авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Кац, Елена Александровна Уголовная ответственность за незаконные ...»

-- [ Страница 4 ] --

Проведенное Е.А. Дубыниным исследование позволило установить, что наиболее распространенными предметами преступного посягательства являются следующие взрывчатые вещества: тротиловые шашки Т-400, шашки детонаторы ТГ-400, патронированный аммонит (6-ЖВ, СК-250, ПЖВ-20, Т 19), аммонит скальный № 1, аммонал 200, реже встречаются незаконные ' С целью снижения чувствительности к нагреванию в такие вещества добавляют специальные компоненты. Так, чрезвычайно взрывоопасный нитроглицерин превращают в динамит. В этом случае возрастают требования к предмету, инициирующему взрыв.

^ См.: Пряников В.И. Техника безопасности в химической промышлеппости. - М., 1989. - С.

190.

^ Литвин А.П. Указ. соч. - С. 15;

Тихий В. П. Указ. соч. - С. 46.

действия в отношении гранулированных и норошкообразных взрывчатых * веществ, а именно: гранулотол - Б и гранипор БП-1'.

Результаты опроса общественного мнения, в ходе которого было ф предложено сопоставить степень общественной опасности незаконных действий со взрывчатыми веществами и незаконных действий с оружием, боеприпасами, показали, что большая часть 69 % (242 человека) оценивают оборот взрывчатых веществ как наиболее опасный по сравнению с незаконными действиями по отношению к оружию, боеприпасами. В качестве мотивировки данного решения указывалось, что взрывчатые вещества являются средствами массового поражения. Отдельно отметим беспрецендетные акты терроризма в России в августе - сентябре 2004 г., в связи с которыми уже не нуждается в доказывании повышенная общественная опасность незаконных приобретения, перевозки, передачи, сбыта, хранения или ношения взрывчатых веществ, а потому обоснованность и необходимость предложенного выше ужесточения санкции.

С учетом степени разрушающей способности взрывчатых веществ, а также возможности их использования для массового поражения представляется целесообразным установить в уголовном законе повышенные меры уголовной ответственности за незаконные действия с ними на уровне незаконных действий с оружием высокой степени поражающих свойств.

Ш Уголовный кодекс РФ впервые ввел ответственность за незаконные действия со взрывными устройствами.

Существуют различные точки зрения на понятие «взрывные устройства». Так, Ю.А. Красиков указывает, что «взрывные устройства состоят из взрывчатого вещества и специального устройства, конструктивно предназначенного для производства взрыва (например, запал, детонатор, взрыватель и т.д.)». Е.Б. Мельников отмечает, что это «конструкции.

' Дубынин Е.А. Расследование хищений взрывчатых веществ и взрывных устройств в промышленности: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. - М., 2001. - С. 9.

^ Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2 т. Особенная часть /Под ред. А.Н.

Игнатова и Ю.А. Красикова. - М., 1998. - С. 389.

поражающее действие которых реализуется путем использования энергии взрывчатого превращения»'.

Судебная практика придерживается первого подхода, указывая, что под взрывными устройствами следует понимать промышленные или самодельные изделия, функционаиьно объединяющие взрывчатое вещество и приспособление для инициирования взрыва (занал, взрыватель, детонатор и т.п.) (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 К2 5).

Использование взрывных устройств нозволяет осуществить «управляемый» во времени и пространстве взрыв, что, в свою очередь, способствует сокрытию преступления. Так, кумулятивные взрывные устройства (заряды) обеспечивают взрыв направленного действия, чрезвычайно усиливая разрушительную эффективность применяемых в них взрывчатых веществ. Представляется оправданным выделение взрывных устройств в качестве самостоятельного предмета преступления. Более того, считаем необходимым установление повышенных мер уголовной ответственности за незаконные действия с взрывными устройствами (на уровне уголовной ответственности за незаконные действия с оружием высокой степени поражающей способности), поскольку данные предметы используются в основном при совершении террористических актов.

При этом специфика взрывных устройств такова, что трудно предположить их законное использование частными лицами. Нахождение у гражданина взрывных устройств может рассматриваться как вероятное приготовление к совершению иного более тяжкого преступления.

Между тем представляется, что существует проблема привлечения к уголовной ответственности за незаконные действия со взрывными устройствами. Допустим, лицо владеет приспособлением для инициирования ' Мельников Е.Б. О понятии взрывного устройства // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе. Сборник материалов международной научно практической конференции. Часть 2. — Красноярск, 2004. - С. 277.

^ См.: Ладов СВ., Кобылкин И.Ф. Использование кумулятивных зарядов во взрывных технологиях, учебное пособие. - М., 1995. - С. 3-4.

взрыва, причем действие прибора основано не на действии взрывчатых веществ, а, например, имеет электроразрядную, термическую, механическую, химическую природу и т.д. В этом случае основания для привлечения лица к уголовной ответственности отсутствзлют.

На основании изложенного предлагаем установить уголовную ответственность за незаконные действия со средствами для инициирования взрыва - средствами, предназначенными и способствующими производству взрыва.

В структуре общей массы преступлений, связанных с незаконными действиями с предметами вооружения, в последнее время наблюдается увеличение количества преступных действий в отношении боевой техники и тяжелого вооружения. Учитывая, что боевая техника и тяжелое вооружение представляют собой наиболее опасные по разрушительному потенциалу виды вооружения, незаконные действия с которыми осуществляются, как правило, организованными преступными группировками и преступными сообществами, проблема пресечения подобных незаконных действий стоит очень остро.

Вместе с тем Федеральный закон «Об оружии» и как следствие уголовное законодательство не регулируют вопросы обращения боевой техники и тяжелого вооружения, не устанавливают ответственности за незаконные действия с ними.

Впервые внимание на иные виды боевого огнестрельного оружия, оборот которого не регулируется Федеральным законом «Об оружии», было обращено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ М 5, где указано, что предметом преступлений, предусмотренных ст. ст. 222 - 226 УК РФ, являются также иные виды вооружения. Однако иные виды вооружений должны определяться в соответствии с положениями Федерального закона «Об оружии». Но, как мы уже отмечали выше, в сферу законодательного регулирования не вошли предметы боевой техники и тяжелого вооружения.

Таким образом, вопрос о возможности отнесения боевой техники и тяжелого вооружения к числу предметов преступления ст. 222 УК РФ остается открытым'.

Интерес представляют и данные профессионального мнения. Так, сотрудникам органов внутренних дел был задан вопрос: «Считаете ли Вы перечень предметов преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, достаточным (в предмет входят: огнестрельное оружие (за исключение гладкоствольного, его основных частей, боеприпасов к нему), его основные части, боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства) ?» Лишь 39 % (54 человека) посчитали перечень достаточным;

45 % опрошенных ( человека) на поставленный вопрос ответили отрицательно, предложив дополнить предмет преступления по ст. 222 УК РФ^ указанием на гладкоствольное оружие, его части, боеприпасы к нему, элементы взрывных устройств;

остальные 16 % (23 человека) затруднились ответить. На сопряженный вопрос: «Считаете ли Вы необходимым установление уголовной ответственности за незаконные действия с боевой техникой и тяжелым вооружением ?» ответы распределились следующим образом: «да, необходимо» - 71 % или 99 человек, «нет» - 15 % или 22 человека, затруднились ответить 14 % или 19 человек.

В связи с этим нам представляется важным обратить внимание законодателя на необходимость установления уголовной ответственности за незаконные действия с боевой техникой и тяжелым вооружением. Для этого, прежде всего, важно определить содержание понятия «боевая техника», которое с уголовно-правовой точки зрения должно включать целевой (специальная предназначенность для поражения) и правовой (особый правовой режим) признаки''. При установлении ответственности за незаконные действия ' К слову отметим, что в уголовное право большинства зарубежных стран включены нормы от ответственности за незаконные действия с предметами боевой техники и тяжелого вооружения. См.: Уголовное право США: Сборник нормативных актов /Под ред. И.Д.

Козочкина. - М., 1985. - С. 146 - 158.

• В ответах 65 % респондентов данный вопрос отражения не нашел.

^ ^ В монографии СМ. Малькова изложены серьезные наработки по данному вопросу. См.:

Мальков СМ. Указ. соч. - С 69 - 74.

С боевой техникой и предметами вооружения следует решить вопрос о дифференциации уголовной ответственности, при этом, учитывая, повышенную обш;

ественную опасность данных предметов, можно говорить о введении в УК РФ специальной нормы, устанавливаюш:ей ответственность за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение боевой техники и тяжелого вооружения.

Основные выводы проведенного в данном параграфе исследования следуюш;

ие.

Основным непосредственным объектом преступления, связанного с незаконными действиями с предметами вооружения, являются обш,ественные отношения в сфере безопасного приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки и ношения предметов вооружения. Эта сфера имеет определенную правовую оболочку, которую образует совокупность норм, регулирующих функционирование предмета отношения, а также условия суш;

ествования отношений.

