авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

Ю. Н. Воронов

Научные труды

В семи томах

Том I

КОЛХИДА В ЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ

КОЛХИДА НА РУБЕЖЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

АКАДЕМИЯ НАУК АБХАЗИИ

АБХАЗСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ

ИССЛЕДОВАНИЙ

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

О. X. Бгажба, док. ист. наук, акад. АН РА (гл. редактор),

В. Б. Ковалевская, док. ист. наук., Цвинариа И. И., кан. ист. наук,

С. В. Воронова.

СУХУМ

Абхазский институт гуманитарных исследований

2006

ББК 63.4(2)+72.4(5Абх) В 75

Ю. Н. Воронов. Научные труды. Том первый. — Сухум: Абхазский институт гуманитарных исследований АН Абхазии, 2006. — 456 с.

В первый том вошли две работы Ю. Н. Воронова: «Колхида в железном веке» и «Колхида на рубеже средневековья».

Первая работа является монографическим исследованием процесса изменений форм материальной культуры древней Колхиды на протяжении 1500 лет от эпохи раннего железа до раннего средневековья. Анализ материала проводится на широком фоне сопоставлений со смежными территориями (Восточное Закавказье, Северный Кавказ, Урарту, Иран, Малая Азия, Средиземноморье, Балканы, Западное и Северное Причерноморье, Поволжье).

Во второй работе на основе широкого привлечения сведений древних авторов и данных археологии рассматриваются события, пережитые населением Колхиды в I—VIII вв. н. э. Освещены вопросы организации обороны колхидских ущелий, экономики, культуры и социальных отношений племен и народов, населявших в тот период Восточное Причерноморье. Особое внимание уделено войнам персов с византийцами, а также арабским вторжениям в Колхиду.

© Воронов Ю. Н., СОДЕРЖАНИЕ О. X. Бгажба. Стремление души КОЛХИДА В ЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ Вопросы хронологии и интерпретации памятников VIII в. до н. э. — VIII в. н. э.

• Предисловие. Введение • РАЗДЕЛ I. КОЛХИДА В ЭПОХУ РАННЕГО ЖЕЛЕЗА Глава 1. Хронология памятников Колхидско-кобанского круга Глава 2. Колхидско-кобанская металлургическая провинция • РАЗДЕЛ II. КОЛХИДА В ЭПОХУ ГРЕЧЕСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ И ЭЛЛИНИЗМА (VI—I вв. до н.

э.) Глава 1. Хронология могильников VI—II вв. до н. э.

Глава 2. Проблема «Колхидского царства»

Глава 3. К истории греческой колонизации Колхиды Глава 4. Колхида в эпоху эллинизма http://apsnyteka.org/ • РАЗДЕЛ III. КОЛХИДА В I—VII ВВ. Н. Э.

Глава 1. Хронология могильников I—VII вв. н. э.

Глава 2. Из истории понтийского лимеса (Себастополис, Питиунт в IV—VI вв.) Глава 3. Раскопки Цибилиума и некоторые проблемы хронологии памятников Колхиды в VI в.

Глава 4. Западнокавказские перевальные пути в VI—VIII вв. н. э.

• Заключение • Литература • Список сокращений • Приложение № КОЛХИДА НА РУБЕЖЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ • Введение • Глава I. Пестрота племён и народов 1. Страна лазов 2. Страна апсилов 3. Славное племя абасгов 4. В земле санигов 5. «Понтийский лимес»

• Глава II. В гуще исторических событий 1. Лазика переходит к персам 2. Походы Мермероя и Хориана в Лазику 3. У стен Тзибилы и Трахеи 4. Взятие Петры 5. Второй поход Мермероя 6. Убийство Губаза 7. Битва за Фасис 8. Месть за Сотериха 9. После тринадцатилетней войны 10. Нашествия арабов 11. Царство Леона Абхазского • Глава III. Крепости — храмы — государство 1. Города и крепости 2. Под сенью креста 3. От родового строя к государству • Заключение • Литература • Список сокращений • Приложение № СТРЕМЛЕНИЕ ДУШИ Мудрые люди считают, что искусство, а к нему вполне можно добавить и науку, долговечно, а жизнь человека коротка. Но не так коротка, как она, увы, была у Юрия Николаевича Воронова, выдающегося ученого кавказоведа, известного государственного деятеля. Подобные ему рождаются в столетие раз. Свет потухшей звезды ещё очень долго горит в мировом пространстве, как и звезда Юрия Воронова, которая не случайно зажглась на небосклоне у нас в Абхазии и продолжает светить.

«Ни одного дня без черточки» - так писал римский историк Плиний Старший о придворном художнике Александра Македонского Апеллесе в своей «Естественной истории». «Ни дня без строчки», сказал бы он словами Ю. Олеши, если бы знал Юрия Николаевича Воронова. Юрий же настолько хорошо знал Плиния, что именно ему в Институте истории АН СССР поручили комментировать римского историка относительно его высказываний по поводу древней Колхиды для очередного свода «Древнейшие источники по истории народов СССР».

Несмотря на огромный хронологический разрыв - почти 2000 лет между временем их http://apsnyteka.org/ бытия - многое объединяло эти две неординарные личности: срок их жизни (около 55 лет), оба являлись и выдающимися учеными, и государственными деятелями, у обоих часть трудов утеряна (у одного во время огненного извержения Везувия в 79 г. н. э., у другого в огненном вихре грузино-абхазской войны 1992-1993 гг.), оба были плодовитыми и оба трагически погибли в расцвете творческих сил и в зените славы, исполняя свой гражданский долг.

Плиний Старший первым сообщил о племенах апсилов, населявших территорию нынешней Абхазии, от которых берет свой корень самоназвание абхазов - «апсуа». Юрий Воронов с помощью раскопок самого большого в Западном Закавказье могильника Цибилиум (более 500 захоронений) первый на 300 лет углубил наши знания об апсилах после упоминания их в трудах Плиния Старшего, ибо им был выявлен второй ярус (II век до н. э.) этого могильника.

Его предки - высокообразованные русские интеллигенты-демократы - не по доброй воле свили «дворянское гнездо» в горном абхазском селе Цебельда в 70-х годах XIX века. А рядом находилась резиденция главного рода древних апсилов Шьапкы (Рогатория) с главной крепостью Цабал (Тцибил), которые упоминались в сочинениях прославленных византийских историков Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского и Менандра Протиктора. Тогда в этих местах столкнулись интересы двух мировых держав - Византии и Ирана. Сам Юстиниан Великий присылал сюда для усмирения непокорных апсилов и мисимиан своих полководцев Иоанна - сына зодчего Фомы Армянина, Мартына - грозу готов и персов, каппадокийца Иоанна Дакика.

Усадьба Вороновых с грустной историей чеховского «Вишневого сада», это будет ныне очень мягко сказано, служила проводником науки, культуры, искусства, просвещения и революционности на Кавказе и всей России.

Юрий Николаевич впитал в себя все лучшие традиции своих достойных предков, которые были знакомы с Герценом и Огаревым, издателями «Колокола» (1857-1865 гг.). Абхазия стала его родным домом. И это было естественно, ибо все кругом него было пропитано духом древности. Именно здесь Юрий приобщился к археологии в пятилетием возрасте, когда помогал матери, тогда художнику цебельдинской археологической экспедиции. Он с трепетом и любовью относил ей для рисунков свои загадочные детские «игрушки», предметы быта и вооружения древних апсилов. Будучи школьником, Юрий познакомился с известными археологами Абхазии Л. Соловьевым и М. Трапшем и уже тогда стал их активным помощником. Следил за состоянием памятников Цебельды и ее окрестностей, т.

е. сердца древней Апсилии. Знал, как оказать скорую неотложную помощь разрушавшемуся от эрозии почвы погребению или поселению. Сообщал об этом своим старшим коллегам, а потом вместе с ними участвовал в раскопках.

Затем Юрия ждал Восточный факультет Ленинградского университета. По его окончании молодой египтолог возвратился в родную Абхазию, к вечному зову «могил апсилов». Этот зов оказался сильнее египетских пирамид, перед которыми пасует даже само время.

И неудивительно, что именно здесь, в Цебельде, он нашел свою Трою, где была сокрыта тайна древней истории абхазского народа, познанию которой он и посвятил всего себя.

Юрий Николаевич Воронов был исследователем широкого спектра. Известный русский интеллектуал Вадим Кожинов назвал его историком Евразии, а Абхазию - ее центром, ядром. Юрий Николаевич считал, что археолога, как и волка, кормят ноги. Поэтому он исходил всю Абхазию, от ее лазурных берегов до седых вершин. Знал каждый ручеек, овражек и холмик. Его всегда влекло подняться к альпийским лугам, где появлялась возможность вдохнуть чистый воздух свободы и открыть для науки высоко в горах новые «ацангуары», каменные http://apsnyteka.org/ постройки древних абхазских скотоводов, или спуститься вниз к берегу моря, чтобы проникнуть в тайны античной Диоскуриады. Его отличали: природный талант, трудолюбие, глубина знаний, беспристрастность, неординарность и широта мышления и многие другие качества, присущие настоящему исследователю.

Юрий Николаевич Воронов - автор более 500 научных публикаций, включающих монографий, а 85 тысяч единиц археологического материала цебельдинской экспедиции и 1750 машинописных страниц его годовых тем за 15 лет сгорели вместе с архивом Абхазского института в безжалостном пожарище войны от рук грузинских оккупантов, каждая из которых могла бы стать неординарной статьей в каком-нибудь престижном научном журнале или одной из глав его очередной содержательной книги. Он прожил недолгую жизнь, но о нем уже опубликовано 255 отзывов, причем не все они были доброжелательными.

С ним с удовольствием общались и консультировались по археологии Абхазии и Кавказа такие широко известные ученые, как Б. Пиотровский, Е. Крупнов, А. Амброз, А.

Тереножкин, А. Якобсон, В. Ковалевская, В. Марковин, В. Кузнецов, О. Джапаридзе, Я.

Боузек, Дж. Хьюитт и др. Во время работы в поле или в кабинете Юрий Николаевич был человеком, свободным от политического заказа и вненациональным, что очень важно для беспристрастного изучения, ибо в нашей колхидской экологической нише не только застревали осколки великих цивилизаций, но и оставались следы многих других соседних народов. Это качество помогало ему разобраться, где новации, а где традиции.

Археология вообще наука тонкая, под стать криминалистике. В современных условиях она даже стала порой оружием геополитики и государственного терроризма. Но Юрий Николаевич всегда был далек от этого. Широкий спектр знаний и объективность суждений не позволяли ему мелочиться - в чем-то он напоминал своего предшественника, выдающегося кавказоведа Б. Куфтина. Изданная Ю. Вороновым в 1968 г.

«Археологическая карта Абхазии» - до сих пор настольная книга археологов. Радовался он любым открытиям: малым и большим, своим и чужим. И это позволяло ему быть свободным в своих суждениях от закостенелого консерватизма. Например, возражая против существования Колхидского царства в VI-V вв. до н. э., он в последнее время стал говорить о Диоскурийском царстве в эпоху эллинизма - после того, как на Эшерском городище была найдена на обгоревших бронзовых плитах греческая надпись IV—III вв.

