авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Марьянчик, Виктория Анатольевна

Аксиологическая функция неологизмов

медиа­политического дискурса

Москва

Российская государственная библиотека

diss.rsl.ru

2006

Марьянчик, Виктория Анатольевна

Аксиологическая функция неологизмов

медиа­политического дискурса : [Электронный ресурс] :

На материале газетных публикаций начала XXI века : Дис.

... канд. филол. наук

 : 10.02.01. ­ Архангельск: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Филологические науки. Художественная литература ­­ Языкознание ­­ Индоевропейские языки ­­ Славянские языки ­­ Восточнославянские языки ­­ Русский язык ­­ Лексикология ­­ Словарный состав языка ­­ Неологизмы.

Архаизмы Филологические науки. Художественная литература ­­ Языкознание ­­ Индоевропейские языки ­­ Славянские языки ­­ Восточнославянские языки ­­ Русский язык ­­ Лингвистическая стилистика. Перевод ­­ Лингвистическая стилистика Русский язык Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/06/0143/060143048.pdf Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в фонде РГБ:

Марьянчик, Виктория Анатольевна Аксиологическая функция неологизмов медиа­политического дискурса Архангельск  Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст) Поморский государственный университет имени М.В.Ломоносова

На правах рукописи

Марьянник Виктория Аиатольевиа АКСИОЛОГИЧЕСКАЯ ФУИКЦИЯ ИЕОЛОГИЗМОВ МЕДИА ИОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА (на материале газетных нубликацнй начала XXI века) Специальность 10.02.01 -русский язык Диссертация На соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель — доктор филологических наук, профессор О.И. Воробьева Архангельск СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ V ГЛАВА Неологизация и аксиологическая оргаиизация медиа-иолитического дискурса 1.1. Неологизация медиа-иолитического дискурса 1.1.1. Неологизм как объект лингвистического анализа 1.1.2. Нонятие медиа-иолитического дискурса 1.1.3. Неологизация как имманентное свойство медиа-иолитического дискурса 1.2. Аксиологичность как свойство лексических единиц и как свойство дискурса 1.

2.1. Аксиологичность и оценочность *' как лингвистические категории 1.2.2. Оценочность как имманентное свойство медиа-политического дискурса 1.3. Выводы ГЛАВА Аксиологический статус и оцеиочиый иотеициал медиа-иолитического иеологизма 2.1. Структура неологического тезауруса медиа-политического дискурса *"' 2.2. Тематическая группа «Названия политических партий, организаций и учреждений» 2.3. Тематическая группа «Помипации политических фигур/лиц и их окружения» 2.4. Тематическая группа «Название общественно-политических действий, событий, состояний» 2.5. Механизмы актуализации ингерентной и адгерентной оценочности медиа-политических неологизмов 2.6. Выводы ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ СПИСОК ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ВВЕДЕНИЕ В современной лингвистической науке четко обозначилась тенденция исследования языка в плане реализации языковыми единицами семантической и прагматической информации в различных условиях коммуникации. Необходимость изучения механизмов вербальной коммуникации обусловлена природой социума как иерархически выстроенной саморегулируемой системы коммуникаторов. Проблемы, связанные с вербальным воздействием на индивидуальное и общественное сознание, могут изучаться на материале политической пропаганды, выступающей в качестве вербальной магии (Васильев 2000: 3).

Рассмотрение вопросов о появлении, функционировании и воздействии на сознание адресата медиа-политических неологизмов представляет интерес в связи с растущей ролью средств массовой информации как посредника между властью и обществом и как средства формирования политической культуры в определенном социуме, а также в связи с оптимизацией воздействующей, агитационно-пропагандистской и манипулятивной функций, осуществляемых СМИ.

Необходимость собирания, изучения, описания • лексических инноваций достаточно давно осознана в отечественном языкознании. На этапе формирования находится наука о неологизмах - неология. В процессе формирования неологии выделяются несколько этапов:

начальный этап — описание феномена новых слов (А.А. ГТотебня, Б. де Куртенэ, М.М. Покровский, Л.В. Щерба, A.M. Селищев и др.);

этап становления как теоретической области лексикологии (А.А. Брагина, Р.А. Будагов, Е.В. Розен, Н.И. Фельдман, Г.О. Винокур, В.Г. Гак);

основание русской неографии (Ю.С. Сорокин, Н.З. Котелова);

этап теоретического обобщения (С.Н. Алаторцева, Е.В. Сенько).

Динамика языкового развития демонстрирует всеохватывающий характер инноваций: неологизм (в широком понимании слова) может появляться и функционировать на любом уровне языковой системы фонетическом, лексическом, фамматическом, стилистическом. Неологизм представляет собой сложный многозначный феномен языка и культуры, который должен явиться предметом междисциплинарных исследований. В этом плане анализ динамики лексической системы социально политической сферы выходит на уровень рещения проблем взаимосвязи идеологии и языка, на уровень исследований феномена политического дискурса. Изучение лексических неологизмов как средства репрезентации ценностей и формирования оценки расширяет диапазон исследований в сфере аксиологии и неологии. Отмеченные факторы обусловливают актуальность настоящего исследования.

Объектом исследования является медиа-политический дискурс начала XXI века, рассматриваемый в работе в качестве особой коммуникативной системы. Предметом исследования являются медиа политические неологизмы в аксиологическом аспекте. Исходя из того, что оценочность в тексте может быть исследована на уровне микроединиц системы языка и на уровне макроединиц - текста, интертекста, дискурса (Миронова 1998: 61), мы рассматриваем оценочность неологизмов как средство формирования аксиологического потенциала политического текста и шире — политического дискурса.

Источниками исследовательского материала явились современные печатные издания. Выбор источников ограничен в трех планах: 1) в плане временном: синхронный срез определен началом XXI в. (2001-2005 гг.).

2) в нлане территориальном: выборка материала велась на материале изданий, имеющих наиболее массовый тираж;

3) в нлане репрезентации политической системы: в обработанном материале представлены лексические инновации, функционирующие в газетах центристского и V' основных оппозиционных направлений. Первое офаничение мотивировано политическими параметрами: данный период отмечен выборами 2001 г. и началом работы нового президента страны В.Путина.

Указанный факт обусловливает смену ориентиров и приоритетов во внутренней и внещней политике, что ведет к активной презентации в средствах массовой информации новой политической модели и отражению политической борьбы. Второе ограничение было продиктовано задачей выявления общих тенденций неологизации политического дискурса щирокого социума и, как следствие, всего национального языка. Третье ограничение диктуется складывающейся трехнолюсной политической системой: партии, организации и движения центристской направленности, представляющие официальную власть, левый и правый оппозиционные ''* блоки. В целях объективности исследования каждая из названных политических позиций представлена двумя-тремя наиболее массовыми изданиями: «Аргументы и факты», «Известия», «Комсомольская правда»;

«Коммерсант», «Независимая газета», «Новая газета»;

«Правда», «Советская Россия».

Целью настоящего исследования является выявление механизмов реализации аксиологической функции медиа-политическим и неологизмами. Аксиологическая функция медиа-политических неологизмов понимается как репрезентация ценностей носителей языка и осуществление оценок фактов и явлений политической действительности.

*' В рамках данной работы предполагается определить лингвистический статус социально-политической оценочности и проанализировать ее структуру и способы актуализации.

Поставленная цель обусловила необходимость последовательного решения ряда взаимосвязанных задач:

1) сформировать понятие медиа-политического субдискурса;

V установить его прагматические параметры;

выявить особенности неологизации дискурса данного типа;

2) уточнить понятия оценка, оцеиочность, ог^еночиый компонент структуры значения слова\ определить лингвистический статус социально-политической оценки;

3) структурировать оценочную и аксиологическую парадигму медиа политического дискурса;

4) смоделировать оценочный комнонент лексического значения медиа политического неологизма;

5) исследовать оценочную динамику в тематических фупнах медиа политических неологизмов', "* • 6) выявить способы актуализации оценочного и аксиологического потенциала политических неологизмов.

При решении поставленных задач возникает необходимость внеязыковых и внутриязыковых проблем: «В рассххютрения общетеоретическом плане можно выделить два основных вопроса неологии: внеязыковой - зачем создаются новые слова, каковы те сферы общественной жизни, которые «притягивают» неологизмы, и внутриязыковой — каковы те средства, с помощью которых образуются новые слова» (Алаторцева 1999: 10).

системно-функциональный и Исследование опирается на прагматический нодходы. Политический неологизм анализируется как '^'' единица языка/речи в ее системных (парадигматических и синтагматических) связях, а также в процессе ее функционирования в определенном узком и широком контекстах с целью реализации номинативной, эмотивной, конативной и когнитивной функций языка.

Семантика политических неологизмов неразрывно связана с прагматикой, представляющей собой «закрепленное в языковой практике отношение • говорящих к действительности, содержанию сообщения, адресату»

(Черникова 1998: 44).

Теоретической базой исследования являются работы С.Н. Алаторцевой, Н.Д. Арутюновой, Е.М. Вольф, О.И. Воробьевой, В.Н. Говердовского, А.П. Голованевского, Т.М. Грушевской, М.Р. Желтухиной, В.И. Карасика, Т.В. Маркеловой, Е.Ю. Мягковой, Р.Ю. Намитоковой, Л.И. Плотниковой.

