авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Рублев, Андрей Геннадьевич Уголовная ответственность за нарушение правил ...»

-- [ Страница 3 ] --

б) давало бы характеристику психического отношения субъекта к общественно опасному характеру деяния;

в) содержало бы характеристику объективного и субъективного критериев всех видов неосторожности, что исключало бы объективное вменение. Мы беремся это доказать в третьей главе нашего диссертационного исследования.

Субъективная сторона нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств выражается в психическом отношении ответственности в зависимости от осведомленности и контроля деятельности, которая предшествовала наступлению вреда, и т.д.

субъекта к своему преступлению и его последствиям. Этому вопросу уделил внимание С В. Векленко, который отметил, что положение о психическом отношении субъекта к последствиям «лишний раз свидетельствует об односторонности и ограниченности психологической теории вины, не позволяющей объединить в единое целое все заслуживающие упрека и наказания разновидности преступного поведения»^'^. Действительно, преступление, предусмотренное ст.264 УК РФ, характеризуется неосторожной формой вины, которая может быть как в виде легкомыслия, так и в виде небрежности. При легкомыслии виновный предвидит возможность наступления в результате нарушения им правил безопасности движения или эксплуатации транспортного средства общественно-опасных последствий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на их предотвращение. При небрежности лицо не предвидит возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

При легкомыслии виновный может надеяться на свой опыт, большой стаж работы, надежность техники и другие, объективно существующие обстоятельства, хотя обязанность предвидеть последствия и не допустить их возложена на него правилами безопасности движения. При небрежности водитель не сознает возможности дорожно-транспортного происшествия. При этом как при легкомыслии, так и при небрежности само нарушение правил, обеспечивающих безопасность движения, может быть как осознанным, так и неосознанным. Представляется теоретически неоправданным устанавливать различные формы вины в отношении деяния и в отношении последствия. Мы согласны с мнением В. Лукьянова, который утверждает, что при «оценке механизма дорожно-транспортного происшествия исчезает необходимость ''^ Векленко С В. Неосторожная форма вины в уголовном нраве и законодательстве // Правоохранительные органы: теория и нрактика. 2004. №2 (3). С. 10.

придумывать различные варианты «раздвоенной» вины»^^^. В этой связи представляется спорным его позиция, что «далеко не все дорожно транспортные преступления совершаются по неосторожности», «умысел и неосторожность в совершении дорожно-транспортного преступления следует определять по характеру отношения виновного к созданию аварийной обстановки»''^. Однако закон не требует установления формы вины в отношении деяния в материальных составах неосторожных преступлений. В нем говорится об осознанности опасности своего поведения лишь при совершении умышленных преступлений. В неосторожных же преступлениях согласно закону учитывается лишь возможность осознания наступления обш;

ественно опасных последствий.

Нарушение правил безопасности функционирования транспорта, повлекшее указанные в ст.264 УК РФ последствия, совершенные умышленно, к числу транспортных преступлений не относятся. Это - преступления против личности, против собственности в зависимости от направленности умысла и наступивших последствий.

В теории уголовного права время от времени делались попытки допуш;

ения возможности косвенного умысла при совершении автотранспортных преступлений. "Дорожно-транспортные преступления, говорит В.В. Лукьянов, - в одних случаях (при умышленной форме вины по отношению к действию и последствиям) должны быть отнесены к разряду умышленных деяний, а в других (при умышленном или неосторожном отношении - к действию и неосторожности - к последствиям) признаваться неосторожными"''^. Такое мнение, на наш взгляд, обусловлено тем, что в ряде случаев весьма малая обоснованность надежды на благоприятный исход дела в конкретной ситуации, плюс мотивация нарушения правил типа хулиганства.

"^ Лукьянов В.В, Форма вины в дорожно-транспортных правонарушениях / / Российская юстиция. 2002. № 12. С. 60.

'^^ Там же.

"^ Лукьянов В.В. Проблемы квалификации дорожно-транспортных преступлений. М., 1976. С. 108-111.

лихачества, озорства и т.п., действительно приближают такие деяния к умышленным. Однако в правоприменительной практике до вступления в силу УК не встречались дела о нарушениях правил дорожного движения, в которых можно было бы обнаружить косвенный умысел. Наличие косвенного умысла при нарушениях правил дорожного движения свидетельствует об ином характере преступного деяния и требует инкриминировать виновному одно из умышленных преступлений против личности. УК 1996 г. однозначно отнес рассматриваемые преступления к числу неосторожных деяний. Вместе с тем нельзя не отметить, что в кодексах ряда зарубежных стран транспортные преступления признаются совершаемыми умышленно. Нри этом наказание смягчается, если устанавливается неосторожная вина. Составы преступлений в этих случаях сконструированы чаш;

е всего как составы конкретной опасности. Определенные же последствия (в основном это смерть и тяжкий вред здоровью) выступают в качестве квалифицирующих это деяние признаков^ ^^.

Не является преступлением такое нарушение правил безопасности функционирования транспорта, при котором лицо, управляющее транспортным средством, не должно и не могло предвидеть наступление указанных в ст.264 УК последствий. Такие нарушения должны рассматриваться как невиновное причинение вреда (казус).

Так, Куделинский был осужден за нарушение правил безопасности эксплуатации транспортного средства, которое выразилось в том, что он перевозил на необорудованной для перевозки людей грузовой автомашине ''^ Например, УК Польши в главе XXI, озаглавленной "Преступления против безопасности движения", также предусмотрена ответственность за нарушение правил безопасности движения сухопутного транспорта, если такое нарушение угрожает жизни или здоровью многих людей либо имуш;

еству в больших размерах (ст. 173 § 1). При этом ответственность дифференцирована в зависимости от того, действовал ли виновный умьппленно или неумышленно, от тяжести последствий, от стадии преступления, от посткриминального поведения и пр. Наказание в соответствии со ст. 178 назначается за указанное преступление, если виновный был в состоянии опьянения или скрылся с места происшествия, в размере до верхнего предела, установленного в санкции наказания, увеличенного наполовину.

(ГАЗ-51) Кобелева, который, будучи в состоянии опьянения, в пути следования выпал из кузова автомашины, попал под колеса и погиб. Однако Куделинский утверждал, что Кобелев самовольно тайно залез в кузов, и он его не видел. Следовательно, потерпевший, проявив грубую неосторожность, сам поставил себя в опасное состояние. Верховный суд РФ, прекращая дело Куделинского, указал, что он не может нести ответственность за гибель Кобелева, так как не знал и не мог знать, что потерпевший находится в машине.

Мотив нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта на квалификацию не влияет. Исследования показали, что таким мотивом чап];

е всего бывает переоценка своего опыта и способностей, стремление проявить удаль, лихачество, пренебрежительное отношение к правилам, обеспечивающим безопасное функционирование транспорта, невнимательное отношение к вождению и пр. Иногда мотивом является производственная необходимость, как ее понимает виновный. Учет характера побуждений лица, толкнувших его на нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта, имеет большое значение при индивидуализации наказания. Проводимые исследования показывают, что более половины нарушений правил дорожного движения совершаются в результате пренебрежения соответствующими правилами, а равно при переоценке своих возможностей.

В то же время, на наш взгляд, много вопросов, которые касаются автотранспортных преступлений, еще остаются дискуссионными. С нашей точки зрения, проблемы неосторожной вины наиболее проявляются в рассматриваемых преступлениях, поэтому на ней и акцентируется внимание в диссертации.

Авторы исследований по-разному объясняют сложность данной проблемы. Одни связывают это с дискуссионностью вопроса о формах вины лиц, которые совершили преступления, что, по их мнению, определяет в некоторой степени споры относительно изучения мотивационной сферы водителей-преступников.

Субъектом рассматриваемого преступления может быть вменяемое, достигшее 16 - летнего возраста, управляющее одним из видов транспортных средств, перечисленных в ст. 264 УК. В некоторых случаях фактический возраст может быть выше, так как к управлению отдельными видами транспорта допускаются только лица старшего возраста (например, трамваем, автобусом, троллейбусом).

При квалификации содеянного по ст.264 УК не имеет значения, была ли у субъекта водительское удостоверение на право управлением транспортом или нет, закреплено ли за ним транспортное средство по работе или оно является личной собственностью (в том числе и его), допустил ли он нарушение во время исполнения служебных обязанностей либо во внерабочее время.

Суш;

ественным признаком субъекта преступления, предусмотренного ст.264 УК, является то, что во время совершения этого преступления он управляет транспортным средством.

