авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«7 ФОРУМ В «Форуме о форуме» (или о состоянии дискуссионного поля науки) приняли участие: Николай Павлович Антропов (Институт ...»

-- [ Страница 5 ] --

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ единственным институтом, который в такой форме не стесня ется обещать современному человеку бессмертие). Наконец, они предлагают, вероятно, оптимальную комбинацию ком фортности условий труда, оплаты и статуса, на которую может претендовать молодой человек со средними способностями из подходящей социальной среды.

Очень немного антисциентистов отказываются от всего этого.

Разоблачение естественных наук легко встраивается в хорошо узнаваемое грандиозное повествование о движении от тьмы к свету, в котором автору и его единомышленникам удалось впервые (приоритет здесь очень важен) взглянуть жестокой ре альности в лицо1. Требования говорить с простыми людьми на их языке наполняют профессиональную периодику, тем самым укрепляя ее читателя в уверенности, что он-то вовсе не являет ся простым человеком2. Призывы покинуть затхлый мир ака демии поднимают ораторов на самые вершины этого мира.

Случаи, когда кто-то из них затем его действительно покинул бы, не покинув заодно и нашего мира в его физической ипо стаси, представляют собой исключительную редкость.

В свете всего этого социологи были обречены на то, чтобы чи тать лекции на факультетах и проводить исследования в лабо раториях, собираться на конференции с их пространственно временными лимитами, отсылать статьи заданного размера и фиксированной композиции в редакции, создавать учебники по заданным шаблонам и составлять следующие общим педа гогическим конвенциям учебные планы. Главной практиче ской интеллектуальной задачей дисциплины было создание виденья космоса, которое оправдывало бы существование этих предзаданных институциональных форм: выработка определе ния социальной реальности, позволяющей разбить ее на курсы и распределить ее изучение по кафедрам и секторам, писать о ней статьи по схеме «обзор литературы — задачи — методы — Я с трудом удержался от длинных цитат из science studies. В отношении многих из них почти невоз можно поверить, что они пишутся без тени самоиронии, но, кажется, обычно это действительно так.

Public sociology, эксплуатирующая образ социолога — просветителя масс, могла бы быть здесь отличной иллюстрацией. Ни один из ее апологетов, насколько мне известно, не настаивал на практическом упразднении границы между социологией и журналистикой, хотя кажется, что именно исследовательская журналистика является воплощением ее политической программы.

Граница социологии с журналистикой вообще интересна именно своей непроблематичностью:

судя по неиссякающему потоку рассуждений о «месте социологии в системе наук», границы с другими социально-научными дисциплинами всегда воспринимались социологами как тре бующие демаркации и постоянной защиты. Граница с журналистикой не возникала, однако, в известных мне статьях и предисловиях в этом контексте ни разу. Пока мы настолько глубоко убеждены в том, что нас (ученых) и их (журналистов) разделяет такая большая дистанция, наша вера в Науку крепка. Кстати, большинство публичных социологов, судя по CV, не пишут даже статей в газеты.

137 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) результаты — дискуссии» на 40 тыс. знаков и издавать учебни ки, начинающиеся с простых, проверенных и абстрактных ис тин и продвигающиеся к более новому, современному и парти кулярному.

Именно эти формы, в конечном счете, определяли границы между «научным» и «ненаучным» виденьем социальной реаль ности, где научным становилось все, что поместилось в них, а ненаучным — все остальное. Открытия и изобретения в со циологии всегда были открытиями и изобретениями того, как нечто всем известное может быть втиснуто в формат академиче ской коммуникации. Нельзя сказать, что Гоффман или Гар финкель открыли что-то абсолютно новое для своих социо логических читателей, но они показали им, как о том, что те знают, можно написать статью, которую примет AJS1.

Эндрю Эбботт иллюстрирует этот тезис, рассказывая историю превращения многомерной регрессии в основной метод ана лиза социологических данных, а «регрессионного middle-range теоретизирования» — в доминирующий жанр. Регрессия опи рается на множество предпосылок относительно анализируе мого объекта, которые сами по себе выглядят достаточно спор ными. Она обладает, однако, огромными преимуществами как сюжетообразующий прием: текст, обрамляющий регрессион ную статью, идеально соответствует формату академической периодики [Abbott 1988]2. Майкл Линч дополняет это анализом имплицитных представлений о природе социологического знания, которые заключены в стандартной композиции учеб ника для младших курсов. Знание-для-первокурников разви вается непрерывно и кумулятивно от классических оснований к сложному, современному, частному и дискуссионному, по степенно охватывая все наличные области социальной жизни.

Отмечаемая им ирония ситуации заключается в том, что неко торые из принимающих участие в написании подобных учеб ников в свое время сделали себе имя на доказательстве того, что даже естественные науки не производят знания, которое Используя словарь самого Гоффмана, мы можем здесь говорить о «дисциплинарной мембране», отделяющей то, что является для ситуации профессионального взаимодействия сертифицирован ной темой, от того, что таковой не является [Goffman 1961]. Есть вещи, которые социологи с пора зительной регулярностью говорят в кулуарах, но никогда — оказавшись у микрофона. Яркие эмо ции, которые сопровождают соприкосновение с тем, что затем называется «оригинальной рабо той», обычно происходят в момент прорыва этой мембраны — в ситуации, когда что-то всем и без того известное, но официально непризнаваемое, получает права гражданства в порядке академи ческой интеракции и не требует больше подавления.

Справедливости ради надо сказать, что регрессии являются одним из немногих инструментов, ко торый поощряет не-ритуальные реакции на предыдущий ход в дискуссии (вернее, не только риту альные реакции типа инвектив в область «позитивизма»).

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ соответствовало бы этому образу [Lynch, Bogen 1997]. Он не поясняет, как такие учебники должны писаться.

Поскольку «дискуссионность» является одним из признанных атрибутов научной коммуникации, способность провоциро вать дискуссии сама по себе была одним из принципов селек ции. Здесь существовал наиболее простой путь, по которому дискуссии в социальных науках преимущественно и устре мились: образование небольшого количества непримиримых позиций или лагерей, которые могли бы бесконечно воспроиз водить критику друг друга на стандартных основаниях, обес печивая представителей всех сторон работой в виде произне сения дежурных реплик на семинарах или в литературных обзорах. Наши дискуссии о легитимности хода мысли оппо нентов, построенные вокруг идентификации их теоретических или методологических шагов, снабжают нас готовыми ответ ными фразами по минимальной цене и с наибольшим эмоцио нальным выигрышем: участники подобного ритуала неизмен но покидают сцену с ощущением, что приняли участие в веч ной интеллектуальной драме противостояния «объективизма»

и «субъективизма», «количественных» и «качественных» мето дов, «политического консерватизма» и «революционности»

или более рафинированных версий чего-то подобного1.

Характерно, что привлекающие наибольшее внимание и вы зывающие самую эмоциональную реакцию события в жизни сообщества неизменно связаны с «вечным возвращением» по добных оппозиций, причем она часто оказывается тем более эмоциональной, чем в меньшей степени в дебатах фигурирует эмпирический материал. Удачным примером может служить сканирование реакций профессионального сообщества на не давнюю конференцию в Москве («Пути России: Картография современных интеллектуальных направлений», 23–24 января 2009 г.), по общим впечатлениям, исключительно удачную, за которой автор вынужден был следить через Интернет. Чита тель может повторить этот опыт, установив по электронным изданиям и частными блогам, что двумя самыми важными мо ментами на ней стали дискуссия между сторонниками концеп ции проблемно ориентированной и ангажированной науки и сторонниками науки теоретически ориентированной и цен ностно-нейтральной на пленарном заседании, а также дебаты между сторонниками «трансцендентного» теоретического язы ка «теории фреймов» и «имманентного» теоретического языка «теории практик» в последний день. Судя по программе, на Аналогичные диагнозы дискуссий в социологии см. [Collins 1994], на российском материале — [Радаев 2008].

139 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) конференции было прочитано некоторое количество докладов с каким-то эмпирическим содержанием, но ни один из них не удостоился электронного отклика. Фактически за всю свою 15-летнюю карьеру в российской социологии я помню считан ные случаи, когда какая-то статья привлекала внимание широ кого круга коллег в силу важности изложенных в ней новых фактов, — и во всех случаях важность вытекала из того, что эти факты укладывались в какую-то из политических (даже не тео ретических) позиций.

