услугами. Привлечению инвестиций в развитие человеческого капитала препятствовал и высокий уровень стр. неравенства, одним из генераторов которого выступали недостаточные доходы занятых в бюджетных секторах экономики.

Наша гипотеза состоит в том, что смягчение диспропорции в зарплатах у занятых в секторе бюджетных услуг и других секторах экономики могло бы способствовать сдвигу структуры потребления в сторону повышения доли платных услуг. Это косвенно подтверждает опыт резкого повышения зарплат бюджетников в конце 2001 г.: в результате прирост зарплат в образовании и здравоохранении за 2002 г. составил около 60% на фоне роста средней зарплаты по экономике на 35%. Это повышение совпало с заметным увеличением доли платных услуг в структуре использования доходов (в том числе образования и медицины), эффект от которого сохранился до начала 2010-х годов.

Какие шаги необходимо предпринять для реализации поставленной цели? Уже намечены повышение оплаты труда основным категориям занятых в бюджетном секторе и поддержание ее на уровне не ниже среднего по экономике региона, а по отдельным группам преподавателей и врачей - и выше. К сожалению, в условиях наблюдающегося замедления экономического роста и выбора иных приоритетов бюджетных расходов на федеральном уровне эти меры могут быть не обеспечены необходимыми ресурсами.

Выравнивание структурной диспропорции между доходами бюджетников и занятых в других секторах экономики приведет к сокращению неравенства. Ключевые секторы, в которых формируются инвестиции в человеческий капитал, важно включить в структуру рыночных отношений. Финансовые потоки в этих секторах нужно перестроить так, чтобы начали работать рыночные стимулы, механизмы положительного отбора и повышения качества продукции и каналы привлечения внебюджетных ресурсов.

В развитых европейских странах, как правило, до половины отчислений в пенсионную систему уплачивают работники, остальное - работодатели.

Мы предлагаем направить на повышение оплаты труда занятых в бюджетной сфере ресурсы, достаточные для формирования регулярных отчислений работников в системы медицинского и накопительного пенсионного страхования. Тем самым качественно изменятся объем и структура потребления и сбережений этой категории населения, будут созданы предпосылки для роста предложения соответствующих услуг и постепенного вовлечения в эти отношения занятых во внебюджетных секторах экономики. Первоочередными представляются сферы медицины и пенсионного обеспечения, поскольку для них проблемы недостаточного финансирования и развития страховых механизмов наиболее критичны. Впоследствии по аналогичной схеме можно перейти к поддержке дополнительных расходов на образование, оплату услуг ЖКХ и решение жилищной проблемы.

Мы провели предварительные расчеты для определения необходимого объема ресурсов и направлений перераспределения финансовых потоков. На первом этапе стояла задача учесть лишь ключевые факторы, поэтому полученные оценки приблизительные. Все они были сделаны "в условиях 2012 г." на основе доступных статистических данных за 2010 2012 гг.

стр. Общая численность занятых в бюджетной сфере в 2012 г. оценивается в 14,1 млн. человек, из них около 12 млн. работают в трех ключевых секторах: образовании, здравоохранении и государственном управлении. В этой сфере формируется до 6,5% ВВП в виде оплаты труда и еще около 2% ВВП в виде социальных отчислений (см. табл. 7).

Таблица Основные параметры оплаты труда и занятости в бюджетной сфере Оценка в Показатель В % ВВП условиях 2012 г.

Средняя зарплата в бюджетной сфере, тыс. 23, руб./мес.

Численность занятых в бюджетной сфере, млн. 14, человек ФОТ год*, млрд. руб. 4048 6, ФОТ с учетом отчислений (30%)**, млрд. руб., 5263 8, в том числе:

отчисления в ПФР (22%) 891 1, отчисления в ОМС (5,1%) 206 0, отчисления в ФСС (2,9%) 117 0, * За счет поступлений из бюджета и от приносящей доход деятельности.

** Без учета регресса.

Источники: Росстат;

расчеты Института "Центр развития" НИУ ВШЭ.

При расчете необходимых ресурсов для изменения денежных потоков в системе здравоохранения мы предполагаем, что увеличение зарплаты одного занятого в бюджетной сфере будет компенсировать расходы на оплату полисов добровольного медицинского страхования (ДМС) по рыночной стоимости в расчете на одного занятого и еще одного члена семьи. При средней рыночной стоимости полиса ДМС 25 - 30 тыс. руб.

в год (в ценах 2012 г.) расчетное повышение оплаты труда одного бюджетника, необходимое для уплаты страховой премии с учетом НДФЛ, составит 5,3 тыс. руб. в месяц. Дополнительные расходы бюджетной системы на оплату труда без начислений равны 1,4% ВВП (см. табл. 8). При этом дополнительные отчисления работодателей в размере 0,5% ВВП поступят в Пенсионный фонд, систему ОМС и Фонд социального страхования.

При расчете ресурсов, необходимых для наполнения накопительной пенсионной системы, мы предполагаем, что все бюджетники получают прибавку к зарплате, покрывающую расходы на уплату первого ежегодного взноса за одного участника из Таблица Изменение финансовых потоков в здравоохранении В условиях Показатель В % ВВП 2012 г.

Число действующих договоров по ДМС, млн. шт. 4, Страховые премии по ДМС, млрд. руб. 120, Средняя стоимость полиса ДМС, тыс. руб. в год 27, Расходы на оплату полной стоимости медицинского 55, страхования в расчете на двух человек в год, тыс. руб.

то же с учетом НДФЛ 64, то же в расчете на 1 месяц 5, Дополнительные расходы бюджета на оплату труда 905,2 1, (без отчислений), млрд. руб.

дополнительные отчисления в ПФР (22%) 199,2 0, дополнительные отчисления в ОМС (5,1%) 46,2 0, дополнительные отчисления в ФСС (2,9%) 26,3 0, Дополнительные расходы бюджета с учетом 1177 1, отчислений, млрд. руб.

Источники: ФСФР;

расчеты Института "Центр развития" НИУ ВШЭ.

стр. расчета срока накопления пенсии 40 лет и периода дожития 20 лет. Среднегодовой темп прироста зарплаты, исходя из параметров консервативного сценария, составит около 7% в год в номинальном выражении. Среднегодовая доходность накоплений за весь период 6% в номинальном (3% в реальном) выражении. Накопленный пенсионный капитал должен обеспечить пенсию в размере 50% утраченного заработка в среднем за весь период (или 17% утраченного заработка на конец периода). При расчете пенсионного капитала и размера будущей пенсии мы не учитывали стандартные для актуарных расчетов параметры вероятности дожития5. Такой способ расчета приводит к завышению размера регулярных пенсионных взносов относительно минимально необходимого уровня. Однако он оправдан, если предполагается наследование пенсионных накоплений.

Мы предполагаем, что во избежание дискриминации прибавку к зарплате будут получать все половозрастные группы бюджетников, однако формирование накоплений будет финансово эффективным лишь для групп, которые смогут накапливать средства не менее 20 лет. Представители старших возрастов могут направить указанные средства на уплату дополнительных взносов в солидарную часть пенсионной системы. Это, в свою очередь, позволит смягчить ее дефицит, уменьшив вертикальную несбалансированность бюджета.

Расчетное повышение оплаты труда одного бюджетника, необходимое для уплаты первого ежегодного взноса с учетом НДФЛ, составит 2,9 тыс. руб. в месяц.

Дополнительные расходы бюджетной системы на оплату труда с учетом всех отчислений - около 1% ВВП (см. табл. 9).

Таблица Изменение финансовых потоков в пенсионной системе Оценка в Показатель В % ВВП условиях 2012 г.

Среднегодовой темп прироста зарплаты, % 7, Средняя доходность, % 6, Срок уплаты взносов, лет Срок дожития, лет Средняя зарплата в период накопления пенсии, 119, тыс. руб. в месяц Пенсия в размере 50% утраченного среднего 59, заработка (17% утраченного заработка на конец периода накопления), тыс. руб. в месяц Пенсионный капитал, тыс. руб. 14311, Расходы на годовой взнос в первый год, тыс. руб. 30, то же с учетом НДФЛ 35, в расчете на 1 месяц 2, Дополнительные расходы бюджета на оплату 495,3 0, труда (без отчислений), млрд. руб.

дополнительные отчисления в ПФР (22%) 109,0 0, дополнительные отчисления в ОМС (5,1%) 25,3 0, дополнительные отчисления в ФСС (2,9%) 14,4 0, Дополнительные расходы бюджета с учетом 644 1, отчислений, млрд. руб.

Источник: расчеты Института "Центр развития" НИУ ВШЭ.

Вследствие предложенных изменений в системах медицинского и накопительного пенсионного страхования сформируются новые дополнительные финансовые потоки в эти системы от работников, занятых в бюджетной сфере. Расширится спрос на медицинские услуги более высокого качества, а также возникнет источник долгосрочных Ряд крупнейших российских НПФ, по нашим наблюдениям, также их не учитывает.

стр. инвестиционных ресурсов в виде обновленного компонента накопительной пенсионной системы.

В результате уровень расходов бюджетной системы на оплату труда и начисления возрастет на 2,9% ВВП (см. табл. 10). Общий объем необходимых ресурсов меньше накопленных к настоящему моменту в Фонде национального благосостояния. При этом большая часть средств сразу вернется в бюджетную систему за счет дополнительных поступлений во внебюджетные фонды. Однако, поскольку основная часть оплаты труда бюджетников финансируется из региональных бюджетов, на период настройки системы регионам потребуются дополнительные трансферты на эти цели. По мере развития сектора услуг и появления у региональных бюджетов дополнительных доходов потребность в трансфертах будет сокращаться, поэтому наше предложение в целом не противоречит идее децентрализации. Инфляционные последствия таких изменений будут минимальными, поскольку дополнительные ресурсы не окажут непосредственного влияния на рынок потребительских товаров.