Так, Верховный Суд РФ отменил приговор по делу Б., указав, что субъектом преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, может быть только лицо, управляюп];

ее транспортным средством. Обстоятельства этого дела таковы: Б-ин подъехал на автомашине к зданию и вышел из машины. Затем он крикнул Б., находившемуся в машине на месте рядом с водительским, чтобы тот повернул ключ зажигания и прогрел машину. Б., не проверив, находится ли рычаг переключения скоростей в нейтральном положении, или автомобиль стоит на ручном тормозе, повернул ключ зажигания, в результате чего машина резко дернулась и поехала назад, придавив Б-на, который скончался.

Б. был осужден по ч. 2 ст. 264 УК РФ^^°. Ошибка суда в данном случае была вызвана неправильным определением признаков субъекта, которым может быть только лицо, управляюш,ее транспортным средством и допустившее См. Бюллетень Верховного суда Российской Федерации, 1999. № 5. С. 21-22.

нарушение нравил дорожного движения или эксплуатации транспорта в процессе движения.

Таким образом, субъект рассматриваемого преступления специальный. В практике также имели место случаи неправильной квалификации действий лиц, управляющих учебной машиной с двойным управлением.

Так, Орешкин и Григорьев признаны виновными в нарушении правил дорожного движения, повлекшем смерть человека. Орешкин работал инструктором автоклуба ДОСААФ, а Григорьев являлся учаш;

имся этого клуба. Орешкин на учебной грузовой автомашине отрабатывал с учащимся Григорьевым упражнение по практической езде. В соответствии со схемой маршрутов и планом отработки этого упражнения занятия должны были проводиться на автодроме.

Позже Орешкин посадил своих знакомых в кузов учебной автомашины, не оборудованной для перевозки людей. По предложению Орешкина Григорьев в нарушение схемы учебного маршрута выехал в село и оставил машину около столовой, где все пили пиво. При возвращении Орешкин, находившийся в состоянии легкого алкогольного опьянения, допустил к управлению автомашиной Григорьева, находившегося в таком же состоянии, а в кузове разрешил ехать Шкурину и Радионову. В пути следования автомашина попала в ледяную колею. Григорьев, не имея достаточных навыков, не справился с управлением, а сидевший рядом с ним Орешкин не оказал ему требуемой в этом случае помощи.

В результате машина перевернулась. Паходившийся в кузове Радионов и Шкурин упали с машины. Шкурин попал под колесо и получил смертельную травму. Признавая Григорьева виновным в нарушении правил дорожного движения, суд исходил из того, что в момент ДТП именно он находился за рулем автомашины.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР отменила судебные решения по делу в отношении Григорьева и прекратила производство по делу.

Учащийся Григорьев в соответствии с Инструкцией о правах обучаюш;

егося и обучаемого во время учебной езды целиком и полностью подчиняется указаниям инструктора, следовательно, Григорьев не мог воспрепятствовать перевозке пассажиров в кузове по разрешению Орешкина, в ведении которого находилась учебная машина. Из материалов дела видно, что Григорьев обучался на курсах водителей всего один месяц и за это время имел лишь 8 часов практической езды. Прав на управление транспортным средством не имел. Учебная машина, на которой отрабатывалась учебная езда, была оборудована двойным управлением. Хотя Григорьев находился за рулем, но автомашиной фактически управлял Орешкин. С учетом конструкции учебной машины Орешкин имел реальную возможность изменить направление движения автомашины и предотвратить дорожно-транспортное происшествие^^^.

Представляет интерес вопрос квалификации поведения виновного в нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств после совершения преступления в связи с исключением из Уголовного кодекса ст.265 УК РФ («Оставление места дорожно транспортного происшествия»). Если он заведомо оставил без помощи '^' Сборник постановлений президиума и определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 гг. М., 1980. С. 255-256.

Автором изучена практика работы следственных подразделении по расследованию дорожно-транспортных преступлений за 8 месяцев 2005 года в Свердловской области, где было совершено 99 (аналогичный период прошлого года - 92) ДТП со смертельным исходом, где водители скрылись с места происшествия. Из них разыскано 55 (аналогичный период прошлого года - 65) водителей. За указанный период 2005 года в Свердловской области приостановлено 56 уголовных дел за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Либеральность закона послужила увелечению такого вида преступлений, кроме того, если сбитый пешеход остается жив, он, особенно в вечернее или ночное время, может попасть под колеса следом идущих автомобилей.

Большинство скрывшихся водителей, покинувших место происшествия, находились в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, либо без водительского удостоверения.

потерпевшего, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению, хотя при этом субъект имел возможность оказать помощь, содеянное им необходимо квалифицировать по совокупности ст.264 и 125 («Оставление в опасности») УК РФ. Если же виновный оставит место происшествия, зная, что потерпевший не нуждается в помощи, например, в связи с гибелью, то его деяние подлежит квалификации только по ст.264 УК РФ, как справедливо отмечает Н.В. Голубых, так как уголовная ответственность за оставление места происшествия в настоящее время исключена.

Ответственность за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств предусмотрена уголовным законодательством подавляющего большинства зарубежных стран.

В УК Азербайджана (ст. 263), Белоруссии (ст. 317), Узбекистана (ст. 266), Кыргызстана (ст. 281), Таджикистана (ст. 212), Казахстана (ст. 296) и Украины (ст. 286) рассматриваемый состав преступления сконструирован в основном так же, как и в УК РФ, за исключением некоторых квалифицирующих это деяние признаков. Например, в ч. 3 ст. Узбекистана в качестве особо квалифицированных признаков предусмотрены:

а) человеческие жертвы, б) катастрофы, в) иные тяжкие последствия.

УК Литовской республики так же, как и в УК Латвийской республики (ст.

260) одним из отягчающих обстоятельств нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта признается совершение этого преступления в состоянии опьянения (ст. 281). В УК Эстонии имеется самостоятельная статья об ответственности лица, управляющего транспортным средством в состоянии опьянения (ст. 424).

^ ^ Голубых Н.В. Квалификация автотранспортных преступлений. Екатеринбург, 2003. С.

'• 20.

Состояние опьянения при управлении транспортным средством признается квалифицированным признаком рассматриваемого деяния в уголовном законодательстве многих зарубежных стран^^"^.

В Уголовных кодексах отдельных стран ответственность за посягательства на безопасную работу транспорта предусмотрена в одной статье с посягательствами на деятельность воздушного и водного транспорта.

Например, в ст.237 УК Швейцарии говорится о препятствовании работе "общественного транспорта, а именно уличного, воздушного или водного..."

Так, в УК ФРГ нарушением правил безопасности движения (§ 315-с) признается управление транспортом лицом, находяш;

имся в состоянии алкогольного опьянения или под воздействием другого одурманиваюп];

его средства, а также лицом, имеюидим психический или физический недостаток, лишающий его возможности безопасно вести транспортное средство.

Нарушение правил дорожного движения признается грубым в случаях непредставления права преимущественного проезда, нарушения. правил обгона, неправильного движения по пешеходным дорожкам, превышения допустимой скорости движения, несоблюдения правил правостороннего движения на участках дороги с пониженной видимостью, неправильного разворота на автобанах или улицах, отсутствия обозначения стоящих или останавливающихся транспортных средств, вследствие чего они становятся плохо видимыми. Такие нарушения признаются умышленными и влекут за собой при наличии угрозы жизни или здоровью другого человека или чужой вещи, имеющей значительную стоимость, наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет или денежный штраф. Более легкое наказание ^^^ Так, в Норвегии пьяный за рулем на первый раз получает три недели тюрьмы, и на год лишают водительского удостоверения. В Южной Африке за вождение в нетрезвом виде — десять лет тюремного заключения или денежный штраф, равный примерно 175 тысячам долларов США. Возможно и то, и другое одновременно. В Великобритании при первом задержании положено тюремное заключение на полгода, штраф около 9 тысяч долларов США и лишение на год водительского удостоверения. В Сальвадоре (Латинская Америка) «лицо, находяшееся в состоянии алкогольного опьянения и принимаюшее участие в дорожном движении» может поплатиться жизнью - полицейские по закону имеют право расстреливать на месте водителей в нетрезвом состоянии.

предусмотрено за неосторожное создание опасности или неосторожное причинение вреда. Таким образом, в перечне § 315-с нашли отражение наиболее опасные и частые нарушения правил безопасности движения.

В зависимости от характера действий дифференцирована ответственность в УК Испании.

