авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Краснопёров, Александр Анатольевич Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье ...»

-- [ Страница 4 ] --

Перст1Ш в раннечегандинское время можно разделить на два вида: витые кольца и перстни с круглым или прямоугольным щитком. Они найдены в захоронениях: в 22 случаях - на правой руке, в 9 - на левой, в трех ногребениях - на обеих руках. В ногребении 91 Сасыкульского могильника перстни в полтора оборота были надеты на средние пальцы обеих рук, В погребениях 216, 253, 256-1 -также на средние пальцы правой руки (табл, 75), В мазунинское время продолжают бытовать перстни в виде многовиткового кольца, однако все они обнаружены не на месте ношения (табл. 74-1-5), Чрезвычайная редкость такой категории украшений, как перстни, заставляет предполагать, что он,и имели какое-либо статусное или сакральное значение, а их владелец занимал определенное положение в обществе.

§ 3. Пояс При работе с материалом было выявлено, что пояса, находимые в пофебениях, имеют различную конструкцию. Всего было выделено три типа, В результате комплексного анализа появилась возможность детализировать г' первоначальный вариант типологии.

Тип 1, Пояс «простой» конструкции мог иметь различную длину. Застежка, украшения средней части ремня, и наконечник расположены в одну линию.

Конец ремня проходит в рамку пряжки.

Традиционно, типология поясных наборов основана на сочетании пряжки, наконечника и накладок, где основными элементами выступают, по мнению авторов, именно пряжки и наконечника (Гадло А,В,, 1963;

Подвигина И,Л,, 1968;

Мурашева В,В,, 1997), Однако в большинстве своем, пояса, имеющие в литературе «этнические» названия («аварские», «булгарские», «венгерские»

пояса), определяются видом накладок. Исходя из этого, за основу типологии в данной работе принято наличие/отсутствие накладок. По составу украшений и их размещению пояса типа 1 были разделены на несколько вариантов, подварианты выделены по наличию крепежных элементов: подвариант а - с пряжкой, подвариапт б - с наконечником, подвариант в - с пряжкой и наконечником;

подвариант г - без пряжки и наконечника (табл. 76).

Вариант 1 - без накладок:

Подвариант 1а - с пряжкой (табл. 11-1);

Подвариант 16 - с наконечником;

Подвариант 1в - с пряжкой и наконечником (табл. 77-1,3,4, 78);

Подвариант 1 г - без пряжки и наконечника.

Вариант 2 - е накладками, расположенными по всей поверхности пояса:

Подвариант 2а - с пряжкой (табл. 79);

Подвариант 26 - с наконечником (табл. 80-1-3);

Подвариант 2в - с пряжкой и наконечником (табл. 81, 82, 83, 84-1,2);

Подвариант 2г - без нряжки и наконечника (табл. 85).

Вариант 3 - е накладками, расположенными ближе к пряжке:

Подвариант За - пряжка, накладки, «пустое пространство», без наконечника (табл. 86, 87);

Подвариант 36 - накладки, «пустое пространство», наконечник (табл. 88);

Подвариант Зв - пряжка, накладки, «пустое пространство» и наконечник (табл. 89, 90, 91);

Подвариант Зг - без нряжки, накладки, «пустое пространство», без наконечника.

Вариант 4 - с накладками, расположенными двумя группами, ближе к пряжке и ближе к наконечнику, в середине пояса-«пробел»:

Подвариант 4а - пряжка, накладки, «пустое пространство», накладки, без наконечника (табл. 92);

Подвариант 46 - накладки, «пустое пространство», накладки, наконечник (табл. 93, 94, 80-4, 95);

Подвариант 4в - пряжка, накладки, «нустое пространство», накладки и наконечник (табл. 84-3-5);

Подвариант 4г - без пряжки, накладки, «пустое пространство», накладки, без наконечника (табл. 96).

Тип 2. Необходимость выделения такого тппа вызвана особенностыо раннечегандинских застежек с неподвижным крючком и эполетообразных пряжек. Особенностью застежек является способ их крепления к основному ремню и способ зацепления свободного конца. Для надежного скрепления свободный конец ремня должен проходить с обратной стороны застежки и, соответственно, проходить в отверстие рамки. Несколько проще крепление эполетообразной застежки - с тыльной стороны широкой части она имеет шпенек для прикрепления к ремню, с узкой - крючок для соединения со свободным концом нояса. Нояс мог иметь различную длину. В случае с эполетообразной застежкой пояс мог иметь равную ширину на всем протяжении. Нри использовании застежки с неподвижным крючком свободный конец должен быть уже, чтобы проходить сквозь рамку застежки.

Пояса типа 2 разделены на подтипы по виду застежки, определяющей характер скрепления пояса, варианты выделены по месту размещения украшений основного ремня: подвариант а - украшена вся поверхпость, подвариант б - украшения размешены только спереди. Дополнительно выделять варианты по украшениям поясной привески нет смысла, так как тип подразумевает обязательное ее наличие, независимо от сохранности украшений (табл. 97).

Нодтип 1 - с застежкой с неподвижным крючком:

Вариант а - украшена вся поверхность (табл. 98);

Вариант б - украшения размешены только спереди (табл. 99, 100, 101-2-4, 103-2).

Подтип 2 - е эполетообразной застежкой:

Вариант а - украшена вся поверхность (табл. 102-1, 104-3);

Вариант б - украшения располагаются только спереди (табл. 102-2, 104-4).

Тип 3. Пояс с дополнительными привесками. Данный тип характеризуется значительной длиной в развернутом состоянии. Его особенностью является то, что к основному ремню простого типа прикрепляется дополнительная поясная привеска. В другом варианте к очень длинному ремню сзади, приблизительно на середине длины, пришиваетця еще один. Короткий конец, при скреплении, продевается в рамку пряжки, а длинный свободно свисает. Часто оба конца имели наконечники. Еще один признак таких поясов - соотнощение размеров наконечника и пряжки, когда щирина больщого наконечника не позволяет продеть его в рамку пряжки.

В поясах типа 3 варианты выделены по элементам крепления основного и дополнительного ремня (табл. 106):

Вариант 1 - с одним наконечником (табл. 107-1,3, 109-1,2).

Вариант 2 - е двумя наконечниками (табл. 108, 107-2, 19-3).

Пояс служил и для ношения различных предметов, прежде всего, ножа, оселка (точильного камня), кинжала. Они не являются необходимой деталью поясного набора, но их нахождение в погребении определенно свидетельствует о его наличии. В большинстве случаев нож и оселок находятся с левой стороны костяка. Этот факт многократно фиксировался исследователями. Кинжал, наоборот, чаще расположен справа. Однако в обоих случаях имеются исключения. Помимо самого ножа или кинжала в погребениях обнаруживаются элементы их крепления - пряжки, подвески, ножны. Предположительно могли бытовать два варианта ношения ножа/кинжала: 1) 1юж/кинжал мог крепиться к отдельному, самостоятельному поясу, либо 2) крепление могло осуществляться к основному ремню. В случае сохранности ремня можно отметить, что нож/ножны всегда расположены близко от пряжки. В рамках этой же группы следует рассматривать портупейный набор для крепления оружия (мечей, кинжалов).

в раннечегандинских погребениях остатки поясов найдены в 979 могилах, в том числе в 607 найдены ножи, мечи, кинжалы. В 710 захоронениях обнаружены остатки самих поясных ремней, в 264 - только нож или меч, в 10 оселки или ножны без ножа и остатков меча.

В раннечегандинское время бытовали лишь пояса первого и второго типов.

Обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, большинство поясов украшено набором, кажуш,имся случайным, практически нет ни одного пояса с регулярным расположением украшений. Интересны варианты украшения поясного ремня и привески зубами животных. Во-вторых, пояса, украшенные накладками по всей длине, распространены, в основном, в могильниках левобережья Камы. Крайне редкую находку составляют наконечники ремней. В их качестве на конце поясной привески выступают зеркала, либо одна или несколько ажурных накладок, чаше гребневидной формы. Заслуживают внимания многочисленные факты нахождения в области пояса сапожковых пронизок и полупронизок, которые составляли набор поясной привески или крепления для ножен.

Эполетообразные застежки (табл. 110) поясов второго типа являются одной из наиболее характерных принадлежностей женского костюма. Основной регион их бытования - Средняя Кама, Вятка, Средняя Волга - образуют три территориально-хронологических ареала (Лаптева Т.А., 1995). Находки за пределами этой территории единичны (местонахождение Княжпогост па р.Вычегде) (Васкул И.О., 1992, с. 9, рис. 2-17;

1997, с. 373, рис. 9-13).

Самобытный (четвертый) вариант и обособленную группу представляют застежки Западной Сибири (Худяков М.Г., 1929, с. 50, №47-49, табл. 2 - рис. 4;

Ширин Ю.В., 2003, с. 69-71). Там они входят в состав поясов с 2-4 большими бляхами и парными или одной сдвоенной привесками из пронизок и концевых г привесок.

в большинстве случаев, когда эполетообразная пряжка сохранила свое расположение, она направлена' крючком влево. Однако в погребении 238- Сасыкульского могильника застежка лежит крючком вправо, что подтверждается не только плапом, по и фотографией.

В орнаментации прослеживаются общие закономерности декора раннечегандинских поясов. В погребении 6 Урманаевского могильника развернуто, от левого плеча до бедра, изгибаясь затем к правому бедру, был уложен кожаный пояс с бронзовыми восьмерковидными накладками, на правой тазовой кости пояс заканчивался эполетообразной застежкой. На умершем из погребепия 17 Урмапаевского могильника был «надет» кожаный пояс с эполетообраз1юй застежкой, и восьмерковидными накладками, располагавшимися по всей поверхности ремня. Длинный конец, к которому, были пришиты две ажурные накладки, спускался до колен (табл. 102-1, 63-3).

В погребении 143 Кушулевского III могильника пояс украшен целиком.

Эполетообразная застежка лежит на правой стороне таза, крючком влево, весь поясной ремень и привеска украшепы прямоугольными накладками (табл. 64-5).

В погребении 96 Камышлытамакского могильника пояс застежки не имел, основной ремень был украшен прямоугольными накладками, а привеска — восьмерковидпыми. К концу привески было прикреплено зеркало (табл. 103-1, 104-3).

В погребении 197 Сасыкульского могильника поясной ремень был украшен 61 накладкой-тройчаткой, скреплялся эполетообразной застежкой, которой противостояла бляха из зеркала с отверстием. Возможно, пояс имел привеску (табл. 63-2).

