авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Марьянчик, Виктория Анатольевна Аксиологическая функция неологизмов ...»

-- [ Страница 3 ] --

(Клихмущенко 1985: 81). Мы выделяем два процесса, представляющих специфику функционирования терминов в медиа-политическом субдискурсе: детерминологизация и квазитерминологизация. Первый представляет собой движение политических терминов из научно политического (научно-экономического) субдискурса в медиа политический. Слова, ранее не употреблявщиеся в СМИ, являются новыми для носителей языка и могут быть квалифицированы как внутренние дискурсные заимствования {профицит, монетизация и др.). На этапе заимствования они сохраняют строгое дефиниционное соответствие, которое часто эксплицируется в тексте разными способами. В процессе активного функционирования данные единицы утрачивают строгое соответствие с научными определениями в результате неточных, приблизительных, переносных употреблений, а также ошибочных интерпретаций вследствие отсутствия каких-либо комментариев в контексте. Детерминологизация может закончиться полным разрывом лексемы и дефиниции с переходом бывшего термина в грунну оценочных ярлыков (например, слово фашист в позиции оценочного предиката).

Итак, «функционируя в общем унотреблении, термин приобретает специфическое лексическое значение и становится коннотативно отмеченным словом» (Говердовский 1990: 93). Процесс квазитерминологизации представляет собой имитацию термина путем использования аналогичной словообразовательной модели.

Продуктивными аффиксами при образовании терминов являются суффиксы -ни(е), -ость, -ац11(я), -изм, -ист и приставки анти-, дез-, пре-, ре- (Климушенко 1985: 134). Новообразования кавказиза11ия, чеченизация, ренаг^ионализаг^ия, деприватизация, путииизм и др. образованы по данным моделям, но не являются терминами в строгом значении данного слова Они создают ложный эффект научности и, как следствие, достоверности публицистического (политического) текста. Лексемы подобного типа мы определяем как квазитермины.

Идеологемы представляют собой номинативные единицы с идеологической коннотацией. «Суть идеологического компонента значения — выражение оценки с точки зрения той или иной социальной группы. Представители разных групн (классов, партий, движений) могут вкладывать в одни и те же слова разное содержание. Спецификой языка политики является размытость и амбивалентность семантики многих понятий» (Шейгал 1999: 119).

В анализируемом материале были отмечены случаи образования новых идеологем. Неологизмы путинизм, ееростроителъство мы относи^м к данной группе, так как идиологема представляет политический фантом, обладает диффузной се^мантикой и допускает приоритет мелиоративной оценочности. Зафиксированпые рапее в научных работах и лексикофафических источниках идеологемы представляет собой базу для образования словообразовательных неологизмов, например, либерал-глобалист. Однако идеологемы, на наш взгляд, теряют активность в медиа-политическом дискурсе. Нейтрально аналитическая и ироническая тональность политических текстов, доминирующая в современной прессе исключает частотное использование идеологической лексики. Тексты с идеологическим пафосом преобладают в изданиях левого политического крыла. «Трансформация философских, нравственных, правовых, религиозных, эстетических понятий в нолитические более не является живым процессом» (Купина 2002: 54).

Центральными группами медиа-политического тезауруса являются *\ следующие: «Названия лиц по политической принадлежности, политическому статусу, политическим действиям»;

«Название политических партий, организаций, учреждений»;

«Название общественно-политических действий, событий, состояний». Единицы названных ТГ позволяют представлять новые политические реалии (референциальная функция), а также моделировать ПД по агонистическому принципу (аксиологичесая функция).

На периферии дискурса находятся: номипации, в дескриптивном значении которых не отражена политическая семантика {хиджап, счшулякр, блэкаут, создавание, экс-Дудкино и др.).

2.3. Тематическая группа «Назваппя полптпческих партпй, органпзаций и учреждеппй»

ТГ «Названия политических партий, организаций и учреждений»

включает первичные и вторичные номинации реальных политических субъектов - партий, организаций, грунп, блоков или учреждений: ЕдРо, ЕР, Зеленая Россия, Комитет-2008, ОВР, ГУУАМ, Фрадков-Греф-Кудрин и др. К ним примыкают номинации смоделированных референтов, то есть отсутствующих в политической реальности {CLUE), или предполагаемых политических структур {Наг1иональная гвардия, полиция). На периферии медиа-политического тезауруса находятся референты, в структуре значения вербальных соответствий которых ядерные политические семы не представлены - названия исследовательских центров и институтов, религиозных и экономических организаций {мгигли медэюлис. Chevron, Station ASA и др.). Эти номинации тяготеют к нейтральной позиции на оценочной шкале. Номенклатурные неполитические номинации репрезентируют маргинальную область ПД - сферу его пересечения с научным и экономическим дискурсами.

ТГ включает две большие подгруппы — собственные и нарицательные номинации. Количественно преобладает первая из названных подгрупп.

Собственные названия (реально сушествующих или прогнозируемых структур) представляют собой обозначения строго структурированных политических субъектов: Национальная гвардия (предполагаемое название МВД после реорганизации). Федеральная служба расследований (новая структурная единица) и др. Собственное имя тематической единицы образуется: от нарицательного (Яблуко, Пробуждение) или собственного Ихмен;

от (Евразия, Путин-Греф-Фрадков, Совет Росся-Нато) атрибутивных {Идущие вместе. Зеленая Россия) или объектных {ЕдРо с аббревиатурной расшифровкой Ediuxt Россию) сочетаний;

в редких случаях - от местоимений и наречий При обозначении {Иаиш) {Пора!).

межгосударственных образований нродуктивной грунной является фунпа имен существительных, образованных от числительных {Тройка, Четверка, Пятерка, Шанхайская пятерка. Шестерка, Семерка, Восьмерка, Большая семерка. Большая Восьмерка, Двадцатка). В качестве синонимов единиц данного тина выступают неологизмы, образованные нутем постфиксоизации (по другим классификациям — идеографические неологизмы): «28 мая должны подписать в Риме соглашение о создании Совета Россия-Нато («Совет 20, или «двадцатка»)» (АиФ. — 2002. - №2. — С.2). В исследуемом материале отмечены также идеографические варваризмы отражающие процесс интернационализации {G 8, G 4), политического дискурса. Многоэлементные сложения, образованные способом интеграции, в данной группе представлены двумя видами: 1) сложения, элементы которых находятся в хронологической зависимости:

«Я не выдержал и после нятой реорганизации ущел из КГБ-МБ-ФСК - и как нас там еще только не называли — в отставку» (КП. — 2005. — 10 июня. С.9);

2) сложения, элементы которых находятся в отношениях равнозначной ответственности: «...не будет той инфляции, которой вы так боитесь, госнода Кудрин-Греф-Зурабов» (СР. - 2005. - 26 июня. - С.2). В последнем случае работает процесс метонимического переноса, следовательно, подобные наименования могут включаться в процессе анализа и в анализируемую тематическую фунпу (властный орган, правительство) и в тематическую группу «Названия лиц», так как данная модель репрезентирует в перцептивно-символической форме некую политическую фигуру.

В анализируемой тематической группе доминируют многословные наименования {Авангард красной молодежи. Демократическая партия Азербайджана, Зеленая Россия, Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурных ценностей и др.) и их аббревиатурные эквиваленты (АКМ, и др.). Новые аббревиатуры могут ГУУАМ, ФСНСЗСМКОКН эксплуатировать общесоциальные аллюзии. Например, тихоновский блок КНРФ (ВКПБ) использовал известную аббревиатуру для вербального представления своей оппозиционности.

Переход языковой единицы в разряд имен собственных в медиа политическом дискурсе сопровождается метакомментариями: «21 апреля А. Дугин объявил о создании движения под гордым названием «Евразия»

(Нов. газ. - 2001. - 26 апр. — С.З). Оценочные модуляторы, включенные в рефлексивы, чаще формируют контекстуальную оценочность, вступающую в противоречие с собственно языковой внеконтекстуальной (например, ироническая окраска выш[еприведенного высказывания).

Нарицательные неологичные наименования также представляют реальные и предполагаемые референты (нейтральные номинации и экспрессизмы) или смоделированные (номинации несуществующих на данный хмомент образований, т.н. футуризмы) номинации;

по структуре — отдельные лексемы или синтаксически осложненные образования, например: муфтият, префектурная ассамблея, суд присяжных, семья, семейно-питерский блок, сгиовой блок, синяя крыша, три «нет», полиция общественной безопасности и др.

Политическая система начала XXI в. находится в процессе активного реконструирования, следовательно, появление на политической арене новых структурных образований, их исчезновение или внутренняя дифференциация с сопутствующим на- и переихменованием закономерное явление. Нри этом на вербальном уровне актуализируются.

подчеркиваются связи, идеологическая и политическая преемствениость определенных структур: ВКПб начала XX в. - ВКПб начала XXI в.

Выстраивание отношений с другими государствами, позиционирование России с новым лидером в хмежгосударственной системе ведет к заимствованиям-экзотизмам, активно пополняющим группу «Название политических партий, организаций и учреждений», а также прихмыкающих к основным политическим неологизмам названий религиозных организаций и субъектов международной экономики, которые мы относим на периферию медиа-политического дискурса {Хамас, Исламский джихад, мажгтис, мичли меджлис. Chevron, Station ASA, ConocoPhilips и др.). В ряде случаев в текст вводится пояснение-перевод: «...развалится система тейперов (родов) и вирдов (религиозных общин)» (АиФ. — 2002. - № 1 1. С.4). В других случаях (при частотном употреблении заимствования в СМИ или в случае достаточно длительного функционирования на хронологической оси) идет опора на фоновые знания читателя: «...в республику были импортированы ваххабиты и созданы щириатские суды»

(АиФ. — 2002. - № 11. - С.4). Использование в хмедиа-политическом тексте лексехМ данного типа позволяет не только представить политическую систему другого государства, но и провести необходимые подтекстовые параллели.

