авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Марьянчик, Виктория Анатольевна Аксиологическая функция неологизмов ...»

-- [ Страница 4 ] --

«...свойством антономасин является ярко выраженный константный оценочный компонент значения. Отражая внутренний мир человека, антропонимические метафоры всегда актуализируют широкий спектр оценочно-образных коннотаций. Их цель состоит в том, чтобы приписать индивиду - объекту типизации — этические и психологические свойства, социальные и эстетические характеристики, которые уже имеют в данном социуме определенные оценочные смыслы, или произвольно трансформировать уже существующие оценочные образы за счет установления между ними и вторичными референтами новых уникальных ассоциативных связей. В целом аксиологическая оценочность антономасии объясняется тем, что антономасия тесно связана с устойчивыми представлениями человека об ее прототипе. В то же время включенность антономасии в оценочную рамку говорящего обусловливает ее маркированность по категории «экспрессивность», поскольку в основе антономасии лежит образец прототипа, который вызывает у говорящего и адресата определенное экспрессивно-оценочное отношение, данное эмотивное отношение переносится ими на объект метафорической типизации» (Семенова 2001: 181-182).

Различные манипуляции с именем (в том числе речевые/языковые, текстовые) представляют собой отголоски веры. другого человека в магическую силу слова, в возвышающую и уничижающую силу имени.

Экстралингвистические факторы обусловливают движение лексических единиц в аксиологическом поле ТГ. Например, ключевое слово современного медиа-политического дискурса обладает олигарх словообразовательной активностью: антиолигарх, экс-олигарх, ОАО олигарх, мини-олигарх, олигарх-депутат, олигарх-государственник, олигархическое дело и т.д. Следует отметить, что ключевое слово не теряло своих отрицательных коннотаций, проецирующихся на его дериваты.

Положительная динамика значения на аксиологической шкале наметилась и была отражена в медиа-текстах в процессе развития т.н. олигархических дел в рамках противопоставления на уровне содержания текста «честных олигархов» и «коррумпированной власти».

Периферийные номинации ТГ также определяют аксиологическую категоризацию денотата и оценочный вектор. К периферийной зоне анализируемого тематического поля относится группа заимствований.

Внещние заимствования (как правило, экзотизмы) связаны с обозначением религиозных течений, рода занятий, национальной принадлежности и территориальной прикрепленности: аятолла, ваххабиты, талибы, гастарбаптер, шиит, араб-шиит. Муфтия, крестьяне-марониты, алгшы и т.н. Экономические и юридические термины мы определяем как внутренние заимствовапия локального типа {бенефициарный владелег}, и т.п.). Заимствования требуют контекстуальной миноритарий семантической (в т.ч.аксиологической) конкретизации: «...т.е. Степашин — «десижн-мейкер», человек, умеющий принимать рещения» (Нов. газ. 2001. - 22 февр. - С.З);

«...Бенефициарным владельцем которого является Павел Бородин...Формулировку «.бенефициарный владелец», по мнению юристов, можно толковать и как «предположительный владелец» (Нов. газ.

- 2001. - 19 февр. - С.5). Метатекстовые комментарии позволяют адресату адекватно толковать текст.

Внутренняя форма периферийных словообразовательных дериватов позволяет верно интерпретировать их значение и оценочность. Например, в окказионализме отсохисты («от сохи», «народные») сочетание названия грубого сльскохозяйственного орудия и суффикса вызывает -ист комический эффект. Суффиксальное образование переместитель, имеющее значение «человек, переносящий место и время массовых политических выступлений», образовано с помощью суффикса со значением «деятель» от глагола перемегцать. Дескриптивное значение лексехмы выводится из контекста, а коннотативно-оценочное определяется вероятностными ассоциациативными семами: перемещать — действие механистическое, неинтеллектуальное (ср. воспитывать, учить и т.п.), следовательно, значение «лицо по роду занятий, деятель» получает пейоративную оценочность.

Композиты, образованные от сочинительных словосочетаний {бароны-разбойники и др.) представляют собой экспрессивные номинации, моделирующие ролевую структуру политического дискурса. Частотность использования компонента эксперт в сложных словах в сочетании с пейоративным атрибутом {эксперт-диверсант, эксперт-наемник) обусловлено желанием через атрибутивный компонент эксплицировать «закулисность», «нечистоту» политического процесса. Метафорическая номинация братья-разбойники (о губернаторах) реализует дескриптивную оценку («лица, совершающие противоправные действия») и актуализирует фольклорные реминисценции. Сложное слово разведг^арь предполагает однозначную референтную отсылку, которая определяется контекстом:

«Следует ли России создать суперминистерство и ввести должность «разведцаря»?...главный «разведцарь» уже есть» (НГ. - 2005. - 16 июня. С.З). Внутренняя форма слова также моделирует политическое поле как ролевое, театральное. Ролевые оттенки сохраняют номинации супертеррорист, террорист №1, федеральный агент №1, входящие в ядро медиа-политического дискурса.

образом, оценка лица по политической принадлежности, представленная в структуре значения политического неологизма, может нейтральной нрн общей отнесенности к грунне тяготеть к нотенциально оценочных слов, то есть не обладать внеконтекстуальной оценочностью {полпред, цнкоеец, ключевой министр и т.п.). Данная фуппа политических неологизмов малочисленна, так как создание нового слова (сочетания) предполагает, как отмечалось выше, не только номинацию факта действительности, но и его оценку (в силу того, что процесс квалификации и категоризации действительности предполагает создание аксиологического ментального ноля). Кроме того, оценочность есть имманентное свойство политического дискурса, следовательно, все единицы, функционирующие в дискурсе, попадают в оценочное поле, а номинации лиц структурируют его по принципу «свой» — «чужой».

Вторую группу представляют имена, обладающие внеконтекстуальной неоднозначной (днффузной) оценочностью и т.п.). В условиях контекста {коллективный Путин, антиолигарх оценочная фиксация может передвигаться на оценочно-аксиологической щкале в зависимости от актуализации той или иной семы значения. В третью группу входят номинации, обладающие внеконтекстуальной однозначной оценочностью (собственно оценочные лексемы) и т.п.). Оценка объекта.

{оборотни, политик-пробка, отсохисты реализуемая данным словом, может не разделяться всеми членами лингво культурного сообщества, но она четко ренрезентируется словообразовательными средствами или носредством общесоциальных аллюзий. Данная грунна нолитических неологизмов наиболее многочисленна, что обусловлено природой репрезентируемого концепта:

«Вербализация концепта «Политик» характеризуется факультативной оценкой, нередко с комической коннотацией» (Шейгал 2000: 6).

Кроме того, оценка лица может быть контекстуальной, то есть реализоваться в условиях текстового окружения. Неологизмы первой группы актуализируют оценочность, лексемы второй группы получают аксиологическую конкретизацию, единицы третьей группы интенсифицируют оценку.

Итак, внутри выделенной тематической группы, единицы которой неравномерно распределены по всему полю медиа-политического субдискурса, осуществляется оценочная динамика: «...ядерные признаки денотата получают облигаторную оценочно-нейтральную и факультативную экспрессивно-оценочную вербализацию в наименованиях политиков» (Шейгал 2000: 13). Политическая принадлежность прежде всего определяется членством (участием) в той или иной партии, организации, движении, блоке. Оценка может реализоваться на ращюнальном, эмотивном, образном и ассоциативном уровне. На эмотивной щкале названия участников располагаются от нейтральных {зеленые, идущие и др.) до экспрессивно-окращенных {КПРФ-киприоты, и др.). Экспрессивно-оценочная реализация имеет подберезовики разнообразные формы: словообразовательные экспрессивы, политические ярлыки {семейно-питерские, семейный и др.), языковые каламбуры {едуны и др.), а также сверхлексемные сигналы оценочной экспрессии — вербальные и ДР-)? параграфические {так называемые, т.е.

(закавычивание, щрифтовые выделения и т.д.). Анализ единиц ядра подтверждает заявленный тезис о смене собственно неологизации на словотворчество в сфере медиа-дискурса, 2.4. Тематическая группа «Назваппе обществепно-полптических действий, событий, состояний»

В медиа-политический тезаурус входит тематическая группа неологизмов «Название обществеиио-политических действий, событий, состояиий»: активничать, Буря в пустыне, валютная либерализация, вброс, веерная смена власти, выдавливание, выкастрировать, глобализовать, давгшовка, дело Ходорковского, дебюрократизация, деприватизация, европаника, еврорастерянность, евростроительство, здравжелтаи}мър, итурупиться, кавказизаг^ия, кадыровгцина, казахгейт, кубанский эксперимент, кунагиириться, лубянизаг{ия, мандатирование, марокка, мини-мятеэ/с, неолиберализация, окучивать, оранжад, оранэ/севая революция, отГрызли, партизация, партстроительство, переанишаг, план «Д», плебисцит, путинизация, разукрупнение, расТроение, раффарендум, революция кедров, рыжая революция, тузлиться, управляемая демократия, условие-ультиматум, флэш моб,зовать. Формирование установок толерантного сознания и профгшактика экстремизма в российском обгцестве, цветная революция, цившичеченизагщя, шикотаниться, штатная усушка, эпоха и.о.Путина, PR-кризис, VfP-инфецирование и др. В данную фуппу вследствие ее категориальной специфики входят слова, относящиеся к разным частям речи, включающие политическую сему. К ядру группы примыкают обозначения политико-экономических действий, событий (монетизация, деприватизация, легитгимизировать, налоговая амнистия, ползучая реформа, прибедняться, приватизационная амнистия, раскулачивание, ренациона1иза1(ия, рефинансирование, секвестирование, технологический дефолт, воспроизводственно-финансовый процесс, налоговая амнистия и т.н.). На периферию отнесены номинации, не предполагающие функционирование только в сфере политической и политико экономической деятельности {артикулировать, доактивизироваться, ^ дэлшдж, маргинализация, одобрячс, окормить, онуление, отжать, отпиариться, отсевная, переанитаг, пир духа, проштамповать, разлияния, разнообразиться, распоправиться, создавание и т.п.).