Наибольшие риски и трудности связаны с вовлечением в обновленную систему занятых в частном секторе экономики. Одномоментный переход занятых в частном секторе к самостоятельной уплате взносов на медицинское страхование и формирование пенсионных накоплений без получения компенсации привел бы к повышению уровня бедности среди семей, в которых отсутствуют бюджетники6. Границы повышения оплаты Таблица Общие итоги В условиях Показатель В % ВВП 2012 г.

Средняя зарплата в бюджетном секторе, тыс. руб. 32, Изменения в расходной части бюджета Дополнительные расходы на оплату труда 1401 2, Дополнительные отчисления 420 0, Всего дополнительные расходы, млрд. руб. 1821 2, Изменения в доходной части бюджета Дополнительные поступления в ПФР 803 1, за счет платежей работодателей 308 0, за счет платежей работников 495 0, в страховую часть 248 0, в накопительную часть 248 0, Дополнительные поступления в ОМС 977 1, за счет платежей работодателей 71 0, за счет платежей работников 905 1, Дополнительные поступления в ФСС 41 0, Всего дополнительные доходы, млрд. руб. 1821 2, Средства на покрытие текущего дефицита ПФР, 556 0, млрд. руб.

Приток ресурсов в системы медицинского и 1265 2, накопительного пенсионного страхования, млрд.

руб.

Источники: Росстат;

ФСФР;

расчеты Института "Центр развития" НИУ ВШЭ.

Авторы выражают благодарность Л. Н. Овчаровой и сотрудникам Независимого института социальной политики за помощь в оценке последствий предлагаемых изменений с использованием микроданных.

стр. труда в бюджетном секторе можно установить несколько выше необходимой величины отчислений, чтобы за счет этой "премии" обеспечить рост совокупного спроса. В любом случае для адаптации структуры экономики к новым условиям, для расширения предложения качественных услуг и постепенного наращивания объема ресурсов в системе переход к новой конфигурации должен быть постепенным (в течение пяти-семи лет).

Повысить привлекательность новой системы для граждан может заметная разница между стандартным качеством услуг в нынешней системе ОМС и повышенным качеством (например, выбор между обслуживанием в обычной, ведомственной или частной поликлинике). В обновленную накопительную пенсионную систему важно встроить механизмы, способствующие повышению доверия с точки зрения как сохранности, так и доходности пенсионных накоплений. Такие постепенные изменения можно начать с наиболее экономически развитых регионов, где уровень доходов населения выше и есть реальный выбор и среди медицинских организаций, и среди финансовых институтов.

Важнейшими последствиями перехода к рыночным отношениям в секторе инвестиций в человеческий капитал станут усиление конкуренции на рынке труда и повышение давления занятых в негосударственном секторе экономики на работодателей в сторону повышения оплаты труда. В этих условиях предприятия частного сектора будут вынуждены повышать эффективность и производительность труда (как сокращая избыточную занятость, так и используя новые технологии и оборудование). Поэтому предложенные изменения возможны только в условиях полномасштабных институциональных преобразований.

Список литературы Акиндинова Н., Алексашенко С., Петроневич А., Петроневич М. (2011). Сколько стоят неработающие институты? // Вопросы экономики. N 8. С. 41 - 65. [Akindinova N., Aleksashenko S., Petronevich A., Petronevich M. How Much Do Non-performing Institutions Cost? // Voprosy Ekonomiki. No 8. P. 41 - 65.] Виньков А., Гурова Т., Полунин Ю., Юданов А. (2008). Делать средний бизнес // Эксперт. N 10. [Vinkov A., Gurova Т., Polunin Yu., Yudanov A. (2008). Doing Middle Business // Expert.

No 10.] ГУ-ВШЭ (2007). Российская промышленность на перепутье: что мешает нашим фирмам стать конкурентоспособными: доклад ГУ-ВШЭ // Вопросы экономики. N 3. С. 4 - 35 [SU HSE (2007). Russian Industry at the Crossroads: What Prevents Our Firms from Being Competitive (the Report by SU-HSE) // Voprosy Ekonomiki. No 3. P. 4 - 35.] Глазьев С. Ю. (2013). О целях, проблемах и мерах государственной политики развития и интеграции. Научный доклад в Российской академии наук.

www.glazev.ru/econom_polit/305/. [Glaziev S. Yu. (2013). On Goals, Problems and Measures of State Policy for Development and Integration. Analytical Report at RAS.] Мау В. (2013). Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 г. // Вопросы экономики. N 2. С. 4 - 23. [May V. (2013). Between Modernization and Stagnation:

Economic Policy in 2012 // Voprosy Ekonomiki. No 2. P. 4 - 23.] НИУ ВШЭ (2012). Справится ли государство в одиночку? О роли НКО в решении социальных проблем. М.: НИУ ВШЭ. [NRU HSE (2012). Can the State Make It Alone? On the Role of NCO in Solving Social Problems. Moscow: HSE Publishing House.] стр. Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. (2012). В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. N 3. С. 4 - 31. [North D., Wallis J., Webb S., Weingast B. (2012). In the Shadow of Violence: Lessons for Limited Access Societies // Voprosy Ekonomiki. No 3. P. 4 - 31.] Петроневич М. В. (2009). Влияние модернизации сети федеральных автодорог на рост отдельных макропоказателей регионов // Экономический журнал ВШЭ. Т. 13, N 2. С. 295 322. [Petronevich M. V. (2009). The Impact of Federal Highways Modernization on the Dynamics of Selected Regional Macro Indicators // HSE Economic Journal. Vol. 13, No 2. P.

295 - 322.] РАНХиГС (2012). Последствия слабой конкуренции: количественные оценки и выводы для политики (экспертно-аналитический доклад) // Экономическая политика. N 6. С. 5 55. [RANEPA (2012). The Consequences of Weak Competition: Quantitative Evaluation and Policy Implications (Think Tank Report) // Ekonomicheskaya Politika. No 6. P. 5 - 55.] Юданов А. Ю. (2010). Покорители "голубых океанов" (фирмы-"газели" в России) // Современная конкуренция. N 2. С. 27 - 48. [Yudanov A. Yu. (2010). The Explorers of "Blue Oceans" (Firms-Gazelles in Russia) // Sovremennaya Konkurentsiya. No 2. P. 27 - 48.] Якобсон Л. И., Санович С. В. (2009). Смена моделей российского третьего сектора: фаза импортозамещения // Общественные науки и современность. N 4. С. 21 - 34. [Yakobson L.

I., Sanovich S. V (2009). The Change of Models of the Russian Third Sector: The Stage of Import Substitution // Obshchestvennye Nauki i Sovremennost. No 4. P. 21 - 34.] Ясин Е. Г. (2012). Сценарии для России на долгосрочную перспективу. Новый импульс через два десятилетия. М.: НИУ ВШЭ. [Yasin Ye. (2012). Long-term Scenarios for Russia. A New Impetus in Two Decades. Moscow: HSE Publishing House.] Ясин Е. Г., Яковлев А. А. (2004). Конкурентоспособность и модернизация российской экономики // Вопросы экономики. N 7. С. 4 - 34. [Yasin Ye., Yakovlev А. (2004).

Competitiveness and Modernization of Russian Economy // Voprosy Ekonomiki. No 7. P. 4 34.] BEEPS (2009). Business Environment and Enterprise Performance Survey / European Bank for Reconstruction and Development;

World Bank.

Desai R. M., Goldberg I. (eds.) (2007). Enhancing Russia's Competitiveness and Innovative Capacity. Washington, DC: World Bank.

Djankov S., Roland G., Qian Y., Zhuravskaya E. (2006). Entrepreneurship in China and Russia Compared // Journal of the European Economic Association. Vol. 4, No 2 - 3. P. 352 - 365.

Doing Business (2012). Doing Business in a More Transparent World / International Financial Corporation;

World Bank.

Fan J. P. H., Huang J., Morck R., Yeung B. (2009). The Visible Hand behind China's Growth / Paper prepared for the Joint NBER- CUHK Conference on Capitalizing China. December.

Hellman J. S., Jones G., Kaufmann D. (2003). Seize the State, Seize the Day: State Capture, Corruption, and Influence in Transition // Journal of Conparative Economics. Vol. 31, No 4. P.

751 - 773.

Hirschman A. (1970). Exit, Voice, and Loyalty: Responses to Decline in Firms, Organizations, and States. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Kuznetsov В., Dolgopyatova Т., Golikova V., Gonchar K., Yakovlev A., Yasin Y. (2011). Russian Manufacturing Revisited: Industrial Enterprises at the Start of the Crisis // Post-Soviet Affairs.

Vol. 27, No. 4. P. 366 - 386.

Li H., Zhou Li-An (2005). Political Turnover and Economic Performance: The Incentive Role of Personnel Control in China // Journal of Public Economics. Vol. 89. P. 1743 - 1762.

Maskin E., Qian Y., Xu Ch. (2000). Incentives, Information, and Organizational Form // The Review of Economic Studies. Vol. 67, No 2. P. 359 - 378.

стр. North D.C., Wallis J. J., Weingast B. R. (2009). Violence and Social Orders: A Conceptual Framework for Interpreting Recorded Human History. N.Y.: Cambridge University Press.

Roland G. (2000). Transition and Economics: Politics, Markets, and Firms. Cambridge, Mass:

MIT Press.

Putnam R. (1993). Making Democracy Work: Civic Traditions in Modern Italy. Princeton, NJ:

Princeton University Press.

Putnam R. (2000). Bowling Alone: The Collaps and Revival of American Community. N. Y.:

Simon & Schuster.

