авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Плотникова, Мария Михайловна Внешнеполитическая деятельность на Дальнем ...»

-- [ Страница 4 ] --

Кроме того, что A.M. Горчаков настаивал на миролюбивой политике по отношению к Китаю, не было еще ни каких гарантий того, что военные действия против Китая приведут к желаемому результату, свидетельство тому вторая «опиумная» война, развязанная Англией против Китая. А поскольку у России в данный момент нет достаточного влияния на европейские дела, нельзя исключать того, что Англия захочет выступить в роли посредника между Россией и Китаем по решению спорных вопросов, как это было с Турцией в предыдущей, только что закончившейся Крымской войне, которую Россия благодаря вмешательству англо-французской коалиции проиграла. Поэтому наказ министра иностранных дел - военные действия в отношении Китая исключить.

Архимандрит Палладий в своем письме от 24 декабря 1856 года также пишет о вероятности, правда, не реализовавшейся, вмешательства Англии в отношения между Россией и Китаем: «Теперь, с водворением мира (После Крымской войны - М.П.) и следовательно, с переменою обстоятельств, я охотно беру назад и ту незначительную долю вероятности, какую, в прежних донесениях своих, я предписывал предположению о вмешательстве иностранных держав, по желанию Пекинского Кабинета, в наши с ним ^" Там же.

отношения! Если бы даже дело дошло до открытой неприязни, то и в таком случае, трудно было вообразить, с его стороны, столь не свойственную ему решимость»."^^^ После того как китайское правительство отказало в пропуске посольства в Пекин, Путятин предложил силовое давление. В рапорте его Императорскому Высочеству Государю Великому Князю Константину Николаевичу 23 мая/ июня 1857 года из Читы он писал: «Решительный отказ принять меня в Пекине, заключаюпдийся в сообш;

енной мне резолюции Китайского Богдыхана, не оставляет никакой надежды достигнуть путем переговоров с указанной мне волею Его Императорского Величества цели, и потому я счел долгом предложить принятие мер, которые показали бы Китайскому Правительству, что Россия имеет силу и твердость настаивать на изменении внешней политики Китайской Империи. Примеры прежних наших сношений с Китаем, к сожалению подали повод этому гордому народу заключить, что мы всегда делаем одни только попытки, но из желания сохранить выгодную для нас торговлю, не решимся употребить против него побудительных военных мер.

Теперь, кажется, настало время вывести китайцев из этого заблуждения и я смею надеяться, что мнение мое не признается противным выгодам России и заслужит одобрения Вашего Императорского Высочества».^^^ Тем не менее 26 (14) августа 1857 года в устье реки Байхе граф Путятин встретился с китайскими сановниками, через которых он передал для императорского кабинета второе прошение о разрешении прибыть в столицу для переговоров. Однако ему было отказано вновь в проезде в Пекин под предлогом того, что у двух соседних государств «нет важных и секретных дел для обсуждения».^^'^ Свой отказ цинские власти мотивировали также тем, что в истории взаимоотношений России с Китаем якобы не было примеров посылки важных сановников в китайскую столицу. Делали они это совершенно не намерено.

ГАИО.Ф.24.ОП. 11/1.Ед.хр.52. Л. 67.

РГИА.Ф.560.Оп.ЗЗ.Ед.хр.2.-Л.69-70.

Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982. - С. 293.

Дело в том, что из писем архимандрита Палладия следует, что в Китае сгорел архив Трибунала внешних сношений: «Сучжаньа (пристав Подворья - М.П.) признался, что здесь не знают о бывших в Пекине Русских Посольствах, потому что документы о том сгорели вместе с Архивом Трибунала (действительно, этот пожар был на нашей памяти), и узнав от меня, что у нас в Подворье есть, по сему предмету, некоторые документы, просил меня сообш;

ить ему подробности в особой записке».

Путятин еш;

е раз настаивает на пропуске его в Пекин, указывая на нарушение китайской стороной 9-й статьи Кяхтинского трактата 1728 года, дает время для ответа и отправляется в Шанхай для того, чтобы своевременно получить почту из Петербурга. В данном случае это не удивительно, ведь граф Путятин переписывался с тремя чиновниками одновременно: с министром иностранных дел A.M. Горчаковым, поскольку миссия была все-таки дипломатической, с великим князем Константином, поскольку был прикреплен к Морскому ведомству, и это был непосредственный его начальник и с Директором Азиатского департамента Министерства Иностранных Дел Е.П.

Ковалевским, поскольку действия разворачивались в Азии. От всех получал советы и инструкции и со всеми вел переписку.

Сообш,ая Горчакову о своих беседах с цинскими сановниками, Путятин сентября (20 августа) 1857 года писал: «Ослепление сих последних доходит до того, что они не предполагают возможности для англичан войти в р. Пэйхэ, и на наши об этом намеки отвечали, что они хорошо приготовлены и имеют по берегам до 7 тыс. войска, что прежде англичане два раза подходили к этим местам и, простояв несколько времени, уходили от них прочь».'^^^ Нужны решительные меры - тут все сходились во взглядах и архимандрит Палладий и генерал-губернатор Восточной Сибири Н.П. Муравьев и граф Путятин и европейские державы.

ГАИО.- Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр.1О9. Л. 130.

АВПР. Ф. Главный архив I - 9, 1857. Д. 16. Л. 74-75.

к этому уместно будет добавить о древнекитайской концепции о господстве китайского императора - Сына Пеба - над народами Вселенной, согласно которой Китай считался центром всего мира, а другие государства его покорными вассалами, И Китай несмотря на поражение свое в первой «опиумной» войне не изменил свое отношение к международной обстановке того времени, по-прежнему считая себя в центре Вселенной и стараясь ограничить контакты с европейскими державами, что только провоцировало их к применению военной силы.

Глава нашей Пекинской Духовной миссии архимандрит Палладий писал об этом так: «Соболезную только, что это Правительство (Китая - М.П.), имея, в настояш,ее время, все доказательства и факты, свидетельствуюш;

ие как о критическом его положении, так и в пользу намерений России не внимает ни к сообщениям Министерства и Посланника, ни тем менее к моим представлениям. Оно окрепло в тесных взглядах уединенной политики и согласие на дружественные предложения извне считает уступкою, со своей стороны, и, вместе с тем новым шагом иностранного элемента к преобладанию в Срединной империи;

только решительные события и право превосходства могут ниспровергнуть систему подобных воззрений».

В депеше из Шанхая 25 сентября / 7 октября 1857 года граф Путятин пишет: «Разобрав в подробности последнее сношение мое с Пекинскою Палатою, я не могу не заключить, что при всех ложных увертках и надменном тоне в нем употребленном, китайское правительство опасается явного разрыва с Россией. Это доказывается возможным смягчением отказа принять меня в Тянь-Цзине и назначением уполномоченного лица для обозначения границ в Урском крае. По сему я заключаю, что решительное и настоятельное действие с нашей стороны в теперешнее время может еще образумить Пекинский кабинет, или, по крайней мере, никак не приведет в худшее положение наших сношений с Китаем».^^"^ ^"ГАИО.Ф.24.Оп.11/1.Ед.хр.109.Л. 124-125.

^^* ГАИО. Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр.1О9. Л. 183.

Китайское правительство всеми силами старалось не допустить русского посланника в Тяньцзинь, и даже соглашалось выслать чиновника для переговоров, но на границу. Вот описание внутренней обстановки, царившей в то время в Китае глазами архимандрита Палладия: «14-го сентября (1857 года М.П.) Пристав Подворья объявил мне, что Г. Посланник, по соглашению со здешними властями, отплыл от Тяньцзинских берегов, с намерением, будто бы прибыть по Амуру к Хайланю, где предположены совещания между нашим Посланником и Главнокомандующими в Маньчжурии. Гиринским Цзинь-чунем и Амурским И-Шанем, по делу о разграничении наших восточных границ.

Одновременно с тем, дошли сюда из Тяньцзиня частные известия, что Русские корабли действительно отплыли. Здесь по мнению большинства, это событие свидетельствует о благоприятных мыслях Пекинского Кабинета, относительно наших требований;

говорят о тайной решимости его, в случае нужды, на уступку по делу об Амуре и о согласии на устроение Русской фактории близ устья Тяньцзинской реки, именно в местечке Кой-цзя-пу, т.е. на открытии Тяньцзинского порта для русской торговли. Другие, напротив, видят в данных будто бы Г. Посланнику обещаниях, только хитрость Китайской политики, для удаления опасных гостей от соседства Пекина и замедления переговоров...

Впрочем, в сем последнем случае (благоприятное разрешение вопросов на границе - М.П.), я предполагаю со стороны нашего Министерства снисходительную жертву Китайской щекотливости, сосредоточением переговоров на границе, а не в Пекине, куда теперь обращены завистливые взоры Европейцев. Это, конечно, не желание, а одно предположение, которое может быть ниспровергнуто обстоятельствами и намерениями Г.

Посланника».'^^^ Интересно, что китайское правительство действительно думало, что граф Путятин вернется к устью Амура для переговоров. Оно сообщило об этом в свои пофаничные районы и уже оттуда это известие дошло до градоначальника Кяхты В. Федоровича, который сообщил об этом генерал-губернатору ГАИО. Ф.24. Оп. 11/1.Ед.хр. 52. Л. 83-84.

Восточной Сибири П.Н. Муравьеву, а также доложил о приготовлениях, сделанных по случаю прибытия графа. В это время граф Ефимий Васильевич Путятин и не думал никуда возвраш,аться. Он просто вел себя не традиционно для русских посланников в Китае, курс ируя на военном судне «Америка» от Шанхая к Гонк-Конгу, от Гонк-Конга к Печелийскому заливу. Для решения китайского вопроса Россией был применен опыт, полученный при заключении договоров с Японией, а также новый способ ведения переговоров с Китаем морским путем, как делали европейские державы.

Граф Путятин очень трезво оценивал обстановку, вот, что он пишет в своей уже упомянутой депеше от 26 сентября/7 октября 1857 года:

«Изложенные в Трибунальском листе понятия о цели посольства вообще, и обнаруженный в нем взгляд на предметы имевшиеся в виду при нынешних переговорах, не оставляют сомнения, что самое прибытие мое в Пекин, если бы на то и последовало согласие Китайского Правительства, не повело бы ни к каким удовлетворительным результатам. В этом положении одни только сильные настояния посланные из Петербурга, могут дать мне возможность возобновить сношения с Пекинским Двором, и я смею думать, - что остается еще средство, не предпринимая явных неприязненных действий, понудить китайцев обратить внимание на наши требования. В случае самой неудачи, средство это объяснить в глазах образованных наций причину перемен наших отношений с Китаем и придасть некоторую законность - понудительным мерам, если бы в последствии призналось неизбежным их употребить.

Предлагаемое мною средство состоит в объявлении Китайцам, что они, нарушая статьи трактата в пользу нашу постановленныя, дали нам повод и право не считать для нас обязательными те из прочих статей, на которые мы вынуждены были согласиться к явной нашей невыгоде, и что от сего времени, нельзя почитать трактата существующим. Песмотря, однакож на это, Россия не предпримет неприязненных действий против Китая и, продолжая по прежнему иметь неважные политические и торговые сношения в Пекине и Кяхте, будет выжидать время, - когда само Китайское Правительство признает для себя полезным и выгодным заключить новый трактат с Россией. Главным условием такого трактата должно постановить во-первых, точное определение границ на всем протяжении, где обе Империи соприкасаются, и во-вторых предоставление России всех прав и преимуществ, давно уже утвержденных трактатами за всеми морскими нациями».^^^ Из вышеуказанного видно, что Россию очень волновало то, что у нее нет прав на Амур, подтвержденных международным договором, и что Ефимий Васильевич предполагал, что ничего хорошего из его переговоров с китайским правительством не выйдет. А также он предложил дипломатический ход для переговоров с китайцами — аннулировать прежние договора вследствие нарушения их китайской стороной.

В апреле — мае 1857 года английский посланник в Санкт-Петербурге Дж.Вудхауз имел несколько бесед с министром иностранных дел России A.M.

Горчаковым, в ходе которых старался выяснить, как отнесется Россия к предложению Англии о совместных действиях против Китая. Горчаков неизменно отвечал, «что Россия может оказать Англии лишь моральную поддержку, да и то в том случае, если эта поддержка не будет выходить из пределов дружелюбного домогательства».

Свою позицию A.M. Горчаков сформулировал, когда давал разъяснения российскому послу в Лондоне Хрептовичу: «Поскольку миссия графа Путятина носит сугубо миролюбивый характер, мы не можем согласиться с тем, чтобы с китайским правительством разговаривали языком угроз, и тем более оказывать поддержку принудительным мерам». Поэтому и инструкции графу Путятину были соответствующие.

А Путятин видел обстановку на дальневосточном регионе собственными глазами и поэтому продолжал настаивать в отношении к Директору Азиатского Департамента от 2 ноября 1857 года на том, что «в случае военных действий на ГАИО.Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр.1О9. Л.175 - 176.

Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982. - С.268.

^ Там же. - С. 270.

Севере нельзя ожидать от Китайцев сильного сопротивления. В Кантоне дело иное, там каждый, стоит за себя, свое семейство и свою собственность, и в последних делах с англичанами тамошние китайцы показали в некоторых случаях действительную храбрость. Я не думаю, чтобы войска собранные на реке Байхе стали заш;

ищать эту местность, когда раз выйдут мелкие европейские суда в устье реки, вероятно прежде взятия Тянь-Цзина правительство согласится на требования, о которых теперь и слышать не хочет».^^^ Узнав о готовящемся штурме англо-французскими войсками Кантона, Путятин пытался, правда, безрезультатно отговорить их от исполнения этого замысла. Мне кажется, что Путятин здесь применил дипломатическую хитрость. Сообщив первым о военных приготовлениях Англии и Франции, состоя по особым поручениям в Англии, да еще сам был человеком военным, он не мог не понимать, что война неизбежна, хотя, может быть, он рассчитывал на свой международный авторитет, который среди моряков был достаточно высок. Но в итоге, 30 декабря 1857 года Кантон был взят, и подвергнут разграблению, возвестив о начале второй «опиумной» войны.

Незадолго до штурма Путятин отправил письмо Александру Михайловичу Горчакову из Гонконга, в котором охарактеризовал наши отношения с западными державами: «Сношения наши с Американцами доселе весьма дружелюбны и откровенны, с Англичанами же и Французами весьма вежливы, приязнены, но ограничены некоторою осторожностью».

Русское правительство, считая Англию более опасным противником России на Дальнем Востоке, рассчитывало использовать США в качестве своеобразного противовеса английскому влиянию. Русский посланник в Вашингтоне Э. Стекль считал, что Россия должна использовать противоречия, существовавшие между США, Англией и Францией, чтобы не допустить их совместных действий в Китае. Перспектива создания тройственного союза ГАИО. Ф.24. Оп. 11/1.Ед.хр. 109. Л. 159.

Там же. Л. против Пекина и в связи с этим возможная изоляция России на Дальнем Востоке вызывали беспокойство не только у Стекля, но и у других российских дипломатов. А Александр II даже предлагал правительству Соединенных Штатов заключить соглашение о совместных действиях двух держав на Дальнем Востоке, но Вашингтон на это не пошел.

В связи с началом активных военных действий в Китае России было необходимо определиться со своей линией поведения в сложившейся обстановке. Составленные директором Азиатского департамента Е.П.

Ковалевским «соображения по китайскому вопросу» отражают сложившуюся ситуацию. В них писалось, что в связи с английской бомбардировкой Кантона и отправлением флотов Англии и союзной ей Франции к «Китайским морям»

встает вопрос о характере российских действий. Возникала дилемма, следует ли соединиться России с европейскими державами и приобрести вместе с ними торговые выгоды или попытаться разрешить русско-китайские проблемы в двухсторонних переговорах. Учитывая то, что рассчитывать на содействие английских и французских правительств в решении Амурского вопроса было нельзя, предполагалось избрать второй путь решения проблем. Поэтому цель отправления графа Путятина должна была сохраняться в «величайшей тайне».

Официально ему предписывалось отбыть на Дальний Восток с поручением осмотра берегов Восточной Сибири и выбора места для нового порта.^'^' Тайну сохранить не удалось, не успели русские появиться у берегов Китая, как людская молва тут же распространила слухи, несмотря на то, что китайское правительство тоже было заинтересовано в конфидициальности. Вот что пишет об этом архимандрит Палладий 15 октября 1857 года: «Пристав нашего Подворья, 4-го июля уверял меня, что Трибунал не получал доселе уведомления не только о прибытии Г. Посланника к Тяньзцинским берегам, но даже о следовании его по Амуру. Между тем, слухи о прибытии Русских к Тяньцзиню доходили сюда каждый день и наконец целый Пекин надолго был занят этой новостью. Вопреки глубокой секретности здешнего Правительства, АВПР. Ф. СПб. Главный архив 1-1. Оп.781. Д.167. Л. 3-7;

15-16.

народная молва разгласила и цель прибытия Русских, в таком смысле, что они требуют себе уступки Амура и открытие торгового порта Тяньцзиня, обещаясь помочь Маньчжурам в войне их с инсургентами».^"^^ В отчетах министерства иностранных дел за 1857 год А.М.Горчаков писал, что ни в одном из направлений Амурского вопроса, в разрешении которых Россия была заинтересована, не предполагалось настоятельной необходимости прибегнуть к оружию для достижения цели. «Новые сведения доставленные Путятиным и Муравьевым, зрелое обсуждение предмета скоро убедили МИД в бесполезности отступления от системы, которой мы постоянно руководствовались в настоящем деле. Сухопутная демонстрация, как и морская, в последствии предложенная Путятиным окончательно отменены»^'^^ Как видно из вышеприведенного, Путятин предложил морскую демонстрацию военной силы для достижения вопроса о разграничении между Россией и Китаем, мотивируя это тем, что китайцы — гордый народ и привыкли, что мы только угрожаем, но никогда не выполняем своих угроз, а Муравьев сухопутную демонстрацию военной силы на границе, свой проверенный метод, на который китайское правительство при любом удобном случае жалуется российскому правительству. Только действия этих людей после принятия A.M.

Горчаковым такого решения различались. Ефимий Васильевич Путятин вынужден был считаться с мнением Петербурга и соотносить с ним свои поступки, а Николай Николаевич Муравьев все равно делал по-своему и стягивал на левый берег Амура казачьи войска, потому что сложно отличить постепенное занятие левого берега Амура от демонстрации военной силы.

24 декабря 1857 года состоялось заседание Амурского комитета, которое постановило, что прибегать к крайним мерам время еще не пришло, а главная цель - постепенное занятие левого берега Амура и других местностей в тех краях пока достигается. Графа Путятина оставить в Китайских морях в качестве наблюдателя за действиями комиссаров Франции и Англии, и если ГАИО. Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр.52. Л.82.

АВПРИ. Ф. 137 Отчеты МИД. Оп. 475.1857 г. Л.205.