Наиболее суровое наказание предусмотрено для тех, "кто будет вести автомобиль или мотоцикл с явным безрассудством, и поставит в конкретную опасность жизнь или здоровье людей" (ст.38). Совершение такого же деяния с сознательным пренебрежением к жизни других людей, согласно ст.384 влечет назначение более сзфового наказания. Следуюшим по степени опасности является отказ водителя подвергнуться законно установленному освидетельствованию для проверки того, не находится ли это лицо, управляющее транспортным средством, под влиянием алкогольных напитков или одурманивающих веществ (ст.38О). Это деяние рассматривается как тяжкое неповиновение. В ст.376 предусмотрена ответственность тех лиц, которые управляют автомобилем или мотоциклом, "находясь под влиянием токсических, наркотических или психотропных веществ, а равно алкогольных напитков".

Управление любым транспортным средством в состоянии опьянения в уголовном законодательстве многих стран признается отягчающим рассматриваемое деяние признаком, что представляется практически и теоретически оправданным. Так, ежегодно более четверти всех дорожно транспортных происшествий совершается по вине водителей, находящихся в состоянии опьянения.'^^ Например, в 1998 г. по вине таких водителей имело место 23961 дорожно-транспортное преступление. Каждое четвертое происшествие происходило по вине нетрезвых пешеходов. В 2000 г.

количество дорожно-транспортных происшествий по вине водителей.

'^^ См.: Состояние преступности в России за 1996 г. М., 1997. С. 32;

Преступность и правонарушения. 1997. Стат. сб. М., 1998. С. 139.

См.: Преступность и правонарушения, 1998, Стат. сб. М., 1999. С. 137.

управляющих транспортным средством в состоянии опьянения, значительно увеличилось и достигло 117096 ДТП.'^^ В УК некоторых зарубежных стран ответственность водителей за нарушение правил безопасности движения автомототранспорта не предусмотрена. Например, в УК Австрии, Голландии, Дании, Китая, Швеции и др. В этих странах нарушения правил безопасности движения влекут за собой уголовную ответственность только при наличии последствий и квалифицируются по соответствуюш;

им статьям, предусматриваюш;

им такие последствия.

Подводя итог проведенному исследованию признаков преступных нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, необходимо отметить, что наличие внутриотраслевых и межотраслевых противоречий в тексте диспозиции ст.264 Уголовного кодекса и в текстах иных нормативных актов, регулируюидих общественные отношения в сфере обеспечения безопасности дорожного движения, заставляет нас путем анализа и глубокого научного исследования данной проблемы разработать новые предложения по совершенствованию действующего уголовного законодательства в сфере предупреждения нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. В этих целях в настоящей работе проведен подробный анализ точек зрения известных авторов как общепринятых и законодательно поддержанных, так и оппозиционных им взглядов и мнений по рассматриваемому вопросу. На основе их изучения, анализа и соотношения с общими направлениями отечественной уголовной политики будет выработана собственная точка зрения в отношении наиболее спорных моментов квалификации преступных нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.

См.: Преступность и правонарушения (1996-2000). Стат. сб. М., 2001. С. 131.

Проведенный в исследовании подробный анализ каждого элемента состава преступных нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств помог выявить их специфические особенности, отражающие сущность и направленность данного вида преступных посягательств, характерные объективные и субъективные признаки, присущие любому составу преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта.

Рассматривая особенности объективных признаков и объект преступного нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, прежде всего, следует отметить, что объектом, определяющим специфическую сущность и направленность, отграничивающим его от других, схожих составов, является «безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, характеризующаяся состоянием защищенности интересов личности, общества и государства», как нормативная категория. Степень защищенности участников дорожного движения от ДТП и их последствий, чем является безопасность дорожного движения, является основным непосредственным объектом нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, причинение вреда которому возможно только посредством причинения или создания реальной угрозы причинения вреда жизни или здоровью участников дорожного движения как дополнительному непосредственному объекту преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта.

К признакам объективной стороны нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств относятся деяние, последствия и причинная связь между ними. Таким образом, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств представляет собой преступление с так называемым материальным составом.

'^^ О безопасности дорожного движения: Федеральный закон от 15 нояб. 1995 г. Ст. «Основные терминьр).

Деяние, как признак объективной стороны нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, несомненно, обладает всеми признаками общего понятия деяния, но и имеет отличительные признаки.

Анализ судебной и следственной практики показывает, что рассматриваемый признак имел различное содержание в зависимости от изменений правил дорожного движения.

Вторым обязательным признаком объективной стороны нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств являются их последствия. В этом смысле можно отметить, что, как правило, тяжесть последствий напрямую зависит от скорости движения транспортного средства (например, при столкновениях, наездах на пешеходов, препятствия и т.п.), а также своевременности и правильности принятых водителем мер при обнаружении опасности в соответствии с требованиями правил дорожного движения.

Причинная связь при нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств обладает сложным характером и имеет ряд специфических особенностей. Сущность ее состоит в том, что дорожное движение представляет собой совокупность общественных отношений, возникающих в процессе перемещения людей и грузов с помощью транспортных средств или без таковых, в пределах дорог. Это - сложная система взаимодействия всех участников движения (водителей, пассажиров, пешеходов).

Следовательно, любое нарушение правил приводит к созданию аварийной обстановки, которая развивается под воздействием многочисленных факторов, зачастую независимо от воли лица, нарушившего правила. Поэтому нельзя подходить однозначно к решению вопроса о причинной связи и применять какие либо общие теории. Причинную связь необходимо устанавливать в каждом конкретном случае, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела.

Для решения этой проблемы необходимо установить следующее: 1) факт нарушения правил дорожного движения или нарушения эксплуатации транспортных средств;

2) противоправное действие (бездействие) должно повлечь за собой последствия, предусмотренные ст.264 УК РФ) нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств должно предшествовать наступившим последствиям во времени;

3) нарушение правил дорожного движения или нарушения эксплуатации транспортных средств должны явиться необходимым условием, предпосылкой наступивших последствий;

4) при наступлении последствий в результате нарушений нескольких лиц необходимо устанавливать наличие причинной связи между действиями каждого виновного и наступившим результатом.

Субъективная сторона нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств включает:

- неосторожность по отношению к наступившим последствиям, когда водитель, нарушаюшдй правила дорожного движения и эксплуатации транспортньк средств, предвидит наступление общественно опасных последствий действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований рассчитывает их предотвратить (преступное легкомыслие), либо не предвидит такие последствия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и реально мог их предвидеть (преступная небрежность);

- неосторожность или умысел относительно самого нарушения правил дорожного движения. При этом необходимо иметь ввиду, что если водитель допустил нарушения в состоянии крайней необходимости, или водитель не мог по объективным причинам предотвратить их, то вина водителя исключается.

Субъектом нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств признается вменяемое физическое лицо, достигшее 16 летнего возраста, управляющее механическим транспортным средством.

Исключение составляет лишь управление транспортным средством лицом во время обучения вождению, когда ответственность за наступившие последствия несет обучаюпщй.

На основе анализа законодательства различных зарубежных стран в части уголовной ответственности за нарушение правил безопасности движения можно сделать вывод о его значительном разнообразии. Изучение опыта зарубежного законодателя позволит более плодотворно вести работу по дальнейшему совершенствованию российского уголовного законодательства об ответственности за деяния, посягаюш;

ие на безопасность движения и эксплуатацию транспорта.

ГЛАВА 3. Прноритетные нанравлення совершенствования уголовио иравовых норм и нредуиреяедеиия нреступлений, предусмотренных ст. 264 УК России § 1. Предложения нравотворчества в уголовно-нравовой борьбе с нрестунлениями, предусмотренными ст. 264 УК России Ученые в процессе научных исследований, направленных на совершенствования кодифицированного законодательства, стремятся к разработке более продуктивных и современных методов, приемов и средств формулирования законов, а также к совершенствованию существующих и применяемых в процессе правотворчества. Конструируя или совершенствуя уголовный закон, законодатель стремится использовать различные приемы и методы, направленные на унификацию, простоту, доступность для понимания широких слоев населения, логичность построения, популярность, рациональность, мотивированность, формальную определенность, однозначность, точность, четкость изложения смысла правовых предписаний'^^.

Трудно переоценить значение логики, стиля и языка для законотворчества, поскольку вряд ли можно назвать какую-либо иную область общественной практики, где ошибочно построенная фраза, разрыв между мыслью и ее текстуальным выражением, неверно или неуместно использованное слово способны повлечь за собой такие тяжкие, иногда даже трагические последствия, как в области уголовно-правового законотворчества. Именно поэтому логика, стиль и язык закона - одна из основ законодательной техники.

Чаще всего рассматриваемое деяние совершается по легкомыслию - 2/ дорожно-транспортных преступлений. Характерно, что 87 опрошенных '^^ См.: Общая теория государства и права: (Академический курс в 2-х томах): Том 2:

Теория права/Под ред. проф. М.Н. Марчепко. М., 1998. С. 191.