В погребении 56 Камышлытамакского могильпика пояс скреплялся лапчатой эполетообразной застежкой. Сам ремень, не имея металлических украшений, не сохранился. Вниз, от крючка эполетообразной застежки до колена, шла поясная привеска из восьмерковидных накладок, закапчиваюшаяся ажурной гребневидной накладкой, исполнявшей роль наконечника (табл. 102-2, 104-3). В погребении 185 (Кушулево III) основной ремень скреплялся эполетообразной застежкой с необычайно длинным крючком и других украшений не имел. Поясная привеска была украшена плотно расположенными 22 прямоугольными накладками'(табл. 64-4, 101-4).

В погребении 53 Кушулевского III могильника найден полный поясной набор. Пояс имеет украшения только спереди. На правой стороне таза, крючком влево лежит эполетообразная застежка, от ее основания идут два ряда бусин.

Крючок застежки входил в отверстие, пробитое с краю большой бронзовой бляхи из зеркала. С другой стороны за такое же отверстие бляха крепилась к ремню. За бляхой располагались три восьмерковидных накладки, от бляхи вниз свисали две конусовидные подвески со вздутиями. Слева, вдоль ноги, до колена, свисала поясная привеска из 36 прямоугольных накладок, заканчиваюшаяся тремя пронизк^ми (табл. 64-6, 101-2).

В пофебении 180 (Кушулево III) пояс с одной стороны заканчивался эполетообразной застежкой, с другой - бляхой из зеркала, спереди размещались прямоугольные накладки. В погребении 51 (Ныргында II) ремень застегивался энолетообразной застежкой, с другой стороны ей соответствовала большая бляха из зеркала, за ней, к левому боку размещались две ажурные накладки. За застежкой пояс был украшен 31 строенной накладкой. Поясная привеска, расположенная справа, украшена 13 прямоугольными накладками (табл. 63-1).

Эполетообразной застежке с пояса из могилы 359 Кушулевского III могильника в качестве крепежного элемента соответствовала ажурная прямоугольно овальная бляха (табл. 113-3).

В погребении 38-1 Уяпдыкского I могильника поясной набор был составлен из эполетообразной застежки, бляшек. Справа и слева, ближе к бокам, на поясе крепилось по одной прямоугольно-овальной ажурной накладке, плоскими сторонами друг к другу. Поясная привеска украшений в средней части украшений не имела, но заканчивалась тремя ажурными гребневидными накладками.

Другой вариант поясов скреплялся застежками с неподвижным крючком самых разнообразных форм и размеров (табл. 111). Самые распространенные формы - круглая, овальная и прямоугольная. Подобные застежки распространены на огромной территории от Алтая до Черного моря. В это время они бытуют в сарматской культуре, однако, как подмечено В.А.

Ивановым, в количестве, не позволяющем считать сармат одним из источников поступления этих пряжек в Прикамье (Иванов В.Д., 1980, с. 81;

2000, с. 95).

В.Ф. Генинг описывал крепление кольцевидных застежек: один конец ремня, огибая застежку, с изнаночной стороны закрепляется за шпенек, другой, также огибая застежку сзади, зацеплялся за неподвижный крючок (Худяков М.Г., 1929, табл. 2 -рис. 3;

Генинг В.Ф., 1970, с. 169) (табл. 99-3, 97-3).

С точки зрения прикрепления к ремню наиболее интересны круглые (и овальные) «колесовидные» застежки с многочисленными спицами и умбоном или решеткой в центре. Д.Г. Бугров, на материалах Старочекмакского могильника (погребение 36) отметил, что в основании «кнопки» сохранились остатки кожи, также кожа сохранилась на всех «спицах» возле обода застежки.

Куски кожаных ремешков шириной до 0,45 см. Иа ободе, с оборотной стороны, отпечатки кожи. Вероятно, ремень имел ширину не менее диаметра застежки (4,33 см), и застежка наглухо крепилась с помошью тонких ремешков, прихватывающих спицы и кпопку. Конец поясного ремня либо не доходил до края застежки, оставляя пространство для крепления свободного конца, либо в поясе делалась широкая прорезь. На второй - кольцевой застежке из того же погребения отмечено аналогичное крепление. Сзади на застежке отпечатки тлена кожи, сверху на ободе и у'кнопки фрагменты кожаных ремешков (Бугров Д.Г., личный архив) (табл. 112).

в погребении 122 Кушулейского III могильника найден поясной набор с несимметричными украшениями, расположенными лишь спереди. Пояс скреплялся колесовидной застежкой с неподвижным крючком. Слева находились 7 пронизок-обойм и два разделителя ремней. Справа на подвеске (шнурке?) привешивались амулет из клыка медведя и пряжка для крепления кинжала в ножнах (табл. 64-2, 99-1).

В погребении 207 (Кушулево III) пояс скреплялся застежкой с неподвижным крючком, а поясная привеска была украшена рядом коровьих зубов (табл. 101-1, 104-5). Ременная нривеска из могилы Камышлытамакского могильника была декорирована 20 клыками. В погребении 318 Кушулевского III могильника пояс скреплялся застежкой с неподвижным крючком и имел привеску, украшенную подвесками из зубов животного.

Нижний конец привески был декорирован умбоновидной бляхой и восьмерковидной застежкой с неподвижным крючком.

Использование зубов животных в качестве поясных украшений многократно зафиксированный факт в погребениях раннечегандинского времени. Это отмечено в могилах 122, 207, 228, 239, 259, 318, 337, 361- Кушулевского 111;

18-1, 23 (зуб медведя), 73, 78 Камышлытамакского;

(позвонок рыбы), 211 Чегандинского II;

268-2 Сасыкульского могильников.

В погребении 77 (Юлдашево) пояс имел комбинированные украшения.

Эполетообразная застежка направлена крючком влево. Справа, вдоль ноги, свисала поясная привеска из бляшек, прямоугольных накладок, идущих вертикально, бляшек, заканчиваюш,аяся большой ажурной бляхой. Поясной ремень имел украшения только спереди. Со стороны, противостоящей крючку эполетообразной застежки, пояс был украшен несколькими бляшками (табл.

103-2).

Помимо собственно раннечегандинской, прослеживается еще одна традиция украшения поясов, более характерная для кара-абызского населения.

I в погребении 51 Юлдашевского могильника декор пояса представляет интересную комбинацию собственно ра1П1ечегандинских и «импортных»

элементов. Пояс застегивался с помошью эполетообразной застежки, являющейся одним из отличительных признаков культуры. А сам ремень был украшен накладками с изображением голов лошади/барана, являющимися индикатором кара-абызской культуры. В погребении 5 (1960) Галановского могильника пояс скреплялся двумя большими бляхами, ремень и ременная привеска была отделана пластинчатыми обоймами и накладками с головой лошади. В погребении 852 (Тарасово) от пояса сохранились кольцо от пряжки(?), прямоугольная пьяноборская накладка и кара-абызская накладка с лошадиными головами (табл. 105-1).

В погребении 242 Сасыкульского могильника пояс скреплялся застежкой с неподвижным крючком, характерной для кара-абызского населения, а не для пьяноборцев. Сам ремень был украшен большой трапециевидной подвеской. В погребении 265 (Сасыкуль) пояс также скреплялся кара-абызской застежкой, а ремень был украшен ромбическими накладками. Аналогичные застежки происходят из комплексов Ныргындинских I и II могильников (табл. 105-2,3).

Пояса первого типа в раннечегандинскую эпоху не столь эффектны.

Пояс из погребения 292 (Ныргында I) был украшен спереди, застегивался двусоставной железной пряжкой, 13 бляшек располагались в два ряда только с одной стороны от пряжки.

В погребении 44 Сасыкульского могильника пояс представлен костяными пряжкой и наконечником(?).

В погребении 312 Ныргындинского I могильника вместо поясной пряжки использовалась своеобразная крестовидная застежка. С другой стороны ремня в качестве крепежного элемента ей соответствовала длинная плоская накладка, конец которой загнут в крючок (табл. 104).

Пояс из погребения 56 Афонинского могильника скреплялся массивной застежкой круглой формы из бронзовой пластины треугольного сечения. Игла застежки мела два расширения прямоугольной формы разного размера. Пояс по всей поверхности был украшен 160 бронзовыми пронизками, а со стороны спины еще и тремя большими бронзовыми бляхами: одной круглой и двумя с сильно обрезанными краями. Ширина пояса, судя по тлену, была в три раза шире диаметра пронизок. Возможно, в этом проявляется один из вариантов украшения поясов - размещение крупных накладок на спине. В погребении 1654 Тарасовского могильника сохранился пояс из пряжки, накладок-тройчаток и блях, которые, видимо, при ношении размещались со стороны спины (табл.

115-4). В погребении 27 Афонинского могильника пояс скреплялся застежкой бляхой, игла которой имела круглое расширение.

В погребении 69 (Афонино) пояс скреплялся крупной железной пряжкой, украшения располагались только сзади - бляшка с двумя ушками, соединенных восьмерковидных накладок, большая бляшка с одним ушком, еще 6 восьмерковидных накладок и еще одна бляшка с двумя ушками.

В декоре поясной привееки можно отметить некоторую закономерность:

достаточно часто привеска украшена сапожковыми пронизками (табл. 115-6).

Это в равной мере характерно для поясов первого и второго типов.

В погребении 320 Ныргындинского I могильника пояс застегивался застежкой с неподвижным крючком. Спереди сохранился ряд ромбических бляшек, одна бляшка. С одной стороны крепились ножны, с другой - короткая привеска из двух пронизок и сапожковой полупронизки.

В погребении 70 (Ныргында И) пояс, застегивающийся эполетообразной застежкой и украшенный с другого конца бляшкой с двумя ушками и бляшкой с отверстием, имел три привески, две из полупронизки и сапожковой пронизки и одну из полупронизки и бляшки, в погребении 45 (Афонино) пояс имел привеску из 4 бляшек и двух сапожковых пронизок. Поясная привеска ремня из могилы 12 (Старый Чекмак) состояла из бронзовой пронизки с двумя парами спиралей.

В погребении 86 (Ныргында II) пояс застегивался пряжкой и имел две привески, состоящих из двух спаренных полупронизок и одной сапожковой пронизки.

