авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) //Альманах «Вымпел», Москва, 1997 FB2: Алексей Н., 04.12.2007, version 1.3 FB2: Faiber faiber, 04.12.2007, version 1.3 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Эти зарубежные акции не были осуществлены по политическим соображениям и отменены распоряжением нашего большого руