авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Ерискина, Наталья Викторовна Историко­культурные формы дарообмена и ...»

-- [ Страница 2 ] --

В этот период наблюдался также рост интереса к научному исследованию психологии и особенно социологии дарообмена. К. Поланьи в монографии 1944 года «Великая трансформация» исследуя развитие рыночной экономики, подробно рассмотрел предшествующую ей экономическую систему. С точки зрения этого ученого, выдающимся открытием современного исторического и этнографического исследования является вывод о том, что экономика человека особенно первобытных обществ, как правило, задействует его социальные отношения. К. Поланьи ' Малиновский, указ. соч., С. ^ Dalton, G. Economic theory and primitive society. American Anthropologist. -1961, V 63;

P 1- ^ Gregory C.A. Gifts to Men and Gifts to God: Gift Exchange and Capital Accumulation in Contemporary Papua //Man. 1980. N15. P. 626-652.

'' CM. например, Bourdieu, P. (1977) Outline of a Theory of Practice. Cambridge: Cambridge University Press;

Bourdieu P. Marginalia — Some Additional Notes on the Gift (1996) // The Logic of the Gift: Toward an Ethic of Generosity / Ed. by Alan D. Schrift. N.Y., 1997, P. 231;

Бурдье П. Начала. - М., 1994;

на основе исследовательских материалов по истории экономики Европы, Западной Меланезии, Тробрианских островов отмечал, что в любом типе человеческого общества экономическая система руководствуется неэкономическими мотивами, например, социальное положение, престиж, социальные обязательства'. Таким образом, экономическая жизнь является подчиненным элементом более широкой социальной системы, где люди налаживают связи друг с другом в соответствии с основными принципами поведения, которые ассоциируются с экономикой — взаимность (реципрокация) и перераспределение (редистрибуция). Эти два принципа, по мнению К. Поланьи, «способны обеспечит функционирование экономической системы без помощи письменных документов и сложного административного механизма только потому, что организации подобных обществ присущи симметрия и центричность».

С точки зрения К. Поланьи мотивы поведения в обществах с различной социальной организацией могут быть разные, но организация экономической системы будет основываться на одних и тех же принципах - взаимность и перераспределение. Третьим он назвал принцип домашнего хозяйства, то есть «производство и хранение для удовлетворения потребностей членов данной группы».

К. Поланьи в своей работе обосновал идею о том, что «экономическая система является, в сущности, лишь простой функцией социально организации)/. При этом он отметил важный фактор для понимания генезиса социальной организации, который позволил рассматривать первобытную культуру как сложную систему в социально экономическом плане. Все экономические системы, по мнению К.

Поланьи, вплоть до конца феодализма в Западной Европе, были организованны на основе этих трех принципов, так и на различных их ' Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени / Перевод с английского А.А. Васильева, С Е. Федорова и А.П. Шербелева. - СПб.: Алетейя, 2002. - С. 58- ^ Поланьи, указ. соч., С. • Там же. - С. ' " Там же. - С. комбинациях, при этом мотив прибыли не играл заметной роли в функционировании всей социальной системы, а полученными вещами пользовались очень просто - их дарили'.

Расширил и углубил понимание явления обмена дарами М. Салинз в монографии «Экономика каменного века»^. В этой работе ученный рассмотрел экономические отношения и социальную стратификацию первобытных обществ каменного века. М. Салинз проанализировав «Очерк о даре» М. Мосса достаточно подробно остановился на вопросах социологии примитивного обмена. Интерпретации дарообмена М. Моссом подверглись критике со стороны М. Салинза, где особенно интересным является исследование одной из фундаментальной составляющей дарообмена племени маори такой как «хау» или «дух дара», понимаемый как необходимость возмещать подарок. По мнению М. Салинза, «хау» не является духом в общепринятом анимистическом значении этого слова. На основе рассказов маори и исследований этого племени проведенные Ферсом и Йохансеном, М. Салинзом было предложено новое понимание необходимости возвращать подарки строго соблюдаемое в первобытных обществах. Он писал: «Мы имеем дело с обществом, где в контексте отношений и форм обмена не предполагается свободы получать выгоду за чужой счет.... Подарки не просто должны быть соответствующим образом возмещены, но и то, что есть «прирост на подарке», должно быть возвращено»"^. Таким образом, под хау ценностей, находящихся в обороте, М. Салинз предложил понимать прирост, полученный в ходе обмена, конкретный продукт или блага, которые должны вернуться к своему источнику, чтобы поддержать его как источник блаИ.

Наряду с экономической М. Салинз рассмотрел и политическую реализацию обмена дарами. Он отмечал: «Дар — это союз, солидарность, общность, - короче говоря, мир, величайшая добродетель, которую ранние ' Поланьи, указ. соч., С. 62- ^ Салинз М. Экономика каменного века. - М.: ОГИ, 2000. - 296 с.

^ Салинз, указ.соч., С. ^ Там ж е. - С. 152- философы, особенно Гоббс, обнаружили в государстве. Но оригинальность и истинность Мосса состояла именно в том, что он отказался от обсуждения в контексте политики.... Примитивный аналог общественного договора — не государство, а дар»'. Следовательно, дар примитивный путь достижения мира, который организует общество не в корпоративном смысле, а только в сегментарном. При этом «каждая из групп объединяемых обменом, сохраняет свою силу, даже если она не намерена ее использовать»^.

В конце главы посвященной духу дара М. Салинз прищел к заключению, что «привлекая внимание к внутренней раздробленности сегментарных обществ, к их структурной расщепленности, «дар»

переносит классические альтернативы войны и торговли с периферии в самый центр общественной жизни и превращает их из эпизодических событий в постоянное явление. Это главное значение моссовского возврата к природе, из которого следует, что примитивное общество находится в состоянии войны с Warre, и все его сделки — договоры о мире. Иными словами, все обменные операции в своем материальном выражении должны нести политическую нагрузку примирения»"'.

В «Экономике каменного века» М. Салинз предложил более подробную, чем его предщественники классификацию обмена. Подробно описав функции двух основных типов дарообмена, таких как реципрокация и редистрибуция, он выделил на основе принципа взаимности обмена три варианта реципрокации: генерализированая, сбалансированная, негативная. Каждый из вариантов был исследован автором на основе многочисленных примеров из жизни первобытных племен'*. Таким образом, можно отметить важный вклад М. Салинза сделанный на основе работ Б. Малиновского, М. Мосса, К. Поланьи и других ученых посвященных проблемам дарообмена. Он состоит в том.

' Салинз, указ. соч., С. ^ Там ж е. - С. 157- 'Там ж е. - С. 168- "Там ж е. - С. 170- что ученный подробно описал, классифицировал формы обмена реципрокация и редистрибуция, чем значительно облегчил изучение системы дарообмена как в первобытных, так и в современных обществах.

Кроме того, М. Салинз предложил корреляцию родства и реципрокности, а также доказал, что при любом реальном обмене на движение материальных ценностей одновременно влияет несколько обстоятельств.

Итак, М. Салинзу в монографии «Экономика каменного века» удалось предложить основные организующие принципы первобытной экономики, которые показывают ее сложность и многоплановость, что раскрывает, по мнению самого ученого, будущие широкие исследовательские перспективы.

Работы Б. Малиновского, М. Мосса, К. Поланьи, М. Салинза стали основой теории социального поведения, где взаимодействие между людьми представляет обмен ценностями. Во второй половине XX столетия теорию обмена стали использовать в своих исследованиях психологи, объясняющие поведение как систему сделок. Некоторые идеи о полезности теории социального поведения как обмена высказаны в статье Дж.

Хоманса «Социальное поведение как обмен»'. Он отмечал: «Актуальная теоретическая задача в исследовании малых групп состоит в том, чтобы соединить экспериментальные и «натурные» исследования, окончательно проверить утверждения, которые эмпирически оказываются справедливыми в этих областях, и показать, каким образом эти утверждения могли бы быть выведены из более общего комплекса положений. Один из путей решения этой задачи заключается в том, чтобы возродить и придать большую обоснованность старейшей теории социального поведения — теории социального поведения как обмена.

Некоторые из утверждений такой теории могут быть сформулированы следующим образом. Социальное поведение ' Хомаис Дж. Социальное поведение как обмен // Современная зарубежная социальная психология. - М.:

Издательство Московского университета, 1984. - С.82- представляет собой обмен ценностями, как материальными, так и нематериальными, например знаками одобрения или престижа. Люди, которые многое дают другим, стараются получить многое и от них, и люди, которые получают многое от других, испытывают с их стороны воздействие, направленное на то, чтобы они могли получить многое от первых. Такой процесс оказания влияния имеет тенденцию к обеспечению равновесия или баланса между обменами. То, что отдает человек, участвующий в обмене, может быть для него стоимостью, так же как-то, что он получает, может быть для него вознаграждением, и его поведение меняется в меньшей степени, если выгода, т. е. вознаграждение за вычетом стоимости, сохраняет максимальное значение. Он не только стремится к достижению этого максимального значения, но и старается следить за тем, чтобы никто из его группы не получал большей выгоды. Стоимость и ценность того, что он отдает и получает, меняются в зависимости от количества того, что он отдает и что получает»\ Наряду с выше перечисленными теоретическими трудами необходимо отметить исследования М. Годелье «Деньги и богатства в различных типах общества и их встреча на периферии капитализма».