В анализируехМой тематической фуппе прослеживается эвалюативная динамика от нейтральных номинаций до экспрессивно-окращенных. Ср.:

нейтральные Единая Россия, ЕР — экспрессивно-окращенные ЕдРо (Едро), EdiLM Россию!. Как отмечалось в главе первой, для экспрессивных образований современного политического дискурса характерен отрицательно-оценочный потенциал. Так, при трансфорхмации буквенной аббревиатуры ЕР в слоговую ЕдРо используется прием ассоциативного калахмбурного созвучия. Экспрессия достигается сближениехМ со звучаниехМ слов различной стилистической и функционально-стилевой окраски (ядро, ведро, а также обсценное словосочетание с элементом ядрена в качестве эвфемистической замены);

на подсознательном уровне идет стилистическое снижение: звуко-смысловая ассоциация Едро — ядро (ядро политической системы;

семы «центральный», «основной») нивелируется ассоциацией с нелитературным выражением. Лексикализация аббревиатуры ведет к усилению ассоциативных связей. Изложенные выводы сделаны на основе анализа ассоциативного эксперимента с участием 420 информантов (к нечастотным реакциям фонетического плана относятся лексемы нутро, бедро, Педро и некоторые другие). Данные номинации функционируют в текстах газет нецентристской направленности.

В высказывании «Кто в ЕС, кто по дрова» (К. — 2005. -18 июня. С.9) происходит трансформации буквенной аббревиатуры ЕС в звуковую;

новый фонетический облик слова служит материалом для создания аллюзивного заголовка. При этом дается оценка не только ситуации, но и организации как участнику и инициатору данной ситуации.

Нами отмечен редкий случай каламбурной аббревиации (нехарактерный для политического дискурса прием): «Стратегические реформы банды Ку-Гре-Ка...» (СР - 2005. - 11 июня. - С.2). Данное обозначение правительства Кудрина-Грефа-Касьянова обладает ярко выраженной оценочностью и экспрессивностью: за счет звуковой оболочки возникают и развиваются сложные коннотации — несерьезность, театральность, «ширмочность» правительства (на основе сближения со сказочными персонажами), его склонность к пустым обещаниям и звонким заявлениям (на основе зооморфного сопоставления по анафоре), коррумпированность, криминализация (на основе культурологического статуса клички).

В аксиологическое ядро данной тематической группы входят названия метафорические номинации с оценочно-атрибутивным элементом: государство-корпорация, страна-иждевенец, партия-новичок, АО «РФ», бизнес-лоббн-клуб, еврогры.

тка, Зюганов и К. и др. Названия типа АО «РФ», Зюганов и К представляют собой номинации определенных реальных политических структур, однако их форма предполагает актуализацию окказиональных сем, которая ведет к сужению понятия, одноаспектности. Перифраз-оксюморон продуцирует ярко выраженные оценочные семы. Типичная модель номинации коммерческих фирм, используемая для обозначения партии, является средством дискредитации деятельности данной политической организации. При вторичной образной номинации обозначен пейоративный вектор, что обусловлено аксиологической квалификацией понятий бизнес, торговля в языковой картине мира лингво-культурного сообщества. Подобные названия включаются в текст, формируя функционально-семантическое поле оценки в совокупности с другими оценочными средствами, передающими негативную окраску: «... был одним из тех, кто пострадал от Зюганова и К» (АиФ. - 2002. -.№ 2. - С.2).

Метафорическая номинация может не предполагать строгого обратного соответствия, то есть данное название в медиа-политическом дискурсе хможет получить любой организационный объект: бизнес-лоббн Метафорическое клуб, государство-корпорация, партия-головастнки.

наименование Федерального собрания позволяет {бизнес-лобби-клуб) адресанту, с одной стороны, дать определеную характеристику объекту:

выделяя только одну функцию (лоббирование экономических проектов), адресант снижает общественно-политическую значих\юсть объекта, дает ему негативную оценку. Слово с интенсиональной государство политической семой «политическое образование» является главным и стоит в позиции объекта оценки, а слово выполняет корпорация квалификационно-оценочную функцию: в данном случае указывает на характер отрюшений государства и лица, вытекающий из экономической структуры и сути устройства первого: «Налоги - это и есть плата...за услуги, которое госудрство-корпорация может и должно нам оказывать»

(Нов. газ. - 2005. - 20 июня. - С. 10). Оценка имеет ассоцнативную нрироду. В образовании атрибутивно-оценочный страна-иждевенец элемент относится к детерминологизированной стилистически окрашенной лексике, выполняет собственно оценочную функцию.

Экспрессивность (эмоциональную и образную) сообщает политическому неологизму нестандартная, неожиданная характеристика политической структуры через олицетворение. Стилистически окрашенный компонент разговорного характера, репрезентирующий действие, которое получает осуждение в ментально-аксиологической картине социума представлен в неологизме партии-обманки. Оценочно-снижающий элемент позволяет интернретировать значение слова вне контекста. Актуализируя разные дифференциальные семы: «партии, • обманывающие электорат», «несуществующие партии». В композите партии-головастики оценочный компонент представляет собой заимствование из политического жаргона.

Метафорические номинации также могут являться внутренними заимствованиями. Так, названия криминальных организаций (а точнее, определение их типа) синяя крыша, красная крыша нришли из уголовного жаргона: «...на «стрелках» престижнее было сказать, что у меня «красная крыша» (КП. - 2005. - 11 июня. - С.8). Синяя крыша - криминальная структура, опекающая мелкий и средний бизнес;

красная крыша — милицейская структура, выполняющая аналогичные функции.

Закавычивание сигнализирует о незаконченности процесса дискурсной адаптации. Жаргонное заимствование определяет стилистическую сниженность лексемы, а включение ее в нейтральный (книжный) контекст lOl онределяет отрицательную оценочную квалификацию называемого объекта.

Окказиональные расшифровки нолитических аббревиатур не обозначают реальные или нредполагаемые нолитические структуры, и в отрыве от производящих единиц не репрезентируют политического знания. Окказиональная расшифровка существующих нейтральных аббревиатур всегда носит экспрессивный характер, т.к. экспрессивность есть свойство окказионального. «А то ГРВЗ (Группа Российских войск в Закавказье — авт.), знаете, как теперь расщифровывают? Граэюдапе России, Всеми Забытые!» (КП. - 2005. - 25 мая. - С.7). На основе анафорического созвучия с нейтральной номинацией дается расшифровка аббревиатуры ЕР как EdiLit Россию!, обладаюшая яркой негативно-оценочной образностью.

Жаргонная расшифровка устаревшей аббревиатуры ЧК {чисто, конкретно) указывает на близость этой структуры к криминалитету. Из приведенных примеров можно сделать вывод, что окказиональные расшифровки могут содержать оценку как самой организации {ЕР, ЧК), так и ситуации {ГРВЗ).

Способ морфолого-орфографической модификации также ведет к созданию оценочных образов: перевод названий партий из разряда имен собственных в разряд имен нарицательных обусловливает снижение оценки. Сопутствующее изменение в категории числа «дробит» образ, делая его незначительным, воспроизводимым, «клонированным», тем самым определяет однозначную отрицательную оценку. Проецируя ее в сознание адресата: «Родина» хочет красных «яблок» и левых «медведей»

(АиФ. — 2004. — № 28. - С. 4);

«Подхожу ближе - митинг партии «родина».

Пе могу писать это слово с большой буквы, когда оно произносится устами РОГОЗИНЫХ» (П. - 2005. - 17 июня. - С.2).

Оценку могут продуцировать производящие морфемы (см.

приставки квази-, супер-, сверх-). Но в ряде случаев предполагаемая оценка не подтверждается контекстом. Например, сверхлшнистерство - это соединение нескольких министерств, супергосударство — объединение нескольких государств и т.п.: «...ставит своей задачей создание в Юго Восточной Азии исламского супер государства» (Изв. — 2005. — 10 июня. С.6). Приставка в данных случаях реализует значение «объединение».

.4..

Комический эффект политической номинации может быть непреднамеренным;

в этом случае в медиатексте достаточно акцентировать экспрессивно-ассоциативный потенциал ее формы : «И сейчас он (пропрезидентский блок «За Единую Украину!» - В.М.) называется забавно-сокращенно «За ЕдУ!», так что все дразнят его кандидатов «едунами» (АиФ. - 2002. -№ 13. - С.4).

Вербально реализованные потенциальные номены также обладают возможностью продуцировать оценку. Так, ассоциативно-оценочный субкомпонент представлен в смоделированном названии СШЕ:

«Остановка с созданием Соединенных Штатов Европы радует пока только Ващингтон. Там считают, что их американский брэнд не надо замыливать.

