авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Содержание Состоится ли новая модель экономического роста в России? Автор: Е. Ясин, Н. Акиндинова, Л. Якобсон, А. Яковлев ...»

-- [ Страница 3 ] --

В современной экономике проблемы управления структурными преобразованиями, в том числе слияниями и поглощениями, вышли на первый план. В силу своих масштабов процессы на этом рынке непосредственно взаимосвязаны с процессами в мировой экономике. Перед кризисами объемы сделок на рынке слияний и поглощений заметно увеличивались (см. рис. 3).

Стремление компаний укрепить свои рыночные позиции и обеспечить относительно стабильное развитие сдерживается их финансовыми возможностями и желанием продавцов реализовать свои доли в компаниях, что во многом зависит от оценки их рыночной капитализации. Как правило, максимальной стоимости она достигает в период, близкий к завершению очередного экономического цикла. На фоне общего роста числа сделок на рынке слияний и поглощений повышается спрос на дополнительные кредитные ресурсы, необходимые для осуществления этих сделок. Одновременно покупатели аккумулируют средства, в том числе за счет реализации непрофильных ликвидных активов, в частности ценных бумаг.

В результате возникает дополнительное давление на финансовые рынки, что стимулирует их "перегрев" и усиливает волатильность. Как стр. Динамика мегасделок* и трансграничных сделок на рынке слияний и поглощений (млрд долл.) * Сделки свыше 1 млрд. долл.

Источник: UNCTAD: World Investment Report (WIR).

http://unctad.org/en/Pages/DIAE/World%20Investment%20Report/World_Investment_Repor t.aspx.

Рис. видно на рисунке 3, максимальный объем сделок на рынке слияний и поглощений приходился на 2000 и 2007 гг. Обе даты предшествовали серьезным мировым кризисам: в 2001 г. произошел крах так называемых доткомов1, а 2008 г. - ипотечный кризис.

Экономика России: положение и тенденции Современное состояние российской экономики можно охарактеризовать как переходное.

С одной стороны, восстановительный рост двух последних десятилетий практически исчерпал свой потенциал, а с другой - российская экономика сумела достаточно успешно пройти период мировых финансовых потрясений, вызванных кризисом 2008 - 2009 гг.

Благоприятная конъюнктура на товарных рынках и антикризисная политика государства позволили стабилизировать российскую финансовую систему и не допустить реализации катастрофического сценария. В отличие от ситуации после кризиса 1998 г., сегодня Россия занимает пятое место в мире по размерам международных резервов, имея некоторый запас прочности. Однако текущее замедление темпов экономического роста в нашей стране свидетельствует о наличии ряда нерешенных проблем.

Благодаря высоким ценам на нефть Россия имеет положительную динамику показателей платежного баланса (см. рис. 4). Положительное сальдо счета текущих операций стимулирует отток капитала, который, в свою очередь, является следствием увеличения активов международной инвестиционной позиции РФ.

По мнению многих аналитиков, значительный отток капитала отражает недостатки российской экономики. Однако при положительном Дотком (англ. dotcom, dot-com, возможно dot.com;

от англ..com) - термин, относящийся к компаниям, бизнес модель которых целиком основана на работе в сети Интернет. Возник и получил распространение в конце 1990-х годов в период бума, связанного с интернет-бизнесом.

стр. Динамика основных показателей платежного баланса по сравнению с показателями внешнего долга и международных резервов России (млрд долл.) Примечания. Расчет динамики показателя "Движение капитала" произведен с учетом счета "Операции с капиталом", "Финансового счета (кроме резервных активов)" и счета "Чистые ошибки и пропуски";

показатель баланса инвестиционных доходов учитывается при расчете сальдо по счету текущих операций. * Данные приведены накопленным итогом.

** Оценка ЦБ РФ.

Источники: Банк России;

МЭР;

расчеты автора.

Рис. сальдо счета текущих операций платежного баланса такой отток становится следствием приобретения зарубежных активов благодаря полученной положительной разнице по счету текущих операций (Журавлев, 2013). За период с 1993 по I квартал 2013 г. размер инвестиционных расходов по счету текущих операций платежного баланса превысил млрд. долл., что в два раза больше, чем сумма инвестиционных доходов. В результате баланс инвестиционных доходов накопленным итогом за указанный период составил - млрд. долл. Если учесть, что взвешенный объем иностранных активов соизмерим с объемом иностранных обязательств, то можно говорить о неэффективном использовании финансовых ресурсов (Зуев, 2012с).

Внешний долг РФ продолжает расти, хотя и остается на приемлемом уровне по отношению к ВВП (см. табл. 2). Темпы его прироста опережают динамику прироста международных резервов, что вызывает определенную тревогу, к тому же эта динамика значительно отстает от темпов прироста международных резервов стран, лидирующих по их объему. По оценочным данным ЦБ РФ, на конец I квартала 2013 г. 90,32%, или млрд. долл., внешнего долга России составили долги банков и других негосударственных организаций. В общем объеме внешнего долга РФ на долю небанковских организаций приходится 60,25%, банков - 30,07, а на государственный долг - только 9,68%. В структуре внешнего долга до последнего времени наблюдалась тенденция к снижению уровня государственного долга и постепенному увеличению корпоративного. Рост корпоративных заимствований связан с возможностью более дешевого кредитования за рубежом.

стр. Таблица Коэффициенты внешней долговой устойчивости Российской Федерации (в %) Платежи по ЗВР / платежи Внешний долг/ Год внешнему по внешнему ВВП долгу/ВВП долгу 2005 34 10 2006 32 10 2007 36 12 2008 29 9 2009 38 11 2010 33 9 2011 29 8 2012, III кв. 31 8 Пороговые значения 30 - 40 - МВФ (степень риска:

низкая - средняя высокая) Пороговые значения не менее Счетной палаты РФ* Источники: Банк России;

* Бюллетень Счетной палаты Российской Федерации. 2004. N 9.

Динамика чистой международной инвестиционной позиции Российской Федерации (см.

рис. 5) в 2008 - 2011 гг. была положительной из-за благоприятной конъюнктуры на финансовых и товарных рынках, а также трансформации структуры российской международной инвестиционной позиции в разгар кризиса в 2008 г. В период бурного роста мировой экономики в 2004 - 2007 гг. динамика иностранных обязательств России значительно опережала темпы роста иностранных активов, в результате чистая международная инвестиционная позиция была отрицательной. Это прежде всего связано с хлынувшим в российскую экономику потоком инвестиций, приток которых опережал рост положительного сальдо счета текущих операций платежного баланса РФ.

В 2008 г., во время кризиса ликвидности, иностранные обязательства России резко сократились - почти на 40%, а иностранные активы снизились всего на 7,5%. Такое сокращение обязательств обусловлено Динамика международной инвестиционной позиции России (млрд долл.) Источник: Банк России.

Рис. стр. уменьшением поступления в российскую экономику прежде всего портфельных и прямых инвестиций - соответственно более чем на 69 и 56%. Напротив, объемы прямых инвестиций за границу снизились только на 44,5%, а резервные активы - лишь на 11% (см.

рис. 6).

Международная инвестиционная позиция России: структура иностранных активов и обязательств (млрд долл.) Источник: Банк России.

Рис. Отметим значительное увеличение в 2008 г. иностранных банковских обязательств по контрактам форвардного типа. Они относятся к группе финансовых производных, которые могут использоваться для хеджирования рисков. Хотя в абсолютном выражении последняя практически не заметна на фоне остальных групп обязательств, увеличение позиций по данной группе, как мы убедились на примере 2008 г., свидетельствует о росте неопределенности на финансовых рынках и возможном усилении кризисных явлений в экономике.

В 2011 г. динамика российской международной инвестиционной позиции в части иностранных обязательств была схожа с наблюдавшейся в 2008 г., хотя и меньше по масштабам. Темпы прироста иностранных активов после 2008 г. значительно снизились и составили 6 - 8% в год против 49,3% в 2007 и 41,7% в 2006 гг. (Зуев, 2012с).

Факторы устойчивого развития экономики Трансграничное движение капитала, как глобальный процесс, может оказывать значительное воздействие на экономику любой страны, особенно развивающейся. Этот фактор носит динамический характер и служит связующим звеном между отдельной экономикой и мировой финансовой системой. Страны с развитой экономикой выступают нетто-экспортерами капитала для всех остальных стран (см. рис. 7).

Итоговое общемировое сальдо прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в последние годы отрицательное, что свидетельствует о превышении оттока ПИИ над их притоком. Такая динамика связана стр. Структура потоков (сальдо приток/отток) ПИИ по экономикам, накопленным итогом (млрд долл.) Источник: UNCTAD.

Рис. с кризисными процессами в мировой экономике и с репатриацией ранее вложенных в иностранные активы инвестиций. Подобная фиксация прибыли и возврат инвестиций необходимы региональным экономикам для поддержания своего хозяйства в период глобальной нестабильности. При этом замедление темпов роста мировой экономики при уменьшении оборачиваемости капитала негативно влияет на страны, зависимые от ПИИ:

для них отток капитала имеет катастрофические последствия и неизбежно ведет к стагнации экономики или возникновению в ней кризисных явлений.

Самый большой накопленный отток ПИИ наблюдается в Европе (см. рис. 8). Это значительно отличается от динамики потоков ПИИ в других регионах, например США (регион - Северная Америка, включает также Канаду), где отрицательное сальдо ПИИ примерно в два раза меньше, чем в Европе.