Qian Y., Roland G. (1998). Federalism and the Soft Budget Constraint // American Economic Review. Vol. 88, No 5. P. 1143 - 1162.

Qian Y. (1999). The Process of China's Market Transition (1978 - 1998): Evolutionary, Historical and Institutional Perspectives / Paper prepared for the Journal of Institutional and Theoretical Economics symposium on "Big-Bang Transformation of Economic Systems as a Challenge to New Institutional Economics". Wallerfangen/Saar, Germany, June 9 - 11.

Will a New Model of Economic Growth Take Place in Russia?

Yevgeny Yasin1, Nataliya Akindinova2, Lev Yakobson3, Audrey Yakovlev Authors affiliation: National Research University Higher School of Economics (Moscow, Russia). Emails: 1 yassin@hse.ru;

2 nakindinova@hse.ru;

3 ljakobson@hse.ru;

ayakovlev@hse.ru.

Given the present level of institutional quality and the significant role of the government sector in the economy, the Russian Federation has depleted the potential of the current model of growth which is based on commodity exports. The dramatic deceleration of the GDP growth rate down to less than 2% in the end of 2012 and the beginning of 2013 bears the evidence to this proposition. At the moment, the government considers the choice between expansionist and conservative scenarios, which both lie on the assumption of long-term conservation of existing imperfect institutions. However, according to our estimates, it is impossible to create a new model of growth ignoring the role of private initiative, healthy institutions of market economy and investment in human capital. We distinguish two groups that are increasing their influence nowadays and can potentially become the driving force of a new model of Russian economic growth: "new business", dynamic companies that are oriented at the development in the market conditions but lack incentive to invest within existing institutional framework;

"new bureaucracy", consisting of progressive regional elites, who are interested in the development of their area, and efficient professionals of the federal level.

Keywords: Russian economy, models of economic growth, institutions, interest groups.

JEL: E02, O11.

стр. Заглавие статьи Российский крупный бизнес в условиях глобального кризиса Автор(ы) С. Афонцев, С. Дж. Ли Источник Вопросы экономики, № 5, Май 2013, C. 40- МАКРОЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 70.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Российский крупный бизнес в условиях глобального кризиса Автор:

С. Афонцев, С. Дж. Ли В статье рассматриваются причины устойчивости крупных российских компаний к вызовам экономического кризиса и перспективы укрепления их бизнес-позиций в посткризисный период. Хотя меры антикризисной политики оказали существенную поддержку крупному бизнесу в первые месяцы рецессии, начиная с середины 2009 г.

влияние данного фактора практически не прослеживается. На основе анализа показателей капитализации и продаж показано, что кризис де-факто закрепил доминирующие позиции нефтегазовых и финансовых компаний, находящихся под контролем государства.

Сохранение высокого уровня государственного участия в собственности и значительного государственного влияния на решения субъектов крупного бизнеса ограничивает возможности посткризисного восстановления. Необходимо перейти к поддержке рыночно ориентированных бизнес-стратегий, в первую очередь интернационализации и повышения конкурентоспособности.

Ключевые слова: крупный бизнес, антикризисная политика, государственная собственность, приватизация.

JEL: L16, L21, L25.

Крупный бизнес под ударами кризиса После почти десятилетнего периода быстрого роста в 2008 - 2009 гг. российская экономика столкнулась с более глубоким кризисом, чем большинство развитых стран и ведущих стран с развивающейся экономикой. Российский крупный бизнес, который выступал одним из ключевых "движителей" докризисного роста и сам в полной мере пользовался его плодами (Яковлев, 2006;

Паппэ, Галухина, 2009), первым почувствовал на себе удары кризиса. Факторы, способствовавшие экономическому подъему в докризисный период, с ухудшением экономической конъюнктуры стали работать "в обратном направлении", подрывая экономические позиции ведущих российских компаний.

Одним из двух главных факторов, ответственных за трансмиссию внешних кризисных импульсов в российскую экономику, было резкое падение цен на сырьевые экспортные товары. Учитывая, что более 60% совокупного российского экспорта в 2005 - 2008 гг.

приходилось Афонцев Сергей Александрович (afontsev@gmail.com), д. э. н., завотделом экономической теории ИМЭМО РАН, профессор МГИМО(У) МИД России (Москва);

Сан Джун Ли, Ph.D. по экономике, профессор Школы международных и региональных исследований Университета Кунмин (Сеул, Республика Корея).

* Статья подготовлена при поддержке гранта NRF-2008 - 220-B00001 Национального исследовательского фонда Республики Корея, финансируемого правительством Республики Корея. (This paper was supported by the National Research Foundation of Korea Grant funded by the Korean Government, NRF-2008 - 220-B00001.) стр. на топливно-энергетические товары, динамика цен на нефть имела ключевое значение как для отечественных нефтегазовых компаний, так и для российской экономики в целом.

После достижения пика 137,6 долл./барр. в июле 2008 г. котировки нефти сорта Urals упали до 34,2 долл./барр. в январе 2009 г. и лишь в мае 2009 г. смогли преодолеть рубеж 50 долл./барр.

Не менее важным фактором трансмиссии кризиса стало значительное бремя краткосрочных долговых обязательств российского бизнеса, номинированных в иностранной валюте. На протяжении 2004 - 2007 гг. российские компании, в первую очередь крупные и крупнейшие, активно прибегали к внешним заимствованиям.

Суммарный годовой объем средств, привлеченных из-за рубежа благодаря выпуску еврооблигаций и синдицированным кредитам, за этот период вырос почти в 4 раза - с 23, млрд. до 92,2 млрд. долл. При этом компании финансового сектора ориентировались в первую очередь на рынок еврооблигаций (67,5% заемных средств), а реального сектора на коммерческие кредиты (93,3% заемных средств)1. С учетом перманентного дефицита "длинных" денег в российской экономике эти ресурсы имели критическое значение для финансирования проектов развития бизнеса и технологической модернизации (в частности, благодаря им была успешно осуществлена модернизация отечественной черной металлургии), а для компаний финансового сектора служили источниками средств, направляемых на расширение кредитования российских заемщиков. Коллапс на сырьевых и финансовых рынках лишил крупные российские компании наиболее значимых источников доходов и инвестиционных ресурсов.

Масштаб проблем, с которыми столкнулась отечественная экономика, привел к резкой перемене настроений - от надежд на то, что Россия останется "спокойной гаванью" в кризисном мире, до опасений катастрофически глубокого экономического спада и массовых банкротств российских компаний. Первое из этих опасений во многом подтвердилось: экономический спад в России в 2009 г. оказался самым глубоким среди всех стран "большой двадцатки", докризисный уровень ВВП российская экономика сумела достичь лишь к 2012 г., а многим регионам преодолеть последствия спада так и не удалось2. В то же время российский крупный бизнес пережил кризис существенно лучше, чем ожидалось. Он не только сумел избежать массовых банкротств, но и смог продолжить зарубежную инвестиционную экспансию, совершенствование структур корпоративного управления и переход от модели "одна фирма - один хозяин" к более гибкой модели "альянса совладельцев" (Паппэ, Антоненко, 2011;

Долгопятова, 2012;

Kuznetsov, 2013).

Ослабления позиций крупных компаний в национальной экономике также не произошло.

Что же определяет столь высокий уровень их антикризисной устойчивости?

См.: Григорьев и др., 2009. С. 43. При этом на финансовые компании пришлось 89,5% совокупного выпуска еврооблигаций бизнес-сектора, а на компании реального сектора - 77,3% совокупного объема привлеченных кредитов.

В частности, к середине 2012 г. 30 из 83 субъектов РФ не смогли восстановить докризисный уровень промышленного производства;

в конце 2012 г. таких регионов было 13 (см.: Зубаревич, 2012;

2013).

стр. Экономические позиции крупных компаний В докризисные годы крупные российские компании успешно наращивали объем продаж и рыночную капитализацию. Ведущие нефтегазовые, металлургические, финансовые и телекоммуникационные компании уверенно продвигались вверх в международных корпоративных рейтингах. С 2005 по 2008 г. российское представительство в рейтинге крупнейших компаний мира Financial Times (FT Global 500) выросло с 4 до 13, а их суммарная капитализация достигла 819,5 млрд. долл. (см. табл. 1). Это был апогей укрепления международных позиций российского бизнеса: если на фондовых рынках экономически развитых стран уже начали проявляться первые признаки пессимизма инвесторов, то интерес к развивающимся финансовым рынкам продолжал оставаться высоким, подталкивая вверх котировки акций отечественных бизнес-гигантов. Именно тогда "Газпром" достиг наивысших позиций в рейтинге FT-500, заняв четвертое место с капитализацией почти 300 млрд. долл. и пропустив вперед только Exxon Mobil (452, млрд. долл.), PetroChina (424 млрд) и General Electric (369,6 млрд. долл.).

Разразившийся кризис радикально изменил ситуацию. К концу 2008 г. совокупная капитализация российского рынка сократилась в 5 раз. В октябре 2008 г. капитализация всех российских нефтяных компаний вместе с крупнейшим независимым производителем газа Таблица Позиции (ранги) российских компаний в рейтинге FT Global 500, 2005 - 2012 гг. (на марта) Компания 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 "Газпром" 58 10 6 4 36 33 15 "Роснефть" - - 68 65 76 62 56 Сбербанк - 232 103 91 374 86 73 "ЛУКойл" 186 76 95 89 125 140 118 "НОВАТЭК" - - - 368 - 394 200 "Сургутнефтегаз" 180 94 152 216 173 174 183 "Норильский никель" - 376 239 141 430 207 154 "Газпром нефть" - - - - - - 368 Банк ВТБ - - - 372 - 263 236 "Уралкалий" - - - - - - - МТС 444 - 475 358 - 470 - РАО ЕЭС - 234 131 185 * * * * НЛМК - - - 376 - 383 344 "Северсталь" - - - 404 - - 479 "Вымпел Ком" - - - 429 - 493 - Количество 4 6 8 13 6 11 11 российских компаний в FT- Совокупная 140,9 408,5 642,8 819,5 220,2 512,9 673,3 533, капитализация российских компаний в FT-500 (млрд долл.) Примечания. Символ "-" означает, что рассматриваемая компания не входила в рейтинг FT-500 за соответствующий год. * Компания РАО "ЕЭС России" прекратила деятельность 30 июня 2008 г. в результате реорганизации.