Взглянув свежими взором на то, в чем сами ежедневно участву ем, мы можем обнаружить, что в большинстве наших оценок работы коллег факты — понятые как утверждения о состоянии дел — вовсе не участвуют. Как правило, единственное, что ока зывается перед нашими глазами, — это текст, и законы, по ко торым мы его судим, — это законы жанра1. Социологический читатель может найти сколько угодно подтверждений для по следнего тезиса, пролистав стопку рецензий на студенческие дипломы, диссертации или на статьи и монографии. Самым частым критическим упреком в них будут изъяны в литератур ных обзорах: или приписывание себе интеллектуальной генеа логии, на которую, по мнению критика, автор не имеет права, или, наоборот, отсутствие в ней имен, которые обязательно должны быть включены. На втором месте по частоте оказыва ются методологические дефекты — ошибки в допущении, что данные, на обладание которыми претендует автор2, позволяют сделать выводы, которые он делает (варьирующиеся от указа ний на оставленные пропуски в логической индукции до не корректного употребления многомерной статистики). Третье и четвертое места поделят поиски пробелов в дедукции, требу ющие от критика лишь знакомства с семантикой родного язы ка, и политические клеймения — обвинения в том, что аргу менты автора относят его к лагерю, к которому, по мнению критика, никому не следовало бы принадлежать. Далее, обыч но в более благожелательном ключе, следуют стилистические и композиционные замечания. Если обвинения в фактических ошибках встречаются вообще, то или как часть упрека в незна комстве с литературой (автор проигнорировал работу видного социолога Х, который утверждает обратное), или как часть ме тодологической критики и политического клеймения (не очень Это замечание, вероятно, напомнит читателю Латура и Вулгара [Latour, Woolgar 1979]. Но тексты, о которых они пишут, имеют очень приличные шансы встретиться с реальностью еще раз, в то вре мя как для социологических текстов расставание в момент отправки в редакцию обычно является окончательным.

Мне не известно ни одного случая вне сферы заказных исследований, когда фактическое облада ние данными было бы публично поставлено под сомнение.

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ видный социолог Y получил другие результаты, и его результа там следует доверять больше, т.к. в каком-то месте он сделал более правильный методологический выбор, нежели критику емый автор). И тот, и другой упрек, впрочем, фактически встречаются весьма редко. Более того, и в том, и в другом слу чае финальная апелляция происходит к недостатку легитим ности в аргументации автора, а не к тому, что описанное им положение вещей не соответствует истине1. Не знаю, кто пер вый заметил, что современное пристрастие социологов к обра зу мира, состоящего из текстов, каждый из которых ссылается лишь на другие тексты, точно отражает реальность — ту ее часть, с которой знакомы сами социологи.

Этот способ чтения и обсуждения создает соответствующий ему способ письма. Большая часть текстов, которые сегодня публикуют ведущие российские социологические журналы, принадлежит к одному из двух жанров. Во-первых, это статьи, которые представляют собой пересказ теоретического текста одного из западных корифеев с иллюстрациями для него, по добранными автором в каком-то симпатичном ему уголке.

Основной несущей конструкцией текста является теория, не автором придуманная;

автору принадлежит лишь ее оживление колоритным материалом. Поскольку жанр статьи заявлен сра зу (скажем, «Представление себя другим в Х»), эмпирический материал представляет собой цитаты из интервью (которых в любом полуторачасовом разговоре можно найти в избытке для практически любой теоретической рамки), а полевая рабо та проделана где-то, куда критик никогда не попадет (во вся ком случае, не сможет доказать, что попал в то же самое место), любая оценка подобного текста, кроме его оценки как образца своего жанра, заведомо исключена. Мы не можем сказать, что автор неправ — только то, что он плохо распорядился Гоффма ном и попавшим в его руки материалом. Второй жанр похож на первый, только лишен даже иллюстраций: это прочтение уже ставших классикой текстов, направленное на вычленение в них какого-то хода мысли, который автору глубоко симпатичен:

Обратной стороной дискуссионности, ритуально воспроизводящей вечный спор между теорети ческими лагерями, является дефицит того качества, которое Алан Гросс назвал «мотивационным реализмом» [Gross 1990]. Биологи, по Гроссу, верят в объективную истину, хотя и видят ежедневно кухню науки в ее первозданной нечистоте, поскольку только это дает им смелость порывать с идеями старших коллег. Традиционные способы мысли обладают моральным авторитетом. Чтобы решиться совершить покушение на них, не хватает одного тщеславия. Представители дисциплин, для которых истина всегда существует во множественном числе, менее оригинальны, поскольку лишены этого дополнительного мотива. Можно рискнуть жизнью, чтобы истина восторжествовала над ложью, но кто станет жертвовать ею, чтобы к двадцати пяти перспективам прибавилась двад цать шестая? Те, кто думает, что могут обменять Божью правду на «социологическое воображе ние», не получат ни правды, ни воображения.

141 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) доказательство того, что привлекающий его Y принадлежал к теоретическому лагерю Z или наоборот. Именно последний вид текста имеет в настоящее время наиболее высокий статус1.

Дискуссия в социальных науках не столько производит факты, сколько подтверждает, что виденье дисциплиной самой себя как научного предприятия, транслируемое ею вовнутрь и во вне, соответствует действительности2. Ее основной стороной является не передача информации, а воспроизводство концеп ции происходящего как ситуации, в которой происходит обмен мнениями. То, что Гоффман назвал «церемониальным» ас пектом взаимодействия, господствует над «субстантивным»

[Goffman 1967 (1955)] — создание смысла над созданием фак тов. Увиденные таким образом, дискуссии в социальных науках приобретают известную целесообразность. Их интенсивность в данной дисциплине или в данной национальной академии может существенно варьироваться под влиянием нескольких факторов, главным из которых, видимо, является состояние соответствующего рынка академического труда [Гельман 2008].

Рынок с мобильной рабочей силой поощряет создание «теоре тических групп», разрабатывающих ясно очерченные теории и открыто конкурирующих за влияние. Рынок с рабочей си лой, мало передвигающейся от одного нанимателя к другому, с большей вероятностью породит синкретические «учения», ведущие себя сравнительно миролюбиво по отношению друг к другу. В первом академическом мире успех в дискуссии дает ощутимый карьерный выигрыш, во втором — никакого. При рода дискуссии от этого не меняется.

В отличие от редакции «АФ» я не вижу поводов для сильно го беспокойства в том, что Россия, кажется, ближе к первому идеальному типу, чем ко второму3. Мы все по-прежнему знаем, чем заполнить отведенное для обсуждения доклада время и что надо сказать, чтобы выйти с обновленной уверенностью в том, что приняли участе в новом цикле великой борьбы. Куновская научная революция потребуется для того, чтобы мы выходили, приобретя что-то помимо этого.

Несколько предположений о причинах читатель может найти в [Abbott 1981].

Описанная здесь разновидность дискуссии, в которой легитимность авторской аргументации пос тоянно ставится под сомнение, разумеется, делает не только это. Она определяет интеллектуаль ные генеалогии, она прочерчивает дисциплинарные и субдисциплинарные границы, она подтверж дает или изменяет статус своих участников. Я намеренно остановился лишь на очень узкой теме.

За исключением Москвы, в которой, кажется, за последние несколько лет возникли свои «теорети ческие банды» вполне американского образца [Scheff 1995].

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Библиография Латур Б. Дайте мне лабораторию, и я переверну мир! (1983) // Логос.

2002. 35 (5–6). С. 211–242.

Болтански Л., Тевено Л. Социология критической способности // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. № 3.

С. 66–83.

Гельман В.Я. Ресурсы и репутации на периферийных рынках: постсо ветские социальные науки // Антропологический форум. 2008.

№ 9. С. 41–47.

Радаев В.В. Возможна ли позитивная программа для российской со циологии // Социологические исследования. 2008. № 7. С. 24– 33.

Abbott A. 1981. Status and Status Strain in the Professions // The American Journal of Sociology. 86 (4). P. 819–835.

Abbott A. Transcending General Linear Reality // Sociological Theory.

1988. 6 (2). P. 169–186.

Abbott A. The Chaos of Disciplines. Chicago;

L., 2001.

Becker H. Art Worlds. University of California Press, 1982.

Brown R. A Poetic for Sociology: Toward a Logic of Discovery for the Human Sciences. Cambridge, 1977.

Collins R. Why the Social Sciences Won’t Become High-Consensus, Rapid Discovery Science // Sociological Forum. 1994. 9 (2). P. 155–177.

DiMaggio P., Powell W. The Iron Cage Revisited: Institutional Isomorphism and Collective Rationality in Institutional Fields // The American Sociological Review. 1983. 48 (2). P. 147–160.

Douglas M. How Institutions Think. N.Y., 1986.

Goffman E. On Face-Work: An Analysis of Ritual Elements in Social Interaction (1955) // Goffman E. Interaction Ritual: Essays on Face-to-Face Behavior. N.Y., 1967. P. 5–46.

Goffman E. Fun in Games // Goffman E. Encounters: Two Studies in the Sociology of Interaction. Indianapolis, 1961. P. 1–84.

Goodwin Ch. The Blackness of Black: Color Categories as Situated Practice // L. Restrick et al. (eds.) Discourse Tools and Reasoning: Essays on Situated Cognition. Springer, 1997. P. 11–140.

Green B.S. Literary Methods and Sociological Theory. Case Studies of Simmel and Weber. Chicago;

L., 1988.

Gross A. The Rhetoric of Science. Cambridge, MA;

L., 1990.

Hargens L. Using the Literature;

Reference Networks, Reference Contexts, and the Social Structure of Scholarship // American Sociological Review. 2000. 65 (6). P. 846–865.

Latour B., Woolgar S. Laboratory Life: The Social Construction of Scientific Facts. L.;

Beverley Hills, 1979.

Livingston E. Making Sense of Ethnomethodology. L.;

N.Y, 1987.

Lynch M. Technical Work and Critical Inquiry: Investigation in a Scientific Laboratory // Social Studies of Science. 1982. 12 (4). P. 499–533.