Проведенный им анализ связи между различными формами денег и расширением сферы производства и товарообмена в традиционных обществах открытых и колонизированных в XX веке дает теоретическую основу для изучения изменений дарообмена коренного населения Камчатки после колонизации. Его идеи и дополнения теории дарообмена особенно ценны, так как основаны на личных семилетних наблюдениях племени баруйя из Новой Гвинеи. В своей работе М. Годелье указывал, что основная ценность баруйя - это бруски соли, которые были и средствами платежа и являлись предметами дарения в сделках, не носящих торговый характер. Бруски соли служили баруйя средством ' Хоманс, указ. соч., С. 90- ^ Годелье М. Деньги и богатсва в различных типах общества и их встреча на переферии капитализма / Психоанализ и науки о человеке. - М.: Прогресс-Культура, 1996. - С. 68- воспроизводства общества через браки, политические союзы и имели особую форму обращения. Она заключалась в том, что бруски соли переходили из рук в руки, из группы в группу не в результате обмена, а в результате цепочки дарения и передарения'. М. Годелье в своих рассуждениях использовал теже принципы обращения ценностей, что и Б.

Малиновский, М. Мосс: обязательство давать, обязательство получать и обязательство возвращать тот же ценный предмет, который был получен или его эквивалент^.

Но М. Годелье, опираясь на работы предшественников, дал более широкое и четкое определение дарообмена и товарообмена в которых обозначены отличия этих явлений. Товарообмен с его точки зрения - это обмен отчуждаемыми предметами между участниками сделки, независимыми с социальной точки зрения. Дарообмен представляет собой обмен преимущественно неотчуждаемыми предметами между участниками сделки, взаимосвязанными между собой в социальном плане^.

К тому же важными особенностями дара, по мнению М. Годелье являются следующие. Во-первых, «дар порождает долг, который не может быть ликвидирован, в отличие от товарообмена... Дар может быть уравновешен, «сбалансирован» эквивалентным ответным даром. Он никогда не может быть списан и уничтожен». Во-вторых, фетишистский характер обмениваемых ценностей. Эта особенность, считает М. Годелье, поводит теорию дарообмена к границам социальных наук, поднимает вопрос о существовании форм сознания, которые соответствуют формам организации экономики и общества, использующих принципы дарообмена во всех видах взаимодействия"*.

На основе анализа функционирования брусков соли в качестве денег и ценностей М. Годелье делает вывод, что «...как ни парадоксально, в так называемых первобытных обществах и во многих капиталистических ' Годелье, указ. соч., С. ^ Там же. - С. ^ Там ж е. - С. 73- " Там же. - С. обществах существовали и еще существуют деньги и товарообмен, направленный прежде всего на удовлетворение потребностей, а не накопление богатств. Существуют также богатства, которые не являются деньгами и накапливаются не для вложения в производство материальных благ, а для вложения в соперничество за власть и за установление контроля над людьми и вещами»'.

Новшество идеи М. Годелье состоит в том, что он рассмотрел изменение системы дарообмена в период колонизации и внедрения западного образа жизни в традиционную культуру, то есть исследовал динамику обмена дарами. Он выделил три этапа этого процесса:

1. военное и политическое подчинение местных обществ европейским странам;

2. миссионерское движение и борьба христианства с местными религиями и традициями;

3. развитие денежной экономики и товарного производства.

По наблюдениям М. Годелье основные изменения в системе дарообмена происходят на третьем этапе. Он указал на важную особенность этого периода, которая помогла лучше понять развитие дарообмена у коренных народов Камчатки в XX веке. С проникновением рынка сектор ценных предметов и экономика даров, отдариваний не уничтожаются, поскольку сохраняется племенная структура во всех деревнях. Но при этом происходит обесценивание предметов являвшихся дарами. Это связанно с переходом от натурального к товарному производству, в результате предметы дарения приобретаются за деньги, становятся товаром, а товар становится предметами дарения^.

Отметим, что именно в европейской и североамериканской гуманитарной науке в XX веке на примере сохранившихся традиционных культур происходило изучение обмена дарами с экономической.

' Годелье, указ. соч., С. ^Там ж е. - С. 80- социальной, психологической стороны. Но как общепризнанные зарубежные исследования, так и молодые ученые предпочитают рассматривать отдельно проблемы дарообмена на примере первобь1тных обществ и отдельно дарообмен в современном социуме. Одним из ярких примеров это разделения является ряд сборников статей о бартере, обмене и их значение изданных в Кембридже в 90-х годах. Наиболее интересными и значимыми являются по нащей теме несколько статей написанных в году. В первую очередь это статья М. Сразен «Системная оценка:

перспективы дарообмена»'. Автор попыталась ответить на ряд вопросов касающихся эквивалента при обмене на примере Меланезии, где в обществе аборигенов до сих пор отсутствует рыночная экономика. Она доказала, что важнейщим принципом дарообмена при отсутствии рыночной экономики является не только возмездность, но и эквивалентность. Даже при обмене вещами престижа, которые не продавались и не покупались, в Меланезии соблюдается принцип эквивалентности. Работа М. Сразен интересна тем, что она показала наличие разных видов эквивалентов обмена в зависимости от того кто обменивался и с какой целью соверщался обмен. В результате анализа обменных сделок проведенного М. Сразен, она выдвинула идею о том, что одним из универсальных коэффициентом эквивалентности особенно при обмене вещами престижа, богатства выступает социальный статус субъектов обмена.

На основе работ Д. Далтона'', С. Грегори"* и других ученых исследовавщих экономический обмен и торговую сделку К. Хэмфри и С.

Хуг-Джонес^ рассмотрели различие и сходство дарообмена и бартера. Они ' Strathem М. Qualified value: the perspective of gift exchange // Barter, exchange and value: an anthropological approach. - Cambridge: Cambridge University Press, 1992. - p. 169- ^ Strathem, указ. соч., С. 190- ^ Dalton, G. Economic theory and primitive society. American Anthropologist. - 1961, V. 63;

P. 1-25.

• Gregory, C. Gifts to men and gifts to god: gift exchange and capital accumulation in contemporary Melanesia. * 1980;

Gregory C.A. Gifts to Men and Gifts to God: Gift Exchange and Capital Accumulation in Contemporary Papua//Man. 1980. N15. P. 626-652.

' Humphrey C, Hugh-Jones S. Introduction: Barter, exchange and value / Barter, exchange and value: an anthropological approach. - Cambridge: Cambridge University Press, 1992. - P. 1- отметили, что в последнее время в научной литературе происходит приуменьшение первоначального анализа Мосса, поэтому авторы предложили свое видение бартера и дарообмена. С их точки зрения элементы стратегии и личный интерес являются общими чертами присущими и бартеру, как экономическому обмену, так и дарообмену. При этом бартер они понимают «не только как историческое учреждение или одно из специфических явлений присущих архаичной или примитивной экономики, а как современное явление, которое включает сделки большого и маленького масштаба между различными типами обществ»'. Через критический анализ бартера и дарообмена авторы приходят к выводу, что цель бартера состоит в том, чтобы создать и подавить желания в себе и в другом. Поэтому бартер отличается от дарообмена тем, что обмениваются символически равнозначные предметы и вещи. Подарок, по мнению авторов статьи, демонстрирует асимметрию в социальных отношениях, так как при принятии дара нужно возвращать больше чем получил. Таким образом, принимая подарок, субъект обмена принимает долг, то есть подарок в любом типе общества в отличие от бартера это принуждение, которое способствует поддержанию социальных взаимоотношений^.

Итак, в течение XX века благодаря исследованиям в первую очередь европейских и североамериканских антропологов, социологов сформировалась теория дарообмена как фундаментальной формирующей составляющей культуры любого типа общества, которая служит основой исследования социального развития.

Ввиду господства единой идеологии в этот период советские ученые занимались в основном интерпретацией проблем дарообмена с точки зрения марксизма. Паиболее интересным для нашего исследования является критика советских ученых работ своих зарубежных коллег в 80-е годы посвященных обмену. В сборнике по проблемам этнологии в США и ' Humphrey С, Hugh-Jones S., указ. соч., С. 19- ^ Humphrey С, Hugh-Jones S., указ. соч., С. 20- Канаде Ю.И, Семенов дал широкий обзор становления экономической антропологии'. Он отметил, что первобытные экономические отношения долгое время не были объектом специального научного исследования.

Потому, что первые исследователи отождествляли экономические отношения в первобытных обществах с товарно-денежными, а если не обнаруживали привычных форм экономических отношений, то приходили к выводу об их отсутствии в этом типе общества. К концу XIX века накопление материла по культуре первобытных обществ привело к необходимости, писал Ю.И. Семенов, создать теорию первобытной экономики^.

В своей работе Ю.И. Семенов показал формирование теории первобытной экономики в рамках двух основных школ антропологии по времени их формирования. Первая - маржиналисты, сторонники так называемой формальной экономики^. В 30-40-е годы XX в. это направление получает широкое распространение и они получают название «формалисты». Вторая школа это субстантивисты. Духовной предтечей данного направления, по-мнению Ю.И. Семенова, был Б.Малиновский, а непосредственным основоположником К. Поланьи. Основное различие между формалистским и субстантивистским подходом Ю.И. Семенов увидел в работах К. Поланьи: «Экономика универсальна, но не в смысле наличия во всех обществах максимизации, рационального калькулирования, на чем настаивают формалисты, а лишь в том смысле, что в каждом обществе имеют место социально организованное производство, распределение и потребление материальных благ и услуг»"*.

Таким образом, подчеркивал Ю.И. Семенов, для субстантивизма основным является не количественное, а качественное отличие первобытной экономики от капиталистической.

' Семенов Ю.И. Экономическая антропология // Этнология в США и Канаде / Отв. ред. к.и.н. Е.А.