В погребении 127 Юлдашевского могильника найдена прямоугольно овальная ажурная бляха, орнаментированная окружностями и псевдозерныо. По краю расположено 9 отверстий. На плане погребения отчетливо видно, что бляха лежит на поясе погребенного овальной стороной вправо. В погребении 190 Чегандинского могильникц такая бляха лежала на левой подвздошной кости, на нее налегали бронзовые поясные накладки прямоуголыюй формы, вытянутые влево в ряд. Еще одна подобная бляха найдена в погребении Афонинского могильника. Бляха расположена слева на груди, закругленным концом вверх, к левому плечу. Под бляхой находились нож и шило. По краю имеется шесть отверстий. Б.Б. Агеев считал их нафудными, выделяя в типы 3, 4, по аналогии с бляхой из Чегандинского могильника, которую В.Ф. Генинг считал нагрудником (Генинг В.Ф., 1970, рис. 31;

Агеев Б.Б., 1992, с. 36). В двух случаях из трех бляхи найдены на костях таза, в двух - они связаны с элементами пояса - накладками и ножом. Судя по всему, эти украшения не относятся к нагрудным, а являются частью поясной гарнитуры. Возможны два варианта их использования. 1) украшения самого ремня, что подтверждается расположением вещей в могиле 190 (Чеганда II);

либо 2) это может быть составная часть кошелька (Афонино, 131). Еще одна подобная накладка происходит их погребения 359 Кушулевского III могильника, но там она, вероятно, служила креплением для эполетообразной застежки (табл. 113).

Очень интересно оформление поясов в погребениях 314, Ныргындинского I, и, возможно, 17 Афонипского, 110 Пыргындинского II могильников, в этих случаях основная часть ремня была украшена 4, I большими бронзовыми бляхами из зеркал. В погребении 315 (Ныргында I) пояс застегивался железной пряжкой и, следовательно, кожаная основа пояса значительно выступала, что необходимо для удобства скрепления. В погребении 7 могильника Ныргында I слева от ног лежал кожаный пояс с медными бляшками, железной пряжкой и медными бляхами из зеркал. Пояс лежал наружной стороной вниз, на бляхах сохранился слой кожи (табл. 115-1 3).

Уже в раннечегандинское время появляется традиция, наибольшее распространение получившая в мазунинский период. Речь идет о положении пояса вытянуто вдоль тела. В погребении 69 могильника Ныргында II пояс был уложен вытянуто вдоль тела, застегивался овальной застежкой со спицами, сам ремень украшен 18 ромбическими накладками. Обш,ая длина составила 55 см.

Также вдоль тела пояс с ромбическими накладками был обнаружен в пофебснии 1588 А (Тарасово). В погребении 1520 (Тарасово) ремень, опоясывавший умершего, был украшен ромбическими накладками, слева привешивались ножны (табл. 98-1). А в погребении 1637 (Тарасово) пояс скреплялся большой застежкой, маленькая, вероятно, служила для крепления ножен несохранившегося ножа.

В погребении 29 Старочекмакского могильника пояс был уложен вытянуто, слева вдоль тела. Восьмерковидные накладки, лежащие вдоль руки, были расположены на ремне поперек, а лежащие у ноги - вдоль в три ряда.

Возможно, пояс имел привеску из бисера (табл. 104-8).

В мазунинский период пояса найдены в 1378 погребениях, в том числе в 869 - ножи, мечи, кинжалы. В 1160 могилах обнаружены поясные ремни, а в 218 - нож, оселок, меч или кинжал без остатков пояса.

В этот период бытуют пояса 1 и 3 типов. По сравнению с раннечегандинско временем укращения на поясах становятся более «регулярными». Данное обстоятельство - тиничность размещения украшений - позволило Т.Н.

Останиной выделить 13 схем их оформления (Останина Т.И,, 1997, рис. 2).

Вероятно, все нояса с ромбическими накладками, имеющие значительную длину, относятся к третьему типу. Крайне редко в этот период пояс имеет дополнительные привески - это зафиксировано лишь однажды в погребении Ижевского могильника.

В некоторых погребениях найдены остатки нескольких поясов (от двух до четырех) (табл. 116-1). Часть определенно соотносится с портупейными наборами (с несколькими пряжками, накладками, наконечниками). В погребении 4 Старокабановского могильника зафиксировано два пояса. Один был уложен слева, развернуто вдоль тела. Бронзовая пряжка находилась у головы, бронзовый наконечник - у колена, вся поверхность была заполнена ромбовидными накладками. Ближе к пряжке крепился нож. Длина пояса составляла около 116 см.

Иногда один из поясов спутывал ноги умершего (табл. 116-2). Данное обстоятельство связано с особым статусом захороненного и, соответственно, с обрядом обезвреживания умерших (Бондаренко О.В., 2003).

Длина пояса фиксируется благодаря мазунинской традиции положения поясов в могилу развернуто, вдоль тела (табл. 116-4-6), в большинстве случаев она равна 100 ± 10 см. В.Ф. Гепинг указывал, что мужские и женские пояса различались по длине, мужские были несколько короче - 85-90 см, женские до 95 см, ширина ремней составляла 3-4 см (Генинг В.Ф., 1967а, с. 127-128;

Генинг В.Ф., Мырсина Е.М., 1967, с. 95). Интересные наблюдения можно сделать относительно ширины ремня и длины накладок на нем. В погребении Тураевского могильника ширина кожаного ремня 5 см, а длина накладок только 3,5 см - кожа значительно выступала с обеих сторон. Кожа ремней была окрашена в ярко-алый цвет (Нива, 66, 73, 74, 80, 150А;

Ижевск, 4, 8;

Мазунино, 47, 50) (Генинг В.Ф., Мырсина Е.М., 1967, с. 104;

Генинг В.Ф., 1967а, с. 133;

Останина Т.И., 1978, с. 105). Кожа ремня также часто украшалась тиснением в виде косой штриховки. Еще один способ укращения ремней связан с особенностями мазунинских накладок. Многие накладки имеют внизу подвеску-колечко. Достаточно часто сквозь колечки плотно прикрепленных друг к другу накладок пропущен кожаный щнурок (табл. 75-3, 109-1, 143).

Сам пояс состоял из двух или трех слоев кожи, иногда сохрапивщих прощивку нитками по краю и сщивку отдельных фрагментов. Пояса из трех слоев кожи не сщивались, а скреплялись щтифтами ромбических накладок. В нескольких погребениях зафиксированы следы ремонта ремней. Впервые это описал В.Ф. Генинг - в погребении 50 Мазунинского могильника почти весь прощит ремещками (Генинг В.Ф., 19676, с. 31;

Генинг В.Ф., Мырсина Е.М., 1967, с. 90, 104, рис. 3). В погребении 24 Заборьинского могильника сзади на пояс была наложена такой же щирины кожаная полоса, прищитая нитками и кожаными ремещками, которые с внещней стороны прихватывали некоторые накладки (табл. 143).

Своеобразием отличается способ крепления пряжки из погребения Тарасовского могильника, аналогичные найдены в погребениях 224, 247, 834, 1529А того же памятпика, в погребении 686 Бирского и, возможно, Ангасякского могильников (Васюткин СМ., 1980, табл. 2-1). Пряжки имеют две рамки - 1) основную, 2) на задней пластине. Органическая основа ремня, таким образом, не зажималась в задней пластине, как в больщинстве случаев, а, охватывая ее, скреплялась с ремнем дальще, возможно, прощивкой. Язычок составляет одно целое с задней рамкой. Другой вариант пряжек с язычком, составляющим одно целое с задней пластиной и подвижной рамкой (фактически двусоставных), - не имеют второй рамки (Тарасово, 266, 359, 391, 765А, 1763) (табл. 117). Еще одна своеобразная пряжка найдена в погребении Старокабановского могильника (табл. 118-1,2).

Различны формы наконечников ремня (Останина Т.Н., 1997, с. 60-62, рис.

12). Своеобразием отличаются наконечники с различными привесками каплеобразными или привесками-колечками. Накладка из погребения Тарасовского могильника могла использоваться в качестве наконечника ремня.

В трех погребениях Тарасовского могильника (199, 252, 865Б) найдены наконечники необычной, подковообразной, формы. Автор раскопок считает, что это - наконечник ножен (погребение 199) или наконечник ремня (погребение 252). Эти наконечники весьма напоминают скобы для крепления оружия (мечей, палашей), известные несколько в более позднее время.

В погребении 374 Тарасовского могильника наконечник «застрял» в рамке пряжки, прохождение его затруднено и представляется маловероятным (табл.

116-2,3).

Чисто мазунинской чертой оформления ноясов является использование больших привозных раковин. Они зафиксированы на поясах в количестве от одного до четырех экземпляров (табл. 119).

В погребении 220 Покровского могильника длина пояса от пряжки до наконечника 100 см. Пряжка была полностью скрыта четырьмя раковинами тремя удлиненно-прямоугольной формы и одной круглой, орнаментированной группами из семи сверлин. За ними крепились накладки, продолжавшиеся до см, затем следовала неорнаментированная часть. Возможно, что в случаях, когда сохранившаяся длина пояса явно недостаточна для ношения, существовала именно такая конструкция, но наконечник отсутствовал. Пояса с бляхами раковинами застегивались пряжками лишь в трех случаях (Мазунино, 50;

Покровка, 220;

Тарасово, 4).

Раковины в составе пояса могут располагаться в трех местах: 1) на одном конце, 2) на обоих концах и 3) на одном конце и в середине пояса, несколько смещенно ко второму концу. В последнем случае рядом со «срединной»

раковиной на ремне украшения отсутствуют, это делалось, для тогочтобы при скреплении украшения не перекрывали друг друга. За дальней бляхой раковиной часто расположена еще группа накладок и наборный наконечник, которые при ношении свободно свисали.

Раковины крепились к ремню, чаше всего, бронзовыми умбоновидными бляшками или крестообразными накладками, но могут быть и другие варианты форм (Тарасово 328А - звездчатая). Интересно отметить, что в погребении Тарасовского могильника крестообразные накладки служили штифтами для прикрепления задних пластин поясных пряжек (табл. 120).

Бляхи-раковины имеют матовый белый цвет, иногда со следами лошения.

Большинство из них сохранили гладкую поверхность, но на нескольких имеется орнаментация в виде углублений. На раковинах из погребений 77 Ижевского, 220 Покровского, 450А Тарасовского могильников орнамент практически идентичен: четыре группы круглых выемок разделены одиночными вдавлениями и расположены вокруг центрального отверстия. По периметру идет сплошная орнаментальная полоса. Это может свидетельствовать об определенной моде на их декор в месте производства. В погребении Ижевского могильника орнамент образует крест (табл. 121).

