авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Краснопёров, Александр Анатольевич

Костюм населения чегандинской культуры в

Прикамье

Москва

Российская государственная библиотека

diss.rsl.ru

2006

Краснопёров, Александр Анатольевич

Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье :

[Электронный ресурс] : II в. до н. э. ­ V в. н. э. : Дис. ... канд.

ист. наук

 : 07.00.06. ­ Ижевск: РГБ, 2006 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки) Археология Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/06/0283/060283039.pdf Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в фонде РГБ:

Краснопёров, Александр Анатольевич Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье Ижевск  Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст) 61:06-7/ Федеральное агентство по оор«иванию Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Удмуртский государственный университет»

На правах рукописи

КРАСНОНЁРОВ АЛЕКСАНДР АНАТОЛЬЕВИЧ КОСТЮМ НАСЕЛЕНИЯ ЧЕГАНДИНСКОИ КУЛЬТУРЫ В НРИКАМЬЕ (II В. ДО Н.Э. - V В. Н.Э.) Специальность 07.00.06 - археология Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Том I - текст

Научный руководитель кандидат исторических наук доцент Черных Е.М.

Ижевск, Оглавление Введение Глава I. Отечественная историография истории костюма § 1. Костюм в этнографических исследованиях § 2. Костюм в археологических исследованиях Глава П. Методические подходы к изучению костюма § 1. Методика изучения этнографического костюма § 2. Методика изучения археологического костюма Глава III. Элементы чегандинского костюма § 1. Головной убор § 2. Шейно-нагрудные и наручные украшения §З.Пояс §4. Обувь § 5. Органическая основа одежды § 6. Детали, определяющие внешний вид и крой одежды Глава IV. Комплексы костюма и их культурно-хронологическая интерпретация Заключение Список использованных источников и летературы Список сокращений Приложения Введение Костюм - один из наиболее важных элементов жизни человека. Вместе с жилищем, орудиями труда и производственными навыками, пищей и утварыо одежда образует щирокую область материальной культуры общества.

Основополагающей функцией одежды, несомненно, является защитная. Наряду с этим, она является сложной знаковой системой, позволяющей различать людей по полу и возрасту, по территориальной, этнической, религиозной, социальной принадлежности. Своей символикой она несет информацию о половозрастном, социальном и дмущественном статусе владельца и отражает общий уровень развития данного общества. У большинства народов различается одежда женская и мужская, взрослая, молодежная, подростковая и детская, праздничная и будничная, городская и деревенская, культовая. Все эти признаки перекликаются между собой, изменяются и образуют сложные вариации.

Костюм - это одновременно и комплекс самых разнообразных элементов, формирующих внешний облик человека: нижняя и верхняя одежда, плечевая и поясная, головные уборы, обувь, укращения. Они всегда выступают согласованно, сочетаясь друг с другом, по форме, цвету, материалу изготовления, образуя единый стилевой ансамбль. Костюм не представляет собой чего-то статичного, застывшего, это динамичная, развиваюшаяся система, зависящая от многих факторов: изменений в быту, экономике, обществе.

Большинство изменений оставило след в комплексе народного костюма в целом (появление новых элементов), различных деталях (материал, покрой, орнамент).

Народный костюм носит ярко выраженный этнический характер. Его основополагающие элементы, как правило, являются общими для всех членов данной этнической общности. Нредметы одежды, однако, перемещались вместе с выданными замуж девушками в иноэтничную среду. Различия социального характера касались обычно лищь качественной стороны материалов, используемых для изготовления костюма.

Одновременно при наличии общих этнических черт народный костюм в каждом конкретном случае был оригинален. Ни один его элемент, даже у представителей одной возрастпой и социальной группы народа, не повторял другой - они соотносились между собой кйк вариации.

Как культурная форма костюм представляет собой совокупность одежды, головного убора и обуви, которые отражают, главным образом, его утилитарные функции, а также убранства (аппликация, вышивка, пояса, украшения, амулеты, оружие, косметика, прическа). К нему же относятся и аксессуары (сумочки, кошельки, туалетные принадлежности) (Доде З.В., 2005, с. 306).

Костюм как целостное явление представлен не только в виде этнографических образцов, но и в виде археологических остатков. Иногда происходит сближение обоих вариантов, что зафиксировано в скальных могильниках Кавказа, замерзших могилах Алтая или высушенных погребениях пустынь. И, если в изучении этнографического костюма уже существуют значительные наработки, то археологические материалы разработаны слабо, зачастую непоследовательно, и крупных обобщающих работ мало. Достаточно упомянуть тот факт, что по теме археологического костюма защищено на данный момент не более десятка диссертаций.

Изучение костюма древнего населения составляет больщую познавательную проблему с различными аспектами: слабая изучеппость темы, отсутствие единых методических подходов, постоянно растущая источниковоя база. А.К. Амброз, в отзыве на кандидатскую диссертацию Б.Б. Агеева, отметил фундаментальность исследования В.Ф. Генинга по вопросам развития хозяйства и истории костюма. По его мнению (по состоянию на 1 декабря 1983 г.), В.Ф.

Гепипг «надолго исчерпал обе темы» (Амброз А.К., 1983, с. 7). По прошествии 45 лет с момента написания В.Ф. Генингом своей работы и 20 лет со времени защиты диссертации Б.Б. Агеевым, можно с уверенностью констатировать, что огромный новый материал позволяет и заставляет по-новому осветить многие из традиционных тем. В первую очередь это касается истории костюма.

До сих пор, к сожалению, в распоряжении исследователей нет даже единого корпуса источников по истории чегандинского костюма - не определены принципы типологии предметов костюма (в отличие от отдельных категорий погребального инвентаря), не выделены отдельные типы и варианты деталей костюма. Без обработки полевых материалов и создания на этой основе надежного корпуса источников невозможно дальнейшее продолжение исследоваиий, основными направлениями которых могут стать: рассмотрение истоков формирования костюма, сложения костюмных комплексов различных подразделений этноса (= археологической культуры), социальные, экономические аспекты костюма.

К настоящему времени уже накоплен значительный полевой материал из раскопок могильников в Прикамье, появились многочисленные публикации, посвяшенные как отдельным аспектам истории этносов, так и частным вопросам. Назрела необходимость перейти от традиционного изучения типологии вещей к комплексному исследованию костюма и попытаться охарактеризовать его по единой программе на основании всей совокупности имеюшихся для пьяноборской КИО источников.

Пьяноборская эпоха - один из ярчайших периодов в истории Прикамья. За 120 лет археологического изучения пьяноборских древностей можно выделить следуюшие периоды, в целом соответствуюшие современному состоянию изученности этого вопроса (Васюткин СМ., 1968, 1969, 1996;

Семенов В.А., 1978;

Кантемирова Э.Ф., 2000, с'42-43;

ОконниковаТ.И., 2002):

I. Середина XIX - 50-е гг. XX вв. Этот период характеризуются фиксацией, первоначальным сбором, накоплением и частичной публикацией материалов.

Исследования в данный период проводились либо отдельными лицами, либо по поручению музеев. В рамках первого периода целесообразно выделение двух этапов:

а) XIX - 20-е гг. XX вв. Первые находки, сборы, археологические раскопки, проведенные на низком методическом уровне. Частичная публикация ярких комплексов и находок.

б) 20-е гг. - 50-е гг. XX вв. Период рефлексии дореволюционной археологии. Деятельность краеведческих организаций, незначительные разведки и раскопки, проведенные учеными из столичных научных центров, теоретические обобщения накопленных до революции материалов.

II. 50-е гг. XX вв. - до наших дней. Характеризуются активным накоплением источников, появлением координирующих центров.

Многочисленные новые материалы позволили выйти на качественно новый уровень обобщений. Выделяются следующие этапы:

а) 50-е гг. - 1968 г. Расщирепие полевых исследований, археологическая деятельность местных научных центров КАЭ, УАЭ, ИИЯЛ БФАН и КФАН, выявление и фиксация новых памятников, систематические раскопки.

б) 1968 - 1985-1987 гг. Деятельность новостроечных экспедиций.

Образование НКАЭ - экспедиции, деятельность которой направлена на освоение зоны затопления Нижнекамского водохранилища, КВАЭ крупнейщей на Урале экспедиции, исследовавщей памятники правобережья Камы. Значительное накопление материалов. Комплексный подход, широкое привлечение данных смежных наук. Постановка проблем, связанных с изучением истории коренных этносов, всесторонней характеристикой археологических культур. Создание подробной хронологии и периодизации.

в) середина 80-х гг. - до наших дней. Этап теоретического осмысления накопленного материала. Сокращение полевых исследований, связанное с прекращением финансирования, ослаблением научных центров. Создание Р.Д.

Голдиной своей концепции древней истории населения Прикамья.

Точки зрения на происхождение, исторические судьбы чегандинского населения, его языковую и этническую принадлежность, хронологию и периодизацию культуры различны. Они постоянно трансформировались, в 0С1ЮВН0М, в связи с накоплением нового археологического материала, исследованиями новых памятников. Автор, с некоторыми дополнениями и изменениями, придерживается точки зрения Р.Д, Голдиной, представленной в работе «Древняя и средневековая история удмуртского народа» (1999;

2004а): в результате разделения ананьинской общности образовалось две новых:

гляденовская и пьяноборская. Пьяноборская культурно-историческая общность датируется III в. до н.э. - V в. н.?., охватывает территорию Среднего и Нижнего Прикамья, бассейны рр.Белой, Ика, Вятки и включает чегандинскую, кара абызскую и худяковскую культуры.

