авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Рублев, Андрей Геннадьевич Уголовная ответственность за нарушение правил ...»

-- [ Страница 4 ] --

Легкомыслие и небрежность имеют единственные психологические и социальные корни, порождаются отрицательными одинаковыми чертами лица: недостаточной осмотрительностью, внимательностью, заботливостью об общественных интересах и интересах отдельных граждан. В обоих этих случаях лицо проявляет недостаточную осторожность, поэтому легкомыслие и небрежность объединяются общим понятиям "неосторожность", которое образует самостоятельную форму вины. Вместе с тем легкомыслие и небрежность существенно отличаются друг от друга, в том числе и по интеллектуальным моментам психической деятельности виновного лица.

При преступной небрежности лицо не предвидит или возможности фактического наступления вредных последствий - причинения определенным социальным ценностям существенного вреда, который предусмотрен в соответствующей статье уголовного закона, или не предвидит общественно опасного характера этих последствий. Чаще всего при преступной небрежности имеет место не предвидение фактического наступления вредных последствий.

По мнению В.Г. Макашвили, позитивное содержание психического отношения лица к вредным последствиям при небрежности составляет реальная возможность предвидения этих последствий при отсутствии действительного предвидения.

В действительности, ту же идею, хотя и в совсем другой интерпретации, выдвигает А.И. Рарог, различая в преступно-небрежном психическом отношении два момента - позитивный и негативный. Под негативным моментом понимается отсутствие предвидения общественно опасных следствий действия, а позитивный момент видится им в наличии возможности и обязанности такого предвидения'^^.

В.А. Якушин отрицает отмеченную позицию. Он отмечает, что, при подобном подходе, у лица, которому инкриминируется в вину действие и ее последствия, в действительности относительно социальной и правовой значимости совершенного есть психический вакуум. При этом он отмечает в скобках, что ссылка на то, что неосведомленность и непредвидение не является психическим вакуумом, неубедительно, не представляя, правда, никаких аргументов или объяснений относительно этой фразы, которая подчеркивает ряд психологических и физиологичных концепций фундаментального уровня.

'^^ Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. Саратов, 1987. С.90. Как потенциальное, основанное на действительной, но не реализованной возможности нредвидения рассматривают психическое отношение к преступлению, совершенному по неосторожности, и другие авторы Самош;

еко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству.М., 1965. С.148-149;

Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Субъективная сторона преступления. М., 1987. С.41.

Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань., 1988. С. 17.

'^^ Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957. С.52.

Позиция в.А. Якушина сводится к тому, что содержание психической характеристики субъекта нри нрестунной небрежности складывается не в возможности осознать общественно опасный и противоправный характер своих действий, а в осознании лицом общественной опасности и противоправности действия, которое совершается, или бездействия. При этом отсутствие в данном случае предвидения вредных результатов действия, в отличие от преступного легкомыслия, отождествляется с интеллектуальной Предвидение лицом возможности фактического причинения определенного вреда объектам, которые охраняются законом, свидетельствует и о предвидении общественно опасного характера этих последствий, так как вменяемый субъект не может не понимать по общему правилу общественной опасности наступления тяжкого вреда здоровью или смерти, которые стали результатом нарушения этим лицом правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

Однако, подобного рода случаи все же могут иметь место и в уголовном праве, они называются правовой неосторожностью'^".

Заметим, что в юридической литературе иногда приводят явно неудачные иллюстрации правовой неосторожности, которые могут образовать неправильное воображение, как об этом понятии, так и о соотношении умысла и неосторожности. Так, А.А. Пионтковский иллюстрировал правовую неосторожность таким примером: "если врач сознательно дал тяжело больному смертельную дозу морфия с целью остановить его страдание, надеясь, что делать это разрешено, то здесь будет иметь место неосторожное ^ Пеудачность этого примера очевидна, так как врач уже в силу '^^ Ткаченко В.И. Субъективная сторона престунления на автотранспорте // Правоведение.

1968. №6. С.116;

Ойгензихт В.А. Воля и вина в гражданском праве // Сов. государство и право. 1982. № 4. С.52.

Дагель П. С, Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление.

Воронеж, 1974. С. 151;

' ' ' Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952. С.29.

своей профессии не может не осознавать общественно - опасного характера подобного рода действий.

О правовой неосторожности, в действительности, может идти речь тогда, когда субъект, правильно воспринимая фактическую сторону того, что происходит, ошибается в отсутствии общественной опасности возможных последствий, хотя они наступают в результате ошибки виновного лица, которой он мог избежать при надлежащем внимании.

При преступной небрежности лицо не предвидит возможности наступления тех общественно опасных последствий, которые отмечены в уголовном законе, хотя в объективной действительности в условиях и обстановке совершения деяния были заключены определенные, при надлежащем внимании лица, предпосылки, которые в первую очередь означали наступление вредных последствий. Эти предпосылки - конкретные обстоятельства объективной действительности, а также требования правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, которые нарушает виновное лицо, дают ему достаточно информации об опасности возможности наступления вредных последствий и так предупреждают его о необходимости содержания от совершения действия, но это предупреждение виновное лицо игнорирует.

При преступной небрежности объективно, в соотношении с умыслом, и даже с легкомыслием, вероятность наступления вредных последствий бывает значительно меньшей.

Связь психической деятельности субъекта с преступными последствиями при косвенном умысле и легкомыслии выступает более четко, чем при небрежности. Лицо предусматривает возможность наступления этих последствий и сознательно допускает (при косвенном умысле), или, предусматривая вредные последствия, не желает их наступления, принимая меры по избежанию таких последствий (при легкомыслии). При преступной небрежности вопрос об установлении связи психической деятельности субъекта, его сознания и воли с преступными последствиями значительно сложнее. Интеллектуальная сторона психической деятельности в этих случаях выражается, в первую очередь, в негативных моментах - отсутствии осознания общественно - опасного характера своих действий и непредвидения возможности наступления вредных последствий.

Поэтому может сложиться впечатление, что при небрежности сознание и воля субъекта вообще не принимают участие в причинении общественно опасных последствий. Однако, в действительности это не так, так как при преступной небрежности имеют место и позитивные моменты, которые свидетельствуют об участии сознания и воли лица в причинении вредных последствий, которые обосновывают вину и ответственность субъекта.

К интеллектуальной стороне психической деятельности в качестве позитивных моментов относятся сознательное нарушение виновным лицом правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также осознание тех обстоятельств и условий, которые дают информацию об угрожающей опасности и возможности субъекта предвидеть общественно опасные последствия, но которые субъект не оценивает должным образом и поэтому не осознает (не предвидит) наступления вредных последствий.

Известно, что в философии принято различать абстрактную и реальную возможность. Абстрактная возможность - это отсутствие каких-либо условий, которые порождают некоторое явление, но в то же время и отсутствие условий, которые препятствуют его возникновению. Такая возможность сравнивается с категорией случая. Реальная возможность означает наличие ряда необходимых условий реализации данного явления'^^.

'^^ Возможность и действительность // Философский словарь. М., 1981. С.54. Исходя из этого, можно сказать, что абстрактная возможность предвидения имеет место ири случайном (невиновном) причинении вреда, когда человек в уголовно - правовом содержании не мог предусмотреть наступления вредных последствий, потому что отсутствовали любые предпосылки для этого. Отсутствовало, следовательно, и психическое отношение к последствиям (вина).

Очевидно, будут нужны еще значительные исследования для того, чтобы построить законченную концепцию преступно-небрежной вины, у которой бы сущность и содержание психического обращения субъекта к действию и его общественно опасным последствиям при отсутствии их предвидения имели бы полное объяснение. На наш взгляд, такая концепция должна подтверждаться современными психологическими знаниями о природе предвидения, что понимается как осознание картины будущего.

Фактор будущего времени в организации поведения и деятельности человека фиксируется в целом ряду категорий: "антиципация", "экстраполяция", "установка", "оперативная преднадстройка", "модель нужного будущего" и др. Анализ отмеченных понятий, а также выяснение соотношения между ними, может составить специальное теоретическое задание. В рамках же данного исследования мы считаем необходимым, сказать, что наиболее широким понятие из приведенного ряда стоит, вероятно, признать "опережающий отпечаток".

Категорию опережающего отображения действительности необходимо рассмотреть в рамках той теории, концептуальным средством которой она является. Эта теория функциональной системы П.К. Анохина, которая на базе системного подхода осмысливает физиологичные основы поведения и деятельности'^''.

Трудами П.К. Анохина и его учениками было показано, что любая целостная деятельность организма осуществляется только при избирательной интеграции многих отдельных механизмов психики в функциональную единственную систему управления поведением разнообразного типа, начиная с элементарных актов жизнедеятельности и заканчивая самыми сложными видами совместной деятельности (социальным поведением).

'^^ Анохин П.К. Принциниальные вонросы общей теории функциональных систем // Принципы системной организации функций. М., 1973. С.3-47;

Анохин П.К. Философские аспекты теории функциональных систем. М., 1978. С.213.

Отдельные компоненты функциональной системы интегрируются и становятся собственно системой за счет особенного механизма, который П.К.

Анохин назвал афферентным синтезом. При таком синтезе благодаря мотивации на базе памяти актуализируются те системы, деятельность которых когда-либо приводила к удовлетворению имеющейся в данный момент потребности. Но перед тем как одна из этих систем получит преиПущество и реализуется в поведении, происходят предвидение и оценка результатов поведения на основе так называемого механизма акцептора результатов действия.

В связи с этим вызывает интерес вопрос о том, в какой форме и за счет каких психических механизмов осуществляется опережающее отображение вредных следствий действия, результаты которого не осознаются лицом, хотя и имеют образ в его психике.

Мы считаем, что для решения такого вопроса может быть использована выдвинутая Б.Ф. Ломовым и Е.Н. Сурковым концепция о многоуровневом построении антиципации - специфично-психологической формы опережающего отпечатка.

В зависимости от иерархической сложности функциональной системы управления поведением, которая лежит в основе того или другого уровня антиципации, Б.Ф. Ломов и Е.Н. Сурков на основании обобщения и анализа экспериментальных данных выделяют пять таких уровней: субсенсорный, сенсомоторный, перцептивный, уровень образа и языкомыслящий.

Субсенсорный уровень - это уровень неосознаваемых нервно-мышечных преднадстроек и движений, которые обеспечивают выполнение будущих действий. Он играет подчиненную, вспомогательную роль. Сенсомоторный уровень является главным уровнем антиципации при выполнении относительно элементарных сенсомоторных реакций (действий). На перцептивном уровне происходит последующий рост интеграции психических процессов, "следствием которой является установка индивида на конечный результат и синтез прошлого опыта;

здесь используются отдельные и локальные схемы (повторные образы представления). Затем позволяют выделить цель, предварительно представить возможные реакции и последствия хотя бы одной из них, выбрать именно ту реакцию, которая отвечает цели"'^'^. Предвидение будущего осуществляется в данном случае на основе опережающего отображения ситуации в целом.

Что касается более высоких по степени уровней антиципации воображения и языкомыслящего, - то они позволяют решать достаточно абстрактные задачи перспективного планирования жизни и деятельности.

Здесь практически безгранично расширяются пространственно-временные рамки имеющихся ситуаций, и субъект начинает оперировать гипотетическими представлениями, прогнозами и т.д.

В концепции М.Г. Угрехелидзе позитивным содержанием психического отношения к последствиям, которое выражается в их непредвидении, признается установка, то есть неосознанная готовность к таким последствиям.

При этом сохраняется возможность предвидения. Акт предвидения интерпретируется как процесс объективации, то есть в соответствии с Д.П.Узнадзе, отказ от деятельности на основе установки вычленения себя из мира, осознание и умственная оценка имеющейся ситуации и построение сознательного отнощения к возможному будущему*^^.

Безусловно, ценным в позиции М.Г. Угрехелидзе является указание на конкретные психические образования, что, в отличие от других концепций, позволяет наполнить реальным психологическим содержанием правовые понятия "отсутствие предвидения", "возможность предвидения".

Конкретизируется и содержание волевого момента небрежности, который определяется обычно достаточно нечетко как "недостаточная активизация внутренних сил" и т.д. В теории установки Д.П. Узнадзе переход к плану.'^'* Ломов Б.Ф., Сурков Е.Н. Антипация в структуре человека. М., 1980. С.247-248.

'^^ См.: Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961.

С.53.

объективации связывается со специфически человеческими образованиями волей и интеллектом. Сознательное отношение к возможному будущему (предвидение последствий) возникает при построении волевых действий.

Для теории Д.Н. Узнадзе неопровержимым является положение, что установка - это целостное состояние субъекта. Соответственно, не может не быть целостным (единственным, неделимым) и психическое отношение лица к преступлению, содержание которого составляет установка^ ^^. Между тем в литературе иногда делаются попытки рассматривать отдельно отношение к действию и отношение к последствиям.

Сама идея такого подхода связана с тем, что в реальной практике встречаются случаи, когда субъект вполне сознательно нарушает определенные правила безопасности, осознает их противоправность (например, переходит улицу в неустановленном месте), но полностью не ж осознает возможность наступления обш;

ественно - опасных последствий (дорожно-транспортное преступление с тяжкими последствиями).

В силу этого создается впечатление, что в действительности есть не одно, а несколько разнообразных обраш;

ений, которые в совокупности составляют психическое отношение субъекта к преступлению. (Некоторые авторы, правда, во избежание такого вывода, утверждают, что сознательное несоблюдение тех или других правил безопасности в любом случае исключает 1 Тй небрежность).

При преступной небрежности лицо совершает, по обш;

ему правилу, волевые действия (бездействие), направленные на достижение нужных ему результатов. Однако, при этом субъект вступает в конфликт с интересами же. С.53.

'^' Голик Ю.В. Некоторые вопросы применения наказания к неосторожным преступникам // Проблемы борьбы с преступной неосторожностью: Межвуз. тем. Сб. Владивосток, 1981.

С. 6 1 - 6 8.

"*Но такое утверждение противоречит практике. Данная позиция считается ошибочной, по крайней мере, по двум основаниям. Филановский И.Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., 1970. С.138;

Брайнин М.С., Квелидзе С.А.

Уголовно-правовая охрана безопасности труда в СССР. М., 1977. С.79-80.

окружающих, так как, зная правила безопасности и, имея, как было указано выше, достаточную информацию об опасности своих действий в данных условиях и обстановке, не напрягает свои интеллектуальные и волевые усилия, чтобы предусмотреть вредные последствия и не допустить их наступления. Этим лицо проявляет пренебрежение к интересам окружающих, отсутствие заботливости о сохранении социальных ценностей, в чем и заключается противоречие его поведения и вина, что предопределяет уголовную ответственность. В то же время, как отмечал С.Л. Рубинштейн, "при оценке поступка правомерно исходить не с того, что было следствием, а только с того, что объективно из будущего могло быть предусмотрено" ^^^.

Таким образом, психологическим содержанием, реальной "тканью" обращения субъекта к опасным последствиям при преступно-неосторожном их причинении является антиципация этих последствий с помощью механизмов опережающего отображения. Расхождение между преступно легкомысленным и преступно-небрежным психическим отношением заключается в осознанности результата отображения в первом случае и неосознанности в другом. Действуя без достаточных оснований, самонадеянно, лицо сознательно относится к будущим последствиям как к общественно опасным, вполне сознательно оценивает их возможность как низкую, имея в виду определенные, также осознаваемые обстоятельства, способные предотвратить такие последствия (например, свои силы и возможности, какие-то внешние факторы и т.д.).

При преступной небрежности психические образы, полученные в результате опережающего отображения, не осознаются, информация о ^'^ Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957. С.287. Поэтому уголовный закон устанавливает ответственность нри престунной небрежности только за общественно опасные последствия, которые предусмотрены в соответствующем составе преступления и, которые лицо должно было и могло предусмотреть. В этой формуле выражено содержание воли субъекта, которая направлена на достижение определенных последствий, которые являются целью поведения лица, и при этом воля недостаточно направлена на нредвидение возможности наступления указанных в законе общественно опасных последствий и недопущения их наступления.

будущих реально возможных следствиях действий субъекта содержится на уровне несознательного в виде установки на конечных результатах деяния неосознанной готовности к этому результату.

Следовательно, при неосторожных преступлениях установление предвидения возможности наступления общественно опасных последствий (легкомыслие) обязательно начинается с проверки гипотезы о не предвидении возможности наступления таких последствий (небрежность). Но сами понятия непредвидения и предвидения (в контексте ст.26 УК РФ) содержат очень сложные психические компоненты, которые носят, в конечном счете, взаимозависимый характер.

Очень важно для решения вопроса об ответственности за небрежность выяснить, какую меру невнимательности, пренебрежения к социальным ценностям должен проявить субъект для того, чтобы его поведение могло быть инкриминируемо ему в вину.

В уголовном праве вопрос о наличии уголовно-наказуемой небрежности решается на основе соединения субъективного и объективного критериев, которое основывается на действующем законодательстве, предусматривает преступную небрежность тогда, когда лицо не предвидит возможности наступления общественно - опасных последствий, но при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.

Так, Пьянков А.В., ранее неоднократно привлекавшийся к административной ответственности за грубые нарушения правил дорожного движения РФ, в том числе за управление транспортным средством, в состоянии алкогольного опьянения, должных выводов о необходимости соблюдения правил дорожного движения для себя не сделал и вновь находясь в состоянии алкогольного опьянения, нарушая п. 2.7 правил дорожного движения РФ, управлял технически исправной автомашиной ВАЗ - 21093. В соответствии с требованием пункта 1.3 правил дорожного движения РФ, как участник движения, он должен был знать и соблюдать относящиеся к нему требования правил, знаков. Однако, в нарушение п. 1.5 правил дорожного движения РФ Пьянков А.В. управляя источником повышенной опасности, находясь в состоянии алкогольного опьянения, создавал реальную опасность для других участников дорожного движения. Отдавая себе отчет в том, что его движение по дороге является небезопасным, Пьянков А.В. безразлично относился к требованиям правил дорожного движения РФ, так же к возможности наступления неблагоприятных последствий.

Проявив преступную небрежность, Пьянков А.В. вел свое транспортное средство без учета метеорологических условий, в частности видимости движения. Вследствие чего, увидев пешехода Орлова В.З., пересекавшего проезжую часть дороги справа налево по ходу его движения в нарушение требований п. 10.1 ч.2 правил дорожного движения РФ, Пьянков А.В. не принял своевременно мер к снижению скорости, вплоть до остановки транспортного средства, в результате чего на перекрестке на расстоянии 8. метра от правого края проезжей части по ходу своего движения допустил наезд на пешехода Орлова В.З., тогда как согласно заключению автотехнической экспертизы, он распологал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода экстренным торможением с остановкой до линии движения пешехода. С полученными при дорожно-транспортном происшествии травмами, Орлов В.З. был доставлен в ГКБ № 23, где скончался.

Согласно заключения эксперта смерть Орлова В.З. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы.

Таким образом, Пьянков А.В., являясь лицом, управляющим автомобилем ВАЗ-21093, нарушил п.п. 1.3, 1.5, 2.7, 10.1 правил дорожного движения РФ, что повлекло по неосторожности смерть Орлова В.З., т.е. совершил преступление, предусмотренное ч.2 ст.264 УК РФ - нарушение лицом.

управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по 1ЯО неосторожности смерть человека.

Как уже отмечалось, применение одного лишь объективного или только субъективного критерия ведет к нарушению принципа индивидуализации ответственности и способствует объективному вменению, что неприемлемо в уголовном праве. Поэтому большинство ученых и судебная практика в соответствии с законом решают вопрос о наличии преступной небрежности (так же, как и легкомыслия), исходя из соединения объективного критерия (должно было предвидеть) и субъективного (могло предвидеть).

Пормативный характер объективного критерия выражается в предвидении поведения определенных лиц с учетом характера их деятельности, места и времени этой деятельности, определенных правил поведения, которые регламентируются соответствующими нормативными актами. По мере развития общества, сфера регламентации поведения граждан становится все более обоснованной и эффективной, такой, которая учитывает обязанности и возможности лиц, действующих в соответствующих сферах общественной жизни, в определенное время и в определенных условиях.

Однако, объективный критерий является все же лишь общим, не учитывающим индивидуальные особенности и возможности отдельной личности, которая обвиняется в преступной небрежности. Объективный критерий в общей форме определяет границы противоправного и непротивоправного, с учетом чего и может быть поставлен вопрос об ответственности за неосторожное деяние. Вопрос же о вине лица непосредственно решается путем применения субъективного критерия.

Поэтому следует признать, что при установлении вины лица в форме небрежности, в соответствии с ее сущностью, рещающая роль принадлежит именно субъективному критерию.

'*° См.: Архив Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга за 2005 г. - Уголовное дело № 37008.

Так, прокурор отменил необоснованно принятое следователем решение о прекращении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.З СТ.264 УК РФ, в отношении водителя а/м МАЗ Захарова А.В. по факту столкновения автомашин МАЗ с автомашиной ВАЗ 2103 под управлением Хабибулина 3.3. Изучение материалов уголовного дела показало, что без применения субъективного критерия нет возможности установить, могло ли конкретное лицо, которое нарушило правила безопасности с учетом его индивидуальных особенностей и в данной конкретной обстановке, условиях места и времени предвидеть возможность наступления общественно-опасных последствий. При этом должны учитываться опыт работы, уровень профессиональной подготовки, квалификации, а также возраст, состояние здоровья, физические и физиологичные данные, степень усталости, случайная ситуация и т.д.

Но не все перечисленные условия нужно постоянно учитывать.

Например, встречи со случайностями остаются в памяти человека, усваиваются в его социальном опыте, за счет чего создается готовность человека к встречам со случайными событиями и в будущем, то есть появляется возможность предвидения таких событий. Важное значение здесь получает субъективная оценка возможности (Р) проявления случая, которая в общем виде может быть представлена как отношение встречных ситуаций на жизненном пути, в которых причинность развивалась случайно (а), к общему числу аналогичных ситуаций, которые встречались (Ь). Из вышеприведенной формулы видно, что если Р имеет значение, близкое к единице, то объективно-случайное событие в данных условиях ситуации субъективно воспринимается лицом как реально возможное.

Большое значение имеют также объективные факторы и обстоятельства, которые в данной конкретной обстановке фактически лишали возможности '*' См.: Архив городского суда г. Чебаркуль Челябинской обл. за 2005 г. Уголовное дело N° 399018.

'^^ Бердичевский Ф.Ю. Вероятностная причинная связь в уголовном праве // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1969. Вып.2О. С.48-49.

субъекта предусматривать общественно опасные последствия, при наличии на его стороне такой обязанности.

Разновидностью преступной небрежности является так называемая преступная неосведомленность, когда применение субъективного критерия имеет определенные особенности. Речь идет о случаях, когда, например, субъект берется за управление транспортным средством, предварительно зная, что он не имеет всех необходимых знаний и навыков.

В юридической литературе выделяется еще одна разновидность преступной небрежности, получившая название "волевая небрежность".

При ней лицо, которое находится в сложной "аварийной" обстановке, не находит правильного решения и вызывает последствия, хотя объективно была возможность избежать этого. Если причиной такого рода ситуации, которая случается нередко на транспорте, было нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств самим субъектом, то здесь есть разновидность преступной небрежности, ответственность за которую лицо несет за предыдущие действия. Если же опасность возникла не по вине субъекта, то речь об уголовной ответственности может идти только тогда, когда лицо должно было и могло совершить необходимые действия.

Практически, такая ответственность наступает лишь при рассмотренной выше "преступной неосведомленности"'^^.

Преступная небрежность граничит с казусом (случаем), то есть невиновным причинением вреда, когда ответственность лица исключается.

Отсутствующее психическое отношение к возможным общественно опасным последствиям, что, в сущности, равнозначно отсутствию психического отношения субъекта к преступлению в целом, в результате того, что данные действия в силу индивидуальных особенностей восприятия или **^ Никифоров А.С. Основные вопросы уголовной ответственности за престунления, совершенные по небрежности // Ученые заниски ВИЮН. М., 1956, Вьш.1. С.140-141;

Рарог А.И. Общая теория вины в уголовном праве. М., 1980. С.76-77.

ограниченности социального опыта не остались (на сознательном или несознательном уровне) в психике лица.

В УК 1996 г, впервые была включена статья, предусматривающая исключение уголовной ответственности за невиновное причинение вреда.

