авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Марьянчик, Виктория Анатольевна Аксиологическая функция неологизмов ...»

-- [ Страница 2 ] --

Говердовский 1990). Исследователи подходят к оценке как к логико семантической категории (Н.Д. Арутюнова, Е.М. Вольф, Л.А. Новиков, В.Н. Телия и др.). Так, оценку, наряду с пресуппозицией, включают в модальную рахмку структуры значения слова и его толкования, противопоставляя по семантическим функциям ассертивной части.

(Крысий 1999: 278).

Следует отметить, что в лингвистической литературе имеет место полисемия и синонимия таких терминов, как оценка, оценочность, оценочное значение, оценочный компонент, оценочный потенциал, и т.п. В целях рещения оценочная сема, оценочная коннотация поставленных задач в рамках настоящего исследования сформирован следующий метаязыковой (терминологический) аппарат.

Оценку мы понимаем как действие присвоения положительных или отрицательных свойств тому или иному объекту. «В подходах к оценке не всегда различают смыслы «отношение говорящего к предмету речи» и «ценностное отношение», соответствующее прямому значению слова оценка - «действие по глаголу оценивать», т.е. приписывать ценностный признак с точки зрения общества. Ориентация обоих смыслов на говорящего обусловливает глобальный характер оценочных отношений, разнообразие средств и способов их выражения, пронизывающих живой организм языка «кровеносными сосудами» человеческого отношения»

(Маркелова 1995: 76). Данное действие мы идентифицируем как ментальное и вербальное;

вербализация ментального акта ведет к формированию оценочного высказывания. Оценка детерминирована экстралингвистическими факторами. Нестабильность оценки как ее имманентный признак есть следствие ее когнитивного, социального и психологически-индивидуального характера. В акте оценки репрезентируется, формируется и закрепляется оценочное значение.

Оценочное значение мы понимаем как отношение между объективно сушествуюшИхМ миром и его стереотипной.моделью (нормой).

Закрепленное в сознании членов лингво-культурного сообщества оценочное значение формирует оценочность языковой единицы.

Оценочность есть потенциал слова (или другой языковой единицы), его способность эксплицировать положительные или отрицательные свойства объекта, его фиксацию на оценочной оси, его место в аксиологическом поле. Оценочность лексической единицы сосредоточена в оценочном компоненте значения. Мы не считаем, что «оценочность предполагает экспликацию в речи признаков положительного или отрицательного отнощения к обозначаемому словом» (Нефлящева 1998: 160), так как наряду с эксплицитной оценочностью, безусловно, в языке/речи присутствует ее имплицитная форма (неактуализированные потенциальные, вероятностные и окказиональные семы оценки). На основании этого и отталкиваясь от классификации Г.Я. Солганика, который фуннировал все оценочные слова на актуально оценочные и потенциально оценочные (Солганик 1980), мы делим неологизмы на оценочные - собственно оценочные, потенциально оценочные, диффузно оценочные и неооценочные, или собственно нейтральные (см. ниже).

Такое деление представляет собой конкретизированный вариант широко известной классификации с выделением двух блоков - оценочной лексики и лексики с оценочной коннотацией, в т.ч. ингерентной и адгерентной (Гибатова 1996). Мы не включаем в оценочную категорию параметрические, градуальные квалификации, но допускаем их транспозицию в аксиологическое поле в условиях определенного контекста. Весь корпус обшественно-политической лексики (включая политические неологизмы) мы относим к оценочной лексике:

«Общественно-политическая лексика — это слова, термины и словосочетания, обозначающие социально и идеологически дифференцированные понятия общественно-политического содержания, которые в процессе употребления приобретает социально идеологическую оценочность» (Голованевский 1993: 32;

выделено нами — В.М.). Оценочность также имеет нестабильную природу: изменение оценочности лексемы происходит в результате динамики ценностных ориентации, реконструкции аксиологического поля. Оценочность обладает семантико-структурной выраженностью (закрепленностью) в оценочном компоненте значения.

Неологизмы как знаки отображения нового знания о действительности обладают оценочностью в больщей степени, чем слова, закрепившиеся в языковой системе: они неизбежно тяготеют к положительному или отрицательному полюсу, т.к. когнитивные процессы при познании и отображении нового явления или нового знания о нем предполагают единство дескрипции и оценки. «За оппозицией описание-оценка стоит в конечном счете оппозиция истина-ценность, и первый элемент этой 5/ оппозиции не может быть ясно понят без прояснения второго» (Ивин 2000:

22).

Оценочный компонент значения представляет собой компонент лексического значения, который может локализоваться в дескриптивном и/или коннотативном комноненте слова, в социо- или этнокомпоненте, а также иметь полилокальную закрепленность и состоять из нескольких субкомпонентов, находящихся в различных отношениях (интенсификационных, мотивационных, контрактирующих). «Оценочный компонент указывает только на отнесение объекта к ценностям (мелиоративное значение) или антиценностям (пейоративное значение), но при этом тип ценностного отношения... остается неназванным»

(Голованнова 2002: 9-10). Такое понимание локализации оценочного компонента предполагает широкий взгляд на оценочность с включением в группу оценочных слов «потенциально печальных или потенциально радостных» слов (Стернин 1979: 97) и слов, называющих эмоциональные реакции (ср. узкое понимание оценочности Карамова 2001).

Предлагаемая в настоящем исследовании модель оценочного компонента структуры значения политического неологизма расширяет общепринятое представление об оценочности слова как о дуальной системе, состоящей из рациональной и эмоциональной частей. В семантике знака оценка (оценочность) традиционно выделяется как самостоятельный компонент;

при этом нет единогласия в типизации ее видов. Предлагается выделять оценку эмоциональную (эмотивную, интеллектуально-эмоциональную, психологическую, аффективную) и рациональную (интеллектуальную, рассудочную, интеллектуально логическую) (Н.Д. Арутюнова, Е.Ф. Петрищева, Ю.П. Солодуб, В.Н. Телия, В.И. Шаховский и др.), а также интеллектуальную, эмоциональную и интеллектуально-эмоциональную (М.Р. Желтухина).

В теории эмоций развиваются направления, заложенные Аристотелем и У. Джейсом, в русле которых эмоции трактуются как понимание ситуации или как физиологическая реакция на данную ситуацию. Однако следует отметить, что психологические процессы носят взаимообусловленный характер, что обусловливает невозможность жестко разделить эмоции и мнения. Ж.-П. Сартр и другие сторонники когнитивного подхода доказывают, что эмоция логически вытекает из ментальной, рациональной оценки, чисто эмоциональных предикатов не существует. Противники данной точки зрения утверждают, что когнитивный аспект реализуется в лексемах, связанных с моральными категориями, но при обозначении собственно эмоций (например, волнение, возбуждение) оценка не присутствует, хотя может являться основанием данной эмоции (Функциональная семантика 1996: 148-152).

В.Н. Телия обозначила три подхода к решению вопроса соотношения эмоционального и рационального: I) эмотивизм: эмоциональное первично, а рациональное вторично;

эмоциональное интегрирует все психологические состояния субъекта;

2) рациональное шире эмоционального;

эмоциональное представляет собой вид психологической оценки - один из признаков рациональной оценки;

3) оценки переплетены только в онтологии, в языковом отражении «рациональная тяготеет к дескриптивному аспекту значения и является суждением о ценности того, что вычленено и обозначено как объективная данность, а эмоциональная (эмотивная) ориентирована на некий стимул в той или иной «внутренней форме» (или форме «внешней»), включенной в языковую сущность (слово, фразеологизм, текст)» (Телия 1996: 32). Наша позиция базируется на исследованиях В.И.Шаховского (1983), Е.Ф.Петрищевой (1965), Н.В. Черниковой (1998) и др., в которых эмоциональное и интеллектуальное рассматриваются как единство. Однако подчеркиваем, что анализ значения слова предполагает моделирование оценочного компонента с определением его локализации в том или ином компоненте.

Например, глагол кроме значения мпогократности, подворовывать, сообщаемого слову значениями словообразующих морфем, имеет оттенки «по-мелкому», «трусливо». Эти оттенки представляют психические реакции говорящего (эмоции) — брезгливость, неуважение, пренебрежение.

Мы принимаем предлагаемое разграничение эмоциональной модальности (тональности) и оценки в коннотативном компоненте лексического значения (Новиков 1999: 204, Солодуб 2002: 53, Телия 1986:

26 и др.). Анализ лексического материала позволяет рассматривать эмотивный компонент как гиперонимический по отношению к эмотивно-оценочному субкомпоненту. В лингвистической литературе представлена точка зрения на полное покрытие эмотивной сферы полем оценки (Мягкова 1999: 68). Однако в системе языка функционируют лексемы, обладающие эмотивной тональностью, но не репрезентирующие оценку (noMiLiyii, пощади, пожалей как синонимы). Еще в ХХУШ в.