Е.В. Сенько, Г.Я. Солганика, В.Н. Телии, Т.А. Трипольской, В.И. Шаховского, Е.И. Шейгал и др.

При работе использовались общенаучные и лингвистические методы лингвистического исследования (обобщение и классификация, компонентный анализ, семантический анализ, контекстуальный анализа, интернретативный анализ), приемы семантического моделирования, *"" ассоциативного эксперимента, и др.

На защиту выносятся следующие положеиия:

1. Медиа-политический субдискурс как подсистема политического дискурса обладает особькми прагматическими и языковыми свойствами.

2. Неологичность и аксиологичность есть имманентные свойства медиа-политического дискурса, обусловленные его синкретической природой.

3. Медиа-политический дискурс моделирует аксиологическое поле, репрезентирующее социально-политические ценности.

4. Медиа-политический неологизм есть средство аксиологической категоризации и оценки референциальной и прагматической ситуации.

5. Оценочный компонент медиа-политического неологизма представляет собой совокупность оценочных субкомпонентов, локализованных в дескриптивном и коннотативном макрокомпонентах структуры значения. Оценочность неологизма реализуется на разных уровнях семемы.

6. Неологизмы активно пополняют ядро и периферию тезаурусного поля медиа-политического дискурса. На современном этапе (начало ХХТ в.) словотворчество доминирует над собственно неологизацией.

7. Неологические группы медиа-политического дискурса аксиологически неоднородны, в них реализуется оценочная динамика.

8. Контекстуальная актуализация политических неологизмов с ингерентной и адгерентной оценочностью конкретизирует оценочный вектор и интенсифицирует оценку.

Научная ценность настоящего исследования заключается в социальной актуальности предмета и объекта исследования. «Слова новизны»... принадлежат вместе с рядом религиозных, социальных и аксиологических терминов к «действующим силам» языка. Они магически заряжены. Их «прикосновение» к денотату (будь то предмет, человек, идея или произведение искусства) тотчас вводят его в круг социального интереса» (Арутюнова 1997: 170). Изучение условий появления и функционирования неологизмов позволяет определить основные тенденции развития лексической системы языка в целом. Исследование аксиологической реализации неологизмов является необходихмой частью изучения механизмов манипуляции как стратегии воздействия на адресата.

Теоретическая новизна заключается в следующем:

1) определено понятие медиа-политического субдискурса как специфической коммуникативной системы;

2) структурировано аксиологическое поле медиа-политического •) V дискурса и проанализированы механизмы реализации оценочного и аксиологического потенциала неологических лексем;

3) предложен принцип структурирования оценочного компонента медиа-политического неологизма как совокупности оценочных субполей, представленных в структуре значения нелогизма на разных семных уровнях и в разных компонентах значения слова.

Практическая значимость настоящего исследования состоит в возможности использования материала и результатов при работе в области лексикофафии, при дальнейщем изучении проблем аксиологии и неологии. Также исследованный материал может использоваться при разработке учебных курсов по лексикологии, риторике, культуре речи и -^ стилистике, политической лингвистике.

-г, ГЛАВА I Неологизация и аксиологическая оргаиизация медиа-иолитического дискурса Выбор неологизмов в качестве объекта исследования обусловливает необходимость терминологической конкретизации данного понятия. В нервом нарафафе анализируются различные точки зрения на объем и содержание данного понятия, сравниваются различные классификационные подходы с целью определения базовой позиции настоящего исследования.

Системно-функциональный подход позволяет выделить основные функции неологизма и исследовать механизмы реализации оценки в нроцессе продуцирования или транспонирования неологизма, его функционирования в дискурсе, восприятии, интерпретации и аксиологической идентификации.

Ограничение объекта исследования политическими неологизмами определило необходимость выделения политического дискурса как сферы функционирования политических неологизмов. В параграфе рассматриваются взгляды на дискурс, определяются понятия нолитического дискурса и медиа-политического субдискурса.

Конкретизируются основные характеристики медиа-политического субдискурса с целью выделения и анализа неологичности и оценочности как его имманентных свойств.

Во втором параграфе анализируются нонятия оценка, О1(еночиость, оценочный компонент, аксиологнчность. Предлагается новый подход к структурированию значения слова и определению места оценочного компонента. Оценочность рассматривается как имманентное свойство политического дискурса, определяющее характеристики и специфику функционирования дискурсных единиц.

1.1. Неологизация медиа-политического дискурса 1.1.1. Неологизм как объект лингвистического анализа Обновление словарного запаса - процесс, отражающий развитие общества, так как язык есть явление социальное. Причинами появления новых слов являются следующие: необходимость обозначения нового понятия, стремление найти более точное наименование, задача дать более экспрессивное, стилистически дифференцированное наименование, потребность ввести более краткое обозначение или более кратко выразить мысль (языковая экономия), возможность создать образ, стремление избежать тавтологии, желание дать оценку, характеристику, потребность в языковой игре. Одной из ведущих функций неологизма является реализация оценки. Референциальные отсылки при этом могут быть различны: оценка объекта, обозначенного данным неологизмом, и оценка явления, ситуации, другого объекта посредством неологизма. «Данный процесс (лексической объективации, или неологизации — В.М.), несомненно, обусловлен потребностями общества, которые понимают в самом щироком плане: это не только необходимость назвать новую реалию, понятие, щироко распространенные и значительные, существенные для всего общества, но и выразить тонкие оттенки индивидуальных переживаний, настроения, оценить определенные явления действительности (выделено н а м и - В.М.)» (Габинская 1981: 61).

Неологизм есть проявление процесса развития языка и общества в их взаимосвязи. Он отражает движение от прощлого к будущему, от единообразия к многообразию, является причиной качественных изменений языковой системы, формируя новую парадигматику (синонимические группы, антонимические группы, тематические группы) и новую синтагматику. Неологизм есть представление нового (во всех его проявлениях) средствами языка, детерминированное философскими сущностями времени, движения и пространства. Категория времени определяется фиксацией неологизма на хронологической оси: N (Novum) — момент создания новой единицы, L (Lexikalisation) — момент утраты новизны и перехода в разряд традиционных и Е (Elimination) — исчезновение слова. Философская категория движения представляет в своей структуре явления развития, взаимодействия и перемещения.

Лексические инновации отражают данные явления, так как представляют развитие общества и языка (номинация новых реалий новыми языковыми единицами), взаимодействие общественных и языковых систем (нополнение лексической системы одного языка иноязычными заимствованиями), перемещение (использование языковых единиц из пассивного запаса). Лингвофилософская сущность неологизма связана с категорией пространства, так как сфера возникновения нового слова (язык вообще, данный национальный язык, общелитературный язык, данный нодъязык) представляет собой некое языковое пространство определенного социума (Сенько 2001: 36-38).

Однако пополнение языка заимствованиями и новообразованиями всегда вызывали споры в нормативном аспекте. Новое слово как культурное явление (событие) обладает больщим воздействующим потенциалом, который может быть реализован в различных целях носителями языка.

Таким образом, закрепление новой лексики в системе языка (подъязыка) носит конвенциальный характер. «В разные эпохи отнощение к старому и новому испытывало колебания. Вместе с тем неуклонно и неукоснительно возрастал престиж новизны» (Арутюнова 1997: 57).

Термин неологизм, появившийся в ХХУШ в., активно используется в лингвистической литературе, но не удовлетворяет основному требованию однозначности. В начале XIX в. неологизм понимается как привычка употреблять новые слова, имеет синоним новословство;

слово неология трактуется как изобретение, употребление новых слов и имеет синоним новословие (Сенько 2001: 9). Объем данного понятия не определен в структурном, генетическом, хронологическом аспектах, а также в плане дихотомии «язык-речь». Несмотря на это, в языкознании накопился богатый опыт изучения новых слов, который является основой возникновения и развития новой лингвистической науки - неологии.

Теоретико-методологическая база отечественной неологии была заложена в XIX - начале XX вв. Ф.И. Буслаевым, Е.Д. Поливановым, А.А. Потебней, A.M. Селищевым, И.И. Срезневским, Л.П. Якубинским и др. Как особое лингвистическое направление неология оформилась во второй половине XX в. и связана с именами С И. Алаторцевой, А.А. Брагиной, Р.А. Будагова, В.К. Гака, Е.А. Земской, В.Г. Костомарова, В.В. Лопатина, А.Г. Лыкова, Р.Ю. Намитоковой, Е.В. Розен, Е.В. Сенько, Н.И. Фельдман, Э.Р. Ханпиры и др. В исследованиях 40-х гг. XX в. реализовался собирательный подход, был накоплен богатый материал для дальнейшей работы. В работах 50-60-х гг. проявляется учет системного характера объекта исследования, отражено понимание внутренних и внешних факторов неологизации. Таким образом, «в своем становлении новая научная специализация прошла ряд этапов: от постановки проблемы словарного обновления на базе материала словарных статей и публикаций в обшественно-политических журналах до понимания системно структурного характера названного понятия, требуюшего разноаспектного подхода для постижения его категориальной сушности, что обусловило зарождение отдельной области языкознания - неологии, науки о / неологизмах (в более широком осмыслении - науки о новом» (Сенько 2001:52).