Руководство еврозоны столкнулось с фундаментальными проблемами из-за неспособности отдельных стран-членов оплачивать свои долги. Сальдо потока ПИИ в Европе в последние 20 лет отрицательное, то есть она выступает их экспортером. Однако если сравнить динамику притока ПИИ по регионам, то видно, что и приток капитала в Европу значительно больше, чем в другие экономики (см. рис. 9).

Учитывая природу ПИИ2, необходимо понимать, что полученные от инвестиций доходы со временем должны быть реинвестированы или репатриированы. Тогда получается, что огромные объемы инвестиций пришли в Европу, сформировав в результате стабильный денежный поток доходов для инвесторов. При этом сама Европа, будучи крупным В соответствии с международной классификацией иностранных инвестиций к прямым относятся те, в результате которых инвестор получает долю в уставном капитале предприятия не менее 10%. Это дает возможность непосредственно участвовать в управлении им, в частности иметь своего представителя в совете директоров.

стр. Трансформация потоков (сальдо приток/отток) ПИИ по регионам, накопленным итогом (в %) Источник: UNCTAD.

Рис. инвестором, приобретала иностранные активы. В период кризиса в результате снижения стоимости активов и уменьшения доходов возникли серьезные финансовые дисбалансы, что потребовало вмешательства финансовых регуляторов с целью не допустить распродажу активов инвесторами.

С 2000 г. в России наблюдается положительная динамика ПИИ. Так, в 2011 г. РФ заняла 19-е место в рэнкинге стран по индексу привлеченных ПИИ, подготовленному ЮНКТАД.

Для сравнения: в 2000 г. она занимала 82-е место. Достижения российской экономики в 2000-е годы Динамика притока ПИИ по регионам (укрупненно), накопленным итогом (млрд долл.) Источник: UNCTAD.

Рис. стр. можно считать признаком восстановительного роста после глубокого спада в начале 1990 х годов. Этот период характеризовался интенсивным повышением производительности труда (Бессонов и др., 2009).

Другой важный фактор экономического развития - демографический. В последние десятилетия в мире наблюдаются фундаментальные изменения демографических тенденций (Зуев, 2013). Эти изменения обусловлены двумя четко выраженными процессами: снижением рождаемости и ростом продолжительности жизни (Кудрин, Гурвич, 2012. С. 52). В России, начиная с 1993 г., отмечается нисходящая динамика численности населения. По прогнозам ООН до 2100 г., эта тенденция, вероятно, сохранится (см. рис. 10)3.

Динамика численности населения России и мира (млн человек) Источник: United Nations.

Рис. В среднесрочном периоде в большинстве стран прогнозируется спад рождаемости.

Увеличение численности населения будет происходить одновременно с замедлением темпов его прироста.

Согласно оценкам, основанным на прогнозе средней рождаемости4, к 2050 г. темпы прироста численности населения снизятся в 3 раза по сравнению с текущими показателями - до 0,4%, а к 2100 г. составят менее 0,1% в год. Если в целом за XX в.

численность населения в мире увеличилась в 3,7 раза, то в нынешнем веке рост может составить лишь 65,4%, что означает снижение данного показателя примерно в 4 раза. В России снижение темпов прироста населения наблюдалось с середины XX в. вплоть до 1993 г., затем значение показателя стало отрицательным. По прогнозам, численность населения России в XXI в. может снизиться на 24,3%.

Неизбежным следствием сокращения рождаемости выступает старение населения (Кудрин, Гурвич, 2012. С. 52 - 55). В мире показатель среднего возраста населения повышается с 23,9 года в 1950 г. до 29,2 года в 2010 г. и до 41,9 года в 2100 г. В России он выше мирового значения. В середине XX в. средний возраст в нашей стране составлял World Population Prospects. The 2010 Revision / UN. 2011.

Используется здесь и далее.

стр. 25 лет. Однако отложенный эффект, вызванный снижением рождаемости и высокой смертностью в период Великой Отечественной войны, а также экономические потрясения, связанные с развалом СССР и кризисом 1998 г., привели к повышению темпов роста показателя среднего возраста во второй половине XX в. В 2010 г. средний возраст населения в России составил 37,9 года. В 2100 г. он вырастет до 42,3 года и практически сравняется с общемировым показателем (см. рис. И)5.

Значительный интерес представляет прогноз темпов прироста (снижения) показателя среднего возраста российского населения. В динамике российского показателя отчетливо выделяются четыре "волны": I - 1965 - 1985 гг.;

II (текущая) - 1985 - 2020 гг.;

III -2020 2050 гг.;

IV - 2050 - 2080 гг. (см. рис. 12). Эти "волны" обусловлены в том числе негативными событиями, оказавшими серьезное влияние на социально-экономическое положение нашей страны.

Динамика показателей среднего возраста населения России и мира (лет) Источник: United Nations.

Рис. Темпы прироста (снижения) показателей среднего возраста населения России и мира (в %) Источники: United Nations;

расчеты автора.

Рис. World Population Prospects. The 2010 Revision.

стр. Текущая "волна", как отмечено выше, по нашему мнению, вызвана развалом СССР и последствиями финансового кризиса в России 1998 г. Следующая будет определяться эффектами мирового финансового кризиса 2008 - 2010 гг., текущего долгового кризиса и последующего медленного восстановления мировой экономики.

Дальнейшее снижение численности населения может привести к непоправимым последствиям для России. С точки зрения возможных рисков воздействие демографических процессов как эндогенного фактора может отразиться на важных элементах российской экономики:

- снижение численности трудоспособного и экономически активного населения;

изменение структуры спроса и предложения на рынке труда;

кадровый дефицит, вызванный уменьшением предложения труда вследствие увеличения среднего возраста населения - его старения;

- снижение показателей промышленного производства;

- замедление темпов роста ВВП на душу населения при неизменных показателях производительности труда;

- замедление повышения уровня жизни в результате старения населения;

- трансформация спроса на финансовые активы и их стоимости (изменение рыночных процентных ставок), что связано с изменением объемов и структуры сбережений вследствие сдвигов в возрастной структуре населения;

- изменение соотношения между численностью занятого населения и численностью пенсионеров;

- трансформация финансовых потоков и обязательств между поколениями;

- сдвиги в структуре спроса вследствие изменения возрастной структуры населения.

Согласно расчетам, в 2035 - 2040 гг. российская экономика может столкнуться с кризисом, вызванным исчерпанием возможностей пополнять трудовые ресурсы и невозможностью создавать новые рабочие места (см. рис. 13).

Наш анализ показывает, что 2025 - 2026 и 2041 - 2042 гг. - два критических периода, когда, вероятно, возникнут новые кризисные явления в экономике России вследствие нехватки трудоспособного населения. Кроме того, уже к 2017 г. может потребоваться полная занятость экономически активного населения. После этой даты, вероятно, придется решать проблему увеличения числа занятых за счет экономически неактивного населения и трудовых мигрантов.

Точка "1" критическая: в ней происходит снижение численности трудоспособного населения до количества рабочих мест в экономике, что с учетом фактической занятости означает возникновение серьезного кадрового "голода". Для поддержания средних темпов экономического роста на уровне около 4% в год необходим прирост числа рабочих мест в диапазоне "a". При сохранении негативных тенденций в точке "2" российская экономика, вероятно, столкнется с необходимостью 100-процентной занятости трудоспособного населения. В диапазоне "b" возможно экономическое развитие в условиях кадрового дефицита при помощи специальных стимулов для привлечения максимального числа трудоспособного населения в экономику, а также с учетом положительных эффектов от внедрения новых технологий и повышения производительности. В диапазоне "с" экономика не способна развиваться вследствие нехватки кадров.

стр. Прогноз показателей численности населения России Источники: United Nations;

Росстат;

расчеты автора.

Рис. Отметим, что в условиях высокой рождаемости экономика России с большой вероятностью может столкнуться с проблемами в 2025 - 2026 гг., однако при этом избежит кризиса после 2041 - 2042 гг. Для данного сценария поворотными станут 2035 - 2036 гг., затем численность трудоспособного населения в российской экономике будет расти.

Структурные реформы и экономические импульсы Сложные внешнеэкономические условия и ухудшение настроений производителей и потребителей подрывают стабильность социально-экономического развития России. В результате сокращаются возможности получения российской экономикой дополнительных импульсов роста. Кроме того, негативно повлиять на развитие экономики могут следующие факторы: сокращение численности трудоспособного населения и его старение, снижение объемов мировой добычи и потребления нефти, а также высокий уровень коррупции, противодействующий созданию благоприятной институциональной среды. Отметим и неэффективное управление государственным платежным балансом с учетом фактора трансграничного движения капитала.

Для придания экономическому развитию России дополнительных импульсов необходимо реализовать меры, направленные на поддержание макроэкономической стабильности и устойчивости экономического роста. Кроме того, важно создать эффективную систему государст стр. Модель системы управления устойчивым социально-экономическим развитием страны Источник: составлено автором.

Рис. венного управления социально-экономическим развитием страны. Соответствующая модель предложена на рисунке 14.

Чтобы повысить эффективность российской экономики, требуются масштабные инвестиции в ее приоритетные отрасли. Однако финансирование крупных проектов по модернизации производства и развитию инфраструктуры невозможно без поддержки государства, располагающего достаточными инвестиционными ресурсами. В российской экономике наблюдается серьезный дефицит относительно недорогих долгосрочных инвестиций.

Создание национальной системы поддержки инноваций и технологического развития предполагает массированное обновление производственных мощностей на базе передовых научно-технических разработок. Для этого необходим конкурентоспособный национальный исследовательский сектор, который может перевести экономику на инновационный путь развития. Важно также обеспечить поддержку инновационного бизнеса и расширять спрос на инновации в экономике. Здесь требуется финансовая инфраструктура с использованием институтов развития.

Для повышения эффективности системы управления социально-экономическим развитием России необходимы механизмы распределения финансирования как самих институтов развития, так и реального сектора экономики в целом (Симачев и др., 2012). В странах с развитой стр. экономикой важную роль в инвестиционном процессе играют банки развития, перераспределяющие общественные средства в ключевые сегменты экономики.

Российская система институтов развития только формируется, однако уже есть определенный положительный эффект от ее функционирования (Зуев, Радева, 2012). Но существуют и некоторые проблемы, в частности согласованности их деятельности:

"Объемы финансирования уже довольно внушительны...но действия институтов развития не являются скоординированными и зачастую дублируют друг друга"6.

Повышение эффективности системы управления для реального сектора экономики означает прежде всего создание новых высокотехнологичных рабочих мест. Это станет основой и главным фактором социально-экономического развития и обеспечения устойчивости фундаментальных экономических показателей.

Перспективы устойчивого социально-экономического развития России связаны с осуществлением структурных реформ, направленных на создание национальной системы поддержки инноваций и технологического прогресса. Они должны придать дополнительные импульсы экономическому развитию страны. При этом надо повысить эффективность системы управления общественными финансами на всех уровнях экономики. Основными задачами структурных реформ должны также стать: создание механизмов защиты российской экономики от негативных кризисных воздействий со стороны мировой экономики;

улучшение делового климата;

укрепление финансового сектора;

повышение производительности труда;

снижение уровня коррупции;

улучшение демографической ситуации.

Для повышения системной эффективности можно использовать методы стратегического планирования. При создании государственной системы управления устойчивым развитием необходим системный подход на основе бюджетного механизма федеральных целевых программ. Это позволит обеспечить сбалансированность управления социально экономическими процессами и повысить темпы экономического роста.

Список литературы Бессонов В., Гимпельсон В., Кузьминов Я., Ясин Е. (2009). Производительность и факторы долгосрочного развития российской экономики / Доклад к X Международной науч. конф.

ГУ-ВШЭ по проблемам развития экономики и общества, Москва, 7 - 9 апреля 2009 г. М.:

Изд. дом ГУ ВШЭ. [Bessonov V., Gimpelson V., Kuzminov Ya., Yasin Ye. (2009).

Productivity and Long-term Factors of the Russian Economy Development / Report at X HSE International Academic Conference on Economic and Social Development, Moscow, April 7 - 9, 2009. Moscow: HSE Publishing House.] Журавлев С. (2013). Бухгалтерский отток // Эксперт. N 3. [Zhuravlev S. (2013). Accounting Outflow // Expert. No 3.] Зуев В. (2012а). Интеграция как инструмент реализации промышленной политики // Региональная экономика. N 24. С. 13 - 19. [Zuev V. (2012a). Integration as a Tool of Realization of Industrial Policy // Regionalnaya Ekonomika. No 24. P. 13 - 19.] Выступление Д. А. Медведева на совещании по вопросам инновационного развития медицины, проведенного 18.09.2012 г. в инновационном центре "Сколково" (ИТАР ТАСС).

стр. Зуев В. (2012b). К вопросу о факторах и финансовых инновациях, определяющих эффективность производственной деятельности // Финансы и кредит. N 10. С. 12 - 19.

[Zuev V. (2012b). On Factors and Financial Innovations Determining the Efficiency of Industrial Activity // Finansy i Kredit. No 10. P. 12 - 19.] Зуев В. (2012с). Направления реализации структурных реформ в России: управление финансами и инновации // Финансы. N 12. С. 18 - 21. [Zuev V. (2012c). Directions of Structural Reforms Implementation in Russia: Financial Management and Innovations // Finansy. No 12. P. 18 - 21.] Зуев В. (2013). Перспективы индустриального развития в условиях глобальных демографических изменений // Вестник Института экономики РАН. N 1. С. 130 - 141.

[Zuev V. (2013). The Prospects of Industrial Development in the Conditions of Global Demographic Changes // Vestnik Instituta Ekonomiki RAN. No 1. P. 130 - 141.] Зуев В., Радева О. (2012). Банки развития как механизм реализации стратегии устойчивого роста // Банковское дело. N 11. С. 77 - 81. [Zuev V., Radeva О. (2012). Banks of Development as a Mechanism for Implementation of Sustainable Growth Strategy // Bankovskoe Delo. No 11.

P. 77 - 81.] Кудрин А., Гурвич Е. (2012). Старение населения и угроза бюджетного кризиса // Вопросы экономики. N 3. С. 52 - 79. [Kudrin A., Gurvich E. (2012). Population Aging and Risks of Budget Crisis // Voprosy Ekonomiki. No 3. P. 52 - 79.] Симачев Ю., Кузык М., Иванов Д. (2012). Российские финансовые институты развития:

верной дорогой? // Вопросы экономики. N 7. С. 4 - 29. [Simachev Yu., Kuzyk M., Ivanov D.

(2012). Russian Financial Development Institutions: Are We on the Right Way? // Voprosy Ekonomiki. No 7. P. 4 - 29.] Factors of Economic Development and Structural Reforms in Russia Vasily Zuev Author affiliation: International Bank for Economic Co-Operation (IBEC) (Moscow, Russia).

Email: zuev_ve@mail.ru.

The article describes issues of structural reforms implementation in Russia directed at forming favorable institutional environment and business climate, as well as macroeconomic financial stability. The author analyzes the derivatives market, compared with the world's GDP and considers regularities for the global market of mergers and acquisitions as modern crisis indicators in the global economy. The state of the Russian economy, the balance of payments of RF, international investment position and other macroeconomic parameters are analyzed, as well as the influence of cross-border capital flows and the demographic factor on sustainable development of the Russian economy. A model of the system of managing sustainable socio economic development together with participation of development institutions is presented.

Keywords: institutional environment, development institutions, capital flow, business climate, demography, derivatives, foreign direct investments, innovation development, balance of payments, mergers and acquisitions.

JEL: E2, E6, O2, F21, G15, J11.

стр. Экономические стимулы и общественно ориентированные Заглавие статьи предпочтения: субституты или комплементы?

Автор(ы) С. Боулз, С. Поланья-Рейес Источник Вопросы экономики, № 5, Май 2013, C. 73- ВОПРОСЫ ТЕОРИИ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 147.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Экономические стимулы и общественно ориентированные предпочтения: субституты или комплементы? Автор: С. Боулз, С.

Поланья-Рейес Часть Во второй части статьи представлены конкретные механизмы влияния экономических стимулов на общественно ориентированные предпочтения и описаны эксперименты, в которых это влияние прослеживается. Показано, что негативное воздействие, как правило, связано не с самими стимулами, а с их восприятием агентами;

поэтому для разумного использования стимулов необходимо учитывать возможные эффекты такого восприятия.

Ключевые слова: предпочтения, стимулы, общественные блага, эксперименты.

JEL: D02, D03, D04, D83, E61, H41, Z13.

В первой части статьи мы рассматривали механизмы взаимодействия между общественно ориентированными предпочтениями и экономическими стимулами. Мы обсуждали четыре механизма воздействия стимулов. Они могут, во-первых, давать информацию о человеке, который их внедрил;

во-вторых, задавать контекст (frame) для ситуации принятия решения и подсказывать правильное поведение;

в-третьих, лишать агентов, которые не любят, когда их контролируют, ощущения самостоятельности;

наконец, в четвертых, влиять на формирование новых предпочтений.

В таблице показано соотношение анализа, который мы провели в первой части статьи, и исследований, описанных в настоящей части. В первом столбце указаны феномены, которые мы уже рассмотрели, а в третьем - более подробное их описание, которое будет дано ниже.

Боулз Самуэль (bowles@santafe.edu), Институт Санта Фе (Нью-Мехико, США), Университет Сиены (Сиена, Италия);

Поланья-Рейес Сандра, Университет Сиены, Университетский колледж Лондона (Лондон, Великобритания).

* Bowles S., Polania-Reyes S. Economic Incentives and Social Preferences: Substitutes or Complements? // Journal of Economic Literature. 2012. Vol. 50, No 2. P. 388 - 425. Печатается с разрешения авторов и Американской экономической ассоциации. Окончание. Часть 1 см.: Вопросы экономики. 2013. N 4.

стр. Таблица Экономические стимулы и общественно ориентированные предпочтения:

эндогенные и зависящие от состояния мира эффекты и механизмы Источник и Механизм Описание характеристика Информация, Стимулы сообщают о типе их Предпочтения, "плохие новости" создателя, об их цели или о зависящие от характере стимулируемой состояния мира Стимулы воздействуют деятельности и могут на индивидуальные свидетельствовать о том, что общественно принципал излишне заботится о ориентированные своих интересах предпочтения Фрейминг, Стимулы говорят о типе ситуации "моральная и соответствующем правильном невовлеченность" поведении, могут задавать формы рассуждения, нацеленные на максимизацию полезности Самоопределение, Стимулы вредят автономии "боязнь контроля" индивида и могут сообщать о недопустимом уровне контроля и вызывать сопротивление Конформизм при Стимулы снижают ожидаемую Эндогенные пересмотре долю агентов с общественно предпочтения Стимулы воздействуют предпочтений ориентированными на среду, в которой предпочтениями.