Предметы вооружения характеризуются целевым и правовым признаками. При определении предмета преступления представляется необходимым законодательное закрепление признака пригодности, т.е.

возможности использования предмета для поражения цели, В зависимости от поражающей способности в уголовном законодательстве следует закрепить и дифференцировать ответственность за незаконные действия с двумя видами оружия:

- оружие пониженной поражающей способности - устройства и предметы для кратковременного расстройства функций живого организма;

- оружие высокой поражающей способности - устройства и предметы для быстрого выведения живого организма из нормального физиологического состояния путем нарушения физической целостности или причинения вреда, несовместимого с осуществлением лизнедеятельности.

Во-первых, данная классификация носит объективный характер, т.е. она независимо от субъективных мировоззренческих позиций отражает сущность # оружия как специфического предмета, задачи его создания и указывает на специальное предназначение.

Во-вторых, предлагаемая диссертантом классификация позволяет дифференцировать наказание в соответствии с принципами законности и справедливости. При этом степень поражающей способности оружия в конечном счете, и определяет степень тяжести причиненного вреда.

Кроме того, полагаем обоснованным установление уголовной ответственности за незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку и ношение частей оружия, под которыми следует понимать детали ^ оружия или приспособления к нему, необходимые для производства выстрела либо придающие оружию запрещенные свойства. Также целесообразно в уголовном законе предусмотреть меры ответственности за незаконные действия со средствами для инициирования взрыва.

Помимо этого представляется необходимым установление повышенных мер уголовной ответственности за незаконные действия с взрывчатыми веществами и взрывными устройствами.

§ 2. Объективная сторона незаконных нриобретення, нередачн, сбыта, хранения, неревозки нли ношения оружия, его основных частей, боепрнпасов, взрывчатых веществ н взрывных устройств Объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. ст. 222 Уголовного кодекса РФ, заключается в незаконных приобретении, передаче, сбыте, хранении, перевозке или ношении огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств.

Указанные способы совершения преступления тесно связаны между собой, продолжают и дополняют друг друга. Так, осуществлению действий по хранению или ношению оружия предшествует его приобретение;

хранение, как правило, сопряжено с ношением и наоборот. Поэтому, на наш взгляд, представляется логичным установление ответственности за названные деяния в одной статье.

Результаты изучения уголовных дел о незаконном приобретении, передаче, сбыте, хранении, перевозке или ношении оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, рассмотренных судами Красноярского края. Новосибирской и Омской области в 1995 - 2002 гг. (рис. 2), выявили следующее соотношение незаконных действий.

• приобретение • передача П сбыт П хранение • перевозка П ношение Рис. 2. Соотношение незаконных действий, предусмотренных ст. 222 УК РФ Статья 222 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за *' незаконные действия. Вместе с тем уяснение термина «незаконные»

представляет значительную трудность на практике.

ф Объем содержания «незаконности» имеет принципиальное значение, поскольку устанавливает условия признания предусмотренного ст. 222 УК РФ деяния преступным. При этом «если законодатель придал какому-нибудь выражению специальное значение, то и во всех других статьях закона, где употребляется это слово, оно должно иметь то же значение, пока не будет доказано противное»'. «Только глубокое и правильное понимание смысла уголовно-правовой нормы, - как пишет В.Н. Кудрявцев, - обеспечивает безошибочное ее применение на практике»^.

^ Заметим, что определение понятия «незаконные» содержалось в ст. 218 УК РСФСР 1960 года, где прямо указывалось, что незаконными являются ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов и взрывчатых веществ без соответствующего разрешения.

В ст. 222 УК РФ данного указания не содержится.

В то же время, характеризуя запрещенность деяния, помимо термина «незаконные», УК РФ использует сочетание «нарушение правил», «противоправность», «несанкционированность», а также иные. Более того, ^ один и тот же признак «незаконные» УК РФ определяет крайне непоследовательно. Так, в ст. 191 УК РФ незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга представляет собой «совершение установленных законодательством в нарушение правил, Российской Федерации...». В ч. 4 ст. 234 УК РФ предусмотрена ответственность за нарушение правил производства сильнодействующих или ядовитых веществ как разновидности незаконных деяний. Статья 208 УК РФ раскрывает понятие незаконного вооруженного формирования как «не предусмотренного федеральным законом».

Ш ' Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. Т. 1. - М., 1994. - С.

91.

- Кудрявцев В.Н. Теоретические осиовы квалификации преступлений. - М., 1963. — С. 107.

И.Я. Козаченко, Ю.И. Скуратов, В.М. Лебедев, В.Б. Здравомыслов с небольшими расхождениями указывают, что незаконное обращение с предметами вооружения но ст. 222 УК РФ - это совершение их без разрешения или лицензии'. По мнению А.В. Наумова, признак наказуемого оборота - нарушение установленного Федеральным законом «Об оружии»

разрешительно - лицензионного порядка^.

Несколько иную точку зрения высказал B.C. Комиссаров, считающий незаконным «... обрашение с оружием, которое полностью изъято из гражданского оборота, либо если действия совершены лицом, которое не имеет лицензии или лицензия выдана на другое оружие»^. Кроме того, он указал, что нарушение правил обращения с оружием, находящимся у лица на законном основании, не должно влечь за собой уголовной ответственности.

Однако, различая термин «незаконный» и «неправомерный», с приведенной позицией согласиться трудно.

Диссертант считает, что для определения объема термина «незаконность» необходимо сформулировать дефиницию «законность».

Решение данного вопроса зависит от того, что вкладывается в понятие «законодательство». В настоящее время в теории права нет единства по данному вопросу. Некоторые ученые в понятие «законодательство» включают только собственно законы, другие - наряду с законами и подзаконные акты.

Аргументы сторонников первого подхода представляются предпочтительными"^. Они указывают, что закон, проходя специальную ' Уголовное право. Особенная часть /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П.

Новоселов. - М., 1997. - С. 413;

Комментарий к Уголовному кодексу Росснйской Федерации.

Особенная часть /Под общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - М., 1996. - С. 279;

Уголовное право России. Особенная часть /Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. - М., 1996. - С. 266.

^ См.: Российское уголовное нраво. Особенная часть /Под. ред. В.Н. Кудрявцева, А.В.

Наумова. - М., 1997. - С. 260.

^ Комиссаров B.C. Ответственность за незаконный оборот оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств по новому УК РФ // Законодательство. - 1997. -№2.- С. 56.

"^ См.: Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. - М., - 1996. - С. 144;

Ноленина СВ., Лазарев Б.М. и др. Инициативный проект Федерального закона о законах и иных нормативно-правовых актах // Государство и право. - 1995. - № 3. - С. 57 - 68;

Теория права и государства /Под ред. Г.Н. Манова. - М., 1996. - С. 178;

Тихомиров Ю.А. Общая процедуру подготовки и принятия, более точен с позиций юридической техники, соблюдения прав, свобод и интересов субъектов. Кроме того, подзаконные акты содержат противоречивые положения и зачастую не согласуются не только между собой, но и с законами.

Однако, к сожалению, большинство законов, в том числе Федеральный закон «Об оружии», являются бланкетными, «отсылочными».

Поэтому значительная часть составов преступлений для уяснения термина «незаконный» отсылает к подзаконным актам.

Вместе с тем нельзя не отметить, что зачастую бланкетные нормы не реализованы - отсутствует нормативный правовой акт, содержащий запреты или ограничения оборота предметов вооружения. Так, законодательством о лицензировании ограничен оборот взрывчатых материалов промышленного назначения, но не установлены ограничения на изготовление, хранение кустарных и нетипичных взрывчатых веществ';

в отношении боеприпасов регулируются только такие действия, как разработка, производство, утилизация.

Представляется, что под «незаконным» деянием следует понимать деяние, противоречащее действующему законодательству, под «неправомерным» - деяние, совершенное без правовых оснований. С учетом этого положения можно провести различия между деяниями, предусмотренными ст. 222 УК РФ, и непреступными действиями с предметами вооружения, а также хищениями данных предметов, в которых незаконность рассматривается только применительно к изъятию или обращению.

Так, при обыске в квартире Попова, подозреваемого в сбыте наркотических средств, было обнаружено 1980 граммов взрывчатого вещества «аммонит N2 6 ЖВ». Данное вещество принадлежало Шевченко, отцу Попова, мастеру-взрывнику угольного разреза. В нарушение инструкции «О порядке концепция развития российского законодательства // Концепции развития российского законодательства. -М., 1998.-С. И.

' См.: Федеральный закон от 21.08.01 № 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 33. Ст. 3440.

сдачи неизрасходованных взрывчатых веществ», пользуясь бесконтрольностью руководства взрывотехнического отдела, Шевченко после работы принес домой оставшееся количество взрывчатого вещества. Свой поступок он объяснил нежеланием ехать на склад, расположенный в 20 км от места работы, для получения взрывчатых веществ при выполнении очередных взрывных работ.

