авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Краснопёров, Александр Анатольевич Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье ...»

-- [ Страница 3 ] --

Более многочисленны находки наносных украшений, найденных не у черепа умершего, а в составе э/сертвенного комплекса. Благодаря тому, что многочисленные бронзовые веши, уложенные в комнактный вмеш,аюший объем, сохраняются не только отдельные фрагменты накосников, но и практически целые предметы, соединенные с головными повязками (шапочками). В погребении 49 (Ангасяк) в жертвенный комплекс был уложен головной убор: к ленте, украше1П10Й спереди бляшками с двумя отверстиями, а сзади спиральновитыми пронизками, перемежаюшимися пьяпоборскими «шейными» подвесками, был прикреплен накосник из железных колец. В погребениях 10, 13 (Апгасяк, в жертвенных комплексах) накосники из железных колец диаметром 0,7-0,8 см спеклись с плоскими бронзовыми подвесками с загнутым назад ушком и спиральновитыми пронизками. Апалогичная низка найдена в затылочной части щаночки из погребения 1027 Тарасовского могильника.

В жертвенном комплексе погребения 150а (Нива) найдены остатки головной повязки в виде кожаного ремещка шириной 2 см и длиной 33 см, украшенного двумя рядами бляшек, соединенной с накосником из железных колец кольчужного плетения размером 10 см (Останина Т.И., 1978, с. 98, табл.

VI-2) (табл. 16-1).

В ногребении 3 Покровского могильника слева от головы найден накосник из железных колец, а справа - сложносоставная подвеска из соединенных железных колечек, трех длинных пластин с отверстиями на концах, к которым при помощи колечек присоединялось по одной трапециевидной подвеске.

Расположение подвески в затылочной части черепа и наличие в ее составе соединенных колечек позволяет предположить, что украшение также является частью накосника (табл. 33-1).

В мазунинских погребениях отмечены и другие виды накосников. В погребении 839 Тарасовского могильника найден фрагмент бронзовой цепочки иных находок, указывающих на размещение этого предмета на головном уборе, нет. Накосники - из одной ленты - цепочки найдены в погребениях Тураевского, 71, 94 Покровского могильников (табл. 33-2).

В погребении 139 (Ижевск) сохранился парный накосник - накладка с двумя бронзовыми цепочками (табл. 33-3). В погребении 584 Бирского могильника, вероятно, найден накосник в две ленты из бус, раковинных подвесок, подвесок-колокольчиков, на концах накосника крепились височные подвески (табл. 34). Парные накосники украшались также накладками тройчатками (табл. 28-2) Вероятные случаи нахождения головных уборов в погребениях.

В погребении 90 Афонинского могильника голов1юй убор был положен на ноги умершего: на расстоянии около 25 см друг от друга расчищены два кольца бус, первоначально нанизанных на органическую основу, рядом с каждым из них по паре височных подвесок. Аналогичные случаи отмечены в погребениях Заборьинского могильника. В погребении 29 на костях ног умершего найдены две височные подвески, по мнению автора расконок, это остатки головного убора, уложенного развернуто на ноги. В погребении 24 справа на костях груди найдена кожаная лента (шириьюй 2 см, длиной около 40 см), украшенная двумя рядами бронзовых бляшек, там же найден кожаный шнурок с бронзовыми спиральновитыми пронизками, которые были нашиты у нижнего края убора.

Аналогичный декор присутствует на головном уборе в ж/к из погребения 150а Нивского могильника (табл. 16).

Вероятно, по одному разу в раннечегандинских и мазунинских захоронениях зафиксированы остатки подбородочно-ушного украшения, более известного по этнографическим аналогиям. В погребении 98 (Ныргында II) позволяют предполагать следуюш,ую конструкцию головного убора: нижний край шапочки был украшен 4 бляшками, пришитыми на его лобную часть;

15 «шейных»

подвесок образовывали подбородочное украшение, идущее от уха до уха.

Расположение бисера вокруг головы (Тураево, 165) дает возможность предполагать, что в данном случае зафиксированы остатки челюстно-лицевой подвески.

Присутствие в составе головных уборов сюльгам и пряжек (для скрепления ленты, прикрепления накосников) дает возможность предполагать, что часть застежек (например, из погребений 181 Покровского, 79, 82, 152 Тураевского могильников), найденных в области черепа, относятся именно к украшениям головы.

Своеобразие раннечегандипско-мазунинских памятников, когда украшения помещались рядом с телом умершего в составе жертвенного комплекса, касается и элементов головных уборов. В составе жертвенных комплексов в погребениях 232, 383 (Тарасово)', 51, 55 (Югомащево - II), 96 (Ижевск) найдены остатки головных венчиков, украшенных нронизками-обоймами. В ногребениях 392, 400в, 1027, 1792 (Тарасово);

10, 13, 17, 49 (Ангасяк);

4 (Малокачаково);

10, 35, 36, 40, 43, 69-1, 92, 107 (Старокабаиово);

150а (Нива);

38, 52 (Усть-Сараиул) в жертвенных комплексах обнаружены фрагменты железных вещей кольчужного нлетения - остатки накосников (табл. 14-4, 13-6).

Самой неожиданной находкой стало обнаружение остатков высоких головных уборов с плоским верхом. Впервые внимание к таким уборам было привлечено вследствие раскопок С.Э. Зубова на Кипчаковском могильнике (Зубов С.Э., 2000). В погребении 15 был найден кожаный убор цилиндрической формы с закрытым затылком и ушами. Основным украшением убора являются ажурно-прорезные накладки. Шапочка была разделена на 4 секции-ряда пятью ремешками, сплошь покрытыми обжимными обоймами. Первый верхний ряд состоял из 15 прямоугольных ажурных накладок, второй — из 8 ромбических ажурных накладок и одной накладки из пяти спиралей, третий ряд состоял из симметрично нашитых справа и слева ажурных накладок четырехугольной (1)ормы. Нижний, четвертый, ряд был украшен круглыми бляшками (9 экз.).

Головной убор дополняли 12 височных подвесок: 9 спиральновитых, гофрированная и 2 листовидных (табл. 37-1).

С.Э. Зубов считает, что соединенные в ряд ажурные накладки, найденные в изголовье относятся к накоснику. Головной убор сохранил затылочную часть, и накосник остался прикрепленным. Вероятно, это был верхний ряд того же убора (табл. 37-2,3).

Такие же типы накладок зафиксированы в области черепа на раннечегандинских памятниках Башкирии: в погребениях Кушулевского III (возможно, погребепия 141, 143, 172), Камышлытамакского (возможно, погребения 35, 50) (табл. 37-4), Старокиргизовского (погребение 2) могильников. Фиксация материала не позволяет делать конкретные выводы о расположе11ии их па головном уборе, по полностью исключать вариант бытования именно высокого убора нельзя.

В погребении 6 Меллятамакского I могильника обнаружены остатки головного убора из бисера, пропизок, пакладок и просверленных зубов мелких хищников. Череп умершего несколько повернут налево. К сожалению, план могилы не позволяет детальпо восстановить расположение украшений. Можно лишь предполагать, что это высокий (около 15 см) головной убор с плоским верхом (табл. 38-3).

В мазуЛинскгш период также зафиксированы высокие головные уборы.

Один из них найден в погребении 232 Тарасовского могильника. Бронзовые бляшки расположены тремя вертикальными рядами по центру и бокам, лобная часть украшений не имеет. Бляшки вытянуты выше черепа приблизительно на 20-25 см, выше их, перпендикулярно, расположен ряд бронзовых подвесок, железные и бронзовые цепочки. Расположение украшений позволяет предполагать высокий (до 25 см) башнеобразный головной убор, несколько сужающийся кверху, орнаментированный тремя вертикальными рядами бляшек и горизонтальным рядом подвесок по околышу. На висках его дополняли височные украшения из цепочек и подвесок. В погребении найдены фрагменты дерева, кожи. В области черепа никаких органических остатков не зафиксировано. Можно лишь нредполагать, что основа убора была из войлока.

Нечто подобное обнаружено и в погребении 28. Бусы также вытянуты вертикальными рядами вверх от черепа. Возможно, здесь также найден высокий башнеобразный головной убор (табл. 38-1,2).

Остатки головных уборов зафиксированы на всех могильниках раппечегаидинского времени. Лишь на Деуковском III, Уяндыкском II и Суюндюковском могильниках головные украшения нредставлены только височными подвесками. На остальных памятниках отмечено разнообразие в видах головных уборов и, особенно, в их орнаментации. Видимо, лента является самым распространенным украшением головы. Она необходима также для крепления височных подвесок. Шапочка тоже не является редким явлением.

Незначительное число известных на сегодня высоких головных уборов с плоским верхом - свидетельство привнесения этого вида одежды извне.

Накосники также достаточно частая находка. В единичном экземпляре зафиксирована челюстно-лицевая подвеска.

Головные уборы найдены и на всех намятниках мазуттского этапа. Чаще всего - это височные подвески, однако число погребений с ними значительно сокращается, по сравнению с раннечегандинско периодом. Также значительно реже фиксируются случаи использования других категорий украшений в качестве височных подвесок. В мазунинских могильниках найдены остатки головных уборов в виде лент, шапочек, высоких уборов. Специфически мазунинскими можно признать накосники в виде мешочка для кос или сложной прически. На данный момент не обнаружено ни одного случая использования в качестве накосников височных подвесок. Помещение вещей в мазунинских захоронениях рядом с телом умершего коснулось и группы головных уборов.

Именно с этой особенностью обряда связано сокращение числа погребений с височными подвесками. Однако именно помещение головных уборов в жертвенные комплексы позволило зафиксировать способы крепления накосников к головному убору. Также необычным является укладывание снятого с головы убора в ноги погребенного, возмож1Ю, что многочисленные случаи фиксации височных подвесок в области ног или рядом связаны именно с этой чертой ногребального ритуала, но они не фиксировались исследователями.

В материалах обеих периодов наблюдается поразительное единство как в видах головных уборов, так и в их декоре. Везде найдены височные подвески, ленточные уборы, шапочки, высокие уборы с плоским верхом, челюстно лицевые украшения. Однотипны декоративные элементы: в раннечегандинское время и ленты, и шапочки украшаются бисером, бляшками, пронизками, располагаюш,имися в один или несколько рядов. В мазунинский период детали украшений также одинаковы - пронизки-обоймы, пронизки-колечки, бисер, бляшки с парными отверстиями, бронзовые подвески. Это не позволяет выделять типы уборов только по характеру их украшений.