В лингвистике разработаны два основных направления в неологии:

исследование специфики обновления словарного состава и проблемы V.

* лексикографирования неологизмов. В рамках данных направлений выделяются следующие аспекты изучения лексических инноваций:

1) лексикологический аспект (Т.Д. Якубович, А.А. Брагина, А.А. Реформатский, Н.М. Шанский, Д.Н. Шмелев и др.) предполагает особое внимание связи языка с действительностью;

2) словообразовательный аспект (Е.Х. Гаглоева, Е.А. Земская, М.А. Золотарева, В.В. Лопатин, Р.Ю. Намитокова, И.С. Улуханов и др.) предполагает установление наиболее типичных моделей новых слов, констатацию наиболее активных элементом, звеньев словообразовательной системы, выявление деривационных возможностей языка;

3) семантический аспект (В.Н. Сергеев, Т.Л. Мистюк, Н.С. Никитченко, ' В.Е. Сенько и др.) предполагает изучение механизмов семантической деривации;

4) социологический аспект (И.Ф. Протченко, Е.В. Розен и др.) предполагает использование методики социолингвистического наблюдения и лингвокультурологического анализа с выявлением закономерностей движения от социальных причин к фактам языка и, напротив, от фактов языка к социальным детерминантам;

5) функционально-стилевой и функционально-прагматический аспекты (О.И. Александрова, В.И. Заботкина, Р.Ю. Намитокова, И.А. Нефляшева и др.) предполагают изучение взаимосвязей языка и среды его функционирования, то есть внутренних закономерностей, которым подчиняется выбор и адекватное употребление лексических У.

единиц;

6) собственно психологический аспект (СИ. Тогоева, Т.Ю. Сазонова и др.) предполагает исследование инноваций в рамках теории речеобразования и восприятия речи, установление и объяснение особенностей идентификации новых слов носителями языка;

новое слово рассматривается как единица индивидуального лексикона;

7) нормативный аспект (Г.И. Миськевич, Л.И. Скворцов, К.С. Горбачевич, Е.И. Степанов и др.) предполагает анализ лексических инноваций с точки зрения соответствия норме языка речи;

8) лексикографический аспект (Н.З. Котелова, Е.А. Левашов и др.) предполагает решение вопросов лексикофафирования лексических инноваций;

9) ономасиологический аспект (О.А. Габинская, И.А. Нефляшева, Л.И. Плотникова) акцентирует внимание на самом процессе перевода мысли в материальную, вербализированную форму;

10) лингвокультурологический аспект (Г.М. Васильева, И.П. Лысакова и др.) предполагает исследование неологизма как культурного феномена.

Перечисленные подходы имеют свою специфику, но в исследовательском процессе часто используются в совокупности. Во многих работах, посвяшенных вопросам неологии, лексические инновации являются предметом полиаспектного изучения (О.А. Габинская, И.А. Ыефляшева, Е.В. Сенько, Л.А. Шайхутдинова и др.). Изучение лексических инноваций также служит частью более обших исследований, результаты которых используются для решения проблем разных направлений в лингвистике - структурного, речеведческого, когнитивного, психологического, прагматического (Б.Н. Головин, О.П. Ермакова, Е.С. Кубрякова, В.Н. Пемченко, Л.В. Сахарный, А.Н. Тихонов, И.С. Улуханов, Н.М. Шанский и др.).

/ Настоящее исследование офаничивает область изучаемой лексики рамками политического дискурса;

вопросы неологизации решаются в функциопально-прагматическом аспекте. Функционально-прагматические исследования опираются на релевантные факторы широкого порядка — содержательные, социологические и психолингвистические.

Принципиальным вопросом для отбора материала исследования является вопрос основного критерня новизны лексической единицы. В лингвистической литературе, посвяшенной проблемам неологии, предлагаются различные критерии:

1) функциональный: новое слово означает новое явление (бесспорное основание для отбора материала, но оно не охватывает всего круга явлений);

2) лексикографический: новые слова не отмечены в словарях (исключает актуализированную лексику);

3) статистический: новизна определяется частотностью употребления в текстах (широкий подход;

включает всю лексику ограниченного употребления в область неологизации);

4) хронологический: новые слова недавно вошли в употребление (нечеткий критерий, так как временные рамки не установлены;

в ряде случаев противоречит экспрессивно-стилистическому критерию);

5) экспрессивно-стилистический: новое слово сопровождается «ошущением новизны» (субъективный критерий;

ограничивает область неологизации окказрюнальными образованиями);

6) критерий лексической позиции: новые слова относятся к пассивному запасу лексики (нет разработанной системы доказательств для применения данного критерия в исследовательской практике).

Отбор материала для исследования нреднолагал учет всех вышенеречисленных критериев в совокунности с приоритетом лексикографического, хронологического и экснрессивно-стилистического подходов. При выделении новой лексики нами установлены следующие конкретизаторы: а) хронологический: рассматривается лексика пяти последних лет;

б) лингвопространственный: рассматриваются языковое пространство определенного дискурса.

Вопрос о типологии ипповаций (новых слов, неологизмов) в лингвистической литературе достаточно изучен. Предлагаются различные основания классификаций: пути появления, способы образования, причины появления, способ номинации, сфера первоначального употребления, форма языковой единицы, степень новизны, отношение к языку/речи, продолжительность существования, «...типология новаций может быть расширена за счет изучения процессов неологизации на фонетическом, грамматическом, стилистическом уровнях (помимо лексического). Традиционная проблема «Неологизм как явление национального языка» может быть поставлена шире — «Пеологизм как феномен национальной культуры»... Современный бурный поток неологизации русского языка затрагивает все стороны языка как средства коммуникации и поэтому должен стать объектом исследований в области социолингвистики, психолингвистики, этнолингвистики, культурологии»

(Алаторцева 1999: 3-4). Известны терминологические и классификационные парадигмы, в рамках которых реализуются различные подходы (см. работы С.Н. Алаторцевой, В.В. Лопатина, А.Г. Лыкова, Р.Ю. Намитоковой, И.А. Нефляшевой, Е.В. Сенько и др.).

Принципиальным вопросом для выдвижения базовой или рабочей типологии (классификации) лексических инноваций является вопрос о терминологической конкретизации фупп новой политической лексики, об определении содержания и объема каждого понятия.

Дискурсный подход снимает проблему разфаничения нового в языке и нового в речи, однако в целях конкретизации терминологического аннарата необходимо обозначить основные нодходы к решению данной проблемы, представленные в лингвистической литературе.

Термин неологизм в современной лингвистике трактуется как:

a) «новые слова, закрепляющиеся в языке» (Лопатин 1973: 21);

b) «слово, находящееся в начальной стадии своей исторической жизни в языке» (Лыков 1997: 102);

c) «слова, значения и сочетания, представляющие собой как новообразования в нем, так и внешние и внутренние заимствования в нем, а также слова и словосочетания, вновь ставшими актуальными в указанный период» (Алаторцева 1996 16).

(1) «как собственно новые, впервые образованные или заимствованные из других языков слова, так и слова, известные в русском языке ранее, но или унотреблявщиеся ограниченно, за пределами литературного языка, или ушедшие на какое-то время из активного употребления, а сейчас ставшие широко употребительными», а также «те производные слова, которые как бы существовали в языке потенциально и были образованы от давно существующих слов по известным моделям лищь в последние годы»

(Плотникова 2000: 6);

е) новьге слова, возникщие как номинативные единицы (реже - как номинативно-стилистические), представляющие собой языковые новообразования (в отличие от речевых новообразований, которые являются предикатными) и несут информацию о новых реалиях;

«разновидность инноваций, представляющая собой появивщиеся в русском общеупотребительном словаре литературного языка определенного нериода узуальные лексические единицы» (Сенько 2001:

51).

Термин окказионализм {окказиональное слово) внервые введен Н.И.Фельдман (Фельдман 1957: 64-73) и детально охарактеризован в трудах А.Г. Лыкова, В.В. Лонатина и др. А.Г. Лыков, противопоставляя окказиональное и «каноническое» слово, отмечает девять признаков окказионализма: «1) принадлежность к речи, 2) творимость, невоспроизводимость, 3) словообразовательная производность, 4) ненормативность, 5) функциональная одноразовость, 6) экспрессивность, 7) номинативная факультативность, 8) синхронно диахронная диффузность, 9) индивидуальная принадлежность» (Лыков 1976: И). В.В.Лопатин ограничивал сферу функционирования окказионализма конкретным текстом: «Они... созданы и живут лишь в определенном контексте и вне этого контекста не воспроизводятся»

(Лопатин 1973: 63). В настоящее время термин окказионализм «в научной литературе употребляется для {окказиональное слово) обозначения:

a) всех речевых инноваций, системных и асистемных;

b) речевых новообразований, созданных с отступлением от современной словообразовательной системы языка;

c) системных новообразований, являющихся реализацией продуктивной словообразовательной модели в речевом акте» (Сенько 2001: 48).