Ядро апализируехмой группы состоит преимущественно из нарицательных имен;

собственные номинации немногочисленны и служат целям нолитического иносказания, дисфемизации или эвфемизации речи (KoppynifuoHHbiu пароход. Шок и Трепет, Буря в пустыне. Маски-шоу, Мордой-в-снег и др.). См.: «всем памятен недавний скандал, получивщий название «Коррупционный пароход», когда «скромные» чиновники расхватали места на олимпийский круиз по цене 10-26 тыс.евро за билет»

(АиФ. - 2004. -.№ 20. - С.7).

V При образовании политем анализируемой ТГ с использованием словообразовательных ресурсов языка активно эксплуатируется аксиологический потенциал производящих морфем и словообразовательных моделей. «В языке газеты многие модели и даже словообразовательные типы приобретают устойчивую отрицательную коннотацию, ср.: чубайсизация, мавродизация, Гайдаризация, немцевизм, лебедизм, кагэбизм и др.» (Ильясова 2002: 63).

Новообразования носят в основном окказиональный характер, определяющий формирование экспрессивной оценочности. Например, имена существительные на -изация, образованные от имен собственных, выражают отрицательную оценку: путинизация, чеченизация, 7 Модель «народ/культура + -11заг}ия»

кавказизация, лубянизация.

представлена в языке лексемами европеизация, aiiepuKauiuaifim, однако денотаты поизводящих единиц определяют такие ассоциации, как «больщая территория», «крупное национальное сообщество», «существенный вклад в мировую культуру и экономику». Эти представления вступают в противоречие с понятием чеченизация, что ведет к интенсификации пейоративной оценочности неологизма. Отрицательную внеконтекстуальную окраску данного слова подтверждают результаты эксперимента: 192 из 200 информантов определили неологизм как отрицательно-оценочный, положительных фиксаций на оценочной щкале не зарегистрировано.

Отрицательная коннотация, закрепленная за словообразовательной моделью, проецируется на другие дериваты с этим суффиксом.

Пейоративная оценка может поддерживаться историко-культурными аллюзиями. Например, значение неологизма партизт^ия вне контекста прочитывается как «возвращение к однопартийной системе». При включении в исходный контекст происходит корректировка семантики:

«...вариант «партизации» Путина не исключен» (АиФ. — 2003. — № 14. С.4). Но коннотации сохраняют свою природу и оценочную маркированность. Разговорная инвективная основа в сочетании с суффиксом -изаций- усиливает пейоративную оценочность (периферийный окказионализм дебгтизащш).

В соответствии с узуальной традицией данный суффикс используется при образовании новых терминов. Слово.iioHemiBaifim, относящееся к группе терминологичекой лексики, на первый взгляд, отвечает требованию стилистической и эмоциональной внеположенности, предьявляемому к терминам. Однако данная неолексема образована от слова люнета, обладающего определенными обще культурными коннотациями. Это, как правило, негативные фразеологические ассоциации (мелкая люнета, льедная люнета, разлшниваться на лгелкую люнету, платить той же отражающие такие качества человека, как мелочность, люнетой), хмстительность. Указанные ассоциации могут нивелироваться нейтральныхми современными номинациями Монетный двор, юб1шейная и ноложительно окрашенным фразеологическим сочетанием монета звонкая люнета и некоторыми др. Однако, сема «мелкий», «некрупный»

с актуальна и в сочетании с терминологическим суффиксом обусловливает возможность негативных интерпретаций слова в медиа-дискурсе.

Нанример, в заголовках Безмонетная монетизация, Как монеттацию разменяли на мелкую монету и в метафорическом употреблении слова {политическая монетизация) актуализированы отрицательно-оценочные коннотации.

Экспрессивную оценочность продуцируют неологизмы с непродуктивными суффиксами. Например, неологизм opaHOtcad, по форме совпадающий с узуальным словом (ср.: оранжад - «прохладительный напиток с апельсиновым соком»), образован от семантического неологизма оранжевый и имеет значение «все, относящиеся к оппозиционным перманентным революциям-мятежам». Значение нового слова не к раскрывается в контексте, предполагается понимание с онорой на претекстовые знания адресата, а отрицательная оценка подчеркивается рифмосозвучием со словом пейоративной окраски: «...и рещено было сменить не оправдавщих себя «Идущих» на «Нащих» - уже не столько борцов за нравственность, сколько цепных псов реакции, призванных спасти Россию от оранжада и распада» (Изв. - 2005. - 8 июня. - С.4).

Суффикс -щин- (кадыровщина) выражает пейоративную оценку на эмоциональном, образном и ассоциативном уровнях (эмоция — пренебрежение, образ — что-то отталкивающе-подавляющее, грубое и примитивное, лексические ассоциации - лексемы «полицейщина», «военщина» детерминируют соответствующие историко-политические 7 аллюзии, стилистические коннотации - просторечная окраска слов).

Постфиксоидация, как правило, не служит целям аксиологического маркирования политического референта, но проецирует оценку на всю описываемую ситуацию и участников вербального коммуникативного акта. В медиа-политическом дискурсе активно функционируют ^ постфиксоиды-числительные, «Постфиксоидами можно назвать морфемы переходного типа, выступающие как в роли самостоятельных корней, так и в роли постфиксов....Постфиксоиды «числительного» происхождения имеют, как правило, обобщенный логографический облик (в виде цифр)»

(Гугунава, Первухина, Рацирбурская 2003: 42). В ряде случаев дериваты данного типа выполняют функцию не столько речевой экономии, сколько иносказания как стилистического приема. Пеологизмы, не являясь политическими терминами (не представляя научного знания), формируют некий полупрофессиональный вербальный код, офаничивая круг возможных интерпретаторов текста. Папример: «Власти нужна преемственность, рещение «проблемы-2008», а не дьявол «оранжевой»

революции» (АиФ. - 2005. — № 22. - С.З). Логографический облик ' усиливает ощущение кодовой природы слова. Избранность, ограниченность круга посвященных повыщают престиж знания, следовательно, не репрезентируя оценку прямого референта, дериваты постфиксоидального типа в медиа-политическом дискурсе сублимируют оценку адресата, политики как сферы деятельности, медиаструктуры.

В группе префиксов и префиксоидов, используемых для образования политических неологизмов, можно выделить три подгруппы:

1) словообразующие морфемы, аксиологически маркирующие денотат {псевдореволюция, переанишаг, неонэп, квазиреформированиё), 2) словообразующие морфемы, аксиологически маркирующие прагматический контекст {ренационопизация, антисиргшская кампания, 7 3) словообразующие морфемы, декоммунизация, деприватизация), получающие аксиологический потенциал в морфемном контексте или при текстовой актуализации {довыборы, достык, выкастрироеать).

Закрепленность за той или иной подфуппой не является строгой, возможно совмещение и аккумулирование значений. Приставка пере- со значением «изменение направления» входит в третью подгруппу, но активное использование неолексем, включающих в свой состав данный префикс, характеризует социум как неустойчивую систему и пр.). Таким образом, {перенаправить, перепозиционирование количественные пара^метры языковой системы переходят в качественные характеристики политического дискурса, что соответствует общему закону диалектики. Подтверждением этого вывода служит лексикализация заимствованного аффикса экс.

Префиксоиды также выполняют когнитивно-моделирующую и когнитивно-аксиологическую функции. Так, активно функционирующие префиксы, отмеченные Е.А. Земской (2000: 110-118), де-, ре-, нео {деполитизировать. дебюрократизаг^ия, деприватизация, ренационализация, неонэп) моделируют спиралеобразность политического процесса;

квази-, псевдо- {квазирефорлшрование, псевдореволюция) моделируют театральность политической жизни. Новообразование мини мятеою, на первый взгляд, уменьшает объем и негативные последствия противоправного политического действия. Однако в языковой картине префиксоид мини- имеет значение «очень маленький», «незначительный», а незначительность, несерьезность обычно оцениваются как отрицательные свойства предметов, так как имплицитно, на уровне вероятностной семы предполагают неспособность субъекта к серьезным действиям, настоящим поступкам. На основании этого «этно-культурного ощущения» неологизм получает отрицательную оценку в языковой картине мира, подтверждаемую контекстом: «Верить, что от мини-мятежа «Едра» что-то изменится, могут только очень наивные люди» (СР. — 2005.

— 26 июня. — С.1).