водителей, осужденных за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, заявили, что они в разной степени осознавали, что допущенные ими нарушения могут привести к вредным последствиям'^^.

Законодатель, формулируя определение преступного легкомыслия в ст. УК РФ, указывает: что легкомыслие имеет место, «если лицо предвидело возможность наступления обш,ественно опасных последствий своего действий (бездействия), но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий».

Таким образом, при характеристике интеллектуальной стороны психической деятельности субъекта при легкомыслии в законе указывается лишь на предвидение возможности наступления общественно опасных последствий и не дается характеристика состояния сознания виновного по отношению к самому действию (бездействию)'''', как это делается, например, при определении умысла.

В юридической литературе существует мнение, что это является пробелом закона, который должен быть устранен теорией и практикой, а еще более желаемым было бы его устранение законодательным путем'''^.

Действительно, отсутствие в законе характеристики состояния сознания по отношению к деянию при легкомыслии осложняет отграничения легкомыслия от косвенного умысла и порождает споры по поводу этого вопроса, что ведет к ошибкам в судебной практике при разграничении умышленных и неосторожных преступлений. Положение в этом плане '^° См.: Кононов А.Л. Значение субъективной стороны для определения наказания за неосторожные преступления // Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступной неосторожностью. 1991. Тюмень. С. 47-48.

'^* Это объясняется тем, что сами действия, взятые в отрыве от последствий, обычно не имеют уголовно-правового значения.

'^^ Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление.

Воронеж, 1974. С. 123;

Шаргородский М.Д. Уголовная политика в эпоху научно технической революции // Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975.

С. 109;

Злобин Г.А., Пикифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972. С. 189;

Афиногенов Ю.А. Проблема эффективности норм о неосторожных преступлениях // Проблемы борьбы с преступной неосторожностью. Владивосток, 1976. С.63-67.

осложняется тем, что предвидение лицом вредных последствий присуще как умышленной форме вины, так и неосторожности в виде легкомыслия. Это нередко ведет к тому, что в литературе настойчиво подчеркивается сходство легкомыслия и смежного с ней вида умышленной формы вины - косвенного умысла.

Несерьезность, завышенная оценка виновным своих возможностей и обстоятельств в предотвраш;

ении обш;

ественно опасных последствий своего деяния лежат в основе психологического понимания вины. Психологический подход в изучении психического отношения лица к совершенному преступлению дает раскрытие сложного содержания вины. "Процесс мышления, - подчеркивал И.Г. Филановский, - не может рассматриваться как автономный, изолированный от внешнего мира. Не может он рассматриваться и как абстрактный, взятый вне определенных исторических условий,^ потому что только путем изучения конкретной социально-экономической обстановки можно его правильно понять и оценить. Такой подход к пониманию психического обращения субъекта к совершенному преступлению позволяет познать характер и ход его мышления, принятые в результате этого Преступное легкомыслие и косвенный умысел отличает не только интеллектуальный, но и волевой признак, потому что при косвенном умысле лицо сознательно допускает наступление общественно опасных последствий, а при легкомыслии рассчитывает на их предотвращение, но этот расчет является недостаточным, самонадеянным, безосновательным.

Это сближение принципиально разрозненных по своей социальной сущности и психологической природе форм вины приводило некоторых ученых одно время к отказу от деления традиционно постоянных в уголовном праве умышленной формы вины на прямой и косвенный умысел, и неосторожной - на легкомыслие или небрежность.

Курс советского уголовного права. Часть Общая. Л., 1968. Т.1. С.406.

Так, М.А. Чельцов предлагал "вместо двух форм вины, то есть эвентуального умысла и нреступной самонадеянности (легкомыслия), ввести Подобного рода попытки не были ни новыми, ни оригинальными, а освещали взгляды значительного числа ученых XIX века (Леффлер, Мижички, Колоколов и др.);

однако, эти взгляды не были поддержаны, а наоборот, критиковались'^^. В частности, было отмечено, что объединение косвенного умысла и легкомыслия в единственную форму вины, которая признавалась значительно более тяжелой сравнительно с неосторожностью и явно была ближе к умыслу, привело бы к необоснованному усилению репрессии и не давало бы возможности дифференцировать ответственность лиц, которые совершили общественно опасные последствия, по степени их действительной вины. :б Поэтому, отрицая "избыточное подчеркивание" сходства косвенного умысла и легкомыслия, П.С. Дагель и Д.П. Котов правильно отмечали, что "самонадеянность (легкомыслие) и небрежность имеют единственные психологические и социальные корни, порождаются отрицательными одинаковыми чертами лица;

недостаточной осмотрительностью, неуважительностью к общественным интересам. Другими словами, в том и другом случае лицо проявляет недостаточную осторожность, поэтому легкомыслие и небрежность объединяются общим понятием "неосторожность"''^^.

Действительно, хоть интеллектуальная сторона легкомыслия и характеризуется так же, как и косвенный умысел "предвидением", но предвидением лишь возможности наступления общественно опасных '^"^ Чельцов М. Спорные вопросы учения о преступлении // Соц. законность. 1947. №4. С.8 9.

'^^ Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С. 168-172.

'•'^ Дагель П.С, Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление.

Воронеж, 1974. С.125.

последствий, которые по объективной обстановке совершенного и субъективным ее представлением виновным суш;

ественно различаются.

В общей форме характер предвидения вредных последствий при легкомыслии, в отличие от косвенного умысла, удачно определил Н.С.Таганцев, который писал, что "тот, кто действует, если можно так выразиться, осознает возможность совершения преступного действия in abstracto, но не осознает возможности ее наступления in concreto"*''^.

Этот принцип воспринят и большинством авторов в теории уголовного права, но его содержание, на наш взгляд, не всегда четко и удачно раскрывается. Так, А.А. Пионтковский писал, что предвидение при легкомыслии лишено "той конкретной определенности, которую имеет предвидение при косвенном умысле" ^^^. Данные положения А.А.

Пионтковского трудно понять, по отношению к чему абстрактно лишено определенности предвидения виновного лица - или по отношению к возможности наступления вредных последствий, то ли по отношению к самим этим последствиям.

Во-первых, конкретность предвидения последствий при умысле совсем не обязательный его признак, поскольку теории и практике известно понятие так называемого неконкретизированного (неопределенного умысла).

А, во-вторых, и это главное, характерной особенностью предвидения при легкомыслии является именно то, что лицо предвидит, и достаточно конкретно, возможные вредные последствия своих действий. Это и подталкивает виновное лицо, поскольку оно не желает вредных последствий, конструирует определенные, причем конкретные расчеты на их устранение, даже принять в этом направлении определенные меры. Для того, чтобы это все сделать, необходимо, чтобы лицо предвидело возможность наступления именно конкретных последствий. Другое дело, когда лицо ошибается, его расчет оказывается самонадеянным, без достаточных оснований. В этом *^' Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая, Т.1. С.-П., 1902. С.608.

'^^Пионтковский А.А. Учение о преступлении. М., 1961. С.369.

заключается и преступное легкомыслие виновного лица, его просчет, из чего и складывается сущность его вины.

Таким образом, при легкомыслии лицо предвидит абстрактную возможность наступления вредных последствий, как правильно было подчеркнуто В.Г. Макашвили'^^. Верное понимание характера предвидения дает возможность раскрыть и состояние сознания виновного лица по отношению к самому действию. Формы вины определяются в зависимости от степени осознания лицом характера совершенных действий (бездействия), и предвидения вредных последствий, при одновременном учете содержания и направленности воли виновного лица.

То обстоятельство, что в законе не дается характеристики состояния сознания лица по отношению к действию, которое оно совершает, порождает значительные разногласия в теории уголовного права и судебной практике относительно этого вопроса. Однако, прежде чем рассмотреть эти разногласия, необходимо отметить, что само действие при легкомыслии всегда представляет собой нарушение определенных правил безопасности.

Как правильно указывал М.Г. Угрехелидзе, "неосторожность, как форма юридической вины, обязательно предусматривает нарушение нормы осмотрительности и заботливости" ^'^^. Например, правила дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, которые нарушаются лицом при легкомыслии, обеспечивают безопасность в сфере социальной жизни, связанной с использованием источников повышенной опасности.

Специфической особенностью легкомыслия является то, что при этом виде неосторожности всегда имеет место сознательное (осознанное) нарушение указанных правил безопасности.

'^^ Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957. С.21.

'""^Угрехелидзе М.Г. Проблема неосторожной вины в уголовном нраве. Тбилисн:

Мецниереба, 1976. С.67. Еще более четким относительно этого момента является ноложение В.Г. Макашвили, который отмечает, что в "основании ответственности за престунную самоуверенность (легкомыслие) лежит несоблюдение онределенных норм безонасности".