до н. э.

Юрий Николаевич всегда объективно отстаивал аборигенность и государственность абхазов - будь она в условиях античных городов-полисов Диоскуриады, Гиеноса (VI—III в. до н. э.), раннеклассовых образований II—VII вв. - Апсилии, Абасгии, Санигии, Абасгского княжества в начале VIII в., Абхазского царства VIII—X вв. и, конечно, современности.

В своих исследованиях он всегда следовал трем заповедям, которые Цицерон Марк Тулий (106-43 гг. до н. э.) оставил историкам: воздержаться от лжи, не утаивать правды, не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или в предвзятой враждебности.

Поэтому он никогда не «насиловал» историю и не приукрашивал ее.

Талант Ю. Воронова как археолога со всей полнотой раскрылся в Абхазском институте.

Результаты его Цебельдинской экспедиции выходят далеко за рамки Абхазии.

Выяснилось, что на периферии в VI в. н. э. оборонительные сооружения возводились такими же мощными, правильно спланированными согласно рельефу местности, и в то же время эстетичными, как и в самой империи. А пентагональная сторожевая башня Цибилиума уникальна для всего Восточного Причерноморья (аналоги - в Сирии и в http://apsnyteka.org/ Северной Африке).

Динамика христианизации апсилов прослеживается на большом Цибилиумском могильнике (более 500 захоронений). Фактическая христианизация местного населения, как показывают материалы, произошла с запозданием почти на 100-150 лет от официальною принятия христианства, в регионе в 30-50-х годах VI в. (похожее явление наблюдалось и в Древней Руси после X в.).

Все мужское население апсилов было вооружено на самом высоком общеевропейском уровне (дамасские мечи, массивные наконечники стрел со свинцовым стабилизатором против персидских слонов, метательные топоры «франциски» и т. д.), а апсилийские женщины носили заморские украшения, пользовались маникюрными наборами и даже щипчиками для выщипывания бровей.

Им были идентифицированы и три ответвления «Великого шелкового пути» из Византии через Абасгию, Апсилию, Мисиминию в Китай. И кто знает, не этим ли путем византийские монахи контрабандой перенесли в своих посохах шелковичного червя из Китая в Европу?

По-новому в положительном аспекте было рассмотрено значение генуэзской колонизации для Абхазии XIII—XV веков, ибо в это время, как свидетельствуют археологические источники, происходит расцвет местной материальной культуры, а не ее затухание как обычно считалось.

Главным детищем Юрия Николаевича была его докторская диссертация «Восточное Причерноморье в железном веке (VIII в. до н. э. - VIII в. н. э.)», защита которой в Москве длилась целых семь часов. Ю. Воронов оказался на высоте положения, несмотря на тенденциозных отзывов из Тбилиси. Основное значение этой работы в том, что ученый из Абхазии дерзнул найти границу между бронзовым и железным веком, и это привело к передатировке многих памятников не только Кавказа, но и сопредельных территорий, что поддерживается сегодня большинством специалистов, правда с некоторыми коррективами.

Юрий Николаевич обладал и редким даром предвидения. Например, еще до раскопок Гиеноса он связывал его появление с VI веком, а не с V до н. э., как считали его тбилисские оппоненты. Через несколько лет раскопки С. Шамба подтвердили его правоту.

Он также предрек во время одной из жарких полемик на международном конгрессе антиковедов, что в Вани (Западная Грузия) будет обязательно найдена греческая надпись.

Так оно и случилось через два года.

Много сил и энергии он отдал изучению памятников архитектуры Абхазии. Кстати, стоило ему в 1978 году в книге «В мире архитектурных памятников Абхазии» смело, а главное справедливо назвать абхазов единственными аборигенами своей страны, а архитектуру Абхазского царства VIII—X вв. причислить к абхазо-аланской школе византийского, а не грузинского зодчества, как в этом сразу увидели крамолу, и книге устроили в Тбилиси аутодафе, а ее автору через специальное постановление тогдашнего секретаря ЦК КПСС по идеологии М. Суслова вообще запретили печататься в Москве.

Поддерживая абхазов в борьбе за свою независимость, Юрий Николаевич забывал о своем здоровье и поэтому писал кровью ответы грузинским оппонентам. А когда пришла в Абхазию навязанная извне война, он, приравняв к штыку перо, грудью встал на защиту Родины на очень важном ее идеологическом фронте. Только Юрий Николаевич мог написать так быстро «Белую книгу» и тем самым раньше всех донести правду «городу и миру» о жестокостях оккупационных властей Грузии.

По учебному пособию, одним из основных авторов которого является Ю. Н. Воронов, студенты АГУ и школьники поныне изучают древнюю и средневековую историю Абхазии. Его лекции с большим интересом слушали в университетах Англии, Франции и http://apsnyteka.org/ Италии.

Он печатался в таких престижных академических журналах, как «Советская археология», «Вестник древней истории», «Византийский временник», «Советская этнография», «Вопросы истории» и др.

Он был народным депутатом первого Парламента Республики Абхазия, а последние годы - ее вице-премьером.

Но раздался коварный выстрел...

К великому сожалению, нет более Юрия Николаевича с нами, но его монографии продолжают выходить в свет (например, в Сухуме в 1998 году - энциклопедическая «Древняя Апсилия», а в Москве в 2003 году - «Могилы апсилов» и др.).

Большую работу по увековечиванию богатого научного наследия Юрия Николаевича проводит его верная подруга «в счастье и несчастье» Светлана Владимировна, «без уступчивого терпения и доброй поддержки»

которой, как он сам писал во введении к «Древней Апсилии», не появились бы многие его кавказоведческие работы. С ней рядом их дети: талантливая певица широкого спектра Тамара с пока еще маленькой дочуркой Софьей и врач по челюстно-лицевой хирургии Николай (Ника).

Протоиерей отец Александр Салтыков, друг Юрия, писал, что человек получает после смерти то, к чему стремилась его душа, и что душа Юрия Николаевича успокоилась в познании Вечной истины и Высшего добра. Но у нас, его близких и соратников, не может быть покоя, ибо мы должны донести это огромное научное наследие Воронова до народа Абхазии, чтобы люди могли почувствовать тот неуловимый аромат веков, который трепетно ощутил Юрий Николаевич у древних памятников культуры наших далеких предков, ибо «та красота, что мир стремит вперед, есть тоже след былого».

И лишь тогда можно постичь значение слов, принадлежавших Ивану Бунину: «Вечно лишь то, что связует незримой связью душу и сердце живых с темной душою могил». А этой вечной связующей нитью между прошлым, настоящим и будущим является Юрий Николаевич Воронов.

Вот и сейчас читателю предлагается первый том его научного наследия.

О. X. БГАЖБА, доктор исторических наук, академик АН Абхазии КОЛХИДА В ЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ Вопросы хронологии и интерпретации памятников VIII в. до н. э. — VIII в. н. э.

ПРЕДИСЛОВИЕ Вопросы хронологии памятников являются одним из важнейших аспектов археологической науки. Правильная датировка делает археологический материал полноценным историческим источником, связывая его с конкретным временем и средой.

Основной задачей настоящего исследования является выявление и обоснование реальных хронологических критериев для соответствующей обработки огромного археологического материала, выявленного на территории Абхазии и всей Колхиды в последние десятилетия http://apsnyteka.org/ XX в. Хронологический диапазон, охватываемый в работе, избран автором не случайно.

Эпоха железа в рамках VIII в. до н. э. - VIII в. н. э. в Западном Закавказье представляет собой определенное историческое целое, характеризуемое всевозраставшими контактами с греческим культурным миром (от доколонизационных связей до аннексии Колхиды Византией в VI—VII вв. н. э.). Параллельное воздействие на Колхиду иранского культурного мира фактически превратило ее в своеобразную арену столкновения, взаимодействия и усвоения различных форм изделий и приемов, правильная хронологическая и типологическая препарация которых позволяет лучше понять закономерности развития, этапы и отдельные эпизоды местной истории и культуры.

Территориально работа охватывает Колхиду, т. е. в целом Западное Закавказье;

в отдельных случаях привлечены материалы Центрального Кавказа и Восточного Закавказья. По побережью охват памятников произведен от Сочи до Батуми. Из глубинных территорий основное внимание уделено изучению Центральной Колхиды и Цебельдинской долины, где проходили важнейшие пути, соединявшие Западное с Восточным Закавказьем и Северным Кавказом.

Большинство вопросов, рассматриваемых в настоящей работе, поднималось и раньше, являясь предметом изысканий нескольких поколений исследователей и ряда научных школ. Однако проблемы конкретно хронологии местных памятников до сих пор решались, как правило, отрывочно, попутно, без учета взаимодействия отдельных звеньев в рамках всей хронологической структуры западнозакавказского железного века, в слабой связи, либо вообще изолированно от смежных территорий.

Данная работа является первым опытом систематического монографического исследования процесса изменений форм материальной культу ры древней Колхиды на протяжении 1500 лет от эпохи раннего железа до раннего средневековья. Анализ материала проводится на широком фоне сопоставлений со смежными территориями (Восточное Закавказье, Северный Кавказ, Урарту, Иран, Малая Азия, Средиземноморье, Балканы, Западное и Северное Причерноморье, Поволжье).

В ходе исследования наметилась необходимость значительных коррективов и уточнений в хронологии западнозакавказских археологических памятников (сужение хронологических рамок колхидской культуры эпохи раннего железа на стадии гравированного орнамента, дифференциация памятников VI—IV и IV—II вв. до н. э. в окрестностях Диоскуриады, пересмотр хронологических схем Цебельдинских могильников II—VII вв. н. э., передатировка памятников типа Цибилиума с IV на VI в., Келасурской стены с VI на XVII в., ацангуар - с бронзовой эпохи на раннее средневековье и др.).

Естественно, что изменение хронологии большого числа узловых па-мятников Колхиды повлекло за собой необходимость внесения серьезных коррективов в их историческую интерпретацию. Так появились в настоящем исследовании разделы о колхидско кобанской металлургической провинции, об ирано-колхидских связях в VI-V вв. до н. э., о характере греческой колонизации в Колхиде, об истории Диоскуриады и Ванского городища в эллинистическую эпоху, Себастополиса и Питиунта в ранневизантийскую эпоху, о Клисуре - системе раннесредневековых укреплений Колхиды и др.

Значимость результатов настоящего исследования определяется в первую очередь тем, что целый ряд узловых проблем древней истории Колхиды получает решение, обоснованное всем комплексом известных материалов. Проведенный анализ со всей очевидностью выявил органическую связь материальной культуры Западного Закавказья с соседними территориями, в первую очередь с греческим и иранским мирами и их периферией, охватывающей в рассматриваемое время всю Переднюю Азию, Средиземноморье и Причерноморье. Выявление новых и изучение уже известных направлений связей способствует решению многих кардинальных вопросов местной http://apsnyteka.org/ истории и культуры, дает возможность более полно и всесторонне осмыслить закономерности социально-экономического, культурного и этнополитического развития колхидского общества на протяжении 1500 лет.