Веселкин, д.и.н. В.А. Тишков. - М.: «Наука», 1989. - С. 62- ^ Семенов, указ. соч., С. 62- ^ Там же. - С. "Там ж е. - С. Указывая на сильные и слабые стороны основных школ в экономической антропологии, Ю.И. Семенов выявляет их противоречия и заключает, что выход из теоретического тупика в котором они оказались не в их слиянии, а в обращении к марксизму, который нужно использовать как целостную системную теорию'. Анализируя сборник работ французских антропологов 1978 года использовавших марксизм, Ю.И.

Семенов отметил: «Нельзя не отметить, что некоторыми авторами марксизм был настолько «фундаментально переосмыслен», что от него остались лишь термины, лишенные сколько-нибудь определенного содержания. В результате никакого глубокого теоретического анализа проблем первобытной экономике мы в сборнике не находим»^.

Достаточно полный анализ становления и развития теории первобытной экономики Ю.И. Семенова имеет тоже недостаток, за который он критикует своих коллег - это односторонний, противоречивый подход к описываемым проблемам'^. Самым ярким примером является то, что Ю.И. Семенов указал на существующие противоречия в исследованиях М. Салинза, К. Поланьи, Дж. Дальтона, но обходит молчанием новые идеи высказанные этими учеными, касающиеся функционирования системы обмена на основе дара'*. В его более ранней статье посвященной монографии М. Салинза «Экономике каменного века» прослеживается схожая тенденция. Ю.И. Семенов подробно разбирает все главы работы М.

Салинза, кроме четвертой. Рецензия на 4 главу «Дух дара», являющейся основополагающей в теории М. Сализа, сформулирована одним предложением: «Не соглашаясь с рядом положений М. Мосса М. Салинз дает в целом высокую оценку его труду»^.

Работы Ю.И. Семенова являются ярким примером того, что основные публикации советского периода по экономической антропологии ' Семенов, указ. соч, С. 76- ^ Там ж е. - С. ^ Там же. - С. 74- " Там же. - С. 76- ' Семенов Ю.И. М. Sahlins. Stone Age economics // Советская этногафия. - 1974. - № 4. - С. выражали официальную позицию, где любые теории должны были строиться на основе марксизма'. Опубликованных советских альтернативных официальным исследований по проблемам первобытной экономики, в том числе дарообмена, за время нашей диссертационной работы не было обнаружено.

Итак, ученые XX века изменили распространенные взгляды на отсутствие собственности, торговли и денег в первобытном обществе на основе исследований традиционной архаичной культуры аборигенов.

Необходимо отметить первые работы в этом направлении. Н. Зибер, Б.

Малиновский, М. Мосс заложили основу экономики первобытного общества базирующуюся на теории обмена дарами. С точки зрения этих ученых дарообмен является комплексом социальных, экономических, политических, религиозных аспектов общественной жизни человека.

Следовательно, любой обмен не может быть понят только в материальном аспекте, отделенном от социального.

В конце XX века растет интерес к научному исследованию психологии и социологии дарообмена. Появляются работы М. Салинза, К.

Поланьи, М. Годелье и других, в которых ряд аспектов обмена как личный интерес, стратегия обмена дарами почти не рассмотренные их предщественниками ставятся в центре исследований. В результате формируется новое направление - анализ феномена дара, подарка в современной индустриальной и постиндустриальной культуре. Несмотря на различия в интерпретации составляющих элементов дарообмена, его функций в проанализированных работах ученые указывают идентичные принципы этого явления: обязанность давать, обязанности брать, обязанности возмещать дары. Таким образом, дар в современной науке понимается, прежде всего, щироко, как универсальная форма экономической и социальной жизни.

' См. например, Семенов Ю.И. Теоретические проблемы «экономической антропологии» / Этнологические исследования за рубежом. - М., 1973. - С. 30-76;

Фурсов А.И. Концепция «моральной экономики» крестьянина и ее критика // Народы Азии и Африки. - 1984. - №2. - С. 156- Глава 2. Генезис дарообмена в культуре коренных народов Камчатки 2.1 Дарообмен в традиционной культуре коренных народов Камчатки Повышенный интерес к традиционной культуре коренных малочисленных народов Дальнего Востока возник в рамках советской этнографии к концу XX века. Главным содержанием этих исследований были проблемы вхождения коренных народов в структуру социалистического хозяйства, при этом практически не рассматривалась система отношений в повседневности. Сдвиг фокуса современных этнографических исследований в сторону социальных процессов актуализировал изучение форм одного из основных институтов общества дарообмена.

Наибольший интерес для исследования проблемы дарообмена представляют те этносы, которые в системе современной культуры сохранили хозяйственные виды деятельности и элементы быта, верования присущие первобытному образу жизни. На их примере можно проследить генезис системы дарообмена от первобытных до современных форм в течение нескольких веков, а также рассмотреть формирование новых форм дарообмена - этнического сувенира, выявить его место и роль в процессе адаптации коренного населения к рыночной экономике. К таким этносам, которые ведут традиционный образ жизни можно отнести коренные малочисленные народы Севера.

По данным камчатского статистического сборника за 2002 год на Камчатке проживают представители нескольких малочисленных коренных народов Севера - коряки, ительмены, алеуты, чукчи, эвены. В ' Камчатский статистический ежегодник. Статистический сборник. Камчатский оболкомстат.

Петропавловск-Камчатский, 2002. - С. диссертации рассматривается дарообмен в культуре коряков и ительменов, по нескольким причинам. Во-первых, эти два этноса являются аборигенами Камчатки, то есть обитателями полуострова, исстари живущими в данной местности и составляют на сегодняшний день большинство коренного населения полуострова^ Как отмечал И.И.

Огрызко, на Камчатке в конце XVII (до 1697 г.) в. обитали лишь ительмены, оседлые и кочевые коряки^. Во-вторых, этнографическое изучение Камчатки начиналось с коряков и ительменов, следовательно, по их истории накоплен наибольший объем материала, чем по другим коренным народам, проживающим на полуострове. Все это дает возможность изучить обмен и договор в форме дара, появление рынка, а также рассмотреть функционирование архаических форм дарообмена в системе современной культуры коренных народов Камчатки на примере культуры именно коряков и ительменов. Изучение аспектов традиционной культуры коренных народов Камчатки имеет и общую цель - более глубокое понимание и раскрытие культурных механизмов, обеспечивающих устойчивое функционирование всех сфер жизни современного общества.

Основное население севера Камчатки - коряки. По роду занятия делятся на две культурно-хозяйственные группы — береговые (или нымыланы) и тундровые (или чавчувены)''. Коряки граничили на северо востоке с чукчами, на севере и северо-западе - с юкагирами, эвенами и на юге - с ительменами. И.С. Вдовий на основе заметок путещественников и исследователей XVIII - XIX в.в. подробно рассмотрел деление коряков по территориальному принципу и выделил несколько подгрупп: карагинцы, алюторцы, апукинцы, паланцы, коряки побережья Пенжинской губы.

' Васильевский Р.С. Происхождение и древняя культура коряков, - Новосибирск, 1971. - С. ^ Огрызко И.И. Очерки сближения коренного и русского населения Камчатки (конец XVII- начало XX веков).-Л., 1973.-С. ^ История и культура коряков. Историко-этнографические очерки / Под общей ред. академика А.И.

Крушанова. - СПб.: Наука, 1993. - С. 8- коряки северо-западного побережья Охотского моря и оленеводы'.

Территорию расселения коряков-оленеводов и оседлых И.С. Вдовий очерчивал общими границами, где оленеводам отводились континентальные области, а оседлым — прибрежные^. В научной литературе единой классификации коряков по подгруппам пока нет, поэтому в дальнейшем будем рассматривать данный этнос по основному делению на оседлых (береговые) и кочевых (тундровые)^. Для традиционного хозяйства коряков была характерна комплексность.

Оседлые занимались рыболовством, морским промыслом и охотой.

Коряки-оленеводы основную отрасль дополняли охотой на пушного зверя, а иногда и рыболовством"*.

В XVIII в. оседлые коряки, как описали их Г.В. Миллер, И.Г.

Гмелин, Г.В. Стелл ер, СП. Крашенинников, Ж. Лессепс и другие путешественники, проживали небольшими поселениями, расположенными на берегах рек не далее чем в 10-20 километрах от устья. Зимнее жилище было полуземляного типа, оно являлось коллективным, в нем жили ближайшие родственники. Летние - это шалаши или балаганы, которые принадлежали отдельным семьям.

И.С. Вдовин отмечал: «Сведения об оленных коряках, их производстве средств к существованию материальной культуре, образе жизни, обычаях и представлениях имеются лишь от первой половины XVIII века. Собранны и обработаны они были С П. Крашенинниковым. Во многом его сведения носят обобщенный характер, хотя и не лишены ряда весьма существенных подробностей. Например, обстоятельно описано устройство оленьих нарт для легковой езды, упряжь, езда на оленях»^.

Стойбища состояло из нескольких яранг, крытых оленьими шкурами. У коряков оленеводов существовали стойбищные объединения, при которых ' Вдовин И. С. Очерки этнической истории коряков.-Ленинфад: Наука, 1973.-С. 6- ^ Вдовин, указ соч., С. 214- ^ История и культура коряков, указ. соч, С. 9 - • Народы Дальнего Востока СССР в XVII - XX вв. Историко-этнофафические очерки /отв. ред. И.С.