Окказионализмы традиционно противопоставляются неологизмам как единицы речи единицам языка (Е.А. Земская, А.Г. Лыков, Л.И. Плотникова и др.).

Термин индивидуально-авторское словообразование (новообразование) употребляется как синоним окказионализма (в узком значении слова) или как видовое понятие по отнощению к неузуальным новациям наряду с окказиональным словом. Ему приписываются следующие характеристики (сходные с характеристиками окказионализма): вневременность, индивидуальность, преобладание коннотативной функции и др. Критерием разфаничения окказионализмов и индивидуально-авторских образований предлагается считать функцию:

собственно окказиональное слово вынолняет номинативную функцию, следовательно, существует высокая вероятность перехода в узус, а индивидуально-авторское образование реализует номинативно экспрессивную функцию, следовательно, переход в узус маловероятен (Алаторцева 1999: 20). Другое, расщиренное, понимание предлагает С В. Ильясова: «Понятие «индивидуальное словообразование»

приобретает качественный оттенок значения. Это не словообразование, ограниченное рамками определенного произведения, а выражение индивидуального средствами словообразования» (Ильясова 2002: 9).

Г.О. Винокур ввел понятие которого потенциальное слово, «фактически нет, но которое могло бы быть, если бы того захотела историческая случайность» (Винокур 1920). В ряде работ потенциальное слово лищено статуса вербальной единицы: «Они как бы (выделено нами В.М.) потенциально существуют в языке, и нужен лищь внещний стимул, обусловленный речевой ситуацией, чтобы они были употреблены»

(Лопатин 1973: 70). Однако отказ от вербальной фиксации единицы исключает возможность ее исследования. Исходя из этого, потенциальные слова подразделяют на неактуализированные (могут быть образованы) и актуализированные (возникщие по высокопродуктивной модели в речи, но не вощедщие в язык) (Ханпира 1874: 248;

Габинская 1981: 33). В современной лингвистической литературе противоречие в понимании потенциального слова не решено. Н.А. Богданов, Г.О. Винокур, Л.И. Джоглидзе, Е.А. Земская, М.У. Калниязов, Л.И. Плотникова и др.

разграничивают потенциальные и окказиональные слова как реализации продуктивных и непродуктивных моделей. П.Г. Бабенко, О.А. Габинская, E.A. Жигарева, Л.И. Загрузная, В.В. Лопатин, А.Г. Лыков, В.Н. Хохлачева и др. рассматривают данные единицы как состоящие в родо-видовых отношениях. Также возможна трактовка потенциальных и окказиональных слов как хронологически связанных единиц: «...потенциальность и окказиональность — состояния динамические, нестабильные:

потенциальные при необходимых условиях реализуются в окказиональном образовании, которое может стать узуальным словом, а последнее, в свою очередь, спустя какое-то время может перейти в разряд историзмов»

(Алаторцева 1999: 7). В последнем случае стоит говорить не о слове как таковом, а о позиции в системе языка, о словообразовательной модели.

Кроме указанных терминов, в научной литературе используются понятия инновация, новация, новое слово, новообразование^ которые также получают различные толкования, по-разному определяется их объем и содержание. Обозначения инновация и новация употребляются в научной литературе широко и бессистемно, более в понятийном, чем в собственно терминологическом смысле. Данными словами обозначают все новые единицы. Выражение новое слово обычно употребляется как синоним термина неологизм (Алаторцева 1999: 12 и др.) или как его родовое обозначение (Намитокова 1989: 7). Термины и новообразование рассматриваются как терминологические синонимы окказионализм (Нефляшева 1998: 20, Намитокова 1989: 7-9, Плотникова 2000: 15).

О.А. Габинская употребляет термин новообразование как родовой по отношения к терминам неологизм и окказионализм (Габинская 1981: 9). В других исследованиях, напротив, понятия неологизм и новообразование определяются в качестве родовых по отношению к понятию новое слово (Ильясова 2002: 41). А.Г.Лыков употребляет в тождественном значении термины новое слово и неологизм, а окказионализмы не относит к новым словам, т.к. они «не растягиваются по глубине диахронного среза» (Лыков 1976:7-33, 94);

E.B. Сенько включает в объем понятия новое слово как неологизмы, так и окказиональные образования (Сенько 2001: 47).

Вслед за Намитоковой Р.Ю. (1989: 1), Алаторцевой С.Н. (1999: 18) и др. мы рассматриваем термин инновация как родовой. В качестве видовых выделяются группы неологизмов (заимствования, новообразования, новые значения) и новых употреблений.

Мы полагаем, что понятие новое слово является более узким, чем понятие т.к. «по значению (функции) и своему неологизм, морфологическому оформлению слово иногда вплотную смыкается, с одной стороны, с морфемой (первообразные предлоги, союзы, частицы), а с другой — со словосочетанием (аналитические формы слова, составные предлоги и союзы, а также составные термины)» (Лыков 1976: 7).

Следовательно, в объем понятия неологизм мы включаем новые слова и (сверхсловные номинанты, сочетания с новые словосочетания синсемантическими неологизмами, политические идиомы), которые обладают признаками новизны и по лингвофилософской сути тождественными параметрами нового слова. Например: Авангард красной молодежи. Молодежь России, Центр политических конъюнктур, бюдж:етное послание, треугольная дипломатия, путинский режглм.

Коррупционный пароход, веерная смена власти, бархатная революция, вертикаль власти и др. Данный подход в определении объема понятия неологизм отмечен в лингвистической литературе. Так, С.Н. Алаторцева включает в понятие слова, значения слов (лексико неологизм семантические варианты, семолексы), а также новые устойчивые сочетания (от идиом до составных терминов) (Алаторцева 1999: 15).

Для настоящего исследования наличие двух оппозиций (окказионализм - неологизм, окказиональное - узуальное) представляется нам избыточным. Включение окказиональных и узуальных образований в объем неологизмов определяется спецификой рассматриваемого материала: конструктивный принцип публицистического стиля — сочетание экспрессии и стандарта — дает возможность рассматривать новообразования без анализа обозначенной оппозиции. Аналогичные г подходы отмечены в лингвистической литературе: «Таким образом, в современном понимании неологизм является не только единицей языка, но и речи и не противопоставляется окказиональному, как это отражено в более ранних исследованиях» (Ильясова 2002: 38).

Итак, вслед за существующей в современной научной литературе точкой зрения (Алаторцева 1999;

Иамитокова 1989), в настоящем исследовании неологизмы трактуются как слова и словосочетания, представляющие собой новообразования в системе языка, новые лексико семантические варианты, а также внешние и внутренние заимствования, включая локальные и хронологические.

^ В мы включаем только новые слова и новообразования словосочетания, образованные в системе данного языка. Новые значения (лексико-семантические варианты) мы выделяем в отдельную группу, исходя из того, что при единичном употребление новообразование может расцениваться как новая лексическая единица, одноразовое же употребление слова в новом значении идентифицируется нами как выразительно-образное средство {коллективный Путин, политическая монетизация). Новые употребления могут перейти в разряд политических неологизмов при определенных экстралингвистических условиях.

Следовательно, возможны пофаничные случаи лексических инноваций, статус которых четко установить невозможно. Мы анализируем *"' образования подобного типа в настоящей работе, отмечая их переходный (спорный) характер {парламентский туризм. Коррупционный пароход и т.п.). Между новыми значениями и новыми употреблениями нет четких границ, так как семантическая деривация метафорического и метонимического типа, содержащая в структуре значения образный компонент, может субъективно расцениваться как трон {веерная смена власти и т.п.).

Под окказионализмами мы понимаем новообразования, то есть лексические единицы, образованные средствами данного языка, обладающие номинативностью и экспрессивностью, созданные по типичным и атипичным моделям, но сохраняющие «ощущение новизны»

и, как правило, не отмеченные в лексикофафических источниках.

«Окказиональные слова — это факты речи, зарегистрированные на момент их квалификации как единичные употребления» (Алаторцева 1999: 20).

Вслед за А.Г. Лыковым мы признаем номинативную факультативность окказиональных образований и их экспрессивность. Под индивидуально авторским новообразованием мы понимаем слово и словосочетание, выполняющее номинативно-экспрессивную функцию, существующее в конкретном тексте, обладающее авторской закрепленностью. При употреблении в других текстах данное слово воспринимается адресатом как цитация, т.е. авторская закрепленность сохраняется. При коллективности и безличности адресанта в медиа-политическом дискурсе факты образования индивидуально-авторских новаций не зарегистрированы. Однако нами отмечены случаи переноса подобных образований из других субдискурсов, например, глагол тузлиться (АиФ. — 2004. - Jsr» 4. - С.2) цитируется с указанием на автора и соответствующим метакомментарием. Под узуальным новообразованием мы понимаем слова и словосочетания (реализующие в основном номинативную функцию), неоднократно употребленные в дискурсе, значения которых уже известны носителям языка;

они могут быть зафиксированы в лексикографических источниках, но не утратили ощущения новизны и время существования которых не превышает пяти лет (хронологический критерий распространяется на политические референты, денотаты). Например:

монетизация, профицит, путинский.