Lynch M. Bogen D. Sociology’s Asociological ‘Core’ // American Sociological Review. 1997. 62 (3). 481–493.

143 ФОРУМ Meyer J.W., Rowan B. Institutionalized Organizations: Formal Structure as Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) Myth and Ceremony // The American Journal of Sociology. 1977.

83 (2). P. 340–363.

Nisbet R. Sociology as an Art Form. L., 1976.

Scheff Th. Academic Gangs // Crime, Law and Social Change. 1995. 23.

P. 157–162.

АНДРЕЙ ТОПОРКОВ Хотел бы поделиться собственным опытом 1 организации научной дискуссии. В 2007– 2008 гг. мы с Т.А. Агапкиной выступили как инициаторы дискуссии, посвященной проб лемам компаративного изучения заговоров и возможностям составления международ ного указателя заговоров. Первоначально в журнале «Традиционная культура» (2007.

№ 2. С. 59–73) была опубликована наша статья «Указатели заговоров: проблемы и перспективы». Эта же статья была выве шена в Интернете: http://www.ruthenia.ru/ folklore/agapkinatoporkov1.htm. В статье предлагались проекты создания Указателя восточнославянских заговоров и Междуна родного указателя заговоров, обосновыва лись теоретические подходы к проблеме, приводились схемы статей, посвященных отдельным типам заговоров, а также две пробные статьи.

Английская версия данного проекта была доложена нами в виде доклада на междуна родной конференции о заговорах, которая прошла в г. Печь (Венгрия) 11–13 мая 2007 г.

(см. хронику конференции: Живая старина.

2008. № 2. С. 64–65) и вызвала оживленную дискуссию. Английская версия проекта была также вывешена в Интернете на сайте Комиссии по изучению заговоров при Международном обществе изучения нарра Андрей Львович Топорков тивов (Committee on Charms, Charmers and Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН / Charming of the International Society for Folk Российский государственный Narrative Research): http://www.ut.ee/isfnr/ гуманитарный университет, Москва page.php?p=10&cm=15.

atoporkov@mail.ru № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Вскоре в печати появился подробный критический разбор на шего проекта (Кляус В.Л. Теоретические проблемы системати зации заговорно-заклинательного фольклора // Фольклори стика в контексте наук о традиционной духовной культуре:

Вопросы теории и методологии. М., 2008. С. 76–86). Для того чтобы организовать более широкое обсуждение проекта, мы обратились к специалистам со следующими вопросами: 1) На каком основании может быть произведена группировка и си стематизация корпуса заговоров разных европейских традиций?

2) В какой мере заговорно-заклинательные тексты европей ского Средневековья могут быть рассмотрены как продолжение традиций древнего Ближнего Востока и поздней Античности?

3) В чем заключаются основные различия между магическими традициями Восточной и Западной Европы? Чем объясняются эти различия (влияние православия, католицизма, протестан тизма;

особенности усвоения культурного наследия древнего мира;

особенности фольклорных и литературных традиций и т.д.)?

Примерно половина из тех, к кому мы обратились, прислали ответы на наши вопросы. В частности, это Джонатан Ропер (Англия, Лидс), Уло Валк (Эстония, Тарту), Любинко Раден кович (Сербия, Белград), Е.В. Вельмезова, М.В. Завьялова, В.Л. Кляус, А.В. Чернецов (Москва). Ответы имели весьма несходный характер. В одних наши предложения в целом под держивались, но предлагались известные дополнения и моди фикации;

в других подвергалась в целом сомнению сама идея создания международного указателя заговоров. Мы проанали зировали эти ответы и написали текст, в котором ответили на некоторые замечания. Все эти материалы, включая преамбулу, ответы и наш комментарий к ним, были опубликованы в жур нале «Традиционная культура» (2009. № 1. С. 3–16).

Позитивный результат данной акции мне видится, во-первых, в том, что мы имели возможность познакомиться с мнениями и пожеланиями наших коллег, которые мы учтем при оконча тельной доработке нашей концепции;

во-вторых, дискуссия стимулировала обсуждение таких важных вопросов, как проб лемы систематизации фольклора, создания указателей, струк турно-функционального, историко-географического и компа ративного изучения фольклора;

в-третьих, в ходе полемики выявились и стали достоянием научной общественности раз личия в подходах к перечисленным выше вопросам.

Что касается состава участников дискуссии, то он представля ется весьма репрезентативным: почти все авторы — известные исследователи заговоров, причем не только русских, но и анг лийских, эстонских, славянских, балтийских. Сама готовность 145 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) участвовать в дискуссии свидетельствует об определенной мо бильности и толерантности.

Выбранный нами тип дискуссии — заочный, с последующей публикацией материалов — имеет свои плюсы и минусы.

К плюсам я бы отнес, во-первых, то, что такая организация дискуссии позволяет узнать мнение людей, которые живут в разных городах и даже разных странах и физически вряд ли смогли бы встретиться;

кроме того, письменное слово весомее и долговечнее, чем устное выступление. К минусам можно от нести то, что некоторые моменты, обусловленные недостаточ ным взаимным пониманием или нечеткими формулировками исходного проекта, можно было бы сразу уточнить в ходе уст ного обсуждения.

Я бы не взялся утверждать, что в нашей гуманитарной науке 2 совсем отсутствует серьезная полемика. Мне приходилось при сутствовать при очень интересных и основательных дискуссиях среди историков-медиевистов, историков России XX в., исто риков средневековых славянских литератур, лингвистов раз личного профиля.

Что касается фольклористики (моей основной специально сти), то здесь дискуссии затруднены по целому ряду причин.

Перечислим некоторые из них. Самый общий и наиболее оче видный тезис заключается в том, что гуманитарное знание в принципе не предполагает экспериментальной проверки.

В нем имеются отдельные области, которые подлежат верифи кации. Например, деятельность переводчика с одного языка на другой может быть оценена на основе объективных критериев и признана отличной, удовлетворительной или неудовлетво рительной. Аналогичным образом можно оценить работу тек стологов, публикаторов текстов, составителей словарей и грам матик и многих других. Совершенно иная ситуация в тех областях, в которых исследователи имеют дело исключительно со смыслом, а не языковыми формами его выражения. Так, в области мифологических реконструкций, основанных на фольклорном материале, верификация гипотез весьма затруд нительна. Не случайно это поле открыто для различных квази научных построений.

В области фольклорно-мифологических реконструкций су ществуют так называемые «сильные концепции», созданные отечественными и зарубежными учеными в XIX–XX вв. Пере числю некоторые из них, присваивая им вполне условные обозначения: это концепция мифопоэтического периода А.Н. Афанасьева, концепция архетипов К.-Г. Юнга, концеп ция генезиса сюжетов О.М. Фрейденберг, концепция генезиса № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ волшебной сказки из обряда инициации В.Я. Проппа, концеп ция славянского язычества Б.А. Рыбакова, концепция «основ ного мифа» В.В. Иванова, В.Н. Топорова и их последователей.

Дело даже не в степени доказательности или бездоказательно сти самих этих концепций, а в том, что они давно стали фак тами своего рода научного «масскульта». При этом идеи, имеющие вполне определенную область приложения, исполь зуются в других областях, как если бы с помощью ключей к дамской сумочке пытались открывать сейфы.

Проблема заключается и в том, что концепции, выдвинутые учеными, которые жили в советский период, до сих пор не прошли авторитетной научной экспертизы. Если какой-ни будь студент или аспирант излишне увлекается А.Н. Афанасье вым, то ему можно посоветовать прочитать «Историю русской этнографии» А.Н. Пыпина, и можно быть уверенным, что это чтение отрезвит молодого специалиста и поможет критически оценить взгляды и приемы А.Н. Афанасьева. Подобного авто ритетного издания, в котором бы давалась, например, объ ективная оценка знаменитых «Исторических корней волшеб ной сказки» В.Я. Проппа, у нас пока не написано. В этой ситуа ции ошибки и преувеличения, допущенные учеными ХХ в., стократно повторяются, умножаются и вульгаризируются их последователями.

В принципе возможны два типа построения научного дискур са: условно говоря, индуктивный и дедуктивный. При первом автор анализирует некий материал и на этом основании прихо дит к определенным выводам. При втором он имеет предвари тельно некую теорию и привлекает материал скорее для того, чтобы проиллюстрировать или подтвердить априорно данные тезисы. Как правило, отбираются только такие примеры, кото рые подходят для этого, и оставляются за рамками рассмотре ния другие, которые в теорию не укладываются. Очевидно, что первый тип дискурса опровергнуть или хотя бы подвергнуть сомнению гораздо легче, чем второй. Во втором случае иллю страции подбираются более или менее случайно;

даже если один из примеров будет подвергнут сомнению, легко привести другой;

если и другой будет отвергнут, нетрудно привести тре тий, и т.д. до бесконечности. «Сильные» теории слабо прони цаемы для эмпирического опыта. Они задают такие критерии отбора материала и его интерпретации, при которых подгонка фактов под заранее данный результат становится естественной и неизбежной. Такого рода теории, как «архетипы», «основной миф» и подобные, предполагают скорее веру, чем аналитиче ский подход. В сущности, они не могут быть ни доказаны, ни опровергнуты.