По мнению Р.Д. Голдиной, ранний этап чегандинской культуры (III-I вв. до н.э.) обозначен стадиями А и Б, выделенными В.Ф. Генингом (1970). Материалы этого времени известны на могильниках Чеганда II, Ныргында II, Икском, Юлдашеоском, Кушулевском III, Чиатавском, Камышлытамакском, Уяндыкском I. Конец раннего этапа - рубеж эр - определен некоторыми изменениями в материальной культуре (В.Ф. Генинг, 1970, рис. 20). В это время заканчивает функционировать Икский могильник и основываются могильник Ныргында I и два самых крупных некрополя чегандинской культуры Сас1з1кульский I-III вв. н.э. (415 захоронений) и Тарасовский I-V вв. н.э. ( могил). Поскольку наиболее четко в рамки раннего этапа укладываются материалы Икского могильника, предложено называть эту стадию икской (эллинская по М.Г. Худякову - А.П. Смирнову) (Голдина Р.Д., 1987в;

1993;

1999, с. 206-277;

2004а, с. 200-269).

Средний этап культуры (стадии В и Г по В.Ф. Генингу, 1970) датируется I II вв. н.э. До конца периода продолжали использоваться могильники Чеганда II, Ныргында II, Чиатавский, Камышлытамакский, Юлдашевский, Кушулевский III и др. Наиболее полно материалы этого этапа представлены в Афонинском могильнике, можно обозначить его как афонинский (римский по М.Г. Худякову - А.П. Смирнову) (Голдина Р.Д., 1987в;

1993;

1999, с. 206-111;

2004а, с. 200 269).

Заключительный этап развития чегандинской культуры - мазунинский (период Великого переселения народов по М.Г. Худякову - А.П. Смирнову) датируется, как показали исследования В.Ф. Генинга и Т.И. Останиной, III-V вв.

н.э. Р.Д. Голдина склонна признать генетическую связь чегандинского и мазунинского населения (Голдина Р.Д., 1987в;

1993;

1999, с. 206-277;

2004а, с.

200-269).

Работа с материалами конкретных погребальных комплексов заставляет внести некоторые коррективы в датировку памятников, предлагаемых авторами раскопок. Практически на всех могильниках обнаружены привозные вещи, речь идет, прежде всего, о бусах, в том числе из египетского фаянса, и фибулах.

Вследствие обнаружения таких украшений, данные памятники нужно относить ко времени после рубежа эр. Датировки, предлагаемые археологами, раскопавшими могильники, нельзя признать удовлетворительными. Вследствие изначального посыла часть памятников датирована слишком широко, часть неоправданно удревнена.

Ввиду всего вышесказанного, возможно разделить материал, использованный в работе, только на два периода: ранний, объединив выделенные Р.Д. Голдиной икскую и афонинскую стадию (II в. до н.э. - III в.

н.э.), и поздний (III-V вв. н.э.). Именно в этих двух хронологических срезах и будет рассмотрена история костюма для выявления динамики его развития.

Поздний период утвердился в литературе под названием мазунинского/бахмутинского, независимо, считают ли его исследователи периодом, этапом или самостоятельной культурой. Ранний период не имеет столь определенного наименования. Исходя из концепции Р.Д. Голдиной, он не может именоваться ни чегандинским, пи пьяноборским, так как это таксономические уровни более высокого порядка. Практически все исследователи продолжают придерживаться названия «пьяноборские», применительно к древностям II в. до н.э. - III в. н.э. Вопрос терминологического обозначения не принципиален и для данного исследования, он является приоритетным только для отдельных исследователей. Под названиями «пьяноборские», «мазунинские», «бахмутинские» чаще всего в работе фигурируют отдельные типы вещей, для которых эти термины являются общепризнанными (например, «пьяноборские щейные подвески», «мазунинские ножны» и пр.). Ранний период фигурирует под названием раннечегандинского, поздний - мазунинского.

Охвачен весь регион древностей чегандинской культуры пьяноборской КИО - бассейн р.Камы: в районах устья рр.Ика, Белой, Тулвы - на левобережье, рр.Ижа, Сивы - на правобережье. Часть памятников этой территории, относящихся к чегандинской культуре, рассматривались автором только с целью ознакомления с материалами. Это связано с незаконченностью исследований на них, недоступностью материалов в полном и необходимом для исследования объеме или с неоднозначной трактовкой их датировки и культурной принадлежности.

Объектом исследования являются остатки деталей одежды (фрагменты меха, ткани, кожи) и ее декора в виде блящек, накладок, бус, пронизок, застежек. Дополнительно рассматривались предметы вооружения и хозяйственной деятельности, такие как мечи, кинжалы, оселки, ножи, которые хоть напрямую не относятся к одежде, но они крепнлись на поясе, составляя единый ансамбль.

Предметом исследования является костюм населения чегандинской культуры.

Целью работы является реконструкция костюма населения чегандинской культуры в Прикамье. Для достижения основной цели исследования, автором решаются конкретные взаимосвязанные и взаимообусловленные задачи:

1. Охарактеризовать состояние и степень изученности темы.

2. Определить методологические подходы к решению вопросов реконструкции костюма.

3. Выявить и охарактеризовать основные части чегандинского костюма, создать корпус источников по костюму прикамского населения II в. до н.э. - V в. н.э. При этом необходимо определить основные принципы типологии, выделить характерные детали костюма и варианты их оформления. Имеющийся, археологический материал позволяет достаточно достоверно реконструировать наиболее типичные костюмные комплексы.

4. Выделить комплексы традиционного костюма и украшений населения чегандинской культуры на основе обобщения обработанных материалов, а также с применением статистических методов;

картографировать их;

наметить пути дальнейших исследований и их проблематику. Последнее производилось на основе типологической классификации элементов костюма и сводилось в конечном итоге к выделению ареалов распространения конкретных их типов и вариантов.

Несмотря на долгую историю изучения костюма (об одежде населения говорится практически в любой специальной работе) по археологическим данным, крунных обобшающих работ в отечественной науке немного, и степень изученности темы можно признать неудовлетворительной. Чаще всего рассматривался костюм народов, имевших, помимо археологических, близкие этнографические свидетельства или письменные данные путешественников (скифы, славяне). Причем подавляющее большинство работ рассматривает мелкие костюмные аксессуары, а не одежду в целом. Серьезному изучению подвергались истоки возник1ювения одежды (эпоха палеолита, в том числе и благодаря находкам в Сунгири);

костюм ираноязычных кочевников (культуры степной бронзы;

скифов и сармат;

пазырыкцев). В Прикамье изучалась одежда раннего железного века (ананьино), раннего (ломоватово - роданово) и развитого средневековья (предки коми, мари, удмуртов). Костюм пьяноборской эпохи главным образом рассматривался в контексте диссертационных исследований по материалам отдельных «богатых» захоронений. Последняя обобщающая работа, содержащая главу, посвященную облику одежды чегапдинской культуры, была написана В.Ф. Генингом в 1958 г. и опубликована в 1963 и 1970 гг. (Генинг В.Ф., 19636;

1970).

Методологической основой работы является комплексный подход. Он подразумевает: а) использование массовых находок, систематизацию данных;

б) стремление к всестороннему охвату памятников;

в) привлечение комплексов источников других наук - исторических (письменных), этнофафических, антропологических, лингвистических (язык, фольклор и др.);

г) выявление в истории древнего населения узловых моментов, отражающих качественные изменения в хозяйстве и обществе. Для правильного решения задач, стояших перед исследователем необходимо брать: а) большой хронологический диапазон, включающий несколько стадий, этапов, чтобы рассмотреть явление в исторической перспективе;

б) охватить большой регион, позволяющий рассмотреть объект со всеми его локальными особенностями. (Генинг В.Ф., 1982, с. 170-180;

Равдоникас В.И., 1995).

Для рещения конкретных задач применялись обще- и частнонаучные методы;

сравнения, аналогий, этнографических параллелей, картографирования, типологический, реконструктивный.

II Источниковой базой исследования являются оригинальные материалы раскопок памятников. Автором были изучены остатки предметов костюма из погребений 80 могильников (табл. 1), относящихся к чегандинской культуре пьяноборской КИО и содержащих более 7373 захоронений. Они представительны в различной степени и содержат от одного до 1880 погребений (Таблица I).

Степень изученности анализируемых могильников различна.

Благоприятным фактором изучения могильников именно чегандинской культуры является их практически полная опубликованность. Однако, в различном объеме. Чаще всего авторы представляли в печать только описания погребальных комплексов и типологию инвентаря, иногда даже только характеристику погребального обряда и инвентаря (Таблица II). Задачи данного исследования поставили необходимость ознакомления с архивными планами могил. Работа написана на материалах полевых исследований на территории Удмуртии, Татарии, Бащкирии, Кировской, Пермской областей, проведенных АЭ БГУ, АЭ БГПУ, АЭ ГАИМК, АЭ ИЯЛИ КФАН, АЭ УРМ, БАЭ, КАЭ, КВАЭ, НКАЭ, РАЭ, УАЭ и другими. Руководство раскопками осуществляли Б.Б. Агеев, О.А. Арматынская, Л.И. Ащихмина, Л.А. Беркутов, В.А. Бернц, СМ.

Васюткин, Н.В. Водолаго, Н.Г. Гарустович, В.Ф. Генинг, Р.Д. Голдина, Г.Н.

Журавлева, С.Э. Зубов, В.А. Иванов, Е.П. Казаков, О.А. Казанцева, В.К.