философы, в том числе Шелер, делили эмоции на оценочные («чувства функции») и неоценочные («чувства-состояния»). Под неоценочными эмоциями понимались эмоциональные реакции на то, что уже оценено как положительное или отрицательное, например, страх, гнев (Функциональная семантика 1996: 148). В лингвистике эмоциональной лексике (лексике, имеющей в структуре значения эмотивный компонент) противопоставляют названия эмоций, которые «трактуются как эмоционально нейтральные» (Мягкова 1999: 62). Мы согласны, что слова типа любовь, гнев, недовольство, волнение, пренебрежение и т.п. являются эмоционально нейтральными, так как не выражают, а только называют эмоции. Однако это не исключает оценочной семы, которая может быть представлена как в интенсионале, так и в импликационале. Вариативность данных сем обусловлена культурным опытом социума, например, слова гнев, гневливость помещаются в пейоративную область аксиологического ноля русского сознания, а сочетания праведный гнев, справедливый гнев относят лексему на нротивоноложный конец оценочной шкалы. Кроме того, нерцептивно-когнитивно-аффективная природа квалификации и интерпретации мира детерминирует обязательность индивидуальных оценок нодобных понятий. Таким образом, нейтральность в названиях эмоций соотносится только с эмотивным, но не с оценочным компонентом.

Эмотивная оценочность представляет собой реализацию эмоциональных стандартов языкового сознания. Эмоциональная оценка есть субъективное выражение отношения адресата к указанному объекту и его свойствам, основанное на чувствах, эмоциональных реакциях адресата:

Эмоционально-оценочная лексика отражает компашка, полнтбюры.

психическое состояние говорящего и репрезентирует его эмоциональное отношение к объекту (эмоционально-оценочное суждение). Такие единицы обладают большим воздействующим потенциалом по сравнению с рационально-оценочной лексикой, так как предполагают воздействие на адресата посредством психологического механизма эмпатии. Эмотивная оценочность может взаимодействовать с другими оценочными субкомпонентами политического неологизма. Например, слово мямлики, заимствованное из политического жаргона со значением «плохо приспосабливающиеся к политко-экономической ситуации, не умеюшие извлечь из нее выгоду», демонстрирует интенсификацию дескриптивной оценочности.

Анализ исследуемого материала подтверждает предположение о том, что образ (эмоционально окрашенный или внеположенный эмоциям) может служить базой для выведения оценки, а следовательно, для образно-оценочного субкомпонента.

формирования Например, неологизмы лпшохожий, р-р-революционер, отГрызлн, растт бюджета и др. реализуют оценочность на основе сенсорного образа. Образность рассматривается как лингвистическая категория в работах А.А. Потебни, Ш. Балли, В.Г. Гака, Е.Б. Вовк, Л.Б.Воробьевой и др. «...образная номинация нонимается как процесс формирования наименований, в семантической структуре которых присутствует образная оппозиция.

Образная оппозиция — это единство и противопоставление актуального значения и внутренней формы наименования» (Вовк 1987: I). Оппозиция может быть реализована в рамках словосочетания при комбинировании языковых единиц {технический премьер, ударники капруда, цветастая и др.), в пределах слова при переносе наименования революция и др.). Образность может {торпедировать, ястребы, переместитель реализоваться в результате словообразовательного механизма {албанутая земля, контрольный пакетик, отГрызли), в результате метафорического или метонимического переноса {протачкивать закон, майдан) на основе семантического взаимодействия элементов языковой единицы {кандидат двойник, кастрированное законодательство, закон Бомж:ий, империя зла), в результате актуализации пресуппозиций {не-так-сели, госкомдурь, политический молебн, политобочина).

Е.Б. Вовк выделяет группы нарицательно-номинативных образных наименований и собственно-номинативных образных наименований. (Вовк 1987: 9-14). Собственное имя политического субъекта, выполняющее номинативную функцию, рождает некий образ, который основывается не на внутренней форме имени, а на его «лексическом фоне». Понятие «лексического фона» введено В.Г. Костомаровым, Е.М. Верещагиным и указывает на совокупности знаний языка о роли деятельности, значении того или иного лица, организации и т.д. (Вовк 1987: 13). Собственное имя, выполняющее экспрессивную функцию, например, клички политических деятелей, метафорические антропонимы, эксплуатируют в процессе создания образа (в том числе образа-оценки) как внутреннюю форму слова, так и фоновые знания: киргизский Ющенко, Иван Грозный и Андрей Курбский наших дней, Касьяныч, Кислый, Борода. Фоновые знания (представления) о мире формируются в сознании носителя языка в рамках аксиологической парадигмы. Следовательно, собственные образные номинации в структуре лексического значения, как правило, имеют оценочный компонент.

В образных номинациях, функционирующих в ПД, наиболее широко представлена признаковая образность - цветовая, притяжательная, качественно-относительная, параметрическая {оранж:евая революция, желтая революция, оранжево-синие выборы). Менее активно формируется динамическая образность {путинский прижим).

Образность слова может быть предметной (звуковая оболочка слова вызывает в сознании визуальный образ конкретного предмета, например, Гавроши, разведцарь и т.п.), непредметной (звуковая оболочка вызывает образ-ощущение, например, рыхлый центр, ридная люва, гикнуться и т.п.) и синкретической (образ-предмет или образ-ощущение доминирует в зависимости от индивидуального опыта носителя языка, например, р-р революционеры, активничать, ишкотаниться и т.п.). Образная оценка может интенсифицировать и мотивировать дескриптивную оценочность.

Так, для слов политик-пробка, мини-мятеж: высока вероятность закрепления оценки в сигнификате;

неологизмы Великий Пу, лнаюхожий.

являются примером лексем, оценочные семы которых мы относим к вероятностным. Сравним зафиксированные в словарях значения образных номинаций: «Чемоданы Руцкого. Журналистское клище, ставщее символом сомнительного (бездоказательного) компромата» (Моченов и др.

2003: 145);

«Уйти под кепку. Уйти под покровительство московского мэра Ю.Лужкова» (Там же: 139). Политические фразеологизмы чемоданы Руцкого и уйти под кепку реализуют предметную образность, но образно оценочный компонент данных единиц представлен на разных уровнях семем - на уровне интенсионала и импликационала соответственно.

Ассоциативный комиоиент значения также имеет оценочный сектор, но языковые и ментальные ассоциации не всегда носят оценочный характер (см.: индивидуальные ассоциативные реакции на слово-стимул комиссар — командир, красный, революция, э/селезный Феликс — могут ренрезентировать знание истории, не выражая какой-либо оценки, так как слово и соответствующее нонятие не включены в комиссар индивидуальный оныт носителя языка). Однако можно нредположить (на уровне гипотезы), что большинство ассоциаций, вызываемых политически маркированным словом-стимулом, носят оценочный характер (ср. реакции на слово политика, представленные в Русском ассоциативном словаре 1996). Данное предположение подтверждают результаты эксперимента (например, слова-реакции на неологизм кубанский эксперимент — ерунда, политика, каникулы). Таким образом, оценка может осуществляться на базе ассоциаций, что позволяет выделить в структуре значения слова ассоциативно-оцеиочиый субкомпонент. «Ассоциативное поле слова составляет его коммуникативный потенциал, бесконечный текст потенцию, реализуемую в массе конкретных текстов, нродуцируемых как продукт совместных усилий участников коммуникации. В этом смысле в тексте актуализируется лищь часть семного потенциала. Лексическое значение слова с отсечением, погашением коммуникативно ненужной части и привнесением элементов вертикального контекста, и прежде всего - контекста культуры как основы выводного знания» (Сулименко 1996: 10 11). Ассоциативный компонент значения часто взаимодействует с образныхМ, являясь его основой, базой для создания образа;

данная связь отражена в термине ассоциативно-образный компонент значения (ЛЭС 1990: 236). Ассоциации можно разделить на социальные (коллективные), грунповые и индивидуальные. Например, неологизм неонэп вызывает общесоциальные ассоциативные связи с определенным историческим периодом и конкретными образами политических лидеров того времени.

Данные ассоциации основываются на дескриптивном и коннотативном значениях производящего слова. Неологизм наишсты также продуцируют общесоциальные ассоциации, но механизм актуализации ассоциативного компонента иной: он основан на созвучии слов (глубокая рифма), относящихся к одной тематической группе {фашисты - наишсты). Данная ассоциация более слабая, чем первая, следовательно, в политическом дискурсе часто эксплицируется с помощью метакомментариев рефлексивов. Обязательной экспликации в медиа-политическом дискурсе подлежат индивидуальные ассоциации, в противном случае адресанта может ожидать коммуникативная неудача. В результате подробного метакомментирования (раскрытия ассоциации) возникают оценочные тексты: «Помимо ищущих рефлексирующих разночинцев должен быть нерефлексирующий Петруща Гринев, который в жизни не читал ни одной книги, кроме Придворного календаря, и рещительно ничего не ищет. Зато у него безошибочное чувство долга и знания правды. Пушкинский Петруша недаром стал сквозным образом русской литературы — это и Николенька и Петя Ростовы, и младщий Турбин, и герой набоковского «Подвига», и герой катаевского «Вертера». Без таких Петруш нет ни русской истории, ни русской государственности, они, собственно, и есть «наши». И если кремлевское начинание поможет таких «наших» собрать, то Бог в помощь...Понятно, что сегодня они вовсе не мейнстрим, а диковинные раритеты, эти некогда массовые Петруши» (Изв. - 2005. — юня. - С.4). В данном случае индивидуальная авторская ассоциация наши (члены общественно-политического движения «Наши») - Петруша Гринее развернута в оценочный текст со сложной прагматической структурой.