Источник: FT Global 500. www.ft.com.

стр. компанией "НОВАТЭК" - оказалась меньше, чем рыночная стоимость одной бразильской нефтяной компании Petrobraz3.

Стоимость крупнейшей российской компании "Газпром" с мая по октябрь 2008 г. упала почти в 6 раз - с 399 млрд. до 69 млрд. долл.4 В результате величина дивидендов, выплачиваемых некоторыми компаниями, оказалась непропорционально велика по отношению к стоимости их акций. В частности, для обыкновенных акций компании МТС это отношение в конце октября 2008 г. превышало 20%, а для привилегированных акций "Сургутнефтегаза" приближалось к 30%5. Хотя столь резкое падение капитализации, очевидно, не отражало фундаментальных факторов стоимости российских компаний, из-за остроты проблем с ликвидностью и высокого уровня их долговой нагрузки в сочетании с массированным оттоком капитала с развивающихся рынков в целом показатели капитализации длительное время оставались на низком уровне.

Вызванное кризисом резкое падение капитализации привело к тому, что в марте 2009 г. в списке FT Global 500 осталось лишь шесть российских компаний, причем две из них Сбербанк и "Норильский никель" - опустились вниз более чем на 280 позиций. В 2010 г.

ситуация существенно улучшилась. Пять компаний, "выпавших" из списка в 2009 г., вернулись в него, в результате представительство российских компаний возросло до И 6.

Наибольший прирост капитализации продемонстрировал Сбербанк: переместившись с 374-го места на 86-е, он показал второй результат в списке по показателю "вертикальной мобильности". Другой контролируемый государством банк, ВТБ (не попавший в список FT Global 500 в 2009 г.), также показал высокую "вертикальную мобильность", шагнув с 247-го на 89-е место в списке крупнейших компаний Европы и вернувшись в список FT Global 500. Причиной столь впечатляющей динамики в обоих случаях был доступ к значительным бюджетным ресурсам, обусловленный ключевой ролью данных финансовых институтов в антикризисной политике российского правительства. Среди частных компаний наибольшего успеха достиг "Норильский никель", улучшивший свой рейтинг в 2010 г. на 223 позиции.

В 2010 - начале 2011 г. укрепление позиций российских компаний в международных рейтингах продолжилось. Исключение составили компании телекоммуникационного сектора - МТС и "ВымпелКом", вообще не попавшие в список FT Global 500;

рейтинги остальных девяти компаний, присутствовавших в списке 2010 г., к марту 2011 г. выросли.

Обострение кризисных процессов в мировой экономике Фондовая аномалия // Ведомости. 2008. 8 окт.

FT Global 500. Market Values and Prices at 31 March 2008. www.ft.com;

Рейтинг "Эксперт-400", 2009.

www.raexpert.ru/ratings/expert400/2009/part3/.

Данные Рейтингового агентства "Эксперт".

Особый случай представляет компания РАО "ЕЭС России", которая занимала 185-е место в рейтинге FT Global 500 за 2008 г. и прекратила деятельность 30 июня 2008 г. в результате реструктуризации. Шесть из образованных на ее основе компаний с совокупной капитализацией 50,3 млрд. долл. фигурировали в списке 500 крупнейших компаний Европы за 2010 г., значительно усилив свои позиции по сравнению с 2009 г. (см.: FT Europe 500 2010;

www.ft.com).

стр. в 2011 г. привело к тому, что вслед за телекоммуникационными компаниями к марту г. список FT Global 500 покинули две российские металлургические компании (НЛМК и "Северсталь");

рейтинги еще шести компаний заметно снизились. Параллельно в 2010 2011 гг. в списке появились два российских "новичка" - "Газпром нефть" и "Уралкалий". В обоих случаях их возвышение было связано со стратегическими решениями российского правительства, открывшими путь для экспансии структур "Газпрома" в нефтяную отрасль, с одной стороны, и в административном порядке форсировавшими слияние компаний "Уралкалий" и "Сильвинит" - с другой.

Резко усилил свои позиции "НОВАТЭК", постепенно "размывающий" доминирование "Газпрома" в газовой отрасли страны. В 2010 г. капитализация "НОВАТЭКа" возросла более чем вдвое (с 19,9 млрд. до 40,4 млрд. долл.), а в 2011 г. он оказался одной из трех российских компаний в списке FT Global 500 (наряду с "Газпром нефтью" и "Уралкалием"), капитализация которых не только не сократилась, но и возросла. Другая компания, которая традиционно ассоциируется с бизнес-интересами политических элит страны, - "Сургутнефтегаз" - также сохранила свои позиции в списке FT Global 500 при незначительном снижении капитализации (с 43,4 млрд. до 40,4 млрд. долл.). Если учесть, что еще четыре компании (в том числе три крупнейшие), фигурирующие в списке за г., напрямую контролируются государством, очевидны масштабы влияния политических элит на крупнейшие российские компании. В этом отношении ситуация мало изменилась по сравнению с докризисным периодом (ср. Lee, 2008). Лишь рейтинги компаний "ЛУКойл" и "Норильский никель" можно рассматривать как результат преимущественного действия факторов, связанных с качеством частнопредпринимательских бизнес-решений.

Не менее показателен отраслевой состав лидеров российского бизнеса. Как говорилось выше, в 2008 - 2012 гг. телекоммуникационные и металлургические компании выбыли из списка FT Global 500. В результате к 2012 г. в нем осталось шесть нефтегазовых компаний, две финансовые и по одному представителю металлургической и химической отраслей. Для более детального изучения отраслевой структуры российского крупного бизнеса необходимо обратиться к показателям совокупной выручки компаний.

Международные рейтинги, построенные с использованием показателей капитализации, включают только инкорпорированные компании, акции которых обращаются на открытом рынке. Как следствие, они не позволяют адекватно учитывать позиции крупнейших компаний, полностью находящихся в государственной собственности (включая такие гиганты, как РЖД, "Транснефть", "Росэнергоатом" и т. д.), частных компаний, акции которых не котируются на открытом рынке ("СИБУР Холдинг", "Еврохим"), а также дочерних структур зарубежных компаний ("Ашан", "Метро", "Фольксваген Груп Рус").

Рейтинги компаний, составленные на основе показателей объема продаж, лишены этих ограничений. В таблице 2 представлены данные по отраслевой принадлежности крупнейших компаний, входивших в списки Рейтингового агентства "Эксперт" в 2008 и 2012 гг.

стр. Таблица Отраслевая принадлежность крупнейших российских компаний Доля в совокупном Объем Число объеме продаж, млрд.

компаний продаж Группа отраслей руб.

"Эксперт 100", % 2007 2011 2007 2011 2007 Нефтяная и 12 11 7148,0 13108,0 39,5 40, нефтегазовая промышленность Черная и цветная 13 12 2670,2 3618,3 14,8 11, металлургия Транспорт 4 6 1339,2 2581,7 7,4 8, Банки и страхование 11 7 1344,9 2006,8 7,4 6, Оптовая и розничная 15 18 1106,1 2362,1 6,1 7, торговля Электроэнергетика 5 7 1084,1 2276,6 6,0 7, Машиностроение 11 14 931,1 1747,5 5,2 5, Телекоммуникации, 5 4 678,5 972,9 3,8 3, связь и информационные технологии Химическая и 4 5 411,5 709,2 2,3 2, нефтехимическая промышленность Пищевая и табачная 7 4 353,8 491,1 2,0 1, промышленность Строительство, 7 7 365,9 1059,7 2,0 3, промышленность строительных материалов, операции с недвижимостью Другое 6 5 641,0 1435,4 3,5 4, Итого по списку 100 100 18 32 100 "Эксперт-100" 074,3 369, Источник: Рейтинг "Эксперт-400" за 2008 и 2012 гг. www.expert.ru.

Из приведенных в таблице 2 данных следует, что, несмотря на кризисные процессы в российской экономике, совокупный объем продаж 100 ведущих компаний страны за период 2007 - 2011 гг. увеличился на 79,1%. Максимальный прирост продаж (почти на 190%) наблюдался в секторе строительства, промышленности строительных материалов и операций с недвижимостью, причем столь внушительный результат был достигнут благодаря успехам 2011 г. (еще в 2010 г. в списке 100 ведущих компаний фигурировали только 3 представителя соответствующего сектора с объемом продаж 271,0 млрд. руб.).

Более чем в два раза выросли продажи ведущих компаний оптовой и розничной торговли, а также электроэнергетики. В группу отраслей с наименьшими (менее 50% за 4 года) темпами роста продаж крупнейших компаний вошли: пищевая и табачная промышленность;

черная и цветная металлургия;

телекоммуникации, связь и информационные технологии, а также банковский и страховой секторы. Скромные показатели последнего объясняются замедлением темпов роста в 2011 г., когда наблюдалось обострение мирового финансового кризиса;

в результате доля компаний данного сектора в общем объеме продаж 100 крупнейших компаний упала до 6,2% (в г. она составляла 7,5%). Напротив, проблемы в металлургическом и телекоммуникационном секторах сохранялись на протяжении всего рассматриваемого периода. Таким образом, динамика продаж подтверждает тенденции, отмеченные при анализе сравнительных позиций компаний по показателям капитализации7.