* Гурвот. - М: Наука, 1985. - С. 52- ' Вдовин, указ. соч., С. 224- хозяева выпасали оленей сообща. Кочевые коряки, как писал С П.

Крашенинников и другие исследователи, знали имущественное неравенство, при котором малооленные группировались вокруг владельца большого табуна, являясь фактически его батраками'.

По путевым дневникам СП. Крашенинникова можно установить границы расселения ительменов в XVIII веке. Северной границей расселения ительменов являлась река Тигиль и все западное побережье, южная - мыс Лопатка, на востоке — река Ука. На юге полуострова ительмены испытывали влияние айнов, на севере активно взаимодействовали с коряками. Жизнь ительменов, как отмечала Е.П.

Орлова, была тесно связана с речной системой, и поэтому их селения были расположены по рыбным рекам западного побережья Камчатки и обычно носили те же названия, что и реки^. Кроме рыболовства ительмены занимались охотой и морским промыслом. Жизненный уклад ительменов способствовал создание обособленных друг от друга больших семейных общин, каждая из которых использовала закрепленные за ней охотничьи и рыболовные угодья. В селениях находилось несколько полуземляных жилищ. Члены больщой семейной общины зимой обитали все вместе в таком жилище. Летом отдельные парные семьи переходили в балаганы (свайные постройки) расположенные около устья рек для заготовки рыбы и вели хозяйство самостоятельно. Древнее самоназвание «ительмен» как указывали Г. Стеллер^, Е.П. Орлова"* означает «житель», «живущий здесь».

В XIX и XX веках это самоназвание практически не использовалось, а ительменов и смешанное русско-ительменское население в русских документах стали называть - «камчадалы»^.

' Сергеев В.Д. Страницы истории Камчатки. Дореволюционный период. - Петропавловск-Камчатский, 1992.-С. ^ Орлова Е.П. Ительмены. Историко-этнографический очерк / Отв. ред. Таксами Ч.М. - СПб: Наука, 1999.-С. ' Стеллер В. Г. Описание земли Камчатки. - Петропавловск-Камчатский: Камчатский печатный двор, 1990.-С. • Орлова, указ. соч., С. * * Браславец К.М. Диалектологический очерк Камчатки. - Южно-Сахалинск, 1968. - С. Коряки и ительмены несмотря на то, что заселили разные территории Камчатки активно взаимодействовали и в результате сформировались общие элементы материальной, духовной культуры. Например, значительная часть оседлых коряков отмечали одни и те же праздники и в одно и тоже время вместе с ительменами.' Общие черты и схожие формы прослеживались в устройстве зимних жилищ, хозяйственных построек, способов и приемов добычи рыбы^.

В результате эпидемий и значительной метисации с русскими численность коряков и ительменов с XVIII по XX век сократилась почти в трое^. За годы Советской власти в расселении коренного населения полуострова произошли значительные изменения. Колхозное и совхозное строительство, создание предприятий государственной рыбной промышленности способствовали концентрации населения в крупных населенных пунктах. Укрупнение колхозов во второй половине 50-х гг.

положило начало активному сближению кочевого и оседлого населения. К концу XX в. специфические обычаи различных групп коряков и ительменов унифицировались, менее заметными становятся и диалектные различия"*.

Благодаря большому объему материала, накопленному с конца XVII по XX век, появилась возможность рассмотреть генезис дарообмена у коряков и ительменов. Изучение дарообмена и одной из его форм - этнического сувенира на примере коренного населения Камчатки, позволит подробнее изучить развитие, взаимовлияние экономических и моральных институтов как архаического, так и современного общества.

Первые исследователи Камчатки практически не отмечали в своих трудах понятие кредита, займа, залога и явление дарообмена как системы охватывающей все сферы жизнедеятельности коряков, ительменов. В ' Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки. Репринтное воспроизведение издания. - СПб.: Наука;

Петропавловск-Камчатский: Камшат, 1994.-Т. 2. - С. 160- ^ Вдовин, указ. соч., С. 274-274;

История и культура коряков, указ. соч., С. 10;

Стеллер, указ. соч., С. • История и культура коряков, указ. соч., С. 10;

Стеллер, указ. соч., С. * * Браславец К.М., указ. соч., С. 32- отличие от торговой сделки дар в архаическом обществе и обязательный компенсирующий ответный подарок чаще всего отделены друг от друга во времени'. Исследователи Камчатки в XVIII - XIX вв. не всегда могли лично зафиксировать возмещение подарков между представителями коренного населения, потому что жили на полуострове по два, три года и постоянно перемещались от селения к селению. В результате, в трудах путещественников и ученных сведения о функционировании системы дарообмена у коренных народов Камчатки встречаются редко и описывались эти явления фрагментарно.

На основе работ Н. Зибера, Б. Малиновского, М. Мосса и других ученых в диссертационном исследовании сначала рассмотрена первобытная система дарообмена, которую описали путещественники у коряков и ительменов в XVIII-XIX веках, а затем изменения в обмене дарами произошедшие в XX веке и появление новых форм подарков.

Данная периодизация исследования связанна с тем, что на Камчатке натуральный тип обмена преобладал до XVIII века. Товарный тип обмена активно внедряется в систему жизнедеятельности аборигенов в XIX веке под воздействием пришлого населения и как следствие происходит изменение в дарообмене.

Для рассмотрения проблемы дарообмена у коряков и ительменов используем основные его формы присущие первобытному обществу и описанные, как было показано выше в нашей работе, Н. Зибером в «Очерках первобытной экономической культуры» и М. Моссом в «Очерке о даре»:

во-первых, обмен дарами между индивидуумами в рамках общины, семьи, то есть внутриплеменной;

во-вторых, обмен дарами между племенами, занимающимися различными видами хозяйственной деятельности.

' Малиновский Б. Избранное: Аргонавты западной части Тихого океана / Пер. с англ. - М.: РОССПЭН, 2004. - С. 111-113;

Мосс М. Очерк о даре. Форма и основание обмена в архаических обществах // Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии / Пер. с франц., послесловие и комментарии А.Б. Гофмана. - М.: Восточная литература, РАН, 1996. - С. 146-147;

С. 186- М. Мосс и Н. Зибер рассматривая первобытные общества, указали, что обязательный обмен подарками в связи с бракосочетанием, являлся одним из институтов системы дарообмена. Брак у коряков и ительменов преимущественно заключался в своей среде и чаще всего в одной локальной группе. Поэтому обмен дарами при бракосочетании с одной стороны можно рассмотреть как внутриплеменной дарообмен. Обряд бракосочетания исследователи Камчатки в своих наблюдениях редко упоминают и подробно не описывают. Это можно объяснить тем, что свадьба у коренных народов полуострова не была многочисленной и пышной, то есть была не привлекательной для постороннего человека церемонией'.

При описании свадебного обряда у ительменов упоминал об обмене дарами между отдельными членами стойбища С П. Крашенинников в «Описании земли Камчатки». Он заметил: «На второй день свадьбы с молодой снимают излишние кухлянки и раздают присутствующим гостям, которые за них одаривать должны, а у кого отдарить нечем, должен от даров отговориться»^. К сожалению, в дальнейшем в своей работе Крашенинников не дает сведения о том, каким образом, чем именно и когда гости свадебные подарки возмещали.

Дарообмен как внутриплеменной, так и межличностный в первобытном обществе, с точки зрения М. Мосса, состоит из трех, тесно связанных между собой, обязанностей: обязанности дарить, обязанности брать, и обязанности возмещать. Потому что «отказаться дать, пригласить, так же как и отказаться взять, тождественно объявлению войны. Это значить отказаться от союза и объединения»^.

Наиболее полно эти обязанности дарообмена при заключении брака отметил В.И. Иохельсон. Он в 1898-1901 гг. принял участие в Северо Тихоокеанской экспедиции, по материалам которой опубликовал ряд См., История и культура коряков, указ. соч., С. 128-129;

Стеллер, указ. соч., С. 196- Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. Мосс, указ. соч., С. 70- монографий на английском языке, в том числе и книгу «Коряки» в двух частях. Ученый писал, что никаких брачных церемоний и празднеств у коряков не бывает. После обряда «хватания невесты» молодые уезжают в дом жениха, или остаются еще некоторое время в доме отца невесты. Он указал, что невеста почти ничего не приносит в дом своего свекра, кроме платья и принадлежностей женского рукоделья. «Постель и семейный полог приготовляются ей семьей жениха. Невеста привозит только подарки одеждой, мясом и другими вещами для матери и сестер своего мужа, а так же своих оленей, если она принадлежит к оленным корякам.

... После того как молодая пробует некоторое время в доме своего свекра, она с мужем едет навестить своих родных, где их встречают с головнями из очага, и теперь уже молодой, со своей стороны, привозит подарки, так что обе семьи обмениваются дарами. Подобный же обмен подарками и посещение молодыми родителей происходят тогда, когда молодой человек поселяется в доме невесты». То есть Иохельсон не только подробно описал отношения полов у этого народа, но и наличие взаимных, обязательных подарков между семьями жениха и невесты^ Один из немногих примеров преподнесения подарков при бракосочетании у коренных народов Камчатки привел И.С. Вдовин. На основе записей Ушакова и Елистратова 1742-1787 гг. он отметил, что отец вместе с женихом «идет в дом невесты, взяв в подарки копья, нож большой и малый, несколько табаку и мохоморов, а иногда и водки... кладет все оное отцу невесты». Если подарки были приняты, то, значит, отец невесты согласен и жених оставался отрабатывать^. Таким образом, можно отметить, что у коряков и ительменов подарки выполняли в первую очередь коммуникативную функцию.