Масштабы, в формируются которых общество опирается на предпочтения, и, экономические стимулы - помимо следовательно, на прочих средств мотивации и стационарное контроля, - влияют на распределение типов формирование у людей новых предпочтений в предпочтений и сохранение популяции (долю людей старых с общественно ориентированными предпочтениями) Примечания. В результате описанных здесь механизмов стимулы и общественно ориентированные предпочтения могут быть как комплементами (эффект дополнения), так и субститутами (эффект вытеснения). В заключение мы рассмотрим случаи, когда степень эндогенности и несепарабельности выбирается при проведении политики, поскольку на параметры вытеснения (т,с,т и/или c) влияют стимулы. Дополнительные механизмы эндогенного вытеснения рассматриваются в (Bowles, 2004).

Плохие новости: стимулы передают негативную информацию о принципале Стимулы вводятся с какой-то целью, и поскольку цель часто очевидна для объекта стимулирования, то он (агент) может сделать на основании стимулов какие-то выводы о том, кто их вводит, об оценке себя принципалом, а также о природе выполняемого задания (Benabou, Tirole, 2003;

Fehr, Rockenbach, 2003). Мы проиллюстрируем эффект стимулов как источников информации об их инициаторе, показав отрицательный отклик на введение штрафов для "инвесторов" и "распорядителей инвестиций" в игре "Доверие", эксперименте в духе модели принципала-агента (Fehr, Rockenbach, 2003).

Немецкие студенты, оказавшиеся в этой игре инвесторами, могли передать некоторую сумму другим игрокам, распорядителям. Эту сумму экспериментатор увеличивал в три раза. Распорядитель, зная выбор инвестора, мог отдать обратно какую-то часть от этой увеличенной суммы инвестору (можно было отдать все или не отдавать ничего). Когда инвестор переводил сумму распорядителю, он также указывал желаемый уровень отдачи.

Экспериментатор добавил возможность стимулировать распорядителя: инвестор мог объявить, что наложит штраф на распорядителя, если выплата будет ниже желаемого уровня. Инвестор мог также отказаться от использования штрафа, причем распорядитель до принятия своего решения знал, стр. будет инвестор использовать штраф или нет. В других играх на доверие не было возможности стимулировать распорядителя.

Распорядители реагировали на рост инвестиций более щедрыми ответными платежами.

Но использование штрафов снизило такие выплаты при каждом уровне инвестиций, а при отказе от использования штрафов в ситуации, когда это было возможно, выплаты распорядителей увеличивались. Лишь треть инвесторов отказалась от использования штрафа в ситуации, когда это было возможно;

при этом полученные ими выплаты оказались на 50% выше, чем у инвесторов, которые прибегали к угрозе штрафа.

На возможную причину негативного влияния стимулов в этом случае указывают данные нейронных откликов в головах у распорядителей, зафиксированные в игре "Доверие" (Li et al., 2009). Как и в эксперименте, описанном выше, угроза использования санкций негативно сказалась на платежах от распорядителей. Для анализа возможной причины такого результата была использована функциональная магнитно-резонансная томография (МРТ).

По результатам МРТ сравнивали поведение различных участков мозга распорядителей в зависимости от того, угрожал им санкцией инвестор или нет. Угроза штрафа отключала как вентромедиальную префронтальную кору - участок мозга, больше задействованный у распорядителей, которые осуществляли более щедрые выплаты, так и другие участки мозга, предположительно ответственные за оценку общественно ориентированных вознаграждений. Угроза заставляла активироваться париетальную кору - участок, отвечающий за анализ издержек и выгод и прочее эгоистическое оптимизирующее поведение.

Объяснение авторов состояло в том, что санкции привели к "сдвигу в восприятии" в сторону более эгоистичной реакции.

Сигнальная интерпретация контрпродуктивности стимулов в игре "Доверие" (Fehr, Rockenbach, 2003) состоит в том, что когда инвестор отказывался от использования штрафа, большой объем первоначальных инвестиций сигнализировал о доверии к распорядителю со стороны инвестора. Позитивный отклик на отказ от использования штрафа является категорическим эффектом, аналогичным негативному категорическому эффекту, который мы описывали в первой части статьи. Угроза штрафа демонстрировала другое отношение и не способствовала реципрокности со стороны распорядителя.

Похожие случаи вытеснения в результате "плохих новостей", сообщаемых стимулами, возникают в ходе экспериментов среди студентов в Швейцарии, США, Италии, Франции, Коста-Рике и Германии, в различных типах игр. В таблице 1 приложения представлены результаты экспериментов, в которых наблюдается значимый эффект стимулов как сигналов (в некоторых случаях наряду с прочими механизмами, которые мы рассмотрим ниже [16, 17, 19, 24, 28])1. Вытеснение в результате "плохих новостей" скорее всего будет наблюдаться при взаимодействии принципала и агента, но его можно нейтрализовать, если принципал продемонстрирует свое доверие или честность [1 - 3]. Неудивительно, Далее в квадратных скобках эксперименты указаны в том же порядке, что и в Приложении.

стр. что вытеснение затрагивает только тех индивидов, которые внутренне мотивированны или честны [5 - 6];

у тех, кто максимизирует лишь собственный платеж, вытеснять нечего.

Моральная невовлеченность: стимулы указывают на допустимое поведение Во многих ситуациях людям нужны подсказки, чтобы понять, какое поведение подобающее, и стимулы могут давать подобные подсказки. В таблице 2 Приложения описаны эксперименты, в которых проявляется эффект фрейминга. Указанные в таблице Приложения стимулы вводились самими участниками эксперимента, среди которых отдельные индивиды принимали на себя роль принципалов, взаимодействующих с агентами. Приведенные в таблице 2 Приложения стимулы вводятся экзогенно, то есть их вводит экспериментатор, поэтому они не дают никакой информации об убеждениях остальных участников эксперимента. Как видно из этой таблицы, стимулы влияют на моральную невовлеченность не только у студентов, но и у бедных колумбийских крестьян [13, 14] и у руководителей американских корпораций [16]. Моральная невовлеченность очевидна в играх "Ультиматум", "Общий ресурс", а также в играх, где работает механизм плохих новостей [1, 3, 6, 7, 9, 10]. Более того, этот механизм можно увидеть и в играх с одним игроком (например, "Диктатор" или "Выполнение задания") [30, 32].

Щедрость и чувство справедливости вытеснялись, когда игру "Ультиматум" переименовывали в "Обмен", а тех, кто предлагал или отвечал на предложения, - в покупателей и продавцов (Hoffman et al., 1994). Этот эффект с тех пор подтвердился во многих экспериментах (Zhong et al., 2007), но в некоторых случаях изменялись убеждения агентов по поводу действий других участников, а не их предпочтения (Ellingsen et al., 2011).

Не только названия игр, но и сами стимулы могут быть чреваты эффектами фреймов.

Конкуренция "на выживание" в игре "Ультиматум" снижала заботу о справедливости (Schotter et al., 1996). В этой игре игроку 1 дается некая сумма и предлагается разделить ее с игроком 2, которому известна сумма и который решает, принять или не принять предлагаемое ему распределение. Если игрок 2 принимает его, то оно осуществляется, а если нет - оба получают 0. Обычно игрок 1 делает довольно щедрые предложения, а низкие предложения часто отвергаются. Но когда экспериментаторы сказали агентам, что те, кто заработает меньше, будут исключаться из второго раунда игры, игроки 1 стали делать менее щедрые предложения, а игроки 2 стали их принимать. Авторы считают, что конкуренция оправдывает такие действия, которые изолированно обосновать было бы невозможно.

Команда антропологов и экономистов провела игры "Диктатор" и "Наказание третьей стороной" в 15 странах, начиная с охотников Амазонии, Арктики и Африки и заканчивая рабочими в Гане и американскими студентами (Barr et al., 2009;

Henrich et al., 2010). В игре "Диктатор" участнику ("диктатору") дается сумма денег и предлагается передать другому участнику ее всю, часть или ничего. "Наказание третьей стороной" предусматривает такую же игру, но с активным наблюдателем, следящим за выбором диктатора. Если третья сторона считает, что диктатор заслуживает наказания, она может заплатить, чтобы наложить денежный штраф на диктатора. Можно было бы ожидать, что в такой игре диктаторы будут отдавать больше и тем самым избегать штрафов. Но такого не произошло: штраф оказался весьма распространен и взыскивался в среднем в 30% случаев. Удивительно, что лишь в 2 из 15 регионов стр. предложения в игре "Наказание третьей стороной" были существенно выше, чем в игре "Диктатор", а в 4 регионах они были существенно ниже. Стимулы, связанные со штрафом, имели противоположный эффект.

О вытеснении свидетельствует и тот факт, что религиозные предпочтения "диктатора" (ислам или христианство, включая православие) повышают предлагаемую им долю на 23% по сравнению с теми, кто не исповедует никакую из мировых религий. Однако в присутствии третьей стороны этот эффект снизился до 7% и не отличался существенно от нуля. Присутствие стимула (штрафа), видимо, задало контекст таким образом, что нравственные учения этих религий оказались незначимыми.