А то ведь если еще и СШЕ полезут на мировую арену, то на ней станет тесно» (КП. — 2005. - 30 мая. - С.4). СШЕ (Соединенные Штаты Европы) - несуществующая организация, но вероятность ее создания подтверждена процессом активного расширения Евросоюза. Номинация создана на основе каламбурного созвучия с целью иронической оценки реального образования — США: близость звуковой формы политических номинаций ведет на уровне бессознательного восприятия к сближению и отождествлению понятий, тем самым нивелируются такие манифестируемые качества Соединенных Штатов Америки, как уникальность, исключительность и т.п. Политическое моделирование позволяет реализовать потенциальные номинации без стилистических оттенков и контекстовых Схмысловых наложений: «Может быть сформирована... группа в Думе под условным названием «Новая демократическая партия» АиФ. - 2003. - №18. - С.4), «Единая Россия занимает правый центр. А новичок — «новая левая партия» - должен скоро родиться... Но попытка создать все же «новую правую партию»

произойдет» (АиФ. - 2004. - №16. - С.4). Однако и в этом случае неологизмы можно квалифицировать как оценочную (потенциально оценочную) лексику. Оценочность основана на коллективных и индивидуальных политико-культурологических ассоциациях (аллюзиях) и представлена на уровне периферийных сем.

В названиях политических партий и объединений обычно актуализируются общественно-политические ценности «демократия» и «либерализм» (как вариант - «свобода»), «отечество» (как варианты «государство» и «родина»), «единство» и некоторые другие: Идугцее вместе, Отечество — вся Россия, Родина и др. Эти ценности можно определить как типичные для политического дискурса.

Нетипичные ценности, представленные в современных неологизмах данной группы, можно разделить на собственно нетипичные и ложно нетипичные (имплицитно типичные). К первому виду относится эстетическая ценность «красота», утилитарная ценность «экологичность», «свежесть». Названные ценности репрезентированы в названиях Б*юти (Блок Юлии Тимощенко;

от англ. «красота») и Зеленая Россия. Ко второму виду относятся социально-политические ценности «принадлежность», «борьба». Они представлены в названиях Наши, Фронт. Молодежное политическое движение «Нащи» было образовано в 2005 году в противовес нежизнеспособному «Идущие вместе». Субстантивированное притяжательное местоимение отражает агонистичность, дуальность политического дискурса по принципу «свои - чужие». Но при этом в названии не обозначена принадлежность к тому или иному политическому нанравлению, что позволяет расширить сферу политического влияния.

Цель деятельности этого движения - «оптовая замена бюрократов пораженцев на «НАШНХ» (КП. - 2005. - 19 апр. - С.5). Таким образом, в текстах программных заявлений политического движения обозначена л аксиологическая парадигма: неологизмы-антонимы бюрократы пораженцы и наши {Наши). Антонимический коррелят при этом сообщает (приписывает) новой политической организации и ее членагм социально политические мелиоративные оценки.

Типичными ключевыми словами многословных наименований являются центр, блок, партия и т.п. (Центр изучения элиты Института социологии РАН, Центр политических конъюнктур, избирательный блок и др.). Частотность этих лексем ведет к аксиологической нейтрализации, следовательно, в этом случае место в аксиологическом поле определяется семантикой зависимых слов. Нечастотные (нестандартные) лексемы, напротив, несут смысловую нагрузку {авангард, фронт). Лексема авангард актуализирует смыслы «ведущий», {Авангард красной молодежи) ^ «сильный»;

данные смыслы в политическом дискурсе имеют мелиоративный оценочный вектор. Лексема фронт в главной и зависимой позициях {Объединенный гра.7/сданский фронт;

Партия народного фронта Азербайджана и др.) репрезентирует политические ценности «единство», «безопасность». При этом актуализируются смыслы «агрессивный», «воинствующий», которые определяют пейоративный вектор, так как нарушают демократические принципы. Это вызывает необходимость в метакомментарии: «Мы не случайно назвали новую организацию «фронтом». Мы не просто находимся в оппозиции режиму В. Путина, мы... не признаем нынешний режим легитимным... фронт борьбы... будет формироваться не в кабинетах, а на улицах» (Изв. — 2005. — 10 июня. С.2).

У• В исследуемой фуппе нами отмечены случаи эксплуатации идеологем, порожденных советским новоязом, в целях оценочной манинуляции сознанием адресата. Например, в названиях партий и движений Единство, Единая партия России используется идеологема которая являлась одним из главных, ключевых слов единство, политического языка эпохи советского застоя. «Обычно оно унотреблялось в таких словосочетаниях: «монолитное единство партии», «морально политическое единство советского народа», «нерушимое единство партии и народа»... Природа этого нерушимого единства хорошо известна. Еше при Ленине (в 1921 г.) на десятом партийном съезде была принята знаменитая резолюция «О единстве партии», запрешающая всякую фракционную деятельность, а по сушеству - так даже и все внутрипартийные дискуссии» (Сарнов 2002: 99). Можно гипотетически реконструировать следуюший механизм манипулирования сознанием адресата с номошью данной лексемы: нонятие единство имеет в языковой картине мира носителя положительную оценочность;

звуковая форма слова сближает его с понятием один, единственный', в сочетании со словом оно провоцирует наложение смыслов «единая партия» и партия «единственная партия», при этом положительная оценка проецируется и на последнее сочетание;

доминирование в сознании смысла «единственная партия» при восприятии его с положительной оценкой исключает возможность политического выбора.

Таким образом, мнение, что номенклатурные «составные наименования не могут выполнять функцию коннотации» (Солодуб, Альбрехт 2002: 238), не подтверждается результатами анализа исследуемого материала.

Периферийные номинации могут выступать в позиции оценочного предиката по отношению к политическому объекту оценки.

Следовательно, локализация данных лексем в тезаурусном и аксиологическом полях медиа-политического дискурса различна: они относятся к периферии лексического поля, но входят в ядро аксиологического. Так, не предполагает политического денотата семантический дериват объединитель, он используется в политическом тексте со значением «вместилище» с оттенком «представитель»: «...

«Родина», пытающаяся... выступать в роли «объединителя» оппозиции»

(П. - 2005. — 21 апр. - С.1). Слово проводник получает оттенки значения «последователь», «приверженец», «принимающий систему политических взглядов»: «Ядро этих групп состоит из... не принимающих капиталистических строй и его «проводников» (КП. - 2005. - 24 апр. — С.2). Оценочный модус периферийным лексе^мам сообщают оценочные аффиксы, например, уменьщительные суффиксы, которые передают оттенок пренебрежения: «...выяснилось, что около десятка страховых компашек...KQ в состоянии расплатиться» (П. — 2005. - 7 июня. — С.2).

Попытка языковой рефлексии приводит к созданию хметанеологизмов: «А в результате всяких слияний, разлияний, создаваний всяких абэвэгэдэек прищло совсем другое поколение» (КП. - 2005. - 10 июня. — С.9). Функция данного слова - аббревиатурное обозначение любой (не только политической) организации - выводит его на периферию дискурсивного поля. Во внутренней форме слова намечено стилистическое снижение и пейоративная оценочность — безликость, фантомность политических организаций. Данная оценка усиливается контекстом: гомеологический окказиональный ряд {слияний, разлияний, создаваний) выполняет роль аксиологического интенсификатора, создавая образ бессмысленных, бесконечных и ирреальных действий.

Таким образом, периферийные единицы выполняют как собственно номинативную функцию, так и функцию аксиологического моделирования (абэвэгэдэйки. Центр изучения политической элиты и т.п.).

Итак, единицы ТГ «Название политических партий, организаций и учреждений» способны реализовать ингерентную и адгерентную оценочность. Нейтральные номенклатурные номинации и их экспрессивно-оценочные синонимы образуют в ра^мках данной группы аксиологические парадигмы. Единицами группы репрезентируются как типичные политические ценности, так и нетипичные для политической сферы.

2.3. Тематическая группа «Номипапип политических фигур/лип и пх окружеппя»

В ТГ «Номинации политических фигур/лиц и их окружения» входят названия лиц по политической принадлежности, политическому статусу (должности), политическим действиям. Изучением личных наименований занимались А.С. Белоусова, В.Л. Воронцова, В.М. Грязнова, Г.А. Заварзина, Е.А. Земская, А.Г. Лыков, Р.Ю. Намитокова, И.А. Нефляшева, И.Ф. Протченко, Е.И. Шейгал и др. В лингвистической литературе отмечены разные способы образования наименования лиц, а также сделаны попытки статистических обобщений: «Новые заимствования в наименованиях лиц социально-политической сферы составляют около 6% от общего числа новаций... Словообразовательные неологизмы составляют 43,4% от общего числа рассматриваемых новаций» (Караева 2003: 14-15). ТГ включает нарицательные и собственные имена. Нарицательные номинации преобладают и активно пополняются (в том числе используя словообразовательный и аксиологический потенциал политических антропонимов). На периферию медиа-политического тезауруса мы относим номинации, не включающие в структуру значения политической семы.

К ядру исследуемого субднскурса относятся номинации атрибутивного значения с семой «социально-политическая характеристика» (грунны «отношение к социальной власти», «политический и социальный статус», «отношение к социальной (политической) группе», «отношение к другому политическому лицу и его убеждениям»). Лексемы данного типа позволяют произвести маркировку в рамках оппозиции «свой-чужой». Данная фуппа «является открытой и, безусловно, реагирует на все изменения в общественной жизни»

(Заварзина 2004: 65): антизюгаиовец, антгшаггшгтцы, антиолигарх, бизнес-элита, башибузуки, быдломатериал, будшьник, бюрократы пораженцы, вернопутинцы, вип-зек, ВИПы, еластесобственники, гамбитчик, ггшноненавистник, ггашостоящие, ггшносидящие, государственник, господа-беки, делороссы, досрочник, еврозийцы, евродепутат, евробюрократ, евробюры, единороссы, едуны, еъцинисты путшшсты, зачистник, ивановцы, кадыровцы, кандидат-двойник, ключевой министр, комиссар, комиссар-реформатор, комитетчики-2008, кошелек, КПРФ-кипр1юты,красный,кухарки, либерал-глобалист, либерал государственник, либерал-рыночник, либерал-приватизатор, лубянские, мейнстргш, медведи, медвежата, меньшивики, М1шохож:ий, мини-олигарх, министры-капиталисты, лшнистры-либералы, министры-разводящие, младонатовцы, мчадореволюционеры, монетаристы-реформаторы, московские путинцы, мямлики, нардеп, полпред. Наследник, наши, нагиисты, объединитель, одномандатник, олигарх-государственник, олигарх-депутат, отсохисты, палестинка-смерттща, переместителъ, посланец, постмодернистский лидер, приватир, проводник, разведрыцарь, перевертыш, крот, переговорщики-откат чики, nepepoDicdeHeif, питерский резерв, подберезовик, политт.усовка, политэлита, правые-левые-патриоты, преелтик-2008, президент надежды, президентопремьер, президент-резидент, протекторат.