На местах сопредельного расселения на реках Оманиной, Напане и по Тигилю корякско-ительменские связи были наиболее тесными.

' Иохельсон В. И. Коряки. Материальная культура и социальная организация. - СПб.: Наука, 1997. - С.

189- ^ Вдовин, указ.соч., С. следовательно, существовали межплеменные браки ^ СП.

Крашенинников, а так же В.И. Иохельсон отмечали, что стойбища на корякской территории подчинялись корякским обычаям, на границе же с другими территориями коряки и ительмены принимали местные обычаи.

Свадебные обряды смешанных браков подчинялись чаще всего внутриплеменным обычаем невесты. Следовательно, соблюдались те правила обмена, что и при бракосочетании внутри племени и обмен подарками происходил между индивидуумами"*.

Но на основе этих эпизодов можно заметить, что подарок на свадьбе у коряков и ительменов не являлся альтруистическим актом. Подарок обязательно предполагал компенсирующий акт или в форме отдаривания ценными вещами или в виде какой-нибудь услуги, например, разрешения отрабатывать невесту.

Наиболее распространенные формы обмена дарами - это традиции гостеприимства и договорной дружбы отражены в сказках и мифах народов Камчатки^.

Ученые, исследовавшие Камчатку, фиксировали те проявления межличностного дарообмена, которые смогли наблюдать или были его участником. Г. Стеллер и СП. Крашенинников подробно описали обряд заключения дружбы между представителями коренного населения Камчатки. Оба ученных указали, что причина заключения «договора дружбы» это необходимость взаимного обмена вещами, пищей и оказание всесторонней помощи. С П. Крашенинников отметил обязанность хозяина после заключения дружбы, которое заключалось в обильной еде в жарко натопленном помещении, одарить гостя при отъезде. Он писал: «Если же другу его или отдарить слз^иться нечем, или от скупости не захочет, то гость уезжает домой с великим неудовольствием;

но сие весьма редко Вдовин, указ.соч., С. ^ Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. ' Иохельсон, указ. соч., С. 185- • История и культура коряков, указ. соч., С. * ' См. например. Сказки и мифы Народов Чукотки и Камчатки. Сост., предисл. и прим. Г.А.

Меновщикова. - М.: Наука, 1974. - С. 400-402, С. 408- случается, ибо обидеть друга своего за такое ночитается безчестие, что никто с обидевшим век не похочет дружиться»*.

Г. Стеллер в отличие от СП. Крашенинникова указал, чем именно обменивались при заключении договорной дружбы ительмены - это собаки, платье, нарты, то есть все, с чем приехал гость^.

Г. Стеллер в деталях описал обряд гостеприимства и договорной дружбы у ительменов, но при этом использовал современное ему европейское определение явления «подарка», когда «подарок» понимался как безвозмездная передача вещи или безвозмездное оказание услуги.

Вначале описания обряда ученный указал, что дружба заключается для оказания взаимных услуг, что гость приказывал взять хозяину его вещи, что хозяин преподносил гостю ответные дары. А потом он пишет, что в случае нужды один ительмен брал у другого все необходимое без отдачи^.

Эти противоречия у Г. Стеллера связанны с тем, что он описал только внешнюю сторону обряда, а не его принципы.

Экономические причины договорной дружбы Г. Стеллер не рассматривал. С его точки зрения, обычай гостеприимства и договорной дружбы объясняется нравственным порядком, «а именно, ради интереса не следует заключать дружбу, а заключив ее, надо быть стойким даже при тягчайших обстоятельствах. Обычай этот русские на Камчатке называют «дружиться», ительмены же теперь смеются над этим глупым обычаем»"*.

Можно заметить, что оба ученных описывали эти обряды как наблюдатели, и ни один не указал личного участия в этом процессе. Таким образом, Г. Стеллер и СП. Крашенинников смогли дать лишь внешнее описание механизма обряда гостеприимства и договорной дружбы как единого процесса, а также указали на взаимность обмена дарами, но не попытались проанализировать значение этих явлений в жизни аборигенов.

' Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. 117- ^ Стеллер, указ. соч., С. ^ Стеллер, указ. соч., С. 188- " Т а м ж е. - С Строго соблюдение гостеприимства и договорной дружбы между представителями коренных народов Камчатки отмечал Н. Зибер, ссылаясь на Р. Dobell «Travels in Camtshatka and Siberia». «Гостеприимство камчадалов чрезмерно и доводится до крайности, - до того, что происходит соперничество из-за него. Они ходят друг другу в гости и живут по месяцу и по шести недель, пока великодушный хозяин, видя свой запас провизии истощенным, не делается вынужденным дать своему гостю намек отправляться во свояси»'. Для подтверждения идеи, что обычай гостеприимства тесно связан с дарением у всех первобытных народов, в том числе и у коряков и ительменов Н. Зибер использовал воспоминания Г.А. Сарычева: «Как на пути туда, так и на обратном пути камчадалы принимали нас в своих жилищах весьма дружелюбно и угощали с большой сердечностью. Они дарили нам куропаток, рыбу, ягоды, корни в большом количестве»^.

Обычай гостеприимства, подарки преподносимые путешественникам перед отъездом из населенных пунктов особенно удивлял иностранных путешественников первый раз оказавшихся в неевропейской стране. Дж.

Кенан побывавший на Камчатке в 1871 году восторженно отмечал: «Они неподозрительны, а скорее доверчивы;

что же касается до гостеприимства, щедрости, доброты и верности своему слову, то я никогда не встречал народа, равного камчадалам»^. Его замечание о гостеприимстве ительменов повторяется, когда он описывал коряков: «Многие из племен обращались с нами так любезно и гостеприимно, как редко бывает даже в образованной христианской стране, так что останься я без денег и друзей, то я с большим доверием обращусь за помощью к кочующим корякам, чем ко многим американским семействам»'*. Европейские путешественники не имея возможности длительных наблюдений, описывали обязательное ' Зибер Н.И. Очерки первобытной экономической культуры. - М., 1937. - С. ^ Там же.-С 128- ^ Кенан Дж. Степная жизнь в Сибири. Странствия между коряками и другими племенами Камчатки и Северной Азии. - С-Пб., 1871. - С. * Кенан Дж., указ. соч., С. гостеприимство как нравственное достижение аборигенов. Как уже было отмечено, Н. Зибер в своей работе объяснил это удивление европейских путешественников тем, что в только Европе гостеприимство стало добродетелью, а не юридической обязанностью связанной с общинным образом жизни'.

Обычай обязательного гостеприимства и связанный с ним обмен дарами, отмечал Н. Зибер, распространяется в первую очередь на родственников или тех, кто живет в пределах непосредственного общения.

Иными словами, первобытные народы гостеприимны между собой и по отношению к тем, кого могут считать своими временными друзьями, гостеприимны в кругу общинного круга, и утрачивают гостеприимство на границы этого круга, где начинается территория врага^.

Исследователи Камчатки отмечали, что коряки и ительмены нарушали обычай гостеприимства только по отношению к тому, кого считали врагом^. Чаще всего коренное население Камчатки не соблюдало обычай гостеприимства по отнощению к казакам, которые требовали дополнительный ясак пушниной для себя лично. Наиболее подробное описание этого явления дал Г.В. Стеллер. «Когда туземцы задумывают убить живущих среди них казаков (что они нередко делали, особенно зимой, когда казаки частенько заезжали к ним с товарищами при этом возмущали их своим грубым поведением и оскорблениями), они обычно поступают следующим образом: они достают решительно все свои съестные припасы и усердно потчуют казаков, чтобы усыпить в последних всякие подозрения. После этого женщины и дети постепенно начинают покидать жилище, мужчины же затем либо нападают на заснувших гостей и быстро расправляются с ними, либо, если у них для этого не хватает ' Зибер, указ. соч., С. 121- ^ Там же.-С. ^ Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. 63- смелости, наглухо закрывают дымовое отверстие... и гости, конечно, гибнут от огня и дыма»'.

На основе выше приведенных примеров, можно отметить, что межличностный обмен дарами у коренного населения Камчатки, как и у народов описанных Н.И. Зибером и М. Моссом при отсутствии товарной экономики и государственности являлся универсальным средством установления отношений между индивидами, а также при межличностном обмене у коряков и ительменов соблюдались принципы дарообмена выделенные М. Моссом — давать, брать, возмеш;

ать.

Дружба и побратимство с членами не родственных семей основана была на необходимости обмена мяса, шкур оленей на продукты морского промысла и охоты. С первым снегом партия оленных коряков выезжала в селение своих друзей, а те в свою очередь посещали их в течение зимы.

Хозяин спрашивал у приезжего, что ему нужно, и информировал его о состоянии свих запасов и того, что отложено для обмена. Иохельсон отмечал: «Иногда гость просил что-нибудь особенно понравившееся в доме или кладовой и очень редко получал отказ, так как отказ мог привести к неудовольствию и гневу просящего, а значит к несчастию в доме»^. В своем исследовании Иохельсон заметил, что подаренная вещь связана с дарителем и получателем, то есть подарок не инертен, он является участником обмена, чаще всего, выполняя посредническую функцию.

У коряков, заметил В.И. Иохельсон, был распространен обычай дарить что-нибудь человеку, пришедшему в дом первый раз. Иохельсон, как и Мосс отметил, что сущность этой поддержки заключается в обмене в кредит. «Кажется, будто друзья не считают подарков, однако один из них всегда оказывается в долгу у другого»'^. Подобный подарок налагал на обе стороны обязательства взаимной защиты от врагов и материальной ' Стеллер, указ. соч., С. ^ Иохельсон, указ. соч., С. 200- ^ Там же. - С. помощи, то есть подарок у коренных народов Камчатки являлся основой социальных взаимоотношений при отсутствии государства.