представится такая возможность, «для участия в переговорах их с Китайским Правительством, во всяком случае он должен употребить все усилия чтобы в договорах не были затронуты наши пограничные интересы, стараясь постоянно действовать за одно с коммисаром СевероАмериканских Штатов, Правительство которых остается до сих пор неизменным в отношении общей с нами миролюбивой политики в вопросе Китайском».^"^"^ Следствием этого стала инструкция генерал-адъютанту графу Путятину:

«Правительство наше решилось не уклоняться от того пути, который оно первоначально избрало в сношениях своих с Китайским правительством, то есть, с одной стороны продолжать занятия левого берега Амура и других известных Вам местностей в том краю, с другой - не прерывать наших отношений с Китайским Правительством, возобновление которых было бы чрезвычайно трудно, может быть даже невозможно на тех началах, на которых они существуют ныне, и наконец угрожало бы гибелью нашей Миссии и уничтожением Кяхтинской торговли. Согласно таковой политике Императорского Кабинета, Ваше сиятельство будете располагать действиями своими во время пребывания на китайских морях. После многих опытов, мы не полагаем, что китайцы решились вступить с нами в переговоры с намерением привести их к окончанию;

но если представиться к тому случай, то Вам уже известны начала, на которых Правительство наше желает заключения нового договора. Эти начала впрочем в основаниях своих почти не разнятся от представленного Вами в проекте трактата».'^'^^ Русское правительство не считало, что китайцы вступят с нами в переговоры по своей собственной воле. Это мнение совпадает с мнением архимандрита Палладия, сообщенное им в письме к генерал-губернатору Восточной Сибири П.Н. Муравьеву от 15 октября 1857 года: «Когда Китайское Правительство, из переписки, по делу о посольстве, вполне уразумело выражение дружелюбного участия, со стороны России, состоящее из РГИА. Ф.560.Оп.ЗЗ.Ед.хр.2. Л.106.

ГАИО. Ф.24.Оп.11/1.Ед.хр.109. Л.172-173.

готовности помочь Манчжурам во внутренне борьбе их с восстанием, то в совещании, по сему случаю. Министр Пынь представил подробное историческое изложение фактов, доказывающих, что всякий раз, как династийные Правительства в Китае, в трудных обстоятельствах, обращались к помощи иностранцев и пользовались оною, они теряли свою самостоятельность и падали;

в следствии чего необходима политика уклончивости и отказа.

Министр Пынь есть самое влиятельное лицо в Верховном Совете и потому мнение его принято за основание в образе действий, тем более что подобная политика совершенно согласна с духом вековых преданий и правил, сообразование с которыми, как с непогрешимым мерилом, считается делом мудрости». ^^ Из этого письма видно, что любая политика иностранной державы наталкивается на вековые традиции Китая, несмотря на то, какая это политика дружелюбная или враждебная. Китай сам себя обрекал на войну с европейцами. С другой стороны, не так просто в одно десятилетие изменить вековые традиции. Очевиден кризис стратагемной дипломатии, принципы которой не работали в новых условиях.

Ефимий Васильевич Путятин составил проект трактата, состоящий из статей, в которых расписывались все наши отношения с Китаем, и отправил его Министерству Иностранных дел при отношении от 25 сентября / 7 октября года. Совещание Амурского Комитета 24 декабря 1857 года отреагировало следующим сообщением: «На случай возобновления переговоров составлен Гр.

Путятиным прилагаемый здесь проект трактата, он содержит наивыгоднейшие для нас условия, которые трудно ожидать, чтобы были приняты в полном их составе, а потому при переговорах Граф Путятин полагает постепенно делать уступки, принимая за неизменное основание удерживать за нами определение новых границ и дарование России всех выгод и прав, предоставленных другим нациям. В самом вопросе о границах он, имел впрочем, намерение, если бы встретились непреоборимые препятствия сдать назначенную им пограничную черту по реке Уссури и принять за пределы наших владений горный хребет ГАИО. Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр. 52. Л.80.

Сихэтэ-Алинь, идущий вдоль моря и таким образом оставить за Россией прекрасные порты, которыми изобилуют берега Татарского пролива и Японского моря».^'*^ На заседании Комитета присутствовали великий князь Константин, П.

Сухозанет, князь А. Горчаков, Николай Муравьев. Эти люди по достоинству оценили проект трактата графа Путятина, что свидетельствует о том, насколько глубоко он вник в суть проблемы. Это действительно был человек с широким кругозором. Сравнивая проект договора Е.В.Путятина с Айгунским, Тяньцзинским и Пекинским дополнительным договорами, я пришла к выводу, что основой всех договоров является проект графа Путятина. Вот такой вклад сделал Ефимий Васильевич в историю России в целом, и в историю русско китайских отношений в частности.

После взятия Кантона дипломатические агенты Англии, Франции и Соединенных Штатов в феврале 1858 года обратились к Путятину с предложением направить коллективное требование к цинскому двору о назначении уполномоченного для переговоров с ними в Шанхае. Можно сказать, что китайское правительство само вынудило Россию присоединиться к Англии, Франции и США, потому что не пропустило миролюбивую миссию России в Пекин, а поскольку у России были веские причины для территориального разграничения с Китаем, а именно попытка европейских держав открыть все реки для плавания иностранных судов, включая Амур, активизировала российскую дальневосточную политику, то российскому посланнику графу Путятину ничего больше не оставалось делать, как только присоединиться к европейским дипломатическим агентам для требования уполномоченного от китайского правительства для переговоров в Шанхае.

Иначе как бы граф Путятин выполнял ту роль, которую ему поручило Министерство Иностранных дел - наблюдателя за действиями Англии, Франции и Соединенных Штатов?

Русское правительство даже направило в распоряжение Ефимия РГИА. Ф.560.Оп.ЗЗ.Ед.хр.2. Л. 107.

Васильевича несколько судов для наблюдения за действиями союзников.

Великий князь Константин нисал: «Прошу Ваше Сиятельство зорко смотреть за действиями англичан и французов... отнюдь не нринимая участия в военных •у АО действиях». Министр иностранных дел A.M. Горчаков сообщал об одобрении царем миролюбивых действий и иолучении проекта возможного договора с Китаем. «Интересы наши и западных держав, - писал он, - так различны, что для нас права и преимуш;

ества, которые последние могут вытребовать для себя на китайских морях, недостаточно важны, чтобы рисковать своими выгодами от сухопутной торговли».^"^^ В апреле 1858 года объединенная англо-французская эскадра появилась перед фортами Дагу, прикрывавшими подступы к Тяньцзиню и Пекину.

Цинские сановники обратились с просьбой о посредничестве к графу Путятину, вновь прибывшему к устью Байхэ для переговоров. Российский посланник пишет сообщение Императорским Китайским полномочным сановникам Чунь и У, от 16/28 апреля 1858 года, река Хай-хе (Пейхо): «Российский полномочный не намереваясь утруждать своим приемом Его Богдыханское Величество, при переговорах в Пекине желает только сноситься с Членами Верховного Государственного Совета. Важные государственные дела, которые требуют решения, заключаются:

1., В точном определении границ между Китаем и Россией в тех местах, где она до селе не обозначена.

2., В предоставлении России всех прав и преимуществ, как политических, так и торговых, которыми теперь пользуются, или которыми впоследствии будут даны какому либо иностранному государству.

Если две означенных статьи будут приняты Китайским Правительством и утверждены Его Богдыхановым Величеством в том самом виде в каком они изложены в особо приложенной записке, которая в таком случае будет составлять дополнение к прежним трактатам, возникшееся в последнее время "^АВПР.Ф.Спб. Главный архив 1-9. 1857. Д. 16. Ч. V I - Л. 148-149.

^^^ Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. М. 1982. С. 295.

неудовольствия и споры между Россией и Китаем прекратятся и напротив Россия, удовлетворенная в главных своих требованиях, готова будет собственно для пользы Китая употребить все старания, чтобы примирить и по возможности содействовать к прекращению как неприязненных действий, возникших с Англиею и Франциею, так и разных неудовольствий объявленных Американцами против Китая. Относительно двух предложенных мною статей на утверждение Его Богдыханова Величества, я считаю нужным пояснить, что польза иметь определенные границы между Китаем и Россией была очевидна во все время, но теперь, когда от разных причин, места остававшиеся пустыми начинают заселяться и в особенности морские берега, которые весьма легко могут быть заняты иностранными народами, имеюш,ими свободный доступ в порты Китая, тем необходимее приступить ныне же к разграничению, дабы никакой другой народ не мог поселиться между Китаем и Россией...

Касательно второй статьи следует заметить, что Россия не требует для себя ничего более того, что Китай уже дал всем народам, но она также не может смотреть равнодушно, чтобы Китай отказывал ей в том, чем пользуются другие. Кроме того. Китайское Правительство не может остановить наших судов от посещения открытых им портов для иностранцев и производства в оных торговли, что они уже и теперь делают...».^^° В своем сообщении Путятин ясно дал понять, что Россия тоже относится к числу европейских держав, но поскольку Китай является ее соседом, поэтому она готова содействовать прекращению военных действий против Китая. Надо отметить, что Россия действительно не была заинтересована в том, чтобы Китай превратился по примеру Индии в колонию Англии, Более того, Россия была готова предоставить военную помощь Китаю и модернизировать китайскую армию.

Граф Путятин предложил цинскому правительству современное оружие и офицеров-инструкторов. В этом же сообщении от 16/28 апреля 1858 года он писал: «...китайское правительство должно видеть из теперещних ЦГАВМФ. Ф.410.Оп.2.Ед.хр.1579. Л. 84-85;

87.