При этом существенный отпечаток на характер взаимосвязи между динамикой продаж и ростом капитализации компаний накладывают особенности отраслевого регулирования. В частности, отставание увеличения капитализации нефтегазовых компаний от темпов роста их продаж в 2011 - 2012 гг. в значительной мере объяснялось резким повышением налоговой нагрузки (Эдер, Филимонова, 2012), что было обусловлено, в свою очередь, стремлением правительства максимально использовать нефтегазовые доходы для финансирования расходов в предвыборный период.

стр. Примечательно, что укрепление позиций компаний машиностроительного и аграрного секторов, отмечаемое с 2010 г, как признак позитивных качественных изменений в структуре крупного бизнеса (Желобанов и др., 2011;

Кабалинский, 2012), не отразилось на отраслевой структуре 100 крупнейших компаний страны. Единственным по-настоящему позитивным изменением в этой структуре можно назвать уверенный (на 1,2 п. п.) рост доли компаний, представляющих оптовую и розничную торговлю. Если укрепление позиций частных компаний данного сектора (прежде всего крупных сетевых ритейлеров) отражает их вклад в модернизацию потребительского рынка России, то рост доли электроэнергетических компаний происходил на фоне сохранения жесткого государственного контроля и торможения структурных реформ. В свою очередь, рывок компаний строительного сектора был обусловлен частичным восстановлением рынка недвижимости и государственными инфраструктурными заказами, а не ростом эффективности сектора. В целом, за исключением падения доли металлургии на 3,6 п. п., для отраслевой структуры продаж 100 крупнейших российских компаний в 2007 - 2011 гг.

была характерна высокая стабильность.

Несмотря на ухудшение конъюнктуры в 2011 г., лишь пять компаний из списка крупнейших имели чистый убыток8. Но даже в период острого кризиса убыточность крайне редко означала реальный риск банкротства. Большинство экспертов с самого начала кризиса считали, что правительство сделает все, чтобы смягчить последствия кризиса для компаний, которые "слишком велики, чтобы обанкротиться". В какой степени на результаты, продемонстрированные крупным бизнесом в последние годы, повлияли меры антикризисной политики правительства?

Роль антикризисной политики Анализ экономических последствий проводившейся в России антикризисной политики показывает, что максимальный позитивный эффект дали экстренные меры, реализованные в конце 2008 - начале 2009 г., а предпринятые позднее шаги были гораздо менее последовательными и скорее создавали стимулы для консервации неэффективных структурных характеристик экономики, чем способствовали ее модернизации (Афонцев и др., 2009;

Афонцев, 2011). Этот вывод полностью справедлив и в отношении решений, направленных на поддержку флагманов отечественного бизнеса. В числе мер, принятых в первые месяцы после начала кризиса, две были особенно позитивными для крупных российских компаний.

Во-первых, отложенная девальвация российского рубля позволила бизнес-субъектам в IV квартале 2008 г. погашать валютную задолженность по благоприятному валютному курсу.

Несмотря на резкую критику со стороны многих экспертов и политиков, ЦБ РФ последовательно сдерживал темпы девальвации рубля путем валют Еще для И компаний сведения о прибыли отсутствуют.

стр. ных интервенций, в результате чего международные резервы России за сентябрь-декабрь 2008 г. сократились на 26,8%.

Благодаря активным интервенциям номинальный валютный курс в среднем за IV квартал 2008 г. составил 27,25 руб./долл., что лишь на 12,4% выше, чем в III квартале. С января 2009 г. обесценение рубля резко ускорилось и достигло своего пика в феврале, когда среднемесячный показатель валютного курса вышел на уровень 35,76 руб./долл. Если принимать февральский показатель за "целевой ориентир" коррекции валютного курса, то можно констатировать, что политика "плавной девальвации" снизила почти на 1/ рублевые издержки обслуживания валютной задолженности российских компаний в IV квартале 2008 г. Во-вторых, массированные кредиты ЦБ РФ и крупнейших банков, находящихся в государственной собственности, оказали значительную помощь российским компаниям финансового и реального секторов в конце 2008 - начале 2009 г., когда они были вынуждены погашать долговые обязательства, не имея доступа к рыночным источникам кредитования. Хотя Банк России воздерживался от прямых мер денежной эмиссии10, он использовал широкий спектр инструментов поддержки ликвидности.

В частности, с октября 2008 г. он приступил к выдаче беззалоговых кредитов, доступ к которым имели российские банки с долгосрочным кредитным рейтингом В- и выше (по шкале Fitch Ratings и Standard & Poor's) либо ВЗ (по шкале Moody's Investor Service). На первом аукционе (20 октября 2008 г.) 80 банков получили кредиты на общую сумму млрд. руб. Совокупный объем выданных кредитов достиг максимального значения в середине февраля 2009 г., превысив 1,920 трлн руб., после чего стал неуклонно снижаться и к сентябрю 2009 г. уменьшился в четыре раза, а к концу ноября 2010 г. задолженность банков по беззалоговым кредитам была почти полностью погашена". Данная программа не только оказала существенное позитивное влияние на устойчивость банковских институтов, но и не была сопряжена с нагрузкой на финансовые ресурсы государства.

Напротив, ЦБ РФ получил более 200 млрд. руб. дохода по процентным платежам на предоставленные средства, при этом объем невозвращенных кредитов составил менее млрд. руб.

Российское правительство использовало собственные ресурсы для снабжения экономики кредитными средствами. Главными институтами, через которые они предоставлялись, были Внешэкономбанк (имеющий статус государственной корпорации), Сбербанк, Банк ВТБ и Россельхозбанк. В отличие от ресурсов, предоставляемых ЦБ РФ, кредиты этих институтов были ориентированы прежде всего на поддержку реального сектора. К середине марта 2009 г., в период наиболее острой фазы кризиса, так называемым "системообразующим" предприятиям (среди которых фигурировали как государственные, так и частные компании из списка "Эксперт-100") по этой линии было предоставлено кредитов на сумму свыше 2 млрд. руб.

Одна из ключевых целей данной программы заключалась в том, чтобы позволить крупным российским компаниям реструктуриро Если в качестве "целевого ориентира" принимать средний показатель валютного курса за I квартал 2009 г., экономия все равно оказывается значительной - почти 25%.

Денежная база с 1 августа 2008 по 1 января 2009 г. выросла лишь на 5,6%, а денежная масса - агрегат М2 - за тот же период сократилась на 5,0% (www.cbr.ru).

Игнатьев, 2009;

Российские банки расплатились с ЦБ по беззалоговым кредитам // Lenta.ru. 2010. 25 ноября.

http://lenta.ru/news/2010/11/25/zalog/_Printed.htm.

стр. вать свои долговые обязательства и не допустить перехода пакетов акций, заложенных в обеспечение внешних займов, в собственность зарубежных кредиторов. Использованные при этом ресурсы были значительными.

В частности, Внешэкономбанк предоставил кредиты на сумму 4,5 млрд. долл. "Русалу", 1,8 млрд. - Группе "Евраз", 1,5 млрд. долл. - компании "Алтимо" (один из двух крупнейших акционеров "ВымпелКома" и "МегаФона"), 750 млн. долл. - "Газпром нефти", 262 млн. - группе ПИК и 230 млн. долл. - "Ситрониксу" (высокотехнологичной компании, входящей в структуру АФК "Система")12.

Хотя предоставление кредитных ресурсов с целью не допустить переход активов в руки иностранных кредиторов в рассматриваемый период нередко подвергалось критике как форма государственного протекционизма, такую критику трудно признать конструктивной. Зарубежные кредиторы российских компаний сами испытывали финансовые трудности, при этом сталкиваясь с нетривиальной задачей управлять разнородными активами, уже перешедшими к ним в качестве залога по непогашенным кредитам. В этих условиях трудно было ожидать, что эффективное управление российскими активами могло входить в число их приоритетов. В случае перехода крупных пакетов акций российских компаний в руки зарубежных кредиторов был велик риск сбоев в управлении соответствующими компаниями именно тогда, когда было необходимо оперативно разрабатывать и реализовывать корпоративные антикризисные программы. Что не менее важно, напрасными оказались опасения массового огосударствления активов в результате их перехода под контроль государственных банков. С одной стороны, получившие кредиты крупные компании в большинстве случаев добросовестно их погашали. С другой стороны, активы, которые все же перешли в собственность банков в качестве залога по непогашенным кредитам, были столь значительными и разнородными, что потребовалось разработать целенаправленные стратегии их продажи13. В результате угроза массированного огосударствления российского бизнеса посредством выделения кредитных средств контролируемыми государством банками на практике не реализовалась.

Отложенная девальвация и кредитные инъекции оказались весьма действенными инструментами предотвращения банкротств крупных компаний и реструктуризации их задолженности. Во многом благодаря этим мерам корпоративные лидеры российской экономики (за исключением сектора недвижимости, где главным неудачником стала сверхамбициозная "Миракс Груп") успешно преодолели долговые проблемы, с которыми они столкнулись в первые месяцы после начала кризиса. Однако дальнейшие антикризисные меры, принятые российским правительством, в плане поддержки бизнеса были существенно менее эффективными. В отличие от большинства правительств стран "большой двадцатки", российское правительство практически не использовало Ведомости. 2010. 28 мая.

Банки начинают тотальную распродажу // Интерфакс. 2010. 4 марта. www.interfax.ru/business/txt.asp?id=126350.