Проведенный нами анализ археологических источников привел в ряде случаев к выводам, идущим в разрез с устоявшимися представлениями. В своем большинстве эти выводы, как и их обоснование, автором опубликованы и обсуждены на различных конференциях и симпозиумах. Часть этих выводов уже получила научное признание, другие же пока являются дискуссионными. В основе этого следует видеть прежде всего неравномерность археологической изученности рассматриваемой территории, отрывочность и сравнительную скудность имеющихся в распоряжении науки неопровержимо ясных, не допускающих двоякого толкования данных археологии.

Это обстоятельство, однако, ни в коей мере не может служить поводом для отсрочки попытки обобщения по избранной для настоящего исследования теме, поскольку, “если бы... захотели ждать, пока материал будет готов в чистом виде для закона, то это значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследование, и уже по одному этому мы никогда не получили бы закона” [1, с. 555].

В основу структуры исследования положена традиционная периодизация истории Причерноморья, складывающаяся из следующих этапов: 1) ранний железный век колхидско-кобанская культурная общность (VIII - начало VI вв. до н. э.);

2) эпоха греческой колонизации побережья (VI - перв. полов. IV вв. до н. э.);

3) эпоха эллинизма (втор. полов. IV-I вв. до н.

э.);

4) позднеантичный период - расцвет «Понтийского лимеса» (I—IV вв. н.

э.);

5) эпоха “великого переселения народов” - ранневизантийский период (конец IV начало VIII вв. н. э.). При описании археологических материалов автор не ставил задачей разработку собственной классификации и типологии изделий, поскольку такая работа уже проведена на необходимом уровне предыдущими исследователями и разработка новой типологии вряд ли целесообразна ныне в рамках рассматриваемой темы. Типологическую концепцию автора отражают в полной мере таблицы материалов к корреляциям комплексов.

1. Энгельс Ф. Диалектика природы. - К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, М., 1961.

ВВЕДЕНИЕ Специфика настоящего исследования делает наиболее целесообразным изложение и разбор точек зрения других авторов по конкретным вопросам в соответствующих разделах работ. Поэтому традиционная форма изложения историографии - в виде длинного перечня существующей литературы по проблеме и критического разбора концепций своих предшественников - в данной работе заменена кратким изложением историографии проблем, составляющих основу настоящего исследования, причем главное внимание обращается на диссертационные и крупные публикационные и теоретические разработки по археологии и древней истории Западного Закавказья. Затем излагаются материалы, отражающие личный вклад автора в разработку упомянутых проблем.

Памятники колхидско-кобанского круга прямо или касательно рассматриваются в диссертациях (докторских и кандидатских), статьях и монографиях: Е. И. Крупнова [1], Б.

В. Техова [2;

3], Т. К. Микеладзе [4], О. Д. Лордкипанидзе [5: 6];

О. М. Джапаридзе [7;

8], Л. С. Сахаровой [9], А. Т. Рамишвили [10], М. С. Пирцхалава [11], М. М. Трапша [12;

13], http://apsnyteka.org/ Л. Н. Панцхава [14], Г. Т. Квирквелия [15];

А. А. Иессена [16;

17;

18], Б. А. Куфтина [19;

20;

21], Б. Б. Пиотровского [22;

23], Г. А. Меликишвили [24], Д. Л. Коридзе [25], М. М.

Трапша [26;

27], В И. Козенковой [28;

29] и др. В двух основных интересующих нас аспектах (хронология и проблема колхидско-кобанской общности) до сих пор согласия не достигнуто. Одни исследователи отстаивают тезис о колхидско-кобанском единстве [2;

14;

22;

30;

31;

32;

33;

34;

35;

], другие либо проводят четкую границу между колхидской и кобанской культурами по Главному Кавказскому хребту, либо включают Кобанский и Тлийский могильники в границы то колхидской культуры, то кобанской культуры [1;

8;

9;

25;

36;

37]. Комплекс признаков, характеризующих в Колхиде и на Центральном Кавказе эпоху гравированного орнамента, одними исследователями датируется в рамках XII—VIII вв. до н. э. [8;

9;

10;

38;

39], другими - в пределах от XI-X до VIII—VII вв. до н. э. [18;

28;

40], третьими - в основном в рамках конца IX - начала VI вв. до н. э. [14;

19;

27;

41;

42;

43;

44;

45;

46].

Интересующие нас вопросы хронологии и интерпретации памятников в отношении Колхиды VI-I вв. до н. э. решаются в том или ином аспекте в диссертациях (докторских и кандидатских) О. Д. Лордкипанидзе [5], Т. К Микеладзе [4], М. П. Инадзе [47], Г. А.

Лордкипанидзе [48], А. Ю. Кахидзе [49];

М. Д. Бердзенишвили [50], И. Н. Сосновкина [51], А. Ю. Кахидзе [52], Ю. М. Гагошидзе [53], Г. А. Лордкипанидзе [54], Д. Д. Качарава [55], Н. Ш. Кигурадзе [56], Г. А. Гамкрелидзе [57], Л. Б. Джикия [58], Н. Н. Матиашвили [59], Г. Т.

Квирквелия [15];

Г. А. Меликишвили [24], Н. Ю. Ломоури [60], А. И. Болтуновой [61;

62;

63], М. М. Трапша [27], 3. В. Анчабадзе [64], Т. К. Микеладзе [65], О. Д. Лордкипанидзе [66], А. Ю. Кахидзе [67], Г. К. Шамба [68] и др. Особое значение имеет многотомная серия “Вани” (под редакцией О. Д. Лордкипанидзе), где публикуются материалы раскопок этого крупнейшего античного поселения Колхиды [69;

70;

71;

72]. Хронология местных памятников VI-I вв. до н. э. опирается главным образом на греческий импорт. Наиболее спорна дифференциация ранних комплексов (VI-V вв. до н. э.). В окрестностях Диоскуриады, например, одни и те же комплексы датируются то VIII—VI вв. до н. э. [20;

27], то VI—IV вв. до н. э. [44, с. 46-51;

73, с. 79-90]. Гораздо больше разногласий вызывает историческая интерпретация соответствующих археологических данных;

одни исследователи на их основе отстаивают тезис о “сильном” колхидском царстве в VI—IV вв. до н. э., воспрепятствовавшем основанию на побережье греческих апойкий обычного типа и противостоявшем ахеменидскому Ирану [4, с. 30, 153;

5, с. 14;

47, с. 164;

60, с. 170 172;

74], другие рассматривают это царство как децентрализованное раннеклассовое образование [44, с. 13-20;

75, с. 52-90], третьи вообще отрицают государственность у местного населения Колхиды в VI-I вв. до н. э., констатируя здесь родовой строй [76;

77;

78;

]. Особенно дискутируются дата основания и тезис о характере греческих городов в Колхиде (Фасис, Гиенос, Диоскуриада). По мнению одних исследователей, Великая греческая колонизация VIII—VI вв. до н. э. не коснулась Колхиды, а первые греческие поселения появились здесь в качестве кварталов в местных городах с середины V в. до н.

э. (гипотеза об “афинской колонизации”) [79;

80;

81], другие предполагают, что эти города с VI в. до н. э. носили “смешанный” греко-местный характер [27, с. 230;

47, с. 128-141;

60, с. 170-172], третьи, опираясь на античные источники и данные археологии, полагают, что в Колхиде в VI в. до н. э. в первую очередь милетянами были основаны апойкии обычного типа [44, с. 19;

63;

82, с. 280-282]. Не достигнуто единства и в интерпретации эллинистических городов Колхиды (Фасис, Гиенос, Диоскуриада), а также такого сравнительно хорошо изученного памятника как Ванское городище, которое О. Д.

Лордкипанидзе считает храмовым городом [83], а Г. А. Лордкипанидзе - акрополем при крупном поселении городского типа [44, с. 61] и т. д.

http://apsnyteka.org/ Памятники Колхиды позднеантичного и ранневизантийского времени (I-VII вв. н.э.) рассматриваются в диссертациях (докторских и кандидатских), в монографиях и статьях О. Д. Лордкипанидзе [5], М. П. Инадзе [47], В. А. Леквинадзе [84], А. К. Амброза [85], К.

В. Голенко [86], Г. К. Шамба [87], А. М. Апакидзе [88], Н. Ю. Ломоури [89], 3. В.

Анчабадзе [64], Г. А. Ломтатидзе [90], Н. В. Хоштария [91], Р. В. Путуридзе [92], М. М.

Трапша [27, с. 285- 362;

93;

94], В. М. Джапаридзе [95;

96], В. А. Леквинадзе [97], М. М.

Гунба [98] и др. Особенно важна многотомная серия “Великий Питиунт” (под редакцией А. М. Апакидзе), где публикуются находки I-VI вв. н. э. Пицундского городища и его окрестностей [99;

100;

101]. Немало спорных вопросов накопилось и в этом разделе местной археологии. Одни исследователи, например, полагают, что римские крепости основывались при местных городах, а римские гарнизоны стояли в них только до IV в., а затем были вытеснены Лазским царством [102;

103], другие считают, что в V в.

Питиунт и Себастополис переживают упадок, а их связи с Средиземноморьем прерываются [104, с. 171-179]. Часть исследователей рассматривает эти пункты не как города, а как римско-ранневизантийские крепости с канабами, в которых контингенты Империи находились без серьезных перерывов с I до середины VI в. н. э. [105]. Далеки от решения вопросы хронологии ранних ярусов цебельдинских могильников [106, с. 16-17].

Особенное место в истории Колхиды занимает VI век, когда Западное Закавказье на короткий момент стало ареной персо-византийских войн. Остро дискутируется вопрос о Клисуре - системе ущельных византийских укреплений VI в. Одни исследователи [107;

108;

109] связывают с этой системой Келасурскую стену в Абхазии, другие датируют последний памятник XVII в. [110]. Большинство авторов относит раннесредневековые укрепления Колхиды, упомянутые в источниках VI в., к IV-V вв. [95;

111;

112], связывая их со строительной деятельностью Лазского царства, однако, в последнее время накопилось немало фактов в пользу их передатировки на первую половину VI в. [113], когда возросла здесь политическая активность Византии. Споры вызывает и дата заключительного этапа цебельдинских могильников: V в. [93, с. 212-220;

114;

115] или вторая половина VI—VII вв. н. э. [116;

117].

Наконец, важные проблемы хронологии и интерпретации памятников VII—VIII вв. пока серьезно ставились только применительно к территории Абхазии и смежного с ней Сочинского района, где выделены поселения и укрепления этого времени, расположенные вдоль важнейших перевальных (Псеашхо, Санчар, Клухор) и транзитных (Абхазский путь) дорог и датировавшиеся до сих пор в широком диапазоне от VI в. н. э. до позднего средневековья [118]. К этому же кругу вопросов примыкает проблема ацангуар, дата которых интуитивно определялась либо в рамках бронзовой и античной эпох [119;

120;

121], либо относилась к раннему средневековью [122].