Поскольку при неосторожности лицо может сознательно нарушать нравила безопасности, некоторые ученые выдвинули концепцию о так называемой смешанной форме вины, при которой лицо может умышленно относиться к самому действию и факту нарушения правил осторожности, и неосторожно - к вредным последствиям.

Нетрудно заметить, что в этих случаях на место "сознательного" отношения к деянию (один из интеллектуальных моментов неосторожной формы вины) относится целая форма вины - умысел, который предусматривает одновременное определение отношения лица к действию и последствиям.

При легкомыслии виновное лицо осознает факт нарушения им правил безопасности и, как указано в законе, предусматривает возможность наступления обш;

ественно опасных последствий (ч,2 ст.26 УК РФ). Однако, как уже было отмечено, в отличие от определения умышленной вины, законодатель, определяя легкомыслие и небрежность, в законе не указывает на осознание либо отсутствие такого осознания лицом отношения к основному объективному свойству действия (бездействия)- обш;

ественной опасности;

осознает ли виновное лицо обш;

ественно опасный характер своих действий?

При постановке этого вопроса в доктрине уголовного права мнения ученых разделились. Одни ученые полагают, что при легкомыслии у лица отсутствует осознание обш;

ественной опасности самого деяния. Другие считают, что субъект, совершая преступление по легкомыслию, всегда сознает ^^^ Куринов Б.А. Автотранспортные нрестунления. М., 1970. С.82-87;

Кириченко В.Ф.

Виды должностных нреступлений по советскому уголовному праву. М., 1959. С.28;

Курс советского уголовного права. Часть общая. Т.П. М., 1970. С.ЗЗЗ;

Советское уголовное право. Общая часть. М., 1974. С.169-173.

См., например, Келина С.Г., Кудрявпев В.Н. Принципы советского уголовного права.

М., 1998. С. 117;

Дагель П.С. Совершенствование законодательного определения принципа вины в советском уголовном праве. В кн. "Проблемы советской уголовной политики."

Владивосток, 1985. С. 16;

Практикум по уголовному праву. Учебное пособие. М., 1997. С.

83;

Кудрявцев В. П. Право и поведение. М., 1979. С. 10.

общественную опасность своих действий'"*^. Согласно третьему мнению, то обстоятельство, что законодатель, определяя легкомыслие, не включил в интеллектуальный элемент отношение субъекта к действию (бездействию), означает, что этот вопрос не имеет существенного уголовно-правового значения^"*"*. Доводы в пользу каждого из перечисленных мнений сводятся, в основном, к следующему:

1) лицо не сознает опасности своего действия (бездействия), т.к. полагает, что общественно опасные последствия не наступят в силу того, что есть определенные обстоятельства, способные, по его мнению, предотвратить такие последствия;

2) лицо, действующее по легкомыслию, всегда сознает возможность наступления в результате его поведения общественно опасных последствий и именно поэтому либо само стремиться их предотвратить, либо рассчитывает на какие-либо объективно существующие обстоятельства, а, следовательно, осознает опасность своего поведения;

3) нормы об ответственности за неосторожные преступления в основном сконструированы с указанием на определенные последствия. При отсутствии же последствий само деяние, по общему правилу, является, как правило, административным правонарушением.

Поэтому оно находится вне сферы уголовно-правового воздействия и, следовательно, не имеет значения для квалификации деяния, как лицо оценивало свое поведение, совершая административное правонарушение.

Факт осознанного или неосознанного нарушения правил предосторожности имеет значение лишь при индивидуализации наказания.

Поскольку легкомыслие, как правило, связано с осознанным нарушением определенных правил предосторожности, установленных для предотвращения вреда, осознанность поведения делает этот вид неосторожной вины более '''^ См., например: Российское уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 147;

Якушин В.А.

^^'^ См., например: Курс уголовного права в 5 томах. Общая часть. Том 1. Учение о преступлении. М., 2002. С. 327.

опасным по сравнению с небрежностью. Лицо, действующее легкомысленно, всегда сознает отрицательное значение возможных последствий и именно поэтому возлагает на определенные обстоятельства надежду на их предотвращение. Следовательно, при легкомыслии виновный сознает потенциальную общественную опасность своего действия или бездействия, полагая, что если подобное поведение и приведет к опасным последствиям, то уж в данном конкретном случае их не будет.

Как уже отмечалось, интеллектуальный элемент легкомыслия заключается в предвидении виновным возможности наступления общественно опасных последствий. Предвидением возможности наступления общественно опасных последствий своего действия (бездействия) легкомыслие сходно с такой формой вины, как умысел и, одновременно, по этому же признаку отличается от небрежности. Предвидение при легкомыслии имеет определенные особенности. Лицо предвидит, что совершаемые им действия (бездействие) в подобных случаях в аналогичной обстановке могут вызвать вредные последствия, но самонадеянно полагает, что в данном конкретном случае эти вредные последствия не наступят.

Таким образом, при легкомыслии лицо, сознавая абстрактно общественно опасный характер своего поведения, предвидит возможность наступления вредных последствий вообще, в подобных случаях, но считает, что в данных конкретных условиях реальность их наступления маловероятна или даже невозможна''*^ Однако это не означает, что виновный не предвидит возможность, хотя и менее определенную, наступления вредных последствий в данном конкретном случае. Таким образом, предвидение при легкомыслии отличается от предвидения при умысле (чаще всего косвенном) меньшей степенью определенности: если при косвенном умысле виновный предвидит реальную возможность наступления общественно опасных последствий, то '''^ Такая точка зрения была высказана в уголовно-правовой литературе и раньше: см., например, Советское уголовное право. Общая часть. Под ред. Г. А. Кригера. М., 1988. С.

136.

при легкомыслии эта возможность предвидится как абстрактная, при данных конкретных обстоятельствах, по мнению виновного невозможная.

Некоторые авторы характеризуют интеллектуальный момент при легкомыслии - разновидности неосторожной формы вины - как осознание лицом общественно опасного характера своих действий, то есть точно так, как закон характеризует интеллектуальную сторону умысла, как прямого, так и непрямого. Практически это может привести (и нередко приводит) к устранению границ между принципиально разными формами вины, и признанию наличия косвенного умысла там, где фактически имела место неосторожность в виде легкомыслия.

В действительности же, легкомыслие отличается от косвенного умысла двумя моментами интеллектуальной стороны психической деятельности как характером предвидения, так и состоянием осознания.

При косвенном умысле лицо предусматривает, как и при легкомыслии, возможность наступления вредных последствий, но как было отмечено, с большей вероятностью и сознательно допускает их наступление. Эти обстоятельства и лежат в основе наличия у субъекта в момент совершения действия осознания его общественно опасного преступного характера. При этом, как правильно подчеркивается в литературе, косвенный умысел предусматривает наличие осознания общественно опасного характера, когда "лицо знает определенные фактические обстоятельства и понимает их уголовно-правовое значение. А именно: лицо знает, что его действия направлены против определенного объекта и способны повлечь ему указанный в соответствующем составе преступления вред, и что отсутствуют ^^^ При косвенном умысле виновный предвидит реальную, то есть для данного конкретного случая, возможность наступления общественно опасных последствий, а при легкомыслии эта возможность предвидится как абстрактная: субъект предвидит, что подобного рода действия вообще могут повлечь общественно опасные последствия, но полагается, что в, данном конкретном случае они не наступят.

любые существенные препятствия, которые способны не допустить наступления данного вреда" *'*^.

При легкомыслии и степень вероятности наступления вредных последствий значительно меньше, например, в сфере безопасности дорожного движения, чем при косвенном умысле, а главное - водитель рассчитывает на их отвлечение, полагаясь на целый ряд реально существующих субъективных и объективных факторов, способных, по его мысли, не допустить наступления вредных последствий.

Это и дает основание многим авторам прийти к выводу, что при легкомыслии у лица отсутствует осознание общественно опасного характера своих действий. Так, А. Базунов писал по этому вопросу: "В типичных случаях неосторожной вины в виде преступной самоуверенности (легкомыслия) отсутствует осознание общественно опасным характера действий (бездействия), которые совершаются, поскольку, в силу наличия расчета на устранение общественно опасных последствий и уверенности лица относительно их устранения, действие (бездействие), которое фактически вызывает последствия, не может осознаваться опасной для общества тогда, когда оно было еще не соверщено"^'*^.

Аналогичную позицию занимал и П.С. Дагель, который удачно дополняет аргументацию по защите концепции, а именно: "...предвиденье общественно опасных последствий при самоуверенности (легкомыслии) не равнозначно осознанию общественной опасности действия, которое совершается, поскольку оно нейтрализуется уверенностью в ненаступлении этих || последствии....