147 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) Отдельные принципы и приемы, которые широко применя ются в фольклористике, не имеют достаточного теоретиче ского и методического обоснования и вполне закономерно приводят к сомнительным результатам. Например, принцип сравнения сам по себе весьма плодотворен, однако применя ется подчас не вполне продуманно. В истории науки мы най дем примеры того, как мотивы русского фольклора объясня лись апелляцией к австралийским ритуалам и верованиям;

вполне обычные деревья безосновательно отождествлялись с мировым деревом, обычные яйца — с мировым яйцом, горы — с мировой горой и т.д. Все, кто находятся сверху и пы таются чем-нибудь бросить в тех, кто находится снизу, ока зывались соответственно громовержцем и его хтоническим противником. В самом деле, если с университетской скамьи человек привык, например, в любой фольклорной реке с не избежностью усматривать огненную реку, отделяющую «свой»

мир от «чужого», то это такая особенность визуального вос приятия, которой вряд ли можно противопоставить какую нибудь рациональную аргументацию вроде того, что реки бы вают разные, встречаются не только в фольклоре и мифоло гии, но и в физической реальности, а в фольклоре в разных жанрах и этнических традициях вступают в разные функцио нальные связи с другими элементами текста, и им могут при писываться разные смыслы.

Думаю, что полемизировать с горячими приверженцами тех или иных «сильных» теорий достаточно бесполезно, если счи тать своей целью переубедить их в чем-нибудь. Смысл такого рода дискуссии я вижу не в том, чтобы переубедить оппонента, а в том, чтобы сделать достоянием общественности иную точку зрения. Естественно, что это требует не обсуждения с глазу на глаз, а публичной (устной или печатной) полемики.

Вряд ли стоит так однозначно «хоронить» рецензии и тем более 3 обзоры. Можно назвать ряд ярких, интересных рецензий, опубликованных в последние годы на страницах «Антрополо гического форума», «НЛО», «Одиссея» и других изданий. Что касается обзоров, то они очень полезны, особенно для зна комства с зарубежными работами: уследить за тем, что пишут коллеги в разных странах и на разных языках, без их помощи бывает весьма непросто.

Но в целом, действительно, рецензирование в большинстве случаев имеет формальный характер. И это относится не толь ко к журнальным рецензиям, но и в еще большей степени к «внутренним» рецензиям, которые необходимы для прохож дения рукописи через ученый совет и часто вообще подписы ваются «не глядя». Жанр «рецензии» сохраняется пока главным № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ образом при защите диссертаций или при обсуждении плано вой работы «на отделе» или на «кафедре», да и то не всюду.

Опыт показывает, что если в отделе академического института прекращаются обсуждения монографий и коллективных тру дов, то это верный признак стагнации.

В таких структурах, как отдел или вузовская кафедра, люди, как правило, тесно повязаны друг с другом и не заинтересова ны в конфликтах. Грубо говоря, если сегодня Маша пишет ре цензию на Петю, то завтра Петя напишет рецензию на Машу.

Посторонние попадают в такие структуры очень редко. Экс пертиза со стороны, как правило, отсутствует или весьма за труднена. Если критика со стороны все же раздастся, то она скорее всего будет рассмотрена как невежественный бред или злостная клевета. Если же внутри структуры найдется какой нибудь нонконформист, то он может быть уверен, что выступ ление против не пройдет для него безнаказанным. При систем ном отсутствии ротации такие структуры изначально обречены на застой и деградацию, и вопрос только в том, на какой пери од времени растянется этот процесс.

Что касается журнальных рецензий, то здесь очень многое за висит от позиции главного редактора: какова общая установка издания — благостная или критическая;

какие авторы пригла шаются для написания рецензий — более склонные к полеми ке или к конформизму;

какая общая цель ставится — сделать автору рецензируемой книги «приятно» или поддерживать «гамбургский счет». Очень важно, чтобы у редактора или изда теля не срабатывала «внутренняя цензура», а критика воспри нималась бы по существу, а не как проявление плохого харак тера или ангажированности рецензента.

Устные дискуссии, как мне представляется, наиболее плодо 4 творны в университетах или других учебных заведениях, когда они происходят в присутствии студентов и аспирантов. Воз можность выслушать научный доклад и тут же получить его квалифицированную оценку, присутствовать при дискуссии или даже принять в ней посильное участие — это важный эле мент профессиональной подготовки.

Думаю, что наиболее эффективной будет дискуссия между крупными специалистами одного профиля, которые расходят ся во мнениях по определенным общим или частным пробле мам. Пусть каждый из них аргументированно изложит свою точку зрения, выслушает своего оппонента, ответит на его кри тику и, в свою очередь, выявит слабые стороны в его аргумен тации. Думаю, что «живое» присутствие известных ученых, их манера вести себя, способ вести полемику обеспечат «обрат 149 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) ную связь» с аудиторией и не менее важны, чем само содержа ние сказанного.

«Глобализация» научного мира, несомненно, явление глубоко 5 позитивное. Во-первых, она вынуждает производить «научный продукт» высокого качества, который в ином случае не найдет «потребителей» за рубежом. Во-вторых, пребывание в зарубеж ных научных центрах расширяет возможности знакомства с иноязычной литературой предмета, с методами и подходами, разработанными в других национальных научных школах.

В-третьих, побуждает к занятиям иностранными языками и чтению литературы на этих языках.

Что касается различий в способах ведения полемики и рецен зирования, то они действительно могут привести на первых порах к недоразумениям, но это вряд ли представляет собой непреодолимую проблему. Думаю, достаточно пары семинаров или разъяснений «в личном порядке», чтобы осознать и усво ить эти различия и в дальнейшем не попадать впросак.

Предмет гуманитарных наук естественно интересен не только 6 самим гуманитариям, но и другим людям. Они также имеют свое мнение о литературных текстах, проблемах этничности, заинтересованы в том, чтобы понимать, как развивается об щество, каковы мотивы поведения человека и т.д. Ситуация в целом, по-видимому, такова, что чем более общий интерес представляет та или проблема, тем более жаркие дискуссии и общественный резонанс она вызывает.

Я вижу две основные функции «научно-популярных» текстов (имеются в виду не только тексты опубликованные, но и про изнесенные на телевидении, на радио и в других СМИ). Во первых, функцию информационную: хорошо, когда умные люди грамотно и со знанием дела говорят об истории, обще стве, архитектуре, литературе и т.д., а люди, этим интересу ющиеся, могут это прочитать или услышать. Во-вторых, просве тительскую функцию «разоблачения суеверий». Приходится учитывать, что и в области истории, и в области антропологии, и во многих других у широкой публики существуют ложные представления, порожденные теми же СМИ, унаследованные от родителей, почерпнутые из «шедевров» вроде «Велесовой книги» и т.д. То интеллектуальное поле, с которого могут уйти ученые-гуманитарии, не останется пустым. Его займут разного рода псевдонаучные концепции националистического или фундаменталистского толка. Стоит ли делать такой подарок мракобесам и националистам?

Можно было бы провести среди членов редколлегии и посто 7 янных авторов «Антропологического форума» мониторинг по № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ поводу того, какие вопросы они считают наиболее актуальны ми и общественно значимыми для обсуждения на страницах вашего издания. Интересно было бы провести публичную уст ную дискуссию (круглый стол) на одну из выбранных тем (на пример, в стенах Европейского университета), а уже после это го собирать и публиковать письменные версии выступлений.

МАРК ШТЕЙНБЕРГ Двойственность критики — заметки редактора журнала Хотел бы я, чтобы у меня был простой и од нозначный ответ на вопрос, поставленный редакторами «Форума»: «отсутствуют» ли подлинные, продуктивные научные дискус сии в гуманитарных и социальных науках и как им способствовать.

С одной стороны, я думаю, можно с полным основанием предположить, что критиче ские дискуссии (т.е. обмен, основанный на различиях и противоположности во мне ниях, что является «локомотивом» знания и мышления) находятся в живом и благо получном состоянии в тех научных мирах, в которых я обитаю. Примерами этому слу жат:

• многочисленные конференции и семи нары по русистике, причем многие из этих конференций являются международными и междисциплинарными и ставят обязатель ным условием предварительное чтение со общений, чтобы обеспечить максимум вре мени для дискуссий;

• встречи, организуемые междисципли нарными центрами больших университетов (центрами русских и восточно-европейских исследований, а также центрами гумани тарных и социальных исследований), на ко Марк Д. Штейнберг (Mark D. Steinberg) торых самые разные преподаватели и уча Университет Иллинойса, Урбана, щиеся обсуждают новые работы, причем США часто довольно жестко;

steinb@uiuc.edu 151 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) • регулярные факультетские лекции и коллоквиумы, прово димые приезжими специалистами, после чего всегда происхо дят дискуссии;

• неформальные и часто междисциплинарные группы во мно гих университетах;

• аспирантские советы, где часто даются весьма критические оценки диссертаций по мере появления той или иной главы (Иллинойский университет, как и многие другие, требует не только финальной защиты, но и еще более полезной «пред защиты» — не для того, чтобы высказаться за или против, но чтобы сделать ряд замечаний для окончательной версии дис сертации);

• дискуссионные форумы, которые организуют или коорди нируют журналы (включая «Антропологический форум») и ко торые посвящены актуальным проблемам;

• система анонимного рецензирования в научных журналах (подробнее об этом чуть далее).