Реальные политические события детерминируют появление в дискурсе активных префиксоидов. Так, сложная ситуация в Евросоюзе послужила толчком для возникновения многочисленных новообразований с префиксоидом евро-, которые имеют различную фиксацию на оценочной с шкале. Например, неологизм («строительство веростроительстео Евросоюза, прием в состав Евросоюза новых государств») обладает потенциальной оценочностью. В зависимости от адресанта/адресата он может получать (выражать) в контексте как положительную, так и отрицательную оценку, но внутренняя форма слова оценку не репрезентирует (хотя можно говорить о положительных коннотациях мотивирующего слова строительство). Следовательно, вне контекста слово тяготеет к нейтральной оценке. Неологизм-синоним европаника репрезентирует ту же политическую ситуацию, но дает ей эксплицитную отрицательную оценку, т.к. слово паника, являясь эмотивно нейтральным (см. первую главу), содержит рациональную пейоративную оценку.

Окказиональные атипичные модели позволяют реализовать К экспрессивный потенциал политического неологизма. Так, образно оценочный субкопонент представлен в структуре значения окказионализма-контамината раффарендум: «Он поручил... премьеру Раффарену начать агитацию за конституцию. Референдум сразу окрестили «раффарендумом» (АиФ. - 2005. — J « 22. - С.2). Слово референдум V обозначает всенародное голосование, выражение народом своей воли, отражает демократическое действо. Совмещение номинации с собственным именем указывает на утрату демократического, народного характера, что в аксиологическом поле современного политического мира квалифицируется как негативный факт. См. также образованные путем сращения и контаминации одобрячсы, отГрызли, расТроение, Т распоправшись.

Семантические дериваты данной фупиы с нолитической интенсиональной семой немногочисленны и относятся к потенциальной оценочной лексике. При этом пейоративные или мелиоративные оценочные семы могут быть представлены на потенциальном и i вероятностном уровнях (например, в слове это раскулачивание обусловлено общекультурными аллюзиями) или иметь вероятностно окказиональный характер (например, слово в партстроительство значении «образование партии», «преобразование политического движения в партию» может менять оценочный знак в зависимости от отношения адресанта/адресата к политическому субъекту). Семантический дериват следует отнести к фуппе пейоративно артикулировать оценочных единиц. В высказывании «...государственные каналы артикулируют то, что задано на планерках в Кремле» (НГ. - 2005. — июня. - С.2) происходит перестройка семемы глагола: архисема производящей семемы редуцируется (ср.: артикуляция - «работа органов речи для произнесения звука»), вероятностная сема «без голоса» в расщиренно-ассоциативном понимании «не имея своего голоса», «без ' своего мнения» в производной семеме входит в ядро значения.

Производное значение слова «говорить, не высказывая своего мнения», «передавать чужие мысли» есть результат неологизации по метафорическому типу.

Каламбурно-метафорический тип инноваций - характерный тип медиа-политического дискурса. Словотворчество автора нацелено на яркие слова-образы, которые создаются путем каламбура: «А что такое бизнес ланч? Это не тот случай, когда государство, пригласив на обед бизнесменов в ресторан, ими же и закусывает? « (АиФ. — 2004. - № 29. — С.2). Логико-понятийное определение «обед с бизнесменами»

^ трансформируется в «обед бизнесменами», при деформации плана содержания план выражения остается без изменений.

Синсемантические неологизмы активно пополняют ядро и приядерную зону представленной группы. Например, политема революция образовала в современном медиа-политическом субдискурсе несколько атрибутивных словосочетаний, тяготеющих к терминологическим {бархатная революция, оранжевая революция, помаранчевая революция, цветная революция). Данные обозначения функционируют в политическом дискурсе в качестве родовых обозначений политических переворотов, что находит отражение в грамматической форме множественного числа:

«Сегодня у Европы и США далеко идущие цели — усилить свое влияние в Восточной Европе и создать вокруг России «номаранчевые» революции»

(АиФ. - 2005. - J T 22. - С.7), «После чреды «цветных революций» Москва No и Астана хотят показать, что СНГ скорее живо, чем мертво» (АиФ. - 2005.

- jsr» 23. - С.2). К ним примыкают экспрессивные метонимо метафорические номинации тюльпановая революг}ия, революция кедров, желтая револю1(ия, березовая революция, золотая революция, рыэ/сая представленные в форме единственного числа и революция, обозначающие локальные единичные политические события. В результате сочетаний такого плана в структуре значения политемы революция намечаются некоторые семантические сдвиги: продуцируется ранее не представленная сема «ниар-действо» на основе включения в образ политического события-действия внешней атрибутики. В процессе образования нового значения актуализируются элементы семантики исходной семемы прилагательных, отстоящие далеко от семантического ядра. Например, у имени прилагательного в сочетании бархатная ассоциативная сема «мягкая» входит в ядерную зону революция производной семемы. Отсюда продуцируется новое значение: бархатная революция — «мягкая, бескровная, бутафорская»: «Со стороны наших близких соседей после их «бархатных» революций...» (АиФ. — 2005. №. 22. - С. 14). В сочетании березовая революция работает иной механизм образования нового значения: «Если раньше нас не накроет «березовая»

революция...» (КП. - 2005. - 18 мая. - С.6). Прилагательное березовая является результатом каламбура и образовано на основе паронимической аттракции березовый — Березовский. Но несмотря на разные механизмы образования новых значений атрибутивные прилагательные в первом и втором примерах реализуют свое новое значение только в сочетании со словом револю1(11Я. В ряде случаев для уточнения значения синсемантического неологизма необходим более широкий контекст или прямые метатекстовые комментарии: «...от недобитых олигархов во главе с Борисом Березовским (отсюда и термин «.березовая революция»)...» (Изв.

- 2 0 0 5. - 2 7 июня.-С.З).

К терминологическому закреплению (в качестве медиальных заместителей официальных политических терминов с выполнением функции языковой экономии и социальной оценки) тяготеют сочетания приватизационная амнистия, налоговая амнистия, безденежные выборы, бюджетное послание, дело Ходорковского, дело ЮКОСа, структурная зачистка, валютная либератзаг^ия и др. Данные заместители в ряде случаев выполняют роль политических эвфе^мизмов. «Семантический механизм эвфемизации основан на референциальном сдвиге и смещении прагматического фокуса, что связано с редукцией или изменением статуса сем, мотивируюших отрицательную оценку. Содержательный аспект «улучшения» денотата (смешения прагматического фокуса) при эвфемизации поддается моделированию и может быть представлен в виде обшей хУюдели «социальная проблема - ее решение», или «социальный конфликт — гармонизация положения дел». Эта модель реализуется в ряде конкретных вариантов...» (Шейгал 2000: 21).

Сочетания метафорического характера, вьшолняюшие наряду с номинативной декоративную, образную, оценочную, эвфемистическую, дисфемистическую функции, наиболее экспрессивны. Политическая метафора, представленная в анализируемой группе, включает номинативную метафору, тяготеющую к профессионально терминологической лексике {веерная смена власти, оранэюевая образно-номинативную метафору {первый этаж: власти, революция), льготный бунт, израильский кошмар, ползучая реформа, парламентский окказиональную метафору туризм), {политический шахидизм, политическая монетизация, кастрированное законодательство, законотворческая ьшпотет^ия). Область окказиональной политической метафоры не является предметом настоящего исследования, т.к. относится к новым употреблениям лексем (см. главу 1).

Заимствования в данной тематической группе представлены терминологическими {секвестировать, афф(ф)илировать, рефинансирование, демаркация, воспроизводственно-финансовый процесс и др.) и жаргонными {проталкивать закон, продавливать закон, получить откат, откатать, откат, проштамповать, штатная усушка, давгтовка и др.) единицами. Так, универбат дохляк заимствован из юридического жаргона, пополняющего политический дискурс с целью отображения в медиатекстах действий судебной ветви власти: «Сколько... находится в производстве т.н. «громких» дел? Есть ли заведомые «дохляки»...? — Такого понятия - «дохляк» - не существует. УПК содержит другое понятие: когда в ходе предварительного следствия доказательств вины лица, которому предъявлено обвинение, не найдено, дело прекращается»

(АиФ. - 2002. - № 3. - С.З). Локальные заимствования ТГ продуцируют прагматическую оценку (адресанта, адресата, описываемой ситуации и ситуации общения), которая вне контекста может быть представлена в структуре значения слова как потенциальная оценочность (большинство терминов при условии ясности сигнификата для адресата), диффузная оценочность мелиоративная или пейоративная {проштамповать), оценочность {откат, давшовка).

/ В периферийной зоне также наблюдается группировка политической лексики с разной структурой оценочного компонента. Так, неологизмы зарегулироваиность, окормить, квазиреформироеатш, наподписывал, и др. включают оценку в дескриптивный переаншлаг, дэмидж макрокомпонент. Экспрессивно-оценочный субкомпонент реализуется в структуре неологизмов прижим, выкастрирование, дебштзация, оттшриться, казахгейт, прибедняться в значении «занижать уровень доходов в налоговой декларации» и др. Например, производное оттшриться не меняет аксиологической маркированности производящего глагола отпиарить: «Ну захотел коллега отпиариться на трудностях с монетизацией» (КП. - 2005. - 2 апр. — С.8). Ассоциативно-оценочный субкомпонент получает актуализацию в процессе употребления неологизмов и др. Контекстуальную автограж:данка, блэкаут актуализацию оценочных субкомпонентов предполагают неологизмы онуление, разукрупнение, прикрытие в значении «закрытие, прекращение деятельности»и др.