Органами предварительного следствия действия Шевченко были квалифицированы по ч. 1 ст. 226 УК РФ. Однако суд переквалифицировал их на ч. 1 ст. 222 УК РФ, указав в приговоре, что «мастер-взрывник имеет право на получение взрывчатых веществ, тем не менее нарушил порядок их сдачи.

Его действия противоречат «Единым правилам безопасности при проведении взрывных работ» и инструкции «О порядке сдачи неизрасходованных взрывчатых веществ». Вместе с тем противоправное обращение взрывчатых веществ отсутствует, так как он на законных основаниях получал взрывчатые вещества и не намеревался их присвоить в дальнейшем. Учитывая, что Шевченко осознавал факт нарушения установленных правил, содеянное им подпадает под незаконное ношение и хранение взрывчатых веществ»'.

Таким образом, термин «незаконный» следует определять как нарушающий установленные законом и другими правовыми нормативными актами правила и запреты. Нарушение правил при указанном понимании незаконности следует рассматривать как определенную разновидность незаконных действий^.

В объем предложенного общего определения незаконности применительно к ст. 222 УК РФ попадают и нарушение разрешительной системы, и деяния, вытекающие из заведомо неправомерного получения разрешения (лицензии), и полностью запрещенные действия - например, Уголовное дело № 133932 // Архив Черногорского районного суда Красноярского края за 1998 г.

Вместе с тем для разграннчения составов ст. 218 и ст. 222 УК РФ нарушение правил следует определить как нарушение иных нормативно-правовых актов.

ношение гражданами оружия при проведении митингов, уличных шествий, демонстраций, пикетирования и других массовых публичных мероприятий.

Объективная сторона преступления по ст. 222 УК РФ, по мнению В.П. Тихого, всегда состоит в действии'. Однако данное мнение не бесспорно и представляется, что объективная сторона может выражаться как в форме действия, так и бездействия. В форме бездействия возможно хранение предметов вооружения. Например, субъект обрап];

ается к другому лицу с просьбой подержать у себя несколько дней оружие. При этом кладет оружие и уходит. Лицо, к которому обрап],ена просьба, не совершает никаких действий, направленных на обеспечение сохранности или препятствуюш;

их ей. Через установленное время субъект забирает оружие. Таким образом, в пассивной форме поведения второго субъекта присутствуют все признаки незаконного хранения. Другим примером выражения объективной стороны данного преступления в форме бездействия будет ситуация, когда у лица, храняш;

его оружие, истек срок действия лицензии.

Вместе с тем анализ уголовных дел свидетельствует, что зачастую указанные лица не привлекаются к уголовной ответственности за незаконное хранение предметов вооружения. Так, по уголовному делу, возбужденному в отношении А.Г. Смышляева, было установлено, что часть боеприпасов обвиняемый оставил на хранении в гараже своего знакомого Лубошникова^.

Другой пример. Свидетель Герасимова по уголовному делу в отношении С.Н. Серяпина показала, что незаконно хранящуюся калиберную винтовку ТОЗ-8 она попросила спрятать соседку. Соседка - Л.А. Скулова - подтвердила, что 17 сентября 1997 года Герасимова принесла к ней домой винтовку и просила ее спрятать"'.

См.: Тихий В.П. Уголовное ответственность за нарушение нравил безопасности обращения с общеопасными предметами. - Киев, 1989. - С. 25-26.

^ Приговор от 25.02.1999 г. Судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда в г. Минусинске //Архив Красноярского краевого суда, I квартал 1999 г.

^ Приговор от 30.10.1998 г. Судебной коллегии но уголовным делам Красноярского краевого суда в г. Порильске //Архив Красноярского краевого суда, IV квартал 1998 г.

В то же время отметим, что предусмотренные в ст. 222 УК РФ деяния в • подавляюш,ем большинстве случаев совершаются путем активных действий.

Одной из проблем квалификации незаконных действий с предметами ф вооружения является сложность в определении законодательной конструкции анализируемого преступления.

В соответствии с абз. 8 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 как оконченное преступление по ст. 222 УК РФ надлежит квалифицировать незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение одной или нескольких основных частей огнестрельного оружия. Вряд ли такое решение может быть поддержано. Во-первых, непонятно почему речь идет только о незаконных действиях в отношении основных частей огнестрельного оружия. Во-вторых, ношение и хранение предметов вооружения являются дляш;

имися преступлениями', и момент их окончания специфичен.

Так, Ужурским районным судом Красноярского края Горлов осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ на 1 год лишения свободы, по ч. 2 ст. 222 УК РФ - на 2 года лишения свободы. В кассационном порядке дело не рассматривалось.

Президиум Красноярского краевого суда приговор изменил: действия, связанные с незаконным приобретением боеприпасов, по обоим эпизодам после • их приобретения в 1989 г. и пол5^ение на хранение в 1997 г. постановлено квалифицировать по ч. 2 ст. 222 УК РФ, по которой назначено 2 года лишения свободы. В остальной части приговор оставлен без изменения, а протест прокурора о переквалификации действий Горлова с ч. 2 ст. 222 на ч. 1 ст. УК РФ - без удовлетворения. Таким образом, Горлов, с учетом внесенных Президиумом краевого суда изменений, осужден за незаконное хранение боеприпасов неоднократно.

Преступления совершены при следуюп];

их обстоятельствах. В 1989 г.

# Горлов незаконно приобрел у неустановленного лица 50 малокалиберных ' Пополнение незаконно хранившихся боенринасов нельзя расценивать как неоднократность незаконного их хранения. См.: Законность. - 2000. -Ш5.

патронов, являющихся боеприпасами, из которых 40 патронов использовал при производстве выстрелов, а 9 патронов незаконно хранил в сейфе у себя дома. июля 1997 г. сожительница Горлова Юдина незаконно приобрела у неустановленного лица 50 малокалиберных патронов и передала их на хранение Горлову, который 4 патрона использовал при производстве выстрелов, а 46 патронов незаконно хранил в сейфе у себя дома.

Заместитель Генерального прокурора РФ принес протест в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ, в котором поставил вопрос об изменении состоявшихся в отношении Горлова судебных постановлений в связи с необходимостью переквалификации его действий с ч.

2 на ч. 1 ст. 222 УК РФ и смягчении наказания.

Судебная коллегия удовлетворила протест по следуюш;

им основаниям.

Горлов незаконно хранил часть патронов с 1989 г., а часть - с июля г., и они у него изъяты 16 апреля 1998 г., однако в его действиях отсутствует квалифицирующий признак - неоднократность хранения боеприпасов, поскольку это преступление длящееся, хранил он патроны в одном месте, все патроны изъяты одновременно, ранее за аналогичное преступление к уголовной ответственности не привлекался.

Таким образом, в действиях Горлова имеет место лишь незаконное хранение боеприпасов. Периодическое пополнение запасов патронов, которые он продолжал хранить в одном месте до их полного изъятия правоохранительными органами, нельзя расценивать как неоднократность хранения патронов. При таких данных действия Горлова подлежат переквалификации с ч. 2 ст. 222 на ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Принимая во внимание специфику объекта преступления, выскажем свое мнение о конструкции незаконных действий с предметами вооружения.

Прежде всего, отметим механизм причинения вреда объекту рассматриваемого преступления. Объектом выступают отношения безопасности, не имеющие внешних материальных проявлений. В связи с этим причиняемый общественной безопасности вред не имеет внешне выраженных последствий. Так, Е.Г. Филатова отмечает: «Общественная безопасность * относится к числу тех объектов, размер ущерба которым невозможно измерить, ф подсчитать. И хотя ущерб, причиненный таким объектам, не представлен наглядными последствиями, тем не менее он существует»'.

При этом мы исходим из позиции, что «всякое преступление в любом смысле материально и всегда причиняет вред объекту посягательств... Иначе оно не было бы преступлением». Таким образом, любое преступление всегда влечет определенные общественно опасные последствия. Доказывая иное, следует констатировать неправомерность привлечения к уголовной ответственности в случае, если норма не предусматривает последствий. Более того, привлечение к уголовной ответственности за покушение незаконно, так как последствия, предусмотренные уголовным законом, не наступили.

В.И. Коржанским обоснованно отмечено, что формальный состав преступления не говорит об отсутствии общественно опасных последствий, «...просто последствия этого преступления находятся за пределами состава и нет необходимости в их установлении»^ для привлечения лица к уголовной ответственности.

Другой особенностью выступает форма объекта преступления - его предметность. При осуществлении незаконных приобретения, передачи, сбыта, Ф хранения, перевозки или ношения предметы вооружения не подвергаются материальным изменениям и полностью сохраняются после осуществления преступных действий. СП. Новосельцев указывает, что те посягательства на уголовно-правовые блага (интересы), в процессе которых пространственная форма (сфера) их существования не подвергается изменению, относятся к формальным составам преступления"^.