В научных трудах и преподавательской работе мне были чрез вычайно полезны подчас резкие, но по большей части дельные критические замечания. Я получал их, представляя свои иссле дования на коллоквиумах (историкам, литературоведам, уче ным, работающим в рамках cultural studies, а также специали стам из других областей), межуниверситетских семинарах вроде Midwest Russian History Workshop, конференциях вроде недавних конференций по эмоциям в Москве и по восточно европейским городам в Берлине (для обеих конференций тре бовалось предоставлять тексты докладов заранее, причем и в Москве, и в Берлине приглашались выступающие по до кладам, обе конференции были междисциплинарными и вклю чали ученых из разных стран), а также на междисциплинарном Russian Studies Circle (известном просто как «кружок») в моем университете, где вино, еда и комфортабельные кресла в пре подавательской комнате способствовали живой и непри нужденной дискуссии. Неэлегантный, но полезный концепт «workshoping» применяется во многих смыслах ко всем этим вполне продуктивным практикам, воспитывающим здоровую критику и, таким образом, двигающим вперед научные дискус сии и мышление. В свете этого я сказал бы, что дискуссии и де баты по-прежнему существуют, включая дискуссии междис циплинарные и межнациональные.

Между тем я готов признать, что эта оценка является чересчур оптимистичной. С неменьшими основаниями можно указать на нерешительность, с которой ученые фиксируют различия № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ во взглядах и осмысляют их, а также на то, что слишком часто исследователи, участвуя в междисциплинарных дискуссиях, не могут бросить вызов самим себе и основательно проанали зировать иные подходы. В последние годы в Соединенных Штатах излюбленным обозначением дискуссии и дебатов стало мягкое слово «разговор». (Этот термин превратился в клише в средствах массовой информации, бизнесе, поли тике и академическом мире.) В лучшем случае этот термин должен подчеркнуть корректность: критика не должна быть персональной и оскорбительной. Однако он может означать и некоторую нерешительность (нежелание критиковать че ресчур или слишком уж отклоняться от доминирующих пара дигм), поскольку тогда приятный «разговор» становится не приятным «спором».

Оборотной стороной является нежелание подвергать скру пулезной критике свои собственные идеи. За те два с поло виной года, что я редактирую «Slavic Review», я понял, что некоторые авторы, реагируя на критические внутренние отзывы, защищаются нападением, обвиняя рецензентов в нечестности и непрофессионализме (иногда, впрочем, это оправдано). Кроме того, я знаю внутренних рецензентов, которые дают не более чем краткий пересказ рукописи и не сколько мягких замечаний. Равным образом многие авторы рецензий на опубликованные книги испытывают нереши тельность, когда дело доходит до критики, чтобы не спрово цировать и не обидеть.

Бывают (редко) рецензенты, которые, согласившись на наше предложение отрецензировать книгу, возвращают ее, говоря, что они не хотят публично критиковать работу с такими ужас ными изъянами: отчасти для того, чтобы поберечь автора, от части для того, чтобы обезопасить себя от враждебности ре цензируемого ученого, а отчасти из убежденности в том, что молчание является лучшей критикой. Самозащита в контексте, где жесткие дебаты не приветствуются, не является проявле нием несколько параноидального взгляда на мир или гиперчув ствительности.

В настоящее время «Slavic Review» стал объектом судебного преследования (и в других журналах встречаются сходные ис тории) со стороны автора, который считает, что его карьера оказалась под угрозой из-за резкой рецензии на его книгу. Бы вает, конечно, что одна рецензия может поставить под угрозу карьеру, однако уже то, что жесткая (даже, может быть, излиш не жесткая) критика требует наказания по закону, свидетель ствует о той пугающей атмосфере, которая сгустилась вокруг критических дебатов.

153 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) Поэтому мой ответ на вопросы о нынешнем состоянии крити ки и о том, как способствовать подлинным и продуктивным дискуссиям, является двойственным. Как редактор междис циплинарного научного журнала с пестрой международной читательской аудиторией, я регулярно думаю об этих вещах.

Так что могу поделиться моим редакторским опытом. Упомя ну, что «Slavic Review» является относительно старым научным журналом: он начал выходить в Северной Америке в 1941 г., первоначально как продолжение британского «Slavonic and East European Review», издание которого было приостановлено из-за войны. Кроме того, журнал несет ответственность перед профессиональной ассоциацией: он является официальным научным журналом Американской ассоциации развития славянских исследований (с 2010 г. она станет Ассоциацией славянских, восточно-европейских и евроазиатских исследо ваний), которая выбирает редактора и которой принадлежит контроль над журналом.

Иными словами, как редактор я отвечаю перед большой на циональной ассоциацией и, что ускользает от формализа ции, перед установившимися «традициями» журнала и его репутацией. Я также не вполне свободен в принятии редак ционных решений, поскольку почти каждая статья, которую мы публикуем, становится предметом «внутреннего от зыва».

Рецензирование рукописей представляется интересным явле нием для того, чтобы поразмышлять о состоянии критической дискуссии в академическом мире. Внутренние отзывы, конеч но, являются общепринятой практикой в академических жур налах Соединенных Штатов. Естественно, на точный вес внут реннего рецензирования в принятии редакционных решений влияет то, насколько избирательным должен быть журнал, или, говоря иными словами, насколько важной оказывается струк турная мотивировка в принятии редактором отрицательного решения (количество принятых к публикации статей ограни чено).

В настоящее время «Slavic Review» ежегодно получает около 150 новых рукописей (и более 50 рукописей, исправленных и поданных снова) от ученых со всей Северной Америки и Ев ропы (Западной, Центральной и Восточной). Мы может опуб ликовать только около 25 рукописей в год. Можно сравнить наши цифры с некоторыми ежеквартальными изданиями по гуманитарным наукам, про которые я знаю, что они получают около 300 рукописей в год, и другими, получающими не бо лее 50. (Кроме того, мы получаем на рецензирование более 500 книг ежегодно и отбираем из них около 200.) № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Цель внутренних отзывов ясна: воспользоваться просвещен ным и критическим суждением с тем, чтобы гарантировать, что журнал будет печатать то, что я описываю в стандартном письме внутреннему рецензенту как «важное оригинальное исследова ние, поднимающее значимые интерпретационные и аналити ческие вопросы в своей научной области и в междисциплинар ном пространстве». Я регулярно говорю авторам, получающим эти рецензии (неважно, отвергаю я статью, прося исправить ее и подать снова, или принимаю текст, рекомендуя, тем не ме нее, дальнейшие исправления): «Я рассматриваю анонимное комментирование специалистом новой работы не только как оценку того, годится ли эта работа для публикации, но как ин теллектуальный обмен, благодаря которому хорошая научная работа становится лучше до публикации».

На практике, конечно, внутреннее рецензирование является несовершенным механизмом создания продуктивной крити ки. С ним справедливо не соглашаются: признаю, что некото рые журналы, которые не полагаются на внутренние отзывы, оказываются весьма успешными, публикуют ценные и стиму лирующие статьи. Однако у меня не только нет выбора в дан ном вопросе, учитывая ту академическую и институциональ ную ситуацию, в которой существует «Slavic Review». Мой собственный опыт убедил меня в большой потенциальной цен ности внутреннего рецензирования, которое делает именно то, о чем я прошу в своих редакционных письмах: стимулирует критический научный диалог до публикации, гарантируя, что издаваемая работа будет максимально способствовать про движению вперед знания, интерпретации и дальнейшей дис куссии.

Анонимность помогает создать пространство для честной кри тики во внутренних отзывах. Мы делаем все, что можем, чтобы скрыть идентичность рецензентов и авторов (несовершенная процедура, конечно, особенно в маленьких сообществах, хотя сделать верное предположение об идентичности автора легче, чем об идентичности рецензента). Анонимные отзывы означа ют, что — насколько это возможно в несовершенном мире — суждение основывается на содержании статьи, а не на лично сти того, кто ее написал. В принципе это уменьшает риск при страстности, фаворитизма и почтения к авторитетам. (Конеч но, я знаю, кто является автором, когда принимаю окончатель но решение, так что возможная предвзятость не полностью исключена, хотя я и пытаюсь обезопасить себя от этого и осо бенно стремлюсь избегать дискриминации молодых ученых.) Существеннее всего то, что внутреннее рецензирование тре бует критического диалога. Рецензент может реагировать на 155 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) статью, как ему хочется. Как и многие другие редакторы, я про шу о тексте для автора, и если у рецензента есть замечания, ко торыми он не хочет делиться с автором, — о конфиденциаль ном отчете только для редактора. Большинство рецензентов пишет, однако, один отчет, иногда довольно длинный. В ин струкции нашим рецензентам я прошу обратить особое внима ние на следующие вопросы: «Обладает ли статья достаточной оригинальностью и интерпретационной значительностью, чтобы заслуживать публикации в “Slavic Review”? Будет ли она ценной для специалиста в данной области? Адекватной ли яв ляется методология? Обладает ли текст широтой, желательной ввиду междисциплинарной читательской аудитории “Slavic Review”? Будет ли она интересна ученым, не работающим в данной области?». Рецензенты обычно прямо отвечают на эти вопросы, а также высказывают критические замечания — от весьма конкретных (неверная цитата или ошибочный пере вод) до касающихся больших проблем методологии, интер претации, а также критического анализа одновременно темы и существующей научной литературы.