Проблема разграничения уголовно-наказуемого и невиновного причинения вреда всегда была достаточно актуальна. Так, по данным проводимых исследований ошибки правоприменительных органов при разграничении виновного и невиновного причинения вреда составляли в период действия УК РСФСР 1960 г. 20-30 Vo^^\ Общепризнанным является мнение, согласно которому казус характеризуется отсутствием необходимых признаков одной из разновидностей неосторожной вины, а именно небрежности, которая находится на грани с казусом. В ч. 1 ст. 28 УК РФ законодатель уточнил, что деяние признается невиновным, если лицо, его совершившее: 1) не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия), либо 2) не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно или не могло их предвидеть.

Положения Ч.1 ст.28 УК РФ в доктрине уголовного права воспринимаются практикой однозначно и не вызывают особых сложностей при разграничении небрежности и невиновного причинения вреда (казуса).

Повым как для теории, так и для практики являются положения, зафиксированные в ч.2 ст.28 УК РФ, когда причинение вреда правоохраняемым интересам было совершено лицом, которое хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. В таких ^^* См.: Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М. 1999. С. 38.

случаях возможность предотвращения общественно опасных последствий как бы блокируется экстремальными условиями конкретной обстановки или нервно-психическими перегрузками.

Этот вид казуса как бы сближается с таким видом неосторожности как легкомыслие, т.к. и в том, и в другом случае наличествует предвидение возможности наступления общественно опасных последствий. Разграничение же их довольно четко можно проследить, как это предлагается в одной из работ'^^, по объективному и субъективному критериям.

Объективным критерием являются либо экстремальные, то есть выходящие за рамки обычных, условия (например, чрезвычайное происшествие, внезапное стихийное бедствие), либо нервно-психические перегрузки лица, то есть особое нервно-психическое состояние человека, обусловленное, например, крайним переутомлением, болезнью, внезапным тяжелым известием.

Субъективный критерий - это конкретное фактическое состояние определенного лица, которое обусловлено не психическим расстройством, и не физиологическим аффектом, а уровнем интеллектуального развития (знания, навыки и пр.), волевыми качествами, типом темперамента, состоянием здоровья и пр.

Причинение вреда признается невиновным при таких условиях, если психофизиологические качества лица не были подготовлены к экстремальным условиям или нервно-психическим перегрузкам.

Понятие "случай" ("казус") в жизни применяется для высказывания понятий случая, непредвиденности, внезапности, не умышленности и т.д.'*^ ^^^ См.: Уголовное право. Общая часть. Учебник под ред. Л.Д. Гаухмана и Л.М. Колодкина, М., 1998. С. 206-207.

'^^ Даль Вл. Толковый словарь. М., 1955. Т.4. С.226. В справочной юридической литературе подчеркивалось то положение, что "случай" исключает уголовную ответственность, но не указьгеалось, как его понимать. В "Юридическом словаре" отмечалось, что "случай" по уголовному праву правом - это "стечение обстоятельств, при котором вредные последствия Полнее определял "случай" Б.С. Утевский, который рассматривал его как такое отношение лица к своим действиям и их последствиям, при которых оно не обязано было, или хотя и было обязано, но не могло предусмотреть наступления общественно опасных последствий своих действий^^^. При наименьшей форме вины - небрежности - субъект может не предусматривать возможности общественно - опасных противоправных последствий своих действий, но его действие поэтому и виновное, что он при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предусматривать. Если же такого предвидения нет, то мы говорим не о преступлении, а о "случае", при котором отсутствует психическое отношение человека к последствиям своего деяния. Правильно подчеркивал это положение А. А. Пионтковский: "В действительности "случай" характеризуется не особенной формой психического отношения лица к последствиям своих действий, а отсутствием какого-то психического обращения лица к последствиям своих действий, которые наступили"^^^.

Мы считаем, что теоретическая разработка вопросов, относящихся с определением понятия "случай", получает в целом, и особенно по делам о преступлениях в сфере взаимодействия человека и техники, очень большое значение, поскольку позволяет избежать необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности и тем самым способствует укреплению наступают без вины лица". Конечно, без установления в действиях лица вины не может идти речи об уголовной ответственности, но приведенное определение "случая" вызывает серьезное возражение на том основании, что оно в одинаковой степени приемлемый и для других обстоятельств, которые также могут исключить уголовную ответственность.

'^^ Утевский B.C. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С.316;

Загородников Н.И.

Преступления против жизни. М., 1961. С.218.

'^^ Пионтковский А.А. Учение о преступлении. М., 1961. С.394-395. Однако в этом определении, по нашему мнению, есть недостаток, так как стоило бы отметить, что "необходимость" и "возможность" всегда существуют в органичном единстве и могут переходить друг в друга.

законности, повышению эффективности в обеспечении конституционных прав граждан. В теории уголовного права понятие "случай" обычно рассматривают лишь как субъективную категорию. Считаем целесообразным исследовать эту проблему в неразрывной связи с объективной стороной. Если объективно необходимые последствия в субъективном аспекте могут быть "казусом" лишь при определенных обязательных условиях, то объективно случайные последствия в субъективном отношении всегда будут для лиц, которые вызвали или допустили вредные результаты, "казусом". Вредные последствия могут быть признаны случайными при совокупности таких условий, как наличие причинной связи между поведением лица и последствиями, которые наступили, обш;

ественно опасном характере последствий, отсутствия в поведении лица вины. Последнее определяется тем, что на лицо не была возложена обязанность (функция) предвидения и предотвращения вредных последствий. Если же такая обязанность и имела место, то в конкретной ситуации отсутствовала практическая возможность предотвращения вредного результата. Наука создает наиболее благоприятные условия для эффективной профилактической деятельности по предотвращению и искоренению "случайных" вредных последствий в сфере взаимодействий человека и техники. При констатации "случайного" события (вреда здоровью, смерти) допускается отсутствие состава преступления в поведении тех или других лиц.

Проблема "случая" нередко рассматривается в контексте тесной взаимосвязи с производственным (техническим) риском. Судебная практика и теория права признают производственный риск обстоятельством, который исключает вину субъекта, если этот риск был необходимым в интересах производства и был направлен на предотвращение неминуемых тяжелых последствий даже ценой возникновения вреда, но, конечно, меньше по сравнению с предотвращенным вредом. Однако, понятие производственного риска предусматривает осознание возможности возникновения вредных последствий, тогда как при "случае" такое осознание исключается. Кроме того, производственный риск неприемлемый в сфере безопасности, потому что мог бы привести к человеческим жертвам. Так, встречаются ситуации, когда к обычному производственному риску технического характера присоединяется "случайность", которую нельзя предвидеть и предупредить.

Это и создает новую ситуацию, опасную для жизни и здоровья людей. Такого рода обш;

ественно опасные последствия, связанные с травматизмом, стоит рассматривать как "случай".

К сожалению, в судебной практике неоднократно имели место случаи, привлечения к уголовной ответственности по анализируемой статье водителей, невиновных в дорожно-транспортном происшествии. Так, Ленинским районным судом г. Омска гражданин Г. был осужден по ч.2 ст. УК РСФСР (ч.1 СТ.264 УК РФ) за нарушение правил дорожного движения, повлекшее причинение М. тяжких телесных повреждений. Он был признан виновным в том, что в условиях гололеда двигался на автомашине с превышением скорости - 35 км/ч, в результате чего принятые им меры (торможение) с целью предотвраш;

ения наезда на пешехода М. оказались безрезультатными.

Президиум Омского областного суда, пересмотрев дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РСФСР, пришел к выводу о невиновности гражданина Г., приговор суда первой инстанции отменил, дело прекратил за отсутствием состава преступления. Судом было установлено, что пешеход М., находившийся в состоянии алкогольного опьянения, переходил дорогу в неустановленном месте для перехода, и не отрицал, что был в нетрезвом состоянии. Гражданин Г. пояснил, что из-за гололеда он двигался на машине со скоростью 35 км/ч. Па расстоянии 15-20 метров от автомашины увидел человека, внезапно выскочившего на проезжую часть, где не было перехода. Сразу стал тормозить, но предотвратить наезд не было технической ВОЗМОЖНОСТИ. Показания подсудимого подтверждались свидетелями дорожно транспортного происшествия.

Таким образом, как видно из обстоятельств дела, наезд на потерпевшего произошел в результате грубого нарушения правил дорожного движения самим потерпевшим, а именно: не удостоверившись в безопасности движения, перед близко идуш;

им транспортом, в месте, где нет перехода, он стал пересекать проезжую часть. Следовательно, в действиях водителя Г. нет состава преступления. После появления препятствия он сразу начал тормозить, но не имел возможности предотвратить наезд.

Как "случай" необходимо расценивать и такие обш;

ественно опасные последствия, когда лицо при необходимой внимательности и предусмотрительности обязано было ив обычной обстановке могло предвидеть обш,ественно опасный характер своих действий, но именно в конкретных условиях, в силу особенного психического или физического состояния, практически не имело возможности этого сделать.

Случай, как категорию субъективной стороны преступления нельзя квалифицировать со случаем в объективном понимании, то есть с отсутствием причинной связи между действием субъекта и последствиями, которые наступили, что уже само по себе исключает уголовную ответственность. При случае, как категории субъективной стороны, объективно действия лица вызывают преступный результат, однако, возможность его наступления бывает значительно меньшей, чем при умысле или неосторожности, а главное субъективно - лицо не предвидит возможности наступления данных вредных последствий, не должно было или не могло их предвидеть.

Следовательно, для усовершенствования законодательного определения преступной небрежности необходимо внесение в него прямого указания на субъективный критерий, в результате чего вид неосторожности, который рассматривается, определялся бы в действуюш;

ем законодательстве так:

Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1980. № 1. С. 15-16.

«Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не осознавало общественную опасность своего деяния (действия или бездействия) и не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло осознавать эту опасность и предвидеть эти последствия».

По нашему мнению, включение в данную формулу закона признаков, которые определяют отношение лица к действию, наиболее полно характеризует интеллектуальную сторону психической деятельности виновного лица в преступной небрежности и подчеркивает то обстоятельство, что при неосторожности, как и в любом случае преступления, необходимое совершение определенного действия (действия или бездействия), которое является объективным основанием уголовной ответственности и без чего такая ответственность невозможна.

Па основании полученных результатов приходим к выводу, что теоретические проблемы вины поставили в центр внимания ученых и законодателя вопрос, в первую очередь, о психическом отношении лица к своему преступному деянию. Можно утверждать, что для определения сферы уголовно наказуемой неосторожности имеет значение законодательное определения этой формы вины.

Связано это с несогласованностью определения с общим понятием вины и определением умысла;

отсутствием в определении общих признаков неосторожности, в частности, характеристики отношения субъекта к действию.

Для неосторожной вины характерен специфический, отличный от умысла, психологический механизм, особенная форма связи сознания и воли субъекта с общественно - опасными последствиями.

В законе не дается определение общего понятия неосторожности как формы вины, а ее содержание и сущность раскрываются путем определения конкретных видов неосторожности - легкомыслия и небрежности. При этом законодатель в обоих случаях характеризует эти виды неосторожности, не указывая на отношение лица к самому действию, а, концентрирует внимание на отношении виновного к обш,ественно - опасным последствиям — при легкомыслии лицо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, но без достаточных оснований самонадеянно рассчитывает на их предотвращение, а при небрежности не предвидит их наступления, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно и могло такую возможность предвидеть.

Анализ определения понятия неосторожности в странах Европы, США и Японии дает основание для вывода об отсутствии однозначного общего определения неосторожной вины.

Отсутствие в законе характеристики состояния сознания по отношению к деянию при легкомыслии осложняет его отграничение от умысла, так как предвидение лицом вредных последствий присущее как умышленной форме вины, так и при неосторожности в виде легкомыслия. Следовательно, легкомыслие и косвенный умысел сближает интеллектуальный признак, который содержится в предвидении возможности наступления общественно опасных последствий.

Правильное понимание характера предвидения дает возможность раскрыть состояние сознания виновного лица по отношению к самому действию. В действующем уголовном законодательстве при определении преступной небрежности, говорится, что лицо не предвидело последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть. Таким образом, непосредственно в законе при описании данного вида неосторожности не указывается на характер отношения лица к самому деянию, а что касается отношения лица к общественно опасным последствиям, то законодатель указывает на объективный критерий вины - обязанность виновного лица эти последствия предвидеть. Поэтому, очень важным совершенствованием законодательного определения преступной небрежности, для более полной характеристики интеллектуальной стороны психической деятельности виновного лица в преступной небрежности необходимо в данную формулу закона включить еще и признаки, которые определяют отношение лица к действию.

Субьективный критерий дает возможность установить, могло ли конкретное лицо, которое нарушило правила безопасности, с учетом его индивидуальных особенностей в данной конкретной обстановке, условиях места и времени предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий.

Совершение действия, которое представляет собой при преступной небрежности нарушение правил осторожности, является в большинстве последствий осознанным волевым актом человеческого поведения, которое всегда мотивированно и целеустремленно. Однако в ее мотивации нет преступных последствий, так как в момент совершения действия лицо не могло предвидеть эти последствия.

Характеризуя также виды неосторожности, нужно иметь ввиду, что если при легкомыслии всегда имеет место сознательное (осознанное) нарушение правил безопасности, то при небрежности степень осознания нарушения правил безопасности может быть разной, а иногда само действие виновного лица может быть и совсем неосознанно, но оно было обусловлено сознательным поведением лица, которое предшествовало этому. Поэтому, существует указанная эта причинная связь при совершении неосторожных преступлений по небрежности.

Легкомыслие и небрежность имеют одни и те же психологические и социальные корни, порождаются отрицательными чертами лица:

недостаточной осмотрительностью, внимательностью, заботливостью об общественных интересах и интересах отдельных граждан. В обоих этих случаях лицо проявляет недостаточную осторожность и поэтому легкомыслие и небрежность объединяются общим понятиям "неосторожность", которое образует самостоятельную форму вины. Вместе с тем, легкомыслие и небрежность существенно отличаются, в том числе и по интеллектуальным моментам психической деятельности виновного лица.

Связь психической деятельности субъекта с преступными последствиями при косвенном умысле и легкомыслии выступает более четко, чем при небрежности. Лицо предвидит возможность наступления этих последствий и сознательно допускает либо относится безразлично к их наступлению (при косвенном умысле), или, предвидя вредные последствия, не желает их наступления (при легкомыслии). При преступной небрежности вопрос об установлении связи психической деятельности субъекта, его сознания и воли с преступными последствиями значительно сложнее. Интеллектуальная сторона психической деятельности в этих случаях выражается в первую очередь, в негативных моментах - отсутствии осознания общественно опасного характера своих действий и непредвидения возможности наступления вредных последствий.

Следовательно, отсутствие указания на осознание виновным самого общественно опасного характера действия является пробелом закона. Таким образом, возникает необходимость усовершенствовать понятие неосторожности в уголовном праве, указав, что при легкомыслии лицо осознает общественно опасный характер своего деяния, а при преступной небрежности не осознает общественно опасный характер своего деяния, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло это осознавать. При отсутствии указанных признаков общественно опасное деяние считается совершенным не субъектом преступления, которое не достигло возраста уголовной ответственности, или казусом. Оно не может быть признано виновным деянием, поскольку вина невозможна без осознания лицом своего деяния или возможности такого осознания, если его не было.

Исходя ИЗ ЭТОГО, автором предложено законодательно закрепить такое определение преступления, которое совершается по неосторожности:

2. Преступление признается совершенным но легкомыслию, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния (действия или бездействия), предвидело возможность наступления общественно - опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований рассчитывало на предотвращение этих последствий.

3. Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не осознавало общественную опасность своего деяния (действия или бездействия) и не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло осознавать эту опасность и предвидеть эти последствия.

Норма, предусматривающая ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, периодически подвергалась законодательным изменениям, что нами было подробно рассмотрено в тексте работы. Безусловно, это является свидетельством актуальности этой нормы, проявления к ней должного интереса законодателем. Вместе с тем мы видим эту норму юридически грамотно построенной несколько в иной интерпретации.

Нам представляется, что диспозиция ст.264 УК РФ перенасыщена излишним перечислением разновидностей предмета преступления, что свидетельствует о ее внешней громоздкости и трудности для восприятия и уяснения. Это не согласуется с позицией законодателя по изложению уголовно-правовых норм, так как не достигает трех основных качеств процесса выражения законодательной мысли в словах: краткости, ясности и '^° Люблинский П.И. Техника, толкован1е и казуистика уголовного кодекса: noco6ie къ практическимъ занят1ямъ но уголовному праву. Петроградъ, 1917. С. 1.

В этой связи, считаем целесообразным, отразить данное обстоятельство путем внесения дополнений в действующее уголовное законодательство.