Ксшинин, А.В. Коновалов, К.И. Корепанов, Н.А. Мажитов, Л.А. Наговицын, Ф.Д. Нефедов, Г.Т. Обыденнова, Т.И. Останина, Н.Б. Попова, А.Х. Пшеничнюк, Н.Л. Рещетников, В.А. Семенов, А.А. Спицын, П.Н. Старостин, В.Е. Стоянов, A.M. Султанова, Ф.А. Сунгатов, Ф.М. Тагиров, М.Г. Худяков, Е.М. Черных, А.П. Шокуров, Т.К. Ютина. Сбор материала происходил в архивах БГУ, БГПУ, ИА РАН, ИИКНП, КА ПГУ, МА КГУ, МИКНСП, НМРТ, НМУР, ПНИАЛ УрГУ, ПОКМ, УНЦ РАН, ЦЭИ МАЭ УНЦ РАН, УИИЯЛ, личных архивах авторов раскопок и исследователей (А.Н. Султановой, Б.Б. Агеева, Д.Г. Бугрова, Г.Н. Журавлевой, Н.А, Лещинской, П.Н. Старостина, А.Х. Пшеничнюка, Н.Л.

Решетникова);

обработаны коллекции, хранящиеся в Национальном музее РТ (г.Казань), Музее древней и средневековой истории Камско-Вятского междуречья УдГУ (г.Ижевск), Музее истории и культуры народов Среднего Прикамья (г.Сарапул), Центре этнологических исследований и музее археологии и этнографии УНЦ РАН (г.Уфа), Национальном музее УР им. К.

Герда (г.Ижевск). В связи с этим, хочется высказать огромную благодарность всем исследователям, предоставившим возможность ознакомления с неопубликованными материалами, хранителям музейных коллекций и архивных собраний за благожелательное отношение, проявленное к автору в процессе сбора материала, а также всем специалистам, помогавшим советами и художникам, без которых данная работа не могла бы состоятся.

Для дальнейшего исследования были отобраны захоронения с сохранившимся первоначальнькм расположением орудий труда, оружия, украшений, деталей костюма относительно останков умершего, включая все случаи с несохранившимся костяком, но сохранившимся порядком расположепия вещей. Поскольку различные погребения содержат разный объем информации, количество учтенных захоронений разнится для каждой категории инвентаря. В частности, в случае разрушения только части погребения, материалы, сохранившиеся in-situ, учитывались. Расположение различных деталей, относящихся к костюму, фиксирует предполагаемые песохранившиеся части одежды и позволяет сделать предположения об их составе и покрое. В погребениях выделены зоны, соответствующие основным частям костюма:

головному убору, самой одежде, включая зоны оформления ворота, нагрудной части (и отдельно детали нагрудника), пояса, украшения рук, обуви. Выделяется также группа органических остатков костюма, а также отпечатки текстиля на металле. Для некоторых памятников имеются антропологические определения.

которые учитывались при характеристике комплексов и приведены в Таблицах V и VI.

В качестве дополнительных источников привлекались данные этнографии и находки глиняной пластики с поселений этого периода. Керамические изделия, интерес к которым проявился после публикации Л.А. Беркутовым его находок с прикамских городищ, большинством исследователей интерпретируются как антропо-зооморфные, а налепной и ногтевой орнамент трактуется как изображения одежды (Беркутов Л.А., 1914;

Збруева А.В., 1952;

Иванов В.А., 1976,.Колобова Т.А., Черных Е.М., в печати).

Необходимо также отметить круг аналогий, используемых автором в процессе работы. Для большинства отделов костюма в качестве аналогий выбраны ананьинские, азелинские, кара-абызские, скифские, балтские древности, а также этнографические параллели с современным удмуртским населением и народами Сибири. Данный выбор объясняется двумя основными факторами. Во-первых, историческими судьбами прикамских племен происхождением ньяноборской культуры от ананьинской, и включением, по мнению Р.Д. Голдиной (1987в, 1993, 1999, 2004а), в рамки пьяноборской культурно-исторической общности кара-абызской, азелинской культур. Кроме того, данные памятники - явления синхронные но времени и содержат яркие погребальные комплексы с обилием костюмных материалов. Второе обстоятельство связано со степенью изученности археологического костюма у различных народов в разные периоды. Наиболее исследованными, на сегодняшний день являются комплексы и отдельные предметы одежды представителей культур скифского и балтского мира.

Научная новизна исследования состоит в том, что наряду со вводом новых археологических материалов,.'их интерпретацией, были представлены и апробированы на конкретном материале новые методические подходы к ре1иению поставленных проблем изучения археологического костюма, определению нринципов типологии отдельных элементов, предложена новая трактовка эволюции традиционного костюма прикамского населения.

Научная и практическая значимость работы состоит в более нолном освещении одного из периодов в истории развития прикамского костюма.

Выводы диссертации могут быть использованы нри написании работ но древней истории Удмуртии и Урала, в лекционных курсах и при оформлении экспозиций в музеях. Созданный корпус источников поможет в будущем решать ряд вопросов исторического порядка, в частности, проблемы формирования общенационального костюма как части национальной культуры, реконструкции этнических процессов в ранние нериоды истории.

Основные результаты и выводы работы были представлены на региональных, общероссийских и международных конференциях в Пензе, Челябинске, Казани, Омске, Уфе, Екатеринбурге, а также в представленных в печать и опубликованных работах, общим объемом около трех печатных листов.

Структура работы обусловлена поставленными задачами. Она состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы, текстовых (Приложение I) и графических (Приложение II) приложений. Учитывая вариативность археологических остатков костюма, традиционным (см. напр, работы Л.С. Клочко, П.Б. Крыласовой и многих других) является описание его элементов последовательно но каждому погребению. Основные параграфы работы изложены по следующей схеме: 1) краткая характеристика изучаемого явления;

2) принципы классификации;

3) иллюстрации классификационных схем и реконструкция и характеристика выделенных типов и вариантов основных элементов костюма самостоятельно по периодам (ранний и поздний);

4) эволюция костюма и его элементов по отдельным категориям. Костюм - как живого, так и археологизированного этноса, но сути - явление одного порядка, различия заключаются лищь в степени сохранности. Исходя из этого, различия в аналогиях в этнографическом и археологическом материале кажутся несущественными. Описание явлений сопровождается иллюстративным материалом, представленным в приложениях: рисунки, графические реконструкции, карты. Таблицы иллюстраций можно условно разделить на основные и вспомогательные. К основным относятся реконструкции предметов одежды и костюмов, типологические таблицы, иллюстрации, служащие обоснованием основных положений автора диссертации, карты. К вспомогательным - изображения дополнительных аксессуаров костюма. Карты сопровождаются типологическими таблицами, помещенными либо непосредственно на них, либо отдельно в приложении. Подрисуночные подписи, даты, названия местностей даны в соответствии с имеющейся научной документацией. В подрисуночных подписях отражены источники, использованные автором при компоновке таблиц, с конкретным указанием их происхождения в соответствии со списком использованной литературы. В случае отсутствия ссылки - рисунок выполнен автором самостоятельно или с помощью художников. Все реконструкции костюма выполнены автором с по\ющью Л.И. Липиной.

Глава I, Отечественная историография истории костюма В рамках изучения истории костюма можно выделить два значительных направления, определяющихся видом источника - этнографическое и археологическое. Тема данного исследования позволяет разделить последнее на са\юстоятельные разделы: история изучения археологического костюма в целом, изучения археологического костюма различных эпох в Прикамье и историю изучения костюма пьяноборской эпохи.

§ 1. Костюм в этнографических исследованиях Народный костюм, как предмет специального исследования, наиболее П Л Ю представлен в этнографической литературе. Это в равной мере касается и костюма древних предков удмуртов, к которым большинство авторов относят чегандинские нлемена (Голдина Р.Д., 1987в;

Атаманов М.Г., 2001, с. 178-191;

2005, с. 129). В целом, этнографические исследования строятся по еди1ЮЙ, давно сложившейся схеме. В описании последовательно излагается комплекс костюма и его декора сверху вниз. При этом в отечественной историографии наибольшее признание завоевал подход, при котором классификация основывается на распластанном крое. Принципиальными для данного исследования являются основные методические подходы, применяемые в этнографическом описании костюма, поэтому характеристики отдельных работ, по возможности, сведены к минимуму.

Первые краткие сведения об одежде прикамского населения появляются в XVIII в. Самые ранние данные по составу костюмного комнлекса, названиям, цветовой гамме зафиксирова11ы в 1726 г. в полевом дневнике Д.Г.

Мессершмидта (Напольских В.В., 2001). В работах участников «академических путешествий», Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина, П.С. Палласа, И.Г. Георги, содержится информация об одежде, прическах. Наибольшее внимание исследователей привлекал головной убор местного населения - очень яркий и разнообразный, имеющий множество вариаций. Г.Ф. Миллер описал головной убор, прическу, верхнюю одежду удмурток, а также возрастные особенности костюма (Миллер Г.Ф., 1791). П.С. Паллас, путешествовавший во главе Физической экспедиции 1768-1774 гг., оставил описание костюма (Паллас П.С, 1788), а И.Г. Георги зарисовал удмуртку в традиционном костюме (Георги И.Г., 1799;

Крюкова Т.А., 1973, рис. 1). Составленное им описание содержит новую информацию о поясных украшениях, об особенностях ношения головного убора зимой. Во второй половине XVIII в. П.И. Рычков оставил описание вышивки и головного убора закамских удмуртов (Рычков П.И., 1770, 1772). По мнению И.А. Косаревой, описания одежды, составленные в этот период, очень кратки, иллюстрации неточны, и в целом до середины XIX в. информация крайне фрагментарна и не создает целостной картины (Косарева И.А., 2000, с. 10).