Филатова Е.Г. Уголовно-правовая, криминологическая и криминалистическая характеристика престуилений, совершенных с использованием огнестрельного оружия и взрывных устройств: Лекция. - М., 1995. - С. 20.

^ Трайнин А.Н. Общее учение о составе нреступления. - М., 1957. - С. 140 - 143.

^ Коржанский Н.И. Указ. соч. - С. 63.

" Новосельцев СП. Особенности уголовно-нроцессуального доказывания формального * состава нреступления. - Красноярск, 1999. - С. 47.

Изложенное позволяет отнести законодательную конструкцию состава * незаконных приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных ф устройств к категории формальных составов.

При исследовании объективный стороны рассматриваемого преступления особое значение должно быть уделено непосредственному анализу каждого общественно опасного деяния.

Пормативного онределения понятий «приобретение», «нередача», «сбыт», «хранение», «перевозка» и «ношение» действующее законодательство не содержит. Поэтому установление содержания объективной стороны должно осуществляться в том числе с учетом лексического значения слов.

Ношение и хранение предметов вооружения являются длящимися преступлениями и характеризуются непрерывным осуществлением состава'.

Они начинаются с момента незаконного завладения предметом вооружения и длятся до наступления событий, препятствующих дальнейшему совершению нрестунления.

По мнению СУ. Дикаева, под незаконным хранением следует понимать сокрытие предмета вооружения от органа власти в помещениях, тайниках, а также в иных местах, обеснечивающих сохранность^. Представляется, что Ф настоящая позиция не совсем точна. Незаконное хранение нредметов * тт вооружения не всегда совершается при сокрытии. Лицо может демонстрировать оружие, вывесить на стену и т.д. Кроме того, сокрытие именно от органа власти не может выступать в качестве обязательного признака для квалификаций действий лица как хранение.

Ю.П. Скоропупов под незаконным хранением нредлагает понимать владение оружием, боеприпасам, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и сокрытие их в помещении, тайниках, а также иных местах.

' См.: Литвин А.П. Указ. соч. - С. 22.

^ Дикаев СУ. Указ. соч. - С. 27.

обеспечивающих сохранность'. Данная точка зрения снорна. Преступное деяние в виде хранения автор характеризует двумя принципиально различными глаголами: «владение» и «сокрытие», при этом содержание владения не уточняется. Вместе с тем владение включает осуществление множества действий, в том числе выходящих и перекрывающих собственно сокрытие, тем более хранение. Так, ношение и передача также связаны с владением.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 12.03.02 № разъясняет, что незаконное хранение - это сокрытие предметов вооружения в помещениях, тайниках, а также в иных местах, обеспечивающих их сохранность (абз. 2 п. 11).

Принимая во внимание юридическую сущность рассматриваемого незаконного действия, а также учитывая лексическое значение термина хранение, диссертант считает необходимым уточнить, что хранение заключается в сбережении и недвижимости предмета вооружения и осуществляется как в форме действия, так и бездействия.

По мнению А.П. Литвина, под ношением понимаются случаи, когда оружие находилось при виновном^. Однако оружие может находиться при виновном в том числе при осуществлении его перевозки. Следовательно, данное А.П. Литвиным определение слишком общее и не позволяет отграничивать формы осуществления незаконных действий.

Ю.И. Скоропупов предлагает под незаконным ношением понимать перемещение предмета вооружения при себе либо в переносимых предметах или транспортных средствах, обеспечивающее постоянную и быструю возможность их использования по прямому назначению. Таким образом, если отталкиваться от данной научной позиции для того, чтобы квалифицировать действия лица как ношение, следует доказать, что размещение предмета ' Скоропупов Ю.И. Указ. соч. - С. 15.

^ Хранение - это существительное от глаголов «хранить, беречь, содержать где-нибудь в безопасности, в целости». См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка: около 53000 слов /Под общ. ред. проф. Л.И. С1сворцова. - 24-е изд., испр. - М., 2003. - С. 850.

" См.: Литвин А.П. Указ. соч. - С. 21.

^ '^ Скоропупов Ю.И. Указ. соч. - С. 15.

преступления позволяло его «постоянно» и «быстро» использовать по прямому * назначению. Вместе с тем включение понятий «постоянство» и «быстрота» в ф нормативное определение недопустимо, поскольку данные понятия являются оценочными. К примеру, возникает вопрос: ношение в кобуре под курткой обеспечивает постоянную и быструю возможность иснользования пистолета по прямому назначению или нет. Тем более полагаем необоснованным определять состав ношения предметов вооружения через «возможность их использования по прямому назначению».

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 № W отражено, что под незаконным ношением следует понимать нахождение предмета вооружения в одежде или непосредственно на теле обвиняемого, а ^ равно переноску в сумке, портфеле и т.п. предметах (абз. 1 п. 11). Вследствие этого как ношение следует квалифицировать поведение лежачего больного, который держит при себе оружие. В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ ношением будет признаваться и действие лица, связанное с разовым перемеп],ением. Однако подобное судебное толкование считаем недостаточно обоснованным, не соответствуюш;

им суш,еству деяния, расширяюп];

им основания уголовной ответственности, а также препятствуюн],им унификации применения уголовно-правовых норм.

^ Пошение', по мнению диссертанта, может обозначать действие, совершающееся не за один прием или не в одном направлении. Таким образом, ношение - это неоднократное перемеш;

ение предмета за счет личных физических усилий человека. Только неоднократное перемеш,ение предмета вооружения за счет личных физических усилий может быть определено как ношение. Однократное перемеш;

ение предмета вооружения охватывается составом приобретения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веш:еств и взрывных устройств.

' Ношение - это существительное от глагола «носить» - то же, что нести - взяв в руки или нагрузив на себя. См.: Ожегов СИ. Указ. соч. - С. 408.

Верным представляется мнение СУ. Дикаева о том, что для квалификации не имеет значения, кому принадлежит «носимый» предмет вооружения - самому виновному или другому лицу.

Ш Под незаконной перевозкой в соответствии с абз. 3 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 N2 5 понимается перемещение на любом виде транспорта, но не непосредственно при обвиняемом. Вместе с тем возникают вопросы о том, как квалифицировать действия лица, если предмет вооружения находился на теле обвиняемого, в сумке и т.п. предметах в каком либо транспортном средстве.

По мнению Ю.И. Скоропупова, разграничение перевозки и ношения должно проходить по местоположению предмета вооружения: если при лице, gl то деяние следует квалифицировать как ношение, если в салоне транспортного средства - это перевозка. Представляется, что местоположение предметов вооружения не достаточный критерий для разграничения незаконных действий.

По нашему мнению, принципиальное значение в этом случае имеет способ перемещения: за счет личных физических усилий или посредством использования транспортного средства, а также установление субъективной стороны, т.е. выяснение умысла, направленности сознания. В связи с этим в случае, когда лицо осуществляло перемещение предмета вооружения посредством использования транспортного средства и умысел был направлен именно на перемещение, содеянное следует независимо от местонахождения оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств квалифицировать как перевозку.

Еще один спорный момент квалификации - это отграничение перевозки предметов вооружения от хранения. В данном случае представляется, что это должно определяться в каждом конкретном случае с учетом направленности умысла, цели использовапия транспортного средства, места нахождения предмета вооружения и других обстоятельств дела.

^ Па основании изложенного считаем, что под перевозкой следует понимать перемещение предмета вооружения при помощи использования транспортного средства. С учетом этого незаконная перевозка считается * оконченным преступлением с момента начала перемеш,ения предмета преступления. Это обосновывается тем, что умыслом виновного при перевозке ф всегда охватывается факт извоза предмета вооружения, а именно: перемеш;

ение предмета вооружения посредством использования транспортных средств.

Значительный интерес представляет рассмотрение таких видов деяний объективной стороны рассматриваемого преступления, как сбыт и передача.

В УК РСФСР 1960 г. не разграничивались указанные понятия. Поэтому В.И. Ткаченко сбыт определял как передачу предмета вооружения другим лицам'. Уголовный кодекс РФ в ч. 1 ст. 222 различает незаконные передачу и сбыт огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Однако действуюш,ее законодательство не содержит такого понятия, как сбыт. В Федеральном законе «Об оружии»

используются термины: торговля (ст. 18), продажа (ст. ст. 19, 21) и передача (ст. 19).

По разграничению понятий передачи и сбыта в литературе высказываются разные суждения. Например, Л.Ф. Рогатых под незаконной передачей понимает случаи, прямо указанные в законодательстве как передача либо совершенные в нарушение установленных правил передачи (передачи для # хранения, проверки, экспертизы, сертификации и т.д.)^. Представляется, что такой подход не обоснован: в этом случае все действия, не подпадаюш,ие под передачу, являются сбытом.