Неологизм Петруши, обозначаюший референт, получивший в тексте многоаспектную, развернутую, неоднозначную оценку, выступает оценочным предикатом но отношению к объекту оценки, обозначенному неологизмом наши.

Таким образом, «контекст является средством актуализации коллективных и индивидуальных ассоциативных нризнаков, а также обусловливает понимание последних. Поэтому связь индивидуальных коннотаций с контекстом свидетельствует о большей стенени их отрыва от него, что в определенной ситуации может стать причиной самостоятельного суш,ествования этих коннотаций, т.е. узуального их закренления за лексическим значением. В роли такой ситуации выступает частота соответствующего контекста, а сигналом узуального закрепления коннотации за лексемой - регистрация ее в словаре в виде номет или в виде лексико-семантического варианта» (Шмелев 1982: 25-26;

цит. по Карамова2001:57).

Этно-оценочный субкомнонент значения отражает менталитет носителя языка в непосредственной связи с национальной культурной традицией. «Наибольшим национально-культурным и ценностным своеобразием обладают метафорически мотивированные семантические неологизмы, не содержащие универсальной логической мотивированности значения, но создающие специфику национального языка и ценностной картины мира» (Васильева, Лысакова 2002: 19). Так, в синсемантическом неологизме технический {технический премьер, техническое заложена отрицательная оценочность ввиду правительство) представления данного неологизма на аксиологическом поле «духовность», имеющем оценочную щкалу с полюсами «духовное//душевное» - «бездуховное//механистическое». Пейоративная окраска слов, входящих в тематическую группу «техника, механизмы», характерна для русского этноса {машина, автомат, конвейер, винтик,.•железный и т.п.). Следовательно, оценочность данного неологизма реализуется Ихменно в этнокомпоненте значения.

Дескриптивно-оценочный субкомионеит входит в денотат значения и представляет собой реализацию аксиологических стандартов языкового сознания. «Исследования на материале разных языков показали, что среди типов оценки превалирует интеллектуально-логическая оценка. Это такая оценка, которая основана на логических суждениях об объективных признаках» (Шаховский 1983: 32). Дескриптивная оценка рациональна, социальна, выражает объективные свойства объекта: непргшичность, забюрократизированный, лжелибрализм, европаника, политзалюрочки, и др. При образовании неолексем в пропозиционном недообъяснение высказывании содержится оценочное суждение: непршчичность — «действие, не соответствующее морально-культурным устоям, традициям, этикету», забюрократизированный — «не функционирующий в нолную силу, потерявщий эффективность по причине излищней бюрократии», «неистинный, обманный либерализм, создающий лжелибрализм иллюзию». Дескриптивная реализация оценочности слова предполагает экспликацию (для неологизмов - возможную экспликацию) пейоративной или мелиоративной окраски в словарной дефиниции слова, то есть закрепление эмотивной оценочности в сигнификативном компоненте.

Включение оценки в сигнификат сигнализирует о ее ядерном положении.

Сравним единицы политического жаргона мордодел и отморозок.

«Мордодел. Сленговый синоним слова «имеджмейкер», «Отморозки.

Лица, чьи действия грубейщим образом нарущают установленные нормы морали и поведения в обществе» (Моченов и др. 2003: 79, 96). Оба слова выражают субъективное эмоциональное отношение адресанта к референту, характеризуют психическое состояние говорящего, его чувства (раздражение, возмущение и т.п.). Однако эмоциональность и образность первой единицы не предполагает однозначную отрицательную оценку (см.

выщенриведенную словарную дефиницию), следовательно, возможно употребление единицы в щутливой, щутливо-ироничной тональности.

Жаргонизм отморозок исключает возможность такого употребления, его отрицательные оценочные коннотации зафиксированы в лексикофафическом источники, что свидетельствует о вхождении пейоративных оценочных сем в интенсионал значения.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что оценочный компонент не является отдельным элементом значения. Мы представляем оценочный компонент слова как совокупность оценочных субкомпонентов, дистанцированно локализующихся в дескриптивном и коннотативном макрокомпонентах слова.

Предложенная модель оценочного компонента требует уточнения понятий а также определения эмоционачыюсть, экспрессивность, механизма их взаимодействия в семантической структуре слова.

Эмоциональность и экспрессивность представлена в структуре как эмоциональный и экспрессивный компоненты.

Категория экспрессивности — традиционно дискуссионный вопрос. В лингвистической литературе представлены разные точки зрения на содержание понятия, его структуру, на соотношения понятий эмоциональность - экспрессивность - образность - выразительность стилистическая окрашенность (Ю.М. Скребнев, Т.Г. Винокур, Д.Н. Шмелев, Г.Я. Солганик, В.Н. Телия, Е.Ф. Петрищева, В.И. Говердовский, И.Б. Голуб и др.). При анализе структуры значения слова и его прагматического потенциала необходимо различать эмоцию как психологический феномен и эмоцию как лингвистическую категорию, понимая при этом, что деление данных явлений может существовать только гипотетически. А.А.Зализняк противопоставляет концепты эмоция и чувство, отмечая различие гедонистической и этической оценки (Зализняк 2002: 34). Однако в качестве лингвистической категории функционирует только понятие эмоция. Как лингвистическая категория эмоция представляет собой 1) эмоциональную (эмотивную) закрепленность в структуре слова чувственной реакции на референт (денотат) содержания, представленной эксплицитно на уровне морфем, 2) способ выражения крайних оценок объектов речи, закрепленный лексически в национальном языке, 3) эмоциональную (эмотивную) окрашенность (тональность) текста, формируемую совокупностью лексических, грамматических и стилистических средств, 4) реакцию на языковую единицу-стимул, обусловленную общекультурным и индивидуальным языковым и социальным опытом с последующей эмоционально-оценочной квалификацией данной единицы (ирон., пренебр.

и т.п.).

В.И. Говердовский рассматривает эмоциональность как базовое явление, а экспрессию как ее стилистический эффект (Говердовский 1990:

72);

В.Н. Телия определяет экспрессивно окращенное значение как «прорыв эмоционального, лично переживаемого, субъективного отнощения к обозначаемому в высказывании» и составляет и его целесообразности в языке» (Телия 1991: 11). При таком понимании граница между эмотивностью и экспрессивностью является субъективной.

Вслед за А.А. Карамовой мы считаем «неоправданным применение термина «экспрессивность» к обозначению микрокомпонента значения в силу использования его на^ми для обозначения «суммарного итога»

взаимодействия ряда коннотативных компонентов» (Карамова 2001: 54).

На основе приведенного определения экспрессивности мы включаем в объем этого понятия эмотивный и образный компоненты значения, а также признаем, что «интенсивность (экспрессивность), которая не обязательно является эмоциональной, а может быть и чисто логической, входит в денотацию слова» (Шаховский 1983:30).

Следует также различать экспрессию и экспрессивность. Экспрессией мы считаем любое отклонение от нейтрального, рационального отображения действительности, «образность, наглядность, яркость мыслительного содержания речи» (Ахманова 1969: 203), а под экспрессивностью понимаем способность языковой/речевой единицы выражать экспрессию. Данное понимание совпадает со взглядами на экспрессивность, отраженными в лингвистической литературе (Ахманова 1969;

ЛЭС 1990;

Солодуб, Альбрехт 2002 и др.).

Экспрессивность может анализироваться как в качестве семасиологической, так и в качестве стилистической категории.

Стилистическая экспрессивность формируется автором путем отбора и организации языковых средств и стилистических приемов. В свою очередь, стилистически организованный текст сообщает языковой единице определенные экспрессивные характеристики. Выделяется экспрессивность слова двух видов - адгерентная и ингерентная (Лыков 1976: 23). Адгерентная экспрессивность слова зависит от условий контекста или ситуации;

ингерентная экспрессивность внутренне присуща данному слову как лексической единице. Это распространяется на эмотивный и образный компоненты (например, слова кадыровщина, мордой-е-снег эмоционально окращены в системе языка, а слова предполагают раскольники, комиссар-реформатор, мандатирование актуализацию эмоции только в условиях контекста;

слова медведи, деСптизация вызывают в сознании массового адресата прогнозируемые образы — предметный и синкретичный - вне контекста, а образы продуцируемые неологизмами многоходовка, КПРФ-киприоты, требуют конкретизации).

Новая лексема экспрессивна по своей природе (т.н. экспрессия новизны), однако данная экспрессивность может сопутствовать оценке или быть внеположенной относительно оценочных субкомпонентов. Так, заимствование мейнстргшный, аббревиатура МАДАМ и др. обладают экспрессивностью вследствие своей новизны и привносят ее в текст.

однако семантический анализ позволяет доказать, что оценочный компонент локализуется не в экспрессивном, а в ассоциативном компоненте данных единиц.

Экспрессивная оценка при многократном употреблении лексемы имеет тенденцию к переходу в рациональную или к нейтрализации. Так, неологизмы треугольная дипломатия, серая схема, черная схема образованные путем семантической деривации и заимствованные медиа политическим дискурсом из профессионального жаргона, утратили образность, доминирующей стала номинативная функция. Оценочность данных единиц локализуется в дескринтивном макрокомпоненте на уровне потенциальных (для первой единицы) и дифференциальных (для последних) сем. На сегодняшний день есть вероятность утраты образности (в настоящее время явно выраженной) и перехода в сферу рациональной оценочности таких неологизмов, как цветная революция, технический министр (техническое правительство) и др. Данное предположение делается нами на основании общеязыкового закона: высокая частотность употребления ведет к снижению и утрате экспрессивности, а при функционировании в одной профессиональной сфере и при условии строгой денотативной соотнесенности возможна последующая терминологизация.