Из всех типов височных украшений наиболее древними следует признать экземпляры, найденные на Икском могильнике: S- видные подвески и браслетовидные кольца, такие были распространены на памятниках ананьинской и кара-абызской культур (Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982, табл. 32-16;

Пшеничнюк А.Х., 1968, рис. 6-3;

1973, рис. 6-10;

Овсянников В.В., Яминов А.Ф., 2003, рис. 9А-4). На памятниках кара-абызской культуры отмечены височные подвески со спиральновитой, сдвоенной листовидной и литой трубицей (Пшеничнюк А.'Х., 1964, рис. 5-4, 7-26;

1968, рис. 8-1-5;

1973, рис. 6-36;

Овсянников В.В., Яминов А.Ф., 2003, рис. 9В). Подобные подвески присутствуют на гляденовских памятниках (Васкул И.О., 1997, рис. 8-13;

Лепихин А.Н., Мельничук А.Ф., 1999, рис. 16-1) и доживают до неволинского времени (Голдина Р.Д., Водолаго Н.В., 1990, с. 78, табл. XXII-25). Типы височных украшений несколько различаются от памятника к памятнику.

Специфической формой южной группы могильников являются узкие листовидные подвески. Они найдены на Старочекмакском и Сасыкульском могильниках.

Аналогии «кокошникам» цзвестны в ананьинское время, а также в этнографии коми и нганасан. Остатки ленточных головных уборов и кокошников отмечены в ногребениях ананьинских нлемен (Збруева А.В., 1952;

Халиков А.Х., 1962;

Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982). В ананьинское время головные уборы из тонкой бронзовой полосы, имеюшие расширение в середине и небольшие отверстия для продевания шнурка на узких концах, известны на Морквашинском (погребение 2), Луговском (погребение 3), Ананьинском (погребение 4) могильниках (Збруева А.В., 1952, с. 79, табл. XVII-6;

XXIX-1).

На «кокошнике» из Морквашипского могильника зафиксирован чеканный орнамент, позволяющий установить, что он изготовлен из другого предмета.

У нганасан в качестве танцевального/погребального головного убора бытовали уборы в виде кожаного/металлического плоского полуобруча, иногда имеющего дополнительные бисерные привески в лобной части ленты. Привески нащивались на суконный подклад, слегка выступающий снизу за край ленты.

Обручи завязывались на затылке с помощью щнурков (Прыткова Н.Ф., 1970, с.

82, рис. 59, 60).

«Кокощники» зафиксированы и у коми. В.Н. Белицер приводит данные по форме, размерам и способу нощения кокощников. По ее данным, кокощник носили либо сдвинув на затылок, либо низко надвинув на лоб, поверх надевали платок (Белицер В.Н., 1958, с. 275, рис. 121, 123).

Как уже отмечалось, предметы, названные В.Ф. Генингом «кокощниками», аналогичных скифским метопидам. В связи с этим, нахождение в изголовье метопид и различных накладок может свидетельствовать о бытовании высоких головных уборов, близких к скифским образцам (типа калафов, тиар или высоких конусообразных уборов).

распространены значительно щире.

Ленточные головные уборы Ананьинские венчики имели щирину 4-4,5 см и длину до 60 см (Халиков А.Х., 1962, с. 53), вероятно, основа из кожи, остатки и отпечатки которой достаточно часто фиксируются с оборотной стороны украшений. Выявлены различные варианты оформления;

самыми характерными следует признать два: несколько парных блящек с двумя ушками и венчик, заканчивающийся парными бляхами с острокруглым концом, а в центре накладками и горизонтально расположенными трубчатыми пронизками. Аналогичная орнаментация головного убора горизонтальными рядами пронизок отмечена на Пыргындинском II могильнике.

у удмуртов, предками которых считаются ранпечегапдинские и мазунинские племена (Атамапов М.Г,, 2001, с, 178-191;

2005, с. 129), ленточные головные уборы (укотуг, тугоко, чачек, тятяк, йыркерттэт) носились женщинами младшего возраста и социалыю-семейного статуса - девушками до замужества. Лента обшивалась тканью, вышивкой, позументом, иногда ниже, спускаясь на лоб, пришивалась бахрома (Белицер В.Н., 1951, рис, 29, 30;

Лебедева С.Х., Атаманов М.Г., 1987, с. 118, 121, 138). Не исключено, что шейные подвески, украшавшие головной убор из погребений Сасыкульского и Иыргындинского II люгильникоЕ|, также свисали на лоб как бахрома.

Традиция украшения головных уборов бляшками с двумя отверстиями по бокам отмечена и в кара-абызской культуре (Пшеничнюк А.Х., 1976, с. 14;

Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2003, с. 125).

Пронизки-обоймы, почти всегда украшавшие именно голов1юй убор (лишь единожды они выступают в качестве декора пояса (Югомашево - III, 4)), обнаруживают интересную закономерность. Мной было высказано предположение, что замкнутое кольцо украшений является остатками шапочек, а незамкнутое - ленты. На головном уборе из погребения 1027 (Тарасово) пронизки расположены лишь в лобной части, на затылке крепилась низка г спиралевидных пронизок и подвесок. В свою очередь, в погребении (Тарасово) пронизки вокруг всей головы украшали ленту, скреплявшуюся пряжками (табл. 13-4). Но в большинстве случаев длина ленты с пропизками обоймами недостаточна для того, чтобы охватить всю голову, поэтому я считаю это предположение верным. Р.К. Волкайте-Куликаускене отмечает, что шапочки были широко распространенным головпым убором, однако украшения чаше всего располагались лишь по краю (Волкайте-Куликаускене Р.К., 1986, с.

155).

Найденные в погребениях Тураевского (погребение 29) и Старомуштинского (курган 3,' погребение 2) украшения ленты находят параллели в азелипских памятниках. В погребении 10 Нармонского могильника подобные накладки с привесками украшали край шапочки (Старостин П.Н., 2002, с. 27) (табл. 18).

Пряжки - частая находка в погребениях, иногда они расположены у головы. Возможно, в этих случаях они являлись частью головного убора.

Интересным является указание А.В. Збруевой, что на Луговском могильнике на черепе мужчины найден просверленный клык лисицы (Збруева А.В., 1952, с. 76). В раннечегандинское время также зафиксировано использование зубов животных для украшения головных уборов. В погребении 6 Меллятамакского I могильника в состав головного убора, по нашему мнению, высокого с плоским верхом, входили семь зубов мелких хишников. По определению д.б.н. А.Г. Петренко, три из них являются верхними молярами от трех особей лисы, четыре - молярами от трех особей куницы (Старостин П.Н., 1978, с. 128). В погребении 150 Кушулевского III могильника справа у черепа и в изголовье найдены два амулета из зубов животного (Агеев Б.Б., Мажитов Н.А., 1985, с. 15), вероятно, они украшали головную новязку, в погребении (Кушулево III) с левой стороны черепа в качестве височной нодвески использовался зуб лошади. Аналогично в погребении 5 (раскоп 2) Кипчаковского I могильника с левой стороны черепа височной подвеской служил клык волка, а с правой была прикреплена литая золотая височная подвеска. В погребении 2 Кипчаковского I могильника головной убор также был украшен амулетом из зуба, на висках убор был дополнен височными подвесками - справа найдено два экземпляра, слева - один.

Украшения из зубов животных впервые зафиксированы в поздненалеолитических погребениях Сунгири (Бадер О.Н., 1998).

Распространены они в алакульских захоронениях (Шилов С.Н., Богатенкова А.А., 2003, с. 262). Способ украшения головных' уборов клыками и зубами животных был, по-видимому, широко распространен. Это зафиксировано даже в поэзии бронзового века:

...Шлем из кожи;

внутри перепутанный часто ремнями.

Крепко натянут он был, а снаружи по шлему Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь В стройных, красивых рядах;

в середине же полстью подбит он.

Гомер, Илиада Шлемы, украшенные клыками кабана найдены Г. Шлиманом при раскопках шахтовых гробниц микенских царей.

По мнению Е.А. Окладниковой, использование зубов связано с тотемизмом, желанием аккумулировать «мана» животных и передать его человеку (Окладникова Е.А., 1995, с. 177).

В памятниках алакульской культуры многочисленны находки головных уборов типа круглой сферической тапочки различной глубины, с ушками и без (Усманова Э.Р., Ткачев А.А., 1993;

Виноградов Н.Б., 1998;

Шилов С.Н., Богатенкова А.А., 2003, с. 262). Распространение такого вида головного убора среди всех народов на территории от Балтики до Алтая должно иметь очень глубокие корни, несмотря на то, что термин, которым сейчас обозначается круглая сферическая шапочка у финноязычных народов («такъя», «тухия» и др.), является поздним, тюркским заимствованием.

На площадке Тарасовского могильника, в слое, относящемся к ананьинскому времени, среди 1\1ногочисленных образцов глиняной пластики, найдены два предмета, которые можно считать изображениями головных уборов. Один из них представляет собой шапочку сферической формы, орнаментированную лентой бляшек по краю, но не вплотную к нему. «Бляшки»

образованы глиняными налепами. Данное изображение полностью соответствует выявленным выше образцам головных уборов с закрытым верхом как по орнаментации, так и по форме и крою (бронзовые украшения сначала нашивались на ленту, а затем лента пришивалась к шапочке, но не внлотную к краю) (табл. 39-2).

Декор шапочки в виде перевернутой буквы «Т», видимо, не имеет значительного распространения.

Н.Ф. Прытковой опубликован головной убор ненцев с о.Вайгач, по конструкции своей весьма напоминаюший «Т»-образные шапочки. Это открытый головной убор типа венца, сшитого из цветных сукон. Основа в виде мягкого ободка, шириной 8 см, сделанного из полосы зеленого сукна;

перпендикулярно ему, в двух местах, прикреплена лента из зеленого сукна. По середине обеих лент нашиты полосы из красного и желтого (только на нижней ленте) сукна. К нижнему краю ободка, у висков, пришита бахрома из красного и зеленого сукна, длиной 9 см. Здесь же зафиксированы и металлические аналоги из обруча и цепочек. Подобные уборы, по мнению исследовательницы, имели распространение среди ненцев западных тундр и Ямала, сымских эвенков (Прыткова Н.Ф., 1961, табл. 9-2;

1970, с. 45-46, 48, рис. 29). Единственным отличием является то, я предполагаю, наличие у уборов из погребений закрытого верха. В остальном же - конструкция, место расположения орнамента из нашитых лент, височные привески - полностью соответствуют нашим образцам (табл. 40-1-4).

Расположение бляшек, по которому можно восстановить головной убор «Т» образной конструкции, зафиксировано в погребении 17 Ошкинского могильника пьяноборского времени на р.Вятке (Лешинская П.А., 2000, рис. 16).

Нами на раннечегандинских памятниках отмечено три вида иакосных украшений: в одну, две ленты и одинарный накосник тина мешочка (табл. 35).

Каждый из них подразделяется по способу оформления на несколько вариантов, при этом варианты декора накосников в одну и в две ленты совпадают. В синхро1Н1ЫХ памятниках кара-абызской культуры отмечены специфические украшения, которые исследователь этой культуры А.Х. Пшеничнюк называет «портупеями» (Пшеничнюк А.Х., 1964, с. 219;

1968, с, 73;

1973, с. 183), считая нагрудными украшениями. По его мнению, эти украшения появляются с IV в.

до н.э., наибольшее распространение получают в III-II вв. до н.э., но бытуют и позже. Планы погребений, где обнаружены такие украшения, указывают, что их верхний конец располагается на уровне ключиц и несколько загнут к черепу. По моему мнению, это не что иное как парные накосники в виде кожаных ремней, украшенных бронзовыми накладками и концевыми привесками. Эти привески, вероятно, оформляли конец накосника в виде кожаной трубки, в который коса помещалась полностью. Дополнительным свидетельством в пользу такой интерпретации является наличие параллельных привесок по сторонам основного накосника (табл. 36).

Накосник, либо какой-то убор с длинной задней лопастью изображен на одной из фигурок из раскопок Л.А. Беркутова (табл. 175-5).

Головной убор с накосником был атрибутом костюма девушки, достигшей брачного возраста, девушки-невесты и молодой замужней женщины у многих народов Приуралья и Зауралья. Э.Р. Усманова и В.Н. Логвин отмечают, что на той территории, где ныне зафиксированы накосные украшения, в эпоху бронзы проживали племена андроновско-петровского облика, в погребениях которых присутствуют разнообразные на,косники (Усманова Э.Р., Логвин В.П., 1998, с.

57)(табл. 31,28, 27).

Наиболее архаичным видом накосных украшений считается длинный накосник, сшитый в виде мешочка с открытым низом (или полосы ткани), обшивавшийся различными украшениями. Он крепился к шаночке. Волосы покрывались полосой или пропускались через мешочек. Головной убор с накосником был присущ девущкам и молодым женщинам до рождения первого ребенка. Также зафиксированы накосные украшения, вплетавшиеся в волосы (Усманова Э.Р,, Логвин В.Н., 1998, с. 38, 48). Удмурты здесь не исключение, у некоторых групп зафиксировано, что сзади к девичьему головному убору прикреплялась матерчатая петля, к которой привешивалась сплетепная из нитей косица. К ее концу прикреплялись низки разноцветного бисера, раковины каури. Накосник носился девушками, волосы заплетались в одну косу (табл. 35).

Другой вид накосных украшейий зафиксирован у закамских удмуртов. Он представлял собой длинную широкую полосу ткани с двумя рядами монет, спускающуюся вдоль спины. К голове это украшение прикреплялось с помошыо матерчатого венца (Косарева И.А., 2000, с. 52, 171, 174, рис. 94а, б).

По мере изменения семейного статуса (замужество) прическа менялась на женскую - волосы заплетались в две косы, соответственно менялся и накосник (Клюева Н.И., Михайлова Е.А., 1988, с. 126;

Обряды в традиционной культуре бурят, 2002, с. 130-133), по мере старения количество накосных украшений умеиьшалось (Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998, с.51).

Накосники типа мешочка отмечены в погребениях азелинского времени.

П.И. Старостин детально описал крой и размешение украшений на предмете из погребения 10 Нармонского могильника. Верхняя часть накосника представляла собой кожаную полоску шириной около 6 см. Она покрывалась узкими броизовыми обжимными накладками. Нижняя часть накосника представляла кожаный мешочек длиной около 6,5 см. Лицевая сторона украшалась системой бронзовых обойм, закрепленных следуюшнм образом. Вырезались кожаные полоски шириной около 0,5 см. Каждая полоска кожи покрывалась обоймами.

Три полоски кожи с обоймами укладывались на кожаную лицевую поверхность накосника и крепились к ней бронзовыми пластинами шириной около 2,5 мм и длиной 2,5 см (Старостин П.Н., 2002, с. 27-28). Аналогичная конструкция опубликована В.Ф. Генингом (Генинг В.Ф., 1963а, с. 53-54).

Расположение «шейных» подвесок (Ныргыпда II, 98) позволило выдвинуть предположепие, что здесь представлено подбородочио-утное украшение.

Аналогичный случай зафиксирован в погребении 165 Тураевского могильника.

Этнография зафиксировала у удмуртов подбородочно-ушное украшение (пелькузя, туш) в виде лент^^ь обшитой монетами и имеющей на концах нитяные петли для крепления зауши (Косарева И.А., 2000, с. 170, рис. 90, 94) Высокий головной убор, зафиксированный на Кипчаковском могильнике, по своей форме очень близок скифским тиарам (Мирошнна Т.В., 1981). Т.В.

Мирошина считает, что диаметр плоского верха тиары составлял 19 см, высота спереди - 8,8-10, общая высота - 25-28 см. Исследовательница указывает, что истоки этого вида головного убора надо искать на востоке (табл. 40-5). Диаметр кипчаковского убора, судя по реконструкции С.Э. Зубова, около 15 см, высота передней части 8, обшая высота 14, то есть он несколько ниже и меньше. По нашему мнению он был выше сантиметров на пять. Сам памятник является биритуальным курганно-грунтовым могильником, что не характерно для раннечегандинского населения. Такой вид погребальной обрядности мог быть привнесен только из степной зоны, где он является единственным у одновременного сарматского населения, имевшего тесные связи с восточными культурами.

Значительный интерес представляет еще одна глиняная фигурка с площадки Тарасовского могильника. Это высокий, сужающийся кверху «головной убор». Его орнамент состоит из двух рядов наленных «бляшек»

крупного размера, расположенных рядно с нижней и средней части убора. Ряды разделяются тремя налепами, имитирующими ленты с пронизками. Не смыкаясь сзади, концы «лент» загибаются вверх. Верх «убора» и его задняя (затылочная) часть не орнаментированы. Данный предмет, по нащему мнению, соответствует выделенным автором высоким головным уборам (табл. 39-4).

Форма его ближе всего к убору с Тарасовского могильника (погребения 28, 232) - конусообразный сужающийся к уплощенному верху, без ущек, с открытым затылком. Но изображенный орнамент подобен зафиксированному на уборе с Кинчаковского I могильника (погребение 15) - две секции-ряда, разделенные тремя рядами пронизок-обойм.

Образец глиняной пластики, который можно считать головным убором конусообразной формы, найден на городище Серенькино. Он представляет собой фигурку, разделенную горизонтальными вдавлениями на 7 (8?) рядов, в середине, в углублениях - два ряда глиняных налепов, изображающих блящки орнаментации головного убора (Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2001, рис.

35-7;

Иванов В.А., 2003, рис. 6-1). Там же обнаружена подобная фигурка, но без налепов (Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2001, рис. 35-6;

Иванов В.А., 2003, рис. 6-8) (табл. 39-3). Еще одна фигурка, могущая изображать такой головной убор, найдена на Уяндыкском городище (Иванов В.А., 1976, с. 311-312, рис. 2-9;

Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2001, рис. 35-11) (табл. 39-3).

Одна из самых ранних находок головных уборов на берестяной основе (высоких) зафиксирована на Нармонском могильнике (погребение 1) (Старостин П.Н., 2002, с.5).

У удмуртов бытовал конусообразный головной убор без ущек с открытым затылком на твердой, берестяной основе - айщон. Надежно его прототипы фиксируются с XVI в. (Шутова Н.И., 1992, с. 14-15). Н.А. Лещинская на памятниках бассейна р.Вятки зафиксировала следы укращений, по расположению которых можно предполагать, что они были нащиты на айщон.

Погребения датируются автором раскопок VI-VII вв.

В целом, можно сказать, что материалы могильников раннечегандинско мазунинского времени дают непрерывпую картину развития головных уборов местного населения. Истоки отдельных типов уходят значительно глубже.

Огромная андроновская общность, занимавщая практически все пространство степей в бронзовом веке, оказала значительное влияние и на жителей лесной зоны. В ареал распрострапения кочевых культур эпохи бропзы входят территории современного бытования накосных укращений (Усманова Э.Р., Логвин В.П., 1998, с. 57). Еще более обширную территорию охватывает бытование сферических шапочек. Предложенные здесь варианты кроя (табл. 25) соответствуют образцам, найденным и в Прибалтике (Волкайте-Куликаускене Р.К, 1986, рис. 51, 52), и на Кавказе (Доде З.В., 2001, рис. 27). Яркие экземпляры венчиков, отдельные типы височных украшений известны уже в ананьинских могильниках. Происхождение высоких головных уборов, вероятно, связано с ираноязычным миром - либо напрямую (Кипчаково), либо опосредованно, через призму творческой традиции местного населения (Тарасово). Все варианты головных уборов продолжают бытовать и далее, в чепецких и вятских могильниках.

Нахождение двух головных уборов в могиле, одного на голове умершего, другого в составе жертвенного комплекса, может свидетельствовать о смене социального и общественного статуса погребенного. Точнее, о том периоде, когда переход в новый статус осуществлен еще не полностью, и сохраняется определенная степень связи с прежним положением.

§ 2. Шейно-нагрудные и наручные укращения К этой категории относятся украшения и предметы одежды (нагрудники), крепившиеся на шее и руках. Фактически - это две самостоятельные группы украшений.

Украшения, носившиеся на руках, крайне малочисленны. Это браслеты и кольца. Находки их в погребениях столь редки, что выделение в самостоятельную категорию не имеет смысла. Поэтому украшения рук не являются определяюшими для характеристики костюмных комплексов.

к комплексу шейных украшений относятся ожерелья, гривны и предмет одежды - нагрудники. Нагрудник выполнял функцию заш1иты груди, определял один их видов костюмных комплексов, однако формально крепился на шее, и автор счел возможным отнести этот предмет к отделу шейно-нагрудных и наручных украшений.

Ожерелья являются оригинальными находками, имеющими свои специфические особенности и в раннечегандинское, и в мазунинское время. Для периода III до н.э. - II в. н.э. остатки ожерелий в области шеи умершего зафиксированы в 304 погребениях. Основными составляющими ожерелий являются бусы и бисер (табл. 41).

Бусы и бисер могли располагаться в один, два, три ряда. Очень интересное ожерелье найдено в погребении 28 Икского могильника, в котором чередовались стеклянные прозрачные антропоморфные подвески и бусы: две темно-синих прозрачных линзовидных бусины, подвеска темно-янтарного цвета, две бусины, светло-голубая подвеска, две бусины, янтарно-оранжевая подвеска, две бусины, светло-голубая подвеска, две бусины, янтарно-оранжевая подвеска, две бусины, синяя подвеска, две бусины, янтарно-оранжевая подвеска, три бусины (табл. 42-5).

В раннечегандинское время характерным элементом ожерелий были так называемые, шейные подвески. Многочисленность их именно в составе шейных украшений и дало им такое название. Они представляют собой круглый щиток с петелькой, загнутой сверху, или' припаянной сзади, дополненный снизу двумя тремя, редко четырьмя, кружочками. В погребениях Сасыкульского ^югильникa, благодаря тщательной фиксации расположения украшений, зафиксировано чередование бус и подвесок в составе ожерелья (табл. 43, 44, 45).

Реже в состав ожерелий включаются бляшки (Юлдашево, 59, 76, 109;

Чеганда, 6, 120;

Ныргында И, 1, 5, 20, 81, 98;

Сасыкуль, 20, 280;

Ныргында I, 114;

Кушулево III, 41, 89, 149), накладки, пронизки, зубы животных (Кушулево II, 9;

Сасыкуль, 105;

Кушулево III, 220, 262;

Ик, 14;

Афонино, 87, 120, 139, 196, 197), раковины каури (Урманаево, 1, 3, 4, 7, 19;

Сасыкуль, 124, 144;

Кушулево III, 53 (возможно относятся к нагруднику)), вероятно, вынолнявших функцию амулетов. В погребении 315 Ныргындинского I могильника в ожерелье чередовались раковины каури и шейные нодвески.

Сложносоставное ожерелье найдено в погребении 81 Сасыкульского могильника. В его состав входили красно-коричневая цилиндрическая пастовая бусина, светло-зеленая стеклянная 14-гранная бусина, усеченпо-биконические бусы синего цвета, округло-ребристая из желтоватого фаянса, такие же бирюзового и мутно-белого цветов, пронизи бирюзового цвета из фаянса в виде лягушки, льва, двух скарабеев, пронизи темно-синего цвета в виде льва, лягушки (табл. 41-10).

В погребении 215 Кушулевского III могильника найде1Ю ожерелье с привесками. Его основу составляла лента из пронизок, нанизанных на кожаную основу, от которой свисали три короткие аналогичные ленты (табл. 63-4).

В состав ожерелья из погребения 19 Старочекмакского могильника входили треугольные подвески. Самостоятельного набора они образовывать не могут, необходимы бусины - разделители, однако количество бус других типов незначительно, вероятно, существовали несохранившиеся бусины из органических материалов.

Мазунинские ожерелья представляли собой кожаный шнурок (реже нить и тонкую проволоку), на которую нанизаны бронзовые спиральновитые пронизки, чередующиеся с бусами и иногда с подвесками из бронзы, железа или раковины. На месте ношения - шее - ожерелья найдены лишь в захоронениях. Чаще всего ожерелья входили в состав жертвенного комплекса, где и сохранились целиком, включая органическую основу. Именно эти находки и нозволяют говорить о конструкции ожерелий мазунинцев (табл. 46, 47, 50, 51).

В большинстве случаев сниральновитые пронизки чередуются со стеклянными бусами щаровидной формы. Ожерелье этого типа можно считать этнографической особенностью мазунинского населения (табл. 46-1,7, 47-3-6, 48-1,3,4).

На Старомуштинском могильнике (курган 10, погребение 3) три короткоцилиндрические бусины, вырезанные из раковины, чередовались с подвесками из раковины с бронзовой петелькой. Аналогичные подвески, но в чередовании со стеклянными бусами, найдены в составе ожерелья на шее погребенной из могилы 1762 Тарасовского могильника (табл. 49-1,8).

В погребении 8 (раскоп II) Югомащевского могильника раковинные подвески имели несколько иную форму — они сразу были вырезаны вместе с петелькой, и чередовались в ожерелье со стеклянными бусами. Такие подвески являются характерной находкой для южной группы памятников, подавляющее большинство из них найдено на Бирском могильнике (табл. 49).

В погребении 71 Покровского могильника основу ожерелья составляла железная цепочка, к которой привешивались бронзовые S-видные и железные каплевидные подвески. В погребении 10 (раскоп И) Югомащевского могильника на железную проволоку были нанизаны бусы и фрагменты бронзовых цепочек. В погребении 93 Ижевского могильника бронзовые и железные каплевидные подвески были нанизаны вперемежку с спиральновитыми пронизками. В погребении 1049 Тарасовского могильника найдена единственная подвеска из зуба человека.

В раннечегандинское время ожерелья чаще обнаруживаются в области щей умсрщего, их состав непостоянен и вариативен как от памятника к памятнику, так и в каждом конкретном погребении. Обращает на себя внимание тот факт, что практически ни разу не пайдена «авторская» комбинация бус (ожерелье, задуманное и созданное мастером). Ближе всего к такой «авторской»

композиции стоят находки ожерелий в погребениях 28 Икского, Сасыкульского и 16 и 19 Старочекмакского могильников. Складывается впечатление, что бусы поступали в Прикамье уже отдельными экземплярами, и позволить их мог себе не каждый (табл. 41, 42).

Нахождение одной бусины в области шеи не показывает, однако, всего ожерелья. Вполне вероятно, что лесное население использовало в качестве составляюших частей шейных украшений ягоды, орехи, бересту, иные деревянные детали. Малое количество бусин характерно даже для населения, более близкого к центрам их производства (Гмыря Л.Б., 2001, с. 59).

У большинства народов, по данным этнографов, сохранилась вера в охранительную магию амулетов, оберегов. Одна бусина, особенно необычной формы или расцветки, скорее всего, была именно оберегом, защищавшим владельца. Особым было и место ношения амулета - горловой вырез рубахи одно из самых «незащишенных» мест.

Примеры использования определенных бус можно найти у многих народов, особенно многочисленны данные по кавказским этносам (Булатова А.Г., Гаджиева С.Ш., Сергеева Г.А., 2001, с. 114). Бусина с волнистой полосой вдоль центра должна защищать «от змей», желтая с мелкими глазками - «от оспы», синяя глазчатая - «от сглаза» (Шиллинг Е.М., 1949, с. 28, 199-201;

Студенецкая Е.Н., 1950, с. 164-168 - цит. по: Иерусалимская А.А., 2001, с. 95;

Доде З.В., 2001, с. 25). Сохранившиеся античные и средневековые трактаты описывают свойства различных камней (каменных бус). Такого рода информация содержится, например, у Плиния. Еще большее апотропеическое значение придавалось раковинам привозных моллюсков, особенно каури.

Амулеты в виде руки были распространенным оберегом, способным предотвращать болезни, предохранять от «злых духов» и «дурного глаза», наибольшую силу имела рука, сложенная в «кукиш». Аналогичными «кукишу»

свойствами обладали гениталии. Амулеты в виде лягушки являлись символом нлодородия и рождения, они были широко распространены в Егинте. Жук скарабей являлся символом бессмертия.

Помимо бус и подвесок в ожерелья входили и другие предметы, связанные с магическими представлениями, например, зубы животных. Кроме сохранившихся украшений, в состав ожерелья могли входить и органические элементы, которые не дошли до наших дней. Интересное ожерелье из могильника Подорванная Балка на Кавказе приводит З.В. Доде. В его состав входили, среди прочего, косточка персика, который на Кавказе не произрастал, плод водяного ореха с низовьев Волги (Доде З.В., 2001, с. 25-26, рис. 22, ил. 10).

Необычные по форме органические предметы могли интересовать хозяйку и составительницу ожерелья с эстетической или магической стороны. Такие предметы не могли сохраниться на нашей территории, однако использование их древним населением нельзя исключать.

Помимо бус в состав о'л^ерелий входили и металлические детали подвески, нронизки (табл. 50). Явление это не уникальное - аналогичное использование подвесок, своих, характерных тинов, в чередовании с бусами отмечено и на азелинских памятниках (Тюм-Тюм, погребение 45).

Именно ноложение ожерелий, как съемных украшений, в жертвенном комплексе, позволяет детально восстановить их состав и конструкцию. Однако это обстоятельство не позволяет использовать их для восстановления костюмного комплекса в целом.

Гривны ра1Н1ечегандинского времени просты по конструкции - из круглого дрота, либо из двух неревитых проволочек, без дополнительных украшений.

Большинство их изготовлено из бронзы или железа, лишь в ногребении Сасыкульского могильника найдена гривны из золота. Иайдены они в захоронениях только но одному экземпляру в погребении (табл. 51).

в мазунинское время гривны становятся более разнообразными по конструкции. Гривиы в области шеи найдены всего лишь в 28 могилах. Можно выделить три варианта: круглодротовые, пластинчатые и железные круглодротовые со спиральной обмоткой из бронзовой проволоки. Железные пластинчатые могли иметь дополнительные привески в виде колечек, с прикрепленными к ним каплевидными подвесками (Тураево, 137, 1466).

Круглодротовые с обмоткой и без могли иметь дополнительные украшения бусы, нанизанные на саму гривну. Такие же найдены, например, в погребениях 30, 33 Сайгатского, 40 (раскоп II) Югомашевского, 313 (в ж/к) Покровского могильников. Крайне редко на шее погребенного находилось по две гривны Тураево, ногребения 39, 66, 183. Чаще всего гривны, как съемное украшение, укладывались рядом с телом умершего. «Обычным» их местом является жертвенный комплекс и область вокруг головы (табл. 52).