Неприятие контроля: стимулы могут навредить внутренней мотивации и самоопределению В экспериментах, описанных в приложении, а также в неэкспериментальных исследованиях (см. обзор в Frey, Jegen, 2001) выявлена еще одна причина зависимости общественно ориентированных предпочтений от состояния мира. В отличие от экспериментов, проводимых психологами (стимулы обычно вводятся экспериментатором), экономисты часто моделируют стратегические взаимодействия, в которых возникает одна и та же негативная реакция на контроль, поэтому они попадают в рубрику "плохих новостей" о принципале [6,10]. Более того, эффекты фреймов могут в некоторых экспериментах повлечь за собой моральную невовлеченность [21, 26, 28, 31].

Эффекты вытеснения появляются в игре "Ультиматум" [И, 12] и в играх, где экспериментатор был принципалом [18, 28, 31]. В этих случаях, как мы полагаем, действует несколько механизмов.

В игре "принципал-агент" участники, выступая в роли "наемных работников", выбирали уровень "производства", который был связан с затратами для них и приносил выгоду принципалу (Falk, Kosfeld, 2006). От выбора агента зависело распределение выигрышей, а его выигрыш был максимальным, когда он ничего не производил.

Прежде чем агент принимал решение, у принципала была возможность выбрать оставлять выбор уровня производства всецело на произвол агента или ввести нижнюю границу. Принципал мог рассуждать так: рациональный агент выберет уровень производства, соответствующий нижней границе, и это максимизирует выигрыш принципала.

Однако в ходе эксперимента агенты производили меньше, если вводилась нижняя граница. Видимо, в силу ожидания такой реакции менее трети принципалов выбрали этот вариант с границей. Такие "недоверчивые" принципалы в среднем заработали лишь половину прибыли, которую получили те, кто не пытался контролировать агентов.

Но не только неприятие контроля и желание самоопределиться возникают при попытке принципала "связать" агента. Введение нижней границы производства в этом эксперименте дало агентам весьма точную картину того, что принципалы о них думают. В интервью, взятых после игры, большинство агентов согласились с утверждением, что это было сигналом недоверия. И в самом деле: принципалы, вводившие нижнюю границу, существенно меньше ожидали от агентов. Попытки недоверчивых принципалов контролировать выбор агентов привели к тому, что больше половины агентов предприняли минимальные усилия, что еще больше укрепило пессимизм принципалов.

стр. Экономика производит людей: стимулы влияют на формирование новых предпочтений Стимулы могут влиять на долгосрочное изменение мотиваций, поскольку они изменяют ключевые аспекты процесса формирования мотивов, влияя как на спектр различных предпочтений, так и на экономические вознаграждения и социальный статус тех, чьи предпочтения отличаются от наших (Bisin, Verdier, 2001;

Bowles, 2004;

Bar-Gill, Fershtman, 2005). Но в коротких экспериментах такие эффекты проследить невозможно, ибо изменение предпочтений - процесс долгосрочный. Обычно процессы развития, о которых идет речь, включают эффекты на уровне популяции, такие как конформизм, роль школьного образования, религиозное воспитание и другие формы социализации.

Приобретение новых предпочтений часто происходит в самом начале жизни, и впоследствии процесс обучения значительно замедляется. Однако исторические, антропологические, социально-психологические и другие данные (см. обзор в Bowles, 1998) свидетельствуют о существовании эндогенных предпочтений, показывая, что экономические структуры воздействуют на ценности родителей и избираемые ими стратегии воспитания детей, на черты личности, которые особенно поощряются в школе, и др. Экспериментальные исследования в 15 регионах мира с разнообразным населением показывают, что природа различных экономических задач, связанных с выживанием, участие в крупномасштабной совместной охоте, вместо того чтобы в одиночку работать в лесу, - коррелирует с уровнем щедрости и справедливости, проявляемым в игре "Ультиматум" (Henrich et al., 2005;

2010).

Несмотря на ограниченность экспериментов в данной области, мы приводим в приложении те из них, которые согласуются с долгосрочными эффектами обучения в результате стимулирования. В качестве свидетельства в пользу таких эффектов мы принимаем тот факт, что явное воздействие стимулов сохранялось, даже если на последующих стадиях эксперимента стимулы отменялись.

Например, в эксперименте с общественными благами механизм стимулов понуждал индивидов вносить вклад, почти точно соответствующий вкладу, который должны были вносить эгоистичные агенты (Falkinger et al., 2000), а в отсутствие этого механизма они вносили гораздо больше. Однако при отсутствии стимулов те, кто испытал на себе влияние этого механизма, вносили на 26% меньше, чем те, кто с ним никогда не сталкивался.

Когда стимулы и общественно ориентированные предпочтения дополняют друг друга?

Стимулы могут дополнять общественно ориентированные предпочтения, а не вытеснять их. Эксперименты, в которых это происходит, представляют особый интерес для планирования еще и потому, что обычно такое наблюдается в играх с числом участников более трех [38, 41, 42, 44, 47 - 49, 14, 43]. Стимулы, которые вводятся стр. равноправными участниками эксперимента, порождают чувство стыда и общественно ориентированные предпочтения: например, простое словесное выражение неодобрения существенно влияет на поведение безбилетников (Barr, 2001;

Masclet et al., 2003). Когда наказывают тех, кто внес больше остальных (Herrmann et al., 2008), они впоследствии вносят меньше, и приходится вводить дорогостоящее наказание (Bowles, Gintis, 2006;

Carpenter et al., 2009;

Hopfensitz, Reuben, 2009). Видимо, это происходит потому, что они испытывают враждебные чувства, а не стыд.

Стимулы и ограничения, типичные для режимов верховенства закона и других институциональных форм, ограничивающих наиболее крайние формы антиобщественного поведения и поощряющих взаимовыгодные контакты в большом масштабе, могут повысить популярность общественно ориентированных предпочтений: люди уверены, что соблюдающие моральные нормы не будут подвергаться эксплуатации со стороны своих своекорыстных сограждан (Bowles, 2011). В университете Хоккайдо уровень кооперации в эксперименте с общественными благами повышался, когда участников уверяли в том, что нарушители будут наказаны (Shinada, Yamagishi, 2007), хотя сказанное не влияло на их материальные стимулы (их не наказывали). Они, очевидно, и так хотели вкладываться в общественное благо, но платили еще больше, не желая, чтобы их эксплуатировали нарушители.

Рыночные взаимодействия могут способствовать эндогенной эволюции общественно ориентированных предпочтений. В двух сериях экспериментов в локальных сообществах Африки, Азии и Латинской Америки вклады индивидов, которые жили в регионах, более интегрированных в рыночную экономику, были больше в игре "Ультиматум" (Henrich et al., 2005, 2010). Авторы предполагают, что у таких индивидов было больше опыта взаимовыгодных контактов с незнакомыми людьми - именно таких контактов, которые организовывались в рамках эксперимента.

Кроме того, воздействие заявленного (но не обязывающего) намерения внести некую сумму оказывается больше в ситуации, когда его совмещают с небольшим денежным стимулом. При более высоком денежном стимуле и при отсутствии обязательства такой эффект не наблюдался (Vertova, Galbiati, 2010;

см. также Galbiati, Vertova, 2008).

Лаборатория и улица: можно ли обобщать экспериментальные данные?

Экспериментальные свидетельства отсутствия сепарабельности не представляли бы особого интереса, если бы не отражали реальное поведение людей. Протестировать сепарабельность в естественных условиях трудно, но прямая экстраполяция результатов эксперимента на реальную жизнь, даже для более простых явлений, чем сепарабельность, представляет собой проблему в любом эмпирическом исследовании (Falk, Heckman, 2009) и часто оказывается неоправданной (Levitt, List, 2007). Рассмотрим, например, игру "Диктатор". Обычно стр. более 60% "диктаторов" предлагают распорядителю ненулевую сумму, и в среднем она составляет 1/5 выданных диктатору средств. Мы ошибемся, если скажем, что 60% индивидов неожиданно переведут часть своих средств первому встречному или что некоторые отдадут пятую часть содержимого своего бумажника бездомному на проезжей части. Другой пример: хотя общественно ориентированное поведение в одном из экспериментов (Benz, Meier, 2008) коррелировало с неэкспериментальным поведением, люди, которые никогда не участвовали в благотворительности, в ходе эксперимента отдавали 65% полученных ими средств на благотворительные цели.

Возможное объяснение подобных расхождений между экспериментом и реальным поведением состоит в том, что на людей влияют намеки, подсказки, заложенные в структуру ситуации принятия решений (Ross, Nisbet, 1991), и нет никаких причин считать эксперименты исключением из этого правила зависимости индивидуального поведения от контекста.

Проблемы внешней валидности экономических экспериментов связаны с их характеристиками, которые не свойственны тщательно организованным экспериментам в естественных науках. Во-первых, участники эксперимента понимают, что их изучает незнакомый исследователь, поэтому они могут вести себя иначе, нежели в условиях полной анонимности, или, наоборот, под взглядом своих соседей, семьи или коллег. Во вторых, экспериментальные взаимодействия с остальными агентами обычно анонимны и не предполагают личного общения, что не характерно для большинства социальных взаимодействий, представляющих интерес для экономистов или политиков. В-третьих, выборка участников эксперимента может отличаться по своим характеристикам от генеральной совокупности из-за организации процесса поиска участников и их самоотбора. Наконец, в-четвертых, многие эксперименты, демонстрирующие устойчивость общественно ориентированных предпочтений, намеренно построены как стратегические взаимодействия типа игры "Ультиматум" или "Общественное благо", в которых есть пространство для проявления моральных качеств, заботы о других, чего может не быть на конкурентном рынке или в других значимых реальных ситуациях (Sobel, 2010).