2) Оценка как ценностная квалификация объекта Слова с оценочным компонентом в структуре значения при функционировании в речи образуют оценочные высказывания, выступая в позиции какого-либо элемента.

Исходя из предложенной модели оценочного компонента (как совокупности субкомпонентов, способных реализоваться на любом уровне семемы, в том числе на уровне окказиональных, индивидуальных сем), мы делаем предположение, что любая лексема медиа-политического дискурса может организовать оценочное высказывание. В лингвистической литературе выделяют следующие компоненты квалификативной структуры оценочного высказывания: субъект и объект оценки, оценочный стереотип, оценочные ориентиры, оценочные (аксиологические) модусы и предикаты, мотивировка оценки, оценочная шкала, характер и основание оценки, аспект оценки, оценочные средства/операторы (Арутюнова 1988, Вольф 1985;

Ивин 1970;

Маркелова 1985;

Сергеева 1996 и др.).

Субъектом оценки является лицо или общество. Для медиа политического субдискурса характерен коллективный субъект. Данный субъект может эксплицироваться или представляться имплицитно (в большинстве случаев).

Объектом (предметом) выступают лица, предметы и события.

Объект оценки определяется субъектом. «Объектом социально политической оценки является лишь значимое явление, событие, лицо»

(Карамова 2001:77).

Оценочная мотивнровка находится за пределами языка, связана с системой взглядов, мировоззрением субъекта (лица, лингво-культурного сообщества). Мотивировка политической оценки носит индивидуально социальный характер.

Оцецочный стереотнн есть устойчивая реакция на сходные ситуации (хорощо, плохо, безразлично). Он представляет собой набор стандартных признаков объекта и стандартную оценочную реакцию на данные признаки, «некое постоянное усредненное представление о данном объекте с соответствующими количественными и/или качественными признаками»

(Вольф 1985: 61). При анализе оценки в политическом дискурсе следует отметить, что представление о стереотипе имплицитно и может варьироваться в зависимости от групповых политических предпочтений.

Индивидуальность адресанта в политическом дискурсе нивелируется:

«...коммуниканты оперируют не личностными представлениями, а ограниченныхМ набором стереотипов, сводящих все разнообразие диалектических характеристик того или иного «культурного предмета» к жестко офаниченному минимальному набору дифференциальных признаков последнего» (Гудков 1998: 34). Именно варьирование и модификация оценочного стереотипа составляет основу манипуляции как стратегии воздействия.

Основание оненкн манифестирует канал восприятия. На основании канала и специфики восприятия Н.Д. Арутюнова выделяет общеоценочные (хорощий, плохой) и частнооценочные типы оценок (типы аксиологического значения). К последним относятся следующие:

сенсорные (сенсорно-вкусовые, или гедонистические, и психологические — интеллектуальные и эмоциональные);

сублимированные (эстетические и этические);

рационалистические (утилитарные, нормативные, телеологические) (Арутюнова 1988: 75;

1999: 198-199). Так, этические оценки обусловлены нравственными чувствами и моральными принципами;

эстетические оценки социально-исторически детерминирована и определяются способностью объекта производить эстетическое впечатление (прекрасное — безобразное);

гедонистические оценки базируются на ощущениях и « имеют статус неопровержимой субъективной истины» (Гибатова 1996: 10);

утилитарная оценка выводится из практической ценности/значимости предметов и т.д.

Нам представляется, что социально-политическая оценка входит в частнооценочный тип сублимированной оценки;

она обусловлена идеологическими принципами, политической позицией индивида, ориентирована на общечеловеческие ценности и имеет характер социально-групповой истины, так как основана «на соответствии/несоответствии социально-обусловленным нормам»

(Карамова 2001: 79). Как справедливо отмечает А.Н. Голованевский, она неразрыв1ю связана с употреблением языка в конкретный исторический период (Голованевский 1993:50). Оценка данного типа определяет существование социально-политической оценочности, представленной в социально-политическом компоненте значения языковой единицы. Место локализации социально-политического, идеологического значения в семантической структуре слова определяется исследователями по-разному:

социально-политический компонент включается в денотат или коннотат слова (Воробьева 1999;

Говердовский 1990). Анализ исследуемого материала показал, что 1) лексема, в структуре значения которой актуализирован социально-политический (в том числе, идеологический) компонент, обладает оценочностью;

2) оценочность может быть нредставлена оценочным компонентом значения в разных структурных вариантах: рационально-оценочным, экспрессивно-оценочным, ассоциативно-оценочным субкомпонентами, а также их сочетание^м;

3) социально-политическая оценка реализуется на разных уровнях семемы.

Например: в по^ж^^'^^а^.утыатерализм, квазипатриотический реализуется рациональная социально-политическая оценка на уровне дифференциальных сем;

в относительном неологизме и сателлит композите бюрократы-пораженцы рационально-оценочный субкомпонент (ядерные и дифференциальные семы) сочетается с образным (вероятностные и окказиональные семы);

в сочетаниях киргизский Ющенко, китайская угроза, в заимствовании кингмейкер и в деривате неонэп актуализируется образно-ассоциативная оценка на уровне ядерных, дифференциальных и потенциальных сем;

с сохранением образно ассоциативной природы, но с изменением семного уровня (вероятностные семы) представлена оценка в структуре жаргонизмов коридоры власти, первый этаж: власти', в выражении оранлсевая премьерша к образному и ассоциативному субкомпонентам добавляется эмотивный (потенциальная сема) и т.д. В анализируемом материале выделяется группа неологизмов, оценочный компонент которых структурируется на уровне вероятностных и окказиональных сем, преимущественно в ассоциативном компоненте, например, монополитичестш, перепозгщионирование, монетаризм, постмодернистский лидер, сгшулякр и др. Кроме того, мы предполагаем возможность актуализации окказиональных сем в рамках медиа политического дискурса у любой лексической единицы.

Оценочные мотивировки, стереотипы и основания являются когнитивной базой формирования макроструктуры - аксиологического иоля сознания субъекта и микроструктуры - оценочного значения.

Аксиологическое поле является частью общего ментального поля индивида и состоит из «узлов» — ценностей индивида и социума. Так, к общесоциальным ценностям, вербально эксплуатируе^мым при оценке объекта «политик», следует отнести «профессионализм», «патриотизм», «честность», «добродетель», «интеллект», «коммуникативные способности» (Воробьева 2000, Желтухина 2004 и др.). Каждый аксиологический «узел» (ценность) при ментальных или ментально вербальных действиях трансформируется в оценочную шкалу с кванторами качественной и/или количественной оценки. Например, полюсами оценочной шкалы «добродетель» будут являться антитетичные понятия «грех - святость». При этом каждая часть шкалы от нейтральной до конечной фиксации представляет собой количественную дифференциацию по модусам «минимально — мало — достаточно — много — максимально». Итак, под аксиологическим полем мы понимаем аксиологическую сеть (ментальное образование), ее вербальные репрезентанты, структурированные по шкалам качественной и количественной оценки. Аксиологическое поле включено в ценностную картину мира: «Ценностная картина мира является фрагментом более обшей системы представлений говоряших о мире, отраженной в языке;

она нредставляет собой упорядоченное множество оценочных суждений, отражаюших ценностные ориентации социума;

в ценностной картине мира наиболее ярко отражаются специфические черты национального менталитета;

ценности делятся на внешние и внутренние (социально и персонально обусловленные), между ними нет жесткой границы»

(Трипольская 1999: 13-14).

В аксиологическом поле любого дискурса выделяются специфические ценности, которые манифестируются данным дискурсом. «Понятие «политическая/идеологическая» оценка связано с системой ценностей, которая обусловливает позицию субъектов речи, она присутствует в сознании говорящего, в его концептуальном мире... политическая оценка является субъективно-объективной аксиологической категорией, при которой субъект, сравнивая объект с узуальной или окказиональной нормой, эксплицирует оценочный предикат» (Воробьева 2000: 52). При попытке выделения ценностей политического дискурса происходит смешение собственно политических ценностей-идеалов-норм-значимостей и обшекультурных ценностей, к которым апеллируют политики в ходе политической борьбы, например, «зрелость», «разум» и т.п. Анализ литературы по ПД и материала исследования, данные «Русского ассоциативного словаря» (Караулов и др. 1998) и лингвистического эксперимента позволяют выделить следующие основные ценности, формирующие аксиологическое поле медиа-политического субдискурса:

1. Власть. «В оценочных характеристиках власти преобладает негативная морально-этическая оценка данного феномена» (Шейгал 2000: 6). Па оценочной щкале выделяются (-) полюс «ненародная власть» и (+) полюс «добрая власть». Понятие «неофаниченная власть» не соотносится однозначно в российском политическом дискурсе с отрицательной оценкой, т.к. выражения твердая власть, твердая рука обладает положительными коннотациями.

2. Парод. Пейоративная полуось «недовольный» и мелиоративная полуось «счастливый».