раскольники, р-р-революционеры, семигенец, семья, семейно-пнтерские, семейный, сгшовой олигарх, спикер-коммунист, супертеррорист, террорист технический премьер, топ-чиновник, фронтовики, JVQI, ifUKoeei[, чекисты, чекисты-пиарщики, человек-партия, чубайсята, л шахидка,шустрики,экс-олигарх, экс-политзаключенный, экс-банкир, экс элита, элита, фронтовики, VIP-заключенный и др.

Вторая подгруппа ядра - имена собственные (антропонимы и полуантропонимы/этнонимы), в том числе их аббревиатурные варианты:

абрамовичи, БАБ, МБХ, ВВП, Греф-Кудрин, Батька, Батько, батько Кондрат, гайдары, дед, дедушка, дерипаски. Зять, игнатьевы, Касьянов Аксененко-Волоишн, Касьяныч, Кислый, Кудрин-Греф-Зурабов, Кудрин Греф-Кчебанов, Лапшин, Лектор, Путин-Фрадков, Путин-Фрадков-Греф, путины, Рогозины, Степашины, Фрадковы, Хакамада Петровна, Ходор, Хмырь, Черномырдины, Чубайсы, Шумахер, Ющенко и др.

"^ К периферии субдискурса относятся номинации с интенсиональными семами «профессия» (группы «по продукту», «по сфере», «по процессу», «по принадлежности к коллективу»), «внешние/внутренние качества»

(группы «возрастные признаки», «здоровье», «внешние физические признаки», «увлечения», «моральные принципы», «религиозная принадлежность») «социальная характеристика» (группы «место жительства», «национальная принадлежность» и др.): автостраховщики, алимы, араб-шиит, артист-губернатор, гастарбайтер, бароны разбойники, башибузуки, вахмистр, ваххабит, Гавроиш, крестьяне марониты. Муфтия, рекламщики-разработчики, следователи переговорщики, тейпер, урядник, федеральный агент №1, шиит, эксперт диверсант, эксперт-наемник и т.д.

IIO Нарицательные ядерные номинации лиц образуются путем внешних и внутренних заимствований, нутем семантической или словообразовательной деривации. В каждой из перечисленных неологических групп выделяются аксиологически неравноправные единицы, которые с разной степенью интенсивности репрезентируют социально-политические и соприкасающиеся с ними ценности и обладают различным оценочным потенциалом. Так, в подгруппе т.н. сильных неологизмов лексико-семантической фуппы nomina politicus (Заварзина 2004: 65-66) можно выделить продуктивную модель - суффиксальные образования со словообразующими аффиксами -ец-/-овец-;

-ист {антизюгановег}, ангттапишнцы, евразийцы, путинисты, ивановцы, кадыровцы, путинцы, нашисты, перерожденец, семигенец, циковец и т.п.).

Многие из неологизмов, образованных по данным моделям, выполняют номинативную функцию и тяготеют к нейтральной отметке аксиологической шкалы. Однако неолексемы также могут реализовать ингерентную и адгерентную экспрессию, в том числе оценочную.

Например, номинации получают еедокгимовцы, ангтшапишнец адгерентную оценочную экспрессию на уровне образного и ассоциативного компонентов, которая может актуализоваться в условиях контекста. Номинации Л1асхадовг{ы, дудаевец носят внеконтекстуальный оценочный характер (также на образно-ассоциативном уровне), т.к.

общекультурная оценка референта производящего антропонима имеет стабильный характер. См. также производные от антропонимов с помощью суффикса -ист- {путинист, ельцинист, ельцинисты-путинисты): суффикс присоединяется к основе на что порождает негативные -ин, социокультурные аллюзии {сталинист, ленинист). На основе сближения звуковой оболочки слов сообщается отрицательная оценка и неологизму который существует в оценочной парадигме наряду с нашисты, тяготеющей к нейтральной оценке номинацией наши.

Суффиксы -UK-, -ник-, -4UK-, -щик- могут быть представлены как в потенциально оценочных, так и в собственно оценочных неологизмах:

государственник, зачистник, комитетчики, откатчики. В анализируемом материале зафиксирован неологизм образованный от гамбитчик, л семантического деривата гамбит (модель семантической деривации с расширением денотата). В слове гамбитчик мы выделяем рационально оценочный компонент: семы «человек», «занимающийся политикой», «жертвующий чем-либо, кем-либо ради достижения профессиональной выгоды» входят в интенсионал значения и предполагают отрицательную оценку вследствие аксиологической актуализации понятия «жертвование»

(с соответствующими полюсами оценочной щкалы «самопожертвование»

и «жертвование человеком ради личной выгоды»). Кроме того, окказиональный характер слова (его необычность) позволяет нам выделить оценочно-образный субкомпонент, так как экспрессивность данной единицы представлена на уровне предметной образности. Отрицательная оценка, заложенная в производящем слове, сохраняется в деривате и "^ усиливается значением суффикса «профессиональная принадлежность», поскольку асоциальное (аморальное) действие, получивщее статус постоянного занятия, становится аморальным вдвойне. Отрицательную внеконтекстуальную оценочность данного слова подтверждают результаты эксперимента: 147 из 200 информантов определили слово гамбитчик как отрицательно-оценочное. Аналогичный аксиологический механизм работает при образовании неологизмов К зачистник, откатчик.

функционально-стилистически и экспрессивно-стилистически окращенным Г.А. Заварзина относит образования с суффиксом -щик {антикриминальщик, антиперестройщик, номенклатургцик). Безусловно, данный суффикс в ряде случаев может сообщать производной номинации * ^ разговорный характер. Разговорная окраска придает неологизму и оценочное значение - пренебр., унич.-пренебр.

Один аффикс может быть задействован в различных механизмах реализации оценочности. Ср.: шахидка, родинка («член партии «Родина»).

Первое слово относится к узуальным единицам, т.к., во-первых, неоднократно зафиксировано в тексте, во-вторых, мы имеем дело со л случаем словообразовательной мутации с продуктом «лицо женского пола» без каких-либо коннотаций по словообразующей морфеме.

Неологизм родинка, на первый взгляд повторяет эту же модель. Однако омонимия неологизма и узуального слова со значением «родимое пятно»

переводит это слово в группу окказиональных образований;

на основе омонимии возникает дополнительный оттенок «маленький», «незначительный», а при активизации образного уровня возникает комический эффект. Таким образом, неологизм родинка есть продукт языковой игры. Окказиональность подчеркивается закавычиванием, а комический эффект усиливается в результате включения его в комический контекст: «Чиновник уже тем лучше олигарха, - отвечала «родинка», - что весь его образ связан с образом страны» (Изв. - 2005. - 10 июня. - С.5).

"^ Разграничение узуальных и окказиональных суффиксальных образований основывается также на наличии дополнительных смыслов (оттенков значения) словообразующей морфемы или омонимичности производных единиц с существующими в языке. Окказионализм Хакамадовка (АиФ. - 2004. - J « 5. - С.2) совмещает значения «лицо V женского пола» и «напиток». Данный окказионализм является вербальным элементом жанра медиа-политического субдискурса (политического щаржа) и есть результат комического переосмысления первичного политического дискурса. Оценочный субкомпонент реализуется в образном компоненте значения слова;

языковая игра выполняет функцию генерирования атмосферы абсурда. В совокупности с другим отрицательно оценочным неологизмом, который в результате щаржевого осмысления меняет мотивировку и получает конкретно-образную реализацию «пробка из бутылки» нас и так слишком много»), {«Политиков-пробок у окказионализм Хакаиадовка формирует пейоративную оценку ситуации, В приведенных примерах образование оценочного значения нроизводного слова обусловлено аксиологической маркированностью к нроизводящей основы и механизмом взаимодействия морфем.

Коннотативную оценочную функцию выполняют неологизмы, образованные параллельно с узуальными вариантами, ср.: едуны — едоки, мигрантство — лшграг{ия, ил1\шграг{ия и т.п. Так, производное слово мигрантство приобретает отрицательную оценочность только вследствие парадигматического сопоставления со словом ьиммиграция, представляющим богатый исторический фон и входящим в концептуальное поле «культура»: «...в мигрантстве обвиняют курдов, турков-месхетинцев» (АиФ. - 2002. - № 25. - С.З).