Невозможно точно узнать, смещают ли эти четыре аспекта поведенческих экспериментов результаты таким образом, что это влияет на сепарабельность. Например, плата за участие в экспериментах могла побудить прийти на эксперимент более меркантильных агентов, то есть у них изначально были менее общественно ориентированные предпочтения;


или, если было известно, что тема эксперимента - кооперация, то в лабораторию пришли исключительно носители гражданских ценностей.

Но мы можем пойти дальше простых рассуждений на эту тему. Группа авторов задалась вопросом: правда ли, что студенты Чикагской бизнес-школы, которые больше давали в игре "Доверие", вероятнее всего пожертвуют значительные средства университету после его окончания? Оказалось, что так и есть (Baran, Sapienza, Zingales, 2010). Цюрихские почтальоны, которые демонстрировали неприятие потерь стр. в лабораторных лотереях, демонстрировали его и в реальной жизни при изменении их зарплаты (Fehr, Goette, 2007). Перуанцы - участники программы микрокредитования, которые меньше всего заслуживали доверия (меньше всего возвращали "инвестору"), менее всего были склонны выплачивать реальные долги (Karlan, 2005). Те, кто реагировал положительно в последовательной игре "Дилемма заключенного", так же реагировали и на случайно назначенное фиксированное повышение зарплаты на работе, а те, кто в экспериментальной игре максимизировал свой платеж, никак не отреагировали на него (Cohn et al., 2011).

Среди японских рыбаков те, кто вкладывал больше в игре "Общественное благо", с большей вероятностью оказывались членами кооперативов, в которых распределялись издержки и использовался общий флот, нежели индивидуальными рыбаками с собственными лодками (Carpenter, Seki, 2010). Схожее поведение наблюдается и среди рыбаков на северо-востоке Бразилии, где некоторые выходят рыбачить в море большой командой, успех которой зависит от сотрудничества и координации, а другие ловят рыбу в прибрежных водах. Первые демонстрировали большую щедрость в играх "Общественное благо", "Ультиматум" и "Диктатор", чем вторые (Leibbrandt et al., 2010).

Протестировать внешнюю валидность эксперимента можно, используя поведенческую меру склонности к сотрудничеству, а не просто факт участия агентов в зависящем от сотрудничества производственном процессе. Хороший пример здесь - поведение бразильских ловцов креветок.

Креветок ловят большими корзинами, в дне которых проделаны дырки, чтобы маленькие креветки могли уплыть и оставить потомство, сохранив популяцию. Таким образом, у рыбаков возникает реальная дилемма: текущий доход каждого из них будет тем больше, чем меньшие отверстия они проделают по сравнению с остальными. Маленькие дырки в корзинах представляют собой отклонение от кооперативной стратегии, и, как и в игре "Общественное благо", оно является доминирующей стратегией для эгоистичного индивида. Но рыбак может устоять перед искушением отклониться от кооперативной стратегии, если он достаточно уважает других рыбаков, достаточно терпелив и ценит будущую выгоду, которую он упустит, если воспользуется ловушками с маленькими отверстиями.

Была построена мера "нетерпения" на основе реального и экспериментального поведения в игре "Общественное благо", в которую заставили играть рыбаков. Было обнаружено, что и терпение, и сотрудничество в игре вполне коррелируют с использованием более широких отверстий в корзинах (Fehr, Leibbrandt, 2011). После контрольной проверки других возможных факторов величины отверстий выяснилось, что такие эффекты весьма значительны. Рыбаки, чьи терпение и готовность сотрудничать в ходе эксперимента были выше на стандартное отклонение от среднего, прорезали отверстия в своих корзинах, которые были больше на половину стандартного отклонения.

Другое свидетельство внешней валидности мы наблюдаем в серии экспериментов и полевых исследований с 49 группами пастухов племени Бале Оромо в Эфиопии, которые вынуждены вместе принимать стр. решения относительно общего леса. Были проведены эксперименты с общественным благом, в которых участвовали 679 пастухов. Самым популярным типом поведения в эксперименте, который демонстрировала треть участников, было "условное сотрудничество", под которым подразумевается положительный отклик на более высокий вклад других участников. Авторы обнаружили, что группы, демонстрировавшие большее условное сотрудничество, посадили больше деревьев, чем остальные группы. Отчасти это происходило потому, что члены групп с большим условным сотрудничеством тратили гораздо больше времени на мониторинг использования леса остальными пастухами. Как и в случае бразильских ловцов креветок, значительными оказались эффекты состава группы. Увеличение доли условных "кооператоров" в группе на 10% приводило к повышению на 3% числа посаженных деревьев или времени на мониторинг (Rustagi et al., 2010).

Имеющиеся свидетельства подтверждают, что студенты, добровольно участвующие в экспериментах, не отличаются большей социальной ориентацией, чем остальные студенты (Falk et al., 2011). Даже так: они едва ли более ориентированы на общественные ценности, чем другие социальные группы, скорее верно обратное (Fehr, List, 2004;

List, 2004;

Cardenas, 2005;

Carpenter et al., 2005;

Bellemare et al., 2008;

Carpenter et al., 2008;

Burks, Carpenter, Goette, 2009;

Baran et al., 2010;

Cleave et al., 2010;

Cardenas, 2011;

Falk et al., 2011). Описание этих исследований смотри в приложении А9 к работе (Bowles, Gintis, 2011).

Обобщения результатов экспериментов за стенами лаборатории нужно проводить осторожно (Levitt, List, 2007). Но рассмотренные нами возможные проблемы внешней валидности едва ли заставят усомниться в том, что общественно ориентированные предпочтения являются важным фактором поведения и что прямое стимулирование может повлиять на эти предпочтения. Сказанное особенно верно в том случае, когда участники экспериментов демонстрируют такие мотивы, как реципрокность, щедрость и доверие, позволяющие объяснить ранее считавшиеся аномалиями реальные примеры вытеснения и дополнения, подобные рассмотренным выше.

Оптимальные стимулы для компетентного планирования Возможно много интерпретаций механизмов, которые ответственны за отсутствие сепарабельности в рассмотренных нами экспериментах. В свете этих данных крайне затруднительно принять предпосылку о сепарабельности, существенную для многих экономических моделей.

Назовем компетентным плановиком (или дизайнером механизмов) того, кто знает, что предпосылка о сепарабельности скорее всего не выполняется, и сталкивается с проблемой, которая пока не нашла адекватного решения в экономической теории общественного сектора: как создать оптимальные налоги, штрафы или субсидии, если индивидуальные предпочтения зависят от характера применяемых стимулов. Дизайнер должен учитывать воздействие - зависящее от состояния мира или эндогенное - используемых им инструментов на индиви стр. дуальные общественно ориентированные предпочтения и оценивать альтернативные политические меры на основе итогового совместного равновесия этих предпочтений и экономических распределений.

Проблема, с которой сталкивается плановик, гораздо труднее, чем та, о которой мы пишем здесь. Мы изучаем эффекты стимулов в лабораторных экспериментах и в реальной жизни, а затем пытаемся ex post определить тип несепарабельности - категорическое или предельное вытеснение или дополнение, которое может объяснить результаты. Плановик же должен ex ante угадать, нарушается ли предпосылка о сепарабельности, и если да, то каким образом. Задача усложняется тем, что характер и степень несепарабельности не заданы, но (как мы увидим) могут зависеть от всего пакета политических мер, частью которого являются стимулы.

Мы начнем с более скромного способа описания задачи плановика и рассмотрим экзогенно заданное воздействие стимулов на общественно ориентированные предпочтения (знаки параметров вытеснения с, т, с и т). Если характер и степень несепарабельности заданы, то перед нами стоит задача найти оптимальный уровень или набор стимулов при данном воздействии на предпочтения (Fershtman, Heifetz, 2006;

Heifetz et al., 2007;

Bowles, Hwang, 2008;

Hwang, Bowles, 2011a).

Здесь плановику могут помочь два экспериментальных результата. Во-первых, если наблюдается вытеснение, то стимулы и общественно ориентированные предпочтения оказываются субститутами, и разрушительный эффект от стимулов будет меньше всего там, где индивидуальные общественно ориентированные предпочтения не слишком сильны или вовсе отсутствуют (так было в модели с эндогенными предпочтениями в случае, когда альтруистов очень мало или совсем нет, или в модели с состояниями мира, когда базовые общественно ориентированные предпочтения граждан незначительны или отсутствуют). Группы, в которых общественно ориентированные предпочтения превалируют, могут позволить себе меньше использовать стимулы, а стимулы сами по себе будут менее эффективны в таких обществах (если мы учтем как прямые, как и косвенные их эффекты) по сравнению с обществами, где ниже гражданская культура.

Исходя из симметричного определения субститутов при наличии вытеснения политика, направленная на поддержку общественно ориентированных предпочтений (повышающая или o), будет более эффективной и приведет к более существенному увеличению вкладов в общественное благо, чем обширное стимулирование.

В культурно-институциональной динамической постановке задачи, где экономические стимулы и пропагандирующая гражданские ценности социализация выступают альтернативными способами увеличения объема предоставляемых общественных благ, это свойство замещаемости стимулов и общественно ориентированных предпочтений может порождать по меньшей мере два эволюционно стабильных равновесия. В одном из них существенное использование стимулов сочетается с относительно низким уровнем гражданского сознания населения. В этом случае нет особого смысла учитывать общественно ориентированные предпочтения, эффект которых будет крайне невелик, если принять стр. во внимание вытеснение при использовании стимулов. В другом культурно институциональном равновесии плановик в проникнутом гражданственностью и альтруизмом обществе использует гораздо меньше стимулов из-за их крайне ограниченной эффективности, которая становится очевидной, если учесть вытеснение.