'''^ Кригер Г. Разграничение умысла и преступной самонадеянности // Сов. юстиция. 1980.

№17. С.14.

'''^ Базунов А. Ограничение косвенного умысла от преступной самонадеянности // Сов.

Юстиция. 1970. №5. С.6.

^'^^ Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление.

Воронеж, 1974. С.130.

Позиция, где виновное лицо при легкомыслии не осознает общественно онасный характер своих действий, была сформулирована П.С. Дагелем, который писал: "Поскольку основным признаком неосторожности, который отличает ее как от умысла, так и от невиновного совершения общественно опасного действия, есть отсутствие осознания общественно опасного характера действия, которое совершается при наличии обязанности и возможности такого осознания". Мы придерживаемся этой точки зрения и предлагаем изменить формулу преступной неосторожности.

В статье 26 УК РФ, определяя легкомыслие как вид неосторожности, законодатель подчеркивает самонадеянный расчет субъекта на предотвращение общественно опасных последствий. Согласно словарям " русского языка «самонадеянный» означает «чрезмерно уверенный в самом себе, выражающий пренебрежение к другим». Исходя из этого, можно сделать вывод, что субъект рассчитывает при легкомыслии только на себя. Это возможно, когда он рассчитывает на свое профессиональное мастерство, опыт, навыки, физические данные и пр.

Однако, при легкомыслии он может рассчитывать не только на себя, но и на действия других лиц, например, водитель вопреки правилам дорожного движения не пропускает на перекрестке пешеходов, рассчитывая, что сам пешеход, как лицо заинтересованное, сумеет проскочить или увернуться от автомашины.

Расчет при легкомыслии может также касаться естественных сил природы (например, виновный полагает, что начавшийся дождь затушит разведенный в лесу костер);

обстановки (например, выбрасывая ночью из окна тяжелый предмет, субъект полагает, что в это время около дома в той части, где и днем-то не бывает людей, ночью это вполне безопасно);

на орудия и средства совершения преступления (например, полагая, что ружье неисправно, виновный нажал на курок и ранил своего товарища) и т.п.

Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. М., 1998. С. 607.

no Учитывая это, представляется более точным исключить при определении легкомыслия слово "самонадеянно", оставив лишь слова "без достаточных на то оснований"^^\ как удачно предложено И.М. Тяжковой. Однако, при этом замена слова «самонадеянно» термином «необоснованно», «недобросовестно»

будет только дублировать слова «без достаточных оснований», следовательно, необходимо исключить слово «самонадеянно» без какой-либо замены при определении легкомыслия. Тогда определение преступного легкомыслия могло бы выглядеть так:

"Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо осознавало обш,ественную опасность своего деяния (действия или бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, но без достаточных к тому оснований рассчитывало на предотвраш;

ение этих последствий».

Из предложенного определения преступного легкомыслия следуют два критерия ее установления - объективный и субъективный. Поскольку они относятся в одинаковой мере к легкомыслию и небрежности, мы их проанализируем далее по тексту, а теперь перейдем к рассмотрению волевого момента преступного легкомыслия, что позволит до конца понять суш;

ность этой формы вины и ее принципиальное отличие от косвенного умысла.

В литературе вопрос об интеллектуальном и волевом моментах решается несколько упрош;

енно: к интеллектуальному моменту относят предвидение возможности наступления обш;

ественно опасных последствий, к волевому — самонадеянный расчет на их предотвращение. Однако, представляется, что при легкомыслии такой вывод не совсем точен. Так, в теории уголовного права была высказана и иная точка зрения, согласно которой расчет на предотвращение последствий имеет как интеллектуальную, так и волевую '^^ Тяжкова И.М. Ответственность за неосторожные преступления, совершенные при использовании источников повышенной опасности: Дис.... докт. юрид. наук / МГУ. М., 2003,С. 48.

Ill сторону. Предвидение возможности наступления общественно опасных последствий и вместе с тем расчет на предотвращение последствий, предполагает осознание угрозы причинения вреда правоохраняемым интересам.

Волевой элемент легкомыслия заключается в самонадеянном расчете на предотвращение вредных последствий своего поведения без достаточных на то оснований. По волевому критерию наиболее определенно и четко проводится различие умысла и легкомыслия. При легкомыслии субъект не желает наступления вредных последствий (что характерно для прямого умысла) и не допускает их, не относится к ним безразлично (что характерно для косвенного умысла).

Наоборот, при легкомыслии субъект надеется на предотвращение вредных последствий, но его расчеты без достаточных оснований самонадеянны, то есть основываются хотя и на реальных факторах, каковыми могут быть силы природы, профессиональные навыки, действия других лиц, механизмов, однако, без достаточных для этого оснований.

Недостаточно четкое разграничение умысла и, прежде всего косвенного умысла и легкомыслия, зачастую влечет за собой неправильную квалификацию совершенного общественно опасного деяния.

Так, водитель автобуса Б. Кулешов доставил в Разлив группу туристов, которые угостили его при приезде коньяком и пивом. Полагая, что его опыт вождения поможет ему благополучно вернуться в парк, Б. Кулешов сел за руль автобуса, будучи в нетрезвом состоянии. Его надежды на свой опыт и навыки не оправдались. Потеряв управление, он въехал на тротуар, сбив при этом пивной ларек и стоящих около него людей.

Суд признал его виновным в умышленном убийстве, полагая, что Кулешов, вел машину с большой скоростью, находясь в нетрезвом состоянии, предвидел и сознательно допускал возможность наступления тяжелых См.: Рарог А. И. Вина в советском уголовном нраве. Саратов, 1987. С. 61.

последствий в результате нарушений правил дорожного движения, то есть действовал с косвенным умыслом. Высшая судебная инстанция не согласилась с такой квалификацией, указав, что у Кулешова отсутствовало сознательное допущение тех последствий, которые наступили. Напротив, садясь за руль в нетрезвом состоянии, он самонадеянно рассчитывал предотвратить возможную аварию, учитывая стаж работы и профессиональную подготовленность. Следовательно, в данном случае речь может идти лишь о неосторожной вине в виде легкомыслия. Содеянное Кулешовым было переквалифицировано на статью, предусматривающую ответственность за нарушение правил дорожного движения лицом, управляющим транспортным средством (ст.264 УК РФ).

При решении вопроса о том, были ли у виновного достаточные основания предполагать, что обстоятельства, на которые он надеется, могут предотвратить наступление вредных последствий, необходим учет как объективных, так и субъективных факторов.

Объективные факторы помогают установить, каким образом должен был вести себя любой гражданин в данном конкретном случае. Образцом при этом должно служить поведение всякого благоразумного гражданина, соблюдающего установленные в обществе общепринятые правила предосторожности, а в случаях отношений в системе «человек - техника» - и специальных правил, известных лицу, обладающему определенной квалификацией.

Субъективные факторы касаются таких обстоятельств, как возраст, опыт, профессия, образование виновного и других, учет которых позволит ответить на вопрос, могло ли данное лицо в конкретной ситуации правильно оценить недостаточность сил и обстоятельств, которые, по его мнению, предотвратят наступление вредных последствий его поведения.

Расчет на конкретные обстоятельства существенно отличает легкомыслие от косвенного умысла, при котором такой расчет отсутствует, то есть субъект сознательно допускает наступление вредных последствий, либо относится к ним безразлично. Сознательное допущение последствий или безразличное к ним отношение при косвенном умысле тем и устанавливается, что виновный, предвидя возможность наступления вредных последствий, не рассчитывает их предотвратить.

Косвенный умысел будет налицо и в случаях, когда виновный рассчитывает не на конкретные обстоятельства, а на "авось", так как при таком расчете надежда на то, что вредные последствия не наступят, ни на чем не основана и, следовательно, в таких случаях налицо безразличное отношение к наступлению общественно опасных последствий, так как виновный сознает как реальность их наступления, так и отсутствие обстоятельств, способных их предотвратить.

Волевой момент при характеристике преступного легкомыслия находит выражение в формуле закона, которая говорит о расчете виновного лица на устранение общественно опасных последствий. Именно благодаря этому расчету виновное лицо, предусматривая возможность наступления вредных последствий, направляет свои умственные и физические усилия, то есть свою волю, на устранение этих последствий. Принимая решение действовать, лицо на основании своих мыслей уверено в том, что вредные последствия не наступят, а его действия не носят общественно опасного (преступного) характера. Как отмечается в юридической литературе, волевая сторона расчета виновного лица при легкомыслии состоит из активного желания не наступления общественно опасных последствий, так как расчет относительно их устранения является одним из мотивов совершенного лицом действия'^''. И здесь важно отметить, что именно проблема определения самонадеянного расчета для предотвращения общественно опасного следствия считается наиболее сложной и в теоретическом, и практическом плане. Преступное легкомыслие опосредствует поражение субъекта при взаимодействии с внешним миром '^^ Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление.