На нескольких раковинах есть следы ремонта. В погребении 83 Ижевского могильники раковина была расколота на три части, в которых просверлены сквозные отверстия, вероятно, для скрепления ремешком. В погребениях 52, 69А (ж/к), 289 (ж/к), 306А Тарасовского могильника сломанные фрагменты раковин скреплялись бронзовыми накладками (табл. 122).

В случаях, когда раковины располагались на обоих концах пояса, можно предполагать два варианта его ношения. Это мог быть достаточно короткий пояс, скреплявшийся встык. Либо пояс, что более вероятно, имел «обычную»

длину, но его конец не был украшен. В случаях, где длииа пояса меньше 70- см, ремень однозначно имел часть, не украшенную накладками.

Самым простым вариантом оформления ремня первого типа является пояс, состоящий из пряжки, из наконечника или из пряжки и наконечника {первый вариант).

В погребениях 98, 102, 115 Старокабановского, 109Б Покровского могильников {пояса второго варианта) расположение накладок отличается своеобразием. Со стороны пряжки почти весь пояс покрывают ромбические накладки, ближе к наконечнику приклепаны накладки круглой формы.

Расположение накладок и длина нояса позволяет предполагать, что круглые накладки украшали пробитые в поясе отверстия для язычка пряжки, а оставшийся конец свободно свисал. В погребении 117-1 (Старокабаново) пояс сохранился лин1ь частично. Круглые накладки в данном случае расположены сразу за пряжкой. Неизвестно, украшали ли они весь ремень и также маркировали отверстия для застегивания, или нет (табл. 118-4-6).

В погребении 125 Покровского могильника длина пояса составляет 121 см.

С обоих концов, и у пряжки, и у наконечника, его украшают ромбические накладки. В центе ремня ромбические накладки чередуются с круглыми: одна круглая, две ромбических, три круглых, две ромбических, круглая. Расстояние от пряжки позволяет считать их оформлением отверстий в ремне (Останина Т.Н., 1992, рис. 20-2). В погребении 72 Тарасовского могильника круглая накладка располагалась ближе к пряжке и, вероятно, обладала лишь декоративной функцией.

В погребении 134 Тураевского могильника пояс застегивался железной пряжкой и состоял из железных колец кольчужного плетения, вероятно, первоначально нашитых на основу.

Пояс из погребения 24 Заборьинского могильника был украшен двумя раковинами, которые при ношении располагались на животе, от них вниз спускался наборный наконечник. По бокам ремень украшений не имел, а со стороны спины крепились бронзовые накладки (табл. 95-2).

Третьим вариантом оформления является пояс, украшенный накладками не на всю длину. В качестве примера возьмем пояс из погребения Покровского могильника. Общая длина пояса составляет 100 см. От пряжки, на длину 70 см ремень украшен накладками, затем, на некотором расстоянии прикреплен наконечник. Вероятно, при ношении часть пояса, украшенная, накладками полностью облегала талию, неукрашенный конец с наконечником продевался в рамку пряжки и свободно свисал. Аналогичные случаи отмечены в погребениях 31 А, 71, 92, 94, 109В, 113, 127, 196, 220, 229А, 232, 258А Покровского;

15 Заборьинского;

80 Нивского;

16 Ижевского;

12, 40, 44, 66, 98, 102, 164, 172 Тураевского могильников.

В погребении 28А Покровского могильника пояс имеет обшую длину см. Накладки на нем расположены двумя «блоками» (вариант четыре):

Следующие за пряжкой накладки продолжаются на длину 78 см, затем следует пропуск, и ближе к наконечнику накладки украшают еще 10 см ремня.

Пояса третьего типа фиксируются значительно реже.

В погребении 135 Старокабановского могильника пояс с бронзовой пряжкой и ромбическими накладками имел два бронзовых наконечника. Такие же происходят из погребений 1779, 1802 Тарасовского могильника (табл. 109).

В погребении 147 Покровского могильника пояс (пряжка, ромбические накладки по всей поверхности и наконечник) уложен изогнуто-вытянуто вдоль правой ноги. Близко к пряжке лежит нож, несомненно, крепившийся к поясу.

Там же, вдоль правой ноги, расчищено развернуто уложенное украшение кольчужного плетения из железных колец. Можно предполагать, что в данном случае украшение кольчужного плетения являлось дополнительной привеской к основному ремню. В надетом виде оно бы свисало с левой стороны вдоль ноги.

Аналогичный случай зафиксирован в погребении 199 (Покровка).

В погребении 150А Нивского могильника найден пояс, расположение украшений на котором и ширина накладок нозволили Т.И. Останиной восстановить его как пояс с двумя наконечниками (Останина Т.Н., 1978, табл.

IX), т.е. пояс третьего типа. Однако длинные каплеобразные подвески, вероятно, являлись составным наконечником дополнительного ремешка (табл.

106-2, 107-2).

Среди предметов, носимых на поясе, помимо ножей, распространенной находкой являются точильные камни, они обнаружены в 26 захоронениях (Камышлытамак, 22, 48-1, 48-2, 65, 69, 87, 94;

Чеганда II, 71, 122;

Сасыкуль, 43, 137;

Афонино, 15;

Юлдашево, 107;

Кушулево III, 222, 239, 284, 293, 305;

Ныргында II, 124;

Кушулево II, 10;

Урманаево, 14;

Кипчаково, 1, 11, 41, 2-5;

Меллятамак, 1984 г.). Б.Б. Агеев указывал еще оселок из погребения Сасыкульского могильника (Агеев Б.В., с. 119). Возможные варианты их прикрепления приведены М.П. Грязновым (Грязнов М.П., 1961, с. 144) (табл.

124).

Оселки - редкая находка в мазунинских погребениях. Всего они найдены в 24 погребениях (Тураево, к. 4, п. 1;

И, 41, 95 (два экз.), 193, 196, 197, 233;

Ангасяк, 31;

Старокабаново, 124, 136;

Покровка, 235;

Тарасово, 10, 111, 112, 168, 446, 765Б, 799 (ж/к), 836 (ж/к), 905;

Старая Мушта, к.14/п.5;

Бирск, 35).

Т.И. Останина отмечает лишь два случая нахождения точильных брусков, в том числе из жертвенного комплекса в погребении ИГ Устьсарапульского могильника (Останина Т.Н., 1997, с. 71) (табл. 124).

Оружие - мечи и кинжалы - найдены на Камышлытамакском, Меллятамакском, Чегандинском II, Гордишенском, Сасыкульском, Афонинском, Юлдашевском, Кушулевском III, Уяндыкском I, Ныргындинском I, Ныргындннском II, Урманаевском могильниках в раннечегандинское время и на Ижевском, Бахмутинском, Нивском, Устьсарапульском, Чепанихинском, Тураевском, Покровском,, Старомуштинском, Бирском могильниках - в мазунинское.

к элементам портупейных наборов относятся пряжки, накладки, наконечники ремешков для крепления оружия, крупные бусы, бутероли и оковки ножен. На поверхности клинков всех мечей сохранились фрагменты дерева, являющиеся остатками ножен. Вид оруэ/сия определял способ его ношения и крепления. Портупейный ремень носили независимо от пояса.

Пьяноборские иолсны для ножа достаточно разнообразны по форме. Б.Б.

Агеев выделяет три варианта размещения накладок на ножнах: верхние, срединные, концевые (Агеев Б.Б., 1992, с. 47-48). Большинство из них имеет форму конуса, одиночного или двойного. Некоторые из них имеют аналогии в памятниках кара-абызской и фоминской культур, большинство же аналогий не имеют (Пшеничнюк А.Х., 1968, рис. 14-1, 3, 7, 8;

Агеев Б.Б., 1992, с. 48;

Ширин Ю.В., 2003, с. 58-60, табл. XIV-1, XXVI-8, XXXIV-4, XLIII-4, LVII-4, LXI-22, LXX-17, LXXII-4, LXXVII, LXXXIII-69, LXXXVIII-18, ХС-9). В погребении Афонинского могильника найдена длинная костяная накладка ножен, скреплявшаяся бронзовыми заклепками (табл. 125).

Способ крепления к ремню достоверно не установлен. Можно предгюлагать, что с тыльной, стороны, где у ножен имеются планки, пропускалась кожаная лента, верхний край которой и крепился к поясу.

В многочисленных погребениях зафиксированы случаи нахождения в области пояса двух пряжек, одна из которых зачастую меньшего размера и лежит рядом с ножом. Это может свидетельствовать о наличии второго пояса, на который привешивался нож, оселок. Второй вариант представляется более вероятным. В погребении 26 Деуковского II могильника был зарисован детальный план расположения предметов. Маленькая круглая застежка с неподвижным крючком лежала у пояса, налегая на тлен кожи и остатки ножа.

По нашему мнению, ножны, металлические, деревянные или кожаные, крепились к кожаному ремешку. Один конец ремешка наглухо прикреплялся к шпеньку застежки с неподвижпым крючком, сам ремешок перехлестывался через ремень и пропускался через внутреннее кольцо застежки и закреплялся за крючок (табл. 100).

Скобы в верхней (Кушулево III, 28) и нижней (Кушулево III, 122;

Ныргында И, 69) частях ножен могли применяться для крепления ножа к поясу (табл. 125).

В погребении 1098 Тарасовского могильника ножны с ножом привешивались на кожаном шнурке с бронзовыми пронизками, либо на специальном ремешке (табл. 126-1, 127).

Мазунинские ножны для ножа и шила фактически составляли самостоятельный элемент декора поясов. Они являются «изюминкой»

мазунинских погребений. Т.И. Останина выделила три типа ножен (Останина Т.И., 1997, с. 69). Основа большинства ножен деревянная или кожаная, в несколько слоев, поверх закреплялись бронзовые или железные накладки.

Ножны крепились к поясу при помоши бронзовой петли в верхней части ножен.

Другой вариант крепления в виде небольшой петельки с обратной стороны, концы проволоки, ее образуюшей, выходили на лицевую поверхность ножен.

Также ножны могли привязываться кожаным ремешком за пробитое отверстие (табл. 128, 129). В единичных экземплярах обнаружены другие типы.

В погребении 109 Устьсарапульского могильника зафиксирована подвеска для ножа, состоящая из бусин. Аналогичное крепление отмечено в погребении 114 Ижевского могильника (табл. 126-2).