В настоящем исследовании на первый план выдвигается задача исследования механизма реализации аксиологического потенциала лексических инноваций, следовательно, разграничение окказиональных, узуальных, индивидуально-авторских и потенциальных слов не является для нас принципиальным, хотя при анализе мы учитываем степень продуктивности моделей.

Внегатши загшствованиялш являются слова и словосочетания, заимствованные из других национальных языковых систем. Под мы понимаем относительные внутренними заимствованиями (функциональные) неологизмы локального и хронологического типа, то есть неологизмы, транспонированные из других жанрово-стилевых сфер литературного языка или нелитературных сфер языка — профессиональных и социальных жаргонов, а также слова и словосочетания, подвергшиеся деархаизации.

Изучение внешних и внутренних заимствований обозначило проблему разграничения неологизмов и агнонимов - лексических и фразеологических единиц, которые неизвестны или непонятны большей части носителей языка (Черняк 1996: 18). Так, терминологическое заихмствование геростратизм не могло объяснить 83,4% участников лингвистического эксперимента, слово конквистадор — 79,6%. Данные слова можно отнести к дискурсным неологизмам только с большой долей условности, так как I) значения слов зафиксированы толковыми словарями;

2) не отмечена активизация их функционирования в обшенациональном дискурсе (ср.: легитгимизация, монетаризм). В рамках нсихологического подхода в неологии понятия «новое» распространяется на все пространство речемыслительной деятельности человека, включая его развитие в онтогенезе. Однако с точки зрения системно функционального подхода неологизмами хронологического и локального типа следует считать только те лексические инновации, которые квалифицируются как новые большинством носителей языка, так называемым средним носителем языка: «...ощущение новизны не может быть ничем иным, кроме «субъективного, индивидуального ощущения», но характер этого ощущения становится объективным в том случае, если большая часть носителей языка в определенный момент времени ощущает его» (Тогоева 1999: 92).

Генезис лексических инноваций предполагает три пути: переход в узус, архаизация (для инноваций, функционирующих в СМИ, характерен переход в разряд историзмов, что обусловлено преходящим характером фактов, событий, явлений), получение статуса индивидуально-авторского образования как стилистической единицы.

Проблема исследования адаптации лексических инноваций в языке заключается в определении момента вхождения речевой инновации в язык и в выяснении факторов, обеспечивающих закрепление ее в языке.

Критериями перехода речевой инновации в систему языка являются следующие: инновация приобретает свойство воспроизводимости;

инновация утрачивает «ощущение новизны», воспринимается носителем языка (носителем, имеющим достаточный языковой кругозор) как общеупотребительная единица;

инновация фиксируется в словаре и получает статус нормативной единицы. Нами не принимаются следующие критерии вхождения в язык, предложенные в научной литературе:

отсутствие недифференцированных дублетных форм и употребление в средствах массовой коммуникации (Сенько 2001: 50). Дублетные недифференцированные формы могут быть зафиксированы в словарях и существовать неопределенно продолжительное время. Например, отглагольные существительные леггтггшагщя и легитгихтзагщя не имеют на настоящий момент стилистических различий. Их смысловые оттенки не отражены в лексикографических источниках. Так, в «Толковый словарь иноязычных слов» занесен термин легитгшащш в значении «признание или подтверждение законности какого-н. права, полномочия» (Крысий 2000: 388);

в «Кратком словаре политического языка» отмечены обе лексемы: «Легитимация.... Подтверждение законности {легитгимности) какого-н. права, полномочия;

общественное признание деятельности институтов государственной власти, политических структур, организаций и т.д.»;

«Легитимизация.... Действие по знач. глал. легитимизировать', легитимация» (Бакеркина, Шестакова 2002: 137). В «Большом толковом словаре официальных терминов» (2004) данные лексемы не зафиксированы, но они активно функционируют в языке. Употребление в СМИ не может рассматриваться как критерий вхождения в язык на том основании, что окказиональные образования частотны в медиатекстах, т.к.

словотворчество является характерной чертой медиадискурса. Факторами, способствующими закреплению слова в языке, считаются следующие:

внеязыковая ситуация, функциональная целесообразность, критерий правильности, частотность употребления (Плотникова 2000: 189).

Собственно окказиональные слова менее активно переходят в язык по сравнению с потенциальными;

«проникновение их в язык - дело случая»

(Лопатин 1973: 67). Однако в работах, посвященных вопросам неологии, фиксируются подобные переходы, например, прихватизаг^ия, /сатасАИ/?ог7кд (Нефляшева 1998: 18).

Архаизация лексических инноваций происходит в основном под воздействием экстралингвистических факторов (причиной является деактуализация денотата). В коллективной монофафии «Русский язык конца XX в.» отмечены случаи архаизации политических неологизмов белодолювец, путч и т.п.

Получение статуса индивидуально-авторского образования актуально для единиц художественной речи (О.И. Александрова, М.А. Бакина Г.О. Винокур,, В.П. Григорьев Н.П. Колесников,, Р.Ю. Намитокова, М.А. Петриченко, Э.И. Ханпира, В.П. Хохлачева и др.).

Утверждение о формировании идиостиля в публицистических текстах, а также рассмотрение идиолекта (в т.ч. политика, журналиста) в качестве идиостиля (Стилистический энциклопедический словарь русского языка 2003: 95-99) принимаются нами как аксиоматические. Однако в силу одномоментности (медиатексты обладают слабым потенциалом прецедентности) и коллективности адресанта-посредника данный путь не характерен для лексических инноваций текстов медиа-политического субдискурса.

Таким образом, политический неологизм представляет собой многоаспектное, сложное явление, функционирование которого и переход в узус или пассивный фонд определяется внутриязыковыми и экстралингвистическими факторами.

1.1.2. Понятие медиа-политического дискурса Производство лексической инновации есть действие, включающее коммуникативное намерение и коммуникативный замысел, предполагающее определенную цель, механизм создания, лингвистические и экстралингвистические особенности функционирования инновации в речи/языке, реализацию языковых, когнитивных, социальных функций, ответственность создателя инновации и реакцию адресата. Следовательно, лексическая инновация выступает в качестве элемента взаимодействия знакового и реального мира, а ее исследование требует динамического подхода. Выход за пределы узкого понимания языкового знака как элемента замкнутой системы приводит к изучению неологизмов в рамках дискурса.

Термин дискурс претерпевал динамику в аспекте его семантического варьирования. Первоначальное значение слова discoiirs во французском языке соотносилось с диалогической речью. В настоящее время термин является полисемичньгм. Одна из основных проблем - это соотнесение -X дискурса и текста по форме, содержанию и объему. При определении понятия дискурс выделяются лингвистический и социолингвистический подходы (Карасик 2000). Мы рассматриваем дискурс как сложное комхмуникативное явление, которое представляет собой совокупность вербальных текстов, объединенную существенными признаками (сферой, авторством и др.), включенную в когнитивную сеть (знания о мире, установки и др.) и детерминированную экстралингвистическими факторами (участники, ситуация, условия общения). См. аналогичное понимание (Методология исследований политического дискурса 1998).

При исследовании дискурса с этой точки зрения необходимо анализировать как вербальные единицы, так и прагматические компоненты. Мы принимаем в качестве базового положение о зависимости " тезауруса дискурса от исторического времени и общекультурных знаний, а также о влиянии частных дискурсов на формирование общего тезауруса национального языка.

Учитывая параметры дискурса выделяют и исследуют определенные виды дискурса (педагогический, военный, политический, критический, научный, этический, юридический и др). Эти единицы лингвистических исследований рассматриваются как специальные (частные) по отнощению к интердискурсу (общему). Перечисленные дискурсы подвергаются вербализации;

они «актуализируются в виде текстов» (Миронова 1997: 15).

Проблемы политического дискура (далее - ПД) исследовались в работах '*" В.П. Базылева, Е.В. Бакумовой, А.Н. Баранова, О.И. Воробьевой, Д.Ю. Гатина, Т.Г. Грушевской, М.Р. Желтухиной, Ю.Н. Караулова, Ю.А. Сорокина, И.Ф. Ухвановой, А.П. Чудинова, Е.И. Шейгал и др.).

Е.И. Шейгал выделяет три подхода к изучению дискурса:

1) дескриптивный восходит к классической методике риторического анализа публичных выступлений;

рассматриваются языковое поведение, языковые средства, риторические приемы и манипулятивные стратегии;

анализ текстов отражает позиции отдельных политиков;

2) критический:

изучение социального неравенства, выраженного в языке или дискурсе;

язык рассматривается как средство власти и контроля;

3) когнитивный подход выделяется в рамках первого (Шейгал 2000). Данные подходы предполагают многоаспектное изучение феномена ПД в рамках каждого.

