авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Белова, Светлана Сергеевна 1. Номинативная и этимологическая игра в кддожественном дискурсе 1.1. Российская ...»

-- [ Страница 5 ] --

Номинация «зинзивер», на наш взгляд, реализует одновременно несколько смыслов. В словаре русских народных говоров «зинзивер»:

« 1. Птица Parus major L., обыкновенная или большая синица. Казан., Мензбир.

«Часто издает она звонкое «пинк, пинк, пинк», сильно напоминающее зов зяблика (отсюда одно из ее русских названий - «зинька»), а весною от нее часто слышится род песенки, распеваемой очень громко и звонко и состоящей из повторяющихся звуков «ци-циди, ци-циди, ци-циди» (отсюда, вероятно, происходит казанское название «зинзивер»)». Холодковский и Силантьев.

«Зинькой и зинзивером ее прозвали по ее крику». Богданов, Из жизни русской природы.

2. Растение Malva mauritiana L., семейство мальвовых;

просвирняк мавританский, зинзивей. Курск, 1893» [СРНГ, 1976: 283].

На основании вышесказанного можно заключить, что номинация «зинзивер» подразумевает под собой зяблика (на основании ономатопеи) или кузнечика, который «в кузов пуза уложил много трав и вер» (таких как зинзивей).

Номинация «Пинь, пинь, пинь!» - пример звукоподражания, так как лексема «пинькать» имеет лексико-грамматическое значение «издавать слабые звуки» (о птицах). Данный прием (ономатопея) встречается и в глаголе «тарарахнуть» со значением «грохнуть, шарахнуть, грянуть оземь;

Тарарах, трах, хлоп, бух, чебурах. Трах-тарарах, барабанный бой». С помощью данных номинаций поэт хочет передать стрекотание насекомых и пение птиц.

Обращение к могущественным силам природы «О, лебедиво! О, озари!»

придает стихотворению высокую эмоциональную нагрузку. Данные номинации являются примером реализации «беспредметных» неологизмов.

Окказиональное наречие «лебедиво» образовано способом наложения лексем «лебеда» и «диво», а номинация «озари» имеет усеченную форму глагола «озарить» со значением «освящать, осиять, обдать светом» или «зарево». Данные авторские новообразования, на наш взгляд, имеют функцию заклинаний, т.е. в старых народных представлениях: «произнесение магических слов и звуков с целью подчинения».

5.

Москва, ты кто?

Чаруешь или зачарована?

Куешь свободу Или закована?

Чело какою думой морщится?

Ты — мировая заговоршииа.

Ты, может, светлое окошко В другие времена, А может, опытная кошка:

Велят науки распинать Под острыми бритвами умных ученых.

Застывших над старою книгою На письменном столе Среди учеников?

О, дочь других столетий, О, с порохом бочонок — Твоих разрыв оков [Творения, 169-170].

Данное стихотворение по коммуникативной направленности относится к тексту-обращению. Первое четверостишие состоит из вопросов к адресату — городу Москва. Автор создает номинации, играя их противоположными значениями, например, «Чаруешь или зачарована? Куешь свободу или закована?». Сочетание глаголов активного и пассивного залога, а также параллельные конструкции «Ты — мировая заговорщица. Ты, моэюет, светлое окошко...А может, опытная кошка» придают стихотворению высокую эмоциональную нагрузку.

Номинативная игра выступает в ряде метафор, в которых автор называет Москву - «мировой заговорщицей», «светлым окошком», «опытной кошкой», «дочерью других столетий», «бочонком с порохом».

Особенностью данного текста является игра на фонетико морфологическом уровне. Повторение морфем обусловлено созданием звукового образа слова. Поэт в стихотворении обыгрывает корневые морфемы:

чар- (чаруешь, зачарована), ков- (закована, оков), (о)кошк- (окошко, кошка), учен- (умных ученых, учеников), стол- (столе, столетий), а также наблюдается чередование морфем мор-мир (морщится, мировая), боч-доч (бочонок, дочь), гцится-щица (морщится, заговорщица).

Таким образом, номинативная игра в стихотворениях В. Хлебникова достигается не только на лексико-семантическом и словообразовательном уровнях (метафоры, окказионализмы), а также на фонетико-морфологическом и синтаксическом уровнях.

О, достоевскиймо бегущей тучи!

О, пушкиноты млеющего полдня!

Ночь смотрится, как Тютчев.

Безмерное замирным полня [Творения, 54].

Неологизмы В. Хлебникова на основании собственных имен находят себе богатое применение в поэзии, будучи неожиданными своим звуковым составом при приглушенном значении, а также образуют рифму с другими лексемами, например, «Тютчев — тучи». Окказионализм «достоевскиймо»

состоит из. корневой основы имени собственного «Достоевский» и суффиксов «м» и «о», образуя наречие. Новообразование «пушкиноты»

создано путем наложения имени собственного «Пушкин» и лексемы «длиноты» и является окказиональным существительным.

Смысл авторских номинаций раскрывается только с помош;

ью сравнения, например, в строке «Ночь смотрится, как Тютчев». Это стихотворение построено, как двуязычный словарь, слева - авторское новообразование, справа - метафора. По аналогии с вышеприведенным примером, Достоевский сравнивается с бегущей тучей, а Пушкин - с млеющим полуднем. Этимологическая игра проявляется в характеристике творчества данных персоналий. Очевидно, глубокий психологизм и трагизм произведений Ф.М. Достоевского ассоциируется у В. Хлебникова с «бегущей тучей», а романтическая лирика А.С. Пушкина — с «млеющим полуднем». Символический параллелизм в стихах Ф.И. Тютчева о жизни природы, космические мотивы сравниваются с лексемами «ночь», «безмерное» и «замирное».

Поэт в последней строке стихотворения обыгрывает корневые морфемы «мер» и «мир» с одним дифференциальным признаком чередованием фонем [е], [и]. Компонентный анализ данных лексем показал, что их значения имеют общую сему «пространство», которая также присутствует в поэзии Тютчева:

Безмерный - «неизмеримый, беспредельный;

чрезмерный, необычайный.

Безмерно великий, малый. Безмерность ж. неизмеримость, огромность или малость;

крайность оговариваемого качества. Безмерность пространства.

По безмерности милосердия Божия».

Замирное - «пространство, находящееся за мирами, далее миров».

Таким образом, номинативная игра (обыгрывание имен собственных, метафоры) способствует образованию новых лексем, а этимологическая игра с помощью контекста раскрывает новые смыслы.

7. ЧИСЛА Я всматриваюсь в вас, о, числа, И вы мне видитесь одетыми в звери, в их шкурах.

Рукой опирающимися на вырванные дубы.

Вы даруете единство между змееобразным движением Хребта вселенной и пляской коромысла.

Вы позволяете понимать века, как быстрого хохота зубы.

Мои сейчас вещеобразно разверзлися зеницы Узнать, что будет Я, когда делимое его — единица [Творения, 79].

В данном стихотворении поэт обращается к числам, как вечным и глубоко символичным сущностям. ««Числа» в творчестве В. Хлебникова занимают особое место, так как он разрабатывал свою «математическую философию истории» [Владимирский, 1985: 723]. В поисках глобального принципа, некоторой фундаментальной закономерности исторических циклов он предается игре с числами. Цитата В. Хлебникова: «Яхотел издали, как гряду облаков, как дальний хребет, увидеть весь человеческий род и узнать, свойственно ли волнам его жизни мера, порядок и стройность» [цит. по Владимирскому, 1985: 851]. Эта мысль выражена метафорами в данном стихотворении: «змееобразным движением хребта вселенной и пляской коромысла», «понимать века, как быстрого хохота зубы».

С помощью анимализации автор переосмысливает числа в виде метафор:

«...одетыми в звери, в их шкурах, рукой опирающимися на вырванные дубы».

Номинативная игра заключается в виде авторских новообразований «змееобразным» и «вещеобразно», имеющих общий составляющий компонент «образ», который означает «в философии: результат и идеальная форма отражения предметов и явлений материального мира в сознании человека»

[СРЯ, 1981:382].

Номинация «вещеобразно» является ключевой в данном стихотворении, так как В. Хлебников неоднократно говорил о единстве вещей и людей:

«Мы равенство миров, единый знаменатель.

Мы ведь единство людей и вещей» [Творения, 1987: 37].

Метафора «что будет Я, когда делимое его — единица» этимологически отсылает нас к древней философской традиции (идеи неоплатонизма) приведения всего к единице, единому знаменателю. Для В. Хлебникова «единица» - загадочное число, подтверждающее идею о том, что мир неделим. Поэт разрабатывал теорию о единстве законов времени и пытался вывести числовые определения исторических событий и фактов личной жизни.

Числа выражают отношения, создают некое обобщенное представление о предуказанности истории и помогают В. Хлебникову «преодолеть» время.

8.

Там, где жили свиристели.

Где качались тихо ели.

Пролетели, улетели Стая легких времирей.

Где шумели тихо ели.

Где поюны крик пропели.

Пролетели, улетели Стая легких времирей.

В беспорядке диком теней, Где, как морок старых дней.

Закружились, зазвенели Стая легких времиреи.

Стая легких времиреи!

Ты поюнна и вабна, Душу ты пьянишь, как струны, В сердце входишь, как волна!

Ну же, звонкие поюны, Славу легких времиреи! [Творения, 42].

Неологизм «времири» возник в ходе номинативной' и этимологической игры, и включает в себя такие лексемы как «мир», «время», «птицы - снегири»:

«стая легких времиреи», «славу легких времиреи». Как мы видим, поэт прибегает к грамматическому параллелизму, повторяя и немного видоизменяя такие метафорические конструкции как «Пролетели, улетели стая легких времиреи;

Закружились, зазвенели стая легких времиреи».