Заслуживает внимания рассмотрение в рамках нашего исследования, на наш взгляд, вопроса о замене перечисленных в диспозиции ст.264 УК РФ видов технических средств - «Нарушение лицом, управляюш;

им автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством» на словосочетание: транспортное средство.


Выявленные закономерности диспозиции и примечания к ст.264 УК РФ в силу их объективного характера (см. Гл. II, § 1, С. 45-47), требуют нормативного их учета при рассмотрении объективной стороны преступления. Поскольку диспозиция ст.264 УК РФ является бланкетной и предполагает обращение, прежде всего к правилам дорожного движения и административному законодательству, с целью унификации законодательства это может быть реализовано как изменение примечания к ст.264 УК РФ, на понятие транспортных средств аналогичное такому толкованию, которое содержится в Главе 12 (Административные нарушения в области дорожного движения) Ко АИ PФ^^^ Криминализация и декриминализация неосторожных деяний, установление пределов ответственности за их совершение, сочетание мер уголовно-правового воздействия и контроля за использованием техники с целью исключения возможности нарушения специальных правил являются основными средствами борьбы с данной категорией преступлений.

Представляется, что и дифференциация ответственности за неосторожные преступления, в частности, за автотранспортные, как средство борьбы с ними, до конца не исчерпала себя. Мы считаем, что и в настоящее время остается актуальным сделанный в 1980 году Г.Л. Кригер вывод о том, что "в условиях современного научно-технического и социального развития никак нельзя конструировать составы преступлений, связанных с техникой (а следовательно, и намечать границы уголовной ответственности), исходя Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. М., 2005 г.

ТОЛЬКО ИЗ представлений о тяжести и вероятности вредных последствий и формы вины. Прогрессивные тенденции... требуют максимального учета...

"личностных" признаков, которые должны играть большую роль в дифференциации ответственности" ^^^. Данный вывод представляется весьма ценным применительно к теме нашего исследования.

Говоря о сущности дифференциации юридической ответственности, В.И.Курляндский отмечал, что она состоит "не в том, чтобы определить различные уровни ответственности по отношению к индивидуальному случаю нарушения, а в том, чтобы классифицировать формы ответственности в зависимости от наиболее типичных свойств, характеризующих в обобщенном виде различные группы пpaвoнapyшeний"'^^. Исследователи проблемы дифференциации ответственности отмечают, что она является исключительной прерогативой законодателя, поскольку касается больших групп социально - типичных правонарушений и отражает направление уголовной политики. Законодатель "определяет в более или менее типизированном виде объем и пределы соответствующей юридической ответственности, связывая их с определенными критериями и признаками, закрепленными непосредственно в законе"'^'^.

Уголовный закон призван выполнять, наравне с другими функциями, общее и специальное предупреждение преступлений. Поэтому, он должен быть максимально доступен для понимания в большей мере для тех лиц, кто непосредственно связан с осуществлением исследуемых отношений в сфере безопасности дорожного движения. Кроме этого, существующий законодательный подход может быть мотивирован и криминологическим выявлением наиболее распространенных способов совершения этого '^^ Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции. М., 1980. С.117.

^^^ Курляндский В.И. Уголовпая политика, дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности // Основные направления борьбы с преступностью. М., 1975.

С.78.

'''* Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции, М., С. 115-116.

преступления. Судебпо-следственная практика свидетельствует о высоком уровне общественной опасности грубых нарушений правил дорожного движeния^^^, который остается на том достаточном ypoвнe'^^, чтобы предусмотреть такие нарушения квалифицированным признаком ст.264 УК РФ. Так, например, основное количество ДТП на железнодорожных переездах (98,5%) произошло из-за нарушений правил дорожного движения водителями.

Проезд на запреш;

ающий сигнал переездных светофоров послужил причиной 79,8% всех ДТП, каждое шестое происшествие связано с объездом водителем транспортного средства закрытого шлагбаума.

Так, дорожно-транспортные происшествия в этих местах характеризуются высокой тяжестью последствий. В 2002 г. она составила погибших на 100 пострадавших. В течение года в зоне переездов зарегистрировано 448 ДТП, в которых погибло 161 "и. ранено 553 человека.

Причем, по сравнению с 2001 годом, количество происшествий и число '^^ Управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, передача управления транспортным средством лицу, находящемуся в состоянии опьянения, превыщение установленной скорости движения транспортного средства на величину более 60 километров в час, пересечение железнодорожного пути вне железнодорожного переезда, выезд на железнодорожный переезд при закрытом или закрьшающемся пшагбауме либо при запрещающем сигнале светофора или дежурного по переезду, а равно остановка или стоянка на железнодорожном переезде, выезд на сторону проезжей части дороги, предназначенную для встречного движения, в случаях, если это запрещено правилами дорожного движения, непредоставление преимущества в движении транспортному средству, имеющему нанесенные на наружные поверхности специальные цветографические схемы, надписи и обозначения, с одновременно включенным проблесковым маячком синего цвета и специальным звуковым сигналом, нарущение правил перевозки опасных, крупногабаритных, или тяжеловесных грузов, нарущение правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого вреда здоровью потерпевшего, оставление водителем в нарушении правил дорожного движения места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся.

'^'^ См. подробнее гл. III, § 2.

раненых в них людей возросло в 2002 г. на 9,0 и 9,9 % соответственно.

На переездах, находящихся в ведении МПС России, в 2002 г. по сравнению с 2001 г. произошло 316 (+1,3%) ДТП, в которых погиб 121 (-8,3%) и ранено 217 (+1,9%) человек. Тяжесть последствий ДТП на переездах МПС значительно выше аналогичного показателя для всех переездов и в 2002 г.

составила 36 погибших в расчете на 100 пострадавших.

Подавляюш;

ее количество (87,3%) происшествий совершено водителями при ясной погоде и хороших условиях видимости, как красных сигналов переездных светофоров, так и приближаюш;

ихся к переездам поездов, а в условиях тумана, осадков в виде дождя и снега - 11,3%. Практически все (98,5%) ДТП произошли на переездах при исправно действующей автоматической светофорной сигнализации^^^. Вообще, анализ динамики основных показателей аварийности свидетельствует о том, что уровень дорожно-транспортного травматизма остается чрезвычайно высоким и имеет тенденцию к ускоренному росту. За последние 10 лет в Российской Федерации зарегистрировано около двух миллионов дорожно-транспортных происшествий, в результате которых более 350 тыс. человек погибли и почти 2,2 млн. получили телесные повреждения, более 30 % погибших в дорожно транспортных происшествиях составляют люди наиболее активного трудоспособного возраста - 26-40 лет.

Как мы отмечали ранее, проблема дифференциации уголовной ответственности за исследуемые преступления возникла давно и определяется, прежде всего, особенностью законодательной конструкции нормы. В качестве квалифицирующих признаков, дифференцирующих ответственность, в ст.264 УК РФ, как и в ст.211 УК 1960 г., законодатель использовал только тяжесть последствий. Между тем, это основное, хотя и не единственное противоречие данной нормы, существенным образом нарушает '^^ www.gibdd.ru. Государственный доклад по безопасности дорожного движения. М., 2003.

'^^ www.gibdd.ru. Рекомендации по результатам парламентских слушании на тему «Об оптимизации правового обеспечения безопасности дорожного движения в Российской Федерации». М., 2004.

закрепленный в ст. 6 УК РФ принцип справедливости, подрывает веру в Закон.

В связи с этим мы, говоря о влиянии на уголовную ответственность грубых нарушений правил дорожного движения, не можем не остановиться на обш;

их вопросах дифференциации ответственности за рассматриваемые преступления в целом.

Следует отметить, что мы не претендуем на однозначность и бесспорность нашей точки зрения как единственно допустимой и приемлемой для квалификации преступного нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.

В целях установления соответствия смысла рассматриваемой нормы принципам уголовного закона и общим направлениям уголовной политики, исключения возможности противоречивых или неоднозначных толкований закона, а также наиболее полного отражения всех признаков состава рассматриваемого преступления необходимо внести изменения и дополнения в текст диспозиции ст.264 УК РФ.

Проанализировав состав преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, и обилие направления отечественной и зарубежной уголовной политики, мы предположили и попытались обосновать необходимость совершенствования законодательства, предложили свою редакцию статьи, предусматривающей ответственность за преступное нарушение правил дорожного движения, как возможную альтернативу огромному числу противоречивых мнений по данному вопросу. С нашей точки зрения, данная позиция в настоящее время достаточно полно отражает все специфические признаки и особенности совершения указанного преступления, учитывая характеристику деяния субъекта.