неприязненных действий с европейцами, что войско его с употребляемым им ныне оружием не в состоянии противиться военным силам западных держав и что ему необходимо изменить все свое военное устройство, если не хочет, чтобы Китай подпал совершенному влиянию иностранцев. Россия готова для этого помочь Китаю приобресть разные нужные ему военные материалы, и если бы Пекинский кабинет понял важность этого предложения, то наше правительство могло бы оказать ему большую услугу, прислав нескольких хорошо знающих военное искусство офицеров, которые бы научили китайцев новым усовершенствованиям в военном деле и тем предохранили бы Китай от беспрерывных новых на него нападений иностранных народов».^^^ Предложение военной помощи Китаю не было инициативой графа Путятина, еще 12 сентября /31 августа 1856 года архимандрит Палладий писал в донесении Е.П. Ковалевскому о чиновнике И Цзи: «Он (И Цзи - М.П.) предполагает обратить особое внимание китайского правительства на усовершенствование армии и в особенности артиллерии. Для сей последней цели, по его словам, всего лучше будет испросить у нашего правительства несколько опытных офицеров для руководительства. Он не знает только, как будет принято у нас подобное предложение».^^^ Российское правительство решилось на предложение военной помощи Китаю, поскольку было не заинтересованно в его зависимости от европейских держав, и в частности от Англии.

Па следующий день Путятин пишет в Петербург шифрованную депешу из Печелийского залива от 17/ 29 апреля 1858 года: «Прибывшие из Пекина три Полномочных обратились предварительно ко мне, а после того, к Посланникам прочих Держав. Пользуясь временем я передал им мои требования, заключающиеся в двух статьях, дополняющих прежние трактаты. Первая определяет восточную нашу границу по Амуру, Уссури и, Суйфу с некоторым денежным вознаграждением с нашей стороны;

вторая дает России права равныя ^'' АВПР. Ф. СПб. Главный архив I - 9, 1857.Д. 16.Ч. П. Л. 44.

"^АВПР.Ф. СПб. Главный архив 1-5. 1823.Д.1. П. 89(1856). Л. 13.

других наций. В теперешних критических обстоятельствах, когда Китайское Правительство начинает оказывать нам несколько предпочтения перед другими, я счел должным не упускать время и требовать скорейшего утверждения Императором этих статей, которые в супдности и составляют главные наши домогательства».^^^ Таким образом, главные наши домогательства — это решение пограничного вопроса в нашу пользу и равенство в правах с другими европейскими державами. При этом если Англия, Франция и Соединенные Штаты требовали для себя финансовой компенсации от Китая, то Россия предлагала денежную компенсацию за восточную границу по Амуру и Уссури. Но то, что Путятин определил как «несколько предпочтения перед другими» было частью стратагемного плана китайского правительства, известного как «и-и чжи-и» - с помош;

ью варваром сдерживать варваров.

Вот, что ответили Губернатор Тань и его Товарищи Сановники Чунь и У, чрезвычайному посланнику Полномочному Министру, Графу Путятину от апреля 1858 года: «Из бумаги Вашей, Почтенный Сановник, в которой Вы пишите о стараниях Ваших к примирению с нами Англичан и Французов, равно как и том, что дела Вашего Государства не терпят отлагательства, мы усматриваем Ваши добрые намерения, обо всех делах сообш;

енных Пам в Ваших бумагах, мы входили докладом к Его Величеству Хуанды и получили Высочайший Указ, в котором изображено: 1) касательно раздела границы в Амурской области, «Сановнику, который Высочайшим Указом уже назначен ожидать там - имеюш;

его прибыть Российского Посланника: по Вашим словам, почтенный Сановник, можно начертить карту и по ней назначить где должна быть граница;

но в этом случае надобно руководиться совершенною справедливостью, отнюдь не отступая от принятых правил справедливого суда.

Поэтому просим Вас Почтенный Сановник, поскорее отправить человека на Амур с этим известием...

3., касательно торговли, также получено Высочайшее Его Величества соизволение;

но как Вы, почтенный сановник, хотели подождать окончания дел ЦГАВМФ. Ф.410.Оп.2.Ед.хр.1579. Л. 69.

наших с Англиею, Франциею и другими государствами, и тогда уже решить Ваше дело на одинаковом с ними основании, то просим Вас оказать нам Вашу благосклонность и снова об этом переговорить с нами».^^"^ Это ответное письмо еще раз подтверждает насколько китайцы неохотно шли на определение границы, даже за вознаграждение. Архимандрит Палладий писал 1 декабря 1857 года: «Нет сомнения, что Маньчжурскому Правительству тяжело и трудно заводить формальную неприязнь с соседней Державой, среди внутренних смут и в виду борьбы с Англичанами;

но также тяжело уступить, и, в качестве гласно побежденного, расстаться с мыслью о владении Амурским краем, столь близким к гнезду Маньчжурской династии;

оно было убеждено, что главная цель посольства состояла в решении этого вопроса;

оттого так упорно отвергало его. Теперь, оно решилось испытать энергические меры, в соответствии с тем, какие принимаются на нашей границе;

в начале ноября, было официально объявлено о приготовлении 3000 пудов пороха, для отправления на Амур, против иностранцев;

но так как эта мера, вопреки обычаю, была обнародована, то я и полагаю, что Правительство хочет, через это, показать свою готовность принять вызов, дать знать, до какой степени оно дорожит спорным краем, и тем, буде возможно, ослабить нашу „ настойчивость».

Энергические меры на нашей границе, которые имел в виду глава Духовной Миссии, это демонстрация военной силы и постепенное заселение пограничных территорий, организованное генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н. Муравьевым. О своих действиях Муравьев сообщал не только архимандриту Палладию, но и графу Путятину. Те, меры, которые приняло китайское правительство, охарактеризованные архимандритом Палладием как «показать свою готовность принять вызов и ослабить нашу настойчивость»

были частью стратагемы «создать что-то из ничего».

Там же. Л. 92-93.

' ГАИО. Ф.24.ОП.11/1.Ед.хр.52. Л.88.

Так же в вышеуказанном письме китайские сановники просили графа Путятина о посредничестве в делах Китая с англичанами и французами: «В прошлый раз свидание с Вами, почтенный сановник, было для нас весьма приятно. Так как вы прибыли сюда вместе с Англичанами и Французами, то мы истинно желаем и почтительно просим Вас принять посредство во всех делах между нами и двумя Государствами Англиею и Франциею, тогда можно будет решить и прочие дела. О чем и сообш,аем Вам».

Ответ Графа Путятина на это Сообщение Китайских Полномочных от апреля/5 мая 1858 года: «Пижеподписавшийся имеет честь отвечать на сообщение присланное вчера Полномочным Танем и его почетными товарищами, о принятии посредничества в спорных делах ныне существующих между Китаем и союзными государствами Англией и Францией. Прежде получения сего сообщения полномочный России, вследствие данных Правительством его инструкций, прилагал усилия в возможной для него мере, чтобы остановить неприятельские действия между Китаем и союзными Государствами и будет продолжать также действовать. По такое старание с его стороны будет не действительно, если Китайское Правительство не согласится сделать уступки, требуемые нынешними обстоятельствами и лучший совет, какой он может дать ему теперь, заключается в том, чтобы по открытии переговоров с полномочными Англии и Франции, поспешные делать уступки какие только Китайское Правительство признает возможным даровать Иностранным Государствам. В противном случае союзники с большими силами нежели какие теперь находятся пред глазами Высокого Коммиссара Таня и его почтенных товарищей, могут появиться в здешних местах и Китайцы по неимению оружия равносильного союзным войскам, принуждены будут принять условия может быть более тягостные нежели предлагаемые ныне».

Пе случайно граф Путятин обращал внимание китайцев на то, что у них нет оружия равносильного союзным войскам и подчеркивал, что русское ЦГАВМФ. Ф.410.Оп.2.Ед.хр.1579. Л. 95.

Там же.

правительство дало ему именно такие инструкции - по возможности остановить неприятельские действия между Китаем и союзными Государствами.

25 апреля 1858 года архимандрит Палладий прибыл на русский пароход «Америка» для встречи с графом Путятиным. Вот что пишет сам архимандрит Палладий Н.Н. Муравьеву о своем визите: «Согласно предписанию Вашего Высокопревосходительства от 28 февраля сего года, полученному мною 5-го апреля, равно бумаг его Сиятельства Графа Путятина, с устье реки Хайхэ, от 5/14 апреля дошедшей до моего сведения 10-го того же месяца, я обраш;

ался в трибунал с просьбою, о дозволении мне, с одним из членов Миссии, явиться к нашему Полномочному Комиссару в Китайских морях. Китайское Правительство, надеясь, что дело идет о деятельном посредничестве Представителя России в распре между Китаем и Европейскими Державами, с разрешения Государя, отправило нас на море, на казенный счет;

при сем мне выражено было, что посредничество наше тогда только будет принято, когда не будет допущено ничего оскорбительного для чести Китайской Р1мперии;

поэтому я не предвидел успеха от предстоявшей поездки».^^^ Далее архимандрит Палладий пишет: «По представлении Графу, я немедленно получил от него надлежаш;

ие объяснения и поручения. Граф употреблял все усилия, дружественными советами, склонить Китайцев к принятию условий, предложенных Англичанами, с теми ограничениями, какие он находил возможными, и отнюдь не приступать к вооруженному отпору, который обратился в их невыгоду;

но не советов желали Китайцы, - как и мне поручено было предложить Графу, они хотели, чтобы Граф своим влиянием на Европейцев и даже в случае нужды, силою оружия, уладил дело с Европейцами, обещаясь вступить с ним тогда же в переговоры, по частным требованиям России. Разумеется, требование было вовсе не исполнимо и несвоевременно».^^^ Как справедливо замечает глава Духовной Миссии, ^^^ ГАИО. Ф. 24.ОП. 11/1.Ед.хр.52. Л. 97.