Следует отметить, что в поздних погребениях Бирского могильника гривны встречаются все чаще, становясь массовым явлением (Мажитов Н.А., 1968, табл. 17-1, 2, 5, 6-7). У местного прикамского населения гривны никогда не были распространенным украшением. В скифском, кельтском обществах гривна являлась показателем статуса человека, его принадлежности к определепному кругу. Тенденция распространения определенной моды на гривны прослеживается и на мазунинских памятниках. Те погребения Тураевского могильника, где на шее погребенного найдено по две гривны относятся к V в. В более ноздних памятниках Камско-Вятского междуречья гривны еше фиксируются в погребениях. Однако постепенно их роль как украшения сходит на нет, вместо этого они становятся денежной единицей (гривны глазовского типа). В неспокойпое время булгарской и русской колонизации они исчезают из могил и перемещаются в клады, находки которых многочисленны в б.

Глазовском уезде. Одновременно они исчезают из костюма, и в Э1нографическое время в состав ансамбля одежды уже не входят (табл. 183).

Излюбленным украшением женской одежды В.Ф. Генинг называет нагрудники, призванные скрывать разрез нижней рубахи. Во многих погребениях украшения располагаются в области груди таким образом, что их нельзя отнести к ожерельям. Пагрудники являются достаточно частой находкой в раннечегандинских погребениях. Остатки их отмечены в Афонинском, Городишенском, Деуковском И, Камышлытамакском, Кинчаковском, Кушулевском III, Меллятамакском I, Ныргындинском I и II, Тарасовском, Трикольском, Сасыкульском, Старочекмакском, Урманаевском II, Чегандинском II, Юлдашевском могильниках. По характеру орнаментации нагруд1Н1ки представлены двумя основными типами: составные и пластинчатые, по форме они делятся на прямоугольные и овальные (табл. 53).

В.Ф. Генинг, раскопав в 1954-1956 гг. могильники Ныргында I и II, Чеганда II, отметил наличие нагрудников в погребениях 15, 16, 23, 25, 27, 39, 40, 65, 73, 89, 160, 167, 179, 190, 192, 207, 213 могильника Чеганда II и 7, 17, 18, 19, могильника Ныргында II. Все нагрудники имели, по его мнению, прямоугольную форму. По устройству они были разделены на три типа. Первый - нагрудники, где все украшения пришиты наглухо в вертикальном узоре, вариант а - украшенные бляшками и бусами, вариант б — украшенные только крупными бусами. Второй - нагрудники, украшенные одной или несколькими бляшками и свободно свисаюшими низками бус. Третий - нагрудники, украшенные набором подвесок (Генинг В.Ф., 1970, с. 160-163). Можно полагать, что нагрудники обнаружены только в погребениях 15, 16, 23, 25, 27, 39, 65, 73, 77, 89, 160, 167, 179, 190, 201, 207 могильника Чеганда II и 17, 19, 20, 27, 43, 49, 51, 53, 73, 98, 156, 209 могильника Ныргында П.

Представляется возможным дополнить эти данные. Как показывает размещение украшений, зафиксированное на планах погребений, нагрудники могли иметь не только прямоугольную форму, но и овальную (языковидную).

по конструктивным особенностям их правомернее разделить на цельнопластинчатые и составные.

Пластинчатые нагрудники (все, кроме одного, прямоугольной формы) одно из самых эффектных украшений раннечегандинского костюма. Однако большинство их зафиксировано не на месте ношения - на груди, а отдельно, рядом с костяком. Единственный случай фиксации пластинчатого нагрудника на костяке - погребение 5 Урманаевского II могильника. В нем обнаружены две бронзовые прямоугольные пластины без орнамента размером 13x8,5 см. Сзади сохранились фрагменты ткани и кожи, очевидно, за отверстия пластины пришивались к основе (табл. 54-1,4).

Слева, за головой погребенного (Ныргында I, 138), возможно, в жертвенном комплексе, найдены две слегка выпуклые кожаные пластины без орнамента, одна с парой отверстий на углах длинной стороны (размеры 10x6, 8x6,5 см) (табл. 54-2). Аналогичная пластина, но из бронзы, происходит из сборов с поверхности 1976 г. могильника Старый Чекмак (СтЧ 76/154, размеры 15x10,5), сохранилась почти полностью, частично повреждены края, на одной из длинных сторон пробиты два отверстия (табл. 54-3).

Слева, в изголовье костяка в погребении 204 Ныргындинского II могильника, в составе жертвенного комплекса найдены три бронзовые трапециевидные пластины (12-9,5x12, 9,5-9x7,5, 9-7,5x7,5) с орнаментом в виде медвежьих голов и петлями на обороте (900/827-829). Верхняя пластина имеет вырез, вероятно, для шеи. Все три пластины объединяются в вертикальную композицию. Именно этот нагрудник описывал Б.Б. Агеев в группе III, отдел А, вариант Д, тип 2 (Агеев Б.Б., 1992, с. 36). В погребении 4 Городищенского могильника найдена аналогичная бронзовая пластина размерами 9x4 см, ее отличие заключается в том, что она как бы перевернута, по отношению к ныргындииским (Наговицын Л.А., Семенов В.А., 1978, с. 118, 120, табл. 1-1) (табл. 55-2,4).

Ill A.A. Спицын описывал медный (бронзовый) нагрудник, найденный на полосе крестьянина Василия Гренадерова близ д.Шалаенки (Шалавенки).

Бронзовая пластина длиной до 5", шириной до 3" (12,5x7,5), края насечены выпуклым бордюром, который в нижней частн идет двойной полосой, над ней в ряд высечены три конские головы;

с нижней стороны к углам припаяны ушки (Спицын А.А., 1893, с. 126).

Пластинчатый нагрудник овальной формы найден в погребении Сасыкульского могильника. На шее погребенного находилась пластина из белой бронзы в виде полукольца с двумя отверстиями для подвешивания. Ширина пластины 18 мм (Васюткин СМ., Калинин В.К., 1986, рис. 6-11). Б.Б. Агеевым ошибочно указано, что такой нагрудник, по его мнению, - гривна, найден в погребении 99 Афонинского могильника и сделан из железа (Агеев Б.Б., 1992, с.

35, рис. 4-8) (табл. 56-4).

В.Ф. Генинг относил к украшениям нагрудника бляху языковидной формы из погребения 190 (Чеганда II) (Генинг В.Ф., 1970, рис. 31). Б.Б. Агеев соглашался с ним, выделяя бляхи такой формы в группу III, отдел А, вариант Д, типы 3 и 4 (Агеев Б.Б., 1992, с. 36, табл. 5-11, 18). Им же указано три случая нахождения таких блях: Юлдац1ево, 127, Чеганда II, 190, Афонино, 131 (Б.Б.

Агеев приводит не все известные случаи). Отнесение блях из погребений Чегандинского II и Юлдашевского могильников к нагрудным украшениям, вероятно, ошибочно. В Юлдашевском могильнике (погребения 92, 127) бляхи найдены в области пояса погребенного, аналогично на поясе найдена бляха в Чегандинском II могильнике, вероятно, они связаны с украшениями пояса. В могиле 131 Афонинского могильника бляха лежит на костях груди слева, приблизительно на уровне грудины, несколько по диагонали, закругленным концом вверх. Под бляхой лежало шило, рядом с ней - нож. Расположение бляхи в верхней части груди позволяет относить ее к нагруднику, но наличие I рядом ножа и шила заставляет внимательнее отнестись к данному украшению и размещению его в ансамбле костюма (подробнее об этом в разделе об украшениях пояса).

В погребении 219 Ныргындинского I могильника, слева у черепа, найдено составное украшение, которое также можно отнести к нагрудникам, однако его форма не характерна для этой детали костюма: две бронзовые пластины, с сохранившимися под ними остатками ткани и кожи, дополнены снизу(?) «пальцами» из бронзовых же накладок удлиненной формы (табл. 57, 55-3).

Составные нагрудники прямоугольной формы (табл. 58, 59, 60, 61). В погребении 1224 (Тарасово) прямоугольный нагрудник по краям длинных сторон был обшит бляшками, предварительно нанизанными на кожаный ремешок. В центральной части была пришита ажурная накладка (табл. 59-1).

Способы украшения нагрудьшков достаточно разнообразны. Металлические и бусинные украшения могут образовывать вертикальную или горизонтальную композицию.

Бляшки в погребепии 287 Тарасовского могильника расположены тремя вертикальными рядами, первоначально они были нашиты. на кусок ткани, вероятно, прямоугольной формы. Справа от позвоночника (Афонино, 129) расчишены 34 бронзовые бляшки, идушие 2-3 вертикальными рядами. В погребении 1149 (Тарасово) на прямоугольный кусок ткани было нашито четыре вертикальных ряда бляшек. К верхнему краю была пришита лента, орнаментированная в центральной части бисером, а по обеим сторонам шеи бляшками. С помощью этой ленты нагрудник закреплялся на шее.

В погребении 142 Афопинского могильника два ряда бронзовых обжимных обойм, нанизанных на кожаную(?) основу, располагались горизонтально в верхней части нагрудника, в нижней, через значительный промежуток, была укреплена железная цепочка. Два-три ряда мелкого бисера украшали верхний край нагрудника из погребения 35 Юлдашевского могильника, ниже их кренилась ажурная накладка прямоугольной формы, найденная смещенной к правому локтю.

• В погребении 73 Ныргындинского II могильника, слева у плеча, найдены остатки нагрудника трапециевидной формы. Бронзовые пронизки в 4 ряда были нанизаны на деревянные планки, обтянутые кожей: нервый ряд - 23 шт., второй - 26 шт., третий - 26 шт., четвертый - 32 шт. Деревянные планки были.: толстыми нитками пришиты к ткани. На концах планок сохранились отверстия, вероятно, для крепления к основе. Между третьим и четвертым рядами располагались бляшки (на полевых рисунках 6 шт., на окончательной реконструкции - 11 шт.), прикрепленные к ткани кожаным шнурком. Ширина верхней части - 11,3 см, нижней - 16,3 см. Снизу нагрудник был отделан Ф нитяными петлями, образовавшимися при пришивке нижней планки к основе (Генинг В.Ф., 1954-1956, л. 232) (табл. 60).