С проблемами хронологии и интерпретации западнозакавказских памятников автор связан со времени работы над “Археологической картой Абхазии” [124], а затем кандидатской диссертацией [123], когда со всей очевидностью проявилась недоработанность и противоречивость сложившихся к концу 60-х годов XX в. представлений о большинстве памятников Абхазии эпохи железа. Последующее десятилетие основные научные интересы автора были сосредоточены на изучении соответствующих проблем на территории Абхазии и Сочинского района Краснодарского края, но уже на фоне материалов всей Колхиды, результатами чего явились несколько десятков опубликованных работ и настоящее исследование.

По проблемам хронологии и интерпретации памятников колхидской культуры (первый http://apsnyteka.org/ раздел исследования) автором сделано следующее: 1) впервые опубликованы десятки комплексов колхидской культуры, выявленные на территории Абхазии (среди них Бамборский клад 1946 года из собрания Госэрмитажа, комплексы из собраний ГИМ и МАЭ, неопубликованная коллекция А. Л. Лукина из фондов АГМ, клады бронзовых изделий из сс. Звандрипш, Отхара, Абгархук, Ачандара, Приморское, Новый Афон, Лечкоп, Пшап, Верхняя Лемса, Араду, погребения из Гагры, Куланырхуа, Бешкардаша, отдельные предметы из различных районов республики, данные о поселениях в Куланырхуа, Мачара-2, Царча и др. [124, с. 17-42;

125, с. 208-274;

126;

127, рис. 2, 21];

2) произведена полная публикация бронзовых изделий, найденных на территории Сочинского района [128, с. 57-64];

3) поставлен и обоснован вопрос о колхидско кобанской культурной общности эпохи раннего железа [129, с. 13-15];

4) на широком фоне сопоставлений (Северное Причерноморье, Урарту) и на основе анализа большинства выразительных комплексов на территории всей Колхиды произведено уточнение даты позднего этапа колхидско-кобанских древностей (эпоха гравированного орнамента) в рамках VIII—VII вв. до н. э., поставлены вопросы о необходимости значительного омоложения большинства комплексов Тлийского и Самтаврского могильников [130, с.

200-218;

131;

132, с. 11-14;

133, с. 27-35].

По проблемам хронологии и интерпретации памятников VI-I вв. до н. э. (второй раздел исследования) автором сделано следующее: 1) впервые опубликованы материалы десятков поселений, погребений и производственных комплексов рассматриваемого времени с территории Абхазии и Сочинского района (Диоскуриада, Гиенос, Эшерское городище, Ахул-абаа, Агудзера, Гульрипш, Мачара-2, Пацхир, Гуандра, Яштух, Куланырхуа, Веселое, Богушевка, Соболевка, Мамайка и др.) и произведен их анализ на общеколхидском и общепричерноморском фоне [124, с. 43-65;

127, рис. 14, 14-21;

21, 1-4, 6-8;

128, с. 61-71;

134;

135, с. 103-121;

136, с. 74-85;

137, с. 32-55;

138, с. 162-171;

139, с.

94-96;

140, с. 32-36];

2) произведено уточнение дат могильников Красный маяк, Гуад-иху, Куланырхуа, Ахул-абаа, Эшера и др., где выделены горизонты V I - перв. полов. IV и втор, полов. IV—II вв. до н. э. [130, с. 210-216];

3) впервые обобщены скифские материалы с территории Абхазии [141, с. 218-234];

4) уточнены вопросы топографии и характера остатков Диоскуриады и периодизации ее истории, намечены границы сельскохозяйственной и производственной территории города в VI-I вв. до н. э. [133, с. 17 76;

138, с. 162-171;

142, с. 24-38];

5) на основе археологических данных и письменных источников изучен и отрицательно решен применительно к территории Абхазии вопрос о “Колхидском царстве” [143, с. 77-79;

144, с. 12-14] и др.

По проблемам хронологии и интерпретации памятников I—VIII вв. н. э. (третий раздел исследования) автором сделано следующее: 1) впервые опубликованы материалы многих десятков поселений, крепостей и могильников на территории Абхазии и Сочинского района (Себастополис, Герзеул, Цибилиум, Пал, Азанта, Апушта, Пар, Пскал, Трахея, Анухуа, Алахадзы, Каман, Отсюш, Псху, Чхортал, Гумуриш, Гагра, Лапста, Красная поляна и др.) [124, с. 43-65;

106, с. 1-161;

127, рис. 3, 5-7, 10-12, 15-20, 22;

128, с. 72-103;

147, с. 86-87;

148, с. 175-190;

149, с. 377-379;

150, с. 100-105;

151, с 471-472;

152, с. 171 191;

153, с. 421^22;

154, с. 96;

155, с. 74-78;

156, с. 204-210;

157, с. 80-82;

158. с. 463-64;

159, с. 139-146;

160, с. 169-176;

161;

162, с. 178-195;

163, с. 49-58;

164, с. 181-198;

165, с.

67-71;

166, с. 1-76;

167, с. 84-93];

2) впервые разработана общая периодизация и хронология памятников Абхазии и Сочинского района I тыс. н. э. [168, с. 44-52];

3) впервые исследован комплекс крепостей VI в. в Цебельде, на основе чего уточнена хронология памятников Цебельдинской культуры и предложено новое решение дискутируемой уже столетие проблемы Клисуры [169, с. 478;

170, с. 2-5. 171, с. 198;

172, с. 244-251;

173, с. 398-399 и др.];

4) впервые комплексно изучена Келасурская (Великая Абхазская) стена, датированная XVII в. [127, с.

12-14;

161, с. 98-104;

166, 9-12;

174, с. 393-396;

175, с. 100-122;

176, с. 52-54];

5) впервые зафиксировано и частично раскопано до 400 ацангуарных комплексов в субальпике http://apsnyteka.org/ Западного Кавказа от верховьев Мзымты до верховьев Ингура;

доказана их дата в рамках раннего средневековья : VI - X вв.) [127, с. 39-43;

161, с. 160-172;

177, с. 30-40;

178, с. 484;

179, с. 119-120]: 6) впервые археологически обоснован вопрос о значении перевальных путей, соединявших Западное Закавказье с Северным Кавказом (Псеашхо, Санчар, Марух, Клухор) на их закавказских отрезках [127, с. 5-6;

166, с. 41—42;

180, с. 277].

Значительная часть публикаций автора основана на результатах личных наблюдений и полевых исследований, проводившихся как самостоятельно, так и в составе различных археологических экспедиций: Причерноморской экспедиции Института истории АН ГССР под руководством А. М. Апакидзе и О. Д. Лордкипанидзе (раскопки Себастополиса в г.), Кармирблурской экспедиции под руководством акад. Б. Б. Пиотровского (1961 г.), Цебельдинской экспедиции Абхазского института под руководством М. М. Трапша (1960 1965 гг.), Причерноморского отряда Сарматской экспедиции (1968 г.) и Средневекового отряда Северо-Кавказской экспедиции (1973 г.) под руководством В. Б. Ковалевской, Гагрской (1963 г.) и Амткельской 1966 г.) экспедиций Абхазского института под руководством Л. Н. Соловьева, Причерноморской экспедиции Института физики земли АН СССР под руководством С. П. Бурлацкой (1969-1971 гг.), Герзеульской экспедиции под руководством О. X. Бгажба (1976 г.) и разведочного отряда Донской экспедиции под руководством И. С. Каменецкого (1978 г.). Самостоятельные разведки и раскопки разновременных памятников производились в Сочинском г Геленджикском районах и на всей территории Абхазии в качестве участника и руководителя экспедиций Абхазского общества охраны памятников культуры (1964, 1966-1969 гг.), Центральной научно-исследовательской лаборатории туризма и экскурсий ЦОТЭ ВЦСПС (1970-1975 гг.) и Абхазского института (1976- гг.).

Значение всей проделанной автором работы заключается прежде всего в том, что в научный оборот введены сведения о многих десятках малоизвестных или вообще неизвестных памятников Западного Закавказья, уточнена или определена их хронологическая позиция, на этой основе внесены важные коррективы в систему дат, что, естественно, привело к изменению взглядов на ряд явлений местной истории эпохи железа. Безусловно, значительная часть выводов этого исследования носит характер рабочих гипотез, нуждающихся в дальнейшем обсуждении и более основательной аргументации, которая пока затруднена сравнительной скудностью точно атрибутируемых археологических материалов. Другая часть выводов уже теперь учитывается при написании учебников по региональной истории (История Абхазии.

Учебное пособие. Сухум, 1991;

1993), при перестройке экспозиций местных музеев (по моей схеме, например, создана экспозиция в Сочинском краеведческом музее, внесены коррективы в экспозицию Абхазского государственного музея), в туристско экскурсионной литературе, что весьма актуально в условиях Черноморского побережья [181, с. 56-59;

182, с. 98-115;

183, с. 82-86;

184, с. 7-9;

185, с. 51-58]. Из других практических результатов, полученных в ходе подготовки настоящей работы, следует отметить создание первой кривой изменений напряженности геомагнитного поля на территории Абхазии на протяжении последних двух с половиной тысяч лет [186, с. 130 132], использование этих результатов в изучении истории местной металлургии железа [187, с. 186-198] и др.

Научная апробация настоящего исследования помимо публикаций осуществлена так же и на многочисленных конференциях и симпозиумах международного, всесоюзного, регионального, республиканского и местного ранга, где автором по различным вопросам, затронутым в работе, было зачитано около трех десятков докладов и сообщений.

_ http://apsnyteka.org/ 1. Крупнов Е. И. Древняя история Северного Кавказа. М.:Изд-во АН СССР, 1969.

2. Техов Б. В. Центральный Кавказ в XVI-X вв. до н. э.: Автореф. докторск. дис. Тбилиси, ИИАЭ АН ГССР, 1974.

3. Техов Б. В. Центральный Кавказ в XV-X вв. до н. э. М.: Наука, 1977.

4. Микеладзе Т. К. Исследования по истории древнего населения Колхиды и Юго Восточного Причерноморья. Тбилиси: Мецниереба, 5. Лордкипанидзе О. Д. Античный мир и древняя Грузия (торгово-экономические и культурные взаимоотношения со второй половины II тысячелетия до н. э. до III—IV вв. н.

э.): Автореф. докторск. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1966.

6. Лордкипанидзе О. Д. Античный мир и древняя Колхида. Тбилиси: Изд-во ТГУ, 1966.

7. Джапаридзе О. М. Колхидский топор. - ВГМГ, 1950, т. XVI-в.

8. Джапаридзе О. М. Бронзовые топоры Западной Грузии. - СА,1953, т. XVIII.

9. Сахарова Л. С. Позднебронзовая культура ущелья реки Цхенисцкали: Автореф. канд.

дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1966.

10. Рамишвили А. Т. Из истории материальной культуры Колхиды. Батуми: Сабчота Аджара, 1974.

11. Пирцхалава М. С. Памятники скифской архаики (VII—VI вв. до н. э.) на территории древней Грузии: Автореф. канд. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1975.

12. Трапш М. М. Куланурхвский древний могильник: Автореф. канд. дис., Сухуми: ИИАЭ АН ГССР, 1951.

13. Трапш М. М. Памятники колхидской и скифской культур в селе Куланурхва Абхазской АССР. Сухуми: Абгосиздат, 1962.

14. Панцхава Л. Н. К истории художественного ремесла колхидской и кобанской культур:

Автореф. канд. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1975.

15. Квирквелия Г. Т. Материальная культура Северо-Западной Колхиды в VIII—V вв. до н. э.: Автореф. канд. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1971.

16. Иессен А. А. К вопросу о памятниках VIII—VII вв. до н. э. на юге Европейской части СССР (Новочеркасский клад 1939 г.). -СА, 1953, т. XVIII.

17. Иессен А. А. Некоторые памятники VIII— VII веков до н. э. на Северном Кавказе. ВССА, 1954.

18. Иессен А. А. Клад из селения Лухвано в Грузии. - СГЭ, 1962, т. 22.

19. Куфтин Б. А. Урартский “колумбарий’’ у подошвы Арарата и Куро-Аракский энеолит.

- ВГМГ, 1944, т. X - В.

20. Куфтин Б. А. Материалы к археологии Колхиды, т. I. Тбилиси: Техника да шрома, 1949.

21. Куфтин Б. А. Материалы к археологии Колхиды, т. II. Тбилиси: Техника да шрома, 1950.

22. Пиотровский Б. Б. Археология Закавказья. Л.: Изд-во ЛГУ, 1949.

23. Пиотровский Б. Б. Ванское царство (Урарту). М.: Изд-во вост. лит-ры, 1959.

24. Меликишвили Г. А. К истории древней Грузии. Тбилиси: Изд-во АН ГССР, 1959.

25. Коридзе Д. Л. К истории колхской культуры. Тбилиси: Мецниереба, 1965.

26. Трапш М. М. Памятники эпохи бронзы и раннего железа в Абхазии. Труды в 4-х томах, т. I. Сухуми: Алашара, 1970.

27. Трапш М. М. Древний Сухуми. Труды в 4-х томах, т. II. Сухуми: Алашара, 1969.

28. Козенкова В. И. Вопросы хронологии Восточного варианта кобанской культуры в свете новых раскопок в Чечено-Ингушетии. - МАД, 1977, вып. VI.

29. Биджиев X. X., Козенкова В. И. Предметы кобанской культуры из сел. Торзе (Карачаево-Черкесия). - СА, 1980, №3.

30. Иващенко М. М. Материалы к изучению культуры колхов. - МИГК, 1941, вып. 2.

http://apsnyteka.org/ 31. Иессен А. А. Греческая колонизация Северного Причерноморья. Л.: изд-во Госэрмитажа, 1947.

32. Куфтин Б. А. Археологическая маршрутная экспедиция 1945 г. в Юго-Осетию и Имеретию. Тбилиси: Изд-во АН ГССР, 1949.

33. Гобеджишвили Г. Ф. Археологические раскопки в Советской Грузии. Тбилиси: Изд-во АН ГССР, 1952.

34. Каландадзе А. Н. Археологические памятники Сухумской горы. Сухуми: Абгиз, 1954.

35. Газдапустай Д. Связи Северного Кавказа с Передней Азией и Центральной Европой в эпоху перехода от бронзы к железу: Автореф. канд. дис., Л.:ЛГУ, 1962.

36. Виноградов В. Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время.

Грозный: Чеч.-Инг. кн. изд-во, 1972.

37. Козенкова В. И. Кобанская культура. Восточный вариант. - САИ, 1977, вып. В2- 38. Ниорадзе Г. К. Археологические находки в селе Квишари. - СА, 1949, т. XI.

39. Техов. Б. В. Тлийский могильник и проблема хронологии эпохи поздней бронзы раннего железа Центрального Кавказа. -СА, 1972, №3.

40. Крупнов Е. И. Об уточненной датировке и периодизации кобанской культуры. -СА, 1969, №. 1.

41. Погребова М. Н. Железные топоры скифского типа в Закавказье. - СА, 1962, №2.

42. Виноградов В. Б., Дударев С. Л. Клад бронзовых предметов из с. Советское (Чечено Ингушетия). СА, 1977, №1.

43. Членова Н. Л. Памятники I тысячелетия до н. э. Северного и Западного Ирана в проблеме киммерийско-карасукской общности. В кн.: Искусство и археология Ирана.

Доклады Всесоюзной конференции (1969 г.). М.: Наука, 1971.

44. Лордкипанидзе Г. А. Колхида в VI—II вв. до н. э. Тбилиси: Мецниереба, 1978.

45. Барамидзе М. В. Мерхеульский могильник. Тбилиси: Мецниереба, 1997.

46. Шамба Г. К. О некоторых археологических находках из села Нижняя Эшера Сухумского района. - ИАИ, 1973, вып. II.

47. Инадзе М. П. Причерноморские города древней Колхиды. Тбилиси: Мецниереба, 1968.

48. Лордкипанидзе Г. А. Колхида в VI—II вв. до н. э. (историко-археологическое исследование): Автореф. докторск. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1975.

49. Кахидзе А. Ю. Восточное Причерноморье в античную эпоху (VI-I вв. до. н. э.):

Автореф. докторск. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1981.

50. Бердзенишвили М. Д. К истории города Фасиса. Тбилиси: Мецниереба, 1969.

51. Сосновкин И. Н. История патриархального общества Западной Грузии: Автореф. канд.

дис., Ярославль: ЯГПИ, 1954.

52. Кахидзе А. Ю. Города Причерноморья Грузии в античную эпоху (Кобулети Пичвнари). Тбилиси: Мецниереба, 1971.

53. Гагошидзе Ю. М. Памятники материальной культуры раннеантичной Грузии:

Автореф. канд. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1965.

54. Лордкипанидзе Г. А. К истории древней Колхиды. Тбилиси: Мецниереба, 1970.

55. Качарава Д. Д. Город Гиенос в античную эпоху (к истории городов Восточного Причерноморья): Автореф. канд. дис., Тбилиси, ИИАЭ АН ГССР, 1972.

56. Кигурадзе Н. Ш. Дапнарский могильник. Тбилиси: Мецниереба, 1976.

57. Гамкрелидзе Г. А. Древние поселения в среднем течении р. Риони (Мтисдзири в VII в.

до н. э. - VIII в. н. э.): Автореф канд. дис., Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1978.

58. Джикия Л. В. Археологические памятники Кутаиси и его округи I тысячелетия до н. э.:

Автореф. канд. дис., Тбилиси: Мецниереба,1979.

59. Матиашвили Н. Н. Из экономической истории городов Колхиды в III-I вв. до. н. э. (по керамическому материалу). Тбилиси: Мецниереба, 1974.

http://apsnyteka.org/ 60. Ломоури Н. Ю. Греческая колонизация побережья Колхиды. Тбилиси: Изд-во ТГУ, 1962.

61. Болтунова А. И. Античные города Грузии и Армении. В кн.: Античный город. М.: Изд во АН СССР, 1963.

62. Болтунова А. И. Колхидки. - ВДИ, 1973, №4.

63. Болтунова А. И. Эллинские апойкии и местное население Колхиды. В кн.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья (Цхалтубо, 1977 г.).

Тбилиси: Мецниереба, 1979.

64. Анчабадзе 3. В. История и культура древней Абхазии. М.: Наука, 1964.

65. Микеладзе Т. К. Археологические исследования в низовьях р. Риони (материалы по истории древнего Фасиса). Тбилиси: Мецниереба, 1978.

66. Лордкипанидзе О. Д. Древняя Колхида. Миф и археология. Тбилиси: Мецниереба, 1979.

67. Кахидзе А. Ю. Античные памятники Восточного Причерноморья, (греческий могильник Пичвнари). Батуми: Сабчота Аджара, 1975.


68. Шамба Г. К. Эшерское городище. Тбилиси: Мецниереба, 1980.

69. Вани, т. I. Тбилиси: Мецниереба, 1972.

70. Вани, т. И. Тбилиси: Мецниереба, 1976.

71. Вани, т. III. Тбилиси: Мецниереба, 1977.

72. Вани, т. IV. Тбилиси: Мецниереба, 1979.

73. Квирквелия Г. Т. Погребение раннеантичного времени на горе Яштхва. В кн.: Вопросы археологии Грузии, Тбилиси: Мецниереба, 1978.

74. Джанашия С. Н. Из истории генезиса грузинской государственности. К истории Колхидского царства. В кн.: Тезисы док-ладов XII научной сессии Отделения общественных наук АН ГССР. Тбилиси: Изд-во АН ГССР, 1943.

75. Меликишвили Г. А. Вопросы о социально-экономическом строе древней Грузии. Мацне, 1966, №1 (28).

76. Соселия Г. К. Существовала ли рабовладельческая формация в Грузии. - ВИ, 1957, №7.

77. Болтунова А. И. Колхи и держава Ахеменидов (по данным Геродота). В кн.: Проблемы античной истории и культуры (Доклады XIV Международной конференции античников социалистических стран “Ейрене”), т. I. Ереван: Изд-во АН Арм. ССР, 1979.

78. Дандамаев М. А. Ахеменидское государство и его значение в истории Древнего Востока. В кн.: История иранского государства и культура. М.: Наука, 1971.

79. Лордкипанидзе О. Д. К проблеме греческой колонизации Восточного Причерноморья (Колхиды). В кн.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья (Цхалтубо, 1977). Тбилиси: Мецниереба, 1979.

80. Качарава Д. Д. Некоторые вопросы истории Гиеноса (в связи с проблемой греческой колонизации). В кн.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья (Цхалтубо, 1977). Тбилиси: Мецниереба, 1979.

81. Квирквелия Г. Т. Очамчира и его окружение в VIII—V вв. до н. э. (по данным новейших археологических исследований). В кн.: Материалы II Всероссийского симпозиума по древней истории Причерно-морья на тему: “Местное население Причерноморья в эпоху Великой греческой колонизации (VI11—V вв. до н. э.)”. Тезисы докладов и сообщений. Тбилиси: Мецниереба, 1971.

82. Дундуа Г. Ф. Еще раз о происхождении колхидок. В кн.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья (Материалы I Всесоюзного симпозиума подревней истории Причерноморья, Цхалтубо, 1977). Тбилиси: Мецниереба, 1979.

http://apsnyteka.org/ 83. Лордкипанидзе О. Д. Город-храм Колхиды. М.: Наука, 1978.

84. Леквинадзе В. А. Монументальные памятники Западной Грузии в I—VII вв.: Автореф.

докторск. дис., М.: ИА АН СССР, 1973.