Наиболее подробно дароообмен у коренных народов Камчатки рассмотрел Н.Н. Билибин в работе «Обмен у коряков» изданной в году. Автор отмечал: «Важнейшей чертой характеризующей экономику коряцкого народа в целом, является обмен, основывающийся на разделении труда между оленеводом и морскими зверобоями. Обе хозяйственные системы связаны крепкой взаимной хозяйственной зависимостью друг от друга. В обмене продукции оленеводства на продукцию морского зверобойного промысла зависимость эта находит свое разрешение»'. Н. Билибин в первой половине XX века перечислил теже продукты обмена у коренного населения Камчатки что и исследователи в предыдущие два столетия.

Н.Н. Билибин рассмотрел обмен у коряков с точки зрения марксизма, где развитие всех форм обмена связывается с общественным разделением труда. Ноэтому, отметив отсутствие разделения труда внутри общин на основе частной собственности в начале XX века, он заключает, что никакого внутреннего обмена у коряков, как правило, не существовало, следовательно, основной формой обмена был межплеменной обмен^.

Необходимо также отметить, что Н.Н. Билибин не рассматривал символический обмен, то есть обмен между людьми и богами и обмен при бракосочетании. Таким образом, он упрощал систему обмена и исследовал только ту форму, которая могла стать основой для развития торговых отношений^.

Несмотря на упрощение системы обмена до взаимных поставок продуктами и вещами между оседлым и кочевым населением, в исследование Н.Н. Билибина четко прослеживаются формы и принципы обмена выделенные М. Моссом. В своей работе Билибин заметил, что все ' Билибин И. Обмен у коряков. - Л., 1934. - С. ^ Билибин, указ. соч., С. ^ Там ж е. - С. предметы предназначенные для обмена везутся как «подарки» оседлыми коряками тем кочевникам с которыми в течение долгого ряда лет имели отношения дружбы. То есть поставки между группами коренного населения осуществлялись в форме дарообмена. Еще автор отмечал, что «чем бы конкретно этот подарок не был — ремнем, маленькой шкурой или шкурой больших размеров, никогда никто не может сказать и никогда не предугадывает, сколько и какого качества нужной ему продукции он получит в ответ на этот подарок»\ Многочисленные примеры обмена «подарками» приведенные Билибиным подтверждают идеи Н.И. Зибера, Б.

Малиновского и М. Мосса о том, что эквивалентность обмена у первобытных народов определялась не стоимостью вещи или услуги «которая служит поводом для отдаривания, а в целом всей суммой материального интереса к поддержанию связей, реализуемых данным сл5Д1аем обмена». Рассмотрев особенности и характерные черты обмена у коренных народов Камчатки, Н.Н. Билибин сделал вывод, что при натуральном типе хозяйства «узость сферы обмена, и предельная короткость мыслимого ряда эквивалентов не дали здесь развиться господству товарной формы»"'. Исследование Н. Билибина является достаточно объемным и широким обоснованием того, что у коренного населения Камчатки, как и у всех первобытных народов, основной функцией обмена и договора в форме дара являлось поддержание социальных связей.

Примеры обязательных даров, как между отдельными представителями племен, так и между людьми и богами, М. Мосс находил не только в племенах Северной Америки, в Меланезии, в Папуа. Он отмечал наличие сходных обычаев и у народов крайнего северо-востока Сибири. Анализируя труды путешественников по северо-востоку Сибири, Мосс писал: «Потлач воздействует не только на людей, соперничающих в ' Билибин, указ. соч., С. 18- ^ Там ж е. - С. 9, С. 18, С. ^ Зибер, указ. соч., С. щедрости, не только на вещи, которые передают друг другу или потребляют во время потлача, не только на души умерших, которые на нем присутствуют, участвуют в нем или имя которых носят люди, но он воздействует и на природу»'. Коряки и ительмены, как и народы Северной Америки, практиковали внешне добровольные обмены дарами в процессе длительного праздника, отмечавшегося на Камчатке последовательно в каждом из домов селения в ноябре. Основные дары на празднике в виде пищи и шкур приносились богам, которые являлись олицетворением природных и социальных явлений. Дары приносились в первую очередь домашним духам покровителям и животным, являющимися основными промысловыми видами. Во время праздника, который наблюдал и описал Крашенинников, ительмены, сделав 55 болванчиков домашних духов посадили их рядком и намазали им брусникой лицо. Потом поставили перед ними в трех посудинах толченую сарану и перед каждым положили маленькую ложку. После того как кушанье постояло перед болванчиками некоторое время, ительмены считали, что они насытились и съедали сарану сами. Болванчикам навязывали на шею сладкой травы и, надев на голову травяные колпаки с воплем и плясками, бросали в огонь. Так же в огонь бросали первые ложки толкуши, то есть праздничной еды (корень шеламайника, икра, кипрей, нерпичий жир), приготовленной совместно всеми женщинами селения^.

Многие элементы осеннего благодарственного праздника у оседлых коряков идентичны ительменскому празднику. Сначала часть жертвенной пищи в виде связок из травы, шерсти, жира, то есть толкуши хозяин и его родственник бросали в огонь, затем остаток толкуши съедали. Так они хотели задобрить все существа, от которых, по их представлениям, зависели удачные промыслы, здоровье и вообще благополучие в жизни.

Таким образом, сжигание, выбрасывание в море, рассеивание по ветру ' Мосс, указ. соч., С. 104- ^ Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. 91- ^ Там ж е. - С. 40- всего лишь части праздничной пищи служило извинением перед духами природы и способствовало, по мнению аборигенов, возрождению убитой за год дичи. Смысл и цель жертвенного уничтожения - служить даром, который будет обязательно возмещен богами.

Необходимость одаривать богов, духов мертвых является следствием мифологического восприятия мира, где эти силы выступают подлинными собственниками всех вещей, а живой человек лишь пользуется ими и обязан их за это одаривать. Обмен с богами был наиболее легким и надежным. Считалось, что богам достаточно дыма от жертвенного кушанья или возврата части добытого зверя, а духам какой-либо местности - брошенного лоскута шкуры, камня, куска рыбы'. Таким образом, можно отметить, что жертвоприношения у коренного населения Камчатки подчинялось принципам дарообмена установленные М. Моссом.

Форма тотальных поставок в виде обмена дарами, с точки зрения М.

Мосса, определяется степенью экономического развития. У коряков и ительменов до XX века основным было натуральное присваивающее хозяйство, для которого характерным являлись слабо развитые экономические отношения. Поэтому в отличие от экономически развитых и богатых племен Америки, Океании дарообмен у коряков и ительменов не носил черты расточительства и ярко выраженной соревновательности. Так, например, уничтожения больших запасов пищи и имущества среди коренного населения Камчатки не описаны не у одного из исследователей Камчатки. Но все исследователи полуострова отмечали, что дары являлись важной составляющей долгосрочных отношений и поэтому делались публично, в торжественной форме, так как общественная память об этом событии компенсировала отсутствие письменных свидетельств^.

Итак, обмен подарками осуществлялся у коренных народов Камчатки во всех сферах жизни. Давать, получать и брать дары было ' Беретти Н.Н. На крайнем Северо-Востоке. - Владивосток, 1929. - С. 38- ^ Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. 119- обязательной составляющей системы отношений в данном обществе, приводившей к взаимным обязательствам, что способствовало встраиванию одной группы в другую. Дар и дарение как ритуализированная передача предмета от одного лица к другому, а так же сам предмет являлся в культуре коренных народов Камчатки универсальным способом регулирования отношений между людьми, между человеком и миром природы. Так же необходимо отметить, что для коряков и ительменов дар заключал в себе представление о благополучии и являлся материализацией этого блага. Среди разнообразных форм дарения в традиционном обществе коряков и ительменов основными были преподнесение подарка в обмен на услугу, одаривание как заключение договора о поставках пищи, одежды и орудий труда. Подарок наделялся магическим способностями и становился жертвой при передаче его силам природы или душам предков.

Жесткого разделения форм межличностного и межплеменного обмена у коряков и ительменов не существовало. Даже при создании дружественных союзов между оседлыми и кочевыми племенами на Камчатке договор дружбы, то есть договор о поставках и услугах заключался между отдельными представителями племен, а не между племенами. Наиболее сложной и многоступенчатой была система дарообмена между группами оседлого и кочевого коренного населения Камчатки.

В качестве дара в обрядах и в повседневной деятельности коряками и ительменами использовались идентичные предметы, чаще всего продукты питания, а также оружие, одежда. Основным предметом дара до колонизации на полуострове являлись одежда, олени, мясо, пушнина, орудия труда и продукты морского промысла. Рыба у коряков и ительменов в системе дарообмена не участвовала. В виду обилия рыбы ее добывало для личного потребления все население Камчатки и вяленой рыбой, как отмечали путешественники, отъезжающего гостя наделяли в обязательном порядке, не считая ее подарком, который бы требовал возмещения*.

Таким образом, можно сделать вывод, что дарообмен в форме договорной дружбы и постоянных поставок между кочевым и оседлым населением являлся основным регулятором социальных взаимоотношений в культуре коряков и ительменов до колонизации. Соревновательность присущая обмену подарками проявлялась чаще всего при приеме гостя.