В погребении 48 Ижевского могильника пояс имеет дополнительные привески. Рядом с парой раковин расчишены две низки бус, закапчивающиеся бронзовыми трапециевидными подвесками.

Раковины, совершенно идентичные используемым мазунинским населением, описывал Б.А. Литвинский. В могильниках Памира эти раковины несколько меньшего диаметра (23-55 мм), некоторые с гравировкой, являлись наглазниками. Аналогичные раковины с орнаментом нроисходят из мегалитических сооружений Южной Индии (Литвинский Б.А., 1972, с. 141-142).

Сейчас все исследователи придерживаются мнения об индийском происхождении предметов (Останина Т.И., 1997, с. 63). В степях Дона подобные раковины использовались для фиксации меча на портупейном ремне (Безуглов СИ., 2000, с. 178), характерно, что в погребениях 26 и Покровского (Останина Т.И., 1992, с. 11) и 260 Сасыкульского могильников раковины также имеют отношение к декору меча (навершие) и портупеи.

Аналогии использованию раковин можно найти в кара-абызских и азелинских памятниках. Кара-абызские нояса представляют собой широкие кожаные ремни, покрытые массивными бронзовыми овальными пластинами с изображением двух конских голов. На оборотной стороне имелись два ушка, с помощью которых они й крепились к ремню основе. В центре пояса располагались от одной до трех больших бронзовых блях, изготовленных из импортных зеркал, иногда украшенных орнаментом из концентрических окружностей и шестилепестковой розетки. Некоторые кара-абызские пояса имеют привески, заканчивающиеся зеркалами (Пшеничнюк А.Х., 1964, с. 217, рис. 2-1, 11, 6;

1973, с. 182-183, рис. 8, 9, 13, 14;

1976, рис. 20, 24-1, 6-8) (табл.

131-1,3,5). В погребениях азелр11нского времени в качестве украшений пояса выступают два-восемь крупных халцедоновых диска, крепившихся с помощью крестовидных накладок (табл. 132-1). Аналогичные диски использовались для украшения гривен и в составе ожерелий, выступая в качестве подвесок (Генинг В.Ф., 1963а, с. 42-43, 53, рис. 19, 23, 24, 28;

Старостин П.Н., 2002, рис. 12-24).

Лишь в нескольких погребениях Тарасовского, Тураевского, Устьсарапульского и Кудашевского могильников диски выполняют свою изначальную функцию отделка рукояти меча. Таким образом, использование крупных привозных украшений в принципе не является отличительной особенностью какой-либо группы племен, индивидуальностью отличается лишь выбор декора. Возможно, в погребении 312 Тарасовского могильника халцедоновый диск вместе с тремя раковинами также относился к украшениям пояса (табл. 119-3).

Рапнечегандинские и мазунинские пояса находят многочисленные аналогии в памятниках различных территорий и периодов.

Пояса ахмыловской культуры B.C. Патрушев разделил на четыре типа. тип - сложный пояс, украшенный бляшками и имеющий привески. 2 тип пояса с тем же набором, но менее богатые. 3 тип - пояса только с бляшками. тип - пояса только с подвесками. Аналогии большинству из них исследователь видит в скифо-кавказских древностях (Патрушев B.C., 1984, с. 51-54;

1986, с.

68-69). Изображения поясов встречены на ананьинских антропоморфных фигурках, где ими стянута нижняя и верхняя одежда (табл. 132-2, 178-3, 177-1, 173-1,6, 174-1-4, 176-2, 175-3,5).

Для азелинских погребений В.Ф. Генинг выделил три типа ремней: 1) с эполетообразной застежкой, накладками, дисками и длинными кистями поясными привесками. 2) такие же, но без кистей и 3) простые ремни с пряжкой, наконечником, накладками, либо только с эполетообразной застежкой без дополнительных украшений. Кожа ремня могла быть украшена тиснением в виде ромбической штриховки (Генинг В.Ф., 1963а, с. 42-44) (табл. 132-1).

Аналогии использованию в качестве поясных украшений зубов животных можно найти в кара-абызских погребениях. В погребениях Охлебининского могильника зафиксированы два варианта костяных накладок поясов. Первый накладки подпрямоугольной формы длинной до 3 см и шириной до 0,7 см с одним или тремя отверстиями. Второй вариант - накладки из зубов медведя, причем такие пояса более распространены (табл. 180-4). Идентичный пояс, украшенный зубами медведя найден, в погребении Кипчаковского могильника (устное сообшение Д.Г. Бугрова).

Крайне редко археологи фиксируют длину поясных ремней (Таблица III), для сакского времени отмечен пояс длиной 0,95-1 м (Акишев К.А., 1978, с. 50).

в погребениях средневекового населения Прибалтики нередко встречаются по два ремня одновременно (от 1,5 до 3,5 см шириной, при длине до 85 см).

Обычно они лежат свернутыми на груди (Волкайте-Куликаускене Р.К., 1986, с.

162).

Простые ремни отмечены во многих культурах, поясные привески, менее распространенное явление, они известны в кара-абызских, азелинских погребениях. Этнография же таких примеров практически не знает. У косинских удмуртов зафиксирован (впервые - И.А. Косаревой) особый пояс для опоясывания рубахи, на который с помощью петли, прошитой нитками, была надета поясная привеска ё (ремень), плетенная на дощечках. Термин свидетельствует о том, что ранее она изготовлялась из кожи (Косарева И.А., 2000, с. 47, рис. 49в) (табл. 133).

В погребении 35 Старочекмакского могильника найдена костяная застежка пятиугольной формы с гравировкой птицы. На боковых четырех углах пробиты отверстия, у пятого имеется шпенек и линзовидиая прорезь. Застежка, несомиенно, является поясной, к сожалению, план могилы мне неизвестен.

Подобные застежки - характерная деталь сибирской поясной гарнитуры.

Аналогичные нряжки прямоугольно-овальной формы с большим отверстием у переднего конца, некоторые с изображениями, известны из могильников Тувы.

A.M. Мандельштам указывает на их «индивидуальный» характер и считает, что они играли престижную роль (Мандельштам A.M., 1992, с. 189, табл. 77-80-83).

Такая же пряжка известна из Абатского 3 могильника саргатской культуры и является импортной (Археологическое наследие Тюменской области, 1995, рис.

40). Интересно, что их форма совпадает с бронзовыми бляхами из Чегандинского (погребение 190) и Афонинского (погребение 131) могильников, которые также относятся к поясной гарнитуре (табл. 114).

в области пояса в погребении 60 Афонинского могильника найдено 33 экз.

бус, которые могли быть обшивкой сумочки (табл. 130-2). Остатки кошелька происходят из Шидалинского могильника (табл. 130-1).

Поясные сумочки - находка, типичная для более позднего времени. Н.Б.

Крыласова описывает несколько вариантов их оформления для средневековых памятников Верхней Камы. Кошелек имел округлую широкую нижнюю часть и несколько сужающуюся горловину (Крыласова Н.Б., 2001а, с. 100-102).

Подобные кошельки H3BecTHbi из Юмского, Веселовского могильников бассейна р.Вятки, Танкеевского могильника па Волге и других памятников волжских булгар. Е.П. Казаков видит аналоги им в Бирке, Венгрии, Танском Китае (Fodor I., 1986, р. 218-220, fig. 1;

Казаков Е.П., 1972, с. 165-166). В погребении 19 Веселовского могильпика кожаный кошелек был декорирован большой серебряной накладкой прямоугольно-овальной формы с пробитыми по периметру отверстиями для пришивания. Форма накладок очень напоминает бляхи, найденные на Афонинском, Чегандипском И, Кушулевском III и Юлдашевском могильниках (табл. 114).

Раннечегандинские пояса второго типа внешне разделяются на две значительные группы. Первая - пояса, орнаментированные только спереди. Это касается как мелких украшений, нашиваемых на основу ремня, так и застежек, эгюлетообразных и с неподвижным крючком. Крупные их экземпляры полиостью закрывают живот, и, чаше всего, других украшений на этих поясах пе бывает. Мелкие украшения на таких поясах расположены хаотично, часто несимметрично. Их набор выглядит случайным. Создается впечатление, что пояс украшался его создателем или создательницей подручными средствами.

Вторая группа - пояса с «регулярным» расположением украшений по всей поверхности ремня, образующим определенную схему орнамента. Данная группа значительно менее представительна. Чаще всего эти пояса украшены большим количеством накладок ромбической, прямоугольной, восьмерковидной формы. Накладки этих типов можно датировать II в. н.э. Сюда же относятся пояса с типично' кара-абызскими накладками с изображением конской головы. Некоторые из этих поясов имеют на конце привески наконечник из зеркала или ажурных накладок. Большинство полностью орнаментированных поясов происходит с памятников левобережья Камы. Судя по всему, появление «логики» в оформлении поясных наборов можно объяснить тесными контактами с более южными соседями. В.А. Иванов связывает с этим временем возобновление традиционных культурных связей с кочевым югом.

Однако сам сарматский мир наборных поясов практически не знал (Симоненко А.В., 1979, с.52-53;

Иванов В.А., 1980, с. 79;

2000, с. 95). Эти контакты происходили, вероятно, в двух.плоскостях: либо личные контакты, возможно брачные, в результате которых в погребениях появляются «импортные» пояса (Юлдашевский могильник). Либо заимствование «идеи» - привнесение в среду местных племен общей концепции (схемы) создания таких форм поясов, но из местных материалов.

Пояса третьего типа появляются лишь на позднем этапе культуры, что связано с влиянием степной кочевой культуры. Пояса с дополнительными привесками известны в большинстве средневековых памятников лесной и степной полосы Восточной Европы. В.В. Мурашева называет их поясами «венгерского типа», признавая условность такого наименования (Мурашева В.В., 1997, с. 72). Пояс этого типа состоит из основного, очень длинного ремня.


Примерно по середине длины с изнаночной стороны пришивался дополнительный ремешок, который и скреплялся с пряжкой. Еше более усложненная конструкция поясов найдена на Бирском могильнике.

Оригинальный поясной набор найден в погребении 18 (Бирск). Основа состояла из узкого ремешка, скреплявшегося В-образной зооморфной пряжкой и маленьким наконечником. Вниз, до колена, опускалось две широкие подвески.