3. Этничность (принадлежность к определенному этносу). Полюсы оценочной шкалы этничности — «русский» (+), «нерусский» (-). Данные модусы соответствуют общему разграничению ПД на сферы «свой» «чужой».

4. Единство. Моделируемая ценность ПД, противоречащая его природе.

На оценочной шкале обозначены полюсы «неделимый»/ «монолитный»

(+) и «распад» (-).

5. Вера. Шкала фидеистичности (достоверности) определена (+) полюсом «вера» и (-) полюсом «безверие». См. аналогичное понимание Шейгал 1999: 120-121).

6. Государство. Мелиоративная оценка «сильное государство» и пейоративная оценка «слабое государство».

7. Закон. Полюса правовой оценочной шкалы - «законный»(+).

«беззаконие»/ «анархия» (-).

8. Свобода. На оценочной шкале обозначены полюсы «воля» (+) и «неволя» (-).

9. Безопасность. Оценочная шкала представлена отрицательной полуосью «угроза» и положительной — «безопасность»

Ценности и оценочные модусы, представляют собой идеологические фантомы — слова с диффузной семантикой, «т.е. сушествует возможность их различного толкования в различном дискурсивном окружении» (Юдина 2002: 33). Ценности эксплицируются посредством политем, включенных в медиа-политический текст. Например, неологизм либерал-государственник представляет ценности «вера», «свобода», «государство»;

неологизм кавказизация связан с ценностями «единство», «свобода», «этничность»;

неологизм трансваали репрезентирует ценность «безопасность» и т.д.

Аксиологическое медиа-поле расширяется за счет пополнения междискурсными и общедискурсными ценностями («нравосудие»/«нрестунление-наказание», «честность», «богатство», «нрофессионализм», «работа», «семья», «культура» и др.).

Оценочная шкала представляет собой упорядоченное ноложение модусов оценки относительно друг друга в диапазоне между полюсами шкалы. Выделяется пейоративный (отрицательный) полюс и мелиоративный (положительный) полюс. Оценочные квалификации даются объекту через отношение к норме. Парадокс заключается в том, что норма иногда понимается как идеал: «...только через сравнение, в результате которого выявляется отношение к стандарту, норме — тому, что и как должно быть в идеале (выделено нами — В.М.), возможно судить о ценности объекта, т.е. классифицировать его как хороший или плохой» (Карамова 2001: 24). Термины оценочная шкала и шкала ценностей в лингвнстической литературе употребляются как синонимы:

«Ценностная парадигма, или оценочная шкала, говоряшего социума является определяюшей и достаточно устойчивой величиной, формирующей аксиологическе ориентиры индивида... Индивидуальные особенности оценочной шкалы проявляются в субъективных вариантах эмотивно-оценочных значений» (Трипольская 1999: 14);

«Языковая и речевая сфера «хорошего», «плохого» и «нормы» реализуются соответствующими оценочными признаками, расположенными на «шкале ценностей» в языковой картине мира» (Маркелова 1995: 77).

В работах, посвященных проблемам оценки, оценочного значения, предлагаются различные варианты оценочной шкалы или допускается сосуществование нескольких ее моделей, обусловленное когнитивно семантическим содержанием языковой единицы. Так, Т.В. Маркелова и ее последователи предлагают выделить три группы оценочных знаков:

когнитивные - определяют позицию в ментальном поле;

коммуникативные - репрезентируют результат коммуникативного акта, одобрение или норицание;

эмотивные — манифестирует динамику эмоций. (Маркелова 1993: 107-115). Это предполагает конструирование нескольких моделей оценочной шкалы: модель «хорошо - плохо», модель шкалы эмоционального напряжения (до предельного) и модель шкалы коммуникативного намерения «одобрение - возмущение». Нам представляется, что модель шкалы эмоционального напряжения может выходить за пределы оценочности (эмоции сочувствия, волнения и т.п.) или являться реализацией инвариантной шкалы «хорошо - плохо».

Аналогичными характеристиками обладает шкала коммуникативного намерения (см. намерение обидеть, озадачить и т.п.). Таким образом, в нашем понимании инвариант оценочной шкалы «хорошо — плохо»

обладает бесконечным (неограниченным) количеством вариантов (градуальных, обстоятельственных, эмотивных, коммуникативных, когнитивных и пр.).

Не всегда оценку соотносят с аксиологической шкалой.

Тимиологический подход предполагает выделение иной системы ценностей и оценок, находящейся «по ту сторону Добра и Зла»: деление оценочных операторов происходит по принципу важно/неважно. Мы находим неправомерным выносить данные ценностные категории за рамки аксиологического поля (противоположный взгляд см. Карамова 2001: 23), но считаем их одним из составляющих общего аксиологического поля, репрезентирующими оценочную шкалу-инвариант «хорошо/плохо».

В исследованиях, посвященных проблемам оценки, предприняты неоднократные попытки группировки лексики по оценочной принадлежности. Отнесение к той или иной группе базируется на общекультурных ассоциациях и значениях составляющих морфем. В современной лингвистике существует точка зрения, согласно которой «в действительности существуют объекты, безразличные для оценки, т.е. не находящиеся в сфере оценочной деятельности субъекта, поэтому лексические единицы, их называющие, занимают нейтральную нозицию на шкале оценок. М.И. Эпштейн называет такие лексемы «предметными словами» - это слова, значение которых ничего не предопределяет в отношении говорящих к обозначаемым ими явлениям, т.е. слова с «нулевой» прагматикой» (Черникова 1998: 44). На основании сказанного можно предположить, что так называемые «предметные слова», не включаются носителями языка в аксиологическое поле. Однако данное предположение вступает в противоречие с результатами лингвистического эксперимента. Так, слова, обозначающие названия артефактов и объектов нрироды (голуби, подберезовики, матрешка, спегфорт, Стабфонд), информанты квалифицировали как репрезентанты ценностей «быт», «природа», «благосостояние» и некоторые другие. Это обусловило тот факт, что данные лексемы нолучили положительную оценку на шкале бытийности (типичное объяснение интерпретирующих и квалификационных действий, данное одним из информантов: «лучше, когда есть, чем, когда нет»). Следует отметить, что данные слова представляют группу семантических дериватов политического дискурса, но при проведении эксперимента они нредлагались вне контекста, следовательно, оценка давалась, исходя из первоначального, производяшего значения слова. Получали разнонаправленные оценочные модусы слова, обозначаюшие профессиональную и должностную принадлежность Объяснения (кухарки, урядник, президентопремьер).

интерпретационных и квалификационных действий указывают на статус профессии/должности («грязная работа», «высокий пост»), на литературные реминисценции («в русской литературе - жандарм»), на внутреннюю форму слова («несамостоятельный премьер»), на предполагаемые результаты деятельности («вкусная еда», «самой готовить не надо», «политика — всегда грязь»). Необходимо отметить случаи нейтральной оценочной квалификации слов указанных групп, составляющие 32 % от общего количества. Для убедительности эксперимента в снисок неолексем нами были включены неологизмы, анализируемые ранее в лингвистической литературе и определяемые как стилистически нейтральные - сценарий визита и вертикальный контроль (Черникова 1998: 44). Ответы информантов были различны: наиболее часто отмечаемая ценность — «политика», «власть»;

наиболее часто фиксируемая оценка — «хорошо» и «нейтрально» для сценарий визита, «нлохо» и «хорошо» для вертикальный контроль. Таким образом, указанные сочетания нельзя отнести к собственно нейтральным, а следует потенциально онределять как нотенциально оценочные. Под оценочными единицами мы понимаем слова и сочетания, которые репрезентируют ценности носителя языка, но в зависимости от языковой компетентности, личного опыта, идеологических взглядов, моральных принципов адресанта/адресата могут получать отрицательную, положительную или нейтральную оценочную квалификацию. В структуре подобных лексем оценочное значение представлено периферийными оценочными семами, например, политтехнолог, межпрезидентский и др.

диффузно оценочные Вслед за Н.В.Черниковой мы выделяем еднннцы, включая в данную группу «слова с диффузной семантикой, которые имеют очень неопределенный денотат» (Черникова 1998: 50) и слова, включенные в систему ПД «свой-чужой». «Знак в этих случаях онределяется высказыванием в целом, т.е. местом соответствующей ситуации в ценностной картине мира...» (Вольф 2002: 19). Например, декоммунизация, разукрупнение, СПСов1{ы и др.

Результаты эксперимента демонстрируют, что собственно нейтральная квалификация свойственна словам, значения которых неизвестны информантам, а внутренняя форма не дает возможность построить предположительную дефиницию (флэш-люб, дэмидж:, геростратизм). Данные слова не определяются в качестве репрезентантов каких-либо ценностей, следовательно, не могут получить положительную/отрицательную фиксацию на оценочной шкале. Именно такие единицы могут быть вынесены за фаницы аксиологического поля.

Оценочные модусы - это варианты модально-оценочного единства, которые выражаются посредством аксиологических предикатов.

Семантическое значение слова с социально-политическим компонентом включает совокупность гипотетически допустимых оценочных модусов.

Следует отметить несовпадение национальных и социально-фупповых оценочных стереотипов (следовательно, возможность различных модусов) при оценке политического обьекта.