стр. меры поддержки частного спроса14. Основной акцент в антикризисной политике был сделан на предотвращении увольнений (в том числе с использованием административных мер) и сохранении социальной стабильности, а не на повышении эффективности и конкурентоспособности бизнес-сектора. По мере приближения выборов 2011/2012 гг. этот акцент становился все более выраженным, а после выборов стал доминирующим мотивом действий правительства на фоне угасания интереса к прежде модной тематике экономической модернизации (Афонцев, 2012а). В таких условиях крупные компании были вынуждены самостоятельно, не рассчитывая на помощь государства, а часто вопреки растущему административному и фискальному давлению, разрабатывать и претворять в жизнь стратегии повышения конкурентоспособности, центральным элементом которых была интернационализация бизнеса. В конце 2012 - начале 2013 г.

вопрос о соотношении коммерческих стратегий и государственной политики в определении будущего российского крупного бизнеса вновь обострился.

Слишком много государства?

Принципиальное значение с точки зрения развития российского крупного бизнеса в следующие 3 - 5 лет будут иметь две группы факторов. Первая из них связана с темпами выхода мировой экономики из текущего кризиса, вторая - с государственной политикой в отношении ведущих отечественных компаний и реализуемых ими бизнес-стратегий. Если первая группа факторов определяет общие условия функционирования бизнес-субъектов (доступ к внешним рынкам и источникам финансирования, включая возможности проведения IPO и SPO), то вторая оказывает дифференцированное воздействие на конкретные компании, функционирующие в конкретных отраслях. Наиболее важные факторы здесь - уровень государственного участия в собственности, степень государственного влияния на решения бизнес-субъектов и активность государственной поддержки рыночно ориентированных бизнес-стратегий. В последние годы по всем этим направлениям сформировались ярко выраженные сценарные развилки, имеющие принципиальное значение для будущего развития российского крупного бизнеса.


В сфере государственного участия в собственности во второй половине 2012 г. резко обострилось противоречие между стратегией выхода государства из хозяйственных активов, сформулированной еще в последние годы президентства Д. А. Медведева, и фактической линией на консолидацию энергетических активов в руках государства, которая традиционно ассоциируется с именем И. И. Сечина, назначенного в мае 2012 г. на пост президента компании "Роснефть".

Единственная целевая программа подобного рода - программа утилизации автомобилей возрастом свыше лет, начатая в марте 2010 г., - была сформулирована так, чтобы ее основным бенефициаром оказался "АвтоВАЗ", причем максимальный рост спроса наблюдался в сегменте морально устаревших моделей ВАЗ 2105 и ВАЗ 2107.

стр. В соответствии с программой приватизации на период 2011 - 2013 гг., утвержденной правительством 27 ноября 2010 г., была намечена продажа значительных пакетов акций компаний "Роснефть", "РусГидро", "ФСК ЕЭС", "Совкомфлот", Сбербанк, Банк ВТБ, "Российские железные дороги"15. Летом 2011 г. в правительстве активно обсуждалась возможность реализации еще более амбициозных проектов приватизации, однако ухудшение конъюнктуры на фондовых рынках привело к фактическому замораживанию соответствующих планов. Непосредственно после вступления в должность Президента РФ В. В. Путин своим указом от 7 мая 2012 г. N 596 "О долгосрочной государственной экономической политике" поставил перед правительством ряд принципиальных задач в сфере управления государственными активами и приватизации. Во-первых, завершить до 2016 г. выход государства из капитала компаний несырьевого сектора, не относящихся к субъектам естественных монополий и организациям оборонного комплекса. Во-вторых, внести в нормативно-правовые акты изменения, направленные на ограничение приобретения акций и долей хозяйственных обществ компаниями с государственным участием, в которых Российская Федерация владеет более 50% акций, государственными унитарными предприятиями, а также организациями, контролируемыми этими компаниями и предприятиями. В-третьих, компании с государственным участием, в которых Российская Федерация владеет более 50% акций, должны разработать и реализовать программы отчуждения непрофильных активов.

Успешная продажа в сентябре 2012 г. 7,58% акций Сбербанка за 5,208 млрд. долл.

наглядно продемонстрировала готовность правительства следовать данным курсом, особенно когда это обещает существенное пополнение бюджетных доходов. Согласно утвержденному 25 октября 2012 г. графику, на 2013 г. намечена продажа пакетов акций ряда крупнейших компаний, включая "Роснефть", Банк ВТБ, "Алроса" и "Совкомфлот".

При этом были даны недвусмысленные сигналы о недопустимости приобретения приватизируемых активов государственными компаниями, а также попыток последних заблокировать сделки (как стремилась сделать "Роснефть" в отношении продажи компании "СГ-Транс" структурам АФК "Система").

Но приходится констатировать, что, за немногими исключениями, государство не готово расставаться с реальным контролем над активами крупнейших компаний и использует продажу их акций либо как фискальный инструмент (как в случае упомянутой приватизации пакета акций Сбербанка), либо как способ привлечь стратегического зарубежного партнера, сотрудничество с которым призвано еще больше укрепить позиции государственных компаний. Наиболее последовательно вторая стратегия реализуется в нефтегазовом секторе, контроль над которым остается одним из ключевых приоритетов российского руководства с начала 2000-х годов.

В октябре 2012 г. был сделан новый шаг на пути усиления этого контроля, связанный с поглощением "Роснефтью" компании ТНК-ВР. В результате сделки государство становится крупнейшим собственником в российском нефтяном секторе, а сама "Роснефть" - крупнейшей в мире государственной нефтяной компанией по объему добычи (4,6 млн. барр. нефтяного эквивалента в сутки), контролирующей 37% добычи нефти и 31% нефтеперерабатывающих мощностей в России, производящей 6,1% ВВП страны и обеспечивающей 20,1% доходов бюджета. Тот факт, что по условиям сделки 19,75% акций "Роснефти" переходит к компании ВР (прежнего собственника 50% акций компании ТНК-ВР), не меняет общей ситуации: государство продолжает экспансию в нефтегазовом комплексе.

Распоряжение Правительства РФ от 27.11.2010 г. N 2102-р "Об утверждении прогнозного плана (программы) приватизации федерального имущества и основных направлений приватизации федерального имущества на 2011 2013 годы".

стр. Данное обстоятельство придает дополнительную остроту проблеме влияния государства на решения бизнес-субъектов. Расширение контроля государства над нефтегазовым сектором ведет к нарастанию риска принятия нерыночных решений. О характере этих рисков позволяет судить пересмотр инвестиционной программы "Газпрома", направленный на резкое ускорение реализации Восточной газовой программы, которая предполагает наращивание экспорта газа в страны АТР. При этом только на разработку Чаяндинского месторождения в Якутии и строительство газопровода до Владивостока планируется потратить в общей сложности 1,2 трлн руб. Учитывая высокие издержки добычи и отсутствие соглашения о цене поставок российского газа в Китай, эксперты крайне скептически оценивают коммерческие перспективы этих проектов. Фактически инвестиционная программа "Газпрома" станет инструментом выполнения поставленной руководством страны политической цели, связанной с превращением АТР в главный рынок сбыта российского газа, при этом убедительное экономическое обоснование данной цели в настоящее время отсутствует16. Если аналогичный подход будет применен к "Роснефти" как крупнейшей нефтедобывающей компании страны, то перспективы развития российской нефтяной отрасли станут вызывать серьезные опасения, хотя присутствие компании ВР в числе собственников может служить фактором, отчасти смягчающим этот риск.

Аналогичную роль может играть формирование стратегических альянсов с ведущими зарубежными компаниями в сфере освоения арктического шельфа. В первой половине 2012 г. базовые подходы российского правительства к вопросам освоения нефтегазовых месторождений на арктическом шельфе были пересмотрены. Еще в 2010 г. Министерство природных ресурсов обнародовало оценки, согласно которым освоение перспективных шельфовых месторождений с опорой исключительно на ресурсы государственных компаний "Роснефть" и "Газпром" займет порядка 165 лет17. Новый подход, основу которого составляют развернутая система налоговых льгот и допуск на шельф частных добывающих компаний через обмен активами, уже дал первые плоды: "Роснефть" заключила стратегические соглашения с американской ExxonMobil, норвежской Statoil и итальянской ENI, а также выставила инвестиционные предложения ряду других иностранных и российских компаний.

На фоне первых институциональных успехов нового подхода показателен окончательный крах проекта освоения Штокмановского газоконденсатного месторождения международным консорциумом, в который входили российский "Газпром", норвежская Statoil и французская Total18. Штокмановский проект оставался реликтом прежнего подхода к освоению шельфа;

в частности, на него не предполагалось распространять новые налоговые льготы (на чем настаивали иностранные участники Закономерным следствием стало падение капитализации "Газпрома": к середине февраля 2013 г. в годовом выражении она снизилась почти на 30% (Ведомости. 2013. 13 февр.).

Росбизнесконсалтинг. 2010. 30 марта. http://top.rbc.ru/economics/30/03/2010/386660.shtml.

Шельф не оправдывает средства // Коммерсантъ. 2012. 30 авг.

стр. консорциума с учетом высоких издержек реализации проекта). В этих условиях вполне вероятен переход "Газпрома" (вслед за "Роснефтью") на новые принципы взаимодействия с компаниями-партнерами.

Но "переформатирование" взаимоотношений между крупнейшими российскими нефтегазовыми компаниями и международными компаниями-инвесторами было бы преждевременно интерпретировать как признак изменения модели отношений государства и бизнеса в России. Во-первых, нет однозначности даже применительно к шельфовым проектам. Несмотря на активизировавшиеся в начале 2013 г. дискуссии по вопросу о возможности прямого доступа на шельф негосударственных компаний, государство все еще рассматривает их в лучшем случае как младших партнеров "Газпрома" и "Роснефти". Во-вторых, по-прежнему велик риск прямого вмешательства государства в принятие решений, касающихся структуры компаний и состава их собственников (одним из наиболее ярких примеров такого вмешательства стало объединение компаний "Уралкалий" и "Сильвинит" в 2010 г.). Наконец, в-третьих, в отношениях государства и бизнеса продолжает доминировать сформировавшаяся в 2000-е годы модель, в рамках которой за эвфемизмом "государственно-частное партнерство" скрывается право государства вмешиваться в процессы принятия стратегических решений и перекладывать на частный бизнес государственные функции (в первую очередь социальные и инфраструктурные), на выполнение которых у правительства не хватает средств или компетенций. Демонтаж этой системы представляет собой одну из наиболее настоятельных, но и наиболее политически сложных задач на ближайшие годы, от решения которых зависит качество инвестиционного климата в стране.