Работы, появившиеся во второй половине XIX — начале XX вв., более основательны и подробны. Г.П. Потапип в работе об удмуртах Елабужского уезда уделил большое внимание женским украшениям, дав их описание, терминологию и указав способ ношения (Потанин Г.Н., 1884).

В конце XIX в. большой вклад в изучение одежды северных удмуртов внес И.Г. Первухин. Он описал различные предметы одежды и обуви, входивших в приданое невесты, зафиксировал их названия (Первухин П.Г., 1888-1890).

Удмуртам Казанской губернии посвяшена монография Д.Н. Островского.

Автор дает терминологию составных частей костюма, приводит способы ее изготовления, рассматривает варианты украшений женского KocTFOMa по выделенным возрастным группам (Островский Д.П., 1873). Однако, большинство работ, посвященных этнографическому описанию удмуртов, не содержат информации о покрое элементов костюма.

Итоговой работой, посвященной удмуртскому костюму, явилась монография В.Н. Белицер, в которой уделено большое внимание систематизации сведений о женской одежде, головных уборах, украшениях, орнаменте. Впервые была предпринята попытка выделить отдельные костюмные комплексы удмуртов (Белицер В.Н., 1951). Автор поставила задачу проанализировать народный костюм, как зеркало этнического своеобразия. В.Н.

Белицер обобщила литературные сведения, материалы музейных коллекций, а также данные, полученные ею в результате собственных полевых исследований.

Большое внимание уделено систематизации сведений о женской одежде, украшениях. Всего исследовательницей выделено 5 комплексов одежды различных групп удмуртов: 1) северный, 2) южный, 3) центральный и восточный, 4) бесермянский, 5) комплекс, распространенный за пределами, Удмуртии.

На материалах музейных коллекций построила свою работу Н.И. Гаген Торн. За основу ее классификации было взято изменение покроя рубахи во времени, при этом не учитывались локальные особенности (Гаген-Торн Н.И., 1960).

Исследованием орнамента традиционной одежды занимались Т.А. Крюкова (1973), К.М. Климов (1988), Л.А. Молчанова (1999), различные варианты одежды зафиксированы С.Н. Виноградовым. В статьях С.Н. Виноградова содержится информация о терминологии народных узоров, орнаменте, приведены схемы орнаментальных фигур (Виноградов С.Н., 1974). Л.А.

Волкова на основе обзорного анализа коллекции металлических украшений из собрания НМУР предприняла попытку выявления их истоков в археологических памятниках (Волкова Л.А., 1988).

Заметным явлением стала статья С.Х. Лебедевой и М.Г. Атаманова «Костюмные комплексы удмуртов в связи с их этногенезом» (Лебедева С.Х., Атаманов М.Г., 1987). В ее основу легли полевые материалы авторов. В работе выделены следующие комплексы удмуртского костюма: 1) южноудмуртский, 2) калмезский, 3) завятский, 4) закамский, 5) бавлинский, 6) бесермянский, 7) верхнечепецкий, 8) нижнечепецкий. Отмечаются различные по времени возникновения пласты в одежде от самых древних, берущих начало от ананьинской культуры и испытавших влияние скифо-сармат, и более поздние тюркские (булгарские, татарские, башкирские). К пьяноборской эпохе авторы относят возникновение головного убора в виде ленты, расшитой бляшками, и нафудников. Однако нагрудники отмечены уже в ананьинскую эпоху (Збруева А.В., 1952, с. 83;

Халиков А.Х., 1962, с. 59, 61), а традиция ношения головного убора в виде венчика фиксируется, по крайней мере, с бронзового века. К азелинскому времени авторами от1юсится ноявление в погребениях головного убора в виде шапочки («такъи»). Само название «такъя» является тюркским и заимствовано, вероятно, позднее, однако, в степной зоне уже в бронзовом веке бытовали сфероидные шапочки (Виноградов Н.Б., 1998;

Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998). Отдельно отмечены возрастные особенности бытования разных типов головных уборов.

В монографии И.А. Косаревой рассмотрены женские костюмные кo^шлeкcы периферийных, в том числе закамских, групп удмуртов (Косарева И.А., 2000). М.Г. Атаманов считает, что эти группы на древнейших этапах своего этногенеза оставили памятники раннечегандинско-мазунинского и кара абызско-бахмутинского типов, и вместе с южными удмуртами составляли этнообъединение «Калмез», что нашло свое отражение в костюме (Атаманов М.Г, 2001, с. 178-191;

Лебедева e x.. Атаманов М.Г, 1987, с. 112-150).

§ 2. Костюм в археологических исследованиях Изучение костюма насчитывает долгую историю и в археологических работах, однако, крупных исследований по этой тематике немного.

Подавляющее большинство работ посвящено не реконструкции костюма в целом, а изучению мелких костюмных аксессуаров с целью их типологизации.

Иначе дело обстоит с изучением собственно одежды. Можно назвать две причины этого: 1) с одной стороны, сохранность самих материалов — они фрагментарны, трудно интерпретируемы;

2) с другой - металлические аксессуары более эффектны и «престижны» для изучения (Яценко С.А., 2002, с.

4). Традиционным для археологического описания костюма является лищь указание на конкретные, иногда не проверенные факты, без дальнейшей интерпретации. В исследованиях, посвященных только костюмным материалам,^ обычно используется реконструкция элементов костюма последовательно от погребения к погребению. Историография изучения костюма практически самостоятельна для каждой эпохи.

Собственную историографию имеют истоки появления костюма в эпоху палеолита. П.П. Ефименко предполагал появление одежды в эпоху мустье - это была простая шкура животного, очищенная от мездры и промятая, закреплявшаяся при помощи ремешка. Он усматривает на палеолитических статуэтках браслеты, головные уборы типа шапочки (Виллендорф, Лоссель);

короткие плаши (Ментона);

некоторые фигуры, по его мнению, целиком облачены в шкуру пещерного льва или плотно облегающую тело шитую одежду (Мальта, Буреть). Автор отмечет также многочисленные обшивки одежд из раковин, подвески из зубов оленя, позвонков рыб в погребениях детей грота Гримааьди близ Ментоны (Ефименко П.П., 1953, с. 241, 387, 388, 390, 391, 411).

Надо отметить, что для доказательства существования одежды в верхнем палеолите археологи не без успеха использовали изображения того времени, как плоскостные, так и объемные. В орнаменте на них многие авторы видели изображения татуировок, а на голове - прически (Художественная культура первобытного общества, 1994, с. 324-325;

Герасимов М.М., 1931). В.И. Громов, рассматривая статуэтки из Мальты, пришел к заключению, что на них первобытный художник изобразил одежду из шкуры животного (Громов В.И., 1935, с. 166-167), эта точка зрения стала общепринятой (Абрамова З.А., 1960;

Окладников А.П., 1941;

1960).

Но самым ярким свидетельством облика одежды палеолитического человека, безусловно, являются находки в Сунгири. В погребениях на стоянке обнаружены неоспоримые свидетельства наличия нижней и верхней плечевой одежды, штанов, обуви, головных уборов (Бадер О.Н., 1998).

Одежда эпох мезолита-энеолита изучена весьма слабо. Связано это, прежде всего, с отсутствием погребений, как основного источника по реконструкции костюма, а также со скудостью инвентаря. В совместной монографии С.А. Семенова и Г.Ф. Коробковой «Технология древнейших производств» (Семенов С.А., Коробкова Г.Ф., 1983) авторами рассмотрены возможности обработки древним человеком волокон, кожи, меха и изготовления одежды. К эпохе неолита относятся первые находки ткани и ее отпечатков на керамике. Первоначально человек освоил изготовление плетеных изделий и ткани из растительного сырья, значительно позднее - из животного (при присваивающем характере, лесного неолита, к северу от великого пояса степей это произошло в эпоху бронзы) (Кларк Дж.Г.Д., 1953, с. 232-241;

Глушкова Т.Н., 1993). На основании размещения костяных нашивок в погребениях неолитического времени, одежду носителей кузнецко-алтайской культуры восстанавливает Н.Ю. Кунгурова, автор использовала для своих реконструкций непотревоженные погребения с богатым набором нашивок (Кунгурова Н.Ю., 2004).

Серьезному изучению подвергалась одежда андроновско-алакульско федоровского населения бронзового века (культуры степной бронзы), в особенности рассмотрению головных уборов и накосников, которые являются этническими определителями для погребений данного круга памятников и тканей из могильников (Усманова Э.Р., Ткачев А.А., 1993;

Виноградов В.Н., 1998;

Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998;

Текстиль эпохи бронзы Евразийских степей, 1999;

Хабдулина М.К., 2000;

Потемкина Т.М., Усманова Э.Р., 2001;

Морозов Ю.А., 2002;

2003;

Шилов С.Н., Богатенкова А.А., 2003;

Епимахов А.В., Епимахова М.Г., 2004).

Многочисленная литература посвящена одежде и украшениям савромато сармато-скифской эпохи (Мирошина Т.В., 1981;

Ковпаненко Г.Т., 1986;

Рикман Э.А., 1986;

Яценко С.А., 1987, 2002;

Дворниченко В.В., Плахов В.В., Сергацков Н.В., 2002;

Клочко Л.С, 1992;

Klocko L.S., 1991;

Kovpanenko G.T., 1991) и их ира1юязычных потомков (Доде З.В., 2001). Это связано с тем, что сохранилось множество письменных свидетельств, оставленных античными авторами, значительное количество изобразительных памятников, а также с сохранностью самих материалов в случае их непотревоженности. Уникальная сохранность предметов одежды в могильниках скифского времени на Алтае дает важную информацию о покрое одежды кочевников этой эпохи, тканях, цветовой гамме, декоре, головных уборах и многом другом (Молодин В.И., 2000, с. 109-111, 115;

Фе1юмен...,2000, с. 158-161, рис. 67-70, 74, 114-121, 125).

Наиболее популярны у археологов материалы средневековых памятников различных территорий. Это связано как с лучшей сохранностью органических материалов, позволяющих детально восстанавливать крой одежды, так и обилием близких по времени этнографических свидетельств. Исследования касались отдельных элементов костюма - текстиля и покроя одежды, головных уборов, обуви, украшений (Оятева Е.И., 1962, 1965, 1973, 1975, 1978;

Левашова В.П., 1968;

Краснов Ю.А., 1980, 1982;

Седов В.В., 1986;

Рабинович М.Г, 1986;

Белорыбкин Г.Н., 2000;

Степанова Ю.В., 2001, 2003;

Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С, 2003;

Суслова СВ., 2004;

Осипов Д.О., Лихтер Ю.А., 2004). Результатом работы над историко-этнографическими атласами народов СССР стала коллективная монография «Древняя одежда народов Восточной Европы»

(1986). В ней рассмотрены истоки формирования национального костюма русских, украинцев, белорусов, молдаван, води, ижоры, эстонцев, латышей, литовцев, а также одежда скифов, сармат и гетто-даков. Не все статьи сборника равнозначны, по некоторым этносам приведены лишь поздние свидетельства (Лаул С.К., 1986). Однако, в большинстве работ письменные, археологические, изобразительные и лингвистические источники использованы комплексно, взаимно дополпяя друг друга.

Специальные исследования по истории костюма немногочисленны и для прикамских культур. Изучению подвергалась одежда ананьинского, пьяноборского населения, средневековых предков удмуртов, коми.

Впервые, по-видимому, интерес к одежде людей, населявших территорию Прикамья в древности, проявился после находки знаменитой ананьинской стелы, опубликованной К.И. Невоструевым в 1871 г. в трудах I археологического съезда (Невоструев К.И., 1871, с. 626-628). К тому времени материал из Ананьинского могильника уже привлек внимание многих ученых, и находка стелы оживила ход дискуссий по облику костюма, институту вождества, связям со скифским миром.

Одежде и украшениям ананьинской эпохи посвяшепа отдельная глава монографии А.В. Збруевой. На основании изображений на ананьинских стелах автор делает вывод, что мужская одежда относится к скифскому кругу. Это одежда воина, приспособленная к верховой езде. Зимняя одежда шилась из кожи и меха. На ананинской стеле изображен головной убор в виде башлыка, а в погребениях сохранились различные бляшки в области черепа и височпые кольца. К мужскому же костюму А.В. Збруева относит нагрудные украшения в виде трапеции из нескольких горизонтальных полос бляшек, находки крупных блях в области груди. Отдельно рассмотрены пояса и, особенно, поясные крючки. Среди женских украшений выделены несколько видов головных уборов: «кокошник» из бронзовой полосы;

налобная повязка из ряда бляшек;

к головному убору крепились височные подвески. На шее носили ожерелья из бус и подвесок, позднее - гривны. Важной частью женского костюма являлись нагрудники, одежда подпоясывалась поясом. О покрое одежды позволяют судить находки глиняных фигурок с Усть-Нечкинского и Юшковского городищ (Збруева А.В., 1952, с. 75-87).

Позднее информация по ананьинскому костюму дополнялась А.Х.

Халиковым и B.C. Патрушевым. Ими выделены различные типы головных уборов, шейных, наплечных украшений, нагрудников, поясов (Халиков А.Х., 1962, с. 53-65, таб. XXIII, XXVII, рис. 69;

Патрушев B.C., 1986, с. 66-72, рис.

28).

Реконструкцию средневекового костюма северных удмуртов в 1930-е гг.

выгюлнил А.П. Смирнов. по материалам древнеудмуртских могильников Солдырский Чем-шай, Адамовский Бигер-шай (Смирнов А.П., 1952).

Достаточно подробные сведения о костюме северных удмуртов в эпоху средневековья (бассейн р.Чепцы) содержатся в работах М.Г. Ивановой (Иванова М.Г., 1994). В.А. Семенова интересовал вонрос происхождения элементов костюма и их развитие во времени. Головные ленты, кокошники, височные подвески, нагрудники, по мнению автора, имеют истоки еш,е в ананьинской культуре, сферические шапочки - в азелинской (Семенов В.А., 1983).

Материалы позднего средневековья изучались Н.И. Шутовой. Ею исследованы археологические памятпики XVI-XVII вв., непосредственно предшествующие этнографической информации об удмуртском костюме (Шутова Н.И., 1992;

1995).

Сведения об одежде древнего населения Пермского Предуралья представлены в исследованиях М.В. Талицкого, В.А. Оборина, О.П. Бадера, Л.П. Лашука (Талицкий М.В., 1951;

Оборин В.А., 1953;

Бадер О.Н., Оборин В.А., 1958;

Лашук Л,П., 1972). Э.А. Савельева отметила, отсутствие специальных работ по истории археологического костюма коми. Ею рассмотрены комплексы из 18 женских погребений Лоемского могильника и выполнены реконструкции, позволяющие судить об этнической принадлежности памятника (Савельева Э.А,, 1987), Последняя по времени работа является первым в Приуралье монографическим исследованием по истории костюма, Н,Б, Крыласова сначала в диссертации, а затем и в публикации на материалах погребальных памятников Верхнего Прикамья, относящихся к ломоватовской и родановской АК (VII-XI вв,) рассмотрела вопросы кроя, материалов и убора костюма местного населения, выделила типы костюмных комплексов (Крыласова П,Б., 2000а, 20006,2001а), Длительное время исследователи касались не пьяноборского костюма в целом, а отдельных его деталей. Спор шел, главным образом, об использовании и месте ношения эполетообразных застежек, «Всего естественнее предполагать, что застежки данного типа употреблялись при верхней, меховой или кожаной одежде, бляха закреплялась при помощи костылька на груди, а крючок застегивался в петлю на другой поле» (Спицын А,А,, 1901, с, 6), П,И, Булычов считал, что эполетообразпые застежки - это либо украшение, либо знак отличия, выполняли функцию привесок, за крючок они прикреплялись к вороту, а круглая бляха опускалась на грудь, защищая ее (Булычов П,И,, 1902, с, 27-28), Одну из первь1х характеристик элемептов пьяноборского костюма дает А.А. Спицын: при женских скелетах найдены медные серьги с коническими подвесками, витые шейные гривны, множество медных бляшек разной величины, украшавших шею, грудь, живот и даже подол платья (OAK за 1898 г., с. 42-43).

Н.Ф. Калинин по описаниям погребений Ныргындинских могильников дает вариант реконструкции костюма. Головной убор имел вид ленты с височными подвесками/серьгами. Такие же подвески, по мнению автора, крепились на темени и под затылком, полностью закрывая голову, убор напоминал тахью или масмак. Бляшечно-бусинные украшения верхней части груди он сравнивает с поздним марийским шуякшем - серповидной формы нагрудником-ожерельем.

Пряжка, помешаюш,аяся под правым плечом, служила для прикрепления 0СН0В1ЮГ0 нагрудника прямоугольной формы из бронзы, кожи или ткани. Спина закрывалась накосником из полупронизок и «сапожков» или в форме кольца со спиральными завитками [сюльгама]. На локтях крепились копические подвески.

Ряды ромбических накладок в области колен, вслед за А.А. Спицыным, Н.Ф.

Калинин считал обшивками подола одежды. Мужской костюм беднее - без головного убора, на шее носились гривны. Основным украшением мужского костюма был широкий, до 6 см, ремень, застегивающийся эполетообразной •застежкой (Калинин В.К., 1948).

В обобшаюшей работе «Очерки древней и средневековой истории народов Поволжья и Урала» А.П. Смирнов в том числе дал характеристику костюма пьяноборского населения. Автор отметил, что материалов по этой проблеме еще недостаточно. Практически не сохранились фрагменты ткани, большинство фигурок, происходящих с Гляденовского костища, схематичны. Очень подробно описан комплекс украшений накосника, головного венчика, ожерелье, пояс, обувь (Смирнов А.П., 1952, с. 107-108), однако, в дальнейшем эта тема развития не получила.

Наиболее полно костюм пьяноборской эпохи рассмотрен в работах В.Ф.

Генинга. В его кандидатской диссертации, статьях и монографиях костюму отведено большое место. Он;

особо подчеркивал значимость не столько типологии вещей, сколько восстановлению облика того наряда, который был в моде, в период существования вещей (Генинг В.Ф., 1970, с. 140). Автором предложена типология предметов одежды, разительно отличавщаяся от типологии вещей. Выделены три варианта головных уборов, различия в способах нощения височных укращений, два вида браслетов, из которых один не был бы выделен при обычной типологии вещей (браслет из пронизок на кожаном щнурке), три типа нагрудников (по вариантам их оформления).

Отмечены укращения рукавов - блящки и подвески. Отдельно рассмотрены пояса и обувные укращения. Мнение Н.Ф. Калинина о нарукавных укращениях, головных лентах впоследствии было поддержано В.Ф. Генингом (Генинг В.Ф., 1958;

1959;

1963а;

19636;

1970).

В статьях О.В. Малыщевой применены методы математической статистики.

Автор рассматривает костюм мазунинского населения на основе статистической характеристики укращений. Представлен костюм различных возрастных групп, которые выявились в процессе работы. «Авторская» типология практически полностью совпадает с приведенной в монографии Т.И. Останиной (1997).

Исследовательница указывает, что ею была проведена корреляция набора укращений, на основе которой выделены возрастные группы, однако данное утверждение ничем не подтверждается (Малыщева О.В., 1996;

1999).

Отдельная информация по истории костюма содержится в работах многих археологов. Авторы, занимающиеся рассмотрением целой культуры, I выполняют реконструкции костюма представителей этой АК на основании наиболее сохранивщихся комплексов. Применительно к Приуральскому региону можно отметить работы Т.


И. Останиной (1997), А.Х. Пщеничнюка (1973) и др. С.Э. Зубов - автор раскопок Кипчаковского могильника восстановил голов1юй убор из погребения 15. Памятник датируется автором раскопок II-I вв. до н.э. и является курганно-грунтовым некрополем, что нетипично для пьяноборских памятников. В захоронении 15 был обнаружен головной убор - кожаная шапка с бронзовыми украшениями. Шапочка цилиндрической формы с закрытым затылком была украшена несколькими рядами ажурных накладок, бляшек, бисера, пронизок и височными подвесками типично пьяноборского облика. Это единственный опубликованный случай фиксации такого типа головного убора, который больше напоминает по форме головные уборы скифо-сарматской эпохи (Зубов С.Э., 2000). Между тем, материалы, накоплепные археологией к настоящему времени огромны и не исчерпываются этими единичными случаями.

Подводя итог изучению истории древней одежды можно отметить, что костюм не изучен в полной мере ни для одной из эпох. Причипа этого видится в сложности самой работы над источником (необходимы детальные описания и планы, которые имеются не всегда) и отсутствие единой методики реконструкции облика одежды (каждому исследователю приходится фактически разрабатывать ее самостоятельно).

Глава II. Методические подходы к изучению костюма Единой общепринятой методики реконструкции костюма древнего населения по археологическим материалам не существует. Каждый исследователь сегодня фактически сам для себя формирует методы реконструкции костюма по археологическим данным на основе личного опыта, или присоединяясь к позиции одного из коллег. При этом каждому ученому в этой области приходится одновременно собирать неопубликованные архивные материалы, обрабатывать их на разных уровнях, решать методологические и методические проблемы. Детальной методики реконструкции по плоскостным и объемным изображениям также нет. Материал чаще всего рассматривается не во всей совокупности выявленных на сегодняшний день источников, а по ярким единичным иаходкам. Не всегда у^штываются достижения смежных дисциплин.

§ 1. Методика изучения этнографического костюма С течением времени развивалась и методика изучения костюма как по этнографическим, так и по археологическим материалам. Учитывая направленность данной работы, имеет смысл остановиться на истории развития методики этнографического и археологического изучения костюма подробнее.

Приоритет в изучении одежды прииадлежит, конечно же, этнографам.

Одной из самых первых работ, посвященных классификации предметов одежды, которая стала основой для многих последующих, стала монография Б.А. Куфтина, впервые дающая законченную и четкую методику описания одежды. Покрой всех видов одежды - рубашки, поневы, сарафана - дается в развернутом виде. Автор строит классификацию ио распластанному иокрою, а не по тому, в каком виде и с каким общим одежным комплексом носится эта часть одежды. Классификация получилась не функциональная, а формальная (Куфтин Б.А., 1926).

Говоря о рубашках, бытующих в Восточной Европе, ученый выделил три типа: 1) покрой тупикообразный, где рубаха имеет форму прямоугольного мещка, с отверстиями для головы и рук, к последним прищиваются прямые рукава с ластовицами;

2) покрой из двух полос холста, покрывающих спину и грудь и соединенных на плечах прищитыми кусками материи (полика), к которым прищиваются рукава;

3) рубаха без рукавов с лямками.

Туникообразный нокрой известен в Риме, Византии, на бурятских халатах, в японских кимоно и др. Этот тип рубахи разделяется на два подтипа: 1) полотнища перекидываются через оба плеча, опускаясь па спину и грудь так, что щвы расположены спереди, сзади и по бокам;

2) одно основное полотнище, в котором прорезано отверстие для головы, перекидывается через спину и грудь, к нему прищиваются рукава и два боковых полотнища. Дополнительно могут выделяться варианты в зависимости от формы клиньев, вставляемых в бока для расщирения стана. Оба подтипа состоят из 4 точив, существенной эту разницу Б.А. Куфтин не считал (Куфтин Б.А., 1926;

Гаген-Торн Н.И., 1933;

Сычев В.Л., 1977).

Эта классификация легла в основу многих последующих работ В.Н.

Белицер (1951, 1958, 1973), Г.'С. Масловой (1956), Н.И. Лебедевой и Г.С.

Масловой (1967), Н.Ф. Прытковой (1961, 1970). Некоторые из указанных авторов считают, что наличие центрального вертикального щва зависит лищь от щирины ткани и не имеет значения для классификации.

Появивщуюся в 1933 г. статью Н.И. Гаген-Торн мож1ю рассматривать как рецензию на монографию Б.А. Куфтина. По мнению исследовательницы, оба подтипа покроя необходимо рассматривать в совокупности с другими деталями одежды. Первый, по классификации Б.А. Куфтина, подтип туникообразной рубахи носится всегда высоко под стяпутым поясом так, что жепские йоги остаются открытыми до колен и обычно толсто заматываются онучами. На поясе при этом разрастаются обильные поясные украшения (металлические подвески, набедренники и натазники). На груди два основных полотнища непремен1Ю скрепляются пряжкой-фибулой, присутствие пряжки, застежки является чрезвычайно характерным для данного комплекса. Данный тип рубахи распространен в основном в лесной полосе, с различными видоизменениями он зафиксирован у восточных финнов, и можно с полным правом считать его финским (Гаген-Торн Н.И., 1933, с. 125).

Второй подтип, по классификации Б.А. Куфтина, в своем чистом виде носится всегда без пояса. Н.И. Гаген-Торн считала, что Б.А. Куфтиным не отмечена главная особенность этого подтипа - боковые полотнища образуют клинья, что вызывает необходимость создать щирокий подол и возможность свободного щага при длинной, покрывающей ноги одежде. С рубахой этого типа связано устройство ворота, не скрепленпого пряжкой, с плотно прилегающим шейным вырезом. Оставшийся открытый грудной разрез прикрывается особой частью одежды - нагрудником. Данный одежный комплекс наблюдается у всех тюркоязычных народностей, он относится к кочевому, степному, скотоводческому типу хозяйства, когда длинная и широкая одежда не мешает сидеть верхом, а отсутствие земледелия и пешего передвижения не требуют открытых ног и пояса (Гаген-Торн Н.И., 1933, с. 125 126).

Эта точка зрения была на конкретном материале развита в работе, опубликованной в 1960 г. (Гаген-Торн Н.И., 1960), однако сама монография нагшсана значительно раньше - в первой половине 30-х гг. (Гаген-Торн Н.И., 1933, с. 126-сноска 1).

Имеющаяся классификация была дополнена Л.П. Сычевым и В.Л.

Сычевым. На обширном материале было ноказано, что покрой с центральным швом характерен также для народов Восточной Азии, чем они отличаются от населения Сибири и советского Дальнего Востока. Тем самым считать данный нокрой финским этноонределителем, видимо, преждевременно. Всего В.Л.

Сычевым было выделено три типа кроя, первоначально связанных, по мнению исследователя, с особенностями хозяйственной деятельности. I тип - из двух полотниш, генетически связан с культурно-хозяйственными типами, в которых преобладало земледелие. Его ранняя форма - распашная. Нераспашная одежда этого типа развилась из распашной под влиянием одежды второго типа, ориентировочно в районах Западной или Центральной Азии. II тип - из одного полотниша, генетически связан с культурно-хозяйственными типами, в которых преобладало скотоводство. Его ранняя форма - нераспашная. Распашная форма развилась под влиянием одежды первого типа. III тип - также из одного полотниша, но не с вертикальным, а с криволинейным разрезом. Крой связан с традицией изготовления такой одежды из бараньих шкур, и, таким образом, с охотничьим хозяйством. Контакты между различными этносами привели к тому, что скотоводы могли перенимать крой земледельческих племен, и наоборот (Сычев В.Л., 1977) (табл. 2).

§ 2. Методика изучения археологического костюма В археологии на сегодняшний день можно отметить два направления в восста1ювлении облика костюма: 1) реконструкция на основе комбинирования предметов, найденных в разных местах;

2) реконструкция, в основе которой лежит закрытый комплекс.

Лишь в нескольких работах описываются методы восстановления облика одежды но ее остаткам, находимым в процессе раскопок (Бадер О.Н., 1998;

Дворниченко В.В., Плахов В.В,,' Сергацков И.В., 2002;

Ковпаненко Г.Т., 1986;

Краснов Ю.А., 1980, 1982;

Кунгурова И.10., 2004;

Яценко С.А., 1987). Авторы ставят обязательным условием для правдивой реконструкции одежды скрупулезпую фиксацию украшений и элементов костюма в полевых условиях, паличие многочисленных детальных нланов. Выводы делаются на основании погребений, содержащих значительное количество разного вида обшивок:

тысячи бус в Сунгире, сотни накладок и подвесок, украшавших одежду погребенных эпохи неолита, бляшечные обшивки в богатых ногребениях скифской и сарматской знати. Для раннечегандинских намятников ни наличие многочисленных обшивок, ни^ детальная их фиксация, в принципе, не характерны.

Одной из последних работ, где археологические источники по истории одежды рассматриваются через призму этнографии, является монография (по диссертации) З.В. Доде (Доде З.В., 2001). Археологической базой для работы послужили находки из скальных могильников Северного Кавказа VII-X вв. н.э.

с уникальной сохранностью органических элементов костюма, но практически полным отсутствием антропологии (Доде З.В., 2004, сноска 1). Автором восстанавливается крой элементов одежды, приводятся выкройки, что сближает работу с исследовапиями этнофафического характера. Дополнительно I привлекаются изобразительные источники;

для раскрытия семантики костюма, его деталей, цветовых сочетаний используются материалы эпической традиции (Доде З.В., 2001, с. 6-12). Выделяя костюмные комплексы, автор также основывается на сочетании определенного кроя предметов с дополпительными аксессуарами: отрезной распашной, расклешенный, приталенный кафтан + пояс - напрямую связан с характером деятельности мужчины-всадника (Доде З.В., 2004).

З.В. Доде на материалах из скальных могильников Кавказа предлагает три типа реконструкции костюма:


1) восстановление одежды основывается на первоисточнике - на артефактах, позволяющих восстановить форму, крой, убранство костюма аутентичная реконструкция, при этом полученные данные можно распространять на более широкид материал, чем имеющаяся выборка;

2) артефакты, характеризующие крой одежды отсутствуют, но имеются многочисленные и подробные изобразительные материалы - аподиктическая рекопструкция;

3) системообразующая основа - сама одежда - отсутствует, в наличии только убранство костюма - гипотетическая реконструкция, которая должна строиться на обоснованных предположениях, требующих подтверждения (Доде З.В., 2003, с. 70-71;

2005, с. 306-307).

Однако, такая типология хороша только для тех «счастливых» этносов, которым «повезло» с нарративными, изобразительными источниками.

Чегандинская эпоха в Прикамье к таковым не относится. Отсутствует здесь и уникальная сохранность тканей (Иерусалимская А.А., 2001;

Орфинская О.В., 2001).

Древнефинские могильники не содержат целых предметов одежды. Однако, как убедительно показали исследования Ю.А. Краснова, этот пробел можно восполнить. Обработка материалов Безводнинского могильника позволила автору сделать выводы о покрое одежды, внешнем виде головных уборов.

Работа ценна и тем, что в ней обстоятельно описывается каждый этап реконструкции деталей костюма и показана логика рассуждения, причины, побудившие интерпретировать находки так, а не иначе (Краснов Ю.А., 1980;

1982).

Обилие металлических украшений, консервирующих органику, дало возможность исследователям памятников бассейна р.Оки восстановить облик головных уборов средневекового населения края и классифицировать их. К.

сожалению, такая классификация получается двухуровневой - исследователями отдельно рассматриваются «целые» сохранившиеся экземпляры, все элементы, сохранившиеся частично типологизируются в рамках самостоятельных украшений (отдельно бляшки, пронизки, пряжки) (Тухтина Н.В., 1997).

Для изучения древнего костюма также используются методы математической статистики. Так, верхнекамские могильники были проанализированы Н.Б. Крыласовой, использовавшей выборочно погребения с обрядом трупоположения. Убор костюма реконструирован ею на основе месторасположения элементов в погребении. Это позволило выявить закономерности размешения элементов в костюме и распространить полученные результаты на захоронения с обрядом кремации. В дальнейшем все полученные данные были занесены в компьютер с целью выявления закономерностей взаимовстречаемости категорий вещей. Однако, предложенная классификация очень дробная, некоторые группы содержат по два-три погребения, которые за счет их малочисленности представлены в процентном соотношении как 33,3 %, 66,6 % (Крыласова Н.Б., 2000а;

2001а, с. 11).

Ю.В. Степановой были систематизированы данные и создана база данных «Погребальный костюм сельского населения Верхневолжья X-XIII вв.» в СУБД «ACCESS». Выделены следующие составные части женского костюма: 1) головной убор, включая височные кольца;

2) само платье;

3) украшения рук;

4) обувь. Для мужской одежды набор признаков иной: 1) поясной набор;

2) сама одежда;

3) украшения рук;

4) обувь;

5) серьги;

6) головной убор (Степанова Ю.В., 2003, с. 3-4). Кроме того, выделены костюмные комплексы, различных возрастных групп (Степанова Ю.В., 2003, с. 13-15).

Большое значение в плане методики имела первая в Восточной Европе конференция по исследованию «археологического» костюма (Самара, 2000 г.).

В результате дискуссии С.А. Яцёнко (в приложепии к диссертации) предложепа инструкция но нолевой фиксации остатков костюма нри археологических расконках, основанная на личном оиыте нолевой и архивной работы, и реконструкции одежды, но она не онубликована (Яценко С.А., 2002, с. 19).

По мнению С.А. Яценко, «для решения задачи реконструкции одежды необходим комплексный нодход, впервые (так у С.А. - КАА) предложенный автором: 1) Использование всех видов источников (археологические остатки, изобразительные материалы и др.) нри максимально возможном охвате наличных фактов но каждому изучаемому этносу (в случаях, если это сегодня технически невынолнимо из-за распыленности находок в частных коллекциях и т.п., изучается статистически представительная выборка). 2) Отбор изобразительных материалов и остатков костюмного декора из ногребений в соответствии с определенными критериями. 3) Анализ материала не но региональному, а но этническому принцину. 4) Рассмотрение всех основных предметов костюма этноса как единого костюмного комплекса, отражающего специфику этноса, его эстетический идеал и религиозные воззрения, социальную структуру и др. 5) Описание костюма каждого конкретного этноса в главах по единой программе, которая предлагается впервые (так у С.А. КАА): а) историография;

б) характеристика источников;

в) необходимые замечания историко-культурного характера в связи с изучением данного этноса;

г) материал одежды;

д) реконструкция облика основных элементов костюма, в последовательности: плечевая одежда, ноясная одежда, нояса, головные уборы, обувь, прическа, косметика и татуировка;

е) общая характеристика костюмного комплекса (крой - манера ношения - силуэт - система декора - эстетический идеал этноса, выраженный в костюме и в облике мужчин и женщин в целом);

ж) костюм этноса в искусстве иноэтничных соседей. 6) Рассмотрение этнических комплексов на фоне как синхронных соседних, так и более ранних и более поздних, вплоть до этнографической современности (в противном случае корректность большинства выводов гарантировать трудно). 7) Анализ эволюции костюма отдельных этносов под влиянием различных факторов (миграция, смена династии, внешнеполитическое влияние, функционирование торговых путей и др.). Иными словами, костюм крупнейших ираноязычных народов впервые рассматривается в его исходном единстве, последующей эволюции и взаимосвязи и в локальной специфике» (Яценко С.А., 2002, с. 10). Полагая, что на данный момент - это наиболее емкая характеристика задач исследования древнего костюма, автор считает возможным присоединиться к ней.

Реконструкция костюма по археологическим данным напрямую зависит от характера описания погребений, графической фиксации раскопок, поэтому важным является вопрос об уровне полевой документации и возможностях ее использования для изучения костюма. В описаниях не всегда верно указано место расположения вещей относительно костяка, что выявляется только при работе с полевыми материалами (планами погребений). Особенностью старых отчетов и публикаций является то, что планы погребений приводятся не полностью, а часто вообще отсутствуют, либо даются в виде фотографий, на которых расположение предметов видно нечетко. Очень важно, что первоисточником для реконструкций является материал, состоящий в значительной части из неопубликованных коллекций, а также личных неопубликованных полевых материалов. Несмотря на опубликованность значительной части материалов памятников (Таблица II), предпочтение отдавалось планам погребений из отчетов и полевых материалов перед описаниями, представле1П1Ыми в статьях и монографиях. Значительная доля информации получена при работе с личными архивами авторов раскопок и исследователей - В.А. Бернц, Д.Г. Бугрова, Г.Н. Журавлевой, А.Х.

Пшеничнюка, П.Н. Старостина, А.Н. Султановой;

а также обнаружена в необработанном архиве Б.Б. Агеева.

Первоначально в работу были включены материалы всех 80 могильников, относимых автором к чегандинской (по Р.Д. Голдиной) культуре, охватывающих весь период существования - то есть со II в. до н.э. по V в. н.э.

За пределами основной территории находится только один памятник Городищенский могильник. Сбор и анализ материалов были наиболее трудоемкими. Памятники крайне неравнозначны, включают различное количество захоронений, не все из которых содержат вещевой инвентарь, некоторые материалы оказались недоступны, на части могильников исследования еще продолжаются (общая характеристика дана в Каталоге памятников). Поэтому в ходе исследования количество памятников было ограничено по следующим соображениям: погребения должны были отвечать определенным условиям, самым главным из которых было наличие вещевого инвентаря, относящегося к деталям костюма. Во-вторых, расположение вещей относительно костяка должно было соответствовать его первоначальному положению. Разрушенные погребения отчасти отвечали этим требованиям. Они не учитывались при характеристике костюма в целом, однако их материалы использовались, где это возможно, для характеристики отдельных деталей одежды.

В погребениях выделялись зоны, соответствующие основным частям костюма: головному убору, самой одежде, включая зоны оформления ворота, рукавов, и способам ее скрепления (застежки), щейным укращениям, поясу, обуви, укращениям рук. Особое внимание уделялось наличию органических остатков одежды и отпечатков текстиля на металле.

Украшения и орудия труда, входивщие в состав жертвенного комплекса, в работе фиксировались лишь как «жертвенный комплекс». Для реконструкции одежды эти предметы не пригодпы. Во-первых, автор считает, что ж/к сочетает в себе как личпые предметы покойного, так и подарки от родственников, и разделить их не представляется возможным. Во-вторых, в погребениях найдено достаточное количество украшений, сохранивщих свое первоначальное положение, которое они занимали в костюме.

Разумеется, выявлением и описанием материала нельзя ограничивать задачи данной работы. Одной из самых важных и сложных задач стала систематизация и классификаций материала.

Среди археологических источников следует отметить также изображения одежды на мелкой пластике, происходящей, в большинстве своем, с поселений позднеананьинско-раннечегандинского времени. Хотя эти предметы дают неполное представление об одежде, тем не менее, они ноказывают ее внешний облик и, вероятно, крой. Некоторые изображения неоднократно публиковались, но с разными по точности и качеству прорисовками;

в ряде случаев они дополнительно изучались и зарисовывались в музейных фондах.

Археологи давно указывают на наступивший в археологии «информационный взрыв», связанный со шквальным увеличением объемов полевых исследований (и количества раскопанных памятников соответственно), и вызвано размахом новосторечных и других хоздоговорных исследований. Как следствие этого возникла необходимость в новых методах обработки информации. При этом особенностью археологического источника является его слабая структурированность, высокая степень разнородности данных и наличие большого числа сложных (неоднозначных) показателей, описываюш:их археологические объекты. Кроме того, для археологии характерна иерархичность описания (могильник, погребение, погребенный, инвентарь) (Гарскова И.М., 1997, с. 20). Все это напрямую относится и к такой массовой категории как костюм. Реконструкция внешнего облика одежды по отдельным погребениям, принятая большинством исследователей, уже не отвечает требованиям современной науки и объему огромного фактического материала, накопленного в нроцессе раскопок. Этот материал принято рассматривать с привлечением математических методов.

Преимущества статистико-комбинаторных методов бесспорны:

однозначность нонятий и терминов, лаконизм, проверяемость, наглядность, РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА В З О Н С Ь моделирования процессов. Это, в свою очередь, невозможно без ОМ Ж О Т применения статистических методов, с помощью которых можно установить связи между явлениями и уловить определенные закономерности.

К сожалению, особенностью археологизированного костюма является низкая степень его сохранности. В большинстве случаев, органическая основа одежды не сохраняется, и исследователь имеет дело лишь с «фрагментами»

объекта - различными деталями неорганического происхождения, которые, однако, свидетельствуют о внешнем виде и крое одежды и составе костюма.

Для реконструкции кроя костюма нет принципиальной важности в количественных показателях той или иной категории инвентаря. Важнейшее значение имеет место расположение элементов. Кроме того, деталями, определяющими крой и вид, являются «ворот», «подол», «рукава», которые присутствуют всегда, независимо от степени их украшенности (представленности среди погребального инвентаря).

У многих археологов «увлечение» цифровыми показателями стало основным «критерием качества» исследования. Однако далеко не всегда цифровые данные рисуют реальную картину какого-либо процесса, и еще реже соответствуют задачам исследования. Все сказанное относится и к данной работе. Традиционный костюм (археологический или этнографический) не может изучаться с помощью чисел, это совершенно искажает реальные факты бытования того или иного типа одежды. Наибольшую сложность представляет индивидуализированность традиционного костюма, создаваемого конкретным носителем с учетом традиций данного общества, личного, семейного, имущественного статуса, частных костюмных инициатив, новых технических возможностей и «веяний моды».

Автору, прежде всего, интересен костюм в его многообразии. Но многообразие определяется не количеством тех или иных украшений (бус, бляшек), а местом и характером их размещения в декоре одежды.

Количественная характеристика не важна и для картографирования - ареалы распространения элемента также не зависят от его математической представленности.

В связи с вышеизложенным, автор счел допустимым проводить количественный подсчет отдельных элементов и «костюмных комплексов», но процентные показатели не являются необходимыми для решения поставленных задач.

В результате проделанной работы информация, почерпнутая из описаний и г планов чегандинских погребений, была занесена в созданную автором вспомогательную базу данных. Данные о памятнике, погребении, погребенном, инвентаре были представлены в виде чисел, фиксирующих наличие/отсутствие признака, либо его количественное выражение, в зависимости от конкретной задачи, стоящей на каждом этапе работы. Признаки организованы в структуру, высшей ступенью которой выступает «категория совокупности признаков»: 1) характеристика погребения и останков погребеппого;

2) погребальный инвентарь - элементы и детали костюма;

3) погребальный инвентарь - оружие и коР1Ская сбруя. «Категория совокупности признаков» (присутствует не у всех) разделена на «совокупность признаков» - элементы и детали костюма - на головной убор, шейные украшения, пояс, обувь, детали одежды, нагрудные украшения и застежки. Последняя, в свою очередь, - на «признаки». В качестве единицы наблюдения принимается захоронение одного индивида (в том числе ямы с несохранившимися костяками). Поскольку работа направлена на реконструкцию облика костюма населения чегандинской культуры, описание материала заканчивалось на фиксации категории инвентаря.

Принципы типологии предметов одежды выработаны в этнографии. В этнографической литературе в настоящее время прочно утвердился подход, при котором костюм изучается как целостное культурно-историческое явление.

Костюм рассматривается в единстве всех его составляющих. К ним относятся головной убор, верхняя и нижняя одежда, обувь и аксессуары: украшения, металлические или иные детал!^, пояс со всеми его элементами - нряжками, наконечниками, накладками, подвесками. Ведущим признаком при классификации одежды принимается принцип конструирования.

В настоящем исследовании, в том числе при составлении базы данных, использовались принципы систематизации материала и методика картографирования, разработанные для составления и построения историко этнографических атласов народов бывшего СССР (Историко-этнографический атлас Сибири, 1961;

Русские: историко-этнографический атлас, 1967;

Проблемы картографирования в языкознании и этнографии, 1974;

Историко этнографический атлас Прибалтики (Одежда), 1986;

Суслова СВ., Мухамедова Р.Г., 2000). Исходя из конкретных задач исследования и специфики самого костюма, за основу систематизации взята форма каждого конкретного элемента костюма, особенности его художественного оформления.

Систематизация материалов внутри каждой конкретной категории костюма (головных уборов, обуви, украшений и пр.), как правило, предусматривает собственную структуру типологии с различным соотношением таксономических уровней внутри ее. Материал может групнироваться по разному: по конструктивным особенностям, по функциональному признаку, по назначению, по способу ношения и так далее. Типы, учитывая комплекс признаков, могли выделяться на разных таксономических уровнях. При выделении типа автор исходил, прежде всего, нз того, насколько это явление массовое, устойчивое.

Иногда возникала необходимость более детального членения типа на структурные единицы более низкого уровня - варианты, подварианты. Такие единицы таксономически несамостоятельны и различаются между собой лишь небольшими формально-морфологическими признаками: цвет, орнамент, техника его выполнения, конструктивные особенности мелких деталей: форма ворота, длина рукава и так далее. Тем не менее, локальные особенности народной одежды часто касаются именно этих, на первый взгляд, незначительных деталей, не затрагивающих традиционной основы типа.

Поэтому варианты и подварианты основного типа также несут ценную 1Н1формацию о культурных традициях, особенностях этнической истории различных территориальных групп народа, о закономерностях развития их традиционной одежды.

Были разработаны принципы конструктивной классификации предметов одежды. Конструктивная типология подразумевает выделение типов на основе устойчивого сочетания конструктивных элементов. Этот принцип уже применялся в археологии для других категорий материальной культуры:

построек, застежек (Черных Е.М., 1994;

Лаптева Т.А., 2002). Н.Б. Крыласова применила тот же принцип для изучения костюма и выделения костюмных комплексов (Крыласова Н.Б;

, 2001а, с. 105);

Д.Ю. Осипов - для обуви (Осипов Д.Ю., Лихтер Ю.А., 2004).

Применительно к костюму, по мнению автора, основными конструктивными элементами являются детали одежды, различающиеся по месту крепления/нахождения в могиле: 1) головной убор;

2) шейно-нагрудные и Fiapy4Hbie укращения;

3) пояс;

4) обувные украшения;

5) детали, определяющие внешний вид и крой одежды. Для дополнительной характеристики использовались как малораспространенные типы украшений - браслеты, нерстни, так и наличие в захоронении других категорий инвентаря - оружия.

Внутри каждого конструктивного элемента костюма имеется внутреннее подразделение, выделенное по принципу сочетания элементов конструкции предмета. Элементы одежды и ее кроя вынесены в последний пункт неслучайно. Это объясняется тем, что покрой деталей костюма определялся на основе всей совокупности данных, в том числе и в зависимости от расположения и вида щейно-нагрудных, наручных украшений, пояса, обуви (табл. 3). Конкретная характеристика каждого выделенного элемента костюма приведена в соответствующем разделе.

Головной убор.

Украшения, расположенные вокруг черепа и относящиеся, вероятно, к головному убору, являются вторыми по распространенности в погребениях после элементов пояса. Отсутствие детальных планов несколько затрудняет рассмотрение этой категории одежды. Ссыпаясь с черепа, украшения головного убора меняли свое расположение, поэтому сложно восстановить не только сам I облик головного убора, но и место некоторых деталей на нем. Прежде всего, это касается бисера, зачастую значительно делокализованного как ввиду своей округлой формы, так и малых размеров (в процессе расчистки погребения он мог сдвигаться, не замеченный рабочими).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.