Не можем согласиться с точкой зрения Ю.Н. Белозерова, Е.А. Нагаева полагаюш,их, что «передача оружия предполагает действия посредника при отчуждении (продаже и др. операциях) оружия его собственником, а равно передачу оружия самим собственником в чужое владение (например, для ' Советское уголовное право: Особенная часть /Под ред. П.И Грипиева и Б.В.

Здравомыслова. - М., 1988. - С. 528.

^ Рогатых Л.Ф. Указ. соч. - С. 23-24.

Хранения, во временное пользование)»'. Квалификация действий как передачи только в случае их осуществления исключительно через посредника вызывает вопросы, В то же время аргументы такого решения авторы не приводят.

С. У. Дикаев предлагает различать передачу и сбыт предметов вооружения по критерию времени, на которое осуществляется их переход: если на постоянное время - это сбыт^. Этой же позиции придерживается Ю.И. Скоропупов'^.

Мнение этих авторов соответствует высказанной Пленумом Верховного Суда РФ позиции, который рекомендовал под незаконной передачей понимать незаконное предоставление для временного использования (п. 6), а под незаконным сбытом - безвозвратное (в отличие от незаконной передачи) отчуждение в собственность иных лиц в результате совершения какой-либо противоправной сделки (возмездной или безвозмездной) (п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 № 5).

Вместе с тем использование в качестве критерия времени, на которое передается предмет вооружения, представляется не достаточно обоснованным.

Считаем необходимым исходить из юридической сущности действий по передаче и сбыту. В связи с этим представляется правомерным применительно к ст. 222 УК РФ под передачей понимать вручение во владение предмета вооружения конкретному установленному лицу;

под сбытом следует понимать отчуждение любому неопределенному лицу предмета вооружения в результате совершения какой-либо противоправной сделки (возмездной или безвозмездной).

Пезаконный сбыт предметов вооружения - деяние, имеющее высокую степень общественной опасности.

Сбыт направлен на распространение предметов вооружения, является одним из основных факторов, существенно влияющих на криминогенную ' Белозеров, Ю.Н., Нагаев, Е.А. Незаконный оборот огнестрельного оружия, боенрипасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Научно-практическое пособие. - М., 2000. — С. 9.

^ См.: Дикаев СУ. Указ. соч. - С. 25-26.

^ Скоропупов Ю.И. Указ. соч. - С. 14 - 15.

обстановку, особенно в направлении борьбы с терроризмом. При этом # эффективное противодействие разрастающейся террористической угрозе, невозможно без выявления, нейтрализации, устранения фактов сбыта оружия, ф обеспечивающих преступную деятельность. В основном сбытом вооружения занимаются организованные группы и преступные сообщества'.

Кроме того, в подтверждение высокой степени общественной опасности сбыта приведем следующие данные профессионального мнения. Согласно результатам проведенного среди сотрудников органов внутренних дел анкетирования 69 % или 95 человек высказались, что такое деяние как сбыт обладает большей степенью общественной опасности по сравнению с иными, указанными в ст. 222 УК РФ формами. При этом была отмечена необходимость увеличения размеров наказания и ужесточения мер ответственности за сбыт предметов вооружения. В связи с этим представляется необходимым, учитывая высокую степень общественной опасности сбыта, выделить незаконный сбыт предметов вооружения в качестве отдельной уголовно-правовой нормы, существенно увеличив размеры наказания и ужесточив меры ответственности.

Спорным моментом при квалификации действий являются случаи распространения и подбрасывания оружия или иных предметов вооружения.

Исходя из предложенного понимания, указанные действия следует квалифицировать как сбыт. Заметим, что практикующими юристами ф * поддержана эта позиция. Так, на вопрос анкеты: «Следует ли квалифицировать как незаконный сбыт подбрасывание предмета вооружения ?» 62 % респондентов или 87 человек ответили утвердительно и только 14 % или человек не согласились с квалификацией подбрасывания как сбыта, 24 % или 33 человека затруднились ответить.

Деяния в форме сбыта и передачи являются оконченными с момента фактического отчуждения или вручения предмета вооружения.

' Милюков С.Ф. Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа.

Монография. - СПб., 2000. - С. 256.

Приобретение предметов вооружения состоит в полз^ении предметов в постоянное или временное владение, возмездно или безвозмездно. Причем выражаться оно может различными способами: путем покупки, мены, присвоения найденного, получения в дар, вознаграждения за услугу, в уплату долга и т.п. (абз. 4 п. 11 постановления Пленума Верховного суда от 12.03. №5). Полагаем, что преступление в виде незаконного приобретения является оконченным с момента получения предметов вооружения приобретателем. При этом в случае, когда по не зависящим от приобретателя обстоятельствам процесс приобретения прерван, действия лица следует квалифицировать как покушение на приобретение предмета вооружения.

Ранее спорным моментом квалификации являлось решение вопроса о форме деяния в случае присвоения найденного предмета вооружения. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 № 5 этот вопрос решен однозначно: присвоение найденного предмета вооружения является незаконным приобретением (п. 11). Практикуюпдие юристы согласны с этим.

Так, на вопрос анкеты: «Следует ли квалифицировать как незаконное приобретение присвоение найденного предмета вооружения ?» 98 % респондентов ответили утвердительно.

Статьей 6 Федерального закона «Об оружии» запреш,ены действия по пересылке оружия, вместе с тем диспозиция ст. 222 УК РФ не содержит такой формы преступного деяния.

Па необходимость установления уголовной ответственности за незаконную пересылку оружия неоднократно указывалось в литературе'.

Однако по непонятной причине законодатель «не замечает» дефекта уголовной нормы. Поскольку данное деяние является обпдественно опасным, еще раз подчеркнем необходимость установления уголовной ответственности за пересылку предметов вооружения.

См.: Башилов В.В. Указ соч. - С. 11;

Караханов А.Н. Указ. соч. - С. 11.

Под пересылкой, по мнению диссертанта, следует понимать, учитывая лексическое значение слова', перемещение в пространстве предметов вооружения без участия отправителя с помощью средств связи. Деяние в форме пересылки считается оконченным в момент принятия организациями связи предмета преступления к отправлению.

В ч. 4 ст. 222 УК РФ предусмотрен самостоятельный состав преступления, ранее сформулированный как незаконные приобретение, сбыт или ношение газового оружия, холодного оружия, в том числе метательного, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим промыслом. Данная норма практически в неизменном виде «переходила» в каждый уголовный закон, начиная с 1935 года.

Вместе с тем Федеральным законом от 08.12.03 J f 162-ФЗ «О внесении Se изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ» абз. 1 ч. 4 ст. 222 УК РФ изложен в редакции, согласно которой уголовно наказуемым является только сбыт газового оружия, холодного, в том числе метательного, оружия.

Представляется, что такая юридическая конструкция объективной стороны состава преступления дефектна.

Прежде всего, вызывает вопросы исключение из объективной стороны таких форм деяния, как приобретение, передача, хранение, перевозка и ношение в отношении газового, холодного, в том числе метательного, оружия.

Вследствие этого указанные деяния, по логике законодателя, перестали быть общественно опасными. Однако с использованием незаконно приобретенного, хранящегося, перевозимого в каком-либо транспортном средстве, а также в процессе ношения, газового, холодного, метательного оружия преступления совершаются очень часто. Более того, указанные деяния обеспечивают Пересылать - это «послать, отправить по другому адресу». См.: Ожегов СИ. Указ соч. - С.

510.

В З О Н С Ь применения предметов вооружения при совершении иных ОМ Ж О Т преступлений (табл. 7').

Таблица Использование газового и холодного оружия ири совершении нрестуилений (%) Составы Предметы вооруженна преступлений Газовое предусмотренные Холодное оружие Иное оружие оружие УК РФ Ст. 105 0,5 33, 53, Ст. 111 0,5 64,2 32, 55, Ст. 131 4,8 31, Ст. 162 9,6 37,4 38, Ст. 213 43,5 38, 3, Так, данные, приведенные в табл. 7, свидетельствуют, что часто при совершении насильственных преступлений, а также хулиганстве виновные пользовались холодным оружием. Причем его применили свыше половины осужденных за убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование, более 37 % осужденных за разбой. Более того, 0,5 % осужденных совершили убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с применением газового оружия^.

Результаты исследования Д.А. Корецкого подтверждают указанный ВЫВОД"'. Так, в качестве орудия убийства холодное оружие используется в 26,6 % случаев.

Казакова В.А. Вооруженная преступность как составная часть организованной преступности // Организованная преступность, терроризм, коррупция: Криминологический ежеквартальный альманах. - М., 2003. - Вып. 2. - С. 129 - 140.

^ Такая «начинка» газового оружия как хлоробензолмалодинитрил вызывает сильное раздражение верхних дыхательных путей и слизистой оболочки и при высоких концентрациях может вызывать удушье и потерю зрения. См.: Романков А. Применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, как квалифицирующий признак разбоя // Уголовное право. - 2002. - J b 1. - С. 41-45.