Номинация «морою этимологически исходит от лексемы «морока» ж.р.:

[сиб. морок м.р.: мрак, сумрак, мрачность, тьма, отсутствие света;

мрачные времена — (перен.)тяоюелые, беспросветные]. Строка «Где как морок старых дней» соотносится со строкой «Вспыхнул морок наших дней» из другого стихотворения В. Хлебникова «Жарбог!». Очевидно, автор хотел подчеркнуть мимолетность, быстротечность времени. С невероятным оптимизмом Велимир Хлебников смотрит в будущее, бросая лозунги: «Стая легких времиреи! Славу легких времиреи!».

В этом тексте содержится ряд неологизмов с прозрачной внутренней формой (все они образованы по продуктивным деривационным моделям) времири (мн.ч.), поюнна (краткая форма прилагательного жен. рода), а также архаическая лексема вабна, которая вместе с контекстным партнером поюнна реализует краткую форму прилагательного женского рода. Этимология и внутренняя форма этого слова затемнены, однако под воздействием общего морфосемантического поля данный неологизм приобретает текстовые смыслы, как «чиста, звучна и красива (о песне;

о голосе, о звуке вообще)», что соответствует, в основном, толкованию прилагательного вабный в словаре В.И.

Даля: «лакомый, заманчивый, блазительный» [Даль, 1989: 159].

Времыши-камыши На озера береге, Где каменья временем.

Где время каменьем.

^1 На берега озере Времыши-камыши.

На озере береге Священно шумящие [Творения, 44].

Данный текст содержит в себе текстоморф времыш-, образующий неологизм времыши (-камыши) путем фонетико-словообразовательного словотворчества, когда корневой морф врем- соединился с финальной частью мыш корня камыш- с лексико-синтаксическим присоединением рефренного ^ характера -камыши. Членение нечленимого (в синхронии) корня -камыш на части ка- и —мыш обусловлено деривационным произволом автора (или ложной этимологией), так как и этимологически данная основа не является членимой {ср.: камыш. Из тур., кыпч., крым.-тат.;

азерб., тат. катуз...камышло «заросли тростника») [Фасмер, 1986: 176].

В основе такого рода словотворчества лежит языковая игра.

Произвольная авторская деривация без использования каких-либо более или менее продуктивных моделей и способов словообразования, как правило, приводит к заумному словопроизводству.

як В данном же тексте неологизм, его содержательный план, внутренняя форма проясняется текстоморфом врем- и второй, репетиционной частью неологизма —камыши. Текстоморф времыш(и) выражает образный, метафорический смысл (конкретизация, овеществление фитоморфного характера), а именно, растущее и мыслящее время (мыслящий тростник).

Данный смысл конкретизируется и распространяется за счет образных •^ смыслов, выражаемых лексической текстовой синтагматикой каменья временем и время ка-меньем.

10.

Усадьба ночью, чингисханъ!

Шумите, синие березы.

Заря ночная, заратустрь!

А небо синее, моцарть!

И, сумрак облака, будь Гдиа!

Ты ночью, облако, роопсъ!

Но смерч улыбок пролетел лишь.

Когтями криков хохоча.

Тогда я видел палача И озирал ночную, смел, тишь.

И вас я вызвал, смелоликих.

Вернул утопленниц изрек.

«Их незабудка громче крика», Ночному парусу изрек.

Еще плеснула сутки ось.

Идет вечерняя громада.

Мне снилась девущка-лосось В волнах ночного водопада.

Пусть сосны бурей омамаены И тучи движутся Батыя, Идут слова, молчаний Каины, И эти падают святые.

Итяэюкой походкой на каменный бал С дружиною шел голубой Газдрубал [Творения, 99].

Данный поэтический текст насыщен историческими именами и событиями, которые играют роль своеобразных символов исторического времени. Тема стихотворения пронизана неразрывностью различных времен.

Так тема искусства, философии и музыки пересекается с темой бунта, Чингисхана, Мамая, Батыя. Велимир Хлебников подходит к созданию этого стихотворения как художник (березы при лунном свете выглядят синими, заря ночная - красного цвета, небо - синее, сумрак облака, волны ночного водопада, тучи - темно-синие или черные, Газдрубал - голубой).

Номинативная игра раскрывается на фонетическом и лексико семантическом уровне в виде окказионализмов, образованных от имен собственных. На фонетическом уровне поэт обыгрывает звуки в лексемах:

(ночь - Чингисхан, заря - Заратустра, голубой — Газдрубал).

Семантика авторских новообразований «чингисхань», «заратустрь», «моцарть», «будь Гойа», «роопсь», на наш взгляд, прозрачна, так как связана с деятельностью данных знаменитостей. Так Чингисхан, основатель Монгольской империи, великий завоеватель и правитель, ассоциируется с ^^' разрушением, Заратустра, пророк и реформатор древнеиранской религии, вызывает аллюзию философско-романтического трактата Ф. Ницше «Так говорил Заратустра». Возникает аналогия синего неба с великим австрийским композитором В.А. Моцартом, сумрак облака - с испанским живописцем Ф.Х.

Гойей, облако ночью - с бельгийским живописцем и графиком Ф.Ропсом.

Окказионализм «смелоликих» имеет форму обращения и представляет собой сложное прилагательное, образованное с помош;

ью корневых основ и ^ интерфикса -о-: «смел -(о)- лик - их».

Номинации «утопленниц из рек» и «девушка - лосось» создают мифологический образ русалки и выражают ироническое отношение автора посредством сочетания лексемы «девушка» и «лосось» - «рыба Salmo salar, вообще род Salmo, семга, с мясом тельного цвета».

Окказионализм «омамаены» образован от основы имени собственного «Мамай» с помощью приставки -о- и суффикса -ен-. Мамай, татарский темник, фактический правитель Золотой Орды, организатор походов в русские земли, ассоциируется в стихотворении с бурей. Другой монгольский хан Батый, внук Чингисхана, завоеватель западных и северных земель, сравнивается с движущейся тучей.

Библейская аллюзия на Каина, старшего сына Адама и Евы, который был проклят Богом за братоубийство и отмечен особым знаком (каинова печать), раскрывается в словосочетании «идут слова, молчаний Каины» с помощью этимологической игры.

Ф Обращает на себя внимание соседство в стихотворении образов библейских и религиозных, до нашей эры и рубежа XVIII - XIX вв., деятелей искусства, музыкантов и политиков. Именно эти образы и создают художественное время стихотворения. В данном времени настоящее и прошлое существуют одновременно, как будто между ними нет границы, и это создает атмосферу вечности. Появляется ощущение того, что описанная ситуация возникает из века в век, из года в год, и будет возникать всегда, порождая эластичность и цикличность времени. На наш взгляд, совмещение ''^' исторических событий на одной оси - это попытка В. Хлебникова преодолеть время.

Таким образом, мы предложили лишь одну из возможных интерпретаций «заумного языка» В. Хлебникова и пытались найти рациональное объяснение тому или иному авторскому новообразованию. При анализе его окказионализмов мы стремились найти в звуковом образе слов буквальное отражение каких-либо свойств предмета. Неповторимость нового ^ художественного языка заключается в глубинном смысле звуков, которые поэт вычленил из обыденной речи и придал им значение. Основной принцип построения новых словоформ в творчестве поэта - создание звукового образа, заключающего определенный смысл, семантику слова (так называемый «звукосимволизм»). Номинативная игра способствует образованию новых окказиональных лексем, цветозвукообразов, а этимологическая игра раскрывает пласты древнейших ассоциаций, связанных в национальном сознании с данными явлениями и словами. Примеры языковых новообразований в стихотворениях В. Хлебникова отражены в таблице № (см. Приложения).

3.3. Сопоставительный анализ способов выражения номинативной и этимологической игры в художественном дискурсе Дж. Джойса и В.

Хлебникова Цель данного раздела - представить сопоставительный анализ *' номинативных и этимологических аспектов языковой игры Дж. Джойса и В.

Хлебникова с точки зрения создания новых номинаций и реализации внутренней формы слов для выявления их сходств и различий.

Сопоставительное изучение языков, как отмечают многие авторы (В.Г. Гак, 1989;

В.Д. Аракин, 1989;

С.Г. Терминасова, 2000;

Ю.С. Степанов, 2001;

и другие), способствует обнаружению таких черт национальных языков, которые, как правило, остаются незамеченными при внутреннем, несопоставительном их ^ рассмотрении.

Для проведения последовательного сопоставительного анализа проявлений номинативной и этимологической игры мы выделили несколько уровней, на которых встречается номинативная игра в поэтических текстах Дж.

Джойса и в стихотворениях В. Хлебникова: фонетико-морфологический, графический, лексико-семантический и словообразовательный.

Этимологическая игра раскрывается при помощи контекста, прецедентных лексем, «смыслопредставления» и интертекстуальности. Прагматический и категориальный уровни относятся одновременно к номинативным и этимологическим аспектам языковой игры. Рассмотрим способы выражения номинативной и этимологической игры на данных уровнях.

3.3.1. Фонетико-морфологический уровень анализа На фонетико-морфологическом уровне Джеймс Джойс при создании звуковой картины использует прием ономатопеи, параллельно с приемами • аллитерации и ассонанса.

Ярким примером служат его знаменитые сто-буквенные слова: '''The fall ^ababadalgharaghtakamminarronnkonnbronntonnerronntuonnthunntrovarrhounaw nskawntoohoohoordenenthurnukl)". Так, с помощью этого окказионализма.

состоящего из ста согласных и гласных, Д. Джойс передает то, как главный герой романа падает. Или, например, звук треснувшего стекла: ^^Glass crash.

The (klikkaklakkaklaskaklopatzklatschabattacreppycrottygraddaghsem mihsammihnouithappluddyappladdypkonpkot!y\ Приведем другие примеры *^ окказионализмов, при создании которых автор прибегал к ономатопеи:

звукоподражание смеху "ha he hi ho hu", "hiihohoho" или молчанию "Mumnium ", звонку или стуку в дверь "ЫтЬат at the door", "tumtum home", детскому лепету "boo", "goo", шуму морского прилива и отлива "ЬотЬотЪоот" и другим звукам "Вг,ккек К,ккек К,ккек К,ккек! К^ах К0ах К^ах! Ualu Ualu Ualu! Quaouauh!, Yaw, yaw, yaw! Shee, shee, shee! Ayi, ayi, ayi!