Трудно не согласиться с точкой зрения В.И. Жулева о том, что "большинства дорожно-транспортных преступлений можно было бы избежать, если бы виновные лица не допустили сознательных злостных и грубых нарушений правил дорожного движения. Для этих случаев определение "невнимательность", как представляется, неприемлемо. Оно не отражает психологической направленности действий виновного, их асоциального содержания, ярко выраженного индивидуализма, который и является основным содержанием субъективной причины противоправного поведения" *^^.


Характер нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а, следовательно, наступление вредных последствий, в большей степени зависит от степени социально-нравственной деформации личности^°°. Безусловно, что данные качества личности могут быть учтены при индивидуализации наказания виновному лицу в приговоре суда.

Нам представляется, что дифференциация ответственности за преступления, предусмотренные ст.264 УК РФ, должна основываться на таких признаках состава преступления, которые позволяли бы характеризовать личность виновного с точки зрения ее обш;

ественной опасности по его отношению к нарушению правил дорожного движения.

Так, В.И. Жулев отмечает, что "очевиден различный уровень обш;

ественной опасности правонарушений в случае, когда превышение скорости, повлекшее дорожно-транспортное преступление, было допущено при попытке скрыться от органов милиции, и в случае, когда водитель спешил доставить больного в лечебное учреждение"^^'. Ясно, что и в первом, и во втором случае речь идет об умышленном нарушении правил. Однако вряд ли можно назвать справедливой возложение на данных водителей равной ответственности в случае причинения равного вреда, поскольку в основе их нарушений лежат различные по социальной значимости потребности и цели.

Поскольку уголовное законодательство России содержит немало норм, а теория выработала значительное количество положений, определяющих условия смягчения, либо освобождения от ответственности лица.

^^^ Жулев В.И. Предупреждение дорожно-транспортных происшествий. М., 1989. С.118.

^^^ Дагель П.С. Пути совершенствования уголовно-правовых мер борьбы с преступной неосторожностью // Проблемы правового регулирования вонросов борьбы с преступностью. Владивосток, 1977. С. 30.

2'^' Жулев В.И. Указ.

Работа. С. 120.

совершившего преступление, то в таких случаях, как в приведенном примере, когда суд установит по делу наличие и смягчающих, и отягчающих обстоятельств, он избирает наказание с учетом, как тех, так и других, исходя из общих начал назначения наказания.

Обратим внимание на возможность использования в этих целях мотива поведения виновного лица, нарушившего правила дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. Нам представляется, что упречное поведение виновного заключается не столько в нарушении указанных правил, сколько в том, что побудило его к такому нарушению. Мы исходим из того, что любое поведение вменяемого субъекта обусловливается его интересами и потребностями. Соотношение индивидуальных интересов участников движения и общественных интересов и потребностей должно преломляться через призму безопасности дорожного движения. При этом нормальное дорожное движение обусловливается компромиссом выбора актуального мотива поведения в данный момент: безопасность или скорость достижения цели. Поведение, основанное на указанных мотивах, даже если оно влечет наступление предусмотренных законодателем последствий, по нашему мнению, можно считать не представляющим большой общественной опасности. Следовательно, и личность виновного будет характеризоваться данными мотивами, как не представляющая большой общественной опасности.

В том случае, когда поведение участника движения свидетельствует о явном пренебрежении требованиями безопасности - степень общественной опасности личности водителя возрастает, что не может не отражаться и на его ответственности за преступление. Проявлениями подобного поведения являются, как правило, грубые нарушения правил дорожного движения (например: оставление водителем в нарушение правил дорожного движения места дорожно-транспортного происшествия, участником которого он являлся, непредоставление преимущества в движении транспортному средству, имеюш;

ему нанесенные на наружные поверхности специальные цветографические схемы, надписи и обозначения, с одновременно включенным проблесковым маячком синего цвета и специальным звуковым сигналом). Нам представляется, что мотивация такого поведения водителя сходна с хулиганскими побуждениями, проявляющимися в умышленных преступлениях. Как известно, законодатель счел необходимым использовать хулиганские побуждения в качестве квалифицируюш;

их признаков в ряде составов преступлений против личности, подчеркивая тем самым опасность личности преступника.

Так, Третьяков И.В., ранее неоднократно привлекавшийся к административной ответственности за грубые нарушения правил дорожного движения РФ, неоднократно лишавшийся водительских прав за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, будучи лишенным права на управления транспортными средствами, соответственно не имея водительского удостоверения, а также регистрационных документов на автомашину, и документов, подтверждаюш;

их право владения пользования, или распоряжения данным транспортным средством, управлял технически исправной автомашиной «Форд Ка» и следовал по проезжей части, нарушая тем самым п.2.1.1 правил дорожного движения РФ.

В соответствии с требованиями пунктов 1.3, 1.5 правил дорожного движения РФ, как участник движения, он должен был знать и соблюдать относяпдиеся к нему требования правил, знаков, действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Двигаясь в указанном направлении и приближаясь к дому, напротив которого расположена трамвайная остановка, Третьяков И.В. мог и должен был видеть стоящий на остановке трамвай, водитель которого осуществлял высадку-посадку пассажиров, которым в соответствии с п. 14.6 правил дорожного движения РФ которым он должен уступить дорогу. Третьяков И.В., проявив преступную небрежность, нарушая п. 10.1. ч.2 правил дорожного движения РФ, мер к снижению скорости до уровня, обеспечивающего ему возможность выполнения требований правил дорожного движения, в частности, остановки перед стоящим маршрутным транспортным средством, осуществляющим высадку-посадку пассажиров с проезжей части, не принял, и продолжал движение в прямом направлении. В это время из стоящего на остановке, обозначенной дорожным знаком 5. Приложения № 1 к правилам дорожного движения РФ, трамвая вышла пассажир Безденежных М.А. и начала пересекать проезжую часть слева направо по ходу движения автомашины «Форд Ка». Третьяков И.В., не снижая скорости, продолжал движение и допустил наезд на пешехода.

Водитель Третьяков И.В. в нарушение п.2.5 правил дорожного движения РФ, с целью уклонения от ответственности, с места происшествия скрылся.

Таким образом, Третьяков И.В. являясь лицом, управляющим автомобилем «Форд Ка», нарушил п.п. 1.3, 1.5, 2.5, 10.1 ч.2, 14.6 правил дорожного движения РФ, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Безденежных М.А., т.е. совершил преступление, предусмотренное ч.1 ст. 264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека^^^.

В настоящее время в Российской Федерации завершается работа по усилению юридической ответственности за грубые нарушения правил дорожного движения, которые являются основными причинами дорожно транспортных происшествий с гибелью и ранением людей^^"^. Мы считаем, что явное пренебрежение требованиями безопасности при использовании ^^^ См.: Архив Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга за 2005 г. Уголовное дело № 15708.

^• По статистике за полгода 2005 года в результате принятия закона, по которому за "^ пьянство за рулем лишают прав сроком до двух лет на треть снизилось количество нетрезвых водителей на дорогах. Н. Зятьков. Аргументы и факты. № 35. 2005. С.З.

^""^ В.Н. Кирьянов. Выступление на пленарном заседании Генеральной Ассамблее ООН по вопросу о глобальном криисе в области безопасности дорожного движения. Нью-Йорк, 2004.

транспортного средства, которое само по себе является источником повышенной опасности, в значительной степени повышает степень обп1;

ественной опасности водителя и, безусловно, требует адекватной реакции законодателя.

В связи с этим при квалификации преступления встает вопрос - о каком именно нарушении правил дорожного движения идет речь: водитель превысил установленную скорость движения транспортного средства на величину до 20 километров в час или же управлял транспортным средством, находясь в состоянии опьянения. Совершение лицом преступления в состоянии алкогольного или наркотического опьянения не отнесено к обстоятельствам, отягчающим наказание. Однако, в литературе обоснована позиция, согласно которой должны отягчать наказание злонамеренное опьянение, с целью облегчения совершения преступления, а также опьянение, ?i которое предназначалось для ссылки как на причину, «оправдывающую»

преступление (Н.Г. Иванов).