Анализ исследуемого материала показал, что в ТГ представлены все виды оценочной лексики. Неолексемы с маркированной оценночностью количественно превосходят потенциально оценочные неологизмы, тяготеющие к нейтральной отметке аксиологической щкалы. Нейтральное поле данной тематической фуппы более свободно, что объясняется характером объекта оценки: политическое действие, процесс, событие выступают в качестве промежуточного звена при опосредованной оценке;

положительно/отрицательно оценивая то или иное политическое действие, субъект проецирует данную оценку на основной политический объект — политическое лицо, фигуру, организацию.

2.5. Механизмы актуализации ингерентной и адгерентиой оцеиочиости медиа-политических иеологизмов Оценочность слова, в том числе медиа-нолитического неологизма, ^ делится на ингерентную (реализуемую во внутренней форме слова или на лексическом уровне) и адгерентную (реализуемую посредством экснлуатации ассоциаций, вызываемых словом). Результаты контекстуального анализа демонстрируют тесную связь ингерентной и адгерентной оценочности политического неологизма с его функционированием в тексте. Hajvi представляется аксиоматичным утверждение, что оценочная и аксиологическая функция лексической единицы может реализоваться в нолном объеме только в условиях контекста, т.к. эксплицитные и имплицитные текстовые смысловые связи могут сохранить, усилить внеконтекстуальную оценочность слова, придать нейтральному слову статус объекта или средства оценки, а также перевести слово из мелиоративного в пейоративное поле и наоборот. На исследуемом материале проанализированы механизмы реализации к оценочности в политическом тексте.

Учитывая специфику мыслительной деятельности и процесса интерпретации текста, мы принимаем, вслед за Т.Г. Грушевской, следующую интерпретационную модель. «Первый пояс» представляет собой совокупность базовых информационных смыслов, продиктованных необходимостью описания некого политического события или общественного явления;

«второй пояс» состоит из концептуальной картины хмира информации автора и концептуальной картины мира реципиента, отражающей целостное восприятие им существующей политической или общественной реальности;

«третий пояс» представляет собой соприкосновение смысловых концептов автора и реципиента, проявляющееся в перекрестной интерпретации ими смысловой модели текста и состоящее в воссоздании реципиентом смысловой модели автора (Грущевская 2002: 10). Способы контекстуальной актуализации оценочности, конкретизации оценочного вектора обеспечивают успещность политической коммуникации.

Анализ медиа-политических текстов позволяет выделить следующие способы актуализации оценочности политического неологизма в тексте:

1) лексический - повтором лексем а) с тем же корнем, б) образованных по одной модели, в) входящих в синонимические-антонимические оценочные связи с неологизмом, г) входящих в одну тематическую группу;

2) стилистический - неологизм выступает в качестве стилистического приема или его элемента;

3) параграфический - посредством выделений разного типа;

4) грамматический - с помощью грамматических форм и синтаксических конструкций;

5) содержательный — текст передает негативную (позитивную) информацию;

6) модальный — модальность текста соответствует оценочному потенциалу неологизма;

7) структурно позиционный - аксиологически сильный неологизм находится в сильной позиции текста.

Так, в медиа-политическом тексте используется прием «навешиваиия ярлыков» как способ дискредитации политического соперника. Ярлык изобретается не для характеристики предмета, а для обвинения.

Важнейщие признаки ярлыка — идеологизированность, субъективность, оценочный максимализм. Ярлык обозначает предмет по признаку идеологической инородности. В качестве ярлыков в медиа-политическом тексте могут использоваться: неполитические пейоративные лексемы, политические термины, экспрессивно-разговорные названия политических партий, движений, направлений, антропонимы и антропонимические дериваты. Даные единицы могут быть узуальными, давно известными носителям языка, а могут быть созданы с целью стигматизации (террорист ЛЬ 1, всеросссгшский аллерген, нашисты, приватизатор.

вернопутинцы, чубайсята, кроты и др.). Общеупотребительная лексика и политические неологизмы приобретают природу ярлыков только в условиях контекста, так как ярлык обладает объектной прикрепленностью, а конкретный политический объект обозначается только в контексте.

Неологизм в позиции ярлыка наиболее эффективен, поскольку представляет собой уникальный вербальный комплекс, непроизвольно закрепленный в сознании адресата за определенным политическим объектом. Пейоративная оценочность ярлыка актуализируется в результате включения его в синонимические ряды: кроты - раскольники - предатели — — изменники, посланцы — чиновники, всероссийский аллерген всероссийский приватир и т.д. Политический ярлык также включается в тематическое поле, что интенсифицирует его оценочность.

Ярлыки неологической природы используют неполитическую пейоративную лексику (в том числе нелитературную) в форме ассоциативного запаса (ассоциативной опоры): «А «посланцы»-чиновники, похлопав президенту, незаметно положат его тезисы под сукно» (АиФ. — 2005. - J b 18. - С.6). Меняя значение слова посланцы с субъектного на V объектное, достигая иронического снижения путем закавычивания и провоцируя на содержательном уровне (тайное негативное действие, отнощение «старшего» и «младщих») опору на звуковое созвучия неологизма и пейоративного нелитературного слова, медиа-адресант занимает позицию «осуждающего», при этом сам находится в мелиоративном поле, а представляемую группу политиков маркируют как «чужих».

Для актуализации оценки политические неологизмы включаются в качестве элементов в тропологический механизм. Художественные приемы (игра с внутренней формой слова, ирония, сарказм, бурлеск, травестирование, интертекстуальные фигуры — аллюзия, аппликация, литературное и коммеморатное цитирование, реминисценция, парафраз и др.) используются в медиа-политических текстах в целях описания политической действительности, выражения позиции коллективного адресанта и создания идиостиля Метафорическое использование неологизма. Метафора является изобразительно-выразительном средством, наиболее широко используемым в медиа-политическом дискурсе в стилистических и прагматических целях. Аксиологический потенциал политической метафоры не требует доказательств (Чудинов 2001, Желтухина 2004 и др.).

«Оценочная функция особенно характерна для газетных (раковая опухоль преступности, хроническая безработица) и разговорных метафор...»

(Москвин 2004: 117). При анализе метафорического механизма оценки необходимо выделить две группы инноваций: экспрессивные дериваты (в этом случае возможность выражения оценки обусловлена природой полисемии — деривационно-смысловыми отношениями между лексико семантическими вариантами) и слова и сочетания в переносном значении, выполняюшие художественную декоративную функцию, — неологические метафоры. Зафиксировать четкую границу между названными группами, на наш взгляд, не представляется возможным. Метафора является базой для появления семантических неологизмов;

между метафорическими неологизмами {бородатые, курдский сценарий, комиссар, цветная и др.) и собственно метафорами революция, технический премьер (Гавроши, российский Ле Пен, киргизский Ющенко. льготный бунт, цветастая революция. Вашингтонский обком, ползучая реформа и др.) возможны переходные варианты, узуальный статус которых сложно установить {демонтаж политической системы, оборотни в погонах, политический гамбит, матрешки, вертикаль власти, треугольная дипломатия и др.).

Существительное со значением отвлеченного процесса онуление относится адресатом к отрицательному полюсу аксиологической шкалы.

т.к. замедление, снижение, уменьшение и другие процессы с вектором движения от меньшего к большему квалифицируются носителями языка как негативные при отсутствии контекста. В позиции метафорического предиката лексема усиливает отрицательную оценочность: «Произошло онуление людей. Именно так, не оглупление, а онуление» (АиФ. - 2005. J « 24. - С.З). Оценка усиливается путем построения градационного V климатического ряда.

Метафора уникальна, ее функция - художественное обобшение действительности и декоративность;

при неоднократном повторе она стирается, теряет свои экснрессивные свойства, из факта речевого преврашается в факт языковой. Главной функцией становится не художественное обобшение, а эвфемизация, дисфемизация, номинация с целью языковой экономии, оценка, рациональная характеристика объекта и др. При этом лексическая инновация меняет свой статус: из нового тропа она переходит в фуппу штампов или группу семантических неологизмов.

Так, лексическая инновация операция «Наследник», образованная в 2000 г., актуализировалась в 2004-2005 гг.;

она имеет определенный денотат, который определяется адресантом безошибочно в условиях медиа политического дискурса, - выборы президента: «После успешного завершения операции «Паследник» между ее фигурами возникли некоторые стилистические разногласия» (Пов. газ. - 2001. - 26 аир. — С.2);

«...операция «Наследник», намеченная на 2008 г., отныне утрачивает всякий смысл» (Изв. - 2005. - 10 июня. - С.5). Цель употребления неологизма - дисфемизация (обозначение демократического действия его пейоративным контекстуально-идеологическим антонимом), оценка, содержательная характеристика (перифраз обозначает скрытые механизмы политического действия). К метафорической неологизации мы относим следуюшие случаи: «А в результате всяких слияний, разлияний, создаваний всяких абэвэгэдэек пришло совсем новое поколение» (КП. — 2005. - 10 июня. - С.9);

«говорить о наметившейся тенденции «веерной смены власти в кавказских республиках» (Изв. - 2005. - 16 июня. - С.З).