Нее, hee, hee!".

^ Дж. Джойс изменял фонетический образ слова также благодаря редупликации начальной морфемы, достигая экспрессивности, мелодичности и умножения смысла, например, "ninenineninetee" числа, "chaw chaw chops" жевания пищи, "fafafather " родственных связей, "dyedyedaintee " степени.

Лингвистический эксперимент Дж. Джойса на фонетическом уровне показал, что начальная фонема имеет большее значение и может менять не только внешнюю, но и внутреннюю форму слова. Например, окказионализм "rotorious " (ср. "notorious ") или предложение "tread her and wed her and bed her and red her " и др.

Оба автора руководствовались звуковым оформлением своих текстов, что придавало ритмичность и мелодичность их художественному дискурсу.

Подтверждением этому служат многочисленные примеры образования новых слов в стихотворениях В. Хлебникова с помощью звукописи:

«Бобэоби, Вээоми, Пиээо, Лиэээй, Гзи-гзи-гзэо»;

Тарапинъпинькнутъ;

Тра;

Цы цы-цы-ссыы». Например, зяблик ассоциируется у В.Хлебникова с номинацией ig «зинзивер», издающим звуки: «Пинъ, пинь, пинь!» - тарарахнул зиизивер».

В. Хлебников стремится создать звуковой образ слова, который бы заключал некий смысл. В стихотворении «Бобэоби пелись губы...» (1908) начальная фонема управляет значением всего окказионализма: например. Б красный цвет, следовательно, «бобэоби» — губы и т.д. Следует отметить, что такие характеристики фонем и звукосочетаний встречаются не только в стихотворениях поэта, но также в поэмах и «сверхповестях» В. Хлебникова.

Интересный случай представляет звукопись песни ведьм и русалок в « стихотворении «Ночь в Галлиции» (1913):

Русалки (поют) Иа ио цолк.

Цио иа паццо!

Пиц пацо! Пиц пацо!

Ио иа цолк!

Дынза, дынза, дынза!

Руахадо, рындо, рындо.

Шоно, шоно, шоно.

Пинцд, пинцо, пинцо.

Пац, пац, пац.

Ио иа цолк, Ио иа цолк.

Пиц, пац, пацу, Пиц, пац, паца.

Ио иа цолк, ио иа цолк, Копоцамо, миногамо, пинцо, пинцо, пинцо!

Ведьмы Шагадам, магадам, выкадам.

Чух, чух, чух.

Чух [Творения, 92].

Любопытно что эти сверхавангардистские стихи имеют параллели не только в западной, но и в старой русской поэзии. Вот строки из «Сказаний русского народа» И. Сахарова, вышедшей в 1836г.:

А.а.а. — о.о.о. — и.и.и. -э.э.э. —у.у.у. — е.е.е.

ио, иа-о ио, иа, цок, ио, иа, паццо! Ио, иа, пипаццо!..

(Песня ведьм на Лысой горе).

Эшохомо, лаваса, шиббода Зоокатема, зоосуома Чикодам, викгаза...

[цит. по Санников, 1999:404].

В этом примере также можно наблюдать обыгрывание (чередование, повторы) морфем, как и в других стихотворениях поэта: чар- (чаруешь, зачарована), ков- (закована, оков), {6)кошк- (окошко, кошка), учен- (умных ученых, учеников), стол- (столе, столетий);

чередование морфем мор-мир (морщится, мировая), боч-доч (бочонок, дочь), щится-щица (морщится, заговорщица) и др.

3.3.2. Графический уровень анализа На графическом уровне арсенал средств, используемых авторами для создания комического эффекта не так велик, как на предыдущем уровне.

Например, Джеймс Джойс осознанно искажает написание слов, подставляя другие буквы, удваивая гласные (для передачи манерности или длительности звучания) и согласные (для передачи грубости и надрывности): "Gracehoper (grasshopper), /q^^ (laugh), de^(dQaf), Decemberer (December), aire (air), olt (old), grondt (grand), groot (great), Ondt (aunt), to hue (love), saida (said), Bienie (Bennie), phantastichal (fantastical), sulch (such), haud (had), hippopopotamuns (hippopotamus), begob (by God), oisis (oasis), Hoath (oath), Lombog, Lumbag, Limbig (Lambeg)".

В отличие от Дж. Джойса, Велимир Хлебников использует известный приемом - палиндром, который заключается в том, что слово, а иногда и целое предложение читается не только слева направо, но и справа налево. Ярким примером служит его стихотворение «Перевертень» (кукси, кум мук и скук) (см. 3 главу, раздел 3.2.1.).

Номинативная игра на фонетико-морфологическом и графическом уровнях - это пример первичной номинации, которая является «игрой ради самой игры» и зачастую не влечет за собой появление или изменение смысла.

Иначе дело обстоит с другими уровнями языка: лексико-семантическим, словообразовательным, прагматическим и категориальным. Сопоставительный анализ окказионализмов на данных уровнях представлен ниже.

3.3.3. Лексико-семантический уровень анализа На лексико-семантическом уровне комический эффект достигается благодаря случаям вторичной косвенной номинации, которая способствует более полному использованию семантических возможностей лексических единиц. Переосмысление значений в процессах вторичной номинации протекает в соответствии с логической формой тропов, таких как метафора, метонимия, полисемия, омонимия, каламбур, переход имен.собственных в нарицательные и др.

Способы вторичной номинации в романе Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану» различаются в зависимости от языковых средств, используемых при создании новых имен, и от характера соотношения «имя-реальность».

Например, метафора: '7//е boat of life"^ "а wolf of the sea" образуется на основе сравнения героини романа с рекой жизни, вечной рекой в Дублине - Лиффи и старого опытного моряка, который вскружил ей голову. Метонимия: 'V/ze spoon of а girl", "How bootifull and truetowife of her" - no смежности формы и значения с номинациями "the dark of а girl", "beautiful and true to life ". Джойс использует также функциональный перенос, где легендарная река Дублина "Liffie, Anna Livid" ассоциируется у автора с вечностью, протекающей во времени и пространстве.

^^ Фразеологические номинации, будучи результатом вторичной номинации, также являются косвенным способом именования компонентов действительности, которые дополняют и обогащают номинативный инвентарь языка недостающими в нем оценочно-экспрессивными средствами.

Формирование фразеологизмов-идиом протекает как семантическое переосмысление сочетания в целом и представляет собой особый случай вторичной неавтономной номинации "where the hand of man has never set foot".

Данный пример служит иллюстрацией номинативной игры и образован на основе выражения: "to set one's foot on smth". Словосочетание "/о raise a Cain" содержит аллюзию на библейского персоналка Каина, братоубийцы и может быть понято как «воскресить Каина». Однако Дж. Джойс не ограничивается прямым значением номинации и обыгрывает устойчивое выражение "/о raise Cain / hell, mischief, a rumpus, the devir «поднять шум, начать буянить, скандалить».

Главная особенность номинативной игры в поэтических текстах Дж.

Джойса это то, что многозначность (полисемия) и омонимия слов обыгрывается гораздо чаще, чем, например, синонимия. Омонимы "Hamlet" «Гамлет» и "hamlet" «деревушка», многозначная лексема "soap" - «мыло» и (амер. ел.) «деньги, идущие на подкуп» в контексте приобретает второе значение, так как номинация "soft-soap" (разг.) «льстить, умасливать».

Велимир Хлебников, так же как и Дж. Джойс образует несколько семантических полей в стихотворении, что позволяет читателю распознать прецедентную лексему и выбрать подходящее значение.

Номинативная игра выступает в ряде метафор, в которых автор называет, например, Москву — «мировой заговорщицей», «светлым окошком», «опытной кошкой», «дочерью других столетий», «бочонком с порохом» или сравнения, как в строке «Ночь смотрится, как Тютчев».

В своем экспериментальном творчестве В. Хлебников тяготеет к созданию новой мифологии, богатой образами вымышленных зверей, птиц, растений и промежуточных форм жизни. По количеству разнообразных природных реалий, метафорически переосмысленных, Хлебников не имеет равных в русской поэзии;

некоторые его произведения строятся как маленькие энциклопедии животного и растительного царств. Ряд образов вошел в русскую поэзию с отчетливым "хлебниковским" отпечатком ("конь", "волк", "кузнечик", "лягушка", "олень", "тополь") - с помощью этимологической игры поэту удалось раскрыть пласты древнейших ассоциаций, связанных в национальном сознании с данными явлениями и словами. Природа, по Хлебникову, заключает в себе прообразы и зародыши всех цивилизаций, технических и архитектурных форм, разнообразных человеческих взаимоотношений;

отсюда обилие метафор и сравнений, проводящих параллель между природой и культурой, обществом, ремеслами (тигр - "магометанин", лягушка - "барынька", девушка- "лосось", "слоны бились бивнями так, что казались белым камнем под рукой художника" и т.п.).

Посредством номинативной и этимологической игры В. Хлебников использует ассоциативный потенциал имен собственных, которые становятся нарицательными.

«Усадьба ночью, чингисханъ!

Шумите, синие березы.

Заря ночная, заратустръ!

А небо синее, моцарть!»

Семантика авторских новообразований «чингисхань», «заратустрь», «моцарть» и др., на наш взгляд, прозрачна, так как связана с деятельностью данных знаменитостей.

Или другой пример обыгрывания имен собственных:

«О, достоевскиймо бегущей тучи!

О, пушкиноты млеющего полдня!»

Номинативная и этимологическая игра проявляется в характеристике творчества данных персоналий, где Достоевский сравнивается с бегущей тучей, а Пушкин - с млеющим полуднем.

У Дж. Джойса также можно найти такие примеры окказионализмов, образованных от имен собственных: illyses (Ulysses);

isthmas (Christmas);

Stonenges (Stonehenge);

ijupt (Egypt);

jackalantern or the lamp of Jig-a-Lanthem (Jack-o'lantern);

Wallinstone / Willingdone museum (Wellington);

Big white harse, the Capeinhope / Culpenhelp / Cokenhape (Copenhagen).