Одна была украшена свастикой, другая массивным наконечником и «бельками» (Мажитов Н.А., 1968, с. 37, 87, табл. 12). Практически идентичный пояс происходит из погребений 26, 43 Коминтерновского могильника име}1ьковской культуры (Казаков Е.П., 1998, рис. 24, 25, 31-33) (табл. 131-7).

Другой вариант пояса более характерен для погребений Бирского могильника. Пояс сплошь покрывался ромбическими накладками. Для застегивания на пряжку к внутренней стороне ремня пришивался маленький ремешок без накладок. Длинный конец с накладками и наконечником свисал вдоль ноги до колена, с другой стороны, также вдоль ноги шла ременная привеска с ромбическими накладками и наконечником (Мажитов Н.А., 1968, с.

37, 51-52, 103, табл. 19-11). Датируются ромбические накладки не ранее V в.

(Останина Т.Н., 1997, рис. 51-10;

Ковалевская В.Б., 2000, с. 149 (отдел 7);

Султанова А.Н., 2000, с. 11-12) (табл. 131-8,25).

А.Г. Иванов, вслед за В.Б. Ковалевской, считает возможным говорить о трансэтничных «модах», начиная с эпохи Великого переселения народов, чему способствовал престижный характер этих «мод». Следствием чего, по его мнению, явилось формирование «элитарных» культур, не имеюших этнической привязки (Ковалевская В.Б., 1972, с. 102;

Иванов А.Г., 1997, с. 47). Это подтверждается, в том числе, и появлением в поясной гарнитуре прикамских племен золоченых пряжек с псевдозернью и инкрустацией стеклянными и каменными вставками и подражапий им: Тураевский (курган 1, погребепие 1;

курган 7, погребение 1), Тарасовский (погребения 1772, 1784, 1850), Кудашевский могильники (Генинг В.Ф., 1976, рис. 25-14, 15, 32-6, 7;

Gening V.F., 1995, abb. 19-13, 14, 29-5. 7;

Казанцева О.А., 20046, рис. 2-27;

Голдина Р.Д., 2003, табл. 655-8,9, 666-4,5, 693-5) (табл. 123).

В свою очередь, В.А. Иванов, рассматривая истоки формирования поясных наборов Прикамья, указывает на степи Южного Урала и Северного Казахстана - ареал культур сакского круга (тасмолинская культура). Причем в пофебениях этой культуры украшения на ремне располагаются лишь со сторопы живота, как и в раннечегандинских и кара^-абызских могилах (Иванов В.А., 2000, с. 95-96).

В.А. Иванов и Н.В. Ковалева считают, что появление и распространение всей мазунинской поясной гарнитуры напрямую было связапо с появлением в Прикамье пришлого населения, оставившего памятники харинско-тураевского типа (Иванов В.А., Ковалева Н.В., 2005, с. 132).

Еше одно важное обстоятельство связано с поясами прикамского населения раннечегандинско-мазунинского времени и последуюш,их культур. Самые роскошные пояса являются принадлежностью женского костюма. Этот факт идет в разрез с традиционным представлением о поясе, как непременном атрибуте мужчины-воина. В большинстве культур степной полосы пояс - чисто мужской элемент. Он необходим для подвешивания наступательного вооружения, а также указывает на социальный и возрастной (присуш, только взрослому населению) статус его носителя (Ковалевская В.Б., 1972, с. 102;

Доде З.В., 2001, с. 16-17;

Комар А.В., 2001, с. 105;

Орфинская О.В., 2000, с. 106;

2001, с. 108;

Гавритухин И.О., 2001, с. 46;

Сташенков Д.А., 2001, с. 143-144, 148;

Евстегнеева Е.И., 2002). В Прикамье же у раннечегандинского, мазунинского, азелинского, кара-абызского населения, и намного позднее (Неволино), г' «большие» пояса происходят из женских захоронений (Генинг В.Ф., 1963а, с.

42;

Пшепичнюк А.Х., 1973, с. 182;

Голдина Р.Д., Водолаго Н.В., 1990, с. 75). В Прикамье элементы пояса также зафиксированы в младенческих погребениях (Сасыкульский могильник). Схожие данные приводят Н.Б. Крыласова (Крыласова Н.Б., 2001а, с. 87-88, 228-243)^ В.А. Иванов и Н.В. Ковалева (Иванов В.А., Ковалева Н.В., 2005, с. 134). Примечателен случай, когда женский неволинский пояс, попав в иноэтничную среду, поменял «знак» половой принадлежности. В Золотом кургане Упсалы такой пояс происходит из мужского погребения.

§ 4 Обувь Обувь является одним из составных элементов костюма. Она дополняет комплекс одежды, подчеркивая возрастное и социальное положение ее носителя. В обуви, как и в одежде, отражаются природно-географические условия и уровень социально-экономического развития, хозяйственные занятия, традиции и обычаи населения (Булатова А.Г., Гаджиева С.Ш., Сергеева Г.А., 2001, с. 91).

Органических частей обуви, позволяющих восстановить ее крой и форму, в погребениях раннечегандинско-мазунинского времени не сохранилось.

Незначительные фрагменты кожи и ткани, законсервированные бронзовыми и железными украшениями, не дают представления о внешнем виде обуви. На костях ног и около них обнаруживаются различные пряжки, наконечники, накладки, бляхи, пропизки, бусы. Чаше всего эти украшения образуют единый ансамбль, конкрет1ю - составляют украшения ремешка. В некоторых случаях он лишь угадывается в разрозненных деталях, смешенных со своего первоначального положения. В других - сохраняются целые наборы, закрепленные на органической основе.

К раннечегандинекому времени относятся остатки обуви, найденные в погребениях Кинчаковского, Кушулевского III, Ныргындинского II, Городишенского, Камышлытмакского, Ныргындинского I, Юлдашевского, Старокиргизовского, Чегандинского II, Куштирякского, Старочекмакского, Урманаевского И, Сасыкульского, Уяндыкского I, Афонинского, Деуковского II могильников. Фрагменты обуви не обнаружены в погребениях Икского, Галановского, Кушулевского II, Шидалинского, Трикольского, Уяндыкского II, Суюндюкского могильников. При всей редкости фиксации элементов обуви.

самой обычной находкой являются остатки ремешков, скреплявших обувь в области шиколотки.

Из 11 возможных вариантов оформления ремешков реально зафиксированы только пять:

Таблица 1* Возможные варианты украшения обувного ремешка в ранний период наконечник пряжка накладки пятка 1 1 0 1 2 0 1 0 4 0 0 1 5 0 1 0 6 7 1 0 1 1 9 0 1 1 0 II 1 1 * Выделенные ячейки обозначают реально обнаруженные варианты оформления В подавляющем большинстве от ремешков сохранились застежки ( случаев): пряжки (42 случаев) и застежки с неподвижным крючком ( случаев). Характерной особенностью этих застежек является наличие крючка на одном конце и приспособления для крепления ремешка на другом. В качестве такого приспособления могут выступать «шпеньки-пуговицы», обоймы и петельки (табл. 134, 135).

Не всегда застежки обувных ремешков симметричны. В погребении могильника Чеганда II обувной ремешок на левой ноге застегивался пряжкой, а на правой застежкой с крючком. В погребениях 86 и 97 могильника Ныргында II на правой ноге сохранилась пряжка, а на левой - застежка. В погребении Сасыкульского могильника в качестве обувных использовались костяные застежки с неподвижным крючком, а в погребении 2 Камышлытамакского могильника на правой ноге обувь была скреплена бронзовой застежкой, а на левой - костяной пряжкой.

Все застежки с неподвижным крючком по форме можно разделить на две большие группы: 1) овальные и круглые и 2) прямоугольные с вогнутыми длинными сторонами. Последний вариант позволяет предполагать, что дапный тип застежек украшал обувь не с боковой, а с передней стороны, располагаясь на подъеме стопы. Вогнутость длинных сторон при этом не мешала ходьбе и подвижности стопы.

Застежки с неподвижным крючком стягивали узкие ремешки, которые обвивались вокруг щиколотки. В.Ф. Генинг описывал способ фиксации ремешка: в погребении 29 могильника Ныргында II ремешок, привязанный одним концом наглухо к петле застежки, обвивался дважды вокруг ноги и свободным концом зацеплялся за шпенек. Ремешок, чаш,е всего, был сложен вдвое, что и облегчало закрепление его. Концом он протягивался в кольцо или дужку с изнаночной стороны и зацеплялся за шпенек (Генинг В.Ф., 1970, с. 169) (табл. 136-1-3).

Достаточно часто встречаются украшения самого ремешка. Они зафиксированы в 38 погребениях. Интересно отметить, что в 18 могилах (Афонино, 152;

Ныргында I, 315;

Юлдашево, 55, 70;

Камышлытамак, 35, 56;

Чеганда II, 9, 21, 33, 36;

Сасыкуль, 253;

Уяндык I, 34;

Тарасово, 1090, 1100, 1258, 1395, 1635, 1871) ремешок, помимо накладок, пронизок, бус и бляшек, имел застежку, а в 20 (Кипчаково, 18;

Кушулево III, 291, 309;

Афонино, 126;

Ныргында II, 17, 75;

Ныргында I, 273;

Чеганда II, 20, 189, 201;

Сасыкуль, 28, 100;

Уяндык I, 4;

Тарасово, 658, 660, 661, 1158, 1215, 1263, 1354) скрепляющий элемент отсутствовал, следовательно, ремешок завязывался узлом (табл. 136 4,5).

«Визитной карточкой» раннечегандинской обуви являются ремешки, украшенные «В-образными» пронизками и бляхой. Два кожаных ремешка продевались через ряд пронизок, с пяточной стороны на ремешок нанизывалась крупная бляха с двумя или четырьмя ушками. Такой набор с бляхой зафиксирован в 18 захоронениях, из них в трех случаях бляхи сопровождались застежкой с неподвижным крючком (Кушулево III, 53, 272;

Тарасово, 1108), а в двух - комплект из застежки и бляхи был дополнен бляшкой (Юлдашево, 51;

Тарасово, 1274), В остальных - бляха сочеталась с пронизками, в четырех погребениях комплект дополнялся застежкой с ненодвижным крючком (Чеганда II, 15;

Камышлытамак, 98;

Юлдашево, 51;

Старый Чекмак, 29), в девяти (Кушулево III, 359;

Кипчаково, 15;

Старокиргизово, 14;

Юлдашево, 77, 84, 92;

Старый Чекмак, 13, 18;

Урманаево, 6) ремешки, вероятно, завязывались.