Воронеж, 1974. С. 130.

(особенно с техникой). В этом плане М.С, Гринберг справедливо сравнивал легкомыслие с покушением на преступление. "Расхождение между тем и другим заключается в том, что при неосторожности действия лицо испытывает неудачу в попытке контролировать действие развязанных ею сил, а при покушении - в попытке вынудить определенные силы действовать в заданном направлении"^^"*.

Вина же субъекта заключается в том, что его расчет оказывается самонадеянным и безосновательным он неправильно оценивает обстоятельства, на которые возлагает надежду. Хотя если относиться более вдумчиво, применив свои интеллектуальные возможности, виновное лицо могло бы осознать недопустимость подобного поведения.

Следовательно, при характеристике интеллектуальной стороны психической деятельности субъекта при легкомыслии в законе указывается лишь на предвидение возможности наступления обш;

ественно опасных последствий и не дается характеристика состояния сознания виновного по отношению к самому действию, как это делается, например, при определении умысла.

При легкомыслии лицо предусматривает абстрактную возможность наступления вредных последствий и признает факт нарушения правил безопасности и, как указано в законе (ч.2 ст.26 УК РФ), предвидит возможность наступления общественно опасных последствий. Учитывая это, необходимо законодательно закрепить предложенное нами определение преступного легкомыслия. Тогда в законе давалась бы характеристика состояния сознания виновного лица по отношению к основному объективному свойству действия — общественной опасности.

Рассматривая основания привлечения к уголовной ответственности за неосторожное поведение, следует отметить, что особых сложностей этот вопрос не вызывает при анализе такого вида неосторожности как Гринберг М.С. Советское уголовное право: Часть Общая. Свердловск, 1974. С.538.

легкомыслие, так как в этих случаях лицо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своего поведения. Более сложным является обоснование ответственности при причинении вреда при небрежности.

В части третьей ст.26 УК РФ дано следующее определение преступной небрежности: "Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия".

В действующем уголовном законодательстве при определении преступной небрежности указывается, что лицо не предвидело последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть. Таким образом, непосредственно в законе при описании данного вида неосторожности не указывается на характер отношения лица к самому деянию, а что касается отношения лица к общественно опасным последствиям, то законодатель указывает на объективный критерий вины - обязанность виновного лица предвидеть эти последствия.

Отметим, что теория и судебная практика дополняли объективный критерий субъективным, отображая тем самым принцип индивидуализации наказания. Например, Б.С. Утевский писал: "Наряду с моментом обязанности, который включается в формулу преступной небрежности, при исследовании этой формы вины возникает вопрос о возможности для виновного лица в преступной небрежности предусматривать результаты своих действии.

Нри отсутствии действия, которое представляет собой при неосторожности, по общему правилу, нарушение правил безопасности, отпадают основания даже '^^ Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С.274;

Сергеев Т.Л. К вонросу об определении преступной небрежности//Сов. уголовное право. 1947. С.21;

Трайнин А.Н. Состав преступления в советском уголовном праве. М., 1952. С.223.

для постановки вопроса о вине, поскольку вредные последствия, которые наступили, являются в этих случаях следствием развития другой причинной связи, соответственно, их порождает не поведение данного лица, а действия другого субъекта или другие факторы (действие стихийных сил природы, механизмов, экстремальная ситуация и т.п.).

Относительно экстремальной ситуации вопрос о наличии "небрежной" вины у лица, которое действует в этой ситуации, может во всех случаях решаться с использованием субъективного критерия небрежности, без использования понятия "специальной вменяемости". Вина, бесспорно, отсутствует, если лицо не осознает опасности ситуации и не в состоянии ее осознать при независимых от нее причинах.

Когда опасность ситуации не осознается и не может быть осознана в силу субъективных факторов, мы считаем, что стоит различать два варианта:

1) не осознание опасности обусловлено особенностями или состояниями субъекта, о которых он знал (или мог и должен был знать), приступая к данной деятельности (например, болезнь, сенсорная недостаточность, опьянение, усталость, некомпетентность и т.д.);

2) не осознание опасности вызвано такими свойствами субъекта, которое недоступны сознанию.

При первом варианте вина, очевидно, имеет место, потому что лицо могло и должно было предвидеть, что, действуя в ситуации, которая обременена факторами риска, он создает опасность наступления вредных последствий, например, именно в силу своей неготовности к управлению V- " 156 тт транспортным средством в аварийной ситуации. Причем, если эта '^^ Под термином "ситуация" мы понимаем дорожно-транспортную ситуацию как совокупность складывающихся в процессе дорожного движения обьективных обстоятельств, обстановку, с которой субьект сталкивается в процессе управления транспортным средством перед выбором определенного решения. При этом следует иметь в виду, что речь идет о ситуациях, как устраняющих ответственность лица за наступление общественно опасных последствий, так и не устраняющих таковую. Постановка вопроса о роли ситуации, таким образом, правомерна, поскольку, наряду с понятием крайней необходимости (ст. 39 УК), ч. 2 ст. 28 УК (в отличие от УК 1960 года) связывает неготовность определяется предварительно известной некомпетентностью, то речь идет о "преступной неосведомленности" - разновидности преступной небрежности.

Во втором варианте вина отсутствует, потому что лицо не могло квалифицировать ситуацию как опасную и, следовательно, не должно было повысить бдительность и осмотрительность к уровню, необходимому обстановкой, чтобы не допустить общественно опасных последствий.

В том случае, когда лицо полностью осознает и сложность самой деятельности, и свою неготовность к ней, но все-таки приступает к этой деятельности, создавая этим опасную ситуацию, то в действиях такого лица содержится преступное легкомыслие (понятно, при условии, что эти действия не вызваны крайней необходимостью).

С анализом субъективного критерия небрежности, по нашему мнению, непосредственно связана проблема так называемой ограниченной или специальной вменяемости, которая длительное время остается дискуссионной.

Понятие "специальная вменяемость" был впервые введен в научное употребление М.С. Гринбергом. С его точки зрения, "за пультом управления может появиться человек, который адаптируется к общим условиям, однако при нервно-психологических перегрузках ее поведение неадекватное требованиям ситуации, но не отчитывается себе в своих действиях". Отсюда "неспособность отдавать себе отчет в своих действиях, которая возникает при нервно-психических перегрузках или отсутствии необходимых психофизиологических качеств, является свидетельством его "специальной неподсудности" ^^^.

Отмеченная выше ситуация в психологии связывается с понятием психологического постоянства, которое определяется как возможность невиновность лица в совершенном деянии с несоответствием психофизиологических качеств личности экстремальным условиям.

^^'' Гринберг М.С. Преступления против общественной безопасности. Свердловск, 1974.

С.73, 74.

выдержать интенсивные или необычные стимулы, которые представляют собой сигналы опасности и ведут к изменениям в поведении;

как возможность выдерживать избыточное возбуждение и эмоциональное напряжение, которое возникает под воздействием стрессов;

как возможность выдержать без препятствий для деятельности высокий уровень активации.

Существует и определение психологического постоянства - это целостная характеристика лица, которое обеспечивает ее постоянство относительно фрустрационного и стрессового влияния экстремальных ситуаций. Она формируется одновременно с развитием лица и зависит от типа нервной системы человека, от опыта лица, приобретенного в той среде, где она развивалась, от приобретенных раньше навыков поведения и действий, а также от уровня развития познавательных основных и волевых структур лица.

Совершение действия, которое представляет собой при преступной небрежности нарушение правил безопасности, является в большинстве случаев осознанным волевым актом человеческого поведения. Это поведение всегда мотивированное и целеустремленное, однако, в его мотивации не принимают участие преступные последствия, так как в момент совершения действия лицо не предвидит эти последствия. Как было уже отмечено, мотив и цель поведения при небрежности, также как и при легкомыслии, связаны только с фактом нарушения осторожности. lix установление очень важно, поскольку дает возможность характеризовать лицо, а иногда и степень его вины.

Характеризуя виды неосторожности, нужно иметь в виду, что если при легкомыслии всегда имеет место сознательное (осознанное) нарушение правил безопасности, то при преступной небрежности степень осознания нарушения правил осторожности может быть разной, а иногда само действие виновного лица может быть и совсем неосознанно, но оно было обусловлено сознательным поведением лица, которое предшествовало этому.