" ' Т а м ж е. Л. 97-98.

требование было очень далеко от реальности. В представлении китайцев Россия должна была начать войну против трех стран одновременно для того, чтобы определить свою границу по левому берегу Амура, где генерал-губернатор Восточной Сибири разместил казачьи войска, и в 1856 году без уведомления и каких-либо переговоров с китайским правительством учредил Приамурскую область, в которую вошли: Камчатская область, Удский край. Приамурский край.

Остается только посочувствовать графу Путятину, которому приходилось работать в такой напряженной обстановке. С одной стороны - Китай и его нереальное желание, чтобы Россия остановила действия европейских держав, при этом ни один высокопоставленный чиновник встретится лично с графом не может. С другой стороны -европейцы, требующие признания своих прав Китаем, с которыми нужно поддерживать дружеские отношения, при этом не соглашаться на их условия и держать в тайне цель нашего посольства.

Психологически Ефимию Васильевичу было очень тяжело. И он старался привлечь на помоп];

ь архимандрита Палладия. «Граф поручил мне продолжить, в Пекине, внушения Китайскому Правительству, по делу о новом разделении нашей Восточной границе, о чем он неоднократно писал к первому Министру, но не получал ответа;

представить обещание вознаграждений и выгоды, на будущее время, для Китая, в случае исполнения наших требований, и настоять на допущении Его Сиятельства в Пекин».

1 мая 1858 года китайское правительство потребовало от архимандрита Палладия объяснения двух статей требований графа Путятина о границе по Амуру и Уссури, которые он и представил тогда же. Для встречи с министром нужен был настоятельный лист от графа к китайскому полномочному Тань Тин Сяну, который непосредственно представил бы его императору. «Я тотчас доставил в Трибунал письмо к Его Сиятельству, по сему предмету;

но в тоже самое время Англичане прервали дружественные переговоры, и Трибунал не Там же. л. 98-99.

решился послать моего письма, отзываясь прекращением сообщений с морем;

г ОТТОГО дело было остановлено».

Далее архимандрит Палладий пищет, что 8 мая англичане сбили береговые батареи и вошли на лодках в реку. 16 мая были в Тяньцзине. Вместе с тем, 7 мая 1858 года вышел императорский указ, в котором в частности говорилось: «Что касается предложенных ружей и пушек, то заготовлять их для нас не нужно. Китай... может еще полагаться на свое оружие. То, что Россия согласилась выступить в качестве посредника, само по себе говорит о ее дружеском отношении, и нет необходимости в том, чтобы она еще помогала нам оружием».^^^ Получается, что еще до начала военных действий Китай принял решение не принимать военной помощи у России, и, следовательно, нет необходимости для встречи с посланником. Все остальное обычные уловки китайской дипломатии, ответ Путятину 10 мая 1858 года от цинских уполномоченных только подтверждает это: «Что касается приготовления ружей и пушек в Кяхте, то, как известно, путь из Кяхты в Китай пролегает через Монголию... и потому могут случится всякие осложнения. В связи с этим мы полагаем, что заготовлять оружие в Кяхте не нужно, а посему входить в дальнейщее обсуждение данного вопроса не следует».

По мнению автора, посланники Англии, Франции и Соединенных Штатов не вытерпели уловок цинских чиновников и решили применить военную силу.

После этого китайское правительство поспешило назначить новых уполномоченных для переговоров с представителями западных держав и 20 мая 1858 года к архимандриту Палладию обратился Пристав с запросом «ручаюсь ли я (архимандрит Палладий - М.П.), что Граф убедит Англичан допустить ограничения, в своих условиях, по прежнему проекту Графа, с некоторыми другими изменениями (в особенности вознаграждение Европейцам убытков и контрибуция, равно свобода Христианства кажутся здесь не допустимыми), и если ручаюсь, то немедленно должен буду снова отправиться к Графу;

для Там же.

Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982. - С. 297.

Там же.

объяснения здешних желаний;

в случае благополучного окончания дела, прибавил Сучханьа, Графа пригласят в Пекин и согласятся безусловно на все его требования (это обещание было уже не раз повторяемо как здесь, так и на морском берегу). Я отвечал, что благоприятное время для этого уже прошло;

что Англичане вступив внутрь страны, могли предъявить новые требования (как действительно и было), и что, во всяком случае, только свидание с Графом может уяснить этот вопрос;

положительного же ручательства, требуемого от меня, я теперь дать не могу».^^"* В данном случае остается только удивляться ослеплению китайского правительства.

8 июня 1858 года из Пекина в Тяньцзинь для участия в переговорах отправился известный маньчжурский дипломат Ци Ин, ранее принимавший участие в заключении договоров с Англией, Францией и Соединенными Штатами в 1842-1844 годах, после поражения Китая в "опиумной" войне. Перед отъездом из столицы Ци Ин навестил П.И. Кафарова, с которым прежде был знаком, и после короткой беседы вызвался доставить его письмо в Тяньцзинь к графу Путятину. «Я воспользовался сим случаем» - написал впоследствии архимандрит Палладий в своем письме к генерал-губернатору Восточной Сибири Н.П. Муравьеву — «и наскоро написал письмо к Графу, уведомив в нем о положении порученного мне дела, с предостережением против коварной дипломатии Циина».

9 июня 1858 года состоялась встреча русского посланника с Ци Ином. О содержании их беседы можно судить по записям в дневнике второго секретаря при графе Путятине Ф.Р. Остен-Сакена: «После обычных приветствий Ци Ин спросил у графа о его летах. На такой же вопрос, сделанный ему, он сказал, что ему 72 года. Граф приступил затем к деловому разговору и сказал, что очень желал его видеть, с ним ближе познакомиться и сообщить ему о многом таком, что в особенности в настоящее время может быть полезно знать китайскому правительству...

ГАИО. Ф. 24.ОП. 11/1.Ед.хр.52. Л. 99.

Там же. Л. 9 9 - 1 0 0.

Ци Ин: Я вижу и чувствую, что вы питаете к нам искреннее расположение (сановник имел крайне озабоченный и удрученный вид).

Граф сказал, что еще в прошлом году русское правительство предвидело все те несчастья, которые ныне обрушились на Китай. По чувству приязни оно желало предостеречь китайцев и отправило его в Пекин в качестве посланника с чрезвычайными полномочиями. Китайское правительство сделало большую ошибку, не допустив посольство.

Однако Ци Ин, озабоченный требованиями настоящей минуты, не обратил внимания на косвенный упрек, заключавшийся в словах графа. Он не желал углубляться в дела прошлого времени и прямо поставил вопрос: «Нет ли средства оказать им помощь в настоящий трудный момент?»

Граф: уступки теперь неизбежны, но при благоразумном образе действий со стороны китайцев нетрудно будет оградить себя на будущее время от подобных нападений англичан и французов.

Граф указал на большие успехи, достигнутые европейцами в военном искусстве, и на необходимость для Китая изменить свою военную систему и улучшить вооружение войска. Китаю полезно сблизиться с другими государствами, в особенности с теми, от которых можно ожидать выгод...

Ци Ин: Оружие у вас, русских, сколько я слышал, в лучшем состоянии, чем у других народов.

Граф: У нас оружие хорошее, но теперь новые открытия и улучшения быстро перенимаются и другими государствами, а затем распространяются по всему свету.

Ци Ин: Я должен сознаться, что у нас между чиновниками все - мошенники.

Они воруют, все портят и препятствуют всякому доброму начинанию. Но теперь главная забота наша - изыскать средства, как примириться с англичанами. Впоследствии мы постараемся улучшить наши военные средства».^^^ ^^^ Цит по: Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982.

- С. 299-300.

Самое главное, что отражает дневник Ф.Р. Остен-Сакена это истинная цель посольства Графа Е.В, Путятина - предупреждение Китая о военных действиях против него Англии, Франции и Соединенных Штатов и оказание военной помощи.

Невольно возникает вопрос, почему Китай так упорно отказывался от военной помощи России, хотя многим высокопоставленным чиновникам было ясно, что необходимо модернизировать армию. Ведь покупали же они, даже весьма охотно, пушки с английских кораблей, правда, последним было запрещено это делать?

Несмотря на опыт прошедших военных кампаний, китайская армия так и застряла на уровне XVII столетия. Причин этому может быть названа масса: и косность мышления китайцев того времени, вызванная подчеркнутым традиционализмом их культуры, и отсутствие денег на реформу армии, и сопротивление военных чиновников, не желавших перемен, которые затронули бы характер их службы, и, наконец, гражданская война, бушевавшая практически на всей территории государства Цин. Правда, теперь китайская армия пополнялась все более многочисленным отрядами ополченцев, которые формировали лояльные правительству губернаторы или помещики, не желавшие установления на их землях порядков Тайпин тяньго. Во многих провинциях именно они выносили на своих плечах тяжесть борьбы с повстанцами и представляли в тот момент значительную военную силу. Однако император Сяньфын не мог снять их с внутренних фронтов (многие из ополченческих отрядов вообще отказывались служить за пределами своих провинций), и ему оставалось надеяться на сопротивление «восьмизнаменных»

частей и войск «зеленого знамени».

Восьмизнаменные части были сформированы еще во время завоевания Китая династией Цинь. Они составляли костяк сухопутной армии и состояли из этнических маньчжур. В знаменных войсках, рассредоточенных по важнейшим городам Китая, служили потомки завоевателей Срединной Империи, и только они. Особое значение имели знаменные части, расквартированные в Пекине (цзинь-лу). Из них составлялась императорская гвардия, они служили также общим стратегическим резервом полевых войск. В Пекине располагалась примерно половина «восьмизнаменных» войск.