При суффиксальном словообразовании активно используется эффект семантического наложения. Папример, неологизм будшьники (члены политического движения «Пробуждение») образован смешаным способом "^ (депрефиксация с суффиксальной меной). Данный неологизм относится к группе дериватов с неоднозначной мотивированностью, т.к. производная единица является омонимом слова будгиьник в значении «часовой механизм, часы». Наложение семантического и словообразовательного способов образования является приемом языковой игры. Омонимия узуальной единицы и политического неологизма дает возможность контекстовых актуализаций оценочных модусов и других коннотаций слова. Сближение семантики новообразования и узуальной лексемы позволяет включить в семантическую структуру слова, обозначающего субъектов политической жизни, потенциальные и вероятностные коннотативные семы экспрессивного и ассоциативного характера:

«механистичность», «навязчивость», «громкость». Ироническая окраска продуцирует движение оценки к отрицательному полюсу. Данная аксиологическая интерпретация неологизма ноддерживается контекстом:

«Проевдокимовская» организация «Пробуждение» (их здесь называют «будильниками») в срочном норядке сменила красно-белые цвета на цвет «а-ля-Киргизия» - желтый» (КП. — 2005. - 12 апр. — С. 10). Новообразование евразшщы (члены движения «Евразия») также носит омонимичный характер, но в данном случае это не ведет к оценочному снижению в силу семантики узуального омонима. Следовательно, этот неологизм обладает потенциальной оценочностью, тяготеющей к нейтральной области аксиологического поля.

Композиты с соединительным словообразовательным значением, в которых сема «лицо» привносится одним из компонентов сложения (КПРФ-киприоты, властесобственники, младонатоецы, младореволюционеры) или в семантике которых соединяются два значения лица {либерал-глобалист, либерал-государственник, либерал-рыночник, либерал-приватизатор, лшнистры-капитачисты, министры-либералы, монетаристы-реформаторы, олигарх-депутат, президентопремьер, и др.), чаще обладают образно президент-резидент, VIP-заключенный ассоциативной оценочностью. Нанример, номинация вернопутинцы (члены организации «Идущие вместе») по сравнению с нейтральным обладает оценочным потенциалом. Оценочность обладает идущие внеконтекстуальным характером;

она представлена на деривационном уровне (через внутреннюю форму слова). Оценка тяготеет скорее к отрицательному полюсу щкалы, так как суффикс —ец- имеет семантику «принадлежности»;

усиление семантики посредством компонента композита ведет к негативно-экспрессивному эффекту. Однако внутренняя форма слова может провоцировать создание неверных образов. Что, в свою очередь, приводит к неверному толкованию слова (подмена референта).

Так, участники эксперимента давали следующее толкование неологизму // КПРФ-киприоты: «греческие коммунисты», «КПРФовцы, отдыхающие на Кипре» и др.

Композиты iMoryT реализовать механизм столкновения значений (окраски), механизм усилеиия/нагиетения или механизм донолнительной эксирессивно-оценочной (ассоциативно-оценочной) характеристики.

Например, в неолексеме компоненты находятся в человек-партия отношениях противоречия, поскольку значение «единичности» не согласуется со значением «коллективности». Данный словообразовательный оксюморон представляет собой экспрессивно оценочный перифраз, заменяющий прецедентное имя В. Жириновский.

Сема «уникальность», продуцированная именно противоречием семантики производящих слов, определяет аксиологический вектор. Механизм столкновения реализуется в неологизмах министры-разводящие (столкновение окрасок - терминологически-официальной и жаргонной, противоречие функций референтов — обеспечение законности и противозаконные отнощения), олигарх-государственник (различие сфер деятельности — частный бизнес и государственная служба), чекисты пиарщики (контраст профессиональных функций и хронологической соотнесенности референтов) и т.п. Контраст может соединяться с многозначностью одного из элементов композита. Экспрессивная оценка реализуется посредством механизма семантического наложения в неологизме артист-губернатор: артист — «профессия» и артист — «манера поведения» (о губернаторе Алтайского края М.Евдокимове).

Во внутренней форме неологизма комиссар-реформатор представлен механизм усиления оценочной характеристики. Общекультурные аллюзии, продуцируемые словом комиссар, актуализируются медиа-текстами: «...на роль премьера... нужен настоящий комиссар — человек с железной волей и крепкими нервами» (АиФ. - 2004. - J » 5. - С.4). В семантической V структуре слова реформатор можно выделить потенциальные семы «решительность», «целеустремленность». Таким образом, сходные семы производящих слов выполняют роль взаимного интенсификатора.

Ассоциациативные реакции, полученные на данное слово-стимул, подтверждают гипотетическое моделирование значения: «железный», «командир», «вперед и с песней», «настоящий полковник» и т.п. Усиление ведет к градуальпому эффекту «переизбыток», «сверх нормы», «слишком много», что транспонирует номинацию в пейоративпую область аксиологического поля. Использование зооморфных номинаций ведет к инвективному снижению и актуализации пейоративной оценочности неологизма. Например, в слове быдлолштериал первая часть является нелитературным просторечием, инвективный характер которого усиливается на фоне книжной лексемы материал. Данное усиление обусловлено тем, что использование лексемы материал как номинации лица, группы лиц также обладает инвективным, оскорбительным оттенком. Следовательно, вопрос «Неужто нас за быдломатериал держат?»

(Нов. газ. - 2005. — 9 июня. — С. 10) получает сильный экспрессивпый заряд.

См. также экспрессивный неологизм и т.п. Усиление евробюры реализуется в композитах бюрократы-пораж:енцы, господа-беки и т.п.

Дополнительные характеристики политического объекта, появляющиеся в результате образования композита, обычно имеют пейоративный вектор. Например, в окказиональных единицах топ чиноеники и политик-пробка пейоративная направленность обозначена путем использования различных приемов. Нрефиксоид топ- имеет общеузуальную положительную оценку (высокий). С другой стороны, в структуре слова можно выделить нотенциальные и чиновник вероятностные коннотативные семы с отрицательной оценочностью:

«бездущие», «корыстность», «волокита». При сочетании с префиксоидом эти характеристики приобретают градуативную динамику. Следовательно, номинация топ-чиновник получает толкование «чиновник, занимающий высокий пост» с усиленной отрицательно оценочной коннотацией. В неологизме политик-пробка нейтральный первый компонент получает инвективную просторечную характеристику (ср.: глуп как пробка). В неологизме кандидат-двойник второй компонент композита переводит образные семы с окказионального и вероятностного уровня на потенциальный и дифференциальный. В неолексеме в образном компоненте образуется отрицательный оценочный субкомнонент, пейоративный характер которого обусловлен семантикой слова двойник и его соотнесенностью с аксиологическим полем «индивидуальность», в котором реализуются как психологически-интеллектуальные оценки, так и сублимированные этические. Слово двойник тяготеет к отрицательному полюсу оценочной шкалы, так как манифестирует такие качества, как безликость/безличность. Следует отметить, что данный неологизм в современном медиа-политическом дискурсе получает терминологическое значение (ср.: прием фатшьного созвучия и др. единицы, входящие в тематическое поле «Предвыборные политтехнологии»), но не утрачивает •^ отрицательной оценочности.

Фокус-покус-прием (Санников 1999: 23;

Ильясова 2002: 245-246) представляет собой прием рифмовки созвучных слов, одно из которых является узуальным, а другое окказиональным. «В большинстве случаев это конструкции снижающие» (Ильясова 2002: 246): президент-резидент, Аксиологическое снижение обусловлено министры-капиталисты.

генерированием атмосферы игры, несерьезности, щутки.

Морфолого-синтаксическая транспозиция также способна менять оценочный потенциал слова, интенсивность оценки. Например, в результате конверсии образованы политемы лубянский, путинский, семейный и т.п., которые обладают больщим оценочным потенциалом по / сравнению с производящими именами прилагательными: признак принадлежности предполагает частичный перенос качеств субъекта.

представляет собой лищь одну сторону при характеристике предмета, а сам субъект, обозначаемый именем, есть воплощение качеств, некая модель в целости, продуцирующая оценки различного типа.

Выщеперечисленные субстантиваты Офаничивают субъекта (политическое лицо) репрезентируемым признаком, лищая его политической воли, самостоятельности в принятии политических рещений, следовательно, усиливается (появляется) пейоративное значение, подкрепленное общекультурными аллюзиями (см. Лубянка, семья/мафия).

Семантические дериваты {чекисты, меньшевики, кухарки, комиссар, раскольники и др.) относятся к слабым неологизмам: слабые — известные слова, «новизна которых определяется изменением того или иного аспекта их содержания» (Заварзина 2004: 65-67). В анализируемой тематической группе они малочисленны, но обладают высоким оценочным потенциалом, который в полной мере реализуется в тексте. Так, оценочность номинации медведи требует контекстуального уточнения. Название медведи не является производным от названия партии «Отечество - вся Россия»;

оно репрезентирует невербальный знак — изображение медведя на фоне российского флага. В данной номинации работает следующий механизм оценки. Медведь относится к классу так называемых двусторонних имен (Гудков 2003: 166-176). При структурировании представления, формируемого двусторонним именем, из ^множества черт, присущих объекту, выделяются и фиксируются лищь некоторые;

данные черты (семы) закрепляются в мифологическом значении имени. Именно семная структура мифологемы входит в ассоциативное поле слова медведь со значением «член общественно-политического движения» и обусловливает ее оценочный потенциал. При контекстуальном уточнении эксплуатируются различные семы мифологемы в зависимости от цели, адресанта. Для фиксации на положительном полюсе актуализируются семы «больщой», «сильный», «русский», «хозяин»;

для фиксации на отрицательном нолюсе оценочно-аксиологической шкалы актуализируются семы «неуклюжий», «глуцый/наивный».