Дж. Джойс обыгрывает инициалы имени главного героя романа Mr.

Humphrey Chimpden Earwicker (НСЕ) как "Here Comes Everybody" и "He'll Cheat E'erawan", что раскрывает внутренние качества этого и каждого человека, такие как обман, мошенничество, заурядность. В тексте также раскрывается номинативная игра его фамилии "Earwicker" и лексемы "earwig", что означает «уховертка».

3.3.4. Словообразовательный уровень анализа На словообразовательном уровне механизмом создания номинативной игры в текстах Дж. Джойса и В. Хлебникова являются не только традиционные способы словообразования (аффиксация, словосложение, сращение, усечение, конверсия, аббревиация), но и специфические окказиональные (контаминация, скорнение, повтор-отзвучие, образование по аналогии, ложноэтимологические сближения лексических единиц, создание новых аффиксов).

Посредством образования новых номинаций, писатели стремятся к максимальному использованию выразительных возможностей слова, к созданию неожиданного, яркого индивидуального образа. Были попытки создать специальный словарь, расшифровывающий неологизмы В. Хлебникова, однако они до сих пор вызывают разногласия и интерес, т.к. их понимание зависит от индивидуальной интерпретации и прагматического контекста. Для окказионализмов Дж. Джойса особенно важны такие признаки как индивидуальная принадлежность, экспрессивность, ненормативность.

1) Аффиксальный способ словообразования Суффиксация имеет значительно больший удельный вес, чем префиксация, ^ что характерно для типологии русского словообразования. Это подтверждается большим количеством окказионализмов (в основном существительных) В.

Хлебникова, образованных суффиксальным способом:

«Свиристели, Времирей, Поюны, Красивейшина, Зовель, Звальник, Званъ, Закричалъностъ, Веселовница;

Ворчалъ;

Вредведъ;

Гневеса;

Грезилище;

Грустиня;

Гуляр;

Жизнуха;

Зарошъ;

Играва;

Колыхиня;

Лютъ;

Мечтыня;

Могатырь;

Плаква;

Сверкаль;

Таенъ;

Трепетва;

Трупарня;

Умнязь;

Человечитъ;

Шумелс;

Умноэюаръ;

Отрицанцы;

Крылышкуя;

Овладивосточить».

Ярким примером продуктивности аффиксального способа словообразования в русском языке служит ряд окказионализмов с корневой морфемой смех-, смей-:

«Смехачи (рассмейтесь, засмейтесь);

Смеются смехами;

Смеянствуют смеялъно;

Усмеялъно;

Рассмешищ надсмеялъиых;

Смех усмейных смехачей;

Иссмейся рассмеяльно;

Смех надсмейных смеячей;

Смейево;

Усмей;

Осмей;

Смешики;

Смеюнчики;

Смейный».

Типология безаффиксального словообразования больше распространена в английском языке, в частности, окказионализмы в текстах Д. Джойса образованы именно этим способом. Подтверждением служат следующие примеры из романа «Поминки по Финнегану»:

"Finnegan;

Pluhurabelle;

Figtreeyou! Fieldgaze;

Ranjimad;

Lipsyg;

Tinkyou tankyou;

Drankasup;

Summan;

Museyroom ".

2) Контаминация (или «скорнение» - термин В. Хлебникова) Все типы контаминации (включение, наложение, скорнение) очень широко представлены как в текстах Дж. Джойса, так и В. Хлебникова.

"Coincidance " (coincidence + dance) "Cowreosity " (cow + curiosity) "Doublin " (double + Dublin) "Misunderstuck" (misunderstand + stuck) ;

-#^ "Twolips " (two + lips + tulips) "Cinemen " (cinema + men) «Времири» (время + мир + снегири) «Столсарною» (сто + жар + пожарная) «Маловек» (маленький + человек) «Сынечество» ( сын + отрочество) «Лгавда» (ложь + правда) 3) Повтор-отзвучие - «эхо-конструкция» регулярно используется авторами для создания индивидуально-авторских новообразований. Результат многосложные слова, заключающие разнообразные смыслы.

У В. Хлебникова : «к Богу-могу;

Девы-мевы;

Руки-муки;

Косы-мосы;

Очи-мочи;

Огнивом-сечивом;

Зыбку-улыбку;

Куревом-маревом;

Перекати полем;

Времыши-камыши;

Неженки-беженки;

Лели-лили;

Времышек камушек».

У Д. Джойса: "Mishe mishe to tauf tauf;

With a nip nippy nip and a trip trippy trip;

Killykill-killy: a toll, a toll;

Hurtleturtled;

Thurum and thurum;

Agog and magog, agrog;

Arminus-varminus ".

4) Словосложение и типология сложных слов.

Подавляющее большинство сложных окказиональных слов в сравниваемых языках относится к двухосновному типу, что дает основание считать этот тип сложных слов типологически основным в данных языках.

Основы, образующие слова этого типа, соединяются с помощью примыкания, соединительной гласной и дополнительного элемента.

Приведем примеры образования сложных слов у В. Хлебникова:

«воздухолет, главнонасекомствующий, длинноречивец, звероокий, кровоумыйца, кумирообразный, лейб-вестник, лже-солнце, небохвост, облакоход, подобнозвучный, перволюди, птицезвериный, свирепоокий, свободож:адный, смелоликий, судъбоплавание, таунодерж:ец, трупноокий, #•) конецарство, конелюб, намодерж:авие, нашедержавие, вечерогривы, утровласа».

Очевидно, что абсолютное большинство новообразований — существительные и прилагательные, глаголы крайне редки. Тип синтаксической связи — с помощью соединительной гласной -о- или -е-.

Специфическим способом образования новых слов В. Хлебникова можно считать сложные слова с дополнительным элементом в начале, типа «полугробу, двуумный, Главнеб» и др. В «Словаре неологизмов Велимира Хлебникова» Н.Н. Перцовой (1995) приводится 44 сложных слова, в состав которых входит элемент полу. Среди них не только существительные (типа «полузаяц, полугадина, полудети, полумать, полуклятва, полуочи, получужестранец, полупение»), но и наречия, глаголы, прилагательные (качественные и относительные), напр.: «полубоязливо, полугреться, полуповернуться, полупоймать, полустарый, полуважный, полузабавный, полужелезный, полуморской».

Другие примеры образования сложных слов: «скрипземшары, предземшарвеликая, Глаездрасмысел, сое-паденье, существотворчество».

В произведениях Дж. Джойса основной тип связи - примыкание, что следует из типологической характеристики английского языка. Например, "marrygorumd, binomeans, allirish, silvamoonlake, individuone, swimswamswum, Roundthehead, romekeepers, homesweepers, domecreepers, to wielderfight, aquaface, the humptyhillhead, joygrantit, husbandman, earwitness ".

Приведем также примеры образования сложных слов с помощью соединительной морфемы "s" (devlinsfirst), союза 'and" (upturnpikepointandplace) и дополнительного слова "а little", стоящего в конце ряда окказионализмов: а runalittle, doalittle, preealittle, pouralittle, wipealittle, kicksalittle, severalittle, eatalittle, whinealittle, kenalittle, helfalittle, pelfalittle gnarlybird.

Словообразовательный анализ окказионализмов в текстах Дж. Джойса и В. Хлебникова позволил выявить среди них индивидуально-авторские J новообразования и потенциальные лексемы. Количественный подсчет и частеречное соотношение окказионализмов Дж. Джойса и В. Хлебникова представлены в таблице № 5 и № б (см. Приложения).

Для сопоставительного анализа окказионализмов нами было отобрано по 200 окказиональных лексем в поэтических текстах Дж. Джойса и В.

Хлебникова. Результат проведенного анализа показал, что в стихотворениях В.

Хлебникова индивидуально-авторских новообразований больше (37%), чем у Дж. Джойса (13%);

в свою очередь, потенциальные лексемы преобладают в поэтических текстах Дж. Джойса (87%), тогда как у В. Хлебникова - (63%)).

Преимущество индивидуально-авторских новообразований в стихотворениях В. Хлебникова и преобладание потенциальных лексем в текстах Дж. Джойса объясняется, скорее всего, тем, что в русском языке больше возможностей для образования новых слов с помощью аффиксов благодаря флективному строю языка, а в английском, аналитическом, языке активнее используется омонимия и полисемия, а также безаффиксальный способ образования новых номинаций.

Примерное частеречное соотношение окказиональных лексем в поэтических текстах Дж. Джойса свидетельствует о том, что в английском языке большинство новообразований - существительные, затем следуют прилагательные, глаголы и наречия (58,5% : 20,5% : 12% : 1,5%). Наречия представлены минимальным количеством, свидетельствующим об их словообразовательной непродуктивности.

В стихотворениях В. Хлебникова это соотношение остается примерно таким же: (36% : 19,5% : 13,5% : 5%), за исключением меньшего числа существительных и большего числа наречий.

В отдельную группу мы выделили новообразования с не установленной принадлежностью к какой-либо части речи, которых оказалось у Дж. Джойса — 7,5% и намного больше у В. Хлебникова - 26%. В их число входят индивидуально-авторские новообразования, созданные при помощи звукоподражания и звукописи.

Исследованный нами фактический материал в ряде случаев подтверждает обнаруженные другими исследователями закономерности, в других — позволяет выявить новые. Так, результаты анализа окказионализмов в стихотворениях В.

Хлебникова сопоставимы с данными В.П. Григорьева о процентном соотношении разных частей речи в новообразованиях поэта-футуриста. По В.П.

Григорьеву, среди них преобладают имена существительные (около тысячи лексем!), далее следуют имена прилагательные (более тысячи слов), глаголы (около трехсот) и наречия (всего тридцать).

Анализ окказионализмов показал, что номинативные и этимологические аспекты языковой игры в художественном дискурсе Джеймса Джойса и Велимира Хлебникова способствуют не только образованию новых лексем с помощью традиционных и индивидуально-авторских способов словообразования, но также влекут за собой появление новой информации, вызывают разные литературные ассоциации. Для читателя декодирование и понимание таких имен возможно только при знании прагматического контекста и при этимологическом анализе.