Второй составляющей армии Цин являлись так называемые «подразделения зеленого знамени» (лу-ин). Они набирались среди китайцев и некоторых меньшинств национальных окраин государства Цин. Это были в массе своей пехотные части, осуществлявшие охранную и гарнизонную службу. Они располагались как в городах, так и в особых лагерях, занимавших наиболее важные в тактическом отношении пункты. Данные части находились под непосредственным руководством губернаторов провинций;


в некоторых районах Китая они участвовали в военных действиях против повстанцев и имели определенный боевой опыт. Списочный их состав превышал 400 человек, однако, по свидетельству европейских путешественников, он не соответствовал действительности. Многие офицеры и губернаторы вносили в списки «мертвые души», чтобы положить причитающиеся на жалованье и довольствие солдат суммы себе в карман.

Вооружение китайских войск было архаическим. В первую очередь это касалось огнестрельного оружия. Несмотря на довольно большое количество артиллерии, ее составляли пушки, отлитые многие годы назад, за которыми не велся должный уход, и которые уступали как по точности, так и по дальности стрельбы английским орудиям. Артиллерия использовалась и при защите укреплений, и во время полевых операций, хотя с точки зрения европейцев полевая артиллерия китайцев была крайне малоподвижной.

Что касается ручного огнестрельного оружия, то здесь отставание цинской армии оказалось еще большим. Удобным в обращении и относительно скорострельным мушкетам англичан противостояли допотопные фитильные ружья и тяжелые фальконеты, устанавливавшиеся на треножники. Такое ручное оружие только сковывало действия китайских полевых частей, не нанося настоящего урона подвижному противнику.

Основным видом вооружения маньчжурско-китайской пехоты и конницы оставалось холодное оружие: стрелы, сабли, пики. Пехотные части обычно строились таким образом, что в первых рядах стояли люди, вооруженные пиками, за ними находились стрелки из ружей и фальконетов, далее следовали воины, вооруженные мечами и луками, а завершал строй ряд солдат с копьями, на которых крепились знамена данной части - необходимый атрибут китайского военного дела.

Обучение войск велось на старинный манер и исходя из традиционных для Китая представлений о военном деле. В частности, необходимым считалась тренировка солдат в духе восточных единоборств, когда владение холодным оружием приобретало почти акробатический характер. Однако, при всей внешней эффектности движений, заимствованных из практик, напоминающих ушу, было совершенно неэффективным не только в условиях использования огнестрельного оружия, но и в борьбе с отрядом английских солдат, вооруженных ружьями и знающих всего пять-шесть приемов штыкового боя.

Что касается офицерского корпуса китайской армии, то он формировался исходя из двух противоположных принципов, с одной стороны, в маньчжурских войсках низшие офицерские должности были наследственными.

С другой, в китайских - существовала система экзаменов, лишь сдав которые можно было получить офицерский чин и должность. Продвижение по службе, по крайней мере, в мирное время, также было связано с последовательным обучением и участием в конкурсах. Основным критерием при этом являлось владение традиционными видами воинского искусства - демонстрация комплексов упражнений из разного рода единоборств, стрельба из лука и т. п.

Нет ничего удивительного, что офицерский корпус в Китае оказался столь же косным и не готовым к встрече с европейской армией, как и рядовой солдат.

Китайский флот также не шел ни в какое сравнение с английским.

Правда, он был многочисленен, так как с рубежа XVIII-XIX веков пекинское правительство почти безостановочно боролось с пиратскими эскадрами, базировавшимися на многочисленных островах и островках близ юго восточного побережья страны. Однако китайские джонки, вооруженные устаревшей артиллерией, уступали и в мореходных качествах, и в огневой мощи любому из боевых английских кораблей. Что же касается пароходов, то это английское «экспериментальное оружие» позволяло справиться с китайской речной флотилией практически любой численности.

Что касается боевых качеств армии Цинов, то события XIX столетия выработали у европейцев крайне скептическое отношение к ним. Ни офицерский, ни рядовой состав не проявляли и той доли стойкости, которая требовалась от солдата. Лишь маньчжуры в исключительных ситуациях, оказавшись в безвыходном положении, сопротивлялись до последнего, но это становилось мужеством отчаяния, а не проявлением настоящей доблести.

Правда, нужно отметить, что многие из поражавших европейцев качеств китайского солдата (трусоватость, неумение действовать в быстро меняющихся условиях, вероломство, рабское подчинение невежественному и часто малодушному командиру) на самом деле были вызваны тем, что ему приходилось сражаться в совершенно непривычной ситуации. Известно, что во время восстания тайпинов происходили сражения, когда не только отдельные герои, но целые армии проявляли чудеса мужества, хладнокровия, выучки. Но то была китайская война, которая велась по китайским канонам.

Англичане же разрушали представление защитников Срединной Империи о военных действиях, доселе казавшиеся китайцам незыблемыми.

Европейцы не чтили традиций, не соблюдали военного этикета и даже не думали знакомиться с каноном Сунь-цзы, то есть воевали как самые настоящие варвары. Т.е. и в военном искусстве, боевой подготовке западные традиции столкнулись с восточными, не в пользу последних.

К 1858 году, к началу военных действий между Китаем и европейскими державами китайцы уделили большое внимание фортификационному обеспечению подступов к столичному району. Из описаний Тизенгаузена видно, что китайцы все более умело организовывали огневую систему, благодаря которой могли закрывать угрожаемые направления перекрестным, фланкирующим огнем, профили их укреплений приближались к европейским стандартам (на службе Цинов в это время тайно состояли некоторые европейские инженеры-фортификаторы). Однако артиллерийское вооружение всех этих позиций оставляло желать лучшего, и к тому же оно находилось в неумелых руках. Несмотря на большое количество захваченных орудий, постоянно фигурирующих в рапортах союзников, китайцам на самом деле не хватало артиллерии, чтобы перекрыть все угрожаемые направления, поэтому англо-французские войска часто натыкались на уже оборудованные укрепления, где не было пушек.

По всей видимости, то, что на службе династии Цин в это время тайно состояли европейские инженеры-фортификаторы, делало китайское правительство таким несговорчивым в отношении военной помоши, предложенной Россией. Но для того, чтобы противостоять европейцам, необходимо было изменить саму военную систему в Китае, что для китайцев того времени было непосильной задачей.

Хотя в умах высокопоставленных чиновников бродили разные идеи, которые оформлялись в проекты, предоставляемые Богдыхану. Архимандрит Палладий писал, по крайней мере, о трех из них. Суть одного состоит в том, чтобы взимать пошлины за опиум и о формальном позволении ввоза сего продукта в Китай, рассматривался в январе 1856 года. Другой относится еще к 1841 году, когда разгорелась война Китая с англичанами, один из китайских сановников предлагал пригласить на помощь североамериканцев, предоставив им за то, как возмездие, важное право беспошлинной с Китаем торговли. Но проект был отвергнут под предлогом неизвестности, решаться ли североамериканцы вступиться за Китай, и в состоянии ли они бороться с англичанами.

Третий проект, который лег в основу нашего посольства графа Путятина в Китай, - попросить военной помоши у России, был даже озвучен главе ^" Бутаков А. М., Тизенгаузен А. Е. Опиумные войны. Обзор войн европейцев против Китая в 1840-1842,1856 1858, 1859 и 1860 годах//militera.lib.ru/h/butakov_tizengauz/index.html Русской Духовной миссии в 1856 году китайским чиновником И Цзи.

Поскольку китайское правительство было достаточно высокомерное для того, чтобы принять помощь от другого государства, показав свою слабость, а модернизировать армию необходимо, оно принимает решение тайно пригласить на службу европейских инженеров-фортификаторов для укрепления подступов к столице. Т.е. делает все для того, чтобы не потерять значимость в своих глазах и соответствовать традициям. Архимандрит Палладий это выразил следующим образом: «...здесь хотя получают и подробные сведения о событиях в Европе и отношениях между европейскими государствами, но не сумеют выразуметь и понять их ясно и систематически. Притом, Китайское Правительство застарело в своих политических предрассудках и ему тяжело вступить во взаимные обязательства и братскую среду заморских государств;

его дух необщительности и неприязни ко всему чужеземному стоит 1 АС Мусульманского фанатизма».

Здесь кажется уместным сделать несколько замечаний относительно мирового развития середины XIX века. То, что происходило в Китае, было до XVIII столетия, безразлично, всем политическим правителям Европы, кроме русских. Однако в 1848 году были открыты большие месторождения золота в Калифорнии золотая лихорадка привнесла в регион Тихого океана экономическую активность. Одним из наиболее экстраординарных результатов этого открытия явился импульс, данный предпринимательству Поднебесной империи. Китайцы, до этого времени самые безразличные и патриархальные существа вселенной, ринулись в новую жизнь при получении известий с шахт и хлынули в Калифорнию тысячами. В 1849 году их было там 76, к концу года 4000, в 1852 году насчитывалось не менее 20000 осевших.

Постепенно весь земной шар становился частью единой экономической системой. Х.М. Хиндмен, одновременно и викторианский бизнесмен и марксист, совершенно справедливо сравнивал десять лет с 1847 по 1857 годы с ГАИО. Ф. 24.ОП. 11/1.Ед.хр.52. Л.68.

эрой великих географических открытий. Мировая торговля между 1800 и годами ничуть не удвоилась. Между 1850 и 1870 годами она выросла на 260 %.

Все годное для продажи продавалось, включая товары, которые встречали явное сопротивление со стороны получающих их стран, такие как опиум, чей экспорт из Британской Индии в Китай более чем удвоился по количеству и поднялся почти в три раза в цене.