Вместе с тем отечественному уголовному законодательству было известно такое обстоятельство, отягчающее ответственность, как совершение преступления, связанного с использованием источника повышенной опасности, лицом, находившимся в состоянии опьянения (п. 10 ст.39 УК г.). Действительно, состояние опьянения нарушает нормальную деятельность лица, рассеивает внимание и понижает самоконтроль, ведет к утрате обдуманности поступков и координации движений. Именно поэтому употребление спиртных напитков прямо запрещено правилами дорожного движения. Употребление алкоголя водителями грубо нарушает правила дорожного движения и создает потенциальную опасность наступления дорожно-транспортного преступления с тяжкими последствиями.

Как видим, в рамках действующего законодательства судом принять во внимание данное обстоятельство, как отягчающее наказание, невозможно.

^°^ Уголовное право. Практический курс: Учебное пособие / Под общей редакцией А.Г.

Сапрунова / Под научной редакцией А.В. Наумова. М., 2003. С. 132.

Анализ соотношения санкций за рассмотренные преступления показывает, что вопреки провозглашенной Конституцией РФ приоритетности защиты личности и ее прав, уголовная ответственность по ст.264 УК РФ не отражает данного конституционного положения: неосторожные преступления, основными непосредственными объектами которых являются жизнь и здоровье личности (ст. 109 и 118 УК РФ) наказываются менее строго, чем автотранспортные преступления, повлекшие аналогичные последствия.

Подобное несоответствие санкций не может быть оправдано тем, что автотранспортные преступления посягают на безопасность движения, поскольку любое преступление, а тем более преступление против личности, посягает на общественную безопасность - понятие более широкое, чем безопасность движения, однако наказуемость их от этого не усиливается. В связи с этим, мы считаем необходимым обратить внимание законодателя на данное несоответствие.

Размер санкций за совершение автотранспортных и неосторожных преступлений против жизни и здоровья дает нам основание полагать, что санкции за совершение автотранспортных преступлений без отягчающих обстоятельств в своем наиболее строгом виде должны совпадать с санкциями неосторожных преступлений против личности при равенстве причиненного вреда. В то же время, в них должна учитываться и специфика автотранспортных преступлений, что вполне осуществляется использованием в действующем законодательстве дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортным средством на определенный срок. Учитывая случайный характер наступления последствий, мы полагаем, что в отсутствие отягчающих обстоятельств дифференциация ответственности должна осуществляться только в зависимости от вреда, причиненного дополнительному объекту - жизни или здоровью потерпевшего.

Определяя ответственность за совершение квалифицированного преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, в котором в качестве отягчающего обстоятельства мы используем грубое нарушение правил дорожного движения, полагаем, что она должна быть основана на санкциях действующей ст.264 УК РФ, за исключением неприменения альтернативных видов наказаний.

Нам представляется, что ст.264 УК РФ с учетом проведенного нами исследования, может быть изложена в следующей редакции:

Статья 264. Нарушение правил дорожного движения и экснлуатацин транснортных средств 1. Нарушение лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до одного года с лишением права управлять транспортным средством до двух лет или без такового.

2. Грубое нарушение лицом, указанным в части первой настоящей статьи, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, - наказывается лишением свободы на срок до двух лет с лишением права управлять транспортным средством на срок до трех лет.

3. Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть человека, а также смерть двух и более лиц, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права управлять транспортным средством до трех лет.

4. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть человека, а также смерть двух и более лиц, наказывается лишением свободы от четырех до семи лет с лишением права управлять транспортным средством на срок до трех лет.

Примечание. 1. Под транспортными средствами в настоящей статье следует понимать автомототранспортные средства с рабочим объемом двигателя более 50 кубических сантиметров и конструктивной максимальной скоростью более 50 километров в час, а также трактора, другие самоходные дорожно-строительные и иные машины, трамваи, троллейбусы.

2. Грубым нарушением правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств в настояш,ей статье признается управление транспортным средством водителем, находяш;

имся в состоянии опьянения, нарушение правил движения через железнодорожные пути, выезд на сторону проезжей части дороги, предназначенную для встречного движения, в случаях, если это запрещено правилами дорожного движения, превышение установленной скорости движения транспортного средства на величину более 60 километров в час.

Мы считаем, что предложенные нами изменения уголовного законодательства будут в большей степени защищать интересы и права личности.

Разрешение одного из актуальнейших вопросов обеспечения безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств общегосударственная проблема. Совершенствование уголовного законодательства в данной сфере, на наш взгляд, будет способствовать дифференциации ответственности и индивидуализации наказания, что, в конечном итоге, положительно скажется на процессе предупреждения подобного рода преступлений.

§ 2. Проблемы предупреждения преступных нарушений правил дорожного движення и эксплуатацнн транспортных средств Предупреждение преступности в прямом смысле означает охрану^"^ людей, общества, государства от преступлений. Исторические корни данного вида социальной практики сформированы в прошлом;

с появлением первых уголовно-правовых запрещений, стали действовать мероприятия не только карательного, но и предупредительного противодействия^"^.

Па данное время предупреждение преступности является сложным комплексом различных мероприятий предупреждающего влияния. В зависимости от масштаба применения различают следующие мероприятия предупреждения: 1) общегосударственные, которые относятся к социальным группам;

2) мероприятия предупреждения, которые относятся к отдельным объектам или микрогруппам;

3) индивидуальные^^^.

По содержанию мероприятия предупреждения преступности могут быть:

1) экономическими;

2) политическими;

3) социальными;

4) организационно управленческими;

5) духовно-нравственными;

6) правовыми;

7) другими.

Отметим, что перечень мероприятий предупреждения преступности, не может иметь исчерпывающего характера - настолько они разнообразные и сложные по своему содержанию.

Мы считаем, что исследование комплексной проблемы предупреждения дорожно-транспортных преступлений как специфической разновидности социальной деятельности нуждается в рассмотрении некоторых общих методологических, социально-экономических и морально-психологических вопросов.

^"^ Теоретические основы предуиреждеиия ирестуиности. М., 1977;

Курс советской кримииологии, Т.2. М., 1986.

Кримииология. Учебиик для юридических вузов. Под ред. А.И. Долговой. М., 1997.

С.338.

^"^ Кудрявцев В.Н. Социально-исихологические аспекты антиобществениого поведения.

Вопросы философии. М., 1974. М 1. С. 108-109.

Они связаны, в первую очередь, с современной тенденцией развития нашей страны в условиях мировой глобализации и радикального изменения всех сфер жизнедеятельности, с целью формирования правового государства;

с диалектикой противоречий общественного развития, социально-правовой природой преступности и исторических перспектив ее преодоления;

с понятием неосторожной преступности и механизмом преступных нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств;

с негативными сторонами и противоречиями повседневного сознания, побуждениями и деформированным отношением отдельных образований и лиц к правилам безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, которые служат объективными и субъективными предпосылками совершения преступлений, предусмотренных ст.264 УК РФ.

По видам вины образуется две одноуровневые смежные подсистемы предупреждения дорожно-транспортных преступлений, которые совершаются: а) по преступному легкомыслию, когда виновное лицо предвидело возможность наступления обш;

ественно опасных последствий своего деяния, но без достаточных оснований самоуверенно рассчитывало на предотвраш;

ение этих последствий;

б) по преступной небрежности, когда виновный не предвидел возможности наступления обш,ественно опасного последствия своего деяния, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Значительная распространенность автотранспортных преступлений, специфика их причин, условий, ситуаций, субъекта преступления и особенность профилактики вызывают целесообразность отдельного криминологического анализа этого преступления.

Изучение преступных нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, рассмотрение механизма формирования Криминология // Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. М., 1998. С.457.

преступного поведения позволяет произвести предложения по оптимизации средств, форм и методов профилактической работы.

При проведении исследований остается открытым вопрос, что конкретно нужно предупреждать, поддавать профилактике, а при необходимости ликвидировать, нейтрализовать и делать для предотвращения возникновения причин и условий самого преступного поведения и его результата на современном этапе.

Комплексное изучение организационных, нормативных и профилактических аспектов проблемы дает возможность систематизировать и в известной степени контролировать причины совершения дорожно транспортных преступлений, определить мероприятия, формы и методы предупредительной работы с разнообразными субъектами профилактической деятельности.

В основе нашего исследования проблемы борьбы с рассматриваемыми преступлениями находится конструкция ст.264 УК РФ, теория профилактики, предложенная криминологами: Ю.М. Антоняпом, В.И. Жулевым, К.Е.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.