Приведенные примеры лексических инноваций относятся к неологизмам, так как 1) декоративная функция не является доминирующей;

2) не выражена четко двуплановость содержания;

{абэвэгэдэйки — «организации, I учреждения с новыми, неизвестными названиями, часто аббревиатурныхми»;

веерная - «последовавшие друг за другом за короткий период»);

3) во втором случае зафиксировано неоднократное употребление в СМИ. Иапротив, словосочетание технологический дефолт выполняет роль оценки, образного обобщения и декорации речи: «Иалицо технологический дефолт, когда износ оборудования в стране достиг критического уровня» (П.- 2005. - 2 июня. - С.1). Пейоративная оценка ситуации осуществляется путем эксплуатации отрицательной оценочности слова дефолт, локализованной в дескриптивном и образно-ассоциативном компонентах слова. «Дефолт. Отказ (неспособность) производить своевременные процептные и основные выплаты по долговым v обязательствам или неспособность выполнить условия договора о выпуске облигационного займа....После августовского кризиса 1998 г. термин «дефолт» часто стали использовать в качестве синонима слова «катастрофа», «коллапс», «кризис» и т.д. (Моченов и др. 2003: 46). К метафоре мы относим также следующие случаи употребления лексических инноваций: «устроить «рыжую» революцию в России» (СР. — 2005. — июня. - С.2), «Такой советник может служить только при приказчике хозяев, которые работают в Вашингтонском обкоме и оттуда выдают распоряжения» (СР - 2005. - 26 июня. - С.2), «Этот закон - политическая монетизация с целым рядом антидемократических новаций» (Нов. газ. — 2005. - 2 июня. - С.7) и др. Анализ механизма метафоры не является 7 предметом настояшего исследования, поэтому мы офаничиваемся констатацией обязательной актуализации экспрессивного компонента (включая его оценочный субкопонент) при реализации метафоры в тексте.

Границы между семантическими неологизмами и метафорическими инновациями определяется лексикографической фиксацией. Так, лексема семья (в политическом значении) не может быть отнесена к метафорам, т.к. не выполняет собственно декоративной функции, а значение занесено в лексикографические источники, см. (Бакеркина, Шестакова 2002: 250).

Ирония — «тонкая, скрытая насмешка, нередко, опирающаяся на пресуппозицию» (Москвин 2004: 77), а также построенная с опорой на контекст. «В основе механизма возникновении этого вида коннотации лежит процесс движения лексики: перенос наименования и использование слова в другом, нехарактерном для него стиле» (Говердовский 1990: 76).

Стилистический диссонанс достигается путем включения в современный политический текст архаизмов: «...специалисты разговорно тусовочного жанра, получившие полный «отлуп» у избирателей» (АиФ. — 2004. - № 14. - С.2);

«Конечно, после «отлупа», который дали Евросоюзу французы и голландцы...» (СР. — 2005. - 11 июня. - С.З). Хронологическое заимствование отлуп является синонимом современного отказ, но при вводе архаизма в текст выстраивается иерархия образов: получивший отлуп - субъект, стояший ниже на социально-политической лестнице;

данная позиция создает ироничный образ «вечного просителя неудачника», образ, в свою очередь, определяет оценку. Контекстуальный анализ показывает, что одно слово может служить оценочным оператором (единицей, формирующей оценку) для разных участников описываемой ситуации, обеспечивать разные аксиологические референциальные отсылки. Например: «Я пытался опротестовать и везде получал отлуп»

(Изв. - 2005. - 17 июня. — С.З). В данном случае с помощью того же хронологизма создается негативный образ вышестоящего на социально политической лестнице субъекта. Данный эффект обеспечен бурлескной антитезой опротестовать — отлуп, представляющей соответственно активных субъектов - повествователя (мелиоративная оценка, обеспеченная стилистической согласованностью) и чиновников (пейоративная оценка, обеспеченная стилистическим диссонансом).

В качестве стилистических ресурсов для создания иронического эффекта в медиатекстах также часто используются нелитературные единицы: «... «оранжевая» премьерша наконец открыла тайну» (КП. 2005. - 4 июня. - С.4);

«Нет ничего любезнее уху российского чиновника, чем слово «откат». Для тех, кто не знает, это взятка, только экономически куда элегантнее...» (Нов. газ. - 2001.-29 янв. - С.2).

Эффект иронии также возникает при «смысловом столкновении», т.е.

сближении в тексте языковых единиц с противоречивой семантикой.

Наприхмер, в выражении «со всей бюрократически-олигархической прямотой» (СР. - 2005. - 21 июня. - С.2) интенсифицируется отрицательная оценка, т.к. в языковом сознании носителя русского языка слова бюрократ (бюрократический) и олигарх (олигархический) помещены в негативное аксиологическое поле этической и политической оценки и являются семантическими антиподами понятий «прямота», «честность» и т.п. Оксюморон бюрократически-олигархическая прямота актуализирует пейоративные оценочные семы имени прилагательного. Определение и слово противопоставляют разговорно-тусовочный специалисты противоречие «серьезное дело и пустые разговоры», представляющие два концептуальных взгляда на политику как род деятельности: «В СПС в основном обосновались специалисты «разговорно-тусовочного жанра», получивщие полный отлуп у избирателей» (АиФ. - 2004. - JT 14. - С.2).

SQ Ирония усиливается вследствие стилистической текстовой контаминации;

см.: обосновались, разговорно-тусовочный, отлуп, спег^иалисты, В окказиональном сочетании новые оттенки могут избиратели.

получать оба элемента: «... или государственная богобоязнь с массовым политическим молебном в Храме Христа Спасителя» (КП. — 2005. — 21 июня. — С.2). Прилагательное политический совмещает узуальные значения по мотивирующему слову: политика - «1. Деятельность органов государственной власти и государственного управления.,,, а также деятельность партий и др, организаций, общественных группировок, / определяемая их интересами и целями,... 2. Вопросы и события общественной, государственной жизни,., 3, Образ действий, направленный на достижение ч,-нибудь,,, // прил, политический» (Ожегов, Шведова 1992: 570), Исходя из данных определений, политический молебен - молебен, представляющий собой важное событие общественной жизни, отражающее деятельность государственной власти. Однако текстом актуализируется третье сигнификативное значение производящей лексемы.

Оно определяет следующее оценочное толкование: политический молебен — психологически продуманное, хитрое, расчетливое действие. Образ пропозициональной ситуации добавляет окказиональное значение прилагательного «состоящий из политиков», «проводимый для политиков». Выделенные смысловые семы продуцируют негативную оценку денотата слова Слово получает отрицательные молебен.

коннотации «неискренность, театральность, лицемерие», «избранность, элитарность, недоступность». Данные коннотации проецируются на деятельность церкви вообще. Более щирокий контекст (см, выще) сообщает словосочетанию в целом пейоративные семы «бессилие», «бездеятельность».

Перифраз также может носить подчеркнуто контрастный оценочный характер: «.,,приручить баронов-разбойников, именуемых губернаторами»

(Нов, газ, - 2001, - 5 марта, - С,3), Пролепсис обеспечивает реализацию оценочно-прагматической функции метафоры: первичная номинация {губернаторы) выдается за вторичную, аксиологически интерпретирующая единица, предваряющая имя, определяет восприятие политического \ референта.

«Ирония как тип коммуникативного поведения часто опирается на еще более сложные референционные построения. Ироническое высказывание задает несколько референционных отсылок, причем полностью противоположных, полярных. Одна из них подсказывается контекстом, а другая задается высказыванием» (Почепцов 1987: 44).

Например: «... но при этом «цветастую» революцию Ходорковского против Путина поддерживать не намерен ни при какой погоде» (П. - 2005.

- 7 июня. - С.2). В данном высказывании иронический эффект создается путем соединения в рамках высказывания слов цветастая и погода: таким образом политическое действие/явление лищается своей социально политической сущности и переводится в разряд природных/стихийных явлений, что обусловливает аксиологическое снижение. С другой стороны, высказывание эксплуатирует пресуппозиционные знания адресата: меняя устоявщийся термин на однокоренное прилагательное с цветная суффиксом, обладающим стилистической коннотацией и значение избытка, чрезмерности, адресант объединяет все варианты оппозиционных неправовых действий и акцентирует внимание на их типичности и многоликости данного явления одновременно (не только цветная — оранжевая, желтая, розовая и т.п., но и тюльпановая, кедровая, березовая Типичность, повторяемость, многообразие — признаки революции).

симптоматичного политического явления, требующего серьезного анализа.

В тексте о посещении российской делегации Украины в предвыборный период активно используются как отдельные лексические заимствования, так и целостные текстовые варваризмы: «...прозвучало пожелание на мове — «щоб у вас в нас все было горазд» (АиФ. — 2003. — J T 5. - С.2) {щоб у вас i в нас все було гаразд — В.М.]. Заимствования в Ns i данном случае выполняют стилистически-прагматическую функцию, так как отсутствие необходимости перевода, абсолютная понятность высказывания передает определенную имплицитную информацию:

искусственность процесса разделения двух народов, пропозиция оценивается как результат политических игр.

Стилистически-модальная функция реализуется заимствованием в совокупности с другими средствами, используемыми в данном тексте. Так, текстам о законотворческой деятельности депутатов свойственна ироническая модальность (тональность);

это характерно для газет разных направлений. «В Северной Осетии больше не будет президента. Депутаты местного парламента придумали ему новое название - глава республики.

Этот случай может перерасти в тенденцию: президент в стране останется только один...Интересно, что, придумывая новое название «президенту», руководители регионов могут проявить творческий подход... Почему бы не учесть национальные традиции? Есть международный опыт. К примеру, в Гагаузии (Молдавия) правит башкан» (АиФ. - 2005. - JT 28. — С.2).