3.3.5. Контекстуальный уровень анализа При расшифровке смысла индивидуально-авторских новообразований часто приходится выяснять значение слова из контекста, особенно необходимо учитывать его происхождение, различные литературные и культурные ассоциации. Внутренняя форма новообразований Дж. Джойса достаточно прозрачна и можно установить их значение вне контекста. Главный критерий декодирования смыслов - семантика составляющих морфем в этих номинациях. Например, окказионализм "blamefool" состоит из морфем "blame + fool", по звучанию напоминающий лексему "blameful". Значение целой номинации складывается из значений ее составляющих компонентов:

"blame" Function: noun Date: 13th century 1: an expression of disapproval or reproach : censure 2 a : a state of being blameworthy: archaic : fault, sin 3 : responsibility for something believed to deserve censure.

"fool" Function: noun Etymology: Middle English, from Old French fol, from Late Latin follis, from Latin, bellows, bag;

akin to Old High German bolla blister, balg bag- more at belly Date: 13th century 1: a person lacking in judgment or prudence 2 a : a retainer formerly kept in great households to provide casual entertainment and commonly dressed in motley with cap, bells, and bauble;

b : one who is victimized or made to appear foolish : dupe 3 a : a harmlessly deranged person or one lacking in common powers of understanding;

b : one with a marked propensity or fondness for something 4 : a cold dessert of pureedfruit mixed with whipped cream or custard.

"Blameful" - synonyms: blameworthy, blamable, guilty, culpable mean deserving reproach or punishment, blameworthy and blamable apply to any degree of reprehensibility.

Значение окказиональных лексем В. Хлебникова, наоборот, можно распознать только в контексте. Поэт создает семантическое поле, объединяющее лексические единицы по какому-то общему признаку, компоненту значения. Примером служит семантические поля «растения — насекомые», «звуки-птицы» и «природные силы» в стихотворении «Кузнечик», благодаря которым читатель декодирует смысл номинации «зинзивер». В словаре русских говоров основное значение данной номинации - птица (зяблик), издающая звуки «пинь, пинь, пинь». Однако знание только семантики не достаточно для того, чтобы установить все значения, вкладываемые автором в это слово. Контекст, заголовок и семантическое поле дают полные основания для читателя соотнести номинацию «зинзивер» с насекомым, живущем в траве (кузнечиком), так как данное слово могло быть образовано от производящей лексемы «зинзивей» со значением «растение проскурняк, Althea officinalis» и лексемы «вер» (трав), 3.3.6. Прецедентные лексемы Для реализации внутренней формы слова необходимо распознать слова так называемые, прецедентные лексемы. Обнаружение этих лексем происходит путем сопоставления формальной структуры и значения «игремы» с узуальными созвучными словами (Т.А. Гридина, 2000).

Дж. Джойс в романе «Поминки по Финнегану» особенно ярко реализует свои языковые эксперименты, поиски некоего универсального языка, который представит наиболее адекватно современное «вавилонское смешение» языков.

Характерная особенность окказионализмов в романе - это заимствования из других языков или слова, образованные всевозможными деформациями и комбинациями слов английского и множества (около 70) языков (испанского, итальянского, французского, латинского, греческого, немецкого). Например:

"Pluhurabelle;

Gambariste della porca! Dalaveras Jimmieras! Finn;

Oursuivant;

Struxk his tete ".

Чтобы передать беспорядочный и алогичный поток сознания, Джойс обращается к разнообразнейшим словесным приемам. В некоторых случаях язык архаизируется - преимущественно, когда автор прибегает к пародированию старинных стилей. Он насыщает текст перефразированными и трансформированными библейскими цитатами, всегда пародийно переосмысленными, но сохранившими стиль пародируемого текста. В других случаях текст расцвечивается неожиданными и смелыми неологизмами. В тексте немало нарочитых заимствований из местных диалектов, множество производных от иностранных слов, причем как современных, так и древних (из древнееврейского, древнегреческого и, в особенности, из латыни).

Сложные каламбуры, построенные на использовании слов, заимствованных из живых и мертвых языков, или звукосочетаний, в «Поминках» определяют всю словесную ткань и становятся самоцелью.

В тексте присутствуют лексемы, имеющие ирландские или шотландские корни:

"braw" (шотл.) "brave" «храбрый», "bawbee" (шотл.) «мелкая монета, полпенса», "curragh" (шотл. ирл.) «рыбачья лодка, обтянутая кожей», "machree " и "acushla " (ирл.) «дорогая».

Велимир Хлебников проявляет интерес к фольклору, к славянской стилизации, архаической лексике. В этом проявляется скрытое увлечение поэта-футуриста славянофильскими идеями и он не просто создает «заумный язык» в основе которого фольклорное и «общеславянское» слово (украинское, польское, сербское и т.д), но и стремится заменить лексемы иноязычного происхождения ими (например, «будетляне» вместо «футуристы»). Для него характерно небывалое сочетание архаической и общеславянской лексики с народной речью, вульгаризмов с поэтизмами, жаргонизмов - со словами высокого ряда лексики. При этом все противоречивые элементы вводятся как равноправные и подчиняются в поэзии Хлебникова двум интонациям, управляющим его языком: сатирической и патетической.

Приведем примеры номинаций в стихотворениях В. Хлебникова с древнерусскими и общеславянскими корнями: «вечора» (род. от укр. Вечгр);

«бачить» (ряз. новг. костр. вят.) баять, бахорить, бакулить, болтать, говорить;

(южн. зап. малорос.) (татарск. бакмак^ смотреть, глядеть, видеть и видать;

бачиться, видаться взаг4мно;

«морока» (сиб.) морок, мрак, сумрак, мрачность, темнота и густота воздуха;

марево, мгла, сухой туман;

облака, тучи;

«гуня» лс. худая, ветхая, истасканная одежда, рубище;

заплатник, тяж:елко (сев. и вост.), поддевка, парусинник, ветхий полушубок или армяк, крытый простым холстом (твер. перм.) рубаха, сорочка (вят.), ветошь, обноски, отрепье, тряпье, тряпица (ряз. пенз.);

«зыбать» (пек.) зыбать (новг.

ниж.) зыбаю;

зыбить или зыблить (вологодск.) зыблю;

зыбнуть что;

колебать, качать, покачивать, колыхать;

«вран» - враний, вранов (церк. стар.) ворон, вороний, воронов» (Даль, 1989, 1990).

3.3.7. «Смыслопредставление»

Дж. Джойс обращается к давней традиции ирландских писателей, берущей начало в сакральной культуре друидов, - предельному затемнению смысла. Создавая новые номинации, язык все чаще служит зашифровке, а не расшифровке мысли. Весь роман «Поминки по Финнегану» построен на лингвистическом экспериментировании, а в его последней главе, в которой происходит как бы пробуждение главного героя от сна, язык постепенно становится более понятным, преобладают лексемы, зарегистрированные в словарях, а авторские окказионализмы практически исчезают. Парадокс заключается в том, что при предельном затемнении смысла лексических единиц на поверхность одновременно всплывают и обыгрываются автором новые значения слов. Механизмом является номинативная и этимологическая игра.

Для окказионализмов В. Хлебникова характерна реализация всех возможных смыслов. Обычно это происходит благодаря сближению по ассоциации со звучанием слова, ложной этимологии. Например, окказионализм «стаедей» по звучанию напоминает лексемы «стаей» и «людей», а ложная этимология заключается в обыгрывании лексем «сто» и «еда».

3.3.8. Интертекстуальность Этимологическая игра достигается при разворачивании вертикального контекста благодаря ссылкам на другие произведения, библейским аллюзиям, ассоциациям и каламбурам, что способствует появлению новых смыслов. Это интертекст 1 (в терминологии Н.Н. Белозеровой), т.е. «совокупность всех существующих текстов» [БелОзерова, 1999: 34].

Постоянными источниками интертекстуальности в романе Дж. Джойса являются легенды, мифы. Библия, кельтская литература, ирландский фольклор, Шекспир, ссылки на свои собственные произведения (автоинтертекстуальность).

В поэмах и стихах Хлебникова появляются многочисленные мифологические персонажи (Венера, Вила, Русалки и т.д.). Мифологическое время легко укладывается в его концепцию исторического времени.

Интертекстуальные источники в поэзии В. Хлебникова - русский народный фольклор, мифы, история славянских народов, смешение жанров (интратекстуальность).

3.3.9. Прагматический уровень анализа Прагматический уровень играет огромную роль, как для создания новых номинаций, так и для реализации внутренней формы слова. Главным звеном, определяющим способы номинации, по нашему мнению, является сам автор произведения и его видение мира. Анализ такого рода номинаций следует проводить на уровне текста в широком понимании с учетом прагматического контекста. Характерно то, что прагматические функции окказионализмов Дж.

Джойса и В. Хлебникова являются похожими - это осмеяние, насмешка, ироническое травестирование с целью создания комического эффекта.

Можно выделить единую коммуникативную направленность поэтических текстов Дж. Джойса и В. Хлебникова: стихи - обращения, заклятия, призывы, молитвы и др. Фактор адресата выражен эксплицитно: у Дж. Джойса - в пародиях на молитвы (God, Lord), в заклинаниях - (Oasis), в детских стихотворениях и песенках (you. Grasshopper, Holy Saint Martin), в балладах и легендах (Master Mark, Tristan and Isolde);

у В. Хлебникова он выражен в виде обращений (о, рассмейтесь, смехачи, о, числа, Москва, ты кто? Люди!), в том числе и к высшим природным силам (Жарбог! О, Лебедиво! О, Озари!), призывов (Славу легких времирей!), посвящений (городу любимому, Огневоду, Вам, Алеше Крученых) и т.д.

3.3.10. Категориальный уровень анализа На уровне категорий номинативная и этимологическая игра выступает в хронотопе. Пространственно-временные отношения представлены в виде локативов и температивов в текстах Дж. Джойса и В. Хлебникова.