Верхний ряд нагрудника из погребения 43 (Ныргында II) был украшен бронзовыми обоймами, предвар1^тельно нанизанными на кожаную основу, ниже их, горизонтально были пришиты три ряда 36 мелких бусин. На нагрудник (Ныргында II, 98) тремя горизонтальными рядами было нашито 14 мелких бляшек, нижний (четвертый) ряд состоял из 4 бляшек средиего размера, сам нагрудник(?) был очень коротким. Нижний край прямоугольного нагрудника (Кушулево III, 150) был декорирован горизонтальным рядом из 9 ромбических ф накладок с ушком на обороте, предварительно нанизанным на шнур. Нижний край нагрудника из погребепия 147 (Афонино) обшит 5 бронзовыми бляшками.

Интересны украшения нагрудника из могилы 23 (Чеганда II): на груди детского костяка найдены семь медных накладок-бляшек - верхний ряд, и медных и одна синяя стеклянная бусина - нижний и боковые ряды, в центре • этого скопления в ряд три бусины из египетской пасты - фигурки львов. В погребении 121 Афонинского могильника под челюстью на шее расчиш,ено скопление бус и бисера, которые образовывали «рамку», в центре композиции i была размещена бусина в виде льва. В погребении 62 (Чеганда II), на груди, в беспорядке найдены бляшки-накладки и медные бусы, бусы, среди которых особый интерес представляет фигурка жука-скарабея из голубой египетской пасты с клеймом, они также могут относиться к нагруднику схожей конструкции.

Особенностью нагрудника из погребения 125 (Ныргында II) является его асимметричность. Большинство веш,ей в могиле смещено, однако часть из них сохранилась соединенной на кожаной основе. В правой части снизу были нашиты ажурные треугольные цакладки, ближе к центру - двузубчатые, слева им соответствовали три ряда узких пластинчатых обойм. Верхняя часть была оконтурена справа - длинной бронзовой накладкой, сверху - треугольной ажурной накладкой, рядом из 6 бляшек, круглой накладкой с двумя отверстиями, слева - рядом из 4 бляшек. Поле по центру нагрудника было заполнено ажурными накладками и пластинчатыми обоймами, образующими три вертикальных ряда (табл. 61).

Составные нагрудники овальной формы. Украшения на нагрудниках этой группы могут располагаться как по всей лопасти, так и подчеркивать верхний или нижний край (табл. 56-2, 62).

В погребении 77 (Чеганда II) найден нагрудник, по нижнему краю обшитый бронзовыми спиральновитыми пронизками (В.Ф. Генинг называет их гривнами, вероятно они являются прототипом распространенных в мазунинское время пронизок - в целом виде данное украшение не найдено ни разу, обычно это фрагменты длиной 5-8 см). В центральной части в пять рядов были нашиты бусы. Аналогичный нагрудник происходит из могилы 53 (Ныргында II) - по нижнему краю он был обшит бронзовыми спиральновитыми пронизками, в верхней части были нашиты 8 бусин, а между ними прикреплена ажурная накладка (табл. 62). В погребении 9 Меллятамакского I могильника в районе нижних ребер обнаружен ряд из 22 шаровидных бусин из голубого стекла, по видимому, нанизанных на нитку, также украшавший низ нагрудника (Старостин П.Н., 1978, с. 129, рис.6).

Нагрудник из погребения '51 (Ныргында II) был значительно длиннее.

Вверху в два ряда были нашиты по три бляшки, далее полукругом шел один ряд спиральновитых пронизок. В центре нагрудника были пришиты три бляшки в форме треугольника вершиной вверх, две бляшки более крупного диаметра были укреплены по центру нижней части нагрудника. По нижнему краю лопасть была обшита спиральновитыми пронизками, все поле было заполнено бусами, предварительно нанизанными на нить или шнур и нашитыми в несколько рядов, повторяюших форму нагрудника (табл. 62-2).

Нагрудники с украшениями из бляшек и бус обнаружены в Кушулевском III могильнике. В погребении 14? (Кушулево III) верх нагрудника был отделан пришитыми бляшками с отверстием в центре, ниже шли 1-2 ряда бус (всего найдено 40 экз.), еше ниже - ряд из 6 бляшек с ушками и 5 бляшек с двумя отверстиями, ниже - еше один ряд бус. Справа - в центре композиции - поверх украшений расчишены две арочные подвески (табл. 64-5). В погребении (Кушулево III) верхний ряд нагрудника был украшен тремя бляшками с ушком, ниже шли два ряда бус (46 экз.). В погребении 341 (Кушулево III) 38 бусин лежат вокруг черепа и на шее широким полукругом, по мнению авторов раскопок, они составляли ожерелье (Агеев Б.Б., Мажитов Н.А., 1985, с. 29-30), но могли украшать и нагрудник (табл. 63-5).

В некоторых случаях в центре нагрудника крепилось большое украшение (бляха, накладка), обрамленное более мелкими деталями. В погребении Деуковского II могильника найден нагрудник из двух ажурных накладок.

Вверху находилась накладка прямоугольной формы, ниже нее - с закругленным нижним краем, нагрудник имел овальную форму (Казаков Е.П., Старостин П.Н., Халиков А.Х., 1972, с. 116-117, рис. 5-1, 10) (табл. 56-3, 64-3).

в погребении 11 Трикольского могильника (в отчете 1978 г. и информации помещенной в «Археологических открытиях 1978 г.», в публикации 2003 г.

указан №15) найдены остатки нагрудника овальной формы, украшенного большой круглой бронзовой бляхой с тремя ушками - петлями на обороте, сквозь которые был продет кожаный ремешок;

тремя бронзовыми ажурными накладками, расположенными в виде треугольника и тремя круглыми бронзовыми бляшками, нашитыми на кожаную основу. Между верхними ажурными накладками расчищено ожерелье из бисера, бус и резцов животного.

Мелкий бисер располагался вокруг металлических украшений (Иванов В.А., 1979, с. 173-174;

2003, с. 204) (табл. 56-1).

Среди нагрудников выделяется группа, украшенная раковинами каури.

Вокруг шеи погребенной из могилы 6 Урманаевекого II могильника лежали бусы, раковины каури, тонкие бронзовые накладки. Пластины накладок имеют форму квадрата со стороной 2,5 см. С обратной стороны по углам и в центре выдавлены розетки, по углам' имеются маленькие круглые отверстия. На обратной стороне между загнутыми краями и четырьмя петельками удерживаются узкие и тонкие деревянные планки. Пять пластин образовывали верхний край нагрудника, ниже были нашиты бусы и раковины каури, предварительно нанизанные на нить или шнур. К сожалению, план погребения пе позволяет восстановить взаимное расположение рядов, судя по всему, раковины располагались в левой части нагрудника, бусы - в правой.

Один из самых богатых и красивых нагрудников раннечегандинской эпохи найден в погребении 17 Урманаевекого II могильника. Вокруг шеи лежали две трапециевидные и две треугольные ажурные накладки, три подвески, бронзовые квадратные пластины с маленькими округлыми дырочками по углам и украшенные в середине выдавленными с обратной стороны розетками. Ниже, на груди, большое скопление бус, бисера и раковин каури. Фотография погребения позволяет детально восстановить размещение украшений в нагруднике. Лопасть овальной формы ближе в шее (1 ряд) была декорирована квадратными накладками, перемежающимися тремя подвесками, по краям этот ряд дополнялся трапециевидными накладками, В большинстве случаев украшения, расчищенные на плечевых костях, вероятно, относятся к декору верхней одежды, В данном погребении их можно соотнести с нагрудником.

Второй, третий и четвертый ряды были образованы раковинами каури, предварительно нанизанными на нить вперемежку с бисером. Четвертый ряд сохранился лишь частично, раковины расположены только с левой стороны, однако в области живота найдено еще несколько раковин, которые, первоначально могли завершать четвертый ряд справа, Нервый - четвертый ряды размешены на нагруднике через промежуток, который мог быть заполнен бисером, количество его в погребении позволяет предположить это. Нагрудник был достаточно большим, по ширине он закрывал всю грудь от плеча до плеча, по длине доходил до конца ребер (табл. 56-2), В области шеи и груди погребенного из могилы 197 Сасыкульского могильника найден нагрудник со схожим характером орнаментации. Выше - у шеи - располагались 4 прямоугольные накладки, выполненные из тонкого бронзового листа (толшина 0,3 мм) размером 31x28 мм. На поверхности пластин прорезаны отверстия треугольной формы и образуют крест, в центре которого слабо нросматриваются 6 выпуклин, 5 из них идут по окружности, одна- в центре. Таким же орнаментом украшены углы накладки. В области шеи и груди найдено 1331 экземпляров бисера и бус и 29 раковин каури. Накладки являлись верхним рядом нагрудника, к сожалению, по плану погребения трудно проследить количество рядов бисера. Можно с уверенностью говорить, что бусами был обшит нижний край лопасти нагрудника - два(?) ряда бисера, ряд каури, и еще 2-3(?) ряда бисера. Нагрудник имел ширину от плеча до плеча, длину до конца ребер. На украшения нагрудника верхним слоем налегают две ажурные бляхи. Схожим образом в погребении 17 Урманаевского II могильника расположены ажурные трапециевидные накладки. В том случае они как бы замыкают верхний ряд из бронзбвых пластин, не налегая на бисерные обшивки.

В рассматриваемом случае в погребении 197 Сасыкульского могильника бляхи расположены заметно ниже, чем в Урманаево II, возможно, ближе к подмышкам, и перекрывают бисер и раковины, поэтому относятся к украшениям верхней одежды (табл. 63-2).

В погребении 53 Кушулевского III могильника также найден нагрудник овальной формы. Верхняя часть была украшена 4 накладками, совершенно аналогичными найденным в погребении 17 Урманаевского II могильника. Ниже их расчищены 224 экз. бус. Нагрудник сверху перекрывают две бронзовые бляхи, украшавшие верхнюю одежду. На бляхе, расположенной слева, найдены 7 раковин каури. Несмотря на то, что они налегают на украшения, можно отнести их к нагруднику, аналогично найденному в могиле 17 Урманаевского II могильника (табл. 64-6).

План погребения 27 Камышлытамакского могильника позволяет предположить наличие нагрудника овальной формы, вся лопасть которого была расшита бисером и бусами, нижний край дополнительно украшен рядом раковин каури.


Вероятные случаи нахождения нагрудников. Нагрудники, вероятно, были в погребениях 6, 27, 89, 160, 179 (исключая ажурные накладки), 201 (бисер?), могильника Чеганда II, 132, 218 Тарасовского, 141, 146 Кушулевского III могильников, однако расположение украшений восстановить невозможно.