Ироническая модальность (тональность) текста создается с помощью следующих средств: лексического повтора (глагол придумать, который обладает разговорной окраской и часто употребляется при описании бытовой, игровой, несерьезной ситуации, повторяется в тексте дважды);

синонимической замены «должностное звание - название» с последующим нарущением лексико-семантической сочетаемости (слово название употребляется для обозначения неодущевленных Ихмен, следовательно, сочетание вызывает комический эффект);

название президента использования сослагательно-вопросительной конструкции (данная модель является одним из основных грамматических средств создания иронии);

аллюзий (анекдоты о молдаванах, в которых доминирующей чертой национального типа является глупость;

характеристики политики действующего президента страны, как крайне авторитарной) и др.

Внутренняя форма заимствования также является средствОхМ создания иронической модальности. Слово башкан созвучно с русским разговорным башка, которое относится к литературным просторечиям и является стилистически окрашеннььм (что отмечено в словарях следующими пометами: разг., просторен., сниж., ырон., груб.).


Для современного медиадискурса характерно создание пародийных образов. Наприхмер, заголовок статьи об установлении политических отношений между Россией и Казахстаном До^гиыл: навеки (АиФ. — 2004. J^o 2. — С.2) реализует иронию как художественный прием в результате столкновения семантики наречия и образного компонента неологизма:

приставка до- в данном случае обладает значением добавочности, присоединения, следовательно, в структуру слова включена сема количества «немного», «мало». Кроме того, производящее существительное создает образ механистический (неинтеллектуальное, несложное по процедуре действие). Результат (достык) представляется чем-то непрочным, временным, искусственным, что находит подтверждение на содержательном уровне текста: «Лишь бы достык выдержал испытание на прочность» (Там же). На фоне клише новояза советского периода (дружба навек, братья навеки и т.п.) создается пародийный образ.

Сатирическая актуализация образно-оценочного субкомпонента («заострение» образа) средствами контекста активно используется журналистами: «Партии, за которые мы голосовали в надежде, что они «окормят» народ новой верой, сыто похрюкивают в бюрократическом стойле» (АиФ. - 2005. - № 18. - С.4).

Часть контекстуальных способов актуализации оценки можно объединить в группу языковой игры. Отмечено, что неологизация в современный период развития языка поменяла свой характер: если в период неологического бума приоритетной была функция номинативная и функция языковой экономии, то в настоящее время на первый план выходит стилистическая, «на смену словопроизводству приходит словотворчество и новое слово становится по преимуществу игровым»

(Ильясова 2002: 41). Языковая ифа может осуществляться и на базе типичных словообразовательных моделей. При этом актуализируются словообразовательные средства и модели, происходит деавтоматизация восприятия словообразовательной структуры;

концентрация на небольшом V. пространстве текста одноструктурных или однокоренных слов, актуализация контраста между морфемами или моделью и ее наполнением, изолированное употребление аффикса, псевдовосстановление производящей основы, субституция и вставки (Николина 1999: 337-338).

Средством актуализации в этом случае выступает контекст (см. параграф «Контекстуальные способы актуализации оценочного значения»).

Активизация атипичных моделей в медиа-политическом дискурсе имеет ряд причин. Во-первых, в медиа-политическом субдискурсе через окказиональное словообразование реализуется установка на экспрессивное воздействие. Во-вторых, медиа-политические окказионализмы представляют собой результат языковой игры, позволяющей автору журналисту не только ярче выразить мысль, обозначить свою социально политическую позицию, но и создать идиостиль. Языковая игра является • одной из основных функций окказионализмов, образованных по нетипичным моделям. Языковая игра предполагает творческое использование языковых средств, которое должно реализовывать эстетическую функцию. При этом рещаются в тексте разные задачи:

создание комического эффекта, продуцирование аллюзий, ассоциаций, создание иронической модальности, генерирование атмосферы абсурда, имитация интеллектуальной игры с читателем, характеристика (автохарактеристики) персонажа, оценка денотата и/или прагматической ситуации, показ эмоционального состояния автора, маркировка скрытого авторского присутствия и др. В медиа-политическом тексте данные ^ функции реализуются частично, в редуцированной форме (так, абсурдность в художественном тексте представлена как художественная модель мира, а абсурдность в медиа-политическом тексте обладает узкопропозициональным характером, репрезентирует определенную политическую ситуацию, действие и т.п.), с более однозначной прагматикой (сложность, глубина и многогранность художественного ^ образа уступает место четко обозначенной прагматической нацеленности медиа-политического адресанта) и т.д. Данные отличия обусловлены природой художественного и публицистического текстов.

Как отмечено, языковая игра может основываться на окказиональном словообразовании. См.: замена фонем, фонетическая имитация, фонетическое сближение {день зачистника, Лапшина на уши, путинский прижгш);

«отпредложенческое» словообразование (Санников 1999: 146) {здравжелтаи^чър от предложения Здравия эгселаем, товаршц командир)', контаминация: ачбанутая (земля), политЧУтъе, отГрызли, ОВРаг, без МАРОККИ, заДАЧКИ, заКРЫМА, боРодина, расТроение, распоправгшись, раффарендум и др. Например, глаголы, образованные от топонимов Тузла, Кунашир, Шикотан, Итуруп, носят окказиональный характер: «Л.Кучма:

Ч «Не надо тузлиться» - Это все равно что посоветовать японцам перестать кунашириться, ишкотаниться и итурупиться» (АиФ. — 2004. - N^ 4. — С.2). Концентрация на небольшом текстовом пространстве несколько неологизмов, образованных по одной словообразовательной модели, порождает комический эффект. Особо следует отметить, что первый из глаголов является продуктом первичного дискурсивного продукта, а следующие четыре представляют собой средство языковой игры — имитации предложенной модели. Языковая игра осуществляется в данном случае с целью оценки: подчеркивается не только абсурдность формы слова, но и абсурдность высказывания, создается отрицательный политический образ-персонаж, так как посредством создания комического ^ контекста ставятся под сомнения такие качества политика, как умение мыслить и умение адекватно выражать свои мысли. В исследуемом материале нами выделен случай словообразовательной ифы посредством актуализации контраста между деривационными моделями и их денотатами соответственно.

Образование окказиональных аббревем в соответствии с природой окказиональных слов носит подчеркнуто экспрессивный характер, например: «Медведь» в ОВРаге» (Нов. газ. - 2001. - 16 апр. - С.2).

Политическая ситуация - слияние политических партий «Единство» и ОВР - получает в тексте отрицательную оценку на эмотивном уровне (ироническая окраска), образном (комический образ) и ассоциативном (овраг ассоциируется с разрушением, имеет пейоративную оценку в языковом сознании носителя русского языка).

Омонимия известного и нового слова может формировать его значение. Например, неологизм путина образован от политического антропонима Путин, но сигнификативное значение узуального слова путина — «период ловли рыбы». В политическом контексте (о борьбе с коррупцией, об аресте крупных чиновников) выражение в стране началась путина, с одной стороны, вызывает антропонимические аллюзии, а с другой стороны, происходит актуализация уже известного значения. В результате происходит смысловое наложение (семантическая аппликация).

Слово получает значение - «плановые мероприятия по борьбе с коррупцией, имеющий публичный характер». При этом сохраняется дифференциальная сема времени значения узуального омонима — «определенный, непродолжительный период». При употреблении слова в неполитическом значении данная сема не сообщает слову оценочности, так как представленное свойство обусловлено не зависящими от человека природными факторами. В значении омонимичной политемы эта же сема сообщает слову пейоративную оценочность, поскольку свойство процесса определено волевой деятельностью человека. Таким образом, значение неологизма содержит ассоциативно-оценочный субкомпонент. Кроме того.

можно говорить об образно-оценочном субомпоненте, так как образ ловли закреплен в сознании носителя языка не как правовое действие, а как действие афессивное, насильственное, направленное на беззащитный объект.

Неологизм образован по типичной президентопремъер словообразовательной модели, но в сильной позиции (заголовок) становится смысловым центром языковой игры: «...все ключевые чиновники назначены лично В.Путиным....прошел переход от двухуровневой системы исполнительной власти «президент-премьер» к одноуровневой» (АиФ. - 2004. - J 2 11. - С.5). Узуальная лексема в Y контексте включается в прием паронимической (омонимической) аттракции. Ср.: «И именно невеликому ростом ВВП (президенту) окажется по плечу двойной рост ВВП (экономики)?» (АиФ. - 2004. - J f 31. - С.6). В So первом примере происходит оценочное снижение политического референта в аксиологическом поле «свобода/демократия». Во втором контексте, напротив, с опорой на содержание высказывания формируется мелиоративный вектор.

Игра с внутренней формой слова, например, ложное этимологизирование, - один из случаев языковой ифы: «А что такое бизнес-ланч? Это не тот случай, когда государство, пригласив бизнесменов в ресторан, ими же и закусывает?» (АиФ. - 2004. — J » 29. — С.2).

V Заголовок «Закон - dura, президент - молодец» (АиФ. — 2004. — J T 28.

S" — С.2) представляет собой контаминацию фразеологизмов: Пуля — дура, штык — хмолодец (рус.) и dura lex, sed lex («суров закон, но это закон», лат.).

Наиболее значительной заменой является графическая, т.к. происходит семантическая аппликация: соединяется семантика русского слова дура и латинского dura - «суровый». В результате контаминации и развернутого метакомментария реализуется стилистически-модальная и стилистически прагматическая функции: текст обладает иронической модальностью и позволяет домысливать подтекст, имплицитно представленный только в заголовке.