Для Дж. Джойса время и пространство - относительные категории в восприятии субъекта (в настоящем встает прошлое, в него врывается будущее).


Техника «потока сознания» в романе «Поминки по Финнегану» предполагает непрерывные переходы из одного временного и пространственного ряда в другой и несет в себе в зашифрованном виде всю историю человечества, его культуры. Дж. Джойс придерживался пространственно-временного принципа "Now and Неге", а именно, восприятие всего исторического процесса в одном моменте "АН space" (см. «Улисс», глава 2) и "АН the ages are one for him" (см.

«Портрет художника в юности», глава 5). Таким образом, автор пародирует теорию Вико о цикличности исторического процесса.

Единство времени и пространства составляет один из основных параметров поэтической картины мира у В. Хлебникова. Его идея «государства времени», в котором время и пространство обмениваются своими функциями, передает стремление поэта познать будущее в настоящем. Настоящее превращается в некую реальность, в которой помещены прошлое и будущее наподобие пространственных фрагментов. Так возникает у футуристов концепция преодолимого времени. Время для Хлебникова движется по кругам, которые локализуются в поступательном историческом времени. Господствует циклическое, повторяющееся историческое время. Он как бы наблюдает из ^' космического века течение времени. Происходит отчуждение законов мирового времени от субъекта, поэтому время переходит в пространство.

Результаты сопоставительного анализа номинативных и этимологических аспектов языковой игры Дж. Джойса и В. Хлебникова представлены в таблице № 7 (см. Приложения).

ВЫВОДЫ п о ГЛАВЕ:

щ При сопоставительном анализе номинативной и этимологической игры в художественном дискурсе Дж. Джойса и В. Хлебникова можно было наблюдать некоторые сходства и различия:

• Номинативная игра в поэтических текстах Дж. Джойса и в стихотворениях В. Хлебникова служит механизмом создания новых номинаций и проявляется на фонетико-морфологическом, графическом, лексико-семантическом и словообразовательном уровнях.

Этимологическая игра способствует реализации внутренней формы слова и раскрывается при помощи контекста, прецедентных лексем, «смыслопредставления» и интертекстуальности. Прагматический и категориальный уровни являются общими для двух авторов и относятся одновременно к номинативным и этимологическим аспектам языковой игры.

• Оба автора осознанно выбирали способы образования новых номинаций, используя как продуктивные, так и непродуктивные способы * словообразования. Окказионализмы В. Хлебникова создавались не только по общепринятым моделям словообразования, но и новыми, придуманными автором способами (например, «скорнение», создание новых аффиксов). Дж. Джойс создает окказионализмы по продуктивным словообразовательным моделям, основываясь на типологических характеристиках английского (и множества других) языков.

Индивидуально-авторскими являются его сто-буквенные лексемы и смелые языковые эксперименты на морфологическом и графическом ф уровнях.

• Исследуемые авторы достигали особого звукового оформления своих текстов, что придавало ритмичность и мелодичность художественному дискурсу. В новообразованиях В. Хлебникова начальная фонема является не только смыслоносителем, но и неким звукообразом, идеофоном. Дж.

Джойс, создавая новые слова, изменяет их фонетический облик, тем самым наделяя полученные номинации дополнительными смыслами с целью создания комического эффекта.

• Значение окказиональных лексем в стихотворениях В. Хлебникова раскрывается только при помощи контекста. Главной особенностью этимологической игры является обращение автора к древнерусским и славянским корням, а также к народному фольклору, мифологии, истории. Значение новообразований Дж. Джойса можно установить и вне контекста, благодаря семантике составляющих компонентов - морфем.

Этимологическая игра заключается в реализации всех возможных смыслов, установлении прецедентных лексем, слов ирландского происхождения, заимствований из разных языков, интертекстуальных параметров.

• Традиции западноевропейского и русского авангарда в литературе также имеют существенные различия, которые заключаются в национальных реалиях и культуре этих стран. С помощью номинативной и этимологической игры Д. Джойс и В. Хлебников стремились создать «новый язык», чтобы выразить себя в переходное время и быть понятыми своими современниками. Интересен тот факт, что значительное обогащение языка новыми лексемами, обозначающими новые реалии.

- происходит, прежде всего, за счет ухода в прошлое, обращения к мифологии.

• Анализ окказионализмов показал, что номинативные и этимологические аспекты языковой игры в художественном дискурсе Джеймса Джойса и Велимира Хлебникова способствуют не только образованию новых лексем, цветозвукообразов с помощью традиционных и индивидуально авторских способов словообразования, но также влекут за собой появление новой информации, вызывают разные литературные ассоциации. Для читателя декодирование и понимание таких имен возможно только при знании прагматического контекста и при этимологическом анализе.

• Специфика английского и русского языков заключается в их разном строе, что также накладывает отпечаток на выбор Дж. Джойсом и В.

Хлебниковым тех или иных языковых средств выражения номинативной игры. Преимущество индивидуально-авторских новообразований в стихотворениях В. Хлебникова и преобладание потенциальных лексем в текстах Дж. Джойса объясняется, скорее всего, тем, что в русском языке больше возможностей для образования новых слов с помощью аффиксов благодаря флективному строю языка, а в английском, аналитическом, языке активнее используется омонимия и полисемия, а также безаффиксальный способ образования новых номинаций.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В соответствии с целью и задачами диссертационной работы исследовательская позиция автора определяется следующими положениями:

Игра является обязательной составляющей культуры, элементарной • функцией человеческой жизни. Многоаспектный характер игры объясняется ее двойственной природой, наличием правил и участников, собственного игрового пространства и времени, эстетической функцией.

Феномен языковой игры рассматривается нами в рамках двух прагматических подходов: широкого (как употребление языка вообще) и более узкого (как неканоническое употребление языка). В первом случае, по Л.

Витгенштейну, языковая игра есть само употребление языка и его законов, правил его функционирования в разных сферах коммуникации. Во-вторых, языковая игра призвана активизировать скрытые потенции языка и творческие способности человека.

Языковая игра является одной из форм проявления общеэстетической категории комического, которой противостоят такие явления как серьезность, обыденность и которая граничит с шуткой, глупостью, остроумием, пародией.

Такие категории, как противоречие, абсурд, иррациональность, присущи языковой игре. Непременное условие существования игрового потенциала — новые смыслы, которые являются результатом языковой игры.

Рассматриваемая нами номинативная и этимологическая игра - это особый вид дискурсивной игры, для которой характерно появление двух симультанных процессов: создание новых номинаций (в виде окказионализмов) и реализация внутренней формы слова (ближайшего этимологического значения).

Согласно нашей гипотезе, языковые новообразования в художественном дискурсе являются результатом номинативной и этимологической игры.

Большой потенциал творческого неузуального словообразования заложен в модернистском и авангардистском дискурсе конца XIX - начала XX века, в частности, в произведениях Дж. Джойса и В. Хлебникова. Наличие значительного числа новообразований в их поэтических и прозаических текстах позволяет говорить об устойчивом характере «словоновшества», являющегося, по-видимому, одним из средств выражения авторского концепта.

Итогом сопоставительного изучения номинативной и этимологической ^' игры в художественном дискурсе Дж. Джойса и В. Хлебникова на различных языковых уровнях явились следующие выводы:

Оба автора стремились создать «новый язык», чтобы выразить себя в переходное время, используя при этом разные языковые средства. Для художественного дискурса Дж. Джойса характерна «емкость» отдельного слова ("pregnant word"), в то время как для В. Хлебникова - свободное «превращенье» всех славянских слов одно в другое («самовитое слово»).

^1 Номинативная игра в поэтических текстах Дж. Джойса и в стихотворениях В. Хлебникова служит механизмом создания новых номинаций и проявляется на фонетико-морфологическом, графическом, лексико семантическом и словообразовательном уровнях. Этимологическая игра способствует реализации внутренней формы слова и раскрывается при помощи контекста, прецедентных лексем, «смыслопредставления» и интертекстуальности. Прагматический и категориальный уровни являются общими для двух авторов и относятся одновременно к номинативным и этимологическим аспектам языковой игры.

Оба автора осознанно выбирали способы образования новых лексем с помощью первичной и вторичной номинации, используя как продуктивные, так и непродуктивные способы словообразования. Окказионализмы В. Хлебникова создавались не только по общепринятым моделям словообразования, но и новыми способами, придуманными автором (например, «скорнение», создание новых аффиксов). Дж. Джойс создает окказионализмы по продуктивным «, словообразовательным моделям, основываясь на типологических характеристиках английского (и множества других) языков. Индивидуально авторскими являются его сто-буквенные лексемы и смелые языковые эксперименты на морфологическом и графическом уровнях.

Окказиональные лексемы в поэтических текстах Дж. Джойса и стихотворениях В. Хлебникова могут быть как потенциальными словами языка, созданным по продуктивным моделям, по известному образцу, так и индивидуально-авторскими, образованным по новым моделям с нарушением ^' законов словообразования. Обе группы демонстрируют возможности, заложенные в системе английского и русского языков.


Специфика английского и русского языков заключается в их разном строе, что также накладывает отпечаток на выбор Дж. Джойсом и В.

Хлебниковым тех или иных языковых средств выражения номинативной игры.

Преимущество индивидуально-авторских новообразований в стихотворениях В. Хлебникова и преобладание потенциальных лексем в текстах Дж. Джойса ^', объясняется, скорее всего тем, что в русском языке больше возможностей для образования новых слов с помощью аффиксов благодаря флективному строю языка, а в английском, аналитическом, языке активнее используется омонимия и полисемия, а также безаффиксальный способ образования новых номинаций.

Примерное частеречное соотношение окказиональных лексем в поэтических текстах Дж. Джойса свидетельствует о том, что и в английском языке большинство новообразований - существительные, затем следуют прилагательные и глаголы. Наречия представлены минимальным количеством, свидетельствующем об их словообразовательной непродуктивности. В сравнении • с окказионализмами в стихотворениях В. Хлебникова это соотношение остается примерно тем же, за исключением меньшего числа существительных и большего числа наречий. В отдельную группу мы выделили новообразования с неустановленной принадлежностью к какой-либо части речи, которых оказалось почти в два раза больше у В. Хлебникова.