В частности, я считаю особенно фатальным критическое за мечание рецензента, заключающееся в том, что работа просто «заполняет белые пятна» (рассматривая не использовавшиеся ранее архивные документы, исследуя стихотворение, о кото ром раньше не писали, или политическую партию, оставав шуюся в небрежении, описывая с богатыми этнографически ми подробностями какое-то место, не описанное ранее, или тип социальных отношений), поскольку от работы требуется именно критическое обращение к большим вопросам анализа и интерпретации, что предполагает, конечно, знание и обра щение к существующей исследовательской литературе, аргу ментации и теории. Таким образом, и как процесс, и как же лаемый результат внутреннее рецензирование оказывается мощным механизмом, стимулирующим научную критику и дискуссии.


Я понимаю, что все это выглядит немного идеалистически.

И тем не менее я постоянно поражаюсь тому, как часто эта система срабатывает и как хорошо она это делает;

насколько ответственным и критически мыслящим является большин ство рецензентов;

насколько признательным оказывается большинство авторов и насколько они готовы воспользоваться критикой;

как часто работа в результате становится намного лучше — это означает весьма часто, что улучшения касаются именно обращения к «важным интерпретационным и анали тическим проблемам», что придает исследованию большую значимость как в своей области, так и за ее пределами.

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Не всегда, конечно. Я несколько раз переписывал мое сопро водительное письмо и форму внутреннего отзыва для наших рецензентов, пытаясь заострить выражения, в которых просил авторов быть критичными. Я был разочарован излишне щед рыми рецензентами, которые считали, что, если статья просто заполняет «белые пятна» (неважно, насколько она мала и не значительна), она заслуживает публикации благодаря этой своей «оригинальности». Однако гораздо хуже этой нере шительности в высказывании критических замечаний — зло употребление маской анонимности. Подобные случаи пред ставляются исключениями, но некоторые внутренние отзывы оказываются откровенно некомпетентными и непрофессио нальными — и авторы спешат сообщить об этом мне (а иногда и упрекнуть меня за дурной выбор рецензента). Иногда рецен зенты ведут себя излишне оскорбительно: «Если бы эта статья была подана мне на моем аспирантском семинаре, я поставил бы четыре с минусом» — менее чем средний балл в сегодня шних американских университетах и ужасающая оценка для аспиранта. Иногда они просто несправедливы, отказываясь видеть законность конкретного проекта или подхода и поэтому предлагая не конструктивную критику, но совет отвергнуть нынешний проект ради совершенно другого материала, мето дологии или теории. Конечно, критика общих оснований ста тьи является оправданной, однако часто она отражает узко лобую преданность определенным научным представлениям о том, что квалифицируется как законное исследование. К сча стью, такие случаи редки.

Иногда у этих неудач есть национальный, академически-куль турный аспект, однако я бы не преувеличивал значимость это го фактора. Некоторые настаивают на его важности. Один вос точно-европейский ученый недавно жаловался мне, что «уче ным, не принадлежащим к западному академическому миру, почти невозможно попасть в американский журнал с его си стемой внутренних отзывов, поскольку наш академический подход является иным». Это не совсем точно. «Slavic Review»

и другие западные славистические журналы на самом деле печатают работы русских, восточно-европейских, азиатских и латиноамериканских ученых. А кроме того, нет единого дру гого «подхода», даже внутри той или иной страны: методоло гии и стили варьируются в зависимости от области знания, обучения, поколения и индивидуального выбора.

Однако эта обеспокоенность не совсем безосновательна. В не которых случаях проблема заключается в научной традиции (общей у российских историков, например), предполагающей, что достаточно исследовать не очень изученную тему, глубоко 157 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) прокопать архивные источники и описать свои находки (ко нечно, эта историографическая традиция не ограничивается только Россией). Требования внутренних рецензентов по по воду необходимости «интерпретации», «критического анализа»

существующих работ рассматриваются как навязывание запад ной академической парадигмы и, следовательно, как препят ствие для публикации полезного исследования. Я получаю и статьи от ученых, не принадлежащих к англо-американскому академическому миру, которые предлагают только интерпре тацию, теорию, критику других, не основываясь ни на каком оригинальном исследовании. В обоих случаях, готов признать, действуют традиция «Slavic Review» и моя собственная уста новка не печатать подобные работы, хотя я вполне понимаю ценность исследования, вводящего новый материал, и нахожу чисто теоретические опыты нередко стимулирующими.

Одним словом, прежде всего в интересах стимулирования кри тической дискуссии двусторонне анонимное внутреннее ре цензирование является обоюдоострым оружием. Оно обладает известным мощным полезным потенциалом, особенно умень шая почтение к признанным авторитетам и поощряя открытую и внимательную критику. Однако анонимность может ока заться маской, скрывающей безответственность и пристраст ность. Прежде всего, редакторское настаивание на «критериях»

и «стандартах» обладает амбивалентным потенциалом, созда вая честную систему отбора работ для публикации, которые будут наилучшим образом двигать вперед науку, и в то же вре мя потенциально защищая влиятельные парадигмы и ограни чительные каноны, стоящие на пути новых подходов, методо логий, аргументов и даже стилей письма.

Я стараюсь не забывать об этих рисках, когда отбираю рецен зентов, оцениваю отзывы и пишу авторам. Выбирая рецензен та, я пытаюсь вести себя одновременно ответственно и твор чески. «Slavic Review» обладает базой данных, содержащей имена более 4000 ученых, занимающихся исследованиями Рос сии, а также Центральной и Восточной Европы во всем мире, и мы постоянно добавляем новые имена. Когда я отбираю ав торов внутренних отзывов, мне нужна экспертная оценка по определенной теме (это легко найти, если исследователь уже что-то опубликовал по данной проблеме), а также то, что я на зываю «критической перспективой», что поможет гарантиро вать широту и значимость работы за пределами конкретной области знания.

Я, например, могу обратиться с просьбой к ученому, который работает над близкой темой, но в рамках иной, чем автор при сланной рукописи, дисциплины, или к тому, кто занимается № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ той же самой наукой и работает над сходными проблемами, но проводит исследования на материале другой страны. Я часто прошу ученых, не принадлежащих к североамериканскому на учному миру, оценить рукопись. Кроме того, я стараюсь обра щаться и к ученым старшего поколения, и к молодым иссле дователям. Когда оценки сильно разнятся, я обычно прибегаю к третьему мнению — может быть, члена редколлегии (состоя щей из 27 специалистов в разных областях, занимающихся раз ными частями региона и получивших образование в разных странах).

Лишь некоторые работы принимаются после одного круга от зывов. Даже наиболее сильные статьи требуют переделок и но вых отзывов. Все это стало стандартной практикой в подобных журналах. Данный механизм не является совершенным по причинам, которые я уже упоминал. А кроме того, существуют проблемы, связанные с моей ролью. Я не могу быть знакомым с каждой исследовательской областью, которую охватывает журнал, твердо знать, на честность и критичность каких уче ных я могу положиться, а также быть осведомленным о целом ряде невидимых постороннему проблем (или даже опознать их) в разных областях знания. Тем не менее я уверен, что пре имущества этой системы перевешивают недостатки и гаранти руют научное качество, одновременно уважая установившиеся научные стандарты и поощряя оригинальность, новизну и кри тическую дискуссию. Конечно, многое в критическом диалоге, который осуществляется через внутренние отзывы, оказывает ся ясным только для участвующих сторон. Однако когда этот механизм работает, он помогает делать научные работы лучше, что, в конце концов, и является смыслом критики.

Как редактор, я часто пытаюсь поощрять публичную дискус сию. Одним из механизмов в данном случае является публика ция блока статей, посвященных какой-то определенной теме, которые я стараюсь печатать чаще, чем раньше. Подобный блок, как правило, включает от трех до пяти статей. Все они прошли через систему внутренних отзывов, сопровождаемых критическим комментарием. Вот, например, темы блоков недавних номеров и номеров, готовых к выходу: «Природа, культура и власть» в исследуемом регионе;

изучение эмоцио нальной жизни в русской истории и культуре;

современная российская партийная политика;

«копия» в литературе;

пост социализм в глобальном аспекте;

всемирные ярмарки в Вос точной Европе;

новые подходы к блокаде Ленинграда;

новые этнографические исследования, посвященные Балканам.

Темы такого рода блоков обычно предлагаются учеными, ра ботающими в разных областях знания, которых я приглашаю 159 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) помочь нам в качестве приглашенных редакторов форума.

Большинство этих форумов являются междисциплинарными, они затрагивают ряд национальных исследовательских про странств и включают ученых, работающих в разных странах.

Более существенно то, что идеалом, вдохновляющим и моти вирующим тематические блоки, является инициирование межрегиональной и междисциплинарной дискуссии. Пригла шение комментаторов только увеличивает возможность кри тического диалога. Например, все статьи, составившие посвя щенный эмоциям форум, касаются России, но написаны они учеными из трех разных дисциплин и трех разных стран (и в большинстве случаев получившими образование не в тех странах, в которых они сейчас работают). А комментатором яв ляется влиятельный теоретик и историк, занимающийся эмо циональной жизнью и специализирующийся главным образом по французской истории (его задача — сравнительный и кри тический взгляд).