V См.: Корецкий Д.А. Тяжкие вооруженные преступления. - М., 1997. — С. 89.

Поэтому представляется необоснованным установление уголовной ответственности исключительно за сбыт газового оружия, холодного, в том числе метательного. Объективная сторона состава престунления в отношении данного оружия должна включать ответственность за приобретение, передачу, хранение, перевозку, пересылку и ношение.

Примечание к ст. 222 УК РФ в прежней редакции содержало правило, согласно которому лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в данной статье УК РФ, освобождалось от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Пе вызывает сомнений тот факт, что введение данной нормы имело немаловажное значение в предотвращении и раскрытии преступлений. Кроме того, исследователями отмечается также ее эффективность в стимулировании позитивного поведения субъектов права'.


Важным представляется установление юридической сущности данной нормы, что позволит говорить об условиях, необходимых для ее применения.

Э.С. Тенчов полагает, что «освобождение от уголовной ответственности при добровольной сдаче предметов вооружения связано с тем, что в данном случае лицо и его деяние значительно утрачивают общественную опасность».

Однако данное мнение представляется неверным. Сдача оружия не исключает общественной опасности содеянного и не означает, что совершенное переходит в разряд ненреступного.

Установленное в рассматриваемом примечании правило не может быть признано и частным случаем добровольного отказа от совершения преступления, поскольку последний возможен лишь на стадии приготовления к преступлению или покушения на преступление.

Для решения вопроса о том, имеет ли в данном случае освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием обратимся к ст. Антонов А.Г., Калугин А.Г. Проблемы нрименення норм о деятельном раскаянии.

Практическое пособие. -Красноярск, 2002. — С. 18 - 19.

^ Тенчов Э. Добровольная сдача оружия и взрывчатых веществ // Советская юстиция. - 1974.

-№ 15.-С. 22.

УК РФ. В соответствии с ч. 2 ст. 75 УК РФ для освобождения от уголовной ^ ответственности необходимо специальное указание на это в норме Особенной части УК РФ, а таюке наличие предусмотренных в ч. 1 ст. 75 УК РФ условий:

ф - совершение преступления впервые;

- добровольная явка лица, совершившего преступление, с повинной;

- способствование этим лицом раскрытию преступления;

возмеп];

ение причиненного уш;

ерба или иное заглаживание причиненного преступлением вреда.

Э.Д. Дадакаев отмечает, что лишь совокупность перечисленных в законе действий образует деятельное раскаяние и их совершение обязательно для применения освобождения от уголовной ответственности'. Диссертант допускает, что примечание к ст. 222 УК РФ можно в определенных ситуациях рассматривать как специальный случай применения ст. 75 УК РФ, когда лицо, совершившее преступление, полностью признает свою вину и при наличии прочих условий. Вместе с тем правоприменительная практика свидетельствует о том, что добровольная сдача предметов вооружения может совершаться и по иным мотивам. В связи с этим считаем, что возникшая коллизия об установлении правового института освобождения от наказания по специальному основанию, предусмотренному в примечании к ст. 222 УК РФ, # должна быть разрешена путем специальной регламентации, а не методом '^ искусственного включения в сложившиеся правовые институты. Это позволит решить возникаюш,ие у правоприменителя проблемы, связанные с установлением обстоятельств, достаточных для освобождения от уголовной ответственности по примечанию к ст. 222 УК РФ.

Сегодня же полагаем обоснованным и приемлемым вывод А.Г. Антонова, А.Г. Калугина, указываюш:их на достаточность по ст. 222 УК РФ «... фактически прекратить дляш;

ееся в течение определенного периода # времени преступление, которое юридически уже является оконченным».

' Дадакаев Э.Д. Указ. соч. - С. 22.

^ Антонов А.Г., Калугин А.Г. Указ соч. - С. 33.

Поэтому нравило, закрепленное в примечании к ст. 222 УК РФ, по мнению диссертанта, можно отнести к так называемым «дискреционным основаниям освобождения от уголовной ответственности», которые основаны на нраве компетентных государственных органов отказаться от уголовного преследования при соблюдении некоторых условий.

При применении этого условия освобождения от уголовной ответственности на практике ранее часто возникали проблемные ситуации.

Папример, при обыске задержанного сотрудниками милиции автомобиля обнаруживается перевозимое оружие. Вследствие этого, заинтересованное лицо пыталось представить дело как добровольную сдачу оружия. Поскольку конституционный принцип презумпции невиновности предполагает, что все неразрешимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, возникал вопрос о законности в данном случае привлечения лица к уголовной ответственности.

В п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 №. содержалось следующее разъяснение: добровольность сдачи оружия оценивается применительно к конкретным обстоятельствам дела. При этом надлежит иметь в виду, что закон не связывает выдачу с мотивом поведения лица, а также с обстоятельствами, предшествовавшими или повлиявшими на принятое решение. В то же время нодчеркнуто, что о добровольности может свидетельствовать факт выдачи лицом или сообш,ение органам власти при реальной возможности дальнейшего хранения.

Уж:е с первого взгляда очевидна расплывчатость, неточность, неконкретность такого толкования «добровольности сдачи предметов вооружения». Вследствие этого не редким явлением было принятие, к примеру, следующих решений: по приговору Советского районного суда г. Махачкалы от 29.11.2000 по ч. 1 ст. 222 УК РФ был осужден Абдулмеджидов, признанный виновным в незаконном хранении огнестрельного оружия и боеприпасов.

22 августа 2000 г. данные предметы вооружения были изъяты из его дома сотрудниками милиции. Президиум Верховного Суда Республики Дагестан 23.08.01 дело прекратил за отсутствием в деянии состава преступления, указав *. следующее.

Работники милиции пришли к Абдулмеджидову в целях проведения обыска на предмет обнаружения незаконно хранящихся оружия и боеприпасов.

Обвиняемый, по предложению сотрудников, принес предметы вооружения.

При этом выводы судов первой и кассационной инстанции о том, что органам следствия было известно о наличии у виновного оружия и боеприпасов и Абдулмеджидов не имел реальной возможности их дальнейшего хранения, необоснованны, «поскольку согласно закону мотивы добровольной выдачи оружия и боеприпасов значения... не имеют».

Подобный подход представляется в корне неверным. Результативность тщательно проведенных обысков велика, и большинство преступников это осознают. Поэтому выдача предметов вооружения до обыска либо во время него не может признаваться добровольной.

В настоящее время в соответствии с подп. 148 Федерального закона от 08.12.03 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ» примечание к ст. 222 УК РФ дополнено указанием о том, что не может признаваться добровольной сдача предметов, указанных в ст. 222 УК РФ, если она произведена при задержании лица, а также при производстве следственных действий по их обнаружению и изъятию.

Обоснованным и принциниальным является указание на факт наличия или отсутствия у органов следствия сведений о месте нахождения предметов вооружения.

Отдельными исследователями предлагалось дополнить примечание указанием на отсутствие ситуации, угрожающей обнаружением предметов вооружения'. При этом ситуация, угрожающая обнаружению предметов вооружения, понимается авторами широко, независимо от того, в целях обнаружения какого предмета производится обыск.

Тенчов Э. Указ. соч. - С. 23.

Между тем данное предложение полагаем не соответствующим * принципам справедливости и законности в уголовном праве, реализуемым в том числе посредством установления оснований освобождения от уголовной ф ответственности. При наличии сведений, например о незаконном хранении наркотических средств и проведении в целях их обнаружения обыска, заявление о сдаче оружия должно признаваться совершенным добровольно.

Правоохранительные органы не располагали данными о незаконном хранении предмета вооружения, и лицо добровольно прекратило длящееся в течение определенного периода времени преступление, которое юридически уже ш является оконченным.

Вместе с тем в целях объективизации и достижения принципов справедливости наказания считаем целесообразным установление срока, в течение которого прекращение незаконных действий в отнопгении предметов вооружения и их сдача, могут считаться добровольными. Данное предложение обосновано как с точки зрения объективных, так и субъективных факторов.

В ряду первых отметим, что в нормативных актах субъектов РФ о приеме от населения оружия всегда устанавливается срок для принятия заинтересованными лицами решения о сдаче оружия. Установление срока имеет важное значение, выполняя регулирующую (упорядочение • складывающихся отношений, направленных, с одной стороны, на принятие заинтересованными лицами решения о сдаче оружия, и, с другой - ответные действия со стороны государственных органов), стимулирующую (способствование более быстрому принятию решения при осознании конечности периода времени, отведенного для этого), побудительную (побуждение лица к совершению действий в течении строго определенного периода времени), и воспитательную (формирование определенности представления ответственности по данному вопросу) функции.

• По истечении настоящего срока сдача оружия, боеприпасов и других * предметов вооружения не рассматривается как добровольная и не освобождает лицо от уголовной ответственности.