На основе проанализированных примеров мы делаем вывод об аксиологической многоаспектности данного стилистического приема: он позволяет актуализировать в сознании адресата различные ценности — утилитарные, этические, рациональные, социально-политические и др.:


например, утилитарное аксиологическое поле с оценочными полюсами «абсурдное» - «рациональное, логичное»;

социально-политическое аксиологическое поле с оценочными полюсами «автократия» — «демократия» и т.д. В медиа-политическом дискурсе факты языковой игры с использованием политических неологизмов достаточно частотны, что обусловлено экспрессивно-творческой природой дискурса, с одной стороны, и сильным оценочным потенциалом стилистического приема, с другой.

Закавычивание может являться средством сообщения лексической единице отрицательной коннотации. Пейоративную реализацию при этом получают как оценочные лексемы, так и не являющиеся эвалюативными.

Закавыченные слова употребляются в отрицательном контексте и усиливают общую отрицательную (уничижительную, пренебрежительную, ироническую, саркастическую и др.) тональность. Например: «Как это уже проделали с КПРФ многие прежние «союзнички» (П. — 2005. - 10 янв. — С.2);

«Если раньше нас не накроет «березовая» революция» (КП. — 2005. — 18 хмая. - С.6);

«Теперь «думцам» положено почти 100 тыс.» (АиФ. - 2005.

- № 21. - С.7);

«США «продавили» такое рещение» (АиФ. - 2003. - № 8. С.4). Закавычивание жаргонизмов {продавить, откат, распил, процентщик, браток и др.) также служит сигналом оценки, но в подобных случаях это оценка не референта (денотата), а группового носителя жаргона. Чаще всего в медиа-дискурсе функционируют жаргонные единицы, обозначающие негативные, противоправные действия или связанные с ними явления, факты: «Нет ни одного подтверждения, что Павел Бородин получал лично какие-либо «отмытые» деньги... Нет какого-либо счета, подписанного им, нет «слипа» с кредитной карточки»

(Нов. газ. - 2001. - 19 февр. - С.5);

«Есть ли заведомые «дохляки»? (АиФ.

- 2002. - № 3. - С.З). Кроме того, кавычки - сигнал художественного приема (использования слова в переносном значении и т.п.), в успещности которого не уверен журналист;

кавычки подчеркивают ее условность и служат онорой внимания: «...от «недобитых» олигархов во главе с Борисом Березовским» (Изв. - 2005. - 17 июня. - С.З);

«Только железная воля «всероссийского аллергена» была способна протаранить противоположное мнение Госдумы» (АиФ. - 2005. - Ш 22. - С.З).

Недобитый — разговорное слово, несущее общую отрицательную оценку (с оттенками пренебрежения и раздражения). С одной стороны, кавычки есть стилистический знак, с другой — сигнал семантической аппликации: на экстралингвистическом фоне громких судебных разбирательств слово актуализирует тему «война власти с олигархами», получая значение «не попавщий под суд». Всероссийский аллерген — кличка А.Чубайса, щироко употребляемая в СМИ. Однако нестандартность внещней формы определяет необходимость закавычивания во избежание неадекватной интерпретации. Данную кличку можно отнести к политическим дисфемизмам;

кавычки усиливают отрицательную оценку. Аналогичный механизм закавычивания в следующем контексте (текст о бен Ладене): «...

в выступлениях «террориста Кч 1» (АиФ. - 2004. - № 8. - С И ). При исключении кавычек из данного текста фраза меняет свою тональность.

Однако в политическом тексте закавычки не являются однозначным сигналом пейоративной оценки: наиболее часто встречается закавычивание политем, находящихся на стадии терминологизации:

«Последствия - трансформация системы в «анклавный капитализм» (АиФ.

— 2003. - № 13. - С.6);

«Опасны «залповые вбросы», как, например с таджиками» (АиФ. - 2004. - № 19. - С.4).

Когнитивные операторы (глаголы чувствовать, полагать, считать, предполагать, верить, оценивать, хвалить, восхищаться, осуждать, ругать и т.п., а также их производные) в тексте могут выступать как аксиологическими опорами внимания, так и аксиологическими конкретизаторами. Например: «... определить мартовскую кадровую революцию как «лубянизацию всей страны». Точнее было бы определить ее как путинизацию» (Нов. газ. - 2001. - 5 апр. - С.2);

«По моим оценкам, влияние монетарного фактора на инфляцию у нас нулевое» (КП. - 2005. 15 июня. - С И ). В данных примерах когнитивные операторы не содержат оценки, а только предупреждают о таковой, то есть являются аксиологическими опорами внимания. В первом случае оценивается ситуация посредством введения в медиатекст политических неологизмов лубянизация, путинизация в позиции оценочных предикатов;

лексико грамматическое наполнение высказывания позволяет сблизить эти понятия до гиперо-гипонимических или синонимических отношений. Формируется типичная для современных медиа-политических текстов отрицательная социально-политическая оценка. Во втором случае оценивается ситуация, описанная путем введения в текст политического термина, который можно рассматривать на настоящий момент в качестве внутреннего заимствования из научно-профессионального политического языка.

Неологизм занимает позицию оцениваемого объекта. Оценка в данном случае дается через оценочный предикат нулевое. В следующих примерах когнитивный оператор не только служит опорой внимания, но и определяет аксиологический вектор, т.е. является аксиологическим конкретизатором: «...способ избежать обвинений в «безальтернативности выборов» (АиФ. - 2004. - № 4. — С.2);

«... абсолютное больщинство стран... осудили политику глобализации... При этом мировое сообщество положительно воспринимает политику «устойчивого развития» (П. - 2005.

- 21 июня. - С.1). В анализируемых текстах политическая ситуация описывается с использованием неологизмов (слова глобализация, не зафиксированы в современных безальтернативность лексикографических источниках;

к терминологическим неологизмам мы относим сочетание политика устойчивого и оценивается развития) посредством когнитивных операторов обвинения, осудили, положительно воспринимают.

В процессе восприятия-интерпретации-усвоения слова возможны два случая: 1) понятие существовало в сознании человека на базе синтаксического описания, но не соотносилось с каким-либо звуковым комплексом, 2) такого понятия в сознании данного человека вообще не существовало. В первом случае при восприятии слова происходит соединения предложенного звукового комплекса с известным понятием, во втором - с понятием, которое предлагают ему в готовом виде. Если понятие уже существует в сознании носителя, но возникает необходимость установления связи понятия и вербального знака в медиа-политический текст вводятся метакомментарии (рефлексивы). Например, в корпусе внещних заимствований выделяется фуппа варваризмов — слов и выражений, представленных без перевода в графическую систему русского языка {acquis communotaire, dura, failed state, low cost). Данные неологизмы употребляются 1) без комментариев, 2) сопровождаются переводом (кратким комментарием), 3) используются параллельно с русским синонимом или 4) представляют собой ключевое слово текста, который является развернутым метакомментарием. В первом случае демонстрируется установка на определенный уровень образованности адресата: «Можно даже допустить, что порку энергетиков из политических соображений надо было произвести не келейно, а публично и торжественно — чтобы показать urbi et orbi, сколь прозрачны рещения государственной власти» (Изв. - 2005. - 10 июня. - С.4). Второй и третий способы ввода в текст варваризмов являются самыми частотными в медиа политическом дискурсе: «Это никакая не конституция... Они впихнули туда все, что ЕС наработала за десять лет (т.е. так называемый acquis communotaire)y (СР. - 2005. - 4 июня. — С.З);

«Это катастрофа, вариант failed state, государства-неудачника» (Изв. - 2005. - 9 июня. - С.4). В первом примере неологизм соединяет нохминативную функцию (называет документ определенного содержания и определенной структуры) и функцию оценки (в данном случае представлена пейоративная контекстуальная оценка;

вне контекста оценочность единицы редуцируется, так как варваризм не соотносим с реалиями/ирреалиями лингво-культурного сообщества). Во втором примере доминирует оценочная функция: оценка дублируется переводом, следовательно, происходит ее интенсификация. Кроме того, заимствование, теряя в языке получателе свои коннотации, приобретает окраску терминологичности, что сообщает тексту некую объективность. Иноязычная номинация политического артефакта моделирует общепризнанность присваиваемой оценки. Последний способ ввода варваризма в медиа-политический текст предполагает формирование нового политического знания. Например, заголовок текста, в котором описываются выборы с небольщими финансовыми затратами, настраивает читателя на получение информации данного типа: «Политика по тарифу low cost» (ПГ. — 2005. — 10 июня. — С.1). Оценочные хметакомментарии характерны для медиа-политических текстов: «Идея акции заключалась в том, что день всяких там независимых эРэФий - так уничижительно отзывались о нем юнощи и девушки — это для Чубайсов, ельциных, Путиных, а у нас одна Родина — Советский Союз»

(П. - 2005. - 16 июня. - С.1). «Помимо своих основных, первичных, функций (оценка фактов речи, временная характеристика слов, стилистическая критика «уместности-неуместности» и т.д.) рефлексивы способны манифестировать эволюцию ценностной системы языковой личьюсти, проявлять разные мировоззренческие установки в социально неоднородном обществе, что позволяет говорить об еше одной, вторичной, функции рефлексивов - социально-оценочной. Социально-оценочные высказывания, маскируясь под метаязыковой комментарий, дают возможность охарактеризовать психологическое состояние обш,ества на данный момент, его социокультурные настроения» (Вепрева 1999: 51).