Кроме того, подобно другим журналам, «Slavic Review» перио дически публикует «дискуссионные форумы», посвященные конкретным статьям, затрагивающим темы критические или вызывающие споры. Сами по себе эти статьи являются скорее эссе, чем научными работами в обычном смысле. И иногда они оказываются вполне провоцирующими на дискуссию. Недав но мы напечатали, например, дискуссионную статью антропо лога права Роберта Хейдена о геноциде и «отрицании геноци да» на Балканах вместе с двумя критическими комментариями (один был написан антропологом права, занимающимся срав нительным исследованием военных преступлений, а другой — историком, специалистом по Германии) и ответом автора. Для другой дискуссии я пригласил четырех историков сталинизма (принадлежащих к разным поколениям и странам — России и Соединенным Штатам), чтобы они прокомментировали статью Шейлы Фитцпатрик, посвященную ее личному опыту «ревизионизма». Все оригинальные статьи прошли через систе му внутренних отзывов, и авторы нашли критику полезной.

Иногда статьи, которые оказываются, в конце концов, в «дис куссионных» разделах, являются теми самыми, которые внут ренние рецензенты советовали мне отвергнуть как неубеди тельные в интерпретационном отношении, хотя потенциально полезные в качестве повода для дискуссии;

в этих случаях кри тически настроенный рецензент выходит на публику в роли комментатора.

Близкой формой является статья-рецензия, посвященная но вым научным подходам к конкретной теме (часто анализиру ющая ряд соотнесенных друг с другом публикаций), вроде № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ недавней статьи-рецензии о проблематике «личности и субъ ективности» в исследованиях, посвященных советскому перио ду, или фокусирующаяся на конкретной сфере деятельности, вроде обзоров недавних театральных постановок и кинопро дукции России и Восточной Европы. Я также отдаю их для внутренних отзывов, чтобы понять, насколько текст ценен, а также для пользы авторов. Целью статей-рецензий, как и дру гих публикаций, является критический анализ.

Наконец, существуют письма читателей. Здесь дискуссия мо жет выйти за строго очерченные рамки обсуждения статьи или рецензии. Естественно, эти письма почти неизменно оказыва ются критическими. В своих мечтах я представляю себе чело века, который пишет, какое удовольствие он получил от ста тей, форума, дискуссий или рецензии. Но тогда, вероятно, такое письмо не следовало бы печатать! Единственным огра ничением является объем, научный подход к проблеме и необ ходимость воздерживаться от «личных оскорблений».

На самом деле именно проблема «личных оскорблений» чаще всего заставляет меня просить автора письма отредактировать свой текст (что я предпочитаю отказу в публикации письма).

Мы всегда предоставляем автору, ставшему объектом критики, возможность ответить. В принципе письма могут быть очень интересными поводами для диалога. Иногда, боюсь, их авторы занимают оборонительную позицию, слишком конкретны или банальны, чтобы быть интересными всем.

Наконец, два слова о рецензиях на книги. Как я уже говорил, многие ученые предпочитают ограничивать себя, рецензируя книги. Другие пускаются в изложение своих частных теорий и аргументов относительно области в целом, вместо того чтобы рассказать о содержании книги и проанализировать ее. Наши инструкции для рецензентов дают следующий совет, составлен ный коллективно и пересматривавшийся на протяжении ряда лет редакторами, а кроме того типичный для подобных журна лов: «Пожалуйста, помните, что авторы и читатели нуждаются во внимательных, честных и вдумчивых оценках. Краткое опи сание содержания книги представляется полезным, но основ ной является оценка вклада книги в науку, интерпретацию и ме тодологию, ее сильных и слабых сторон. Критическая оценка соответствует научному дискурсу, хотя оценка должна быть на учной, а не личной». Мы особенно настаиваем на критическом подходе к книге и исследовании ее «более широкого значения»

в длинных «специальных рецензиях» («featured reviews»).

Все эти требования конструктивного критического подхода — во внутренних отзывах и статьях, эссе и комментариях, рецен 161 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) зиях и письмах редактору — принадлежат сфере идеального.

Все мы знаем, что одни авторы замечательно пишут статьи, внутренние отзывы и книжные рецензии, а другие делают это чудовищно. И даже некоторые из самых блистательных крити ческих текстов могут быть нечестными и бесполезными — ско рее критическим самоэкспонированием, чем ответственным участием в критической дискуссии с другими. Однако если го ворить об очевидном, так устроен мир, и поэтому состояние критической дискуссии и реальные последствия наших усилий всегда будут двойственными. Учитывая обстоятельства и не оставляя попыток сделать больше, мы должны радоваться тому, как неплохо обстоят дела.

Пер. с англ. Аркадия Блюмбаума ТАТЬЯНА ЩЕПАНСКАЯ Институт этнографии Академии наук (те перь МАЭ РАН), 80-е годы прошлого века.

Мой стол на галерее, под нами — музейный зал, экспозиция этнографии Австралии и Океании. Сидя на галерее, мы часами спо рили с моим научным руководителем, а за тем и с другими сотрудниками института, тогда казавшимися непреодолимо старши ми. Это повторялось месяцами, изо дня в день, спорили едва ли не по каждой строч ке моих аспирантских статей (такое внима ние к работам начинающего исследовате ля!). Время от времени нас окорачивали экскурсоводы: «Вы мешаете вести экскур сию!» — если в пылу ученой дискуссии сто роны слишком повышали голос. Тогда мы перемещались в кафетерий академички — академической столовой в соседнем с ин ститутом здании. Помнится, в те годы и офи циальные обсуждения сборников статей, диссертаций и монографий длились иногда часами и проходили очень жарко;

но основ ные дискуссии шли уже неформально.

Татьяна Борисовна Щепанская Музей антропологии и этнографии Дискуссии задают особый стиль научной им. Петра Великого (Кунсткамера) коммуникации, не в последней степени РАН, Санкт-Петербург определяя удовольствие от научной работы, ethnic@inbox.ru № 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ личностную вовлеченность в профессию. Именно вечные спо ры придают научной коммуникации чрезвычайно интенсив ный и глубокий характер — то, чего все меньше становится в повседневной городской жизни.

В 2005–2006 гг. я проводила групповые интервью с учеными Физтеха (ФТИ им. Иоффе, СПб.);

вспоминая начало своей ра боты в науке, собеседники говорили об особой атмосфере ака демического института: «И вот что еще было очень ценное, — замечает одна из участниц нашего разговора в Физтехе, канди дат физических наук. — У нас абсолютно не было дистанции между шефом и даже аспирантом, все обсуждения — не как-то так, а за столом, склонившись, или на стульях, в коридоре, там, часами — и вот в этом было огромное значение, что у нас могли расти молодые. Вот чего, по-моему, сейчас, не знаю, меньше стало. А вот даже тот же Пирель или Дьяконов — сидели там вообще часами, где-то в коридоре на диванчиках каких-то там, и с ними люди росли. Причем в очень сложных науках — тео ретическая физика очень сложная, и если нет такой школы вот повседневного общения, чтоб ты схватывал прямо все со свое го шефа, вместе обсуждали, и никакой дистанции практически в науке, по-моему, не было». Собеседницы говорили о том, что теперь эта атмосфера потеряна, распадаются научные школы.

«Ну, у нас тоже сохраняется, но меньше, потому что вообще:

сейчас такой упор на финансы… все так озабочены грантами… что перестали даже вот так вот» — «Семинары». — «Да не семи нары, а просто вот обсуждать, ноздря в ноздрю, часами — про сто времени нет, все всё время исступленно… и все время го ворят: “У меня нет времени”… но у нас-то точно времени ни у кого нет, никто тебе не уделит просто так, бесплатно — совер шенно» [Полевые материалы автора, 2005 г.].

Г.А. Комарова, открывая сборник «Антропология академиче ской жизни», пишет о снижении уровня научной полемики в этнографическом сообществе [Комарова 2008: 11]. Судя по высказываниям физиков, мы здесь не уникальны. О том же пи шет и Ю.Л. Качанов применительно к социологии: «За послед ние десять лет не было ни одной теоретической дискуссии, имеющей хотя бы какое-то значение для “социологического сообщества”» [Качанов 2001: 111].

Дискуссии как тип коммуникации лежат в самой основе науч ного типа мышления, взаимодействия и творчества. Позволяя лучше понять собеседника, четче сформулировать свою пози цию, они — форма коллективного, здесь и теперь происходя щего творчества. Тем самым в дискуссии формируется коллек тивный субъект — творчества, познания. Как это совместимо с конкурентными отношениями в научной среде, особенно на 163 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) фоне атомизации научного сообщества, с конкуренцией инди видуальной? Г.А. Комарова связывает снижение дискусси онной насыщенности научной коммуникации с атомизацией научного сообщества (в сфере этнологии и близких ей) и рас слоением его на кружки и группы [Комарова 2008: 11], конку рирующие между собой, а то и вовсе лишенные взаимодей ствия. Однако эта связь необязательна: ведь те же кружки и группы могут возникать и в процессе дискуссий, вокруг общих идей, концепций, объяснительных схем, кристаллизующихся в этих дискуссиях, давая начало научным школам. Что же еще?