Подчеркнем, что в законодательстве зарубежных стран (например, в Великобритании) также определяется период времени, в ходе которого субъект должен добровольно отказаться от осуществления незаконных действий в отношении предметов вооружения и добровольно сдать предмет преступления.

Диссертантом также проведен опрос профессионального мнения. При этом большинство (68 %) указало на необоснованность освобождения лица от уголовной ответственности, в течение неопределенно долгого времени осуш,ествляюш;

его, например незаконную перевозку предметов вооружения, и под влиянием ситуации выдавшем оружие.

Такой срок, с учетом анализа законодательных актов субъектов РФ, опыта зарубежного законодательства и профессионального мнения должен составлять два года. Этого времени более чем достаточно для осознания факта совершения противоправных и уголовно наказуемых действий и принятия решения об их прекраш;


ении.

Подводя итог изложенному в данном параграфе, прежде всего, отметим, что объединение в рамках ст. 222 УК РФ таких деяний, как ношение, хранение, перевозка, передача, приобретение предметов вооружения обоснованно, поскольку позволяет рассматривать их в системной взаимосвязи.

Между тем объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, представляется необходимым дополнить таким деянием, как пересылка.

Кроме того, предлагаем уточнить понятие хранения предметов вооружения как формы владения, заключаюш;

ейся в сбережении и недвижимости предмета вооружения. Помимо этого считаем обоснованным под ношением предметов вооружения понимать неоднократное перемеш:ение предмета вооружения за счет личных физических усилий человека.

Представляется обоснованным при толковании ст. 222 УК РФ под передачей понимать вручение во владение предмета вооружения конкретному установленному лицу;

под сбытом - отчуждение любому неопределенному лицу предмета вооружения в результате совершения какой-либо противоправной сделки (возмездной или безвозмездной).

Считаем необходимым в силу высокой степени общественной опасности дифференцировать уголовную ответственность за незаконный сбыт предметов вооружения, выделив в качестве отдельной уголовно-правовой нормы.

В целом важно все понятия определить на законодательном уровне, т.е.

сформулировать в соответствующих статьях Федерального закона «Об оружии». Это приведет к унификации применения уголовного закона и выработке единообразного подхода при решении вопросов уголовной ответственности, что, в свою очередь, будет способствовать соблюдению законности при наложении мер уголовной ответственности и реализации конституционных прав.

Установление в ч. 4 ст. 222 УК РФ уголовной ответственности только за незаконный сбыт газового, холодного, в том числе метательного, оружия необоснованно и противоречит основам охраны общественной безопасности.

Признавая уголовно наказуемыми и другие формы деяния (приобретение, передачу, хранение, перевозку, ношение, пересылку) в отношении газового, холодного, в том числе метательного, оружия, нринципиально важным считаем законодательное закрепление нормы в ст. Федерального закона «Об оружии» в следующей редакции: «Допускается ношение и хранение холодного оружия, являющегося принадлежностью национального костюма, с национальным костюмом или во время охотничьего промысла».

В целях реализации конституционных прав граждан, недонущения случаев их неправомерного нарушения важно на законодательном уровне важно установить, что добровольной сдача предметов вооружения может быть признана не позднее 2 лет с момента начала осуществления незаконных действий, названных в статье.

§ 3. Субъективная сторона и субъект незаконных нриобретення, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения оружия, его основных частей, боенринасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств В науке уголовного права распространена точка зрения, согласно которой незаконные действия с предметами вооружения совершаются исключительно с прямым умыслом'. Однако исследование психического отношения субъекта к обпдественно опасным последствиям позволяет утверждать, что незаконные действия с предметами вооружений, предусмотренные ст. 222 УК РФ, могут совершаться также и с косвенным умыслом.

Поскольку зачастую, осуп];

ествляя незаконные действия с предметами вооружения, лицо не желает, но сознательно допускает или относится безразлично к наступлению обш,ественно опасных последствий (нарушению безопасности общества), оно совершает указанные действия с косвенным умыслом. Например, незаконно приобретая предмет вооружения, субъект может и не желать наступления каких-либо обп1;

ественно опасных последствий, в том числе причинения вреда отношениям безопасности обш;

ества, вместе с тем он предвидит эти последствия, но относится к ним безразлично.

Таким образом, возможен косвенный умысел при совершении незаконных приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых вепдеств и взрывных устройств.

Мы поддерживаем точку зрения СУ. Дикаева о том, что субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, предполагает осознание, хотя бы в обп],их чертах, объекта преступного посягательства;

наличия представления о предмете преступления, его свойствах;

понимание ' См.: Тихий В.П. Указ. соч. - С. 47;

Уголовное право РФ. Особенная часть /Под ред. А.И.

Рарога. - М., 2001. - С. 341;

Российское уголовное право. Особенная часть /Под ред. В.Н.

Кудрявцева, А.В. Наумова. - М., 1997. - С. 261.

С О Х действий, а также осознание того, что они совершаются в нарушение ВИ установленного порядка, определенного Федеральным законом «Об оружии»'.

Между тем хотелось бы отметить нецелесообразность указания на нарушение порядка, установленного Федеральным законом «Об оружии». Незнание закона не освобождает от ответственности. В связи с этим достаточно осознания факта нарушения правовых норм.

Нельзя не согласиться с А,П. Литвиным, что «при незаконном обладании предметами вооружения субъективная сторона включает также осознание субъектом возможности совершения с использованием этих предметов иного посягательства»". Также виновный осознает возможность наступления несчастных случаев, самоубийств и т.д.

Анализ мотивов преступления позволяет оценить степень обш,ественной опасности деяния, а также выявить особенности формирования умысла на совершение преступления"^. Кроме того, установление мотива преступного поведения в каждом конкретном случае способствует эффективному применению уголовного закона.

В психологии под мотивом понимается гипотетическая конструкция некое психическое образование, выполняюш,ее функции побуждения, направления. Кроме того, мотивы осуш,ествляют и регулируюш;

ую функцию.

Так, С В. Скляров указывает: «Мотив присутствует и до начала внешних проявлений действия, и во время его совершения, и только после достижения человеком поставленной цели его сменяет другой мотив. Если мотив перестает быть актуальным,... действия теряют значимость для субъекта и прекрап^аются»"^. Таким образом, мотив играет важную роль в постановке человеком целей деятельности и определении путей ее достижения. Однако в науке уголовного права признается только побуждающая функция мотива.

' См.: Дикаев СУ. Указ. соч.-С. 34.

^ Литвин А.П. Указ. соч. - С. 32 -33.

^ Мальков СМ. Указ. соч. - С 104.

'^ Скляров СВ. Мотивы индивидуального преступного поведения и их уголовно-правовое значение. - М., 2000. - С. 28.

Мотив преступления в диспозиции ст. 222 УК РФ не указан. Между тем необходимость его установления очевидна. При этом вызывает вопросы ограниченная редакция Пленума Верховного Суда РФ, указывающая на необходимость установления мотивов преступного поведения только при хищении предметов вооружения (п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.02 J f 5). С учетом V e социальной обусловленности преступлений, взаимного влияния фактов хищения предметов вооружения на соверщение преступлений, связанных с незаконными действиями с ними, и наоборот, мотивы совершения преступных посягательств подлежат выяснению в каждом случае.

Мотивы совершения деяний, связанных с незаконными действиями с предметами вооружения, могут быть различными. Так, В.П. Тихий указывает на использование предметов вооружения для хозяйственных и бытовых нужд, желание пополнить коллекцию, ознакомиться с принципом действия и устройством, озорство, тщеславие, стремление к самостоятельности, подражание, ложная романтика'. А.П. Романов перечисляет среди прочих желание заниматься охотой^. В.Д. Малков выделяет зависть, хулиганские побуждения, ненависть к существующему строю (политические мотивы)"'.

Па практике мотивы преступления в отношении данного преступления либо не устанавливаются, либо устанавливаются не в полном обьеме.

Результаты изучения правоприменительной практики показали, что только в 34 % уголовных дел имеется упоминание о мотиве совершения преступления.

Укажем на отдельные их виды.

Большая часть виновных лиц совершили преступления, предусмотренные ст. 222 УК РФ, по корыстным мотивам - 45 % (нужны были деньги на приобретение одежды, спиртного и др.). В 25 % случаев мотивом совершения незаконных приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки ' См.: Тихий В.П. Уголовно-правовая охрана общественной безопасности. -Харьков, 1981.

С. 99-102.

^ Романов А.П. Указ. соч. - С. 19.

^ Малков В.Д. Указ. соч. - С. 29.

или ношения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств выступало стремление лица совершить иное преступление, оказать в слз^ае необходимости сопротивление. В 15 % случаев преступление было совершено в целях обеспечения посредством предметов вооружения (как правило, оружия) личной безопасности. Из любопытства совершались преступления в 5 %. Как правило, данный мотив свойственен несовершеннолетним осужденным и осужденным молодого возраста.

При этом существуют определенные особенности установления мотива.