Натуральное присваивающее хозяйство привело в первую очередь к формированию элементарных форм потлача у коряков и ительменов, таких как гостеприимство, договорная дружба, обмен подарками при бракосочетании. Натуральный присваивающий тип хозяйства стал причиной того, что обмен с богами не был оформлен торжественно и пышно.

Доминирование обмена в форме дара от семьи к семье занимающихся различными видами хозяйственной деятельности у коряков и ительменов показывает, что эти этносы в XVIII - XIX веках еще не перещли к торговому обмену, к рынку, где используются деньги, что усложняло процесс их вхождения в Российское государство.

' См. Сарычев Г.А. Путешествие по Северо-Восточной части Сибири, Ледовитому океану и Восточному океану / Под ред. д.г.н. Н.Н. Зуборева. - М., 1952. - С. 180;

Крашенинников СП., указ. соч., Т. 2, С. 49-54, ДитмарК. Поездки и пребывание в Камчатке в 1851-1855 г.г.-СПб., 1901,-С. 311- 2.2 Изменения в системе дарообмена в культуре коряков и ительменов в XIX-XX веках Коренные народы Камчатки, вследствие особенностей развития и географического положения сохранили вплоть до первой трети XX века мифологическое мировоззрение и традиционную примитивную культуру.

Понятие «примитивные» можно применять к культуре коряков и ительменов данного периода, так как их экономика и общественные отношения даже в начале XX века еще не были сильно преобразованы историческим внедрением государства\ Специфической чертой образа жизни коренных народов Камчатки являлся общинный характер отношений, где посредством традиции укреплялись социальные связи, а молодежь усваивала знания предков. Опыт компактного совместного проживания формировал самобытную культуру, которая фиксировалась в формах устного народного творчества, в декоративно-прикладном творчестве. Некоторые черты мифологического сознания, такие как очеловечивание природы, эмоционально-образное восприятие мира, а также традиционные способы добычи рыбы, изготовление одежды, обряды проявляются и в современной культуре коряков и ительменов. Еще одним отличительным признаком примитивного общества, который наблюдался у коренных народов Камчатки, являлось отсутствие публичной власти.

В традиционной примитивной культуре универсальным средством коммуникации с точки зрения современной антропологии является обмен дарами. С помощью подарка человек договаривается с другими людьми и общается со сверхъестественными силами окружающего мира. Впервые процесс договорного обмена в форме дара у коренного населения Камчатки описали СП. Крашенинников и Г. Стеллер. СП.

' Салинз М. Экономика каменного века. - М.: ОГИ, 2000. - С. Крашенинников отмечал, что торги у камчадалов (ительменов) были не для богатства, а для получения нужного для жизни: «Обменивались собаками, лодками, чашами, корытами, съестными припасами. Обмен происходил под видом заключения дружбы и в общих чертах похож на заключение дружбы у коряков»'. Последующие XIX-XX век характеризуется большей интенсивностью исследований Камчатки.

Историко-этнографические сведения о коренных народах Камчатки, их расселении, культуре, обычаях, быте отображены на картах, рисунках и монографиях ученых, путешественников и чиновников, работавших на полуострове. Благодаря этим источникам можно проследить изменения в культуре коренных народов Камчатки.

В отличие от разнообразия подходов в изучении Камчатки в XIX столетии в XX веке советская историческая наука рассматривала присоединение и освоение новых земель Россией с классовых позиций как процесс развития централизованного государства^. В этот период чаще всего рассматривались проблемы экономического развития всего Дальнего Востока, а проблемы Камчатки как части этого региона. Несмотря на односторонность в рассмотрении и изучении культуры коренных народов Севера ученые советского периода собрали достаточно большой материал, который использовался в данном исследовании.

Исследователи Камчатки отметили, что активное влияние на культуру коренных народов русское население начало оказывать с XVIII столетия.

Как считал В.И. Иохельсон, первоначальную колонизацию двигал интерес государства и казаков к пушным богатствам: «Эпоха попыток покорения коряков, камчадалов и чукоч совпадает с периодом государственной меховой монополии, когда пушной ясак был причиной жестокого истребления тысяч людей, оттого что они отказывались или не могли ' Крашенинников С П. Описание земли Камчатки. В 2 томах. СПб.: Наука, Петропавловск-Камчаткий:

Камшат, 1994. - Т. 2, С. 16- ^ Корчагин Ю.В. Народы Севера России в двадцатом столетии: процесс преобразований в западноевропейской и североамериканской историографии. - СПб., - Петропавловск-Камчаткский: изд во КГПИ, 1994. - 50 с ;

Толкачева Н.В. Присоединение, освоение Камчатки, ее народы в период с до 1917 гг. в российской историографии: автореф. дис. канд. ист. наук. - М., 2005. - 20 с.

удовлетворить жадность чуждых им завоевателей. Трагичность положения туземцев заключалась в том, что соболь, на которого был наибольший спрос со стороны русских, был редким животным на территории коряков, а у чукоч и вовсе не встречался»\ Исследователи Камчатки отмечали, что служилые люди нередко вели произвольные сборы ясака, чем восстанавливали против себя коренное население. Первая половина XVIII века - это период постоянных вооруженных столкновений коренного населения Камчатки с русскими отрядами. В конце концов, властям пришлось отступить, коряки и чукчи после разрушения в 1764 г.

Анадырского острога «были предоставлены самим себе... Только камчадалы, как племя оседлое, легче подчинились насилию» и были в конечном итоге ассимилированы. По мнению И.И. Огрызко последствие объясачивания — это сокраш;

ение численности коряков и ительменов почти втрое за первую половину XVIII века, а так же застой в социально экономическом развитии этих народов, потому что уплата ясака и других повинностей могла идти только за счет необходимого для их существования минимума^.

Дальнейшая колонизация Камчатки связана с реализацией аграрных реформ. Основную роль сыграла столыпинская реформа. В результате процесс переселения крестьян в начале XX века на полуостров приобретает массовый характер и теперь крестьяне, а не служилые люди, становятся основными представителями пришлого населения.

Изменения в системе дарообмена среди коренных народов Камчатки в XVIII-XIX веках связаны с воздействием которое оказало на них пришлое население. Процесс русификации местного населения отмечался уже в XVIII веке. Так, например, описывал этот процесс среди ительменов СП. Крашенинников: «Старые, которые крепко держатся своих обычаев.

' Иохельсон В.И. Коряки. Материальная культура и социальная организация / Под ред. Таксами Ч.М. СПб.: Наука, 1997.-С. ^Там ж е. - С. 217- ^ Огрызко И.И. Очерки сближения коренного и русского населения Камчатки (конец XVII- начало XX веков).-Л., 1973.-С. переводятся, а молодые почти все восприняли христианскую веру, и стараются во всем российским людям последовать, насмехаясь житию предков своих, обрядам их, грубости и суеверию»*.

Быт и хозяйство оседлого населения к началу XX века стало уподобляться русскому. Землянки заменялись избами. Балаганы - летние жилища на сваях - стали использовать как хозяйственные постройки.

Глубокие изменения произошли в технике изготовления орудий труда, в способах ведения промыслов связанные с использованием вместо костяных и каменных железных орудий. Коряки и ительмены быстро овладели огнестрельным оружием и даже научились использовать пушки.

Дальнейшей русификации способствовала христианизация населения полуострова. В сложившихся условиях широкое распространение получили смешанные браки. В результате оседлое население Камчатки, усваивая русскую культуру, практически утратили свой традиционный образ жизни. Кочевое население, в большей части это оленные коряки, сохранили традиционный облик хозяйства, специфику быта в результате замкнутости и удаленности от русских поселков. Но и в их жизнь постепенно проникает огнестрельное оружие, железные орудия труда, а так же новые формы обмена. Русское влияние на хозяйственную жизнь аборигенов Камчатки было весьма противоречиво. Рассмотрев проблемы сближения коренного и русского населения на Камчатке, И.И. Огрызко отмечал, что наряду с положительными изменениями, происходило разорение, спаивание коренных жителей^. Таким образом, можно отметить следующую закономерность - основные изменения в системе культуры коренного населения происходили особенно активно в районах соприкосновения с пришлым населением.

Ученые исследовавшие Камчатку в течение трех столетий отмечали, что наиболее распространенной формой среди камчатского коренного ' Крашенинников, указ. соч., Т. 2, С. 24 - ^ Народы Дальнего Востока СССР в XVII - XX вв. Историко-этнографические очерки /отв. ред. И.С.

Гурвич. - М: Наука, 1985. - С. ^ Огрызко, указ. соч., С. 21, населения является обмен в виде договорной дружбы о взаимных поставках между группами занимавшимися различными видами хозяйственной деятельности. По их наблюдениям практически отсутствовал обмен внутри одной группы'. Новые формы договорного обмена в культуре коряков и ительменов появляются и распространяются в период колониального освоения полуострова. Процесс появления новых форм и изменения традиционных форм дарообмена особенно активно проявляется в период переселения крестьян начала XX в. и в советский период.

Первоначально коряки и ительмены при знакомстве с русским служилыми людьми в XVIII в., соблюдая правила гостеприимства, одаривали их при встрече пищей и одеждой. Потому что, для народов ведущих традиционный примитивный образ жизни дарообмен — это в первую очередь взаимоснабжение, а так же возможность повышения и утверждения социального статуса.

Обычай обязательного гостеприимство у первобытных народов распространяется в первую очередь на родственников, на более богатых и сильных соседей или тех, кто живет в пределах непосредственного общения, то есть на тех, кто сможет оказать взаимную помощь.^ Коряки и ительмены, являясь представителями примитивной традиционной культуры, были всегда гостеприимны между собой и по отношению к тем, кого считали своими друзьями. Обычай заключения договорной дружбы и гостеприимства распространялся на русских служилых людей потому, что они вначале колонизации снискали уважение местного населения владением огнестрельного оружия и орудиями труда из железа.