При анализе категории оценки в лингвистической литературе рассматривается лексика только с эксплицитно представленным (актуализированным) оценочным компонентом (Д-Ю. Гатин, Л.К. Граудина, А.А. Карамова, И.А. Нефляшева) или лексика с эксплицитно и имплицитно представленным оценочным значением (Т.В. Маркелова). Общий подход к этой проблеме применительно к общественно-политической лексике обозначил А.Л. Голованевский:


«Социальная и идеологическая оценочность выражается посредством лексических и лексико-грамматических средств. Если объектом оценки становятся слова, не мотивированные в системе русского языка (лояльный, либерал и т.п.)..., то лексические средства являются единственным показателем их оценочности. С нащей точки зрения, социально идеологическая оценочная лексика приобретает признаки семантической мотивированности, т.к. ее семантика становится оценочной.»

(Голованевский 1993: 64). Исходя из щирокого понимания термина оценочность предлагаем классификацию (на основании специфики механизма актуализации оценочного значения лексемы).

Группы оцепочных полптических лексем:

1. Едппицы с эксплицитно представлепиым оцеиочиым субкомпопептом (едипицы с ипгерептпой оцеиочпостью, эвалюптивы). Рациональный и экспрессивный (эмоциональный и образный) оценочный субкомпоненты могут быть репрезентированы на морфемном уровне путем создания деривационно-семантического пространства. «Деривационно-семантическое пространство отражает окружающую нас действительность, интерпретируя ее в соответствии с когнитивными словообразовательными моделями категоризации и структуризации мира» (Золотарева 2001: 9). Неологизмы пропрезидентский, экс-Дудкино, ультрадемократический, квазгтротестантский, евробюры, чинуши-коррут^ионеры, чубайсята и т.п. подтверждают, что «словообразовательная модификация ориентирована на оценочную шкалу и отражает динамику эмоций говорящего в процессе выражения оценки» (Воропаева 2001: 6). В данных примерах оценочность лексемы определяется взаимодействием оценочного значения производящей лексемы и семантики словообразующей морфемы. Лексические единицы анализируемой группы обладают однозначным аксиологическим вектором, что обусловливает сильный прагматический потенциал.

Единицы с имплицитно иредставлеииым оцеиочпым 2.

субкомпонентом (единпцы с адгерентной оцеиочностью, импликативы).

Без маркеров оцепочпости. Образный и ассоциативный субкомпоненты репрезентированы на уровне потенциальных и окказиональных сем: яма зиндан, ренационализация, шахидка, по-швыдковски, семигенец и т.п.

Семантика данных лексем носит оценочный характер вследствие воздействия природы медиа-политического дискурса. Однако оценочность представлена только на лексическом уровне: дериваты образованы с использованием безоценочных морфем, заимствования не мотивированы в системе русского языка и на уровне формы оценочно не маркированы.

Следовательно, оценочный модус лексем данной фуппы можно предположить с большей или меньшей степенью вероятности на основании лингво-культурологического, обшественно-политического опыта, но однозначно определить не представляется возможным.

С метаграфическими маркерами оценочности. Слово, включенное в механизм травестирования, иронии, выделяется в устной речи интонацией, а в письменной - метаграфическими маркерами: шрифтом, кавычками:

«Зюганов и К», заДАЧКИ, Монета и Льгота, «рндная люва» и др.

Подобные инновации также можно рассматривать как лексику с отрицательной оценочностью. Следует отметить, что закавычивание мы рассматриваем как контекстуальный способ актуализации оценки.

Политические неологизмы с эксплицитно и имплицитно представленным оценочным субкомпонентом можно отнести к средствам реализации косвенной оценочности, употребление которых в медиа политическом дискурсе «становится все более активным, потому что в наше время, характеризуюшееся бурными социальными и психологическими трансформациями, средства т.н. «прямого называния»

теряют убедительность, т.к., во-первых, интерпретация их на настояшем этапе читательской аудиторией неоднозначна и, во-вторых, средства прямой оценки очень быстро стандартизируются, что ведет к заштампованности словоупотребления» (Соловьев 1996: 3). Однако имплицитно оценочные единицы требуют контекстуальной конкретизации для определения их места на аксиологической шкале.

1.2.2. Оценочность как имманентное свойство медна-нолитического дискурса В лингвистической литературе выделяются следующие параметры ПД: интенция борьбы за власть, диалогичность, оценочность/эмоциональность, инсценированность (Желтухина 2000: 30);

преобладание массового адресата;

доминирующая роль фактора эмоциональности и значительный удельный вес фатического общения;

смысловая неопределенность, связанная с фантомностью рядов денотатов и фидеистичностью;

эзотеричность как результат использования хманипулятивных стратегий, важнейшими из которых являются эвфемизация, намеренная уклончивость, намек и ссылки на слухи;

опосредованность политической коммуникации фактором масс-медиа;

театральность, необходимость политиков «работать на публику», привлекая ее своим имиджем;

динамичность языка политики, обусловленная злободневностью отражаемых реалий и изменчивостью политической ситуации (Шейгал 2000: 5-6).

Таким образом, оценочность включается в параметры ПД. Оценка относится к основным (базовым) функциям ПД, а также играет вспомогательную роль. Актуальность и частотность оценки в политических текстах обусловлены фактором политической борьбы:

пейоративная оценка есть средство политической дискредитации противника (соперника), мелиоративная оценка есть способ аргументации собственной политической платформы, политических действий. Таким образом, оценка помогает реализации основных (базовых) функций ПД:

пресуазивной, информативной, аргументативной, пресуазивно функциональной, делимитативной, групповыделительной (Желтухина 2000: 145);

интеграции и дифференциации агентов политики, развитию конфликта и установлению консенсуса, осуществлению вербальных политических действий и информированию о них, созданию «языковой реальности» ноля политики и ее интерпретации, манипулированию сознанием и контролю за действием политиков и электората (Шейгал 2000: 5).

ПД относят к оценочным дискурсам, т.к. воздействие на сознание адресата, реструктурирование его картины мира идет через репрезентацию в политических текстах оценочных концептов. «ПД непосредственно связан с ценностными ориентациями в обществе. Ценностные категории часто рассматриваются как семантические и когнитивные конструкты.

Некоторые из них, наиболее главные, становятся мифологемами. К последним относятся общечеловеческие мифологемы: справедливость, добро, зло, демократия, свобода. Таким образом, политический дискурс в своей основе имеет оценочные концепты. Именно поэтому не вызывает сомнения бесспорная принадлежность его к оценочным дискурсам, т.е.

такого рода дискурсам, в которых основными выступают аксиологические стратегии» (Миронова 1997: 24).

Несомненно то, что оценка является имманентной величиной для различных институциональных дискурсов, поскольку события, факты, ситуация, представленные в любом тексте, располагаются адресантом на оценочной щкале (в том числе возможен вариант фиксации объекта оценки на нейтральной отметке), а адресатом интерпретируются на основе его аксрюлогического поля. Специфика ПД заключается в том, что, во-первых, в нем функционируют общесоциальные оценочные конценты (по выражению Н.Н.Мироновой, «сильные ценностные предпочтения»), во вторых, функциональная семантико-стилистическая категория оценки политического текста формируется разнообразными, в том числе окказиональными, средствами. Кроме того, оценку, продуцируемую ПД, можно определить как активную: «...оценка соотнесена с долженствованием прежде всего в социальном аспекте, отражая принятые стереотипы» (Вольф 1985: 123), то есть она как функциональная семантико-стилистическая категория политического текста не только моделирует действительность в вербальным образе, но и управляет сознанием и действиями адресата посредством навязывания схем предполагаемого социального поведения.

Оценочность политического дискурса и способы выражения прямой и косвенной оценки в его рамках рассматривались в работах А.Н. Баранова, Т.В, Грущевской, Е.В. Гудкова, М.Р. Желтухиной, В.И. Карасика, Н.Н. Мироновой, А.П. Чудинова, Е.И. Шейгал и др. Оценка рассматривается как цель и свойство любого политического текста:

«Реализация любого информационного политического сообщения имеет в своей основе пять основных целей: информационную, аналитическую, регулятивную, оценочную, пропагандистскую» (Грущевская 2002: 9).

Общей чертой текстов медиа-нолитического субдискурса является то, что они «представляют собой обращение «вождя» к «толпе». «Вождь» при этом вполне может быть коллективным («коллективный организатор»), именно в таком качестве выступают многие печатные СМИ...» (Гудков 2003: 165). Е.В. Гудков относит тексты ПД к суггестивным текстам, апеллирующим к образному мышлению адресата (Тагл же). Адресат («вождь», «коллективный организатор») выступает в позиции субъекта прагматически обусловленной оценки, т.е. его целью является не столько аксиологическая категоризация действительности, сколько передача аксиологически нафуженной информации адресату и реконструкция его аксиологического поля (в основном — поля социально-политической оценки).

Социально-политическая оценка, как отмечалось выще, является особым типом сублимированной оценки (наряду с этической и эстетической). В отличие от других частнооценочных типов (утилитарная — полезно, нормативная - здоровый, морально-этическая — справедливо.