Во-первых, необходимо учитывать, что специфика предмета преступления определяет мотив совершения преступления, т.е. желание заниматься охотой с большей степенью вероятности приведет к незаконному хранению и ношению оружия, но не взрывчатых веществ;

хулиганские побуждения - к совершению преступления в отношении более общественно опасного предмета - взрывчатого вещества.

Во-вторых, нередко мотив совершения преступления определяется возрастом субъекта преступления. Так, в большинстве случаев такие мотивы предусмотренного ст. 222 УК РФ преступления, как подражание, чувство товарищества, романтика, характерны для несовершеннолетних и в меньшей степени - для людей старшего возраста.

Анализируя субъективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, важно остановиться также на вопросе о цели преступного поведения.

Под целью понимается конкретный желаемый результат, к которому стремится лицо.

В юридической литературе существует несколько точек зрения на значение установления цели. Одни авторы считают, что цель принимается во внимание при назначении наказания, другие - указывают на значение * установления цели для привлечения к ответственности лица по совокупности^.

ф Однако для преступлений, совершаемых с прямым умыслом, цель выступает в качестве обязательного нризнака состава преступления. «О прямом умысле можно говорить тогда, когда результат выступает в качестве цели...»^. Поэтому привлечение к уголовной ответственности лица по ст. УК РФ с указанием на прямой умысел при неустановленной цели вызывает вопросы.

Вместе с тем анализ уголовных дел свидетельствует, что цель совершения преступления устанавливается не всегда (66% случаев).

Результаты изучения уголовных дел позволяют говорить о том, что закрепленные в ст. 222 УК РФ незаконные действия - приобретение, хранение, ношение, перевозка, сбыт, передача - совершаются в подавляюш;

ем большинстве случаев в целях противоправного владения предметами вооружения, намного реже - для занятия охотой или спортом, для самообороны или коллекционирования, как память о ком-либо или чем-либо и т.п.;

сбыт оружия всегда преследует корыстные цели.

Данное различие еш;

е раз подтверждает обоснованность предложения о необходимости выделения сбыта в самостоятельный состав преступления.

# При этом полагаем неверным к целям совершения незаконных действий с предметами вооружения, нредусмотренных ст. 222 УК РФ, относить последующее использование оружия для совершения преступлений. Цель показывает, для чего действует субъект и чего стремиться достичь, а данный фактор обуславливает совершение преступления, выступая как мотив"*^.

Под субъектом преступления - лицом, непосредственно совершившим преступление, самостоятельно выполнившем конкретный состав ' Ефимов М.А. Борьба с преступлениями против общественного порядка, общественной безопасности и здоровья населения. - Минск, 1971. - С. 113.

^ Курс советского уголовного права. В 5 т. - Т. 5. - С. 168.

^ Коржанский Н.И. Указ. соч. - С. 70.

'* Мальков СМ. Указ. соч. - С. 108.

преступления, предусмотренный статьей особенной части УК Рф', в науке уголовного права понимается лицо, совершившее запреш,енное уголовным законом обш;

ественно опасное деяние (действие, бездействие) и способное нести уголовную ответственность^. В ст. 19 УК РФ указывается, что уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности - возраста, установленного Уголовным кодексом РФ. Поэтому первым обязательным признаком, которым в соответствии со ст. 19 УК РФ должен обладать субъект преступления, является возраст. A.M. Лазарев указывает: «В разные периоды своей жизни человек, в силу особенностей протекаюш,их у него психических и физиологических процессов, неодинаково относится к окружаюш;

ей действительности. Поэтому государство решает вопрос о возрасте уголовной ответственности не произвольно, а на основе учета закономерностей развития личности»"'.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, является лицо, достигшее 16 лет. Вместе с тем еш;

е А.П. Литвин обратил внимание, что у несовершеннолетних и лиц молодежного возраста преобладает ношение (в сочетании с хранением) предметов вооружения, прежде всего, в обп1;

ественных местах, местах массового отдыха граждан. При этом подростков отличают «...неуверенность в себе, своем будущем и наличие крайне амбициозных побуждений в совокупности с реально суп];

ествующими, достаточно легкими, а нередко и культивируемыми обп];

еством насильственными способами «легкой наживы» и «решения всех проблем» провоцируют несовершеннолетних на совершение преступления»''^. Так, М.И. Безаев, А.Б. Кашелкин отмечают, что число разборок, проходяш,их между подростками, с использованием ' Шеслер А.В. Уголовно-правовые средства борьбы с групповой преступностью:

Монография. - Красноярск, 1999. - С. 16.

^ Уголовное право: Общая часть / Под ред. П.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. - М., 2001. - С.

269.

^ См.: Лазарев A.M. Субъект преступления. - М., 1981. - С. 14.

" Бодрова Е.С. Совершение насильственных преступлений группами несовершеннолетних // * Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений: Материалы международной научно практической конференции. СПб., 26 - 28 ноября 1999 г. Ч. 1 /Под обш;

. ред. В.П.

Сальникова, Б.П. Пустынцева. - СПб., 1999. - С. 394.

огнестрельного оружия, гранат, взрывных устройств значительно увеличилось'.

Кроме того, в соответствии со ст. 20 УК РФ уголовная ответственность за хищение предметов вооружения наступает с 14 лет. Объясняя сниженный возраст уголовной ответственности, В. Д. Малков исходит из распространенности данного преступления среди подростков, особенностей биологического и психологического созревания, условий жизни, увеличения объема доступной для детей информации. Эта позиция убедительна и в настоящее время не вызывает каких-либо возражений. Вместе с тем хищение предметов вооружений и совершение незаконных действий с ними, но существу, - сопряженные преступления.

Преступная сущность незаконных действий с огнестрельным оружием, его основными частями, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами очевидна для подростков, достигших 14 лет, которые хорошо разбираются в понятиях дозволенного и запрещенного. В семье, школе к 11 - 12 годам они получают знания, выходящие за пределы непосредственного восприятия явлений окружающего мира. Ежедневное «знакомство» с общественной опасностью незаконных действий с предметами вооружения происходит у подростков из средств массовой информации, кино-, видео- фильмов. Таким образом, способность несовершеннолетних в возрасте 14 лет нонимать значение совершаемых действий, принимать решения, сознавать носледствия своих действий в настоящее время не вызывает сомнений.

Учитывая изложенное, на наш взгляд, возраст привлечения к уголовной ответственности за указанные действия следует снизить до 14 лет.

При этом подчеркнем, что действующее законодательство содержит положения, защищающие несовершеннолетних от несправедливых.

' Безаев М.И. Борьба с незаконным оборотом огнестрельного оружия, боенринасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств как фактор снижения виктимности населения:

региональный аснект // Следователь. - 2000. - № 9. - С. 30;

Кашелкин А.Б. Насилие на фоне антиобщественного поведения молодежных груннировок // Криминологи о неформальных молодежных объединениях. - М., 1990. - С. 233-235.

^ См.: В.Д. Малков. Указ. соч. - С. 38.

неоправданно жестоких мер уголовной ответственности, особенно в случае, если подросток не осознал общественной опасности и противоправности своего деяния. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 20 УК РФ несовершеннолетний, который достиг возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, не подлежит уголовной ответственности.

В настоящее же время подростки до 16 лет могут являться «оруженосцами» при опытных преступниках, посредниками, продавцами и хранителями огнестрельного оружия. При этом владение несовершеннолетними подростками оружием имеет более тяжелые последствия, стимулируя преступную деятельность и ужесточая характер преступных проявлений в силу специфики возрастного сознания, возникновения чувства превосходства над окружающими, стремления к немедленной демонстрации, доказательства слов делами'. Оружие в руках несовершеннолетнего, как правило, свидетельствует о его готовности совершать корыстные и корыстно-насильственные преступления^.

Второй обязательный признак субъекта преступления - вменяемость.

Понятие вменяемости определяется от обратного, через термин невменяемость. В соответствии с ч. 1 ст. 21 УК РФ не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо другого болезненного состояния психики. Па основании изложенного вменяемость ' Пирожков В.Ф. Криминальная психология. Психология подростковой преступности. Кн. 1 я. - М., 1998.-С. 4 0 - 4 1.

^ См.: Лелеков В.А. Пути противодействия криминализации подростковой среды в условиях реформ // Региональные проблемы борьбы с преступностью: Сборник научных трудов. - М., 2000.-С. 116.

М Ж О определить как способность лица отдавать себе отчет в своих действиях ОН или руководить ими. Вменяемость является одним из важнейших, основополагающих признаков субъекта. Однако, как свидетельствует анализ уголовных дел, при привлечении лица к ответственности за незаконные действия с предметами вооружения вопрос о вменяемости не возникал, судебно-психиатрическая экспертиза не назначалась.

Наряду с определением юридических признаков субъекта преступления, действующее законодательство обязывает во всех случаях изучать личность преступника в целях индивидуализации ответственности и наказания.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.