Например, «...отдавать чужому свое действительно мерзко. Нередавать тайно — вдвойне. Даже если это и называется мудреным словом — «демаркация». Название - невинно, содержание — взрывоопасно» (КП — 2005. — 21 мая. - С.8). В случае, когда понятие предлагается для восприятия в готовом виде, возникает необходимость уточнить его аксиологической статус (репрезентируемые ценности и положение на оценочной шкале). Для этого требуется более широкий контекст.

Иносказание в медиа-политическом тексте мы определяем как интертекстовын прием. Иносказание отсылает читателя к известным текстам, в которых обозначенные посредством иносказания реальности названы прямо. Иносказание помимо художественной функции (ср.:

эзопов язык) может выполнять функцию идеологической оценки, т.к.

данный прием известен как характерный для языка тоталитарной эпохи, русского новояза (Сарнов 2002). Следовательно, подчеркнутое использование иносказательных единиц без какой-либо видимой необходимости представляет собой именно идеологическую отрицательную оценку на шкале аксиологического поля «Свобода»:

Например, иносказательное обозначение известных политических партий в тексте о М. Ходорковском «Финансирование «Л» и «/6 - тому пример»

(Изв. - 2005. - 21 июня. - С.5) продуцируют идеологическую оценку ситуации - ареста крупного бизнесмена.

Интертекстовые связи медиа-политического дискурса обеспечиваются на словообразовательном уровне. Многие аффиксы представляют оненку и объекта, и политической ситуации в целом. При многократном повторе в различных медиа-политических текстах они моделируют политическую действительность. Так, приставки супер-, сверх-, над- репрезентируют процесс объединения {сверхлптистврство, суперминистерство, супергосударство, наднацнонапьный и др.), приставка экс- отражает частые, активные перемещения в политической системе {экс-СССР, экс политзаключенный, экс-олигарх, экс-княгиня, экс-Дудкино, экс-республика, приставка экс-банкир, экс-депутат, экс-глава, экс-элита), квази сигнализирует о мнимости, бутафорности нолитических процессов, приставки и де- ре- {ренационализация, деприватизация, рераскулачивание) отражают возвращение политики к старым политико экономическим моделям, приставка про- в сочетании с суффиксом -ск {проевдокгшовский, пропутинский, прокремлевский и др.) репрезентируют кулуарность, управляемость политических процессов и т.д. Представляют интерес в плане аксиологического анализа аффиксы, не репрезентирующие оценку объекта, но дающие оценку общей ситуации. Например, приставка не предполагает строго определенной положительной, -экс отрицательной или нейтральной фиксации на оценочной шкале производного слова (информанты оценивали лексемы экс политзаключенный и экс-олигарх по-разному, мотивируя оценочную квалификацию как семантикой приставки, так и семантикой производящей основы: «быть заключенным — это плохо», «хорошо, т.к. освободили», «бывший — хуже, чем настоящий» и др.). Однако частотность употребления данной модели в медиа-политическом субдискурсе представляет политическую модель как неустойчивую, то есть дает отрицательную оценку ситуации. Нами зарегистрирован факт лексикализации компонента, что является абсолютизацией пейоративной политической модели — хронотопа эксов. Модель с компонентом мини также актуальна именно для начала XXI в.;

она обладает сложным квалификативно-сравнительным значением «маленький+подобие» {мини Данная словообразовательная мятеж, мини-Давос, мини-олигарх).

структура моделирует политическое пространство как пространство негативных подобий, отражений ошибок и просчетов власти.

Оценочность медиа-политического неологизма может быть актуализирована на собственно текстовом уровне. Находясь в сильных позициях текста, оценочный неологизм способен усилить прагматическое воздействие текста на адресата. Например, в заголовке Верболайф (Нов.

газ. - 2005. - 20 июня. - С.1) для создания окказионализма (складываются основы слов вербовать и лайф — «жизнь») использовано заимствование герболапф, уже закрепившее отрицательные ассоциации («обман», «вред здоровью», «западная навязываемая продукция» и т.п.). Семантика глагола вербовать также предполагает отрицательно-оценочные социально политические и исторические ассоциации. Кроме того, сама словообразовательная модель как отступление от узуальной нормы провоцирует пейоративную оценку. Следовательно, еще до знакомства с содержанием текста в сознание адресата посредством заголовка неологизма, образованного способом трансрадиксации, проецируется отрицательная оценка описываемого явления.

Неологизм образованный путем тренспрефиксации, отсевная, помещенный в клищированный миниконтекст-заголовок Отсевная (АиФ. - 2004. - J»

V 14. - С.4), порождает эффект кампания окказиональности. Значение приставки от- получает несколько оттенков («законченность действия», «отделение», «удаление»). Контаглинация оттенков, неясность значения, разрушение речевого стереотипа провоцирует тяготение неолексемы к пейоративной области аксиологического поля, что определяет оценку описываемой текстом ситуации. См. также заголовки Дб'нь зачистника, ЗаДАЧКИновой власти и др.

Анализируя формирование оценочных значений в контексте медиа политического субдискурса и функционирование политических неологизмов с оценочным значением в публицистических текстах, необходимо отметить возникновение общего стилистического эффекта:

«погружение идеологических смыслов в стилистически сниженную среду»

(Купина 2002: 55). Данный эффект возникает в результате взаимодействия интенций адресанта-посредника: интенции выражения оценки;

интенции создания «авторского лица», идиостиля;

интенции воздействия на эмоциональное состояние и, как следствие, на систему идеологических взглядов и политических принципов адресата, а также на его социально политическое поведение;

интенции создания коммуникации особого т и п а медиа-политического субдискурса.

При актуализации политического неологизма (чаще - окказионализма) лексико-словообразовательными и собственно текстовыми способами четкая семантизация слова может быть не достигнута, но определяется аксиологический вектор. В случае затекстовой актуализации (Намитокова 1987: 24) иеобходимо учитывать полюсность фоновых оценок адресата, которая может привести к частичной коммуникативной неудаче.

Установка на массового читателя предопределяет прозрачность внутренней формы политического неологизма. Коммуникативно идеальным политическим неологизмом хможет считаться лексическая инновация, приблизительное значение и асиологический вектор которой могут быть определены вне контекста;

текст при этом выполняет роль семантического конкретизатора и аксиологического интенсификатора:

эксы, окормить, чекисты-пиарщики, раскулачивание, антиглобалистский и т.п. К коммуникативно удачными можно отнести неологизмы, семантика и оценочное значение которых с разной степенью точностью можно определить с опорой на контекст. Большую часть исследуемого материала представляют неологизмы такого типа: президентопремьер, досрочник, продавливать, кухарки, бархатная революция, дэмидж:, сгимулякр и т.п.

Нолитические неологизмы, не раскодированные неподготовленными читателями, следует идентифицировать как коммуникативно неуспешные, т.к. функционально-прагматической спецификой СМИ является установка на массового читателя.

Выводы по второй главе 1. Тезаурус медиа-политического дискурса имеет полевую структуру, в ядро которой входят следующие единицы: I) номинации актуальных политических и экономических событий, явлений и действий;

2) нарицательные и собственные номинации политических фигур/лиц и их окружения;

3) названия политических и общественных организаций, движений, учреждений, социальных институтов;

4) идеологемы;

5) политическая терминология. На периферии дискурса находятся:

•* ^ номинации, в дескриптивном значении которых не отражена политическая семантика, однако контекст включает референты (денотаты) слов в сферу политической деятельности.

2. Для медиа-политического дискурса характерна специфика функционирования терминологических единиц и идеологем.

Анализируемый период отмечен процессами детерминологизации и квазитерминологизации и снижением активности употребления и продуцирования идеологем.

3. Наиболее активны ТГ медиа-политических неологизмов «Названия лиц по политической принадлежности, политическому статусу, политическим действиям», «Название политических партий, организаций, учреждений», «Название общественно-политических действий, событий, состояний». По отнощению к политической реальности выделяются номинации, представляющие реальные референты (существующие на данный момент), и номинации, представляющие смоделированные (несуществующие на данный момент) референты. Среди заимствований выделяется довольно большая группа агнонимов — слов, существующих в системе языка, но идентифицируемых носителями в качестве неологизмов вследствие нечастотности и специализированности единиц. Мы определяем данные лексические единицы как относительные (функциональные) неологизмы локального типа: геростратизм, секвестирование и т.п.

4. В ТГ прослеживается аксиологическая динамика от нейтральных оценочных номинаций к экспрессивно-окрашенным. Оценочная нейтральность только моделируется в медиа-политических текстах, но на фоне узкого или широкого контекста (политической ориентации СМИ и др.) трансформируется в пейоративно-мелиоративно маркированную Оценочный модус может быть «не прочитан» или неверно интерпретирован адресатом вследствие отсутствия нолитических фоновых знаний. Однако стилистические особенности текстов и проблемы интерпретации не меняют аксиологической природы политических неологизмов как оценочных единиц.

5. Политический неологизм способен выражать оценку денотата и/или прагматической ситуации. Неологизм обладает аксиологической маркированностью: денотат/референт, репрезентируемый неолексемой, занимает определенное место в аксиологическом поле носителя языка.

Неологизмы актуализируют типичные и нетипичные ценности ПД.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.