85. Амброз А. К. Хронология раннесредневековых древностей Восточной Европы в V-IX вв. н. э.: Автореф. докторск. дис., М.: ИА АН СССР, 1974.

86. Голенко К. В. Денежное обращение Колхиды в римское время. Л.: изд-во Госэрмитаж, 1964.

87. Шамба Г. К. Население нагорной Абхазии в позднеантичную эпоху (по археологическим материалам некрополя Ахаччархва): Автореф. канд. дис., Тбилиси:

ИИАЭ АН ГССР, 1966.

88. Апакидзе А. М. “Великий Питиунт”. Археологические раскопки в Пицунде. В кн.:

Великий Питиунт, т. II. Тбилиси: Мецниереба, 1978.

89. Ломоури Н. Ю. История Эгрисского царства. Тбилиси: изд-во ТГУ, 1968.

90. Ломтатидзе Г. А. Некрополь II века н. э. в Клдеети. Тбилиси: изд-во АН ГССР. 1957.

91. Хоштария И. В. Чхороцку - могильник с трупосожжением (захоронения в урнах) и остатки поселений. - МИГК, 1941, вып. II.

92. Путуридзе Р. В. Позднеантичные археологические памятники Западной Грузии. МАГК, 1959, вып. II.

93. Трапш М. М. Культура Цебельдинских некрополей. Труды в 4-хтомах, т. III. Тбилиси:

Мецниереба, 1971.

94. Трапш М. М. Материалы по археологии средневековой Абхазии. Труды в 4-х томах, т.

IV. Сухуми: Алашара, 1975.

95. Джапаридзе В. М. Археологическое изучение городища Вардцихе. В кн.:

Археологические памятники феодальной Грузии, т. II. Тбилиси: Мецниереба, 1979.

96. Джапаридзе В. М. О некоторых вопросах истории цебельдинской культуры. В кн.:

Вопросы археологии Грузии, вып. II, Тбилиси: Мецниереба, 1978.

97. Леквинадзе В. А. Богатое погребение конца IV века из Уреки (Грузия). - СА, 1975, №4.

98. Гунба М. М. Новые памятники цебельдинской культуры. Тбилиси: Мецниереба, 1978.

99. Великий Питиунт, т. I. Тбилиси: Мецниереба, 1975.

100. Великий Питиунт, т. II. Тбилиси: Мецниереба, 1977.

101. Великий Питиунт, т. III. Тбилиси: Мецниереба, 1978.

102. Ломоури Н. Ю. К выяснению некоторых сведений Notitia dignitatum - ТТГУ, 1971, т.

162.

103. Апакидзе А. М., Лордкипанидзе О. Д. Новые материалы к археологии Диоскурии Себастополиса. - ТАИ, 1963, т. XXXIII-XXXV.

104. Шервашидзе Л. А., Соловьев Л. Н. Исследования древнего Себастополиса. - СА, 1960, №3.

105. Леквинадзе В. А. “Понтийский лимес”. -ВДИ, 1969, №2.

106. Воронов Ю. Н. Тайна Цебельдинской долины. М.: Наука, 1975.

107. Иващенко М. М. Великая Абхазская стена. - ИАНО, 1926, вып. IV.

108. Соловьев Л. Н. Древние оборонительные рубежи феодальной эпохи на Черноморском побережье Западной Грузии (Гагрская крепость, Иверская гора, Келасурская стена).

Архив АбИЯЛИ, №344(рукопись). Сухуми: 1940.

109. Гунба М. М. Келасурская стена. - ИАИ, 1977, вып. IV.

110. БерадзеТ. Вахушти Багратиони и вопросы исторической географии Одиши. - В кн.:

“Сборник исторической географии Грузии”. Вып. IV. Тбилиси: Мецниереба, 1971.

111. Мелитаури К. Н. Крепости дофеодальной и раннефеодальной Грузии (Уплис-цихе, Цихе-Годжи, Мцхета, Тбилиси), т. I. Тбилиси: Мецниереба, 1969.

112. Леквинадзе В. А. Материалы по монументальному строительству в Лазике. - ВГМГ, http://apsnyteka.org/ 1961, т. ХХИ-В.

113. Воронов Ю. Н. Раскопки башни №3 Цибилиума. - В кн.: Археологические исследования в Цебельде в 1977 г. Тбилиси: Мецниереба, 1982.

114. Шамба Г. К. Ахаччарху - древний могильник нагорной Абхазии. Сухуми: Алашара, 1970.

115. Сорокина Н. П. Стеклянные сосуды IV-V вв. и хронология цебельдинских могильников. - КСИА, 1979, №158.

116. Амброз А. К. Проблемы раннесредне-вековой хронологии Восточной Европы. - СА, 1971, №2.

117. Ковалевская В. Б. Поясные наборы Евразии IV—IX вв. Пряжки. - САИ, 1979, вып.

Е1-2.

118. Пачулиа В. П. Исторические памятники Абхазии, их значение и охрана. М.: Наука, 1968.

119. Иващенко М. М. Исследования архаических памятников материальной культуры в Абхазии. - ИНИИК, 1935. вып. 3.

120. Квезерели-Копадзе Н. Дорожные сооружения древней Абхазии. Сухуми: Абгиз, 1955.

121. Инал-ипа Ш. Д. Страницы исторической этнографии абхазов. Сухуми: Алашара, 1971.

122. Бжания Ц. Н. Из истории хозяйства абхазов. Этнографические очерки. Сухуми:

Абгиз, 1962.

123. Воронов Ю. Н. История Абхазии с древнейших времен до раннего средневековья (по данным археологии): Автореф. канд. дис., М.:МГУ, 1970.

124. Воронов Ю. Н. Археологическая карта Абхазии. Сухуми: Алашара, 1969.

125. Воронов Ю. Н. Вознюк А. С. Новые археологические находки в Гудаутском районе Абхазской АССР. - СА, 1975, №2.

126. Воронов Ю. Н. Гунба М. М. Новые памятники колхидской культуры в Абхазии. -СА, 1978, №2.

127. Воронов Ю. Н. Древности Военно-Сухумской дороги. Сухуми: Алашара, 1977.

128. Воронов Ю. Н. Древности Сочи и его окрестностей. Краснодар: 1979.

129. Воронов Ю. Н. Западно-Кавказская этно-культурная общность эпохи поздней бронзы и раннего железа (“Колхидско-Кобанская культура"). - В кн.: VIII Крупновские чтения (тезисы докладов). Нальчик: 1978.

130. Воронов Ю. Н. О хронологических связях киммерийско-скифской и колхидской культур. - В кн.: Скифия и Кавказ. Киев: Наукова думка, 1980.

131. Воронов Ю. Н. Хронология памятников Северной Колхиды эпохи поздней бронзы и раннего железа (доклад): “Программа совещания по проблемам хронологии памятников эпохи поздней бронзы и раннего железа на территории Грузии" (20-24 декабря 1977 года).

Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1977.

132. Воронов Ю. Н. Северная Колхида в VIII—V вв. до н. э. - В кн.: Материалы II Всесоюзного симпозиума по древней истории Причерноморья на тему “Местное население Причерноморья в эпоху Великой греческой колонизации (VIII—V вв. до н. э.)”.

Цхалтубо, 16-22.У. 1979г. Тезисы докладов и сообщений. Тбилиси: ИИАЭ АН ГССР, 1979.

133. Воронов Ю. Н. Диоскуриада-Себастополис-Цхум. М.: Наука, 1980.

134. Воронов Ю. Н. К вопросу о локализации кораксов и их крепости в Абхазии. - ВДИ, 1968, №3.

135. Воронов Ю. Н. Об Эшерском городище. - СА. 172, №1.

136. Воронов Ю. Н. Материальная культура гениохийских племен в VI-I вв. до н.э. (к постановке проблемы). - В кн.: Сборник работ молодых ученых историков Абхазии.

http://apsnyteka.org/ Сухуми: Алашара, 1974.

137 Воронов Ю. Н. Гиенос. - СА, 1976, №4.

138. Воронов Ю. Н. К изучению керамического производства Диоскуриады. - СА, №2.

139 Воронов Ю. Н., Шамба Г. К. Новые материалы о Диоскуриаде. Сухуми: Алашара.

1977, №10.

140 Воронов Ю. Н. Ахул-абаа - поселение античного времени в окрестностях Сухуми. МАА, 1979.

141 Воронов Ю. Н. Вооружение древне-абхазских племен в VI-I вв. до н. э. - В кн.:

Скифский мир. Киев: Наукова думка, 1975.

142 Воронов Ю. Н. О динамике берегов Сухумской бухты в исторические времена (в связи с проблемой локализации Диоскуриады). - В кн.: Сборник работ молодых ученых историков Абхазии. Сухуми: Алашара, 1974.

143 Воронов Ю. Н. Античный мир и Северная Колхида. - В кн.: Тезисы докладов XIV Международной конференции античников социалистических стран (Ереван, 1976, 18- мая). Ереван: изд- во АН Арм. ССР, 1976.

144. Воронов Ю. Н. Социальный строй племен Северной Колхиды в эпоху греческой колонизации. - В кн.: Материалы симпозиума по проблемам греческой колонизации и структуре раннеантичных государств Северного и Восточного Причерноморья (Цхалтубо,4-11-V. 1977). Тбилиси: Мецниереба, 1977.


145. Воронов Ю. Н. Античный мир и Северная Колхида. - В кн.: Проблемы античной истории и культуры (доклады XIV Международной конференции античников социалистических стран “Эйрене"), т. I. Ереван: изд-во АН Арм. ССР, 1979.

146. Воронов Ю. Н. Некоторые проблемы социальной истории Северной Колхиды в эпоху греческой колонизации. - В кн.: Проблемы греческой колонизации Северного и Восточного Причерноморья (Материалы Первого Всесоюзного симпозиума по древней истории Причерноморья, Цхалтубо, 1977). Тбилиси: Мецниереба, 1979.

147. Воронов Ю. Н., Ситникова Л. Н., Ситников Л. Л. Археологические разведки в бассейне р. Мзымта. - АО -1969. М.: 1971.

148. Воронов Ю. Н., Вознюк А. С., Юшин В. А. Алуштинский могильник IV-VI вв. н. э. в Абхазии. СА, 1971, №1.

149. Воронов Ю. Н. Разведки в Абхазской АССР. - АО-1970. М., 1971.

150. Воронов Ю. Н., Юшин В. А. Погребение VII в. н. э. из с. Цебельда в Абхазии. КСИА, 1971, №128.

151. Воронов Ю. Н. Разведочные работы в Абхазской АССР. - АО - 1971. М., 1972.

152. Воронов Ю. Н., Юшин В. А. Новые памятники цебельдинской культуры в Абхазии. СА, 1973, №1.

153. Воронов Ю. Н. Археологические разведки в Абхазии. - АО -1972. М., 1973.

154. Афанасьев Г. Е., БиджиевХ. К., Воронов Ю. Н., Ковалевская В. Б., Ситникова Л. Н., Ситников Л. Л. Работы средневекового отряда северо-кавказской экспедиции. - АО -1974.