Очень важным было и то, что наиболее удаленные части мира теперь начинали быть связаны посредством линий связи, которая не имела прецедента по части регулярности, способности транспортировать множество товаров и массы людей, и, прежде всего, в смысле скорости: железная дорога, пароход, телеграф. Даже в соседней с Китаем Индии к 1860 году появилась железная дорога. Ничего уже не могло остановить движение капитала, поэтому Китай должен был быть открыт для обогащения европейских капиталистов.

13 (1) июня 1858 года китайские уполномоченные заключили с графом Путятиным договор, по которому Россия получила некоторые права и преимущества, ранее предоставленные цинским двором Англии, Франции и Соединенным Штатам. А 15 (3) июня 1858 года граф Путятин получил следующий высочайший указ от 2 июня 1858 года: «Гуйлянь с Товарищем докладывает о получении печати и объясняет положение текущих дел. Сегодня же получен доклад Ищаня (Главнокомандующего войсками в Амурской области) о том, что по трактату, который он заключил с Муравьевым, границею (между двумя Государствами) назначена река Уссури до морских портов и открыты места для торговли. Гуйлянь пусть немедленно сообщит это Русскому Посланнику, чтобы он заблаговременно имел об этом надлежащие сведения, и пусть скажет ему:

Срединное Государство с Ващим Государством двести лет состоит в дружбе;

потому и оказывается Вам особенное внимание. Что касается до англичан и Французов, то завтра же может воспоследовать разрыв и все усилия Ващи к примирению их с нами останутся тщетными. Они пришли в Тянь Цзинь, конечно основываясь на том слухе, что русские приходили сюда для переговоров, не имея впрочем никаких дурных намерений.

Непонятно, почему они до сих пор ничего еще не решили. Теперь Русским дозволено торговать в пяти портах и на Амуре утверждено все о чем ведены были переговоры: справедливость требует, чтобы и они в пользу Срединного Государства употребили усилие усовестить Англичан и Французов и положить предел несправедливым их требованиям. Надобно ускорить это дело, чтобы отплатить Срединному Государству. Если Русские не будут в состоянии отвлечь их назад, то Носланнику трудно будет доказать, что он действительно желает нам добра. Нринять это с должным уважением». ^^ •^ 18 июня 1858 года был подписан договор с представителем США - У.

Ридом. Нодобно графу Нутятину, он также выступал посредником в англо франко-китайском конфликте. Не удовлетворившись подписанным договором, Рид предложил цинской стороне подписать отдельное соглашение о возмещении убытков, причиненных в 1856 году американским подданным в Гуанчжоу.

После подписания Тяньцзинского трактата Путятин 18 (6) июня года направил цинским уполномоченным письмо относительно военной помощи. В нем, в частности, говорилось: «Не будучи в состоянии уговорить англичан и французов отбросить все свои требования, когда они уже и так близко подошли к столице, я надеюсь, что успел уже отклонить их от намерения иметь постоянных посланников в Пекине и плавать по всем китайским рекам, чего они первоначально домогались... Другие требуемые ими уступки не так важны, но главное дело по подписании договоров с западными нациями будет состоять в ограждении Китая от дальнейших их притязаний.

Услуги, которые Россия в состоянии оказать Китаю в этом последнем отношении, будут весьма важны... Я уже говорил и теперь повторяю вновь, что Россия готова помочь Китаю укрепить важнейшие на его берегах пункты;

вооружить и обучить его войско так, что никакой неприятель с такими малыми ЦГАВМФ. Ф.410.Оп.2.Ед.хр.1579. Л. 96.

силами, как теперь, не подумает и приблизиться к Вашему государству. Теперь англичане и французы с 10-ю маленькими судами и 2 тыс. войска ворвались в Тяньцзинь, тогда же они не в состоянии будут этого сделать с тройным числом судов и 20 тыс. солдат. Я жду только согласия из Пекина на эти мои предложения, чтобы немедленно представить нашему Высшему правительству о посылке в Китай до 10 человек офицеров, хорошо умеюш;

их устраивать войско, воздвигать укрепления, лить орудия, делать порох, открывать и разрабатывать рудники, которые запуш,ены и приносят Китаю мало О большой проделанной графом Путятиным работе в переговорах с представителями европейских держав свидетельствует запись в дневнике Ф.Р.

Остен-Сакена от 12 июня 1858 года: «Барон Гро подтвердил сегодня свое полное согласие с видами и мнением графа. Он прибавил, что и лорд Эльгин не настаивает более на получении права посланникам постоянно пребывать в Пекине. Плавание по р. Янцзы будет допуш;

ено в размерах ограниченных.

Казалось, что все идет согласно нашим предположениям, но подгадили сами китайцы: напуганный Гуй Лян, как мы узнали уже раньше, дал англичанам письменное обеш,ание о том, что иностранные представители могут поселиться в Тяньцзине. Однако граф не теряет надежды помешать и этому».^^' Сложно сказать, что было реальной основой успеха достигнутого русской дипломатией на переговорах в Айгуне - фактическое освоение приамурских земель Россией или дипломатическое посредничество в переговорах между Китаем и европейскими державами. На наш взгляд, именно дипломатическая миссия графа Е.В. Путятина явилась тем фактором, который поставил империю Цин в такие условия, что ей пришлось пойти на переговоры с генерал губернатором Восточной Сибири Н.Н. Муравьевым в Айгуне о завершении разграничения территорий между двумя государствами.

Были разные точки зрения на сложившиеся обстоятельства: использовать ^ Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982. - С. 301 ™ 302.

" ' Там же. С. 308.

внешний фактор в своих целях и переждать. Например, губернатор Забайкальской области М.С. Корсаков поднял проблему временного оставления российских военных постов. Он отмечал большие трудности в деле разрешения Амурского вопроса во время разгоревшегося тайпинского восстания и ужесточения британской политики в Китае. Это мнение поддерживалось и главой Духовной миссии в Пекине архимандритом Палладием.^^^ Граф Путятин считал, что...я смею полагать, что нам едва ли могут открыться более благоприятные обстоятельства чем ныне, для настояния о перемене наших отношений к Китаю и потому временные неудобства, если бы такие и оказались, могут быть допуш;

ены в уверенности, что мы тем приобретем новые политические и торговые выгоды».^^'^ Е.В. Путятину удалось противопоставить военные действия западных держав миролюбивой позиции России. Спустя две недели после подписания русско-китайского договора в Айгуне, граф Путятин подписал 13 (1) июня года договор в Тянь-Цзине. В рапорте великому князю Константину от 4/ июня 1858 года Путятин пишет: «Имею счастье донести Вашему Императорскому Высочеству, что Высший Промысел помог нам заключить с Китаем, несмотря на препятствия с которыми мы должны были бороться более года. Трактат, представляющий для России все права, добытые ныне оружием Англии и Франции».^^"^ Еш;

е он отмечает: «Из этих бумаг,... легко будет усмотреть в какой мере изменяется вековая неподвижность Китая и какие усилия употребляются мною чтобы напором излишне быстрого стремления Европейцев в Срединную Империю не были снесены сильно потрясенное в своих основаниях Правительство и самая династия Манжурская». Из приведенного выше видно, что Россия действительно относилась к Китаю в то время как к соседу, а не как к объекту колониальной экспансии. Непосредственная угроза безопасности России на Дальнем Востоке в период Крымской войны заставила "^ ГАИО. Ф. 24. Оп. 11/1. д. 52. С. 39.

"^ГАИО.Ф.24.Оп.11/1.Ед.хр.109.Л.183.

"'' ЦГАВМФ. Ф.410. Оп. 2. Ед.хр. 1579. Л. 23.

" ' Там же.

царское правительство настойчиво добиваться ведения переговоров и заключения соглашений.

4/19 июня 1858 года граф Путятин пишет князю Горчакову депешу, в которой так характеризует свои действия: «...При возобновлении переговоров в Тянь-Цзине с вновь назначенными полномочными, усматривая их большую к нам доверенность, я опять касался предмета о границах, но не думал вмеш,ать его в трактат. В ином виде в каком он теперь выражен в 9-й статье. Действуя во многих отношениях сообща с полномочными союзных Держав, я не хотел подавать им повода подозревать меня в каких либо тайных соглашениях с Китайскими Сановниками, чего бы не избегнул, если бы в трактате ничего не упомянул о нашем пограничном вопросе. Как бы то ни было, но дело приняло самый благоприятный для нас оборот и уступка, сделанная нам без всяких насилий с нашей стороны, отнимет от недоброжелательствующих Правительств всякий повод укорять или вмешиваться в дело, оконченное с добровольного согласия обеих сторон, до которых оно касалось. Одному только провидению явно покровительствовавшему в этом случае России, следует приписать устройство этих событий в таком порядке, какой был нужен для достижения цели столь важной для будущности России».

Н.Н. Муравьев считал, что дело об Амуре не стоит вести при участии третьей державы.^^^ А.В. Козюра в своей диссертации «Н.П. Муравьев Амурский и становление дальневосточной политики России. (1848-1860)»

пишет, что бюрократические разногласия, привели к заключению трактатов двумя разными способами. Па наш взгляд, граф Путятин сам указал причину, по которой пограничный вопрос попал в Тяньцзинский трактат.

«В двенадцати статьях подписанного мною трактата содержится сущность требований прочих Государств, кроме тех домогательств, которые как ослабляющие нынешнее Китайское Правительство были признаны мною несовместными с общими интересами. Последнею статьею нам впрочем ^'* Там же. Л. 74-75.

^" АВПРИ. Ф. Азиатский департамент. Оп. 710/1. Д. 1094. Л. 3.

^'* Козюра А.В. I I.H. Муравьев и становление дальневосточной политики России. (, 1848-1860). Лисе, на соиск. уч. ст.