«Политический дискурс предстает в современных исследованиях в качестве текста (семиозиса), речевой практики и языкового феномена. В этих трех ипостасях он фигурирует в сегодняшних изысканиях-изысках:

- овнешлителя процессов, происходяших собственно в языке;

- объективатора некоторых языковых механизмов (с логико лингвистической точки зрения);

- собственно таксономического материала для создания словарей;

- собственно риторического средства (риторические особенности политического дискурса);

- очень маргинально некой точки отсчета в сравнительных исследованиях при анализе соотношения языка и идеологии в зарубежных странах;

- категоризатора концептов в психолингвистических исследованиях политического менталитета, динамики политического сознания как самоорганизующего процесса;


- моделятора лингвем и идеологем в лингво-идеологическом анализе;

- собственно орудия (средства, материала) создания текстов-хмифологем в пофаничных жанрах художественного творчества: эссеистико публицистических «исследованиях» современной политической ситуации и своеобразных политических «прогностиках»;

- материала современных исследований, осуществляемых в парадигме фольклорной школы (политический дискурс как фольклор)» (Базылев 1998: 6). Многоаспектность изучения ПД обусловлена актуальностью объекта: институциональные дискурсы привлекают к себе внимание лингвистов возможностью исследовать языковую личность как носителя соответствующей культуры. Изучение вербальной составляющей дискурса диктуется «необходимостью поиска для политиков оптимальных путей речевого воздействия на аудиторию и необходимостью понимания аудиторией истинных интенций и скрытых приемов языкового манипулирования» (Шейгал 2000: 2).

Отталкиваясь от определений ПД, предлагаемых в современной лингвистической литературе (Миронова 1997: 40 и др.), мы ограничиваем сферу реализации ПД политической речью и учитываем его историческую детерминированность. Вслед за М.Р. Желтухиной под ПД мы понимаем «связный, вербально выраженный текст (устный или письменный) в совокуппости с прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами, взятый в событийном политическом аспекте, представляющее собой политическое действие, участвующий во взаимодействии политических деятелей и отражающий механизм их политического сознания» (Желтухина 2000: 28). Рассматривая данное определение ПД в качестве рабочего, мы сохраняем понимание данного феномена как более сложного структурного образования: «ПД представляет собой знаковое образование, ИхМеющее два измерения — реальное и виртуальное, при этом в реальном измерении он понимается как текст в конкретной ситуации политического общения, а его виртуальное измерение включает вербальные и невербальные знаки, ориентированные на обслуживание сферы политической коммуникации.

тезаурус прецедентных высказываний, а также модели типичных речевых действий и представление о типичных жанрах общения в данной сфере" (Шейгал 2000:5).

В научной литературе ставится проблема отсутствия политического дискурса в России: «...поскольку в России «властвующие» и «подвластные» сосуществуют параллельно, не пересекаясь, проблема их общения, вернее ее отсутствия, т.е. отсутствия политического дискурса становится одной из основных политических проблем» (Малыщева 2000: 11).

Неоднородность ПД отмечается в научных исследованиях и приводит к попыткам классификации и типизации различных дискурсных реализаций:

«ПД - это совокупность политических дискурсий социума: дискурса власти, контрдискурсии, публичной риторики, закрепляющих сложную систему общественных отнощений либо дестабилизирующих ее»

(Методология исследования политического дискурса 1998: 12);

«Языковым материалом для анализа политического дискурса является естественноязыковой дискурс, представляющие собой материалы СМИ, специальную литературу, результаты речедеятельности политических деятелей, зафиксированные в виде докладов, выступлений или в другой форме» (Герасименко 1998: 22).

Таким образом, признаками субдискурса является характер коммуникантов, характер ситуации;

характер связи сокомуникантов. С учетом данных параметров мы выделяем в политическом дискурсе пять субдискурсных типов:

1) адресант - профессиональный носитель политического языка, индивидуальный, групповой или массовый;

адресат - профессиональный носитель политического языка, индивидуальный, групповой или массовый;

ситуация- официальная;

характер связи - непосредственная или опосредованная;

2) адресант - профессиональный носитель политического языка, индивидуальный, групповой или массовый;

адресат — профессиональный носитель политического языка, индивидуальный, групповой или массовый;

ситуация - неофициальная;

характер связи - непосредственная;

3) адресант — профессиональный носитель политического языка, коллективный;

адресат - непрофессиональный носитель политического языка, групповой или массовый;

ситуация- официальная;

характер связи — опосредованная;

4) адресант - профессиональный носитель политического языка, индивидуальный;

адресат - непрофессиональный носитель политического языка, индивидуальный или групповой;

ситуация - неофициальная;

характер связи - непосредственная;

5) адресант - непрофессиональный носитель политического языка, индивидуальный;

адресат - непрофессиональный носитель политического языка, индивидуальный;

ситуация - неофициальная;

характер связи — непосредственная.

Данная модель ПД имеет обобщенный характер, конструируется в исследовательских целях применительно к настоящей работе. Кроме того, следует отметить условность понятия политический язык: «Выделение политического языка как самостоятельной языковой подсистемы обусловлено спецификой коммуникативного воздействия, определенными функциями и своеобразным тезаурусом», но «несомненно, термин «политический язык» весьма условен,... т.к. опирается лишь на т лексический уровень, но это образование нельзя назвать и лексико семантической фуппой, т.к. оно имеет четкую коммуникативную обусловленность и специфику функционирования, эту систему нельзя определить и как стиль» (Воробьева 2000: 8) На основе предложенной модели мы соответственно выделяем следующие субдискурсы политического дискурса: профессионально политический;

внутриполитический;

медиа-политический;

политико агитационный и политико-бытовой. Объектом нашего исследования является медиа-политический субдискурс, параметрами которого являются: 1) адресант — профессиональный носитель политического языка, коллективный;

адресат — непрофессиональный носитель политического языка, групповой или массовый;

2) ситуация - официальная;

3) характер связи — опосредованная. Границы медиа-политического дискурса -г определяются материальным носителем (СМИ) и тематической спецификой (вопросы внутренней и внешней политики). Мы определяем содержание текстов, представленных в медиа-политическом дискурсе как собственно политическое, но понимаем, что взаимодействие экономических проблем, вопросов культуры с политической сферой неизбежно. Сложность установления границ политического дискурса отмечалась исследователями (А.Н. Баранов, Н.Н. Миронова и др.), так как в вербальном компоненте ПД представлено тесное переплетение собственно политических тем с социальными, экономическими, правовыми и другими вопросами. «Нересечения самых разных дискурсов ^ имеют когнитивный характер и обусловлены экстралингвистическими факторами» (Миронова 1997: 24).

Изучением способов и специфики репрезентации политического дискурса в СМИ занимались в различных аспектах В.Н. Базылев (приемы воздействия на аудиторию с позиции логико-лингвистического анализа), А.Г. Баранов (когнитивно-прагматический аспект исследования дискурсивного портрета лидера и др. проблемы), Е.Г. Борисова (особенности типов политического дискурса в России: тоталитарный, либеральный и др.), В.П. Воробьев (эволюция политического статуса журналистики), О.И. Воробьева (политическая лексика, функции политем), Н.А. Герасименко (фасцинация в НД), Т.М. Грушевская (политический газетный дискурс с точки зрения специфики его проявлений в политическом газетном тексте на материале французского языка:

политический текст, пара1метры его семиотического пространства, а также единицы, связанные с представлением его смысла), Д.Б. Гудков (ритуалы и прецеденты в НД), М.Р. Желтухина (комическое в НД, русский и немецкий НД), В.И. Шаховский (эмоции в НД), Е.А. Репина (психолингвистические параметры политического текста), Е.Н. Шейгал (семиотическое пространство НД, семантическая специфика тезауруса НД), Т.В. Юдина (теория общественно-политической речи) и др. Диалог между властью и массами идет через посредника — СМИ, что обусловливает взаимопроникновение сфер журналистики и политики;

в настоящее время говорят о сращивании НД с дискурсом масс-медиа (Шейгал 2000: 11), о медиатизации политики и политизации журналистики (Воробьев 2003: 44).

Анализируя современное состояние медиа-политического дискурса, выделяем следующие особенности: политический процесс репрезентируется выборочно, акцентируются его отдельные элементы;

политическое пространство моделируется как полярное, намеренно дискредитируются политические идеи и действия;

активизируется авторское начало;

мифологизируются фигуры нолитических лидеров, политические идеи (см., образ В. Нутина в современных СМИ, идея глобализации и др.). Причиной выделенных характеристик служит коммерциализация СМИ, следствие которой представляет собой дуальный процесс имитации идейности, включающей псевдоэмоцинальность, и имитации аналитичности, включающей псевдообъективность.

Средства массовой информации определяются нами как: 1) посредник между системой «Политика» и системой «Человек»;

2) средство формирования политической культуры, так как длительное, постоянное восприятие информации способно конструировать и реконструировать систему политических представлений;

3) средство манипулирования сознанием, так как сформированная система политических представлений под воздействием коммуникативных стратегий определяет принятие политических рещений и осуществление политических (в том числе вербальных) действий.

Первая функция СМИ детерминирована тем, что «политика может делать только политику... Политическая система воспроизводит себя через коммуникацию, в то время, как люди репродуцируют себя как психологические системы, через сознание. И поскольку эффективно комму ницировать могут только сопрягаемые структуры, люди и социальные системы, по Луману, никогда не могут по-настоящему найти общий язык. Таким образом, политическая речь и политическая коммуникация представляют собой, согласно взглядам Лумана, «не человеческое» действие... Она не укладывается и в традиционную модель «отправитель - получатель» Этот вид коммуникации действует как социальный механизм, воспроизводящий социальные системы, в который сам этот механизм непосредственно включен» (Юдина 2002: 30-31).