Ажурные накладки из ногребений 30 и 37 Деуковского II, 12 Урманаевского II, 315 Ныргындинского I, 24 Кинчаковского I могильников также могут относиться к нагрудникам.

Ни В.Ф. Генинг, ни Н.А. Мажитов, ни Т.Н. Останина не отмечали в мазутаiCKiix погребениях остатков нагрудников. Мне известно десять случаев нахождения украшений в погребениях мазунинского времени, которые можно отнести к нагрудникам.

На груди погребенной из могилы 1762 Тарасовского могильника расчищены бронзовые спиральновитые пронизки, нанизанные на кожаную основу вперемежку со стеклянными бусами (31 экз.) и подвесками из раковин ( экз.), стеклянные бусы и стеклянный бисер (2056 экз.). Бисер располагается в виде овала от шеи до нижних ребер. По нашему мнению, он был нашит на нагрудник овальной формы. Ожерелье, также найденное в области шеи, налегает на скопление бисера, образуя «верхний» ряд (табл. 65-1).

Ниже зубов в погребении 58 Устьсарапульского могильника расчищено скопление бисера овальной формы, которое можно интерпретировать как нагрудник. Вся средняя часть погребения 14а (Нива) заполнена бисером ( экз.), там же найдено несколько каплеобразных подвесок - это украшение может являться нагрудником. Еще один бисерный нагрудник зафиксирован в погребении 565 Бирского могильника (табл. 66).

На груди умершего в погребении 10 (Югомащево - И) в области шеи найдено скопление бисера и 4 бронзовых пронизки-медведя. Внутри первой фигурки имеется маленькое бронзовое кольцо, которое привязано к ремешку, обмотанному круглой бронзовой проволокой (спиральновитая пронизка). В отверстие второй фигурки пропущен узкий ремешок, параллельно которому шел еще один, на оба ремещка, соединяя их, нанизаны 8-видпые блящки.

Ремещки пришивались, а фигурки висели свободно. С оборотной стороны ремешков с бляшками сохранились фрагменты ткани. В области груди (Югомашево - II, 24) найдены спекшиеся фрагменты железного изделия кольчужного плетения прямоугольной формы. В обоих случаях можно полагать наличие в погребениях нагрудников (табл. 67-1). Прямоугольной же формы нагрудник из железных • колец расчищен в погребении 4 (раскоп I) Старомущтинского могильника. Фрагменты железной «кольчуги» овальной формы найдены в области шеи погребенной из могилы 39 Тураевского I могильника (табл. 67-2,3, 68).

В необработанном архиве Б.Б. Агеева была обнаружена таблица, вероятно, подготавливаемая к публикации или выступлению с докладом на конференции.

Рисунки на таблице являются оригиналами. В левом верхнем углу помещен план погребения с указанием номера - И. Остальная часть таблицы заполнена рисунками вещей. Впоследствии выяснилось, что это комплекс погребения (раскоп IV - 313 по общей нумерации памятника) Бирского могильника. На грудных костях умерщего, с правой стороны, видны ряды украшений округлой формы. Ими могут оказаться бусы или бляшки. Укращения распололены короткими горизонтальными рядами, образуя прямоугольник. Вероятно, на плане изображены остатки нагрудника прямоугольной формы (табл. 65-2).

Нагрудники найдены также в погребениях Кудашевского могильника, памятник находится на периферии мазунинской территории, и его культурная принадлежность требует выяснения. Опубликован один из них. Он представляет собой три вертикально располо'женные - по краям и в центре - узкие пластины с отверстиями, между которыми горизонтальными рядами идут нити бисера (Голдина Р.Д., 1999, рис. 132-12;

Казанцева О.А., 2004а, рис. 11).

Нагрудники являются характерным украшением финноязычных народов Новолжья. Их истоки фиксируются уже в погребениях ананьинской эпохи. А.В.

Збруева отмечает нагрудники в погребениях мужчин и женщин. Можно выделить пластинчатые и составные. В могиле 138 Зуевского могильника нагрудник состоял из бронзовой трапециевидной бляхи с орнаментом и отверстиями по углам, нащитой на ткань (Худяков М.Г., 1933, с. 15, табл. IV-7).

Из рисунка А.А. Спицына видно, что нагрудник крепился широким основанием вниз (Збруева А.В., 1952, табл. XVII-14). А.В. Збруева считала трапециевидную форму преобладающей для нагрудных украшений ананьинского времени.

Составные нагрудники такой формы ею отмечены в Ананьинском, Котловском, Луговском, Маклашеевском могильникам. В одном из погребений Маклашеевского I могильника нагрудное украшение состояло из транециевидного куска кожи, украшенного бронзовыми бляшками. В нагрудное украшение из погребения 29 Зуевского могильника входили большая бляха, пронизки, подвеска-птичка, пряжка, бронзовые накладки с точечным орнаментом;

подвеска-колокольчик украшала нагрудник из Луговского могильника (погребение 49). По мнению исследовательницы, крупные бронзовые бляхи, часто находимые при костяках в области груди, также пришивались к нагрудникам. А.В. Збруева полагает, что нагрудники были необходимой деталью костюма всех женшин, но большая их часть была украшена только вышивкой (ЗбрУева А.В., 1952, с. 77, 82-83).

А.Х. Халиков также отмечал, что нагрудники украшались массивными бронзовыми бляхами и бисером. Им же приведена реконструкция одежды женщины из могилы 62 Акозинского могильника, однако неясно, являются ли бляхи украшением нагрудника (Халиков А.Х., 1962, с. 60-61, рис. 8). В могиле 15 Акозинского могильника в области правого колена найдены 4 пластинчатые накладки, принадлежащие одному предмету трапециевидной формы. Каждая из пластин, имея одинаковую ширину 1,6-1,7 см, отличаются друг от друга длиной. А.Х. Халиков не уточняет их размещения в ансамбле костюма (Халиков А.Х., 1962, с. 63-64, табл. XIVT14). ПО нашему мнению, они могут являться остатками снятого нагрудника, что характерно для раннечегандинских погребений. Аналогичное украшение найдено в погребении 479 Старшего Ахмыловского могильника. Составное изделие найдено на черепных костях, что дало повод исследователям памятника считать его остатками шапки (Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982, с. 74, таблс. 79-1а). Раскопки Старшего Ахмыловского могильника, пополнили базу дапных но ананьинским нагрудникам. Были найдены нагрудники (31 экз.), украшенные бусами, бусами и бронзовыми накладками и пронизками (Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982, с. 135, табл.

118-1, 1д;

120-2, 26;

121-1, la;

131-2 а, 26). Помимо собственно нагрудников, B.C. Патрушев и А.Х. Халиков отмечают такой вид нагрудных украшений, как кулоны (Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982, с, ПО, табл. 120-26). Вероятно, близок им нагрудник из погребения 1614 Тарасовского могильника, где украшения дополнялись свободно свисающей ажурной бляхой.

Фиксация материала позволила восстановить узор на нагруднике из могилы 837 (Ахмылово) - трапециевидной формы кусок ткани(?) сверху был обшит тремя рядами бусин из белой пасты, по обеим сторона вертикально в один ряд также были нашиты бусы. Нижняя часть в виде прямоугольника (19x7,5 см), расшитого круглыми плоскими бусинами из светлой пасты в 2-4 ряда, пространство внутри, в виде сходящихся треугольников не украшенное бусами, образует узор типа крыльев бабочки. Лента, с помощью которой нагрудник крепился к шее, сзади также была отделана тремя рядами желтого бисера (Патрушев B.C., Халиков А.Х., 1982, с. 109-110, табл. 120-1, 1в).

Нагрудники азелинских женщин представляли собой прямоугольный кусок ткани, подвязывающийся вокруг шеи, на который нашивались различные украшения. Наиболее богатыми были пластинчатые и рамчатые нагрудники (Суворово, 5, И, 14, 28). Пластинчатые нагрудники изготовлены из тонкого листа бронзы размером около 13x19 см. Рамчатые нагрудники имеют схожие размеры, они изготовлены из бронзовых пластин шириной 1-1,2 см, склепанных в виде лесенки, просветы между которыми заполнены бусами (Генинг В.Ф., 1963а, с. 45-46, рис. 23, 24). Снизу такой нагрудник мог дополняться бронзовой ажурной прямоугольной накладкой с шумящими привесками (Уржумки, 32;

Уржум, 2). Пластинчатые и рамчатые нагрудники были обнаружены в захоронениях Пармонского (погребение 10), Первомайском, Худяковского (погребения 84, 100), Кордон, Тюм-Тюм (погребения 50, 74, 100), Уржумкинского (погребение 16) и других. Прямоугольная накладка, судя по находкам, могла заверщать также нагрудники из бисера (Уржумки, 4, 22), либо ткани (Уржумки, 6;

Арзебеляк, 1;

Первомай, 3, 10) (Старостин П.Н., 2002, рис.

12-а, 22;

16;

Лещинская Н.А., 2000, рис. 12-1, 2;

28-16;

31-6;

32-3, 4;

Лещинская Н.А., 1987, рис. 3-5;

Никитина Т.Б., 1999, рис. 45А, 46А, 52А, 54, 57, 61).

Бронзовые пластины, аналогичные выявленным на Ныргындинском II могильнике, но квадратной формы, найдены на вятских некрополях:

Ошкинском - погребения 12, размеры 9x9 см;

28, размеры 10x10 см;

случайные сборы в коллекции Уржумского'музея - 9x11, 8х9(?) см (Лещинская Н.А., 2000, с. 8, 15, 18, рис. 12-2;

28-16;

32-3, 4);

Первомайском - погребения 16 (размеры 9,3x10,4), 20 (размеры 8,5x9,5), 32 (размеры 9,5x10 см), один из них был опубликован Н.А. Лещинской (Лещинская Н.А., 1995, рис. 5-8). Характерно, что эти нагрудники найдены не на месте ношения, а в жертвенных комплексах. Еще один подобный опубликован М.Ф. Обыденновым и К.И. Корепановым и происходит из Мурзихинского могильника на Каме (НМРТ, колл. Г219755 Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2002, с. 135, рис. 5-1) (табл. 69).

Пластинчатые нагрудники, орнаментированные фигурами и головами лошадей, являются характерной, находкой на памятниках в бассейне р.Вятки.