Дж. Джойс и В. Хлебников достигали особого звукового оформления,«1 своих текстов с помощью номинативной игры, что придавало рифму, ритмичность и мелодичность художественному дискурсу. В новообразованиях В. Хлебникова начальная фонема является не только смыслоносителем, но и неким звукообразом, идеофоном. Дж. Джойс, создавая новые слова, изменяет их фонетический облик, тем самым наделяя полученные номинации дополнительными смыслами с целью создания комического эффекта.

Англоязычная и русская картины мира имеют существенные различия, которые заключаются в специфических национальных реалиях и культуре этих '*''' стран. Значение окказиональных лексем в стихотворениях В. Хлебникова раскрывается только при помощи контекста. Главной особенностью этимологической игры является обращение автора к древнерусским и славянским корням, а также к народному фольклору, мифологии, истории.

Значение новообразований Дж. Джойса можно установить и вне контекста, благодаря семантике составляющих компонентов - морфем. Этимологическая игра заключается в реализации всех возможных смыслов, использовании ж, аллюзий, заимствований из разных языков, установлении прецедентных лексем, интертекстуальных параметров.

Традиции западноевропейского и русского авангарда в литературе также имеют существенные различия, которые заключаются в национальных реалиях и культуре этих стран. С помощью номинативной и этимологической игры Д.

Джойс и В. Хлебников стремились создать «новый язык», чтобы выразить себя в переходное время и быть понятыми своими современниками. Интересен тот факт, что значительное обогащение языка новыми лексемами, обозначающими новые реалии происходит, прежде всего, за счет ухода в прошлое, обращения к мифологии, этимологии слов.

Анализ окказионализмов показал, что номинативные и этимологические аспекты языковой игры в художественном дискурсе Джеймса Джойса и Велимира Хлебникова способствуют не только образованию новых лексем, цветозвукообразов с помощью традиционных и индивидуально-авторских способов словообразования, но также влекут за собой появление новой щ| информации, вызывают разные литературные ассоциации. Для читателя декодирование и понимание таких имен возможно только при знании прагматического контекста и при этимологическом анализе.

В заключение заметим, что настоящее исследование не исчерпывает всего содержания рассматриваемого языкового явления. Представляется, что результаты проведенного сопоставительного анализа открывают перспективы для дальнейшего изучения номинативной и этимологической игры в ^' художественном дискурсе на материале других языков.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Амосова Н.Н. Этимологические основы словарного состава современного английского языка. М.: Иностранная литература, 1956. 218 с.

2. Андреева К.А. Грамматика и поэтика нарратива. Тюмень: Изд-во ТГУ, 1996.

192с.

3. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. I: Лексическая семантика:

синонимические средства языка. М.: Школа «Языки русской культуры», 1995.480с.

4. Аракин В.Д. Сравнительная типология английского и русского языков. М.:

Просвещение, 1989. 256с.

5. Аристотель. Сочинения: В 4-х т. М.: Мысль, 1978. Т.2. 687с.

^ 6. Арнольд И.В. Читательское восприятие интертекстуальности и герменевтика // Интертекстуальные связи в художественном тексте. Межвузовский сб.

науч. трудов. СПб., 1993. С.38-46.

7. Арутюнова Н.Д. Аномалии и язык // Типы языковых значений: Оценка.

События. Факт. М.: Наука, 1988. С. 269-304.

8. Арутюнова Н.Д. Номинация и текст // Языковая номинация. Общие вопросы. - М : Наука, 1977. С. 188-216.

9. Бабенко Л.Г. Васильев И.Е. Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. Екатеринбург: УрГУ, 2000. 534с.

10. Бакина М.А. Словотворчество // Языковые процессы современной русской художественной литературы: Поэзия. М.: Высшая школа, 1977. С. 67-71.

11. Баран X. Проблемы композиций в произведениях В. Хлебникова // Новое литературное обозрение. М., 1991. № 8. С. 34-39.

12. Баранов А.Н. Что нас убеждает?: (Речевое воздействие и общественное сознание). М.: Знание, 1990. 63с.

13. Барт Р. S / Z. / Под ред. Г.К. Косикова. М.: Эдиториал УРСС, 2001. 232с.

14. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1989. 615с.

15. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Художественная литература, 1975. 502с.

16. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М.: Художественная литература, 1990. 541с.

** 17. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. 423 с.

18. Белинский В.Г. Избранные эстетические работы: В 2-х т. / Сост. Гей Н.К.

М.: Искусство. Т.2, 1986. 461с.

19. Белова Б.А. Об изучении окказионализмов в художественной речи (к вопросу о термине) // Семантика слова и его функционирование:

Межвузовский сб. науч. трудов. Кемерово, 1981. С. 118-125.

20. Белова С.С. Специфика романтической иронии в прозе Вашингтона ^j Ирвинга. Дипломная работа. ТюмГУ, 2001.81с.

21. Белозерова Н.Н. Дискурсивная игра // Language and Literature № 15, 2001.

URL ://http ://www/utmn/ru/frgfi^j oumal/htm 22,Белозерова Н.Н. Интегративная поэтика. Изд. Тюменского гос. ун-та, 1999.

205с..

23. Белозерова Н.Н, Эстетика поэтических произведений Джеймса Джойса, дисс. канд. филол. наук. Л,, 1988, 197с.

24. Белозерова Н.Н. Теория гипертекста: кажущиеся противоречия // Вестник ТГУ, Изд. Тюменского гос, ун-та, 2000, №4. С. 64-69.

25. Белякова СМ. Диалектоноситель в меняющемся мире // Филолог, дискурс:

Вестник филолог, фак-та ТюмГУ, Тюмень, 2002. Вып. 3, С. 45-48.

26. Бенчич Ж. Поэтическая функция языка и игра // Роман Якобсон: Тексты, документы, исследования. М.: Прогресс, 1999. С. 626-637.

27. Берлянд И.Е, Игра как феномен сознания. Кемерово: АЛЕФ, 1992. 96с.

28. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры:

щ Психология человеческих взаимоотношений. Психология человеческой судьбы. СПб,: Университетская книга, 1992. 203с.

29. Бобринская Е.А. Футуризм. М,: Галарт, 2000. 192с.

30. Богин Г.И. Тексты, возникшие в ходе языковой игры // Филология Philologica. Краснодар, 1998. № 14. С. 29-36.

31.Борев Ю.Б. Трагическое и комическое в действительности и в искусстве:

Стенограмма публичной лекции. М.: Знание, 1955. 32с.

• 32. Брагина А.А. Неологизмы в русском языке. М.: Просвещение, 1973. 224с.

33. Бродович О.И. Диалектная вариативность английского языка: Аспекты теории. Л.: ЛГУ, 1988. 193с.

34. Бубнов А. Палиндромия: от перевертня до пантограммы // Новое литературное обозрение, 2002. № 5 (57). С. 295-298.

35. Булыгина Т.Е., Шмелев А.Д. Народная этимология: морфонология и картина мира. М.: Наука, 2002. 287с.

Ф1 36. Васильев И.В. Особенности организации и анализа авангардного текста // Лингвистический анализ художественного текста. Екатеринбург: УрГУ, 2000. С. 374-434.

37. Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика. М.: Высшая школа, 1990. 175с.

38. Вашкевич Н.Н. Абракадабры. Декодировка смысла. М.: Белые альвы, 1998.

156с.

39. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Русские словари, 1997. 416с.

40. Вереш;

агин Е.М, Костомаров В.Г. Лингвострановедческая теория слова. М.:

Русский язык, 1980. 320с.

41. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. М.: Высшая школа, 1989. 404с.

42. Вико Дж. Основания новой науки об обш;

ей природе наций. М.: Рефл., 1994.

656 с.

43. Виноградов В.В. История слов: Около 1500 слов и выражений и более слов, с ними связанных. М.: Толк, 1994. 1138с.

^ 44. Винокур Г.О. Хлебников (Вне времени и пространства) // Филологические исследования. Лингвистика и поэтика. М., 1990. С. 31-35.

45. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л.

Философские работы. М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. С. 5-73.

46. Витгенштейн Л. О достоверности // Витгенштейн Л. Философские работы.

М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. С. 323-405.

47. Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л.

Философские работы. М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. С. 75-319.

48. Витгенштейн Л. Философские работы. М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. 612с.

49. Владимирский Б.М. «Числа» в творчестве Хлебникова: Проблема автоколебательных циклов в социальных системах // Мир Велимира Хлебникова. Статьи исследования 1911-1998. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 723-857.

50. Воронин СВ. Основы фоносемантики. Л.: ЛГУ, 1982. 224с.

51. Выготский Л.С. Психология искусства. М.: Искусство, 1968. 572с.

52.Габитова P.M. Философия немецкого романтизма: Шлегель, Новалис, #' Шлейермахер. М.: Наука, 1978. 288с.

53. Гадамер X.- Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М.:

Прогресс, 1988. 699с.

54. Гак В.Г. К типологии лингвистических номинаций // Языковая номинация:

Общие вопросы. М.: Наука, 1977. С. 232-247.

55. Гак В.Г. Людическая функция языка как источник вариативности // Языковые преобразования. М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. С.

371-373.

56. Гак В.Г. Сравнительная типология французского и русского языков.- М.:

Просвещение, 1989. 300с.

57. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.:

Наука, 1981. 138с.

58. Гегель Г. В. Ф. Лекции по эстетике: Пер. с нем. Спб.: Наука, (слово о сущем). Т. 1, 1999.622с.

59. Гессе Г. Игра в Бисер. Новосибирское книжное издательство, 1991. 460с.

60. Гиппиус З.Н. Сочинения. Л.: Художественная литература, 1991. 665с.

61. Григорьев В.П. Грамматика идиостиля: В.Хлебников. - М.: Наука, 1983.