«Термин «политическая культура», введенный в оборот в 1956 г.

американским исследователями Алмондом и Верба, получил широкое распространение и употребляется в научной литературе как в широком, так и в узком смысле слова и является одним из самых трудноуловимых.

«объемных» и широко формулируемых определений... в политологии существует более пятидесяти его дефиниций» (Данилова 2000: 5). Однако любое понимание политической культуры предполагает на современном этапе развития общества рещающую роль СМИ в ее формировании.

Публицистические тексты тяготеют к двум взаимоисключающим полюсам - стандартности и экспрессивности (Г.О. Винокур, Д.Ю. Гатин, В.Г. Костомаров, Г.Я. Солганик и др.). Стандартизация публицистической речи обусловлена, с одной стороны, массовостью и безличностью адресата, с другой стороны - временными ограничениями при создании медиатекстов. «Стандартизация речи отражает глубинную тенденцию языка... к привычному, социально закрепленному способу наименования и оценки» (Гатин 1998: 24). В медиа-политическом субдискурсе быстро закрепляются и становятся стандартными оценочные слова и сочетания различного типа: налоговая амнистия, оборотни в погонах, прозрачное решение, лэ/селиберачизм, трансвааль, по-швыдковски, и др. С другой стороны, создание окказиональных новообразований, окказиональных семантических дериватов и другие формы проявления словотворчества реализуют экспрессивную составляющую медиа-текстов. Оригинальная (но достунная) вербализация ментальных образов является сильной стороной авторских публицистических текстов. Окказиональность (наряду с аксиологичностью и оппозициональностью) хможно считать характеристикой современного хмедиатекста.

1.1.3. Неологизация как имманентное свойство медиа-нолитнческого дискурса При понимании неологизации как обновления лексической системы национального языка путем заимствований, новообразований и новых значений следует отметить необходимость данного процесса для политического дискурса, так как средствами языка формируется сознание его носителя, следовательно, изменяя лексическую систему (актуализируя или нейтрализуя определенные значения, концептуализируя лексемы, вводя в употребление новые слова и т.д.), условный нолитический адресант реконструирует когнитивное ноле адресата, манипулирует его сознанием и, как следствие, управляет его политическими действиями.

Проблема влияния тезауруса на сознание исследовалась с лингвистических, философских, психологических позиций. «Слова и устойчивые словосочетания, отражающие и запечатлевающие многообразные явления в сознании людей, способны при определенных условиях воздействовать на носителей языка, выступая стимуляторами, которые вызывают довольно прогнозируемые реакции, т.е. моделируют мыщление и поступки членов этносоциума — объекта языковых манипуляций. Следует особо отметить, что во многих подобных случаях денотативная основа слов и целых словесных блоков — микротекстов размыта. Как правило, это происходит вследствие либо отсутствия референта в реальной действительности, либо вариативности его оценок разными членами или группами социума» (Васильев 2000: 24). Вопросы взаимодействия политического языка и политического сознания его коллективного и индивидуального носителя исследовались А. Селищевым, Б.М. Сарновым, О.И. Воробьевой и др. Общим выводом данных работ является положение о влиянии политической лексики на мышление и поведение индивида: «...политический жаргон, который навязывала (и навязала) нам власть, был вовсе не безобиден. Это был язык, который люди впитывали бессознательно. И незаметно для них самих он оказывал на них свое пагубное действие. Изменение смысла слов, их эмоциональной окраски меняет человека. Постепенно привыкнув употреблять слово в новом значении, человек незаметно для себя меняется, становится иным»

(Сарнов 2002: 7).

Функции лексических инноваций соотносимы с общими функциями политической лексики - номинативной и аксиологической (Воробьева 2000). «Новообразования прессы являются как бы «номинативными последствиями» перемен в обществе, позволяют воссоздать «номинативный облик» эпохи (например, картину застоя, перестройки, постперестроечного периода в жизни России)» (Плотникова 2000: 174).

Однако, исходя из вышеуказанных характеристик медиа-политического дискурса, можно сделать вывод, что из двух основных функций публицистического стиля - информативной и воздействующей — в медиа политическом дискурсе доминирует последняя, что определяет номинативную специфику новообразований. Анализ материала позволяет выделить в качестве первичных функций неологизации ПД в средствах ^массовой информации функцию экспрессивного обозначения реалий и функцию языковой экономии. Специфика исследуемого дискурса состоит в том, что окказиональные образования утрачивают такое свое свойство, как закрепленность в конкретном тексте: обладая сильным оценочным и воздействующим потенциалом, они активно воспроизводятся в различных контекстах (например, нами отмечена частотность новообразований путгтизм, подберезовики, наишсты, МБХ, БАБ, ВВП, семантических дериватов Данная {безденежные выборы, ястребы, оранжевый).

особенность функционирования новообразований уже отмечалась в лингвистической литературе: «Несколько иначе обстоит дело с закреплением в языке новых слов-оценок, употребляющихся в современной массовой печати. Здесь можно говорить о преднамеренности усилий ряда людей (и прежде всего большой армии журналистов), преднамеренности, которая и привела в конечном счете к закреплению в языке, в общем употреблении (по крайней мере на некоторое время) таких слов-оценок...» (Лопатин 1973:67).

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ 41 БИБЛИОТЕКА Для политического языка характерно активное употребление идеологем (Воробьева 2000), которые при прагматическом использовании превращаются в идеологические фантомы, то есть слова, оторванные от денотата, обслуживающие идеологическую утопию, поддерживающие социальные иллюзии, моделирующие, а не отображающие действительность (Васильев 2000: 29). В современном политическом дискурсе, реализуемом в СМИ, создаются новые идеологические фантомы.

Например, путем метафорического употребления слова демонтаж (демонтаж: политической системы), вертикаль {вертикаль власти) или путем образования нового слова путинизм, глобализм.

Лексические инновации вьщолняют функцию эвфемизации и дисфемизации (при окказиональном образовании по нетипичнььм моделям преобладает вторая функциональная реализация). Такие речевые факты, как отражают процесс дисфемизации пир духа, ху его знает, (целенаправленного употребления грубых, стилистически сниженных слов и выражений, жаргонно-просторечных единиц с целью дискредитации личности, действия, а также с целью вызвать эмоциональные реакции на объект - неприязнь, отвращение, ненависть). Смягчение инвективного характера путем графических и словообразовательных приемов (расчленение, усечение) дает возможность, с одной стороны, остаться в рамках литературной нормы, а с другой - имитировать псевдоинтеллектуальную языковую игру: «...вытеснив из страны спонсировавщих этот пир духа (читать в одно слово) олигархов» (Нов. газ.

- 2001. - 16 апр. - С.2);

«Номните прозвучавщий сразу после воцарения ВВП встревоженный западный вопрос: ху из мистер Нутин? Н нащ растерянный ответ: ху его знает» (Нов. газ. - 2001. - 26 марта. — С.5). В первом случае использован прием деинтеграции, во втором — омонимической аттракции варваризма и русского матерного слова. В медиа-политическом субдискурсе мы также отметили случаи так называемой идеологической дисфемизации: обозначение выборов перифрастическим сочетанием идеологически операция «Наследник»

дискредитирует демократический процесс. Дисфемизация выражает пейоративную оценку и представляет собой маркер агрессивного речевого поведения, «...агрессия, так же, как и оценочность, является неотъемлемой чертой политического дискурса» (Шейгал 2000: 292). Таким образом, при неологизации медиа-политического субдискурса активно используются средства экспрессивной, вторичной номинации.

Неологизация политического дискурса носит осознанный, прагматический характер. Продуцирование новых слов, словосочетаний и значений в СМИ рассчитано на перлокутивный эффект. На это указывает частотность использования рефлексивов в политических текстах.

Рефлексив представляет собой метаязыковое высказывание, содержащее оценку словоупотребления (Васильев 2000: 156). К развернутым рефлексивам мы относим также жанр иронического комментария, представленный в газетных текстах (в том случае, когда предметом комментирования служит не содержание высказывания политика, а его форма). Для адресата в политическом дискурсе характерен «интерес не столько к пониманию слова, сколько к пониманию намерения того, кто им пользуется» (Юдина 2001: 38).

Неологизация ПД есть способ представление нового (в онтологическом и диалектическом значении слова) в политической речи. Установка на новизну есть стереотип ПД (Гудков 1998: 34), следовательно, неологизацию можно рассматривать как реализацию стереотипа.

1.2. Аксиологичность как свойство лексических едиииц и как свойство дискурса 1.2.1. Аксиологичиость и оценочность как лингвистические категории Процесс освоения окружающего мира предполагает взаимоопределяющие действия категоризации, классификации и аксиологической идентификации онтологических реалий. Вербальные номинации отражают эти действия, представляя в совокупности некий «слепок культуры». Единицы языка обладают различным культурным потенциалом. В этом плане выделяется ядро языковых средств, в которое входят единицы, формирующие языковое сознание носителя языка, определяющие ценностные ориентации индивида. В ядро «хранения и трансляции культурной информации» включают «прецедептные имена..., абстрактные имена, указывающие на ключевые концепты национальной культуры, двусторонние имена, а также некоторые имена, денотаты которых выступают как эталоны времени, пространства, меры, а сами имена отражают соматический, зооморфный и другие коды культуры»

(Гудков 2003: 142). Ценности формируют аксиологическое поле культуры.