Чаше всего чеканкой нанесена вся фигура лошади, при этом сам нагрудник оконтурен несколькими рядами выпуклин (Генинг В.Ф., 1963а, рис. 23;

Лешинская Н.А., 2000, рис. 31-6;

2002, рис. 12-3, 6) (Первомай, ногребения 1, 102). Нагрудник трапециевидной формы, украшенный по периметру выпуклинами, в нижней части в два ряда, найден в погребении 12 Ошкинского могильника. В центральной части композиции расположено «мировое дерево», спинами к которому, головами в противоположные стороны, стоят две лошади (Лещинская Н.А., 2000, рис. 12-1) (табл. 69-2,3).

В погребении 106 Худяковского могильника (р.Вятка) найден составной г нагрудник, состояший из трех бронзовых прямоугольных накладок, размешенных вертикально, по краю вертикально же были нашиты полоски ткани с бронзовыми обоймами. Все украшения крепились на кожаной основе.

Сам нагрудник представлял собой прямоугольную лопасть, от которой у верхнего края отходили кожаные «завязки» полукруглой формы (Лещинская Н,А., 1995, рис. 6-4) (табл. 69-7).

У нганасан зафиксированы украшения нижнего комбинезона в виде лунниц, которые крепились на груди по 6 экз. с помощью ровдужных ремешков в вертикальном узоре. Подвески имитировали аппликацию из кожи на зимнем комбинезоне (Прыткова Н.Ф., 1970, с. 71, рис. 48). Форма этих подвесок близка к пластинчатому нагруднику овальной формы из Сасыкульского могильника.

Подобное украшение происходит из клада с Буйского городища на р.Вятке.

Практически идентичный Сасыкульскому нагрудник известен из погребения у ст.Оловянной в Забайкалье, датируемого бронзовым веком (Ковычев Е.В., 1980, с. 236, рис. 1-33) (табл. 70).

Большинство нагрудников, зафиксированных у удмуртов, не имеют металлических украшений. Общими для всех нагрудников является их прямоугольная форма, размер - 20x40 см (Лебедева С.Х., Атаманов М.Г., 1987, с. 129), наличие завязок, прищитых к верхней части. Орнаментальная композиция нагрудника вписана в прямоугольник, контур которого подчеркнут полосами вышивки и аппликации из покупной ткани (Крюкова Т.Д., 1973, рис.

6, 7, 9-13, 15, 34, 35, 37, 38;

Климов К.М., 1988, рис. 106-119) (табл. 71).

Небольшой нагрудник лопатообразной формы зафиксирован у закамских удмуртов (Косарева И.А., 2000, с. 164), к сожалению, исследовательница не приводит его изображения. Его носили поверх рубахи, под украшениями.

Бесермянские нагрудники имеют совершенной И1юй характер, фактически это лишь обшивка разреза рубахи. Прямоугольной формы украшение, заканчивающееся треугольником, вершиной вниз, образовано короткими горизонтальными рядами (Климов К.М., 1988, рис. 136-131).

В.Н. Белицер опубликовала нагрудник из Пычасского р-на УАССР. Он имел форму холщового «ожерелья», сзади «ожерелье» завязывалось тесемками;

верхний край был обшит кораллами, нижний - крупными серебряными монетами;

в середине шли ряды мелких монет. Спереди к ожерелью пришивались три полосы холста в виде языков, скрепленные между собой и обшитые также монетами (Белицер В.Н., 1951, с. 76, рис. 37-8). Аналогичный нагрудник описывал Г.Н. Потанин (Потанин Г.Н., 1884, с. 197). Схема нагрудника практически полностью соответствует археологическим аналогам (Чеганда И, 15, 190;

Пыргында II, 17, 27;

Тарасово, 287, 1149). Большинство украшений в раннечегандинскую эпоху не пришивалось непосредственно на ткань, а сначала нанизывалось на кожаные (они фиксируются чаще) шнуры или нить, и лишь затем прикреплялись к основе (табл. 71).

Л.А. Волкова, в публикации коллекции этнографических украшений из Удмуртского республиканского краеведческого музея, описывает различные локальные варианты шейно-нагрудных украшений. Шейное украшение завьяловско-малопургинского куста - «чертывесь» объединяет два элемента:

шейный - «нитрес», «йыр йыл», и нагрудный - «сузет», «куинь" сузетэн».

ШеЙ1юе украшение в виде полумесяца из пестряди плотно прилегает к шее и застегивается крючками или пуговицами. По верхнему краю пришивается 2- ряда низок бисера, кораллов, в наиболее старинных вариантах - раковин каури, основное поле зашивается мелкими монетами. Нагрудный элемент - три (иногда две) - вертикально вытянутые овальные полоски белого холста, обшитые серебряными монетами. Первоначально эти элементы были самостоятельными, о чем свидетельствует различного вида тканевая основа.

Шейное украшение без нагрудкого считалось девичьим. У малопургинских, можгинских, киясовских удмуртов отмечено схожее украшение «уксетирлык», но его составные части надевались отдельно, три нагрудных лопасти соединены между собой планками. В Селтинском районе зафиксировано украшение «сюмыс бырттос», «сюмыс бырттан», нанизанное на сыромятную кожу.

Конструкция такова: два крайних язычка соединены перекладиной, центральный надевается отдельно (Волкова Л.А., 1988, с. 164-166, рис. 7-9).

С.Х. Лебедева и М.Г. Атаманов считают, что истоки нагрудников необходимо искать в азелинских древностях. По их мнению, азелинские нагрудники с изображением коней напоминают съемные вышитые нагрудники удмуртов типа «муресазь» или «кабачи». В коллекции НМУР имеется «кабачи»

северных удмуртов с вышивкой 'конских голов, смотрящих в противоположные стороны;

среди нижнеченецких удмуртов известен узор «вало-вало» - с конями.

Шейные и нагрудные украшения из монет, но мнению тех же исследователей и В.А. Семенова, появляются в VIII-IX вв. н.э. (Лебедева С.Х., Атаманов М.Г., 1987, с. 139;

Семенов В.А., 1983). Что просто связано с началом притока восточного серебра в Прикамье.

Истоки нагрудников прикамского населения можно проследить еще глубже во времени. Самые ранние исходные формы содержатся в ананьинских и раннечегандинских погребениях. Практически полное отсутствие нагрудников в мазун1Н1ских могильниках - парадоксальный факт, единственным разумным объяснением может являться то, что нагрудники все же существовали, но были украшены не стеклянной и бронзовой фурнитурой, а вышивкой, либо аппликацией из ткани, кожи, меха. Вышивка не зафиксирована ни в одном ногребении в Прикамье в столь древнюю эпоху, но в Великом поясе степей самые ранние ее находки встречены в Алакульском могильнике (Шилов С.Н., 2004, с. 347). К сожалению, археологам до сих пор практически не известны погребения VI-IX вв. - на юге Удмуртии изучен лишь один памятник Петропавловский могильник (Семенов В.А., 1967;

19766). Характер захоронений не позволяет реконструировать одежду умерших. Отсутствие археологических материалов не нозволяет на данный момент проследить здесь непрерывную линию развития костюма. В этот период нагрудные украшения являются характерной особенностью погребений бассейна р.Вятки. В погребении 33 Татбоярского могильника обнаружены два вида нагрудных украшений: собственно нагрудник - транециевидной формы, три горизонтальные зоны разделены рядами бляшек, и украшение из нодвесок бельков (Лещинская Н.А., 1995, рис. 18-22, 23;

2002, рис. 9А-7, 8, 12-8).

Браслеты раннечегандинского времени можно разделить но внешнему виду на две грунны - 1) одновитковые и 2) многовитковые. Фактически же различаются они лишь но размеру (табл. 72). В этот нериод браслеты зафиксированы на месте ношения в 65 ногребениях;

в 44 случае они были надеты на нравую руку, в 34 - на левую (в 13 погребениях браслеты носились на обеих руках). Лишь в одном случае при костяке найдено три браслета - два справа и один слева.

Традиционно железные браслеты, сохраняющиеся фрагментарно, по аналогии с бронзовыми, восстанавливались как спиральновитые. По мнению Д.Г. Бугрова (устное сообщение), браслеты не навивались полностью, составляя замкнутое кольцо, а соединялись в «замок».

В некоторых погребениях Старочекмакского (погребения 13, 23), Урманаевского (погребение 6) и Сасыкульского (погребение 133) могильников найдены железные браслеты в 8-9 витков. Имея столь значительную ширину, браслеты закрывали практически всю руку, от запястья на УА руки. По 1Н1формации Д.Г. Бугрова, на оборотной стороне браслетов из Старочекмакского могильника сохранилась кожа, в том числе собранная в складки. То есть браслет был надет поверх рукава, удерживая его. Ни для одного случая нахождения таких браслетов, к сожалению, не зафиксирована информация, сохранились ли на оборотной стороне отпечатки ткани. На браслетах с меньшим количеством витков следов ткани нет. Можно предполагать, что часть браслетов надевалась на голую руку, а не поверх рукава, фиксируя его, как предполагают многие авторы.

Уникальной особенностью Икского могильника является то, что браслеты найдены здесь в 15 погребениях, что составляет почти 25 % от всех находок браслетов в рапнечегандинское время.

В.Ф. Генингом отмечены случаи нахождения оригинальных браслетов из кожаной полосы, сплошь покрытой тонкими медными обоймочками (Ныргында II, 20, 27). О том, что это именно браслеты, а не обшивки рукава, свидетельствует их многовитковость (до трех витков). В погребении Кушулевского III могильника найдены парные браслеты. Их основой является плоский бронзовый браслет с отверстиями на концах. С обеих сторон к бронзовой нолосе крепятся два кожаных ремешка с нанизанными бронзовыми обоймами.

В мазунинский период брасдеты найдены лишь в 13 захоронениях, в десяти случаях справа, в семи слева, в 4 погребениях на обеих руках. В погребении Тураевского могильника на правой руке найдено два браслета, а на левой один.

Браслеты в основном одновитковые, из круглого дрота или пластинчатые.

Отсутствие браслетов при костяке объясняется тем фактом, что почти все съемные украшения помешались рядом с телом умершего в «жертвенный комплекс» (табл. 73, 74-6-15).

В целом, можно сказать, что браслеты не являются распространенным украшением в раннечегандинское время, мода на них приходит позже.

Мазупинское население, по-видимому, значительно чаше носило их, однако, Г поскольку большинство браслетов найдено в составе ж/к, они оказываются за рамками нашего исследования.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.