На смену принуждению бизнеса к выполнению не свойственных ему функций (либо к осуществлению не приносящей прибыль деятельности) должна прийти целенаправленная поддержка рыночно ориентированных бизнес-стратегий. Ключевую роль в укреплении глобальных позиций крупных российских компаний в среднесрочной перспективе будут играть тесно взаимосвязанные стратегии интернационализации и повышения конкурентоспособности. Интернационализация продолжала оставаться одним из ключевых приоритетов российского крупного бизнеса даже в условиях кризиса (Кузнецов, 2012). Курс на инвестиционную экспансию и размещение акций за рубежом в последние годы был одинаково характерен как для частных, так и для государственных российских компаний. Их руководство усвоило важнейший принцип современной мировой экономики: "Глобализируйся или стагнируй".

В сфере реализации стратегии повышения конкурентоспособности картина принципиально иная. Если частные компании в последние годы продолжали, хотя и не столь высокими темпами, как до кризиса, наращивать потенциал конкурентоспособности (Kuznetsov et al., 2011;

Голикова и др., 2012), то ситуация в государственных компаниях гораздо менее благополучная. Показателем остроты проблемы стала развернувшаяся в 2011 - 2012 гг. дискуссия о необходимости "принуждения к инновациям". В рыночных условиях инновации выступают стр. ключевым фактором повышения конкурентоспособности на международных рынках. В российских же условиях сам факт обсуждения такого вопроса свидетельствует о том, что осуществление инноваций не рассматривается менеджерами государственных компаний в качестве перспективной стратегии развития.

Это, в свою очередь, отражает как искаженную систему стимулов для принятия управленческих решений в соответствующих компаниях, так и общую ситуацию в экономике, где в условиях высокой неопределенности и отсутствия надежных источников "длинных" денег эксплуатация природных ресурсов и монопольного статуса на рынках (а при возможности - и лоббирование государственных преференций) выглядит гораздо привлекательнее, чем реализация высокозатратных и рискованных инновационных проектов. Путь к интенсификации инновационной активности связан не с созданием новых механизмов государственного принуждения, а с переводом государственных компаний на рыночные рельсы через акционирование и приватизацию, оздоровление финансовой системы и снижение инфляции для повышения доступности долгосрочного кредита, а также создание финансовых и фискальных стимулов для реализации инновационных проектов как государственными, так и частными компаниями.

Кроме того, следует отметить, что стратегии интернационализации и повышения конкурентоспособности бизнеса в современной экономике представляют две стороны одного целого. Завоевать прочные позиции на мировом рынке нереально без приобретения зарубежных активов и компетенций, а успешная зарубежная экспансия невозможна без наличия прочного инновационного потенциала. В этих условиях настоятельно требуются меры государственной поддержки, направленной на защиту интересов российских компаний за рубежом. Присоединение к ВТО открывает новые возможности в данной сфере (в частности, в области защиты прав интеллектуальной собственности российских компаний). Региональные инициативы российского правительства (связанные в первую очередь с созданием Единого экономического пространства, подготовкой нового Соглашения с ЕС и интенсификацией российского участия в механизмах Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества) также должны в приоритетном порядке учитывать интересы российских компаний, осуществляющих внешние инвестиции и формирующих стратегические альянсы с зарубежными партнерами19. Объективный учет бизнес-интересов российских компаний и решительные шаги по переводу государственного бизнеса на рыночные рельсы способны сделать для экономики существенно больше, чем сохранение неравноправного "государственно-частного партнерства" и попытки прямого государственного влияния на принятие бизнес-решений.

В частности, на фоне прогресса, достигнутого в сфере создания единых механизмов регулирования внешней торговли России, Белоруссии и Казахстана, успехи в деле гармонизации инвестиционных правил очень скромные.

С учетом этого особое внимание следует уделить созданию правовой базы, направленной на либерализацию и усиление защиты взаимных инвестиций стран ЕЭП (Афонцев, 2012b).

стр. Список литературы Афонцев С., Иванова Н., Королев И. (ред.) (2009). Международный опыт антикризисной политики: уроки для России. М.: ИМЭМО РАН. [Afontsev S., Ivanova N., Korolev I. (eds.) (2009). International Anti-Crisis Policy Experience: Lessons for Russia. Moscow: IMEMO RAN.] Афонцев С. (2011). Между кризисом и выборами: дилеммы экономической политики России // Год планеты: ежегодник / ИМЭМО РАН. М.: Наука. С. 190 - 204. [Afontsev S.

(2011). Between Crisis and Elections: Russian Economic Policy Dilemmas // God Planety:

Yearbook / IMEMO RAN. Moscow: Nauka. P. 190 - 204.] Афонцев С. (2012а). Российская экономика: рост неопределенности вместо экономического роста // Год планеты: ежегодник / ИМЭМО РАН. М.: Наука. С. 151 - 162.

[Afontsev S. (2012a). Russian Economy: Growth of Uncertainty, not Economic Growth // God Planety: Yearbook. Moscow: Nauka. P. 151 - 162.] Афонцев С. (2012b). От Таможенного союза к Единому экономическому пространству:

возможности и риски // ЭКО. N 6. С. 94 - 112. [Afontsev S. (2012b). From the Customs Union to the Common Economic Space: Opportunities and Risks // ECO. No 6. P. 94 - 112.] Голикова В., Гончар К., Кузнецов Б. (2012). Влияние глобализации на поведение российских промышленных предприятий // Материалы XII Международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества. М.: НИУ ВШЭ. Т. 4. С. 21 30. [Golikova V., Gonchar K., Kuznetsov В. (2012). Impact of Globalization on Activities of Russian Industrial Enterprises // Proceedings of the XII International Academic Conference on Economic and Social Development. Moscow: HSE Publishing House. Vol. 4. P. 21 - 30.] Григорьев Л., Салихов М., Кондратьев С. (2009). Старт рецессии в России: 2008 - 2009 гг.

// Стратегии социально-экономического развития России: влияние кризиса / Под ред. И.

Юргенса. М.: Институт современного развития. Ч. 1. С. 34 - 55. [Grigoriev L., Salikhov M., Kondratiev S. (2009). Recession Starts in Russia: 2008 - 2009 // Strategies for Social and Economic Development in Russia: The Impact of the Crisis / I. Yurgens (ed.). Moscow: Institute of Contemporary Development. Vol. 1. P. 34 - 55.] Долгопятова Т. (2012). Корпоративные конфликты и риски доминирующих собственников // Журнал Новой экономической ассоциации. N 1. С. 158 - 160.

[Dolgopyatova Т. (2012). Corporate Conflicts and Risks for Dominant Owners // Journal of New Economic Association. No 1. P. 158 - 160.] Игнатьев С. М. (2009). Выступление Председателя Банка России С. М. Игнатьева в Государственной думе РФ 16 сентября 2009 г. // Деньги и кредит. N 10. С. 3 - 4. [Ignatiev S.

М. (2009). Statement by the Chairman of the Bank of Russia S. M. Ignatiev in the State Duma of the Russian Federation, September 16, 2009 // Dengi i Kredit. No 10. P. 3 - 4.] Желобанов Д., Жердев Ф., Кабалинский Д. (2011). Темп в обмен на качество // Эксперт. N 39. С. 104 - 108. [Zhelobanov D., Zherdev F., Kabalinsky D. (2011). Growth Rates in Exchange for Quality // Expert. No 39. P. 104 - 108.] Зубаревич Н. (2012). Первое полугодие 2012 г.: стагнация или медленный рост? // Мониторинг кризиса и посткризисного развития регионов России. Вып. 22 / Независимый институт социальной политики. [Zubarevich N. (2012). First Half of 2012: Stagnation or Slow Growth? // Monitor of Crisis and Post-Crisis Development of Russian Regions. Issue 22 / Independent Institute for Social Policy] Зубаревич Н. (2013). Итоги 2012 г.: рост экономики замедляется, потребление растет, безработица минимальна // Мониторинг кризиса и посткризисного развития регионов России. Вып. 23 / Независимый институт социальной политики. [Zubarevich N. (2013).

Results of the Year 2012: Decelerating Economic Growth, Growing Consumption, Minimal Unemployment // Monitor of Crisis and Post-Crisis Development of Russian Regions. Issue 23 / Independent Institute for Social Policy.] стр. Кабалинский Д. (2012). Тенденции крупного бизнеса: союз потребителя и инвестора // Эксперт. N 39. С. 128 - 132. [Kabalinsky D. (2012). Trends in Big Business Development:

Union of Consumer and Investor // Expert. No 39. P. 128 - 132.] Кузнецов А. (2012). Транснациональные компании стран БРИКС // МЭиМО. 2012. N 3. С. - 11. [Kuznetsov А. (2012). Multinationals from the BRICS Countries // World Economy and International Relations. No 3. P. 3 - 11.] Паппэ Я., Антоненко Н. (2011). О новых конфигурациях собственников в российском крупном бизнесе // Вопросы экономики. N 6. С. 123 - 137. [Рарре Ya., Antonenko N. (2011).

On New Configurations of Owners of Russian Big Business // Voprosy Ekonomiki. No 6. P. - 137.] Паппэ Я., Галухина Я. (2009). Российский крупный бизнес: первые 15 лет. М.:

Издательский дом ВШЭ. [Рарре Ya., Galukhina Ya. Russian Big Business: First 15 Years.