225с.

62. Григорьев В.П. Словотворчество и смежные проблемы языка поэта. М.:

Наука, 1986.253с.

63. Григорьев В.П. Феномен Хлебникова // Язык - способность: К 60-летию гл, кор. РАН Ю.Н. Караулова. М., 1995. С. 47-61.

64. Гридина Т. А. Аллюзивный механизм языковой игры в художественном тексте // Лингвистика. Бюллетень Уральского лингвистического общества.

Т.4. Екатеринбург, 2000. С. 53-58.

65. Гридина Т.А. Языковая игра как лингвокреативная деятельность // сборник статей «Языковая игра как вид лингвокреативной деятельности.

Формирование языковой личности в онтогенезе». Всероссийская конференция «Язык. Система. Личность». Екатеринбург: УрГПУ, 2002. С.

22-26.

«' 66. Грузберг Л.А. Игра: слово и концепт // сборник статей «Языковая игра как вид лингвокреативной деятельности. Формирование языковой личности в онтогенезе». Всероссийская конференция «Язык. Система. Личность».

Екатеринбург, УрГПУ, 2002. С. 27-29.

67. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. М.: Просвещение, 1960.

340с.

68. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1985. 451с.

69. Делез Ж. Фуко М. Логика смысла. М,, Ек.: Раритет, Деловая книга, 1998.

480с.

70. Деррида Ж. Структура, знак и игра в дискурсе гуманитарных наук // Письмо и различие. М.: Академ. Проект, 2000. 495с.

71. Дземидок Б. О комическом. М.: Прогресс, 1974. 220с.

72. Жихарева Т.Ю. Иррационализм как мироощущение в европейской культуре 1 9 - 2 0 веков ( на примере литературы и драматургии). Автореф. дис. канд.

философ, наук. Тюмень, 2002. 22 с.

73. Залесова О.В. Языковая игра в творчестве В. Аксенова. Автореф. дис. канд.

филол. наук. Ростов-на-Дону, 2002. 19с.

74. Земская Е. А. Современный русский язык. Словообразование. М.:

Просвещение, 1973.304с.

75. Земская Е. А., Китайгородская М. Русская разговорная речь: Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. М.: Наука, 1981. 276с.

76. Зись А.Я. Эстетика: Идеология и методология / ред. Ермаш Г.Л. М.: Наука, 1984. 237с.

77. Знак. Слово. Текст: Семиотические аспекты языковых единиц разных уровней: Коллективная монография. Тюмень: Изд. Тюменского гос. ун-та, 2001.204с.

78. Ивашева В.В. Литература Великобритании XX века. М.: Высшая школа, 1984.488с.

79. Каган М.С. Лекции по марксистско-ленинской эстетике: В 3-х ч. Л.: ЛГУ.

Ч. 1. Диалектика эстетических явлений, 1963. 132с.

80. Казарин Ю.В. // Лингвистический анализ художественного текста.

Екатеринбург: УрГУ, 2000. С. 219-373.

81. Кант И. Собр. соч.: В 8 т. М.: Чоро, 1994. Т.5. Критика способности суждения. 414с.

82. Каращук П.М. Словообразование английского языка. - М.: Высшая школа, 1997. 303с.

83. Карташкова Ф.И. Номинация в речевом общении. Ивановский Государственный Университет, 1999. 199с.

84. Кессиди Ф.Х. Гераклит. М.: Мысль, 1982. 199с.

85.Козицкая Е.А. Автоцитация и интертекстуальность // Литературный текст.

Тверь, 1998. С. 120-126.

86. Колшанский Г.В., Серебренников Б.А. Лингво-гносеологические основы языковой номинации // Языковая номинация: (Общие вопросы) / А.А.

Уфимцева, Е.С. Кубрякова, Э.С. Азнаурова. М.: Наука, 1977. С. 101-147.

87. Красильникова Е.В. Имя существительное в русской разговорной речи:

Функциональный аспект / ред. В.П. Григорьев;

АН СССР, Ин-т русск. яз. М.:

Наука, 1990. 123с.

88. Крученых А. Только кукиш прошлякам: Фактура слова. Сдвигология русского стиха. Апокалипсис в русской литературе / Сост. СВ. Кудрявцева.

М. Таллин: Гилея, 1992. 134с.

89. Левинтон Г.А. Об одном ударении у Хлебникова // Мир В. Хлебникова.

Статьи. Исследования. 1911-1998. М.: Языки русск. культ., 2000. С. 355-358.

90. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М.: МГУ, 1981. 584с.

91. Лопатин В.В. Рождение слова. Неологизмы и окказиональные образования.

М.:Наука, 1973. 152с.

92. Лотман Ю.М. Избранные статьи: Т.1. Статьи по семиотике и типологии культуры. Таллин: Александрия, 1992. 479с.

93. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М.: Искусство, 1970.

384с.

94. Лук А.Н. Юмор, остроумие, творчество. М.: Искусство, 1977. 184с.

95. Лукрец ий Т. К. О природе вещей / пер. с латин. Ф. Петровского. М.:

Художественная литература, 1983. 383с.

96. Маковский М.М. Английская этимология. М.: Высшая школа, 1986. 150с.

97. Маковский М.М. Удивительный мир слов и значений: Иллюзии и парадоксы в лексике и семантике. М.: Высшая школа, 1989. 199с.

98. Мартыненко Ю.Б. Днтропонимы в поэзии В. Хлебникова и О.

Мандельштама. Автореф. дис. канд. филол. наук. Москва, 2002. 25с.

99. Масленников Д.Б. Окказионализмы в футуристической поэзии и особенности их функционирования. Автореф. дис. канд. филол. наук. Уфа, 2000. 24с.

100. Маслов Ю.С. Введение в языкознание. М.: Высшая школа, 1987. 264с.

101. Мечковская Н.Б. Язык и религия: Лекции по филологии и истории религий. М.: Гранд, 1998. 352с.

102. Мешков О.Д. Семантические аспекты словосложения английского языка.

М.: Наука, 1986.208с.

103. Мешков О.Д. Словообразование современного английского языка. М.:

Наука, 1976. 245с.

104. Мулен Э. Теория игр с примерами из математической экономики. М.:

Мир, 1985. 199с.

105. Намитокова Р.Ю. Авторские неологизмы: словообразовательный аспект.

Ростов-на-Дону: Изд. Рост. Ун-та, 1986. 156с.

106. Никаноров С.А. Ментальные ориентиры языковой игры в детской художественной литературе/®с. канд. филол. наук. УрГПУ, 2000. 22с.

107. Никитина СЕ. Тезаурус по теоретической и прикладной лингвистике. М.:

Наука, 1978. 375с.

108. Никольский СМ. Элементы математического анализа. М.: Наука, 1989.

222с.

109. Ницше Ф. Веселая наука = La gaya scienza / Пер. с нем. К.А. Свасьяна. М.:

Олма-Пресс, 2000. 351с.

ПО. Норман Б.Ю. Синтаксис речевой деятельности. Минск: Высшая школа, 1978. 151с.

111. Нухов СЖ. Языковая игра в словообразовании: Автореф. дис. докт.

филол. наук. МГЛУ, 1997. 39с.

112. Пашкин Д.А. Феномен смерти в текстах В. Хлебникова: Автореф. дис.

канд. филол. наук. Тюмень, 2002. 24с.

113. Перцова Н.Н. Словарь неологизмов В. Хлебникова. Wiener slawistischer Almanach, Band 40, Вена-Москва, 1995.

114. Перцова Н.Н. Словотворчество и связанные с ним проблемы идиостиля В. Хлебникова: Автореф. дис. докт. филол. наук. М., Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН, 2000. 24с.

115. Платон. Собрание сочинений в 4 т. М.: Мысль, 1994. Т.1. 864с.

116. Платон. Собрание сочинений в 4 т. М.: Мысль, 1994. Т.4. 832с.

117. Полухина Я.П. Словотворчество Василия Каменского: Автореф. дис.

канд. филол. наук. Тюмень, 2002. 22с.

118. Поляков М.Я. Велимир Хлебников. Мировоззрение и поэтика // Творения. М.: Советский писатель, 1987. С. 5-35.

119. Попова З.Д. Общее языкознание. Воронеж, Изд-во Воронеж. Ун-та, 1987.

211с.

120. Постмодернизм: pro et contra // Материалы международной научной конференции «Постмодернизм и судьбы художественной словесности на рубеже тысячелетий». Тюмень: Вектор Бук, 2002. 291с.

121. Потебня А.А. Мысль и язык // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. М.: Academia, 1997. 320с.

122. Потебня А,А. Теоретическая поэтика. М.: Высшая школа, 1990. 342с.

123. Почепцов Г.Г. Русская семиотика: Идеи и методы, персоналии, история.

М., Киев;

Рефл-бук: Ваклер, 2001. 768с.

124. Пропп В.Я. Собрание трудов: В 8-ми т. М.: Лабиринт. Т.4.: Проблемы комизма и смеха: Ритуальный смех в фольклоре, 1999. 288с.

125. Родионова Н.Г. Мотив постмодернистской игры в романах Анжелы Картер // Филолог, науки, 2001, № 2. С. 41-47.

126. Русский футуризм: Теория. Практика. Критика. Воспоминания / Сост.

В.Н. Терехина, А.П. Зименков, М,: Наследие, 1999. 480с.

127. Санников В,3. Русский язык в зеркале языковой игры. М.: Языки русской культуры, 1999. 541с.

128. Серебренников Б.А. Номинация и проблема выбора // Языковая номинация: (Общие вопросы) / А.А. Уфимцева, Е.С. Кубрякова, Э.С.

Азнаурова. М.: Наука, 1977. С. 168-187.

129. Серио П. Анализ дискурса во французской школе (дискурс и интердискурс) // Семиотика: Антология / Под ред. Степанова Ю.С. М.:

Академический проект, 2001. С. 549-562.

130. Скоропанова И.С. Русская постмодернистская литература: новая философия, новый язык. СПб.: Невский Простор, 2001. 416с.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.