Во втором случае мы должны вспомнить результаты Титмуса и других авторов, считавших, что если стимулы вытесняют общественно ориентированные предпочтения, то "наивный" плановик будет излишне полагаться на стимулы, поскольку не видит их воздействия на предпочтения. Напротив, продвинутый плановик либо откажется от использования стимулов, либо будет использовать их в меньшей степени, чем наивный.

Но предписание использовать меньше стимулов, вообще говоря, не следует из (верного) наблюдения о том, что вытеснение имеет место: легко показать, что при наличии вытеснения продвинутый плановик может использовать как больше, так и меньше стимулов, чем его наивный коллега (Bowles, Hwang, 2008;

Hwang, Bowles, 2011).

Причина, по которой имеет смысл использовать больше стимулов, когда они вытесняют общественно ориентированные предпочтения, состоит в том, что если стимулы работают хуже, чем при сепарабельности, то возникают два противоположно направленных эффекта, определяющих оптимальный объем их использования. С одной стороны, как отметил Титмус, вытеснение понижает предельное воздействие субсидии на поведение объекта стимулирования;

и если бы был задействован только этот эффект, мы бы признали правоту Титмуса. Но есть второй эффект, на который часто не обращают внимания. Поскольку стимулы менее эффективны (категорически либо предельно), недопроизводство общественного блага может усилиться (по сравнению с отсутствием вытеснения), и если функция выгод от общественного блага вогнута по переменной предоставляемого объема средств, то предельные выгоды от изменения поведения объекта стимулирования будут выше.

Интуиция понятна: если доктор замечает, что назначенное им лечение менее эффективно, чем он ожидал, он может увеличить дозу лекарства, а не уменьшить или полностью отказаться от него. Пока наблюдаются уменьшающаяся предельная отдача от общественного блага и вытеснение категорическое (и небольшое), "наивный" плановик будет использовать слишком мало стимулов. Причина следующая: в этом случае вытеснение не изменяет предельного воздействия стимулов на уровень вкладов граждан.

Но падение производства общественного блага, связанное с вытеснением, означает, что предельные выгоды от увеличения его предложения растут. (Если категорическое вытеснение достаточно значительно, наивный плановик будет использовать излишне много стимулов, а продвинутый вообще не будет их использовать.) Но продвинутый плановик может ввести больше стимулов, даже если наблюдается только предельное вытеснение, если функции выигрыша достаточно вогнуты.

Более смелый подход к дизайну оптимальных стимулов состоит в признании того, что степень несепарабельности (величина параме стр. тров вытеснения в моделях, обсуждавшихся в первой части статьи, а именно с, т, с и т) не экзогенна, а может меняться в зависимости от характера стимулов и формы, в которой они вводятся. При выборе политики, которая превратит стимулы из субститутов для общественно ориентированных предпочтений в комплементы, нужно понимать, почему происходит вытеснение.

Наиболее разумное объяснение того, почему предпосылка о сепарабельности не выполняется в реальной жизни, заключается в том, что люди, когда они торгуют, производят товары и услуги, сберегают и инвестируют, стараются не просто получить вещи, а пытаются быть кем-то, как в своих глазах, так и в глазах окружающих их людей (Cooley, 1902;

Yeung, Martin, 2003;

Akerlof, Kranton, 2010;

Bloom, 2010). Этот второй мотив - быть или стать кем-то - мы будем называть конститутивным. Стимулы взывают к жажде материальных благ, но вместе с этим они затрудняют выполнение наших конститутивных желаний. Это может происходить, например, потому, что помимо изменения издержек и выгод некоторого действия, стимулы дают информацию о личности человека, который их вводит, дают представление о допустимом поведении при помощи контекста принятия решения, могут подорвать чувство автономии субъекта или изменить среду, в которой формируются новые предпочтения. Этим можно объяснить неэффективность стимулов при разрешении конфликтов.

Например, были опрошены группы, состоящие из еврейских поселенцев на западном берегу реки Иордан в 2005 г., палестинских беженцев в 2005 г. и палестинских студентов в 2006 г. Их спросили, что они будут чувствовать если и насколько поддержат насилие, возникшее в случае компромисса между группами по поводу спорных вопросов. Те, кто относил требования своей группы к числу "священных ценностей" (примерно половина в каждой из трех групп), выражали больший гнев, отвращение и поддержку насилия, если компромисс сопровождался денежной компенсацией для их группы, чем при отсутствии такой компенсации (Ginges et al., 2007). Похожие результаты были получены в обзорном исследовании готовности швейцарцев смириться с угрозами для окружающей среды (Frey, Oberholzer-Gee, 1997). (Обсуждение природоохранных соображений и эффектов вытеснения см. в: Frey, Stutzer, 2008.) Важность конститутивного мотива, а не мотива наживы, может играть роль в объяснении негативного отклика на стимулы, которые несут неблагоприятную информацию об их авторе. Вспомним, что в игре "Доверие" угроза инвестора наложить штраф на распорядителя, если его выплаты окажутся недостаточными, снижала уровень реципрокности со стороны распорядителя: при наличии штрафа для каждого уровня инвестиций выплаты оказывались меньше (Fehr, Rockenbach, 2003). Хотя объявленный желаемый уровень выплат позволял инвестору получить практически весь излишек, если бы распорядитель подчинился, использование угрозы штрафа оказывалось крайне контрпродуктивным.

Выплаты от тех, чей инвестор предпочел не использовать штраф, составили в среднем 60% того, что распорядитель мог оставить себе;

те, кому угрожали штрафом, отдавали в среднем 22% (примерно половина не отдала ничего и заплатила штраф!). Но когда инвестор объявлял желаемую выплату, такую, что поддержавший его распорядитель по стр. лучал половину или больше от совокупного излишка, выплаты при использовании штрафа были лишь незначимо ниже. Поэтому очевидно, что использование штрафа демонстрировало не просто недоверие по отношению к распорядителю, а скорее нечестные намерения инвестора.

Возможны и другие интерпретации этого результата, поскольку чем больше были желаемые выплаты, тем большими были издержки подчинения распорядителя. При больших запросах эгоистическим субъектам могло быть и выгодно ничего не отдать и заплатить штраф (как сделали многие!), причем в случае низких запросов они, максимизируя свой платеж, подчинились бы требованиям. Из этого и аналогичных экспериментов видно, что штрафы имеют негативный эффект, даже если они налагаются для имплементации честного исхода и даже если решение об использовании штрафа не принимает инвестор, а оно определяется случайным образом (Fehr, List, 2004;

Houser et al., 2008). Но результаты экспериментов вполне совместимы с предположением о том, что если угрозы используются в эгоистических целях, результат может быть обратным ожидаемому.

Таким образом, мы можем указать на различие эффектов в случае, когда стимулы создаются теми, кто лично ничего не выиграет от их введения. Например, в игре "Общественное благо" люди могли снизить свой платеж, чтобы наказать членов своей группы после объявления вклада каждого в общественное благо (Fehr, Gachter, 2000, 2002а;

Masclet et al., 2003). Одна из версий этого эксперимента особенно показательна:

распределение участников по группам менялось в каждом периоде, так что в следующем периоде тот, кто решил наказать другого игрока, уже не оказывался с ним в одной группе, поэтому не мог непосредственно выиграть, если тот исправится. Наказание в таком эксперименте становится актом альтруизма, его нельзя интерпретировать как демонстрацию нечестного поведения. В этой постановке наблюдался сильный позитивный отклик от тех, кто недоплачивал и кого подвергали наказанию.

Хотя прямые свидетельства отсутствуют, разумное объяснение эффективности стимулов в случае, когда наказание исходит от равного тебе участника эксперимента, который ничего от этого не получит, состоит в том, что наказание оказывается сигналом общественного неодобрения твоих действий со стороны участника группы, желающего поддержать социальную норму и готового ради этого пожертвовать своим платежом. В результате жертвы испытывают стыд, заставляющий их вкладывать больше. В этом случае стимулы (ожидание наказаний со стороны остальных в виде штрафов) дополняют общественно ориентированные предпочтения. Подобные эксперименты демонстрируют противоположность "плохих новостей о принципале", о которых мы говорили выше.

Принципалы там пытались выиграть за счет остальных членов группы;

позитивный отклик на готовность человека потратить деньги, чтобы наказать отклонившегося без какого-либо ожидания выигрыша для себя, - это "хорошие новости".

В соответствии с интерпретацией, что вытеснение возникает не из-за использования стимулов как таковых, а из-за их значения для участников, находятся результаты расширенной версии эксперимента стр. по "неприятию контроля" (Falk, Kosfeld, 2006). Было обнаружено, что если агенты сами (вместо принципала) осуществляют контроль, то негативный отклик не возникает (Schnedler, Vadovic, 2011). В большом числе экспериментов выявлено положительное воздействие на стимулы, введенные по решению тех, на кого эти стимулы нацелены, а не экспериментатором или принципалом (Cardenas, 2005;

Tyran, Feld, 2006;

Kroll et al., 2007;

Ertan et al., 2009;

Kosfeld et al., 2009;

Mellizo et al., 2011;

Sutter et al., 2011).