Один из примеров таких отношений на основе договорной дружбы приводит Г. Стеллер. Он описал встречу казаков приехавших за ясаком в ительменский род на реке Камчатка под предводительством Ивара ' См. например: Вдовии И.С. Очерки этнической истории коряков. - Л.: Наука, 1973. - С. 254 - 255;

Иохельсон, указ. соч., С. 199 - ^ЗиберН.И. Очерки первобытной экономической культуры.-М., 1937.-С. 131- Асидама. Автор отмечал, что ительмены удивились предъявляемым требованиям. Но Ивар Асидама «на совете заявил, что раз эти сильные, высокие и храбрые люди, числом четыре, осмелились появиться среди такой большой толпы народа и столь смело потребовали ясака для своего повелителя, то ему Асидаму, этот иноземный народ представляется весьма могущественным и притом очень умным;

это можно усмотреть по одежде чужеземцев и по их железным инструментам»'. В итоге русские одарили ительменов ножами за пушнину и были отпуш;

ены, так как, по мнению ительменов, не представляли угрозы и с ними выгоднее было заключить соглашение, а не воевать.

Обязанность дать и возмеш;

ать подарок служилыми людьми чаще всего использовались в корыстных целях. Это явление описали чиновники и путешественники, побывавшие на Камчатке. Упорядочить сбор ясака, чтобы предотвратить выступления коренного населения пытались на государственном уровне уже в XVIII веке. Например, В. Беринг в июле 1728 года в «Объявление к комиссарам и управителям камчатских острогов о недопустимости несправедливого отношения к местному населению» предупреждал местных чиновников о наказании за превышение полномичий: «Нижняго Камчадальского астрогу и протчих астрогов камисарам, а в небытность их управителям объявляется. Сего году в разных числех Уки реки, также и по реке Камчатке лутчие иноземцы доносили мне словесно через толмачей, а многие и сами российским языком об своих обидах, доносили, что сверх ясаку и аманатского корму сбирают с них сладкую траву, ягоду и сарану, от чего им немалая тягость, и терпят голод. Также когда сбирают ясак зборщики, то для своей бездельной корысти берут от них сильно кухлянки, сети и баты, от чего чинитца немало недобор в ясашной зборной казне. Ныне подтверждаю сие письменно, чтоб отнюдь комиссарам и управителям для ' Стеллер Г. Описание земли Камчатки. - Петропавловск-Камчатский: Камчатский печатный двор, 1999. С. своей бездельной корысти сами, также и позволения служилым людем не давали, таких зборов збирать с ыноземцеы и обид им никаких не чинить, кроме что от Якуцкой канцелярии указом повелено будет. А ежели кто такие непотребные зборы и обиды чинить будет, такие наказаны будут, как указы ея и.в. повелевают»'.

Правительственные постановления, указы об упорядочиванию сбора ясака на Камчатке не выполнялись по многим причинам, но главная стремление пришлых чиновников, служилых людей быстро обогатиться^.

Поэтому более поздние путешественники описывают почти идентичную ситуацию со сбором ясака. Наиболее подробное изложение сделал Г.

Стеллер, участник Второй Камчатской экспедиции: «Предоставляемые лисицы и соболя браковались под предлогом негодности для принятия их в казну, а четыре соболя превращались в восемь или, при случае, и в десять.

Когда наконец вопрос о ясаке удавалось уладить, сборщик дарил плательщику собаку или золотник табаку, нож или что-либо в этом роде, настойчиво требуя за эти вещи столько соболей и лисиц сколько ему приходило в голову. Если же шкурки не оказывалось на месте немедленно, бедняков ругали и безжалостно били. Предлагаемый подарок, который казаки навязывали туземцам, обратно не принимали. Взамен его у туземцев отнимали и превращали в рабов и рабынь их жен и детей...»^.

Как уже было отмечено, главным фактором, привлекшим русских в Сибирь и на Камчатку, была пушнина. Ясак - это дань мехами, которую русские завоеватели возложили на покоренные сибирские племена'*.

Представляет интерес то, что для взимания ясака с местного коренного населения использовались формы дарообмена существовавшие на Камчатке: обычай гостеприимства и договорной дружбы. Основные принципы дарообмена, такие как обязанности давать, брать и возмещать ' Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана в первой половине XVIII в. Сборник документов. - М.: Наука, 1984. - С. 68- ^ Слюнин Н.В. Охотско-Камчатский край. Естественно-историческое описание. - СПб.: Типоф. А.С.

Суворина, 1900. - Т. 2 - С. 9- ' Стеллер, указ. соч., С. • Иохельсон, указ. соч., С. * приводили к тому, что ясак воспринимался коряками и ительменами как одна из форм обмена дарами. Казаки вступали с аборигенами в договорные отношения, и ительмены, признав ясак, ежегодно выплачивали его безропотно, воспринимая его как дар великому и могущественному правителю'.

Дар, доказали антропологи XX века, является основой социальных взаимоотношений при отсутствии товарной экономики и государственности. Поэтому, ясак как одна из форм дарообмена с более могуш;

ественным народом изначально воспринимался коренным населением Камчатки без недовольства. Местные жители, отмечал наряду с другими исследователями и Иохельсон, рассматривали ясак как подарок царю и его выплата делалась публично, в торжественной форме, чаще всего на ярмарках. Необходимо отметить, что ясак эффективно взимался при использовании принципов дарообмена. Отказ от выплаты ясака коренным населением происходил только лишь при злоупотреблении со стороны служилых людей, которые самовольно увеличивали его размеры, в результате обирая коренное население изымая у них не только пушнину, но и продукты питания, то есть тогда когда нарушалась эквивалентность обмена по мнению аборигенов^.

В начале XX века в связи с уменьшением поголовья соболя вывоз пушнины с Камчатки перестал быть источником доходов государственный казны, но ясак, который можно уже было выплачивать в денежном эквиваленте, остается как «символ подчинения народов, платящих дань)/.

Как мы уже показали в предыдущей главе, принцип эквивалентного симметричного распределения между береговым оседлым и кочевым населением занимал доминирующее место в обществе коряков и ительменов. В XIX-XX веках в быт ительменов и южной группы оседлых коряк вощло огородничество, животноводство. Но основные виды ' Стеллер, указ. соч., С. ^ Иохельсон, указ. соч., С. 220- ^ Офыэко, указ. соч., С. 17;

Стеллер, указ. соч., С. 139- * Иохельсон, указ. соч., С. деятельности коренного населения этого периода, не смотря на влияние русской культуры, оставались прежними'. Поэтому ведущую роль в экономической, социальной сфере до середины XX века на Камчатке продолжали выполнять традиционные формы дарообмена.

Чаще всего путешественники, ученые XIX-XX в.в. отмечали сохранение обязательности гостеприимства^. В 1897 году Камчатку посетил Н. В. Слюнин. Он заметил появившиеся различие в традиции гостеприимства у основных групп коренных жителей полуострова:

«Умственные и технические способности оседлых и бродячих коряк представляют значительные особенности: оседлые развитей, восприимчивей, славятся как кузнецы (Куэль) и резчики по кости (олюторцы), более нравственны и общительнее в обращении;

хлебосольством не славятся, но попрощайством — в значительной степени.

Гостеприимство и помощь нуждающемуся составляют отличительную черту бродячего коряка. Раз вы к нему относитесь с доверием и справедливостью, по его понятиям, он готов сделать для вас все»^. Сравнивая, культуру коренного населения до колонизации и после Н.В. Слюнин отметил положительные изменения в быту, хозяйственной деятельности оседлого населения. Но он считал, что оседлое население, испытав на себе влияние русских, становится более расчетливым. При этом положительные нравственные качества, например, обязательное оказание помощи при голодовках, писал П.В. Слюнин, были утеряны оседлым населением'*. Сходную ситуацию описал Н.Н. Беретти. Он рассматривал взаимоотношение среди коренного населения в 20-е годы XX столетия и указал, что на образ жизни оседлых коряк в районе бухты ' Народы Дальнего Востока СССР в XVII - XX вв. Историко-этнографические очерки /отв. ред. И.С.

Гурвич.-М: Наука, 1985.-С. 92-101, С. 149- ^ Кенан Дж. Степная жизнь в Сибири. Странствия между коряками и другими племенами Камчатки и Северной Азии. - СНб., 1871. - С. 48, С. ^ Слюнин Н.В. Охотско-Камчатский край. Естественно-историческое описание. - СПб.: Типоф. А.С.

Суворина, 1900. - Т. 1 - С. • Слюнин Н.В. Охотско-Камчатский край. Естественно-историческое описание. - СПб.: Типогр. А.С.

* Суворина, 1900.-Т.2-С.9,С. Корфа повлияли миссионеры. У этой группы коряк «отмечается какая-то двойственность: от своих они отстали и к русским не пристали....

Вообще нужно сказать, что кочевники искренне и честнее оседлых;

сталкиваясь чаще с камчадалами (русифицированные ительмены), оседлые переняли от последних много отрицательных черт, научились торговать;

можно встретить коряков, которые не прочь использовать обычай «дружбы» и неразвитость кочевников в личных целях»'.

Итак, несмотря на некоторые изменения в образе жизни, большая часть даже оседлого населения сохранили обычай обязательного гостеприимства и одаривания тех, кто уезжал из населенного пункта. Н.Н.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.