В неологизме употребленном для обозначения меньшевики, меньшинства в Думе, оценка реализуется на ассоциативном (аллюзивном) уровне, но представлена не потенциальнььми семами коннотата, а вероятностными и окказиональными, имеющими вариативный характер в зависимости от фоновых знаний, социально-политической ориентации и других интеллектуальных и психологических характеристик адресата. В структуре неологизма раскольники произошла замена семы «сфера»: сема «религия» редуцируется, появляется и актуализируется сема «политика»:

«ЦК отменил решение семигенцев и исключил «ренегатов» из партии.

Однако в субботу «раскольники»... собрали съезд» (АиФ. — 2004. - J f 27.

vo - С.4). Оценочный компонент сохраняет свою структуру (вероятностные и окказиональные семы аллюзивно-исторического характера), но происходит замена референта оценки;

оценка осложняется в результате наложения образов-оценок современного и исторического планов.

^ Семантические неологизмы посланец, проводник, досрочник манифестируют ценности политического дискурса: «движение/развитие», «вера», «время». Полностью меняет значение узуальная лексема досрочник («досрочно уволенные в запас», «досрочно освобожденные») в результате изменения сферы функционирования. При этом в семеме сохраняется сема времени («раньше назначенного срока»), политический неологизм имеет значение «проголосовавшие досрочно».


Можно предположить, что неологизм является внутридискурсным заихмствованием и транспонирован в медиа-политический субдискурс из политического жаргона. При образовании нового лексико-семантического варианта меняется и тип оценки: приобретая общественно-политическое значение, неологизм входит в группу слов, репрезентируюших социально-политическую 7' оценку. Папример, имя сушествительное кухарка, получившее новое значение «лицо, умеющее управлять государством» в результате актуализации ассоциативной семы, вощло в аксиологическое поле политического дискурса, то есть приобрело социально-политическую оценочность (мелиоративную): «Если верить больщевикам, то к государством может управлять даже кухарка. Кухарок в Государственной думе четвертого созыва нет» (АиФ. — 2004. - J T 3. - С.4).

Vs Семантические неологизмы оборотни, перевертыши относятся к ключевым словам современной эпохи. Они созданы в предвыборный период, являются элементом политтехнологии и хманифестируют однозначную максимально пейоративную оценку, проектируемую в сознание массового адресата. Импликационные (ассоциативные) связи предполагают появление семы или редукцию (до полного исчезновения).

Значение слова оборотень^ зафиксированное в словарях («В сказках, в народных поверьях: существо, способное менять человеческий облик и превращаться в животное, в предмет» (Ожегов, Шведова 1992: 446), требует лексикографической корректировки, так как результаты • ^ лингвистического эксперимента показывают, что устойчивыми вербально когнитивными реакциями на данную лексему являются единицы, относящиеся к социально-политическому полю (или смежным ему):

«чиновник», «милиция», «взятка», «политика», «телевизор». Кроме того, в дефиниционном блоке зафиксированы следующие определения значения слова: «нечестный чиновник» (4 информанта), «тот, кто хорощо маскируется» (1 информант), «милиционер, берущий взятку» ( информантов). Возможно структурировать следующую модель семантической деривации. Архисема «сказочное существо» редуцируется, появляется новая ядерная сема «чиновник». Такая замена происходит в результате транспонирования лексемы из одной сферы употребления в ^ другую. Дифференциальная се.ма «превращение» также деактуализируется и уходит в вероятностно-окказиональный уровень. Потенциальная сема производящей семемы «прячущий истинный облик» входит в интенсионал значения. Таким образом, происходит полная перестройка семемы с появлением и редуцированием сем, что обусловливает изменение аксиологического потенциала слова. При сохранении пейоративного вектора оценка меняет свой тин: психологическое основание («стращно», • «опасно») ослабляется, формируется сублимированная этическая оценка («непорядочно») и появляется сублимированная социально-политическая оценка («противозаконно»).

На основе сужения или расширения объема номинации (родо-видовые отношения;

гипергипонимия и гипогиперонимия) возникают новые лексико-семантические варианты. Так, к группе семантических дериватов мы отнесли слово элита в его новом значении. Данное значение образовано путем сужения денотата. Первоначально слово элита в медиатекстах имеет значение «лучшие представители к.-нибудь части общества, группировки» (Ожегов, Шведова 1992: 944), получая видовые определения — интеллектуальная, нолитическая, региональная, бизнес "" элита и т.д. В настоящее время значение «политическая элита»

обособляется в отдельный элемент полисеманта элита: «Я считаю, что элита — это правящая группа общества. В нее входят люди, которые принимают общегосударственные решения. Исходя из такого понимания, к элите надо отнести и членов правительства, и депутатов федерального парламента, и высших чиновников администрации президента.

Губернаторы, если они допущены к принятию рещений по поводу не только региональных вопросов, но и федеральных, тоже относятся к элите» (АиФ. — 2005. - № 21. — С.6). В соч^т^спияк региональные элиты.

слово Центр изучения элиты Института социологии РАН элита употреблено в новом значении — «высщие круги политической власти».

Г Сужение значения меняет оценочные коннотации слова: мелиоративная сема в производной семеме редуцируется, слово получает негативно оценочные коннотации, представленные на потенциальном и вероятностном уровнях ассоциативно-образного компонента. См.: «Но (выделено нами - В.М.) в Европе и США эти люди с родословной, высочайшим образованием, безупречной репутацией» (Там же;

из ^ интервью с директором Центра изучения элиты О. Крыштановской).

Можно гипотетически смоделировать следующие оценочные коннотации данного семантического неологизма: «нечестный», «жадный», «лицемерный», «бескультурный», «непрофессиональный» и т.п.

Изменение значения слова влечет за собой расширение лексической сочетаемости. Элита представляется в медиа-политических текстах как субъект, провоцирующий агрессивные, не соответствующие этикету и закону действия и участвующий в них: «Раздрай внутри правящего слоя — «масщтабная драка элит», по выражению главы кремлевской администрации Д.Медведева» (АиФ. — 2005. - № 18. — С.6);

«бизнес-элита»

кричит, что это дело государства, а не бизнеса» (АиФ. — 2004. — Wi 31. С.4). За словом начинают закрепляться устойчивые пейоративные N коннотации, которые проецируются и на первоначальное значение: «...и элита убогая тоже поэтому? - Качественной элиты не будет» (КП — 2005. 15 апр. — С.8);

«самозваные учителя из той «интеллектуальной элиты», которая ненавидит собственную страну» (КП. — 2005. — 7 июня - С.7).

Путем субстантивации семантических дериватов образованы неологизмы оранжевый (им.сущ.) и семейный (им.сущ.). Оба слова не имеют четкого денотата. Так, оранжевый может обозначать 1) лицо — участника оранжевой революции, 2) оппозиционера, 3) сочувствующего оппозиции. См. в последнем значении: «Оранжевые» уже в Москве?» (КП.

- 2005. - 8 апр. - С.2). Слово семья также предполагает различные ^ денотаты (см.: семья Ельцина, семейно-питерский и т.п.), субстантиват • семейный имеет значение «член какой-либо политической семьи», однако не определены четкие признаки принадлежности, следовательно, значение нельзя считать точно установленным. Нечеткость денотата находит отражение в словарных дефинициях: «Семья. В политсленге современной России термин ассоциируется с отдельными крупными бизнесменами и политиками, якобы входившими в ближайшее окружение президента Б. Ельцина» (Моченов и др. 2003: 126);

«Семья. Окружение. Кремлевская семья» (Бакеркина, Шестакова 2002: 250). См. в первом значении: «Три источника, три... части путинизма — «семейные», лубянские и собчаковские вступили в схватку, вырывая жирные куски властесобственности» (Нов. газ. - 2004. — 11 янв. — С.2).

Синсемантические неологизмы анализируемой фуппы обладают аксиологическим потенциалом различной силы. В сочетаниях метафорического типа слова получают новые семы: технический {технический премьер) — «несамостоятельность». Анализ структуры значения неологизма должен проводиться с опорой на контекст и затекстовый фон, т.к. набор денотативных признаков нельзя считать установленным: «М. Фрадков: Я еше не знаю, что такое технический премьер» (АиФ. - 2004. -№ 10. - С. 3). В ряде случаев мы можем говорить не просто об окказиональном сочетании слов, а о так называемых семантических окказионализмах. Так, в тексте у прилагательного появляются смысловые прирашения, которые постмодернистский преобразуют семантику исходной узуальной лексемы: «Путин постмодернистский лидер постмодернистской эпохи» (Нов. газ. — 2001. 26 марта. - С.5). Таким образом, в значении нового слова редуцирована хронологическая сема производящей единицы, а общее значение окказионализма имеет сложную философо-эстетическую основу.

Сочетания метафорического типа отличаются сильным оценочным / потенциалом.

Отдельно следует выделить группу внутренних заимствований:

данные номинации образованы вне пределов медиа-политического субдискурса и за {мямлики, шустрики, откатчики, кошелек) хронологическими рамками современного периода {чекисты, комиссары).

В лингвистической литературе неоднократно отмечалось явление т.н.

«межстратовой эклектики», в том числе активное проникновение нелитературных элементов на страницы СМИ: «Межстратовые перераспределения лексики и массированные включения в общее публичное унотребление слов с отрицательной коннотацией повысили экспрессию языка, усилили оценочный компонент, иногда за счет логического значения» (Кочетков 1999: 8);

«Некоторые исследователи...

склонны констатировать новый виток вульгаризации литературного языка, и для этого имеются все основания. Просторечные и жаргонные элементы свободно включаются в современные газетные тексты, становятся привычными средствами публичного общения» (Какорина 2000: 80);

«Относительно высокая проницаемость различных, в т.ч. «далеких», подсистем языка (политический дискурс - бытовой дискурс - социальные жаргоны - профессиональные жаргоны) определяет высокую скорость сменяемости языковых средств, циркулирующих в СМИ» (Какорина 2003:

259). Фоновые знания позволяют дать аксиологическую квалификацию слову Пейоративная оценка обусловлена несколькими откатчик.