Сравнительно чаще на практике встречаются случаи, когда лицо, совершающее действие, которое носит сознательный и волевой характер, тем не менее, не в полной мере, не с достаточной четкостью осознает или вообще не осознает того обстоятельства, что оно нарущает определенные правила осторожности, что свидетельствует о его небрежном отношении к этим правилам.

Представляется, что небрежность, как вид неосторожной вины, не является однородной: она может быть более или менее злостной, более или менее грубой, осознанной и неосознанной. В первых случаях лицо может сознательно нарушить действующие в обществе правила предосторожности, не предвидя при этом возможности наступления опасных последствий, и вполне обоснованно является ответственным за причиненный в результате этого вред. Однако небрежность может быть и неосознаваемой, например, при усталости, растерянности, стрессовом состоянии, в экстремальной ситуации и т.п. В этих случаях закономерно возникает вопрос, почему лицо привлекается к ответственности, в чем недостаток его поведения и должно ли в этих случаях учитываться его психическое состояние.

Отношение ученых к обоснованию оснований привлечения к ответственности при описанной ситуации неоднозначно. Некоторые ученые видят такое основание, используя теорию установки психолога Д.Н. Узнадзе.

Установка понимается как изначальная реакция на воздействие ситуации, в которой конкретному человеку приходится действовать, ставить и разрешать задачи. Неосознанные неосторожные действия с точки зрения этой теории '^^ Если обратиться к анализу ст,264 УК РФ, то сформулирована она, таким образом, что законодатель делает акцент на неосторожном характере последствий и вовсе не указывает с какой формой вины нарушаются те или иные правила безопасности. Очевидно, что степень общественной опасности автотранспортных преступлений не зависит существенно от вида нарушения соответствующих правил безопасности. Важно не только то, какие правила нарушены, сколько то, как грубо они были нарушены. При грубом (злостном) нарушении, больше вероятность наступления последствий, которые могут носить, как правило, более тяжкий характер, что и обуславливает большую степень общественной опасности подобных деяний. Вот почему представляется целесообразной дальнейшая внутренняя дифференциация ответственности с учетом не только тяжести последствий, но и в зависимости от особенностей психического отношения субъекта к содеянному.

Я Л Ю С одним из проявлений импульсивной ycтaнoвки^^^. Одним из ВЯ ТЯ проявлений импульсивной установки является неосознанно-неосторожное деяние. Основываясь на этой теории, ряд ученых и обосновывают основания ответственности за неосознанную, бессознательную неосторожность (небрежность)'^*'.

Другие ученые полагают, что о бессознательном психическом причинении вреда, влекущем уголовную ответственность, можно говорить только тогда, когда это бессознательное психическое проходит акт объективизации, и, трансформируясь в сознание индивида под влиянием осознания мотивов, вызывает целенаправленную деятельность^^\ Третьи считают, что нельзя привлекать к ответственности за бессознательные действия'^^, и к тому же в подобных случаях невозможно достижение такой цели наказания, как исправление виновного.

Постулатом является положение, что любое поведение вменяемого человека, если отсутствует принуждение, осуществляется под контролем сознания и воли'^^. Действия или бездействие, выпадающие из-под контроля сознания и воли (например, деликты опущения) не должны повлечь уголовной ответственности. В противном случае есть основания говорить об объективном вменении. Отсутствие при этом уголовной ответственности отнюдь не означает отсутствие любого вида ответственности. Так, в надлежащих случаях возможна материальная ответственность за '^' См.: Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961.С.49.

'^° См., например, Угрехелидзе Д.Н. Проблема неосторожной вины в уголовном праве.

Тбилиси, 1976. С. 30-54.

'^' См., например, Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969;

Татарухин С.А.

Преступное поведение. Социальные и психологические черты. М., 1974.

' См.: Иоффе О.С. Вина и ответственность но советскому праву // Советское государство и право. 1972. № 9. С. 42. Буланов Г.И. О понятии и структуре общественной опасности по советскому уголовному праву // Сб. тр. Проблемы советского уголовного права и криминологии, вьш. 28. Свердловск, 1973. С. 10.

См.: Хотинец В. Ю. Человек: сознательное и бессознательное // Вестник Удмурдского университета. 1992. № 2.С.9-12.

Причиненный вред (гражданское законодательство допускает возможность в определенных случаях ответственности при отсутствии вины).

Человек несет ответственность за свое поведение лишь при условии, что он при своем психофизическом состоянии был способен осознавать характер своего поведения и его последствия, был способен принимать решения и осуш;

ествлять их, то есть обладал свободой воли. Именно поэтому вменяемость является обязательным общим условием уголовной ответственности (ст. 19 УК РФ). Не могут быть привлечены к ответственности и лица, действующие в результате физического или психического принуждения, если они были лишены возможности руководить своими действиями (ст.4О УК РФ).

Вместе с тем необходимо отметить, что вина - это не просто психическое отношение лица к деянию и последствиям, а такое психическое отношение, которое не препятствовало совершению конкретного общественно-опасного деяния.

Сознавая это или имея реальную возможность сознавать это, лицо, тем не менее, совершает деяния, причиняющие ущерб правоохраняемым интересам.

Возможные случаи, которые чаще всего можно встретить при совершении автотранспортных преступлений, когда виновное лицо, совершая сознательные волевые действия по управлению транспортным средством, не осознает факта нарушения правил безопасности дорожного движения, либо потому, что втянулось в беседу с пассажиром, либо находился в состоянии задумчивости и др.

Бесспорно, что существование причинной связи при совершении неосторожных преступлений по небрежности должно иметь место.

Существует вариант, что в качестве одного из возможных механизмов развития необходимой причинной связи есть ситуация, при которой действие одного субъекта закономерно порождает действие другого субъекта, которое, в свою очередь, закономерно порождает последствия.

Для ответственности за "небрежное" соучастие не обязательно совершение каждым субъектом всех признаков объективной стороны какого то определенного состава преступления. Достаточно лишь, чтобы: 1) действия различных субъектов, которые причиняют начальное общественно опасное следствие, благодаря своей взаимообусловленности и взаимодополняемости каузальности имели характер интегрального целого. В плане каузальности это означает, что действия каждого отдельно взятого субъекта необходимы, но не достаточные для наступления последствий;

и только взяты в совокупности - и необходимы, и достаточны для этого;

2) психическое отношение каждого субъекта к действию и его последствиям характеризовалось виной в виде небрежности.

Считаются обоснованными представленные в литературе предложения о законодательном закреплении специальной нормы, которое формулирует понятие неосторожного соучастия^ ^'*.

Стоит также прибавить, что специфическим отдельным вариантом неосторожного соучастия, вполне вероятно, можно признать и случаи, которые достаточно часто встречаются на практике, так называемой фиктивной неосторожности, когда жертвой неосторожного преступления оказывается один из соучастников. В литературе справедливо отмечается, что установление уголовно-правовой вины (в том числе и в виде небрежности) в действиях пострадавшего не является лишним. "Оно необходимо, во-первых, для решения вопроса о возможной ответственности самой жертвы, а во вторых, для определения степени вины преступника и индивидуализации его ответственности"' ^.

'^"^ Галиакбаров P.P. Групповое преступление. Свердловск, 1973. С.93;

Дагель П.С.

Причинная связь в преступлениях, совершаемых по неосторожности // Вопросы борьбы с преступностью. 1981. Вып.34. С.37;

Нерсесян В.А. Некоторые проблемы неосторожной вины // Сов. государство и право. 1989. №3. С.112.

'^^ Угрехелидзе М.Г. Диалектика объективного и субъективного в виктимогенной ситуации // Вопросы социалистического государства и права. Тбилиси, 1984. С.142,143.

Возможны также и случаи, которые известны в уголовном праве как "деликты упущения", когда действие лица в момент ее совершения вообще не контролировалось сознанием и волей, однако лицо не должно было допускать такого состояния, а должно и могло предусмотреть в этих случаях возможность наступления вредных последствий, к чему ее обязывали служебные, либо профессиональные обязанности, либо непосредственно сознательное поведение самого виновного лица, которое предшествовало этому. К такого рода случаям преступной небрежности относятся, например, потеря должностным лицом порученных ему секретных документов, которые виновное лицо забыло закрыть в сейф;

дорожно-транспортное происшествие, которое привело к человеческим жертвам, в результате того, что водитель заснул за рулем и потерял контроль над управлением транспортным средством;

смерть тяжело больного человека, которому медицинская сестра не сделала своевременно инъекцию, так как заснула на дежурстве. Сюда же относится и тот случай непосредственно предшествующего поведения, который контролируется, когда, например, мать ложится спать вместе с грудным ребенком, и неудачно повернувшись, находясь в состоянии сна, душит его насмерть.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.