М., 1975.

155. Воронов Ю. Н.К истории экономических связей Апсилии в IV—VII вв. н. э.

(привозная стеклянная посуда из Цебельды). - КСИА, 1974, №138.

156. Воронов Ю. Н. Позднеантичные памятники села Азанта. - ТАГМ, 1974, вып. IV.

157. Воронов Ю. Н. Раннесредневековые крепости на территории Абхазии (VII—X вв.). Мацне, 1975, №3.

158. Бгажба О. X., Воронов Ю. Н., Лакоба С. 3. Раскопки в Герзеульской крепости. - АО 1976. М., 1977.

159. Воронов Ю. Н. Раннесредневековые памятники села Псху. - Мацне, 1977, №2.

http://apsnyteka.org/ 160. Воронов Ю. Н. Из истории раннесредневекового гончарного производства в Абхазии.

- ИАИ, 1977, вып. VI.

161. Воронов Ю. Н. В мире архитектурных памятников Абхазии. М.: Искусство, 1978.

162. Воронов Ю. Н. О трех раннесредневековых крепостях в Южной Абхазии. - ИАИ, 1978, вып. VII.

163. Воронов Ю. Н. Материалы по археологии Абасгии и Санигии (II—VII вв. н. э.), МАА, 1979.

164. Воронов Ю. Н., Юшин В. А. Ранний горизонт в могильниках цебельдинской культуры. - СА, 1979, №1.

165. Воронов Ю. Н., Бгажба О. X. Новые материалы VII в. из могильников Абхазии. КСИА, 1979, №158.

166. Бгажба О. X., Воронов Ю. Н. Памятники села Герзеул. Сухуми: Алашара, 1980.

167. Бгажба О. X., Воронов Ю. Н., Шенкао Н. К. О больших цебельдинских топорах. ТАГМ, 1980, вып. V.

168. Воронов Ю. Н. Материальная культура Абхазии I тысячелетия н. э. - КСИА, 1979, №159.

169. Воронов Ю. Н., Гунба М. М., Бгажба О.X., Хрушкова Л. Г., Логинов В. А., Юшин В.

А. Исследования в Цебельдинской долине. АО - 1977. М., 1978.

170. Воронов Ю. Н. Новое об архитектурных памятниках Цебельды. - “Апсны аказара”, Сухуми, 1979, №2.

171. Воронов Ю. Н., Гунба М. М., Бгажба О. X., Хрушкова Л. Г., Шенкао Н. К., Логинов В. А. Работы цебельдинской экспедиции. - АО - 1978. М., 1979.

172. Воронов Ю. Н., Гунба М. М., Бгажба О. X., Хрушкова Л. Г. Итоги работ цебельдинской археологической экспедиции. - ПАИ - 1977. Тбилиси, 1978.

173. Воронов Ю. Н. Раскопки в Цебельде. - АО-1980. М., 1981.

174. Воронов Ю. Н. К уточнению интерпретации одного сведения Прокопия Кесарийского в строительной деятельности Юстиниана в Причерноморье. - В кн.: ’’Тезисы докладов XV научной конференции Института археологии Украины”. Одесса: Наукова думка, 1972.

175. Воронов Ю. Н. Келасурская стена. - СА, 1973, №2.

176. Levintas W. Irrtum um 1000 lahre. In: Exakt. Information aus Wissenshaft und Technik in derSowjetunion. Stuttgart, 1975, №7-8.

177. Воронов Ю. H. О датировке абхазских ацангуаров. - СЭ, 1973, №6.

178. Воронов Ю. Н. Исследования в высокогорной зоне Абхазии. - АО-1975. М., 1976.

179. Воронов Ю. Н., Гугуев В. К., Каменецкий И. С., Науменко С. А. Разведки в ущелье Большой Лабы. - АО - 1978. М., 1979.

180. Воронов Ю. Н. Из истории перевальных путей, связывавших Восточное Причерноморье с Северным Кавказом (Псеашхо, Санчар, Марух, Клухор). Доклад на VII Крупновских чтениях в Черкесске (апрель 1977 г.). - СА, 1980,№2.

181. Воронов Ю. Н. Современное состояние и перспективы туристического освоения Военно-Сухумской дороги. - В кн.: Некоторые актуальные проблемы развития туризма и экскурсий в СССР (Материалы научной конференции). Сухуми: Алашара, 1970.

182. Воронов Ю. Н. Материалы к туристскому освоению Военно-Сухумской дороги. - В кн.: Вопросы развития туризма. Сухуми: Алашара, 1973.

183. Воронов Ю. Н. Архитектурные и археологические памятники Кавказа в системе туризма. - В кн.: Тезисы докладов Всесоюзной конференции “Охрана памятников культуры и их использование в целях туризма” (г. Ростов-Ярославский, 23-24 апреля года). - М.: Профиздат, 1975.

184. Воронов Ю. Н. Памятники материальной культуры Грузинской ССР и их районирование в целях рекреации. - В кн.: Обзорные научные статьи по туризму и экскурсиям. Сухуми: Алашара, 1975.

http://apsnyteka.org/ 185. Воронов Ю. Н. Районирование археологических памятников Кавказа в целях рекреации. - В кн.: Обзорные научные статьи по туризму и экскурсиям. Сухуми: Алашара, 1975.

186. Бурлацкая С. П., Воронов Ю. Н. Изменение напряженности геомагнитного поля в прошлом на территории Абхазии. - “Геомагнетизм и аэрономия". М., 1977, т. XVII, вып. 1.

187. Бгажба О. X., Воронов Ю. Н. Материалы по средневековому кузнечному ремеслу из горной Абхазии (жертвенник на перевале Напра). - ИАИ, 1978, вып. VII.

РАЗДЕЛ I. КОЛХИДА В ЭПОХУ РАННЕГО ЖЕЛЕЗА ГЛАВА 1. ХРОНОЛОГИЯ ПАМЯТНИКОВ КОЛХИДСКО-КОБАНСКОГО КРУГА 1.1.1. Колхидская (колхидско-кобанская) культура эпохи поздней бронзы и раннего железа преодолела в своем развитии ряд стадий, дифференциация которых находится пока в состоянии обсуждения. Древнейшие железные изделия в Колхиде выявлены в составе комплексов, характеризующих расцвет этой культуры на стадии гравированного орнамента. На Северном Кавказе соответствующий период обычно называется “раннекобанским”.

В археологической литературе до сих пор не сложился вполне определенный взгляд на дату колхидско-кобанских древностей. Совершенно справедливо в свое время Е. И.

Крупнов отмечал, что о датировке кобанской (а вместе с ней - добавим от себя - и колхидской) культуры высказано столько же мнений, сколько исследователей касалось этого вопроса [1, с. 146]. Отметим здесь точки зрения А. С. Уварова и Р. Вирхова - XII— IX вв. до н. э. [2, с. 1;

3, с. 10], П. С. Уваровой - VIII в. до н. э. [4, с. 361], Е. Шантра и В. А.

Городцова - XV-XIV вв. до н. э. [5, с. 13, 187;

6, с. 284], И. Толстого, Н. Кондакова, А.

Калитинского и М. М. Иващенко - античная эпоха [7, с. 114;

8, с. 68], А. М. Тальгрена 1300-900 гг. до н. э. [9, с. 24], Ф. Ганчара - XII в. до н. э. [10, с. 89], А. А. Иессена - конец II - начало I тыс. до н. э. [11, с. 131], а затем IV—VII вв. [12;

13], Е. И. Крупнова — XI—VII вв. до н. э. [14, с. 105-108], Б. А. Куфтина - от XI I—XI до VI11—VII вв. до н. э. [15, с. 53, 72;

16, с. 27], Г. К. Ниорадзе и О. М. Джапаридзе - XIIl-VIII вв. до н. э. [17, с. 421;

18, с.

300], Д. Л. Коридзе и А. Т. Рамишвили - от XVI-XIV до VIII вв. до н. э. [19, с. 154;

20, с.

122-127], Б. В. Техова - от XVI—XIII до VII—VI вв. до н. э. [21, с. 21, 30, 31], В. И.

Козенковой - X-VII вв. до н. э. [22, с. 70-95], Л. Н. Панцхава - конец IX - начало VI вв. до н. э. [23, с. 22-29]. Руководителем последней, во многих отношениях очень серьезной работы является О. М. Джапаридзе, который в своих последних работах (могильник в с.

Ожора) и выступлениях [СА, 1980, №4, с. 311] высказывается так же в пользу поздних дат. Во всех почти случаях главными и основными аргументами исследователей явля лись сопоставление колхидско-кобанских материалов по некоторым выборочным чертам с культурами Гальштата и Передней Азии, а, главное, то соображение, что отсутствие железа в ранних комплексах является верным показателем для датировки колхидско кобанских древностей. По мнению Е. И. Крупнова, "последний факт служит наиболее объективным и существенным критерием для определения дат для культур переходного периода от бронзы к железу, с учетом той конкретной обстановки, в которой они развивались” [14, с. 107].

В настоящее время довольно четко наметилась тенденция доводить заключительный этап http://apsnyteka.org/ развития колхидско-кобанской культуры в Колхиде до начала VI в. до н. э. [23, с. 29;

24, с.

22;

25, с. 16;

26, с. 77], т. е. практически до стыка с моментом появления здесь первых греческих поселений (первая половина - середина VI в. до н. э.). Однако эта точка зрения признается далеко не всеми исследователями - наиболее авторитетные из них продолжают настаивать на более ранних датах, полагая, что расцвет колхидско-кобанской бронзы падает на период до VIII века до н. э., а VIII—VII вв. в Колхиде рассматривается как время массового использования железных изделий (оружие, орудия труда и т. д.) в быту аборигенного населения [27, с. 140;

28, с. 44;

29, с. 40]. Поэтому представляется необходимым вновь вернуться к вопросу хронологии колхидско-кобанских бронз периода гравированного орнамента, а вместе с тем и к вопросу о том, когда древнее население Колхиды и Центрального Кавказа вошло в железный век. Эти проблемы сегодня не могут быть решены в обход анализа существующих хронологических схем, основанных на материалах могильников Тли, Кобана и Самтавро. Но прежде чем перейти к, этому анализу, необходимо остановиться на вопросе происхождения и хронологии кавказских дуговидных фибул.

1.1.2. Дуговидные бронзовые фибулы являются одним из наиболее ярких компонентов культуры, характеризующей колхидско-кобанскую металлургическую провинцию в эпоху ее расцвета. Довольно часты находки таких фибул и в синхронных комплексах Восточного Закавказья. До сих пор, однако, единого взгляда на хронологию и генезис кавказских фибул не сложилось.

Наиболее распространена точка зрения, согласно которой рассматриваемые фибулы появились на Кавказе во второй половине - конце II тыс. до н. э. [3, с. 10;

5, с. 67-69;

11, с.