факторами: жаргонной природой слова, рациональным оценочным модусом в дефиниционном высказывании («незаконная, полузаконная деятельность»), а также семой регулярности, сообщаемой суффиксом. Из перечисленных факторов носледний обладает силой перевода оценочного вектора, так как слово оценивалось информантами как откат положительно/отрицательно/нейтрально оценочное, а производное откатчик — только как пейоративная единица. Словообразовательные жаргонизмы мячлики, шустрики образованы от экспрессивно окращенных глаголов с сохранением отрицательной и положительной экспрессивно оценочных сем, входящих в интенсионал. Лексема кошелек представляет собой результат жаргонной семантической деривации по метонимическому типу. Однако при заимствовании жаргонизма медиальным дискурсом эта единица получает отрицательную оценочность, т.к., во-первых, сохраняется жаргонная природа слова, во-вторых, семантическое «овеществление» лица-референта в литературном языке сигнализирует об отрицательной оценке. Недостаточная языковая компетенция массового адресата в области политического жаргона предполагает толкования значений жаргонных единиц, введенных в хмедиатекст: мямлики «не умеющие воспользоваться экономико политической ситуацией», щустрики - умеющие (СР. — 2005. — 16 июня. С.2);


«Если Ходорковский в первые полгода проявит себя «корчаком»

(добросовестно работающий зек)..., главное, чтобы у «кентов»

(товарищей или подельников) было желание «греть» (КП. — 2005. — 9 июня.

— С.4). Важно отметить «пересечения» профессионального политического и группового уголовного жаргонов: «А вы, парламентарий, выходи, депутат в законе» (АиФ. - 2005. - № 23. - С.2);

«Но они профессиональные «системщики», а нужен повседневный «погоняла» для повседневной рутинной работы» (АиФ. - 2005.- 22 июня. - С.2). Такие пересечения объединяют политическую и уголовную сферу в сознании адресата.

Следовательно, идет аксиологическое снижение субъектов политики.

Основная цель использования жаргона в медиа-политических текстах - хмоделирование ролевого поля политического дискурса. Положительные роли — «профессиональный политик», «профессиональный журналист», отрицательная роль - «политик-уголовник». Симптоматично то, что «отрицательный герой» (мямлик, шустрик, погоняла, папа, хозяин, кошелек и т.д.) обладает большей активностью, реализованной в глаголах действия и т.д.), (впаять, доить, давить, додавливать, кормить, разрулить «положительный герой» {технический министр, системщик) пассивен.

Пейоративная оценка количественно и качественно преобладает.

Отсутствие закавычивания сигнализирует об отсутствии у адресанта речевой рефлексии. Но «принципиально важным является отсутствие нейтрализации жаргонных слов в стилистическом узусе эпохи. Эти слова не стали элементами литературного языка, они продолжают употребляться в специфических экспрессивных целях, их «стилевая инородность» и «концентуальная заряженность» ясно ощущается носителями Заимствование из терминосистем является на настоящее время продуктивным способом обновления лексической системы определенного дискурса (субдискурса), так как активное использование термина вне научной сферы ведет к расширению или сужению объема понятия и, как следствие, к нолной понятийной адаптации. «Причина ввода термина в публичную коммуникацию... не всегда отвечает потребностям прямой номинации, но может быть связана с престижностью термина, его стилистической выделенностью в речи» (Какорина 2003: 252).

Наукообразность публицистических текстов представляет собой прагматико-стилистический прием, целью которого является создание эффекта достоверности, аргументированности и абсолютной доказанности информации, неопровержимости излагаемых фактов. В основе данного приема лежат лексические манипуляции, в том числе активное заимствование из научных дискурсов различных научных сфер терминов — специальных единиц научно-профессионального знания.

Внутренние заимствования хронологического типа вахмистр, урядник вызывают в основном родо-видовые и временные ассоциативные реакции («полиция», «старая Россия»). Их оценочные семы редуцированы. Для экспликации оценочности неологизмов подобного типа и слов-агнонимов, как правило, вводится метаязыковой комментарий: «И если генеральный приватизатор и главный приватир (так называли когда-то пиратов флибустьеров) окажется на скамье подсудимых...» (П. - 2005. - 7 июня. С.2).

Неологизм чекисты демонстрирует двухступенчатый путь освоения его медиа-политическим субдискурсом. С одной стороны, его можно квалифицировать как внутренний неологизм хронологического типа, так как время образования слова — начало XX в. Он возвращается в активное употребление к началу ХХТ в. (связан с работой В. Путина в качестве и.о.

президента РФ). Одновременно происходит расширение денотата (ср.:

«работники всех силовых структур» — «работники ЧК»). Следовательно, неологизм может быть отнесен к группе семантических дериватов. Слово не выходило из употребления вследствие активного функционирования в реминисцентной сфере сознания, а его значение легко определяется носителями языка в разных культурных и вербальных текстах - как архаизма и как новой единицы языка. Слово функционирует в оценочной парадигме в качестве пейоративного коррелята. Его оценочный потенциал формируется на базе общекультурных аллюзий, литературных реминисценций, которые продуцируют определенный стереотипный образ.

Внешние заимствования используются в ядерной части медиа политического тезауруса неактивно (башибузуки, хунвейбины, кингмейкер).

1Многие из них являются агнонимами. Следует отметить группу экзотизмов, обозначающих участников террористических группировок, военных действий или лиц, связанных с этими действиями: мадэюахеды (модлсахеты), шахид, шахидка. Заимствования могут функционировать в переносном значении в качестве оценочного предиката: «Кто они — эти «НАШИ»? Тимуровцы нащих дней? Хунвейбины, готовые метлой гнать старшее поколение?» (КП. — 2005. - 19 апр. - С.5).

Собственно антропонимы, обозначающие ключевые политические фигуры, имеют референциально-символическую и знаковую природу и в медиа-политическом тексте выступают не только в качестве субъектов (объектов) конкретных политических действий, но и как репрезентанты комплекса вербально обобщенных качеств, свойств, взглядов (политических, экономических, идеологических и др.). Аксиологическое поле медиа-политического дискурса имеет персонифицированную природу, то есть определенные социально-политические и этические ценности (антиценности) связываются с конкретным носителем — нолитической фигурой. Прецедентное имя играет ключевую роль в реализации функции создания определенных моделей поведения, одобряемых или осуждаемых обществом, «...о наличии у личных имен конвенциальных (типичных) прагматических ассоциаций свидетельствует существование определенных корреляций между тем или иным антропонимом и вызываемым или типичным образом, в основе которого лежит довольно полная характеристика человека как носителя того или иного имени... Концептуальная основа личных имен также подтверждается исследованиями их дериватов, которые указывают на то, что производные антропонимические образования и даже стандартные личные имена обладают богатым экспрессивно-прагматическим потенциалом» (Семенова 2001: 97). Характерным признаком прецедентного имени является регулярность использования, в том числе в позиции предиката;

при этом «передаваемая с его помощью характеристика не нуждается в экспликации для представителей определенного лингво-культурного сообщества» (Гудков 2003: 147).

Следовательно, номинации Греф, Кчебанов, Лапшин, Лукашенко, Кучма, и т.п. являются носителями Путин, Касьянов, Басаев, Масхадов оценочности. Положительная или отрицательная оценочность реализуется в семантической структуре на уровне потенциальных и вероятностных сем. Пейтральная позиция политического имени на оценочной щкале в медиа-политическом дискурсе исключена вследствие его свойств (см.

главу 1). Имя как референционный знак может выступать в позициях субъекта оценки, объекта оценки и оценочного предиката. Оценочная нейтральность может только моделироваться в текстах официально информативного характера, но имплицитно и в этом случае V трансформируется в пейоративно-мелиоративно маркированную на фоне узкого или широкого контекста (политической ориентации СМИ и др.). С другой стороны, оценочный модус может быть «не прочитан» или неверно интерпретирован адресатом вследствие отсутствия политических фоновых знаний. Однако стилистические особенности текстов и проблемы интерпретации не меняют аксиологической природы политических антропонимов как диффузно оценочных единиц. К классу неологизмов их можно отнести только в момент появления в медиа-политическом субдискурсе;

по мере употребления они быстро утрачивают новизну и переходят в разряд общеупотребительных собственных имен. Наиболее частотные и знаковые имена получают аббревиатурную форму, например, БАБ, МБХ, ВВП. Типичность инициальной модели и хмногократность •^ употребления аббревиатур А4Х, МБХ предполагает отнесение их к узусу.

Однако вне контекста аббревиатура расшифровывается менее чем 50 % информантов, что говорит о незакрепленности ее в системе языка.

Оценочность данных единиц носит ассоциативно-образный характер (дело Ходорковского, политика власти по отношению к крупному бизнесу и т.п.). Кроме этого, сам способ образования неологизма в данном случае представляет собой оценку: антропонимы аббревиируются в том случае, если носитель имени фигура исключительно значимая.