Moscow: HSE Publishing House.] Эдер Л., Филимонова И. (2012). Экономика нефтегазового сектора России // Вопросы экономики. N 10. С. 76 - 91. [Eder L., Filimonova I. (2012). The Financial Significance of the Oil and Gas Sector for the Russian Economy // Voprosy Ekonomiki. No 10. P. 76 - 91.] Яковлев А. (2006). Агенты модернизации. М.: Издательский дом ВШЭ. [Yakovlev А.

(2006). Agents of Modernization. Moscow: HSE Publishing House.] Kuznetsov A. (2013). Global Expansion of Russian Multinationals after the Crisis: Results of 2011. Moscow: IMEMO RAN.

Kuznetsov В., Dolgopyatova Т., Golikova V., Gonchar K., Yakovlev A., Yasin Y. (2011). Russian Manufacturing Revisited: Industrial Enterprises at the Start of the Crisis // Post-Soviet Affairs.

Vol. 27. No 4. P. 366 - 386.

Lee S. J. (2008). Are Oligarchs Dead? The State and Big Business in Russia // Journal of Slavic Studies - KASS. Vol. 23, No 4. P. 351 - 375.

Russian Big Business Facing Challenges of the Global Crisis Sergey Afontsev1,*, Sang Joon Lee Authors affiliation: 1 Institute for World Economy and International Relations (Moscow, Russia);

2 Kookmin University (Seoul, Republic of Korea). * Corresponding author, email:

afontsev@gmail.com.

The article addresses factors that allowed large Russian companies to withstand the economic crisis, as well as prospects for their business expansion in the post-crisis setting. While anti-crisis policies adopted by Russian government supported big business substantially during the first months of the recession, they hardly played any pro-business role since mid-2009. The analysis of capitalization figures and sales volumes shows that leading positions of state-owned companies in oil, gas and financial sectors were in fact strengthened during the crisis. Excessive state control over corporate assets and decisionmaking works as a barrier to post-crisis recovery of large Russian companies and should be substituted for by policies supporting internationalization strategies and productivity improvements.

Keywords: big business, anti-crisis policies, state property, privatization.

JEL: L16, L21, L25.

стр. Факторы экономического развития и структурные реформы в Заглавие статьи России Автор(ы) В. Зуев Источник Вопросы экономики, № 5, Май 2013, C. 56- МАКРОЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 48.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Факторы экономического развития и структурные реформы в России Автор: В. Зуев В статье рассматриваются структурные реформы в России, направленные на формирование благоприятной институциональной среды и делового климата, обеспечение макроэкономической финансовой стабильности. В качестве индикаторов глобальных кризисных явлений исследуются тенденции рынка деривативов и показателя мирового ВВП, а также глобального рынка слияний и поглощений. Проанализированы платежный баланс России и другие макроэкономические показатели, влияние на российскую экономику трансграничного движения капитала и демографического фактора.

Предложена модель управления устойчивым ростом с участием институтов развития.

Ключевые слова: институциональная среда, институты развития, движение капитала, деловой климат, демография, деривативы, прямые иностранные инвестиции, инновационное развитие, платежный баланс, слияния и поглощения.

JEL: E2, E6, O2, F21, G15, J11.

Одна из важных проблем российской экономики в настоящее время - осуществление структурных преобразований. Ее перспективы во многом определяются способностью системы государственного управления содействовать устойчивому социально экономическому развитию и одновременно нивелировать тенденции, не отвечающие интересам общества.

Для современной экономики характерно стремление рыночных игроков усилить влияние в своем сегменте рынка, независимо от наличия у них уникальных конкурентных преимуществ. Трансформации крупных компаний превратились в инструмент получения дополнительных ресурсов и синергетических эффектов. Однако процессы укрупнения могут не только повышать конкурентоспособность участников трансформаций, но и придавать дополнительные импульсы росту конкурентоспособности национальных экономик. Поэтому можно говорить о взаимозависимости крупных интегрированных структур и государства, что позволяет реализовывать политические решения, используя экономические методы. Одновременно наблюдается тенденция привлекать институты развития к решению подобных задач.

Вместе с тем возрастающий рыночный потенциал хозяйствующих субъектов вынуждает искать более действенные методы государственного управления, которые могли бы позволить эффективно совмещать общественные и частные интересы, результативно ограничивать доминирование того или иного сектора экономики (Зуев, 2012а). Для этого Зуев Василий Евгеньевич (zuev_ve@mail.ru), к. э. н., замначальника отдела управления долговыми обязательствами Казначейства Международного банка экономического сотрудничества (МБЭС) (Москва).

стр. требуется своевременно моделировать и прогнозировать возможные сценарии развития кризисных явлений, а также повышать эффективность отдельных элементов системы управления.

Современные индикаторы кризисных явлений в мировой экономике Производные финансовые инструменты стали одной из главных инноваций конца прошлого века. Сегодня рынок деривативов относится к числу самых больших и динамично растущих рынков в мире. При этом он несет в себе скрытые угрозы для всей финансовой системы.

Из-за кризиса ликвидности финансовых институтов в 2008 - 2009 гг. кредитование предприятий практически прекратилось, а стоимость их акций стремительно падала. В этот период даже высоконадежные, обладающие хорошей платежеспособностью компании с большим трудом находили источники заемного финансирования, в том числе на короткое время и на нерыночных условиях.

Во многом причины подобных проблем кроются в информации, поступающей с рынка производных финансовых инструментов. В условиях, когда основной объем открытых позиций на глобальном рынке деривативов не приходится на товарные фьючерсы и опционы (см. табл. 1), а участники торгов не связаны обязательствами по владению базовым активом на момент совершения сделки, речь может идти не о цене товара, а о возможной сделке в будущем по некоторой ожидаемой цене (Зуев, 2012b).

Отметим, что рынок товарных деривативов, который был лидером роста среди других групп производных финансовых инструментов Таблица Динамика рынка деривативов (объем условных непогашенных обязательств, млрд.

долл.) Производный финансовый 2005 2006 2007 2008 2009 2010 инструмент Внебиржевой рынок Валютные контракты 31360 40 271 56 238 50 042 49181 57 796 63 Процентные 211970 291 393 432 449 465 504 контракты 582 138 657 875 Контракты на 5793 7488 8509 6471 5937 5635 ценные бумаги Товарные контракты 5434 7115 9000 4427 2944 2922 Кредитные 13 908 28 650 57 894 41883 32 693 29 898 28 дефолтные свопы Другие контракты 29199 39 740 71225 62 667 63 270 39 536 42 Всего по рынку 297 414 596 598 603 601 647 666 854 004 147 900 Рынок организованной торговли Фьючерсы 21600 25 683 28 060 19 483 21738 22 312 22 Опционы 36188 44 761 52 521 38 380 51380 45 635 33 Всего по рынку 57 789 70 444 80 581 57 863 73118 67 947 56 Итого 355 485 676 656 677 668 704 455 298 585 010 018 Источник: BIS Quarterly Review, June 2008 - March 2013.

стр. перед кризисом 2008 - 2009 гг., в период кризиса испытал наибольшее снижение (см. рис.

1).

Динамика объема внебиржевых товарных контрактов относительно рынка деривативов по отношению к показателям 1998 г. (в %) Источники: см. табл. 1;

расчеты автора.

Рис. Темпы роста рынка деривативов значительно отличаются от динамики развития производственного сектора, в частности от темпов прироста ВВП в целом (см. рис. 2).

Объем рынка деривативов по сравнению с ВВП (млрд долл.) Источники: World Economic Outlook (WEO): April 2012 Edition / IMF;

BIS Quarterly Review, August 1996 - March 2013;

расчеты автора.

Рис. Как можно видеть, объем рынка деривативов значительно превышает объем годового ВВП мировой экономики, что свидетельствует о сохранении значительного финансового левереджа на рынке производных инструментов и о наличии некачественных активов в мировой финансовой системе. При этом финансовый пузырь на международном рынке деривативов продолжает расти. Усилия, предпринятые финансовыми регуляторами, дали рынкам лишь небольшую передышку. Кризис случился именно тогда, когда рынок деривативов превысил стр. накопленный за рассматриваемый период объем ВВП, то есть финансовые организации "умудрились" материализовать и захеджировать активы на сумму, превышающую все, что было создано мировой экономикой в это время.

Мы столкнулись с новой реальностью: динамика мировой экономики во многом будет зависеть от циклов производства новых и исполнения (погашения) обращающихся производных финансовых инструментов. Сегодня она находится в цикле исполнения (погашения) обязательств. Данный процесс может быть длительным, учитывая наличие в системе "длинных" долгов. При этом производятся новые долги, которые вроде бы призваны решать проблемы, возникшие в мировой экономике из-за уже существующих обязательств.

Рынок деривативов неразрывно связан с финансовыми рынками и ликвидностью организаций. Поскольку динамика цен на рынке производных финансовых инструментов отличается от наблюдаемой в реальной экономике, искажается информация, используемая при планировании инвестиционной и производственной деятельности организаций реального сектора. Имеющиеся методы исследования рынка не позволяют достоверно оценить степень отличия виртуальных потребностей от реальных нужд экономики. Это касается не только ценообразования на товары, но и оценки стоимости активов компаний, в том числе соотношения собственного и заемного капитала, что, несомненно, влияет на их возможности привлекать финансовые ресурсы.

Для повышения эффективности сложившихся механизмов управления необходимо решить ряд сложных проблем, что можно сделать только совместными межгосударственными усилиями. Прежде всего речь идет об изменении принципов финансового регулирования и оценки рисков. Нельзя создать подобную систему без очистки государственных балансов от "токсичных" активов и снижения уровня долговой нагрузки.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.