89;

14, с. 03;

30, с. 60-64;

31, с. 202-227;

32, с. 22-23;

33, с. 316;

34, с. 36;

35, с. 22-23;

36, с.

144-145], причем в качестве прототипов кавказских фибул указываются то “субмикенские” греческие (X. Блинкенберг, Г. К. Ниорадзе, Б. А. Куфтин, Е. И. Крупнов, О. Д. Лордкипанидзе и др.), то итальянские (Е. Шантр, Р. Вирхов и др.) фибулы. Ряд исследователей ограничивают период бытования этих фибул на Кавказе рамками VIII—VI вв. до н. э. [23, с. 23-29;

37, с. 361;

38, с. 57;

39, с. 238- 240]. Особняком в вопросе происхождения кавказских фибул стоит Б. В. Техов: “Нам кажется, - пишет он, - что кавказская дугообразная фибула возникла на местной кавказской почве... Может быть, через Колхиду эта форма проникла в Грецию в конце XII—XI вв. до н. э.” [36, с. 147].

Типологически кавказские фибулы подразделяются на: 1) с гладкой или орнаментированной дужкой круглого сечения (рис. 3, 8-11);

2) с орнаментированной или гладкой дужкой круглого сечения, имеющей утолщения у перехода к пружине и приемнику (рис. 3, 19, 20) и 3) с витой дужкой (рис. 3, 29, 30). Производными от первого и второго типов являются фибулы с дужкой ромбического сечения (рис. 3, 13).

Фибулы первого типа по происхождению связаны со смычковыми фибулами с прямой спинкой, получившими распространение в Италии и Греции на заключительном этапе позднеминойского периода (ПМП), т. е. в XIII—XII вв. до н. э. (рис. 3, 1) [40, р. 182, Fig. 1, 1, 2;

41, s. 35, 36]. Наиболее ранние еще тонкопроволочные дуговидные фибулы первого типа появляются в Среди-земноморье в XI в. до н. э., фиксируясь в Италии (Протовилланова) и Сицилии (Панталича-II) в комплексах второй половины XI-X вв. до н.

э. (рис. 3, 5) [42, s. 204, 208, Abb. 132, 3, 5], а в Греции с керамикой протогеометрического стиля [41, s. 42-45, Taf. 3, 54, 59]. Наиболее близки к кавказским по форме и орнаменту средиземноморские фибулы IX—VIII вв. до н. э., распространившиеся в Греции в эпоху геометрического стиля (рис. 3, 6) [41, s. 48, Taf. 5, 144], а в Сицилии и Италии характеризующие множество комплексов в могильниках Панталича-1, Тарквиния-I, http://apsnyteka.org/ Торни-И, Есте-I, Кумы-1, Болонья-ll и др. (рис. 3, 7 [42, s. 209, 228, Abb. 43, 1, 4, 10;

45, 2;

46, 1;

47, 1;

48, 1;

49, 5, 6]. Верхняя дата перечисленных комплексов ограничивается основанием в Италии и Сицилии древнегреческих городов (Сиракузы, Кумы и др.), которое произошло, согласно источникам, в 734-731 гг. до н. э. [42, s. 40, 228].

Нижняя же дата комплексов с рассматриваемыми фибулами в окрестностях, например, Кум определяется греческими сосудами с росписью геометрического стиля конца IX начала VIII вв. до н. э. [42, s. 40, 41, Taf, 168, 1]. Поэтому дата рассматриваемых памятников в рамках 850-730 гг. до н. э. представляется наиболее обоснованной [43, р.

191;

44, с. 73-74]. На Ближнем Востоке фибулы этого типа распространяются с VIII в. до н. э. и доживают до 500 г. до н. э. (рис. 3, 10) [40, р. 185,186, Fig. 2, 2]. Фибулы этого типа с дужкой ромбического сечения в Греции получили распространение в геометрическую эпоху (рис. 3, 12) [41, s. 48, Taf. 5, 151], но на Кавказе они известны пока лишь в комплексах конца VII—VI вв. до н. э. (рис. 3, 13) [45, с. 69;

47, с. 200-210].

Кавказские дуговидные фибулы первого типа в своем развитии переживают ряд стадий.

Наиболее ранние имеют сравнительно тонкую плавно изогнутую дужку, украшенную поясками круговых нарезок и елочного орнамента (рис. 3, 8). Эти фибулы в комплексах [Тли - 23а, 37, 52, 64, 83, 115 и др.] [46, табл. 61, 64, 83, 84, 89, 95, 98, 100 и др.] сочетаются с топорами и другими изделиями, украшенными гравировкой в более или менее натуралистической манере, характеризующей раннюю стадию колхидско-кобанс кого искусства, что в сочетании с другими элементами комплексов (кинжалы с пламевидными клинками, браслеты со спиральными концами и др.) определяет их дату в рамках VIII - начала VII вв. до н. э. [23, с. 26;

48, с. 264]. Позднее эти фибулы приобретают более массивную с крутым изгибом дужку и плоский приемник, часто украшенный снаружи гравиро-ванными изображениями животных (рис. 3, 9) [комплексы Тли - 86, 98, 160, 165, 202, 228, 229, 231, 234, 249, 254, 262, 264, 285 и др.] [45, рис. 2,11;

12;

4,17;

9,4;

10,14;

11,3]. Сопровождающий инвентарь (топоры, кинжалы прямого контура, пряжки и др.), как и манера исполнения животных в S-видной схеме, характерной для позднего этапа развития колхидско-кобанского орнамента, определяют дату этих фибул в рамках VII в. до н. э. [23, с. 22-29]. В конце VII—VI вв. дужка таких фибул вновь становится тоньше и утрачивает гравированный орнамент [комплексы Тли - 68, 85, 129, 130, 139 и др.] (рис. 3,11) [45, рис. 18,1;

20,1].

Дуговидные кавказские фибулы второго типа обнаруживают связь по происхождению со смычковыми фибулами позднеминойского времени, бытовавшими в XIII—XII вв. на территории Греции (рис. 3,14) [41, s. 36, Taf. 1.6] и Италии [42, s. 23, Abb. 26,1].

Производными от них являются “триангулярные” и ассиметричные фибулы, бытовавшие в Средиземноморье в XII— XI вв. до н. э. (рис. 3,15) [40, р. 182, Fig. 1, 3, 5] и так называемый “островной” тип греческих фибул, существовавших на территории Греции до VII в. до н. э. (рис. 3,22) [41, Taf. 20,616с);

49, s. 88, PI. СХ1_П, 7, 18, 19] и отсюда распространившихся по всему Ближнему Востоку, где подобные фибулы в различных вариантах бытовали в VIII—VII вв. до н. э. (рис. 3,23) [40, р. 192, Abb. 32;

50, Taf. VIII, 161]. В Италии и Сицилии наиболее ранние дуговидные фибулы рассматриваемого типа появляются на стадии Панталича-И (вторая половина XI-X вв. до н. э.) (рис. 3,16) [42, s.

228, Abb. 32;

51, s. 69, 70, Taf. 14, 143] и бытуют здесь до IX—VIII вв. до н. э. [42, s. 204, Abb. 33,3;

Taf. 85d, II]. Из европейских фибул к кавказским наиболее близки балканские фибулы IX—VIII вв. до н. э. (рис. 3,17) [52, с. 213, св. 2,4]. Но наибольшее сходство с кавказскими проявляют фибулы, известные по ряду урартских комплексов конца VIII— VII вв. до н. э. (рис. 3,18) [53, с. 243, табл. XXIV, 1, 2;

54, p. Ill, Fig. 23,7]. Фибулы этого типа с дужкой ромбического сечения получают распространение в Греции в протогеометрическую эпоху (рис. 3, 24) [41, s. 52,Taf.7, 219], но в кавказских комплексах http://apsnyteka.org/ они встречаются покалишь в конце VII—VI вв. до н. э. [45, рис. 14,10].

Фибулы второго типа бытовали на Кавказе, по-видимому, одновременно с массивными фибулами первого типа, т. е. в конце VI11—VII вв. до н. э. [47, с. 202-209]. В конце VII— VI вв. дужка этих фибул становится тонкой и утрачивает орнаментацию (рис. 3,20) [45, рис. 5,8;

13,9]. В Северо-Западной Колхиде найдено несколько фибул этого типа, украшенных гроздьями стерженьков с утолщениями на концах (рис. 19, 29) [55, табл.

XXXVII, 41]. Аналогичное оформление имели греческие культовые подвески конца VIII-VII вв. до н. э. (рис. 19,9, 10) [56, Fig 22-24] и фибулы, распространившиеся в Италии после основания там греческих городов (с конца VIII в. до н. э. [42, s. 28, Taf. 8, 16, 19]. В Кобанском могильнике найдены фибулы, украшенные тремя скульптурными головками козла (4, рис. 53). Среди итальянских фибул VII в. известны экземпляры, украшенные тремя фигурками птиц [42, s. 99, Taf. 101В, 1].

Фибулы третьего типа по происхождению связаны с застежками поздне- минойского времени, широко бытовавшими в Италии и Греции в XIII—XII вв. до н. э. (рис. 3, 25, 2С) [41, s. 36, Taf. 1,4, 5;

42, s. 128, 227, Abb. 21,7;

26, 14, 15]. Наиболее ранние дуговидные фибулы в Греции появились в субмикенское время (рис. 3,27) [41, s. 51, Taf. 7,200] и существовали здесь до ранне-архаического времени (рис. 3,28) [41, s. 51, Taf. 6,195а]. На территории Италии такие фибулы фиксируются в памятниках XI—VIII вв. до н. э. [32, s.

268, 269, Abb 72-77, 92], а в Югославии близкие к кавказским формы представлены в комплексах 800-750 гг. до н. э. [57, р. 104, Fig. 60].

В VIII в. до н. э. через Грецию они проникают в Малую Азию (рис. 3,31) [50, s. 50, Abb.

29д]. В памятниках колхидско-кобанского круга они бытуют одновременно с двумя другими типами. Они были достаточно популярны и в Восточном Закавказье, где характеризуют комплексы типа Самтавро-591 (Байэрна), датируемые одними исследователями в рамках VIII—VII вв. до н.э. [58, с. 62, табл. 5], другими - в рамках XI-X вв. до н. э. [34, с. 136]. Однако последняя дата, основанная на неверном мнении, что “подобные фибулы в Греции... встречаются только в ХI-Х вв. до н. э” [34, с. 136], не подтверждается другими элементами комплекса. Бронзовые мечи, орнаментация пояса, рубчатые браслеты, восточно-закавказская секира объединяют погребение 591 с материалами мастерской из Двина, разрушение которой убедительно связывается с одним из набегов урартов во второй половине VIII в. до н. э. [58, с. 88, 107].

В Северном Причерноморье известно менее десятка фибул рассматриваемого времени, большинство которых относится к заключительной стадии белозерского этапа, определяемого 1150-900 гг. до н. э. [60, с. 208] или, что представляется более обоснованным, 1050-750 гг. до н. э. [44, с. 73-74;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.