Сложение целых слов (аппозитивное словообразование) является самым продуктивным способом образования неологизмов в политическом дискурсе. Сложения имен собственных имеют общее значение «группа, сообщество». Графическая замена, продуцирующая сложные слова из сочинительных словосочетаний, подчеркивает единство, нерасчлененность элементов нового слова;

для имен собственных это единство взглядов, нолитических интересов и действий и, как следствие, равнозначность в нлане политической ответственности за принятые решения и предпринятые политические шаги: «Каркас правительства до сих пор базировался на прочной связке Касьянов-Аксененко-Волоишн и на балансе их интересов с интересами группы Кудрин-Греф-Кчебанов» (АиФ. - 2002, № 1-2. — С.2). Имена собственные (антропонимы) — особые лексические единицы, некий культурологический код, аксиологической основой которого является индивидуальность.

Имя - индивидуальный носитель культурной информации. Следовательно, при образовании новых лексем путем сложения имен собственных идет снижение статуса лица - носителя данного имени. Сочинительные антропонимические композиты (состояшие из двух и более компонентов) спроецированы на деиндивидуализацию политической фигуры (ср., индивидуальные антропонимы). Оценочный компонент полиантропонима осложняется оценочной семой, которая локализуется в ассоциативно-образном компоненте и носит вероятностный и окказиональный характер: подобные номинации позволяют провести ассоциативную параллель со сказочными многоголовыми чудовишами (Касьянов-Аксененко-Вологиин, Кудрин-Греф Зурабов, Кудрин-Греф, Путин-Фрадков, Путин-Фрадков-Греф и т.п.).

Дериваты прецедентного имени сохраняют данные характеристики и приобретают оттенки, сообщаемые словообразующими и формообразуюшими элементами. Например, неологизмы прецедентное имя Ходорковский и его дериваты {Ходорковские, Ходор, МХБ, Мишка ЮКОС) формируют аксиологический блок в языковом сознании носителя языка. Можно выделить основные ценности, представляемые данной прецедентной группой — «богатство», «свобода», «преступление и наказание». Медиа-политический дискурс моделирует фигуры, размешая их на оценочно-аксиологической шкале. Полюсы оценочно аксиологической шкалы «богатство» можно обозначить как «честное» и «нечестное», полюсы шкалы «свобода» - «свободный» и «несвободный», полюсы шкалы «преступление и наказание» - «заслуженное» и «незаслуженное». Анализ медиатекстов, представленных в СМИ различной обшественно-нолитической направленности, показывает, что смоделированная фигура тяготеет к отрицательному полюсу каждой шкалы. Данный анализ, с одной стороны, демонстрирует непрозрачность медиа-политического субдискурса, его пейоративную доминанту (см.

нарушение логики «нечестное богатство - заслуженное наказание»), а с другой стороны, соответствует ментальным доминантам русского сознания.

Диспозиция антропонима в русской триаде «имя-отчество-фамилия»

представляет собой особую модель, реализуемую с разными нрагматическими установками. Нанример, антропонимический неологизм Хакамада Петровна (АиФ. — 2004 — № 15. - С. 10) является художественно публицистическим моделированием абсурдной реальности. Данный заголовок (сильная позиция текста) содержит установку на неприятие текстовых пропозиций - ситуации (действия, субъектов): «Но достаточно ли сменить космополитические одежды на патриотические, заменить Хакахмаду на Марью Петровну...» (Там же). В других случаях антропонимические дериваты аналогичного значения транспонируются из политического жаргона и являются внутренними заимствованиями.

Функционируя в медиа-политическом субдискурсе, они выполняют оценочно-моделируюшую функцию: репрезентируют модель российского политического общества, политической элиты как обшества жаргонного.

При образовании кличек возможно нарушения типичной модели, например, в русском языке представлено стяжение отчеств Иванович — и т.п., которое легло в основу Иваныч, Михайлович — Михалыч политического неологизма Касьяныч. Данное отступление от типичной модели обусловлено необходимостью антрононимической индивидуализации политического лица. Клички политиков {Батька, Батько, батько, Кондрат, дед, дедушка, Касъяныч, Кислый, Лектор, Ходор, мырь, Шумахер и т.п.) являются пейоративными коррелятами \ политических антропонимов. Данные номинации относятся к вторичным и часто имеют образнО-метафорическую природу: Зять — человек, который ведет себя, как чужой. Удав — человек, способный сдавить в смертельном кольце. Мальчик - незрелый, неопытный политик, Бабай {дедушка) — человек почтенного возраста, глава семьи. Лектор — преподаватель, учитель и т.п. В группе кличек наблюдается омонимия. Так, номинация соответствует экс-президенту России Б.Ельцину и президенту дед Дагестана М.Магомедову. Важно отметить, что модификационный дериват с уменьшительно-ласкательным субъективно-оценочным значением в его жаргонном употреблении также локализуется в дедушка пейоративном поле: «...на почве некоторого охлаждения отношений «дедушки» с преемником» (АиФ. — 2004. - № 19. - С.2). В данном случае ^ затекстовый фон актуализирует семы «дряхлость», «беспомошность», «слабоумие» и др. и определяет адекватную интерпретацию иронической окраски текста. При адаптации заимствований собственных имен из других языков отмечены грамматические колебания (ср.:

«...субтропический климат способен благотворно влиять на несговорчивого Батьку» и «Союз тормозит сам Батько» (КП. — 2005. — аир.-С.З).

Метафорические словосочетания, за^меняюшие антропонимы, в случае их частотного употребления и однозначной референтной соотнесенности можно квалифицировать как медиа-политические фразеологизмы, входяшие в периферийную зону политических кличек: всероссийский * аллерген, генеральный приватизатор (А. Чубайс). К этихМ неологизмам не относятся единичные метафорические перифрастические обозначения политических лидеров президент надежды, постмодернистский президент (В. Путин).

Переход политических антропонимов в топонимы нехарактерен для России современного периода, факты переименования получают в медиа политическом дискурсе ироническую (саркастическую) оценку. Например, текст, описывающий присвоение населенному пункту имени губернатора Орловской области Е. Строева, получает экспрессивно-оценочную модальность, проецируемую на пропозиционную ситуацию. Модальность создается лексическими, словообразовательными, стилистическими, текстовыми и интертекстовыми средствами, см.: «Парк строевского периода» (заголовок), «Переименовали деревню Дудкино в деревню Строево», «старожил экс-Дудкино» и т.п. (Изв. - 2005. - 22 июня. - С.З).

Для обозначения лица по его морально-этическим, политико идеологическим, профессиональным качествам щироко используются полуантропонимы (этнонимы): кириенки, абралювичи, гайдары, дерипаски, и т.п.

Игнатьевы, путины, рогозины, Степагиины, Фрадкоеы Деиндивидуализация определяет отрицательную оценочность номинаций данного типа. Оценочный потенциал полуантропонимов определяется природой прецедентного имени. Так, частотной моделью образования нового значения в политическом дискурсе является переход имени собствеииого в нарицательное с сопутствующим образованием формы множественного числа: «...формальным индикатором перехода собственных имен в нарицательные служит их хмаркирование по категориям числа и определенности-неопределенности» (Семенова 2001:

151). «Когнитивной основой образования полуантропонимов... служат два процесса: кластеризация (произвольное объединение говорящим свойств образа обозначаемого индивида в некоторое целое) и партикуляризация (произвольное расщепление говорящим образа обозначаемого индивида)»

(Семенова 2001: 4). Полуантропонимы могут находиться на разных стадиях перехода из собственных имен в нарицательные. Самым первым шагом можно считать употребление собственного имени в позиции предиката в метафорическом значении без изменений фафики и грамматических форм имени: киргизский Ющенко, Иоанн Грозный наших и т.п. Данная модель (метафорическая оценка какого-либо дней единичного политического субъекта) достаточно регулярна в медиа политическом дискурсе. К нетипичной модели мы относим употребление антропонима в обобщенном значении для обозначения совокупности лиц (политических фигур) без изменения грамматических характеристик слова.

Подобный переход актуализируется лексико-синтаксическими средствами (расширением лексической. сочетаемости): «Вы надеетесь, что «коллективный Путин» имеет шанс продвинуть реального Путина к действиям?» (Нов. газ. - 2001. — 9 апр. - С. 7). Из контекста выводится значение синсемантического неологизма: коллективный Путин — политическая элита, губернаторы, поддерживающие политический курс президента.

Обобшив данные, нредставленные в лингвистических работах по общественно-политической лексике, можно предположить, что имя каждого крупного (яркого) политика подвергается морфологической деривации, участвуя в стяжении лексико-грамматической оппозиции «имя собственное - имя нарицательное». «Антропонимы — имена политиков относятся к числу важнейших ориентационных знаков ПД, поскольку являются узловыми концептами в понятийной сетке, отражающей данный фрагмент мира, и, будучи знаками с необычайной информативной емкостью, задают целую когнитивную парадигму, включаюшую, в частности, и набор типичных ролей и сюжетов» (Шейгал 1999: 117).

Производяшими лексемами служат как имена современных политиков, так и историко-аллюзивные имена собственные: «Если на баррикадах одни гавроши, это не всенародное восстание, а бунт пубертатного возраста»

(Изв. - 2005. - 5 июня. - С.5). При использовании собственного имени в нарицательном значении происходит редукция объема понятия, которое сводится к минимальному набору характеристик: минимальный объем понятия абралювичи — «очень богатые люди, олигархи», в результате редукции слово гайдары означает «политики, способные привести страну к экономическому кризису» и т.д. Трансформация антропонима в этноним основана на абсолютизации или приписывании признака иноэтничности, что соответствует делению ПД на полюсы «свой-чужой»: абраиовичи, березовские — «нерусские». Этот тезис подтверждается результатами эксперимента: наиболее частотные ассоциативные реакции на неологизм абрамовичи были «футбол» («Челси»), «деньги» («богатство», «олигарх» и «нерусский» («еврей»).



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.