Украшения обувного ремешка с левой ноги умершего из могилы Урманаевского II могильника полностью сохранили свое расположение.

Непрерывный ряд пронизок имел разрыв в передней части, в том месте, где находился узел (табл. 136-4).

В погребении 201 могильника Чеганда II зафиксировано по два ремешка с накладками на каждой ноге, на левой ноге ремешки располагались крест накрест. Это может характеризовать один из способов завязывания ремешков вокруг стопы.

В двух погребениях Сасыкульского могильника (139, 284-1) остатки обувных ремешков были представлены пряжками и наконечниками. Погребение 139 по находке фибулы датируется второй половиной I - началом II в. Ранее наконечники обувных ремешков исследователями в раннечегандинское время не отмечались. Б.Б. Агеев вообше не упоминает наконечники ремней в качестве инвентаря раннечегандинской культуры (Агеев Б.Б., 1992, с.30-53).

В погребении 14 Кипчаковского могильника была зафиксирована отделка 1 С 0 сапог- по паре прямоугольных и «угловых» серебряных накладок.

Ю КВ В мазунинский период находки остатков обуви еш,е более редки. Обуврюй набор обнаружен всего в 106 захоронениях (могильники: Чепанихинский, Заборьинский, Ижевский, Устьсарапульский, Нивский, Бахмутинский, Мазунинский, Югомашевский, Ангасякский, Старокабановский, Тураевский, Покровский, Тарасовский). Остатки обуви не отмечены в Быргындинском, Сайгатском и Малокачаковском могильниках. По составу украшений было выделено семь вариантов оформления ремешков из семи возможных:

Таблица Возможные варианты украшения обувного ремешка в поздний период пряжка накладки наконечник 1 1 0 2 1 0 3 ] 1 1 1 0 1 1 1 * Нылолсимые ячейки ооожачают реально обнаруженные варианты оформления В 35 случаях ремешок скреплялся только пряжкой и дополнительных украшений не имел, в 36 - пряжка дополнялась наконечником. В одном погребении от ремешков сохранились только наконечники. Полный комплект украшений найден в 14 погребениях. Пабор из пряжки и накладок отмечен в четырех могилах;

из накладок и наконечника - в одном (табл. 137, 138).

Большинство этнографических данных указывает, что многие типы обуви были характерны в равной мере и для мужчин, и для женшин. Наличие скрепляюших ремешков говорит о том, что обувь, сама по себе, плотно ногу не облегала, при этом была достаточно высокой. Для памятников азелинского круга В.Ф. Генипг предполагал обувь типа высоких поршней, скроенных из одного куска сыромятной кожи. При этом отмечает, что кожа тонкой выделки была окрашена в красный цвет (Генинг В.Ф., 1963а, с. 58-59). Современные исследователи считают, что у азелинского населения бытовало два типа обуви:

1) мягкая обувь, стягиваемая на подъеме ремешком с пряжкой, накладками, наконечником, и, 2) обувь типа высоких сапог с застежками, наколенными накладками и бляхами, которые украшали обувь спереди или сзади, располагаясь вертикальным рядом (Голдина Р.Д., 19876, рис, 4-2;

Лещинская Н.А., 2000, рис. 13, 23, 25, 33-1, 5). Еще одним свидетельством бытования сапог является использование накладок, укращавщих носок обуви, причем форма накладок индивидуальна для правой и левой ноги (табл. 139-3,4, 141-7,8).

Л.И. Ащихмина проанализировав «модели» древней обуви финно угорского населения указала на сходство формы двух костяных лопаточек (с Буйского городища и Гремячанского поселения) ананьинского времени. На обоих предметах «изображен» короткий «сапожок» с загнутым вверх носком.

На лопаточке с Буйского городища прочерченный орнамент может изображать конструктивные особенности кроя обуви (Ащихмина Л.И., 2003). На лопатке с Гремячанского поселения орнаментом выделены подощва и носок (Коренюк С.Н., Лепихин А.Н., Мельничюк А.Ф., 1994, рис. 5). Еще один предмет происходит из Скоро думского клада (КА ПГУ, СК-1). Глиняная фигурка изобра-жает сапожок с закругленным носком и пяткой, высотой, вероятно, до колена, с несколько расширяющимся голенищем. По обеим сторонам имеется вертикально расположенная орнаментация. На «подощве» ряды точек, возмолшо, обозначают щов (Обыденнов М.Ф., Корепанов К.И., 2001, рис. 57-3).

Из погребения 249 Ахмыловского могильника происходит антропоморфная фигурка, изображающая мужчину в сапогах, доходящих до колена (Патрущев B.C., Халиков А.Х., 1982, табл. 44-2а) (табл. 140).

Л.С. Клочко, исследуя скифскую обувь, располагала не только археологическими материалами, но и многочисленными изобразительными источниками. Персонажи на предметах причерноморской торевтики обуты в сапожки, подвязанные узким ремещком вокруг щиколотки и вокруг стопы.

Данный факт отмечен в изображениях на чертомлыкской амфоре;

гребне, горите и вазе из кургана Солох'а;

гривне из Куль-Обы;

пекторали из Толстой Могилы;

чаще из Гаймановой Могилы. Полностью сохранились мужские скифики в Булгаковском погребении. Они представляли собой короткие (высота 20 см) сапожки. Изготовлены из кожи различной выделки - на подошве очень плотной и грубой, на верхних деталях - тонкой и мягкой, В 3 см от верхнего края голенищах хорошо сохранились завязки в виде длинных ремешков, которые закручивались вокруг щиколотки. Ремешок обвивался вокруг щиколотки два раза. Женская обувь зафиксирована в кургане Вищневая Могила. Башмачки были цельнокроеные, конструктивные швы располагались спереди вдоль носка и сзади, посередине пятки. Башмачки удерживались на ноге с помошыо ремешков, обвязанных вокруг щиколотки. Изготовление обуви было домашним, женским ремеслом. По мнению исследовательницы, при всем своеобразии скифской обуви,' она обладает чертами, характерными в рассматриваемый период для всей территории Евразии (Клочко Л.С, 1992, с.

27-31). В описании нрисутствует важная для характеристики обувь деталь обувь закреплялась на подъеме стопы шнурком, обвитым в два ряда, что отмечено и В.Ф. Генингом (табл. 142-5,6).

Почти целые экземпляры кожаной обуви находят в слоях древнерусских поселений, начиная с X в (Изюмова С.А., 1959;

Оятева Е.И., 1962, 1973). К основным типам обуви относятся поршни (постолы), туфли, полусапожки, сапоги, лапти. Поршни, по мнению В.И. Даля, вообще не шьются, а гнуться из одного лоскута сырой кожи на вздежке. Туфли характеризуются мягким, свободным кроем и пришивной нодошвой. у большинства экземпляров такой обуви вокруг щиколотки присутствует стягивающий ремешок, завязывавшийся спереди, на подъеме. Сапоги и полусапожки характеризуются, прежде всего, наличием голенища (табл. 141, 142).

Нахождение в погребениях украшенных ремешков говорит о том, что наиболее вероятными типами обуви в этих погребениях являются мягкие полусапожки и сапоги. Бытование сапог подтверждается не только украшениями из погребения 14 Кипчаковского могильника, но и находками на азелинских памятниках. Можно также высказать предположение от1юсительно t их кроя. Форма накладок из погребения 14 Суворовского могильника говорит о том, что носок обуви и нередняя часть подошвы были закруглена. А наличие в составе ремешков плоской пяточной бляхи свидетельствует, что пяточная часть была удлиненной, что соответствует цельнокроеной заготовке верха со швом сзади. Этот вариант наиболее вероятен. Либо носок и пятка были равномерно закруглены (табл. 141-3,4).

Также, учитывая пра1^тически повсеместную известность (изображения присутствуют даже на трофеуме Траяна в Адамклисси), могли бытовать и постолы (поршни). Вероятно, поршень, стянутый шнуровкой, изображен на фрагменте фигурки с Подборновского поселения эпохи бронзы (Бадер О.Н., Попова Т.Е., 1987, с. 133, 232, рис. 70-12). Их конструкция чрезвычайно проста, и не подразумевает каких-либо украшений. Низкая «стоимость» делала этот вид обуви доступным для всего населения (табл. 141-1,2, 140-3).

Ни в коем случае нельзя исключать бытования валяной и плетеной (лапти из лыка и кожи) обуви. Особенно для погребений, где украшения обуви не зафиксированы. Инструменты для плетения лаптей - кочедыки - на территории мазунинской культуры не зафиксированы (Останина Т.И., 1997 с. 160). Однако самые ранние их находки относятся к ананьинским и дьяковским городиш,ам.

Само плетение лаптей было распространенным мужским занятием. Лапти из лыка носились очень мало: зимой - неделю - 10 дней, летом в рабочую пору, 3-4 дня (Рабинович М.Г., 1986, с. 49).

Вероятность бытования войлочной обуви косвенно нодтверждается двумя факторами: территориальным — обширные лесные пространства с континентальным климатом и многоснежной зимой;

и хозяйственным разведение мелкого рогатого скота на шерсть.

§ 5. Органическая основа одежды В рассматриваемой грунпе погребений к остаткам одежды относятся не только бронзовая, железная и стеклянная фурнитура, но и органические материалы - кожа, ткань, войлок, мех - основа любой одежды. Сохранность органики напрямую зависит,^ от консервирующих свойств металлов.

Распределение ее по памятникам и эпохам крайне неравномерно. В рапиечегапдинское время находки органики единичны, в мазунинских могильниках - более распространены.

Находки кожи наиболее часто встречаются в раннечегандинских захоронениях. Бронзовые украшения, перед тем как украсить ими одежду, нанизывали или нашивали на кожаную основу. Кожаные шнурки - остатки обувных ремешков - находят в бронзовых пронизках. Целые поясные наборы в ранний период - редкость, однако там, где они сохранились, удалось зафиксировать их конструкцию. В широком кожаном ремне делались надрезы для петелек парных или ромбических бляшек, прямоугольных накладок.

Бляшки вставлялись в отверстия, а сзади пропускался через все выступающие петельки тонкий кожаный шнур. Бляшки к кожаным лентам от головных уборов пришивались нитками за специально пробитые отверстия.

С.Э. Зубов обнаружил на Кипчаковском могильнике практически целый экземпляр головного убора из кожи. Плоские украшения были нашиты на кожу, а пронизки - нервоначально нанизаны на шнурок, который затем пришивался, перехватываясь в нескольких местах питкой.