эстетическая - безобразный и т.п.), социально-политическая оценка в основном носит диффузный характер: демократично, тотаттарный, оппозиционный, либеральный, аполитический и т.п. Оценочная парадигма медиа-политического дискурса есть объединение пейоративного и мелиоративного инвариантов оценок разных типов, предполагающих лексическую реализацию. Реализация варианта элемента парадигмы детерминирована когнитивным, конативным и эмотивным потенциалом лексической единицы. Члены оценочной парадигмы актуализируют друг друга. Связи элементов парадигматической системы подчинены базовым концептам политического дискурса (политика, власть, общество, свои и чужие и др.). Вследствие асемантичности лексических знаков (в т.ч.


репрезентирующих основные политические концепты), функционирующих в ПД, они не имеют четкой фиксации на оценочной щкале. Данные характеристики свойственны не только русскому ПД, но и другим национальным ПД. Так, анализ французского газетного политического дискурса приводит к следующим выводам: «Однако политический газетный текст характеризуется тем, что субституты (субституция - замена в определенных условиях и с определенной целью одной языковой единицы другой — В.М.) могут легко переходить из одного лексико-семантического поля в другое. Субститут с одним знаком оценки принимает в общем контексте сообщения оценочное значение находящегося рядом субститута» (Грущевская 2002: 37). Отсутствие четкой фиксации слова на оценочной щкале не уменьщает, а напротив, усиливает его воздействующий потенциал, так как «языковая картина, способ мировидения отражены в семантике языка, но не всякий элемент этой картины активно влияет на формирование концептуальной картины.

Активно влиять на систему взглядов и социальные стратегии поведения может только то в языке, что мотивированно, осознаваемо, варьируемо, а не то, что конвенциально, ритуально, немотивированно для членов языкового коллектива» (Методика исследований нолитического дискурса 1998:29).

Наиболее активное воздействие на адресата осуществляется через лексический уровень языка. Вонросы структурно-семантической и функциональной характеристики, классификации но различным основаниям общественно-политической лексики находят отражение во многих лингвистических исследованиях (Г.Я. Солганик, В.Г. Костомаров и их носледователи). В аксиологическом аспекте общественно-политическая лексика анализировалась в работах А.Н. Баранова, О.И. Воробьевой, А.Л. Голованевского, А.А. Карамовой, Ю.Н. Караулова, Т.Ф. Климущенко, Н.Н. Мироновой, А.Н. Чудинова, Е.И Шейгал и др. Нолитические лексемы квалифицируют как эксплицитно-оценочные (Голованевский 1993).

Нолитические неологизмы также обладают большим аксиологическим потенциалом, который усиливается вследствие варьируемости значения новой лексемы в целом и ее оценочного компонента в частности.

Больщинство оценок, функционирующих в рамках исследуемого дискурса, тяготеют к пейоративной области, что объясняется агонистической природой политического дискурса. Агонизм НД определяет цель речевого политического действия - понижение статуса соперника (типичная пропозиция: политические соперники изначально равны или речевой агрессор находится ниже в социально-политической иерархии).

Нонижение статуса возможно через аргументацию или экспрессию. Нри аргументации как типа воздействия на сознание используются эмпирические и контекстуальные (традиция, авторитет, здравый смысл, интуиция, вера, вкус) аргументы (Ивин 2000: 44).

Оценочность медиа-политического субдискурса реализуется в основном в экспрессивном регистре, что позволяет воздействовать на сознание «толпы». В.Н. Шаховский выделяет следующие причины доминирования эмотивной оценки в НД: 1) политическая ситуация.

являющаяся «сильным эмощюгенным фактором»;

2) «природпый экспрессивный дух русского сознания»;

3) возможность одновременно «воздействовать на ratio и emotio адресата»;

4) самовыражение политического адресанта;

5) «отсутствие политических стратегий:...

сиюмипутиые вербальные эмоции» (Шаховский 1998:80-82).

Эмоциональность ПД детерминирует три основные типа политического эмоционального текста - агрессивный, эпатажный и энергетический (Репина 2001: 3), которые различаются комплексом моделируемых эмоций и целями эмотивного воздействия. Круг ^моделируемых эмоций в ПД ограничен: три базовые эмоции — страха, радости и гнева - являются основой для других (например, моделирование ненависти и злобы через гнев, ликования и восторга через радость и т.д.) (Грущевская 2002). Эмоции страха, радости, гнева (в их онтологической сущности) служат базой для моделирования эмотивной оценки. При отсутствии аргументов приемом экспрессивизации речи также является организация стилистически сниженной контекстуальной среды. Оценка в том и другом случае вьшолняет компенсаторную функцию: при нехватке аргументов мнение подменяется обвинением. Таким образом, агонизм ПД есть причина доминирования пейоративного поля в медиа-политическом субдискурсе. Политический неологизм соответствует обозначенной тенденции ПД: больщинство неолексем обладают пейоративной оценочностью, например, ceepxKpiLmmaibHoe, указивка, лубянизаг^ия и др.

Преобладание экспрессивной оценки характеризует политический дискурс с лингвофилософской позиции как «нецивилизованный», что соответствует учению Эдмунда Берка (британский политический философ, 1729-1797) о влиянии слов на человека: «Необходимо различать «ясные выражения» и «сильные выражения». Первые обслуживают разум и его идеи и «характеризуют вещь как она есть». Вторые относятся к сфере аффектов (эмоций) и характеризуют, «как люди ощущают» обозначенную вещь. В языке «нецивилизованных» народов преобладают энергичные, сильные выражения. Цивилизованные языки имеют «высшую ясность и понятность», благодаря выражениям, нацеленным на идеи разума»

(Фефилов 2002: 76).

В медиа-политическом субдискурсе можно выделить два вида оценочной тактики - оценка непосредственная и оценка опосредованная.

Непосредственная оценка направлена прямо на политический объект;

опосредованная - на основной политический объект через второстепенные сопрягаемые объекты. Нод основным объектом политической оценки мы понимаем конкретную политическую личность, политическую фигуру (включая ее политические установки и действия). Например, номинация вернопутинцы образована путем сложения основы и слова;

производящее оценочное атрибутивное сочетание вызывает верные путннцы исторические аллюзии {верные ленинцы). Усиление во внутренней форме слова реализует механизм иронии: значение суффикса -ц- «последователи, приверженцы» усиливается семой, репрезентируемой компонентом верн-.

На первый взгляд, ирония направлеиа на участников движения «Идущие вместе» (непосредственная оценка), но распространяется на идейную основу движения - политику президента, далее - на ключевую политическую фигуру. Таким образом, реализуется манипулятивный механизм оценки: читатель воспринимает оценку, данную адресантом основному объекту, на подсознательном уровне и принимает ее за самостоятельное оценочное суждение. В итоге, используя ту или иную оценочную тактику, субъект оценки снижает политический статус соперника.

Для ПД характерна дуальная картина мира (Современный русский язык: Социальная и функциональная дифференциация 2003: 153).

Создание аксиологического поля, лищенного нейтральной сферы, разделение мира на «свое» и «чужое», где «свое» безусловно соотносится с положительным полюсом, а «чужое» - с отрицательным, достигаются путем реализации оценочной тактики с использованием разнообразных прагматически-коммуникативных средств: прямых и косвенных оценочных высказываний, узуальной лексики с эксплицитной и имплицитной оценочностью, а также лексических инноваций.

Полярная оценочность связана с идеологизацией дискурса.

Идеологизация понимается как ввод в политический лексикон понятий с диффузной оценочностью и неопределенным референтом (денотатом).

Данные слова формируют лексические парадигмы, отражающие политическую модель общества: консерваторы — реформаторы, патриоты — космополиты, левые — центристы — правые и т.д. (Сенько 2000: 79). Они позволяют моделировать неограниченное количество аксиологических вариантов (использовать идеологемы в позиции объекта оценки с выводом оценочного модуля по разным основаниям или в позиции оценочного предиката, актуализируя периферийные оценочные семы структуры значения). Политические неологизмы, образованные разными способами, пополняют группу идеологизированной лексики селгейнып), увеличивая общий {путинизм, монетаризм, кавказизация, оценочный потенциал медиа-политического дискурса.

Выводы по первой главе 1. Политический дискурс есть коммуникативно-вербальная структура, включающая субдискурсы, в том числе хмедиа-политический субдискурс.

Пеологичность и аксиологичность являются имманентными свойствами медиа-политического субдискурса. Установку на оценку, наряду с установкой на новизну, можно отнести к стереотипам ПД.

2. Природа, форма содержания и форма выражения политических неологизмов определены системой языка и дискурсной спецификой.

Паиболее значимым экстралингвистическим фактором является социально-политическая структура, ее устройство и динамика.

Политические неологизмы представляют социально-политические и общекультурные ценности.

3. Лексические инновации политического дискурса делятся на две основные группы - неологизмы и новые употребления. Политические неологизмы образуются путем внешних и внутренних заимствований, путем образования новых лексических единиц с использованием ресурсов словообразовательной системы языка, путем семантической деривации.

4. Медиа-политический неологизм - это новая лексическая единица, функционирующая в медиа-политическом дискурсе, образованная в его рамках или заимствованная из других лексических систем и нодсистем языка, в том числе смежных политических субдискурсов.

5. Медиа-политический неологизм является средством оценки.

Социально-политическая оценка представляет собой особый тип сублимированной оценки, реализующийся в общей оценочной структуре политического неологизма. Оценочный компонент политического неологизма нредставляет собой сложную структуру, состоящую из дистанцрюнно локализованных субкомпонентов различной природы рационально-интеллектуальной, экспрессивной (эмоциональной и образной), ассоциативной. Оценочные субкомпоненты реализуются на разных уровнях семемы политического неологизма.