«Обращение к ценностным основаниям культуры затрагивает одну из центральных понятий современной философии — понятие ценности, прочно вощедщее и в другие области гуманитарных знаний... Хотя аксиологическая проблематика разрабатывалась уже в философии Древнего Востока и античности (Платон), как особая философская дисциплина, теория ценностей (аксиология) входит в философию благодаря работам Г. Лотце и неокантианцев Фрейбургской щколы. Само же понятие «аксиология», обозначивщее новый и ставщий самостоятельным раздел философии, занимающийся всей ценностной проблематикой, было введено французским философом П. Лапи...»

(Васильева 2001: 38). В философии выделяют основные понятия аксиологии: ценности, нормы и идеалы. Ценность понимается как «человеч., социальное и культурное значение определ. явлений действительности»;

норма представляет собой «общепризнанное правило, образец поведения и действия»;

идеал трактуется как «идеальный образ, определяющий способ мыщления и деятельности человека, предполагает спец. создание образа цели деятельности до ее фактического существования» (Философский энциклопедический словарь 1983: 195, 441, 765). «На высшем уровне, уровне идеала... функционируют духовные ценности, наиболее адекватно нроявляющиеся в религии, нравственности и искусстве как видах собственно духовной культуры с ее высшими ценностями, такими, например, как вера, любовь, красота и другие ценности идеала, являя нам абсолютные, вечные ценности, нронизывают все уровни и сферы человеческих связей и взаимоотношений. Однако их воздействие значительно ограничивается уже на уровне нормы (где образуются социальные ценности морали, нрава и политики) и тем более значимости, где существуют экономические ценности. В представленной ценностной структуре существует и уровень материальных ценностей или ценностей материальной культуры. Каждому из перечисленных уровней ценностей соответствуют и различные уровни культуры. Это соответственно: духовная, политическая, правовая и моральная формы культуры, экономическая культура, материальная культура» (Васильева 2001: 48). Таким образом, политические ценности соотносимы с некими общепринятыми нормами. Эти нормы, представленные на вербальном уровне (слова, текста, дискурса), определяют аксиологическую природу этих лингвистических единиц.

Представляется возможным рассматривать аксиологическую функцию единицы языка/речи как возможность данной единицы представлять на вербальном уровне ценности и осуществлять оценку. Аксиологическая функция лексической единицы (в том числе неологизма) детерминирована оценочным компонентом структуры значения слова.

I) Оценочное значенне лексической еднннцы Методы и цринцины изучения значения слова разработаны в трудах В.Г. Гака, Л.М. Васильева, Т.А. Ван Дейка, А.А. Залевской, Н.Г. Комлева, Н.М. Локтионовой, М.В. Никитина, Ю.С. Степанова, И.А. Стернина, А.А. Уфимцевой и др. Значение слова в современной лингвистике понимается как: I) психическая отражательная сущность, соотносимая с такими психическими явлениями, как представления, эмоции, понятия, суждения;

2) реляционная сущность, то есть отнощение его к понятию, предмету, к условиям речевого акта, к сфере или ситуации его употребления, как языковая реакция на речевой стимул;

3) функция, которую оно выполняет в языке (Карамова 2001: 13). Вслед за Л.М. Васильевым, Л.А. Новиковым, И.А. Стерниным и др. мы представляем структуру значения как совокунность основных компонентов - сигнификата, денотата и коннотата. Обычно денотативный компонент представляет основное содержание значения, а коннотативный - дополнительное, основанное на чувственных, образных суждениях.

Однако не для всех номинаций «дополнительность» коннотата безусловна (см.: Хмырь, дохляк и др. лексические единицы исследуемого материала).

В коннотативном макрокомпоненте мы выделяем эмотивный, образный, ассоциативный компоненты. Мы также допускаем выделение градуативного, компоративного, обстоятельственного, стилистического и др. компонентов (Говердовский 1984: 138 и др.);

этнокомпонента (национально-культурного), социокомпонента, политического и идеологического компонентов (Карасик 2000, Крысин 1999, Солодуб, Альбрехт 2000 и др.). Нредмет настоящего исследования обусловливает необходимость определения места социально-политического, идеологического компонента в структуре значения. Различные точки зрения на этот вопрос исследованы в монофафии О.И. Воробьевой:

«1) в семантической структуре слова такого компонента нет, он появляется лишь при функционировании политических терминов в речи;

2) идеологический микрокомпонент входит в денотативный макрокомпопент;

3) идеологический микрокомпопент входит в коннотативный макрокомпонент;

4) существует особый идеологический макрокомпопент значения наряду с деннотативпым и конпотативным»

(Воробьева 1999: 24). В настоящем исследовании политический (идеологический) компонент рассматривается как денотативная составляющая и как результат отбора и структурирования определенных ассоциаций (культурных, социальных).

В структуре семемы выделяются ядерные и периферийные семы;

архисема, дифференцирующие, потенциальные, вероятностные, окказиональные семы;

актуализированные и неактуализированные (см.

классификации И.А. Стернина, Л.М. Васильева, М.В. Никитина).

Применяя в исследовательских целях методы компонентного, семантического анализа, мы придерживаемся взгляда на значение как на феномен, не доступный для полного, окончательного изучения в силу его индивидуально-психологической и коллективно-социальной природы: «Ни ядро значения, ни в целом значение не могут быть также определены через конечную сумму составляющих их частей... Как значение не имеет четко очерченных границ из-за безграничности и ограниченности человеческого знания, так и его составные призпаки не могут быть идеально четкими по этой причине...» (Когнитивный анализ слова 2000: 37);

«...значение, являясь продуктом мыслительной деятельности человека, имеет неоднородный состав. Это связано с действием разных типов мыщлепия (конкретно-понятийного, образно-умственного, абстрактного, умственно ситуативного), что соответствующим образом влияет на результат отражения действительности человеческим сознанием в значении»

(Карамова 2001: 19). В ходе проведения лингвистического эксперимента, а также при применении гипотетического и др. методов, мы отдавали себе отчет, что работаем с так называемым значением говорящего: «Значение говорящего, рассматриваемое на уровне слова, нами понимается следующим образом: это такое субъективное содержание, которое приписывается индивидом слову в зависимости от ряда прагматических факторов» (Когнитивный анализ слова 2000: 162). Однако, допуская долю исследовательского произвола (субъективизма) и долю результативных пофешностей при анализе данных эксперимента, мы предполагаем существование некой чистой когнитивной модели значения, являющейся инвариантной для индивидуальных значений.

Как было отмечено выше, в семантической структуре слова нредставлены ценности носителя языка, отражены его ценностные ориентации, имеющие также индивидуально-коллективный характер.

Вклад в изучение эвалюативной семантики внесли Н.Д. Арутюнова, Е.М. Вольф, С.А. Воропаева, Г.Ф. Гибатова, В.И. Говердовский, А.В. Голованова, А.А. Ивин, Дж. Лакофф, Н.Н. Миронова, Е.Ю. Мягкова, В.Н. Телия, Т.А. Трипольская, Т.А. Фесенко, P.M. Хэар, В. Циллиг, Д.Н. Шмелев и др. В лингвистике обозначились следующие направления в изучении оценки: I) определение оценки и разграничение оценки в ее философской, логической сущностях и оценки как лингвистической категории;

2) разграничение понятий оценочности, образности, эмоциональности, экспрессивности, выразительности и т.п.;

3) выявление оценочного потенциала и механизма его проявления у единиц на разных языковых уровнях: «Оценка как ценностный аспект значения (выделено нами - В.М.) присутствует в разных языковых выражениях, охватывая щирокий диапазон языковых единиц, при этом каждый уровень языковой структуры имеет свои специфические средства выражения аксиологических значений» (Гибатова 1996: 5);

4) типология оценок;

структура оценки, пара^метры и элементы оценки;

5) культурологический и когнитивный аспекты изучения оценки, оценочно-культурные конценты.

Оценка исследуется как динамичная величина, детерминированная нространственными, временными, историческими, социально культурными, политико-идеологическими, ментальными, психологическими характеристиками. Оценочность, оценочное значение, оценка рассматривается в лингвистической литературе в качестве оценочных сем, входящих в семему, или микрокомпонентов, входящих в макрокомпоненты лексического значения слова (денотативный и коннотативный). Так, В.В. Винофадов интерпретировал оценку как выражение эмоционально-субъективного отнощения говорящего к предмету речи, В.Н. Телия разделяет оценку на рациональный оценочный микрокомпонент, входящий в денотат структуры, и эмоциональный оценочный компонент, представленный в коннотате;

В.И. Говердовский выделяет в структуре значения коннотации мелиоративности, пейоративности, ироничности;

(Винофадов 1977;

Телия 1986;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.