Многочисленны остатки кожи и в мазунинских погребениях. Технология обработки кожи позволяла изготовлять различпые изделия. Самая распространенная находка - это кожаная основа пояспого ремня. В коллекциях встречены одинарные, двойные и тройные ремни;

кожа различной выделки тонкая и более толстая. На мнбгих предметах отмечены следы прошивки по краю нитками, вероятпо, растительного происхождения. В некоторых случаях зафиксировано, что три слоя кожи не прошивались, а скреплялись, плотно удерживаясь шпеньком накладки. Возможно, в некоторых случаях кожаный пояс имел подкладку из ткани (табл. 143).

Интересен второй пояс(?) из погребения 765А Тарасовского могильника.

Сам пояс состоит из тонких бронзовых пластин на шарнирном соединении, под которыми имеется нечто вроде подклада. Очень тонкая кожа выделана практически как пергамент, фрагменты сшиты между собой стачным швом.

Помимо простой гладкой выделки кожаные изделия могли оформляться тиснением - на поясных ремнях верхний слой кожи часто выделан «в рубчик.

В.Ф. Генинг отмечал случаи окраски кожи в красный цвет (Генинг В.Ф., Мырсина Е.М, 1967, с. 95).

По 1-2 слоя плотной толстой кожи составляли заднюю сторону бронзовых ножен (табл. 129).

Как и в раннечегандинский период, в мазунинское время многочисленные бронзовые и стеклянные украшения также первоначально нанизывались на кожу, и лишь затем пришивались к основе. Такой прием характерен для многих народов. Украшения типа пронизок, бус нанизывались на тонкие кожаные ремешки. Более широкие обжимные обоймы для головного убора первоначально укреплялись на широкой кожаной (значительно реже - тканой) ленте. В погребении 172 Тураевского могильника лента по краю имела проколы, в результате чего кромка получилась «ажурной» (табл. 15-2).

Головной убор из погребения 1338 Тарасовского могильника сохранился на костях черепа. Бронзовые бляшки, украшавшие его, были нанизаны на полоску кожи, после чего лента с бляшками была пришита нитками к кожаной же основе убора.

Значительно реже встречаются находки меха. Остатки меховых «ушек»(?) шапочки зафиксированы в погребении 13 Тураевского могильника. В погребении 1027 Тарасовского могильника найдена меховая шапочка. К сожалению, в коллекции памятника удалось обнаружить только несколько фрагментов изделия. Однако можно сделать вывод, что мех иснользовался на тканом подкладе, при этом на изнаночной стороне присутствуют остатки нитей пришивки меха к ткани (табл. 24). В пофебении 66 Тураевского могильника мех зафиксирован под бронзовыми украшениями рукавов и фибулой.

Аналитические исследования тканей практически не проводились. В.Ф.

Генинг приводит данные анализа ткани из погребения 27 могильника Ныргында II. Фрагменты ткани, сохранившиеся под нагрудными бляхами, были подвергнуты анализу А.А. Гавриловой, давшей следуюшее заключение: репс уточный, шерсть(?);

пряжа осйовы и утка одинарная, закрученная вправо;

плотность Н11тей основы 10 в 1 см, нитей утка 24 в 1 см. По мнению исследователя, плотность ткани достигнута повышенной плотностью утка, что свидетельствует о невысоком уровне ткачества и, по-видимому, местном происхождении тканей (Генинг В.Ф., 1970, с. 108).

Результаты изучения трех образцов тканей из Ныргындинского I могильника приводятся в дипломной работе Г.Н. Клюевой (автор анализов А.А. Гаврилова). В ногребении 138 найден фрагмент 6x3 см, без кромки, цвет темно-бурый. Переплетение полотняное с репсовым эффектом. Плотность основы 7-8 н/см, утка- 18-19 н/см. Пряжа одинарная, Z-кручения. Шерсть.

Погребение 264. Пайдены мелкие (4x6 см) фрагменты. Цвет коричневый и темно-бурый. Кромок нет. Переплетение полотняное с репсовым эффектом.

Плотность нитей основы 8-9 на см, утка - 18-20 на см. Пряжа одинарная, Z кручения. Шерсть.

Погребение 296. Два фрагмента 3x3 и 4x5 см, сшитые за кромки вместе с шерстяным шнурком. Переплетение полотняное с репсовым эффектом.

Плотность основы 9-10 нитей/см, утка - 20-21 н/см. Пряжа одинарная, Z кручения. Шерсть. Шнурок толщиной 3 мм свит из одинарных нитей, кручение Z, S (Клюева Г.Н., 1977, с. 69-70).

В целом для раннечегандинского периода находки ткани не характерны, незначительные фрагменты относятся к головным уборам (Кушулево III, погребение 127), нагрудникам (Урманаево, погребение 5).

Наиболее часто фрагменты ткани в мазунинских погребениях сохраняются под украшениями головного убора, рукавов, пояса, обуви. К сожалению, при всей многочисленности находок ткани практически не исследованы. А.К.

Елкиной исследовано 17 образцов шерстяных тканей и 2 плетеных изделия из Покровского, Ижевского, Нивского могильников (раскопки Т.И. Останиной).

Одни ткани рыхлые, небольшой плотности, коричневого цвета;

другие черные, плотно сотканные, с четкой репсовой структурой, тонкие, отличаются высоким качеством исполнения.

Оба вида тканей по структуре являются репсовыми. Репсовая структура при простом, полотняном nepetmemenuu получается за счет большой разницы плотностей основы и утка. Часто пробранные в бердо нити основы переплетаются уточной нитью в 2-3 раза уже. При этом вся поверхность ткани оказывается заполненной настилами нитей основы, а уточные нити совершенно скрываются под ним. Такая система тканья называется репсовой. Редкий уток при частой основе дает возможность быстрее нарабатывать на станке полотно, не теряя в качестве ткани, которое компенсируется за счет плотности на основе.

Обычно для получения репсового эффекта плотность основы должна быть в 2- (и более) раза выше плотности утка.

Рыхлые ткани (небольшой плотности) сотканы из двойных крученых нитей по утку, 2 основные нити работают за одну. Ткани большей плотности (20- н/см по основе, 8-11 н/см по утку) создают из одинарных нитей - пример классического репса.

Среди находок имеется оригинальная ткань, припечатанная к фрагменту шерстяного репса черного цвета (Покровское, погребение 196). Она соткана полотняным переплетением из шерстяных нитей в основе и очень редких нитей в утке, представляюших собой остатки растительных стеблей (соломины).

Кроме тканей, имеются еще два текстильных изделия из шерсти: толстые крученые нити - шнурки и кусочек плетеной тесьмы. Насколько удалось установить, тесемка плелась по принципу сутажа, когда все концы разделяются па несколько прядей и один конец каждый раз перекладывается из одной пряди в другую.

Краски из этой коллекции Не изучены. По мнению А.К. Елкиной, среди образцов нет окрашенных драгоценными красителями. Окраска в коричневые цвета разных оттенков и в очень темные осуществлялась обычно с помошью местного растительного сырья (Климов К.М., 1984, с. 93-96;

Елкина А.К., 1988, с. 143-146;

Останина Т.И., 1992, с. 43). Для более позднего периода М.Г.

Иванова приводит сообщение д.б.н. В.В. Туганаева о красящих свойствах местных растений: коры ольхи, плодов и листьев воронца, плодов волчьего лыка (Иванова М.Г., 1994, с. 134-135). Позднее, при публикации материалов Покровского могильника, Т.И. Останина указала в качестве красителя марену красильную (Останина Т.И., 1992, с. 43).

Позднее А.А. Рычковой под руководством реставратора I категории Э.Н.

Михалиной (НМУР) было изучено 28 образцов ткани из Тарасовского могильника. 27 образцов - ткани полотняного переплетения, из них:

- 15 образцов - ткани полотняного переплетения с репсовым эффектом:

ткани плотные, поверхность зернистая, образована из настилов основных нитей (большая плотность по основе);

нити равномерные, одинарные, Z-кручения (табл. 144-1);

- 11 образцов - ткани репсового переплететт, где в 10-ти случаях идет усиление по основе, в одном -i усиление по утку;

ткани рыхлые, неплотные;

поверхность зернистая, образована из настилов основных и уточных нитей;

нити основы равномерные, одинарные, Z-кручения;

нити утка равномерные, двойные S-кручения (табл. 144-2,4,5);

- 1 образец - роголска: ткань рыхлая;

поверхность шашечная, образована из настилов основных и уточных нитей;

нити равномерные, одинарные, Z кручения (табл. 144-3).

Найден фрагмент ткани сарлсевого переплетения — двусторонняя усиленная саржа, 2/2, диагональный рубчик на поверхности ткани образован из настилов основных и уточных нитей;

нити одинарные, равномерные, Z кручения.

Основываясь на сведениях о месте расположения в погребениях текстильных фрагментов сопутствующих им предметов, можно нредположить, что данные образцы являются фрагментами вторичных текстильных изделий одежды.

По мнению технолога А.В. Едыгаровой, ткани полотпяного переплетения с репсовым эффектом с большой плотностью по основе сотканы на горизонтальном ткацком стане без берда;

ткань саржевого переплетения была выработана на ткацком стане с тремя ремизками (Рычкова А.А., 2002, с. 31-32) (табл. 144).

Позднее эта коллекция была осмотрена В.П. Голиковым, указавшим, что во всех случаях материал - шерсть.

Интересные наблюдения можно сделать нри визуальном осмотре тканых изделий. Они сразу же распадаются на две большие группы: 1) тонкие плотные с гладкой фактурой, и 2) толстые грубые ткани с зернистой фактурой.

Первый вариант занимает всегда определенное место в погребении - такая ткань сохраняется под бронзовыми украшениями рукавов. Т.И. Останина отмечает до четырех слоев тонкой ткани (Покровский могильник, погребение 139) (Останина Т.Н., 1992, с. 25). Похожая ситуация отмечена в коллекциях Тарасовского и Тураевского могильников. По нашему мнению, многослойность - результат сминания ткани в складки. Вероятнее всего, тонкая ткань - остатки нижней, нательной одежды - рубахи.

Второй вариант встречается в большинстве изделий в качестве основы для головных уборов, поясов, обувных ремешков, под фибулами. Толстая грубая ткань шла на пошив верхней распашной одежды, типа кафтана.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.