Дж. Ст. Милль и его последователи понимали, что цели индивидуального экономического действия могут быть как конститутивными, так и стяжательскими (Akerlof, Kranton, 2010).

Но значительно меньше экономистов понимали, что одно часто трудно отделить от другого.

Некоторые из отцов-основателей экономической науки осознавали это. И. Бентам в своем "Введении в основы нравственности и законодательства" (1789) представил первый пример того, что мы сегодня называем экономикой общественного сектора. Он объяснял, как правильные стимулы должны ставить индивидуальные цели на службу общественным интересам, делая "для каждого человека очевидным, что его интерес... есть вместе с тем его долг". Иными словами, он размышлял о том, как сделать обязанности совместимыми по стимулам. Но он также понимал конститутивную сторону действий и необходимость создавать стимулы так, чтобы они дополняли, а не замещали моральные чувства.

"Наказание должно быть... моральным уроком, который накладывает на неподобающее действие печать позора, а населению позволяет выработать в себе отвращение к пагубным привычкам и склонностям, с которыми связано это действие;

а затем и взрастить в себе полезные привычки и склонности" (Bentham, 1970. Р. 26).

Мало кто из экономистов последовал за Бентамом. Исключением стал А. Хиршман, который писал, что экономисты пытаются "справиться с неэтичным и антиобщественным поведением, увеличивая издержки от этого поведения, вместо того чтобы объявить стандарты или ввести запреты и санкции. Причина, возможно, состоит в том, что они рассматривают граждан как потребителей с неизменными или произвольно изменяющимися вкусами, а гражданское поведение - как потребительское...

Принципиальная цель законов и регулирующих санкций состоит в том, чтобы стигматизировать антисоциальное поведение и повлиять на ценности и поведенческие коды граждан" (Hirschman, 1985. Р. 10).

Тот факт, что наказания являются не только стимулами, но еще и "моральными уроками", которые "стигматизируют антисоциальное поведение", поможет нам разрешить один из парадоксов, отраженных в литературе, которую мы только что рассмотрели. В знаменитом естественном эксперименте в Хайфе введение штрафов для родителей, которые поздно забирают своих детей из детских садов, привело к удвоению числа таких родителей (Gneezy, Rustichini, 2000a). Но небольшой налог на полиэтиленовые пакеты в ирландских магазинах в 2002 г. привел к противоположному эффекту: за две недели их использование снизилось на 94% и, по-видимому, дополнило общественно ориентированные предпочтения (Rosenthal, 2008).

Этот контраст поучителен. В Хайфе экспериментаторы (придерживаясь стандартных правил проведения экспериментов) никак не обосновали введение штрафов. Более того, случайное опоздание может произойти независимо от желания родителя, в результате форс-мажорных обстоятельств, а не из-за неуважения к труду воспитателей стр. в детском саду. Наконец, опоздания не так часты, чтобы это повлияло на всех родителей.

С другой стороны, введение налога на полиэтиленовые пакеты в Ирландии сопровождалось массированной кампанией в масс-медиа, а использовать пакеты или нет полностью зависит от человека, который делает этот выбор на глазах у остальных. В случае Ирландии, как и в другом эксперименте (Vertova, Galbiati, 2010), денежные стимулы внедрялись вместе с идеей долга перед обществом, последний при этом явно напоминал об общественных издержках от использования пакетов.

К аналогичным выводам мы приходим при изучении голосования. В Швейцарии после отмены небольшого штрафа за отказ голосовать существенно понизилась явка;

но значимое снижение издержек голосования (возможность голосовать по почте) не оказало на явку никакого эффекта. По-видимому, штраф поощрял явку не как стимул (увеличивая издержки неявки), а как сообщение о важности гражданских обязанностей (Funk, 2007).

Тот факт, что штрафы часто служат скорее сигналами, чем стимулами, ставит проблему перед компетентным плановиком, потому что одна и та же политика может нести совершенно разные сигналы в разных культурах. В одной из версий игры "Доверие" инвестор мог снизить платеж распорядителя, который обманул его доверие (Bohnet et al., 2010). В отличие от результатов эксперимента, в котором "месть" была недоступна, здесь значительная часть инвесторов из Саудовской Аравии доверяли своим партнерам, а в США результаты оказались гораздо скромнее. Таким образом, совместимость доверия со стимулами имеет прямо противоположный эффект в двух культурах.

Подведение итогов: стоит ли винить стимулы?

Можем ли мы сформулировать какой-то простой урок из нашего исследования для проведения политики? Кажется, можем. Титмус был прав: стимулы иногда вытесняют неэкономические мотивы поведения и поэтому могут ухудшать экономические результаты. Но и Титмус, и авторы более поздних работ считали причиной вытеснения стимулы сами по себе и рекомендовали снизить роль стимулирования в экономических взаимодействиях.

И диагноз, и следствия из него оказались ошибочными. Вытеснение, как мы увидели, может потребовать большего, а не меньшего использования стимулов. И, возможно, самое важное: штрафы, субсидии и прочие денежные стимулы сами по себе не являются злом.

Для вытеснения гораздо важнее, как эти штрафы и субсидии воспринимаются теми, кто стал объектом стимулирования, а это зависит от отношений между акторами, от информации, которую сообщают стимулы, от нормативных убеждений акторов. Именно этим объясняется различие между налогом на пакеты в Ирландии и штрафами в Хайфе, наряду с тем фактом, что штрафы, которые сами участники эксперимента налагают на тех, кто мало вкладывает в игре "Общественное благо", имеют положительный эффект, а штрафы, налагаемые принципалом стр. на агентов, иногда не приводят к тому же результату. В дополнение к этому стимулы, выбранные агентами самостоятельно (скажем, по правилу большинства среди участников команды), могут обладать большим положительным воздействием на индивидуальное поведение, чем введенные извне (Mellizo et al., 2011).

Штрафы, которые налагаются с целью нажиться при помощи стимулируемого или контролировать его (или штрафы, которые так выглядят), будут менее эффективны, чем если бы выполнялась предпосылка о сепарабельности, они могут даже стать контрпродуктивными. Причина в том, что такие штрафы вызывают желание быть самостоятельной и достойной уважения личностью, с которой нужно обращаться должным образом. Этот конститутивный мотив порой оказывается сильнее, чем жажда получить больше, на которую направлено стимулирование, что приводит к эффекту, обратному ожидаемому. Те же стимулы, когда они вводятся людьми, ничего от них не выигрывающими лично, и нацеленные на поддержку просоциального поведения, с большей вероятностью окажутся комплементами, а не субститутами, для общественно ориентированных предпочтений и будут не вытеснять, а дополнять их. Это произойдет за счет поощрения, а не подавления таких конститутивных мотивов, как желание честного отношения по отношению к себе и другим, желание быть хорошим членом сообщества и чувства стыда, возникающего, когда тебя не считают честным и хорошим.

Имеющиеся экспериментальные и другие свидетельства не дают достаточной информации плановику, желающему заранее знать эффекты стимулов, которые он собирается ввести. Но на основе того, что мы уже знаем, хорошим правилом может быть следующее: проводимая политика, включающая стимулы, должна давать понять людям, на которых нацелены эти стимулы, что их поведение должно меняться в сторону, желательную для общества в целом. Нельзя допускать обид на несправедливость или угроз автономии агентов, нельзя, чтобы люди тем или иным образом считали принципала злонамеренным.

Перевод с английского Д. Шестакова Приложение Условные обозначения. Полужирные буквы в столбце комментариев - И, Ф, С, Э и Д означают, что эксперимент также должен быть включен в таблицы 1 (Информация о принципале), 2 (Фрейминг), 3 (Самоопределение), 4 (Эндогенные предпочтения) или (Дополняемость между стимулами и общественно ориентированными предпочтениями).

Все статьи, кроме отмеченных*, опубликованы или готовятся к публикации.

Эксперименты в таблице структурированы следующим образом: сначала опубликованные в журналах, отсортированные по году и фамилии первого автора;

затем неопубликованные в журналах статьи по году и фамилии первого автора. В экспериментах с несколькими периодами тип эксперимента "незнакомец" означает, что разбивка на пары среди участников случайно меняется от периода к периоду, а тип "партнер" - что пары участников сохраняются от периода к периоду.

стр. Таблица Плохие новости: стимулы дают информацию о том, кто их вводит (И) Результаты, Институциональ Комментарии Участники связанные с Ссылка Игра ная среда (цитаты из (число) сепарабельнос (эксперимент) статьи) тью Немецкие Доверие Возможность Выплаты Явные стимулы [1 Fehr, ] Rockenba студенты наказания как распорядителя вредят стимулирующи ниже, когда альтруистическо ch, (238) й контракт инвестор му (штраф, если налагает сотрудничеству возвращена штрафы. Отказ и сумма меньше от реципрокности;

желаемой использования отказ от выплаты). наказания, использования Уровень штрафа когда такая наказания фиксирован возможность является экспериментато присутствует, сигналом ром, инвестор приводит к доброй воли и может только увеличению доверия. (Fehr, выбрать, будет выплат и List, 2004).

ли он совокупного Негативные штрафовать излишка эффекты от использования опции наказания выше, когда инвестор требует большей доли в совокупном излишке.

Категорическое вытеснение в случае, когда инвестор выбирает штраф. Ф [2 Fehr, List, Коста- Доверие Возможность Предпринимат Ключевым риканские наказания как ели доверяют является:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.