В последние десять-пятнадцать лет заметно изменение харак тера научной коммуникации. Некоторое снижение уровня дискуссионности, на мой взгляд, — только внешнее проявле ние трансформации самого института науки. Один из аспектов этой трансформации связан с перераспределением контроля между профессией (сообществом профессионалов) и внешни ми по отношению к ней структурами: «менеджериализм». Сей час внешние факторы — в первую очередь финансовые (от ис точников государственного бюджетного финансирования до фондов), в советское время — административные органы, так что и в советское время фактор внешнего контроля действовал, хотя и в несколько иной, чем сегодня, форме. Как внешний контроль связан с уровнем дискуссионности в науке?

Имеет ли смысл подбирать аргументы, зная, что конечная пра вота («победа») в научной дискуссии зависит не только от убе дительности тезисов дискутанта, но и от поддержки его внеш ними инстанциями?

С.И. Брук в интервью В.А. Тишкову рассказывал, как в про цессе работы над «Атласом народов мира» ученые Института этнографии АН СССР то и дело вынуждены были снимать на несенные на карты обозначения (области расселения тех или иных народов) то из-за запрета упоминать репрессированные народы, то из-за требований со стороны иностранных госу дарств (официальная позиция которых была отлична от дан ных составителей атласа). С.И. Брук вспоминает эпизод, когда из-за одной такой картографической проблемы из Болгарии были разосланы телеграммы десяти высшим государственным деятелям — руководителям СССР и советской науки. Реакция советских этнографов — срочные действия по исправлению публикации: прямо в типографии просят снять оранжевую краску, обозначавшую область расселения спорной этниче ской группы [Узнать из первоисточника 2008]. Научный во прос об этнических группах и их расселении решается не в дис куссии сторонников разных позиций, а вполне администра тивным путем. Таких примеров административного «решения»

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ научных проблем много в воспоминаниях, относящихся к со ветскому времени.

То, что происходит сейчас, может быть связано еще и с пони манием дискурсивных механизмов власти, точнее с эксплика цией этого понимания после постмодернистской деконструк тивной работы. Особенно это актуально в общественных науках, для которых то, что было механизмами внутрипро фессиональной борьбы и конкуренции, вдруг стало предметом и в какой-то мере даже методом изучения… Это уникально ин тересная для анализа ситуация. Но такой анализ должен быть на конкретном материале: интервью, наблюдениях. Класси ческая этнография с ее невинным взглядом здесь как раз была бы уместна. Это гипотеза, требующая исследований, здесь только намечу ее очертания.

Дискуссии в рамках науки как института (по опыту XX в.) и бы ли инструментом выработки/согласования дискурса (и через это — определения границ научного сообщества — тех, кто этот дискурс разделяет и соглашается им оперировать), а также дис курсивной стратификации (конструирования внутрипро фессиональных иерархий на базе этого дискурса — распреде ления влияния через признание права высказывания в рамках принятых дискурсивных схем). И потому дискуссии были ме ханизмом перераспределения власти. Конечно, эта социально распределительная функция существовала наряду с функцией дискуссий в выявлении «истины», т.е. в определении того, что признается «знанием» и, следовательно, может (с санкции науки как института) использоваться уже во внешних обще ственных дискуссиях как инструмент власти по отношению к обществу в целом.

Микрополитические функции дискуссий в науке (кто кого «подсидел», «завалил» либо, наоборот, «протащил») были «подводной» частью и обсуждались разве что в кулуарах. Отдель ные публикации ([Формозов 2005], например), где подобные вещи раскрывались, выглядели скандальными.

А постмодернистская деконструкция сделала такое понимание дискуссионных практик — именно как практик перераспреде ления власти (через установление правил признания информа ции «знанием») — легитимным.

И какой смысл теперь вести дискуссии? В них уже нельзя побе дить, потому что всем понятно, что это просто демонстрация превосходства ресурсов влияния, социального капитала, так сказать. Если так, то эту цель можно достичь и минуя дискус сии (прямой самоорганизацией в кружки взаимоподдержки, например, или опорой на другие виды капитала — от админи 165 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) стративного до экономического, что мы и видим, например, по изменению источников рекрутирования ряда академических учреждений).

После экспликации микрополитического аспекта дискуссион ных практик их собственно «знаниевый» аспект как бы отошел на задний план. Причем эта экспликация, возможно, не только результат профессиональной работы по деконструкции научных «битв» как репрезентации властных отношений. По нимание и обсуждение научных дискуссий как «политики» до статочно ясно сформировалось уже и в повседневном, «фольк лорном» дискурсе профессиональных сообществ, и не только у социальных исследователей.

Выход? Теоретически возможные варианты. Один — с упором на социальные механизмы перераспределения влияния — мы уже видим (все эти формы самоорганизации и внутренних раз граничений внутри научного сообщества). В этом случае дис куссия низводится до уровня ритуала и может быть элимини рована или сведена до формальных мероприятий. Только вот научный поиск теряет при таком подходе свой едва ли не основной инструмент. Другой выход — возвращаться к прак тике дискуссий, понимая, эксплицитно обсуждая и контро лируя микрополитические их аспекты. Должна быть кон венционально принятая практика каких-то форм контроля «политических» последствий научных дискуссий, чтобы они опять могли бы использоваться для получения знания. Пре пятствие такой конвенции — конкурентные отношения в рам ках научного сообщества.

Выход нужно искать, анализируя конкретный опыт по-настоя щему удачных (в смысле способствования познанию) обсужде ний. В последнее время дискуссии, которые действительно оставили впечатление плодотворной работы, по моему опыту, редки. Запомнилась трехдневная работа в рамках российско французского симпозиума «Разработка новых методов и под ходов в социальной антропологии», который проходил 25– 27 сентября 2008 г. в Москве, в Институте этнологии и антро пологии РАН. Рабочая обстановка и накал дискуссии, как мне представляется, поддерживались тем, что:

• доклады и сообщения (на каждый отводилось 15–20 минут) сопровождались вопросами и обсуждением сразу же, по све жим следам, пока еще сказанное докладчиком не забыто ауди торией;

• докладов не было слишком много, и не было ощущения ограниченности во времени, что давало возможность подойти к обсуждению вдумчиво и серьезно;

№ 10 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ • тематика симпозиума — обсуждение методологических во просов — также способствовала остроте дискуссии;

• удалось избежать нередкой для научных мероприятий ситуа ции, когда аудитория рассеивается по мере того, как прочиты ваются ключевые доклады и сообщения «наиболее интерес ных» докладчиков. Возможно, такой эффект был связан с тем, что были представлены две близкие, но в то же время и разные научные традиции, и вокруг каждой темы разворачивался диа лог, обнаруживались возможности иных, отличающихся от привычных точек зрения, формулировок, подходов. Все это оставляло впечатление свежести и вызывало эффект соучастия в дискуссиях даже не выступавшей вслух части аудитории. Этот эффект соучастия проявлялся и в живом обмене мнениями в зале, и в продолжении дискуссий в кулуарах.

Думаю, что накалу и открытости обсуждения способствовало и еще одно обстоятельство: были сняты барьеры, связанные с конкурентными отношениями в профессиональном сооб ществе. Различие точек зрения в данном контексте легитими ровано различием национальных научных традиций. Поэтому высказывание в ходе обсуждения доклада противоположной точки зрения не означало обязательно необходимость доказать «неправильность» и нелегитимность другой позиции, теорети ческая дискуссия не «скатывалась» к выяснению отношений, стороны были готовы к серьезному обсуждению возражений и конструктивному диалогу.

Из более раннего опыта рабочей обстановкой и затем яркими научными результатами запомнились многолетний периоди ческий семинар в ИВГИ РГГУ под руководством С.Ю. Неклю дова (о современных фольклорных феноменах) и состоявший ся в 2004 г. в Институте социологии РАН трехдневный семинар по социологии и антропологии профессий. В обоих случаях дискуссии развивались опять на фоне встречи двух традиций (фольклористической и этнографической в первом случае и эт нографической и социологической — во втором).

В семинаре С.Ю. Неклюдова я участвовала на начальных эта пах работы над проектом «Современный городской фольклор»

(впоследствии вышла одноименная книга). Дискуссии по этно графии профессий в социологическом институте вылились в публикацию сборников статей по этой новой для отечествен ной общественной науки тематике. Были обозначены дискур сивные рамки обсуждения этнографии профессий, важно было согласовать понимание социологических и антропологических терминов, а также подходы, сложившиеся в рамках социоло гии, этнографии, фольклористики, социальной и культурной 167 ФОРУМ Форум о форуме (или о состоянии дискуссионного поля науки) антропологии. После этой дискуссии и в ходе подготовки сбор ников статей по их материалам сформировалась и сеть иссле дователей этнографии работы (профессий, организаций, тру довых практик и отношений), причем не только в столицах.

Вернемся к тезису о снижении уровня дискуссионности науч ной жизни (конкретно — в области социогуманитарных наук).

Ю.Л. Качанов пишет об этом как о симптоме, иллюстриру ющем снижение конкуренции теорий, поскольку уже неакту ально представление об «одной единственно верной теории»;

структура научного знания представляется в терминах «теоре тического плюрализма» — подобно ризоме Делеза [Качанов 2001: 111;



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.