6. Политические неологизмы делятся на следующие группы в соответствии со структурой оценочного компонента: потенциально оценочные, диффузно оценочные, собственно оценочные. Оценочность политического неологизма имеет имплицитный и эксплицитный характер.

ГЛАВА Аксиологический статус и оцеиочный иотенциал медиа иолитического неологизма На разных этапах исследования нами были поставлены и решались следующие задачи: выявление политических неологизмов в текстах СМИ;

установление их лексических значений;

деление лексических единиц на различные тематические и аксиологические группы на основе дискурсного, функционального подходов с применением методов компонентного, семантического анализа;

выяснение особенностей реализации аксиологической функции лексикой медиа-политического дискурса через выделение наиболее общих тенденций в сфере неологизации.

В данной главе анализируются тематические группы (далее — ТГ) неологизмов, активно обновляющих тезаурусное ядро медиа политического дискурса. В результате анализа периодических источников (ок. 7500 единиц) и группировки медиа-политических неологизмов (принципы отбора рассмотрены в первой главе настоящего исследования;

общее количество 1020 единиц) нами выделены три группы: 1) «Названия лиц по политической принадлежности, политическому статусу, политическим действиям» {антгшапшинец, бизнес-элита, башибузуки, быдломатериал, будгшьники, еернопутинцы, путиноиды, едуны, КПРФ и т.д.), 2) «Название киприоты, наши, фронтовики, VIP-заключенный политических партий, организаций, учреждений» (абэвэгэдэйки, бизнес лобби-клуб, двадцатка, еврогрыжа. Зеленая Россия, Зюганов и К, Ко.\штет-2008, обком, ОВРаг, СШЕ, ФСС, Фрадков-Греф-Кудрин и т.д.), 3) «Название общественно-политических действий, событий, состояний»

{активничать, Буря в пустыне, вброс, выкастрировать, давгшовка, дело Ходорковского, европаника, еерорастеряниость, евростроительство, здравжелтащмър, кавказизация, кадыровгцина, марокка, тузлиться, переанитаг, раффарендум, флэш-люб и т.д.). В работе исследуется локализация единиц каждой ТГ в тезаурусном цоле дискурса, анализируются аксиологические механизмы, реализуемые ядерными лексическими единицами, рассматриваются способы экспликации ингерентной и адгерентной оценки в условиях медиа-политического текста.

Для решения поставленных задач использовались различные методы (см. введение). При определении принадлежности неологизма к той или иной группе оценочной лексики использовался метод оппозиции, применялся сочетаемостный критерий, а также привлекались результаты лингвистического эксперимента.

В эксперименте участвовало 200 информантов, обладающих следующими параметрами: пол - мужской, женский;

возраст - от 18 до лет;

образование - высщее, неполное высшее, среднее специальное.

Информанты были разделены на две группы (гипотетически тождественные). Материалом для проведения эксперимента служили политические неологизмы 2001-2005 гг. различных тематических групп и образованные разными способами (общее количество - 30 слов). Слова предъявлялись вне контекста (для первой группы) и в политическом контексте (для второй группы). Эксперимент включал ассоциативный, дефиниционный и аксиологический блоки. Осуществлена обработка результатов проведенного эксперимента по следующей схеме:

I. Слова-реакции ассоциативного блока группировались по признакам: а) слова-реакции, отражающие оценку, эмоциональную реакцию {ценоснижометр — чушь, зачистник — гад);

б) слова-реакции, отражающие исторические, культурные аллюзии {вернопутинцы — ленинцы);

в) слова-реакции, отражающие синонимические или гипонимо гиперонимические отношения {гастарбайтер - наемник)', слова-реакции, отражающие признаки и сонутствующие предметы {Гавроши - берет);

г) другие слова-реакции, в том числе выражающие индивидуальные ассоциации, не поддающиеся классификации {ценоснижометр - туфли).

2. Определения дефиниционного блока группировались по следующим признакам (по: Г.Г.Почепцов 1987): а) совпадение референции (например, МБХ — Ходорковский);

б) расщирение/сужение референции (МВХ— кто-то из политиков);

в) нереферентное прочтение (МБХ— какой то театр);

г) отказ.

3. Оценочные идентификации аксиологического блока определялись по шкале: а) очень плохо;

б) плохо;

в) нейтрально, без оценки;

нормально;

г) хорощо;

д) очень хорощо. Считаем необходимым уточнить то, что фиксация на оценочной шкале отражала как внечатление от слова-стимула на уровне чувственного восприятия, так и ментальную реакцию на референт (денотат) слова. Разграничить данные реакции на практике оказалось невыполнимой задачей, что подтверждает взгляд на слово как на • ^ ментально-чувственное образование и определяет возможность использования лексики в манипулятивных стратегиях.

Ценностные модели аксиологического блока группировались по 4.

тематическому принципу: а) межличностные отношения и личные ценности {гамбитчик — игра, хобби;

подворовывать — честность);

б) социальные и общекультурные ценности (гастарбайтеры — работа, зарплата);

в) политические ценности (урядник - власть);

г) отсутствие ценностной идентификации.

При анализе хматериалов нами учитывалось то, что «для носителя языка, который, как правило, не отличает слова от того, что оно обозначает..., каждое используемое или воспринимаемое им слово сразу Т же включается в «контекст» всего предществующего опыта и.

следовательно, несет в себе как сиюминутные отношения, так и «следы»

нрошлых впечатлений, оценок и переживаний» (Мягкова 1999:67).

Анализ результатов' нозволил установить: а) частотные реакции на политические неологизмы ядерных тематических групп;

б) степень сформированности сигнификативного значения;

в) возможность оценочной идентификации и степень совпадений оценок;

г) ценности, представленные политическими неологизмами. Результаты эксперимента явились материалом последующего анализа, подтверждением научных гипотез и основаниями для выводов настоящего исследования.

2.1. Структура неологического тезауруса медиа-политического дискурса Общая полевая структура любой из разновидностей национальных дискурсов определяет ядерно-периферийное функционирование (распределение) языковых/речевых единиц. Полевая структура общественно-политического тезауруса смоделирована в работах О.И. Воробьевой, М.Р. Желтухиной, О.И. Караевой, Е.И. Шейгал и др.

Однако анализ дискурсного поля предполагает учет специфики функционирования языковых единиц. Исходя из функционального и количественного критериев, к ядру медиа-политического дискурса мы ' Слова-стимулы абрамовичи, вернопутиицы, гавроши, гамбитчик, гастарбайтер, геростратигм, ги\тосш)ящие, голуби, (Уэмидж, Едро, зачистник, конквистадор, кубанский эксперимент, кухарки, матрешки, МБХ, оборотень, партизация, подберезовики, политирония, политЧУтье, президентопремьер, сисадмин, спецборт, стабфонд, урядник, флэш-моб, ценосниж'ометр, чеченизация, экс-олигарх получили оценочные (эмоциона1ьно-оценочные) ассоциативные реакции: предложенные вне контекста — 14 %;

при предъявлении в политическом контексте — 87 %. Слова, входящие в дефиниционном блоке в фуппу «отказ» (флэш-моб, геростратиз^м и др.), не получали в аксиологическом блоке оценочной и ценностной идентификации (исключение представляет ценность «иностранный язык», «зафаница»). Нереферентное прочтение получили слова: вне контекста - 32 %, в контексте — 15 %. В представленной фуппе значения агнонимов геростратих\1 и конквистадор являются наименее освоенными (соответственно - 83 % и 80 % нереферентных прочтений и отказов).

Полное несовпадение значений в контексте и вне его отмечено у пяти единиц. В аксиологическом блоке оценка «плохо», «очень плохо» преобладает при контекстуальных предъявлениях (71 %, ср. 43 % для вариантов вне контекста). При предъявлении вне контекста преобладают личные и обшекультурные ценности, в случае включения в текст - политические (67% ценностных идентификаций).

относим следующие единицы: I) номинации актуальных политических и экономических событий, явлений и действий {теракт, торпедирование закона, забачлотировать, выборы)', 2) нарицательные и собственные номинации политических фигур/лиц и их окружения {депутат, 3) названия политических и общественных кингмейкер, люрдодел);

организаций, движений, учреждений, социальных институтов {Зеленая 4) идеологемы партия, НДФ, новая правая партия, парламент)', 5) политическую терминологию {демократия, свобода, гласность)', {государство, монетаризм, легислатура). Ядерные группы расположены нами в порядке удаления от центра тезаурусного поля.

Политические термины, функционирующие в публицистических текстах, не являются активной лексической группой (по количественным и частотным показателям). Кроме того, в процессе употребления они утрачивают типично терминологическую функцию — представление профессионально-научного знания - на экспрессивно-оценочную, воздействующую и т.д. Например: «...отдавать чужому свое действительно мерзко. Передавать тайно - вдвойне. Даже если это и называется мудреным словом «демаркация» (КП. - 2005.- 21 мая. - С.8).

«Выход целого ряда общественно-политических терминов за пределы узкоспециального обращения, обусловленный самой природой данных терминосфер, приводит к действенному использованию их в языке массовой пропаганды и агитации и обусловливает их общепонятность»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.