канд.нст. наук. - Иркутск. 1999. - С. 53.

обеспечиваются все права приобретаемые в Китае другими».^^^ Одна из целей дипломатической миссии Путятина - принять участие в переговорах западных держав с китайским правительством и следить за тем, чтобы в число рек открытых для иностранных судов не попал Амур, была выполнена им успешно.

«Я включил в трактат условие, что Россия может назначить в Китай Полномочного Министра для жительства в одном из открытых портов с правом не только сноситься с высшими местными властями и с Министрами в Пекине, но и ездить в эту столицу когда признается нужным. Сделано это мною оттого, что Англичане и Французы намерены расширить свои политические сношения с Китаем и потому казалось бы необходимым послать сюда Полномочного Министра, как для наблюдения за действиями иностранных Государств, так и для усиления нашего влияния, которое чрез теперешния события едва ли не получило преимущество пред влиянием других». На подлинном собственно Его Р1мператорского Величества рукой написано: «Весьма будет полезно и даже необходимо. Сообразить». Так высоко было оценено предложение Путятина Монархом.

Граф Е.В. Путятин внес большой вклад в изменение отношений между Россией и Китаем. Он, по-видимому, тш,ательным образом изучил опыт прежних отношений с Китаем, потому что для выполнения поставленных перед ним задач в бытность свою в Кяхте говорил о необходимости закрыть с нашей стороны пограничные ворота. Для того чтобы лишить китайцев слабого места в политике России, ведь китайцы традиционно считали, что торговля с Китаем имеет большое значение для России и является слабым местом при переговорах. Знал Путятин и о приеме С.Л. Владиславича-Рагузинского делать территориальные запросы, которыми Россия впоследствии могла бы без ущерба для себя поступиться. Этот прием Путятин применил при разграничении с Японией. В ходе переговоров он по собственной инициативе выдвинул претензии на остров Итуруп, написав в последствии в отчете о ' ЦГАВМФ. Ф.410. On. 2. Ед.хр. 1579. Л.77.

' Там же Л. 79.

' Там же.

'ГАИО.Ф.24.Оп.11/1.Ед.хр.109.Л.154.

переговорах, что единственная цель этого демарша состояла в том, чтобы в нужный момент «пожертвовать» Итурупом и сделать противоположную /- " сторону более сговорчивой.

Было ясно, что и Тяньцзинский договор не последний в этом ряду, так как необходимо было завершить вековой спор о Приамурье, Уссурийском крае и не разграниченных землях между Россией и Китаем на Дальнем Востоке.

«Воссоединение Приамурья и Южноуссурийского края с Россией явилось центральным событием дальневосточной политики России в XIX веке».'^^'* Правовой основой этого события стал Пекинский дополнительный договор, подписанный 2(14) ноября 1860 года генерал-майором Николаем Игнатьевым русским посланником в Китае. Помимо статей о территориальном размежевании в нем имеются статьи о развитии взаимовыгодной торговли, открытии консульств и сфере их деятельности, юрисдикции в отношении подданных обеих империй, о выдаче перебежчиков, о порядке сношений между двумя государствами.

Русское правительство по заслугам оценило вклад Ефимия Васильевича Путятина в становление дальневосточной политики России. Когда 12 января 1860 года в специально созданном Особом комитете в составе великого князя Константина, министра иностранных дел A.M. Горчакова, военного министра Н.О. Сухозанета и министра финансов A.M. Княжевича обсуждался вопрос о тактике следуюш,его российского посланника, то в принятом решении говорилось: «не участвуя в военных действиях, генерал-майор Игнатьев будет находиться в наблюдательном положении до того времени, когда китайские уполномоченные войдут в переговоры с начальниками морских и военных сил союзных держав. В этом случае он будет, подобно гр. Путятину в 1858 году, следить, чтобы державы, ведущие переговоры, не коснулись условий, противных нашим интересам».^^^ Па наш взгляд, это самая высокая оценка.

^" Документы миссии Е.В. Путятина, онубликованные К. Саркисовым и К. Черевяко // Известия. - 4 октября 1991.-№237.

^^^ Прохоров А. К вопросу о советско-китайской границе. - М., 1975. - С. 132.

^^' Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. - М., 1982. - С. 277.

которую может получить дипломат - стать образцом для подражания своего последователя.

Выводы: итак, истинная цель посольства графа Е.В. Путятина предупреждение Китая о военных действиях против него Англии, Франции и оказание военной помощи, а также для решения спорных вопросов. Из инструкции 1857 года становится ясным, что в свиту Путятина входили артиллерийский и инженерный офицеры.'^^^ Предложение военной помощи Китаю - эта идея принадлежала китайскому чиновнику И Цзи и была в году им высказана главе Русской Духовной миссии — архимандриту Палладию.

За время выполнения дипломатической миссии статус Е.В. Путятина поменялся. Выехав из Петербурга посланником в Китай, и не будучи пропущен сухопутным путем, Путин прибыл к берегам Китая морским и стал наблюдателем за действиями комиссаров Франции и Англии. А если представится такая возможность - ему предписывалось принять участие в переговорах западных держав с китайским правительством.

Позиция русского правительства в вопросе о разграничении спорных территорий - постепенное занятие левого берега Амура и переговоры с Китаем только мирным путем. Решение этих задач было возложено на генерал губернатора Восточной Сибири П.П. Муравьева и генерал-адъютанта графа Е.В. Путятина. Путятин и Муравьев были знакомы между собой и имели противоположные точки зрения на решение амурского вопроса. Кроме того, Муравьев имел полномочия на ведение переговоров с Китаем и был не очень доволен назначением Путятина в качестве посланника. Очевидно, Муравьев не знал о настоящей цели дипломатической миссии графа Путятина предупреждение Китая о готовящихся против него военных действий европейских держав, иначе он бы не писал директору Азиатского департамента Е.П. Ковалевскому: «Путятин должен был предъявить Англии и Франции мою записку о числе войск, готовившихся действовать на границе Монголии и ГАИО. Ф.24.Оп.11/1.Ед.хр.109. Л.174.

Маньчжурии и не играть той несчастной роли пассивного участвования в переговорах».

Н.Н. Муравьев довел бы переговоры до логического завершения, в этом сомнений нет, но внешнеполитическая ситуация была опасной, Китай мог проиграть военную кампанию, как в 1842 году и подписать договоры, отражающие все требования европейских держав.

Е.В. Путятин внес большой вклад в дипломатический аспект процесса русско-китайских отношений. Во-первых, он составил проект трактата, который стал юридической основой Айгунского, Тяньцзинского и Пекинского договоров. Во-вторых, предложил дипломатический ход в случае, если переговоры потерпят фиаско, суть которого заключалась в признании недействительными предыдуш;

их договоров заключенных с Китаем в виду нарушения их китайской стороной, в частности нарушение 9-й статьи Кяхтинского трактата 1728 года о порядке приема послов.

Дать однозначную оценку дипломатической миссии графа Е.В. Путятина достаточно сложно. С одной стороны, своей главной цели — предостережение Китая о военной угрозе со стороны Англии и Франции посольству не удалось, и военная помощь принята не была (китайцы тайно наняли европейских инженеров-фортификаторов). С другой стороны, Путятину удалось отговорить англичан и французов от намерения плавать по всем китайским рекам, что позволило России продолжать свою дальневосточную политику. А самое главное, что китайское правительство отказывая России в приеме посольства в Пекине, согласилось послать своих уполномоченных для переговоров на границе с Н.П. Муравьевым.

С точки зрения китайской стратагемной дипломатии действия России можно рассмотреть как соответствующие стратагеме J 2 5 - воспользоваться N пожаром для ограбления, из 36 китайских стратагем. Смысл этой стратагемы (называемой также стратагемой стервятника) - необходимость извлекать выгоды и преимущества из проблем противника, рассматривать возможности АВПРИ. Ф. Азиатский департамент. Оп. 710/1. Д. 1094. Л. 3.

нападения на испытывающего затруднения контрагента. Китайской же стороной была сформирована формула о передаче территории из милости (энь) в целях поддержки России, нуждающейся в улучшении путей снабжения своих тихоокеанских баз/^^ В целом, следует отметить, что Россия в неблагоприятных для себя условиях после поражения в Крымской войне, благодаря усилиям графа Е.В.

Путятина, смогла не только подтвердить статус сильной державы, но и стать центром дальневосточной политики, не имея достаточных военных средств для этого.

^** Тимофеев О.А. Российско-китайские отношения в Приамурье (сер. X I X - нач. XX вв.) - Благовещенск, 2003.

http://www.igpi.ru/center/lib/hist_tradit/east/china/timofeevl.html Заключение.

К середине XIX века сложилась определенная система русско-китайских отношений, которая была обусловлена рядом факторов. Во-первых, отсутствием юридически оформленной границы, во-вторых, преобладанием экономического интереса над геополитическим со стороны России.

Современные междисциплинарные подходы помогают исследователю увидеть процесс формирования структуры русско-китайских отношений с разных сторон и проанализировать причины, направлявшие исторический процесс. Среди таких подходов - можно назвать теорию локальных цивилизаций, концепцию лимитрофа, концепцию многофакторного равновесия А.Д. Воскресенского, геополитическое моделирование.

Геополитическое моделирование позволяет увидеть, что у России, Монголии и Китая было абсолютно разное отношение к властному пространству. Китайская империя оформила свое геополитическое пространство в виде китайской стены, которой присуп;

менталитет закрытого пространства, не простираюш;

егося, а натыкаюш,егося на искусственные пределы, установленные властью в соответствие с ее представлениями о собственной природе и присуш;

им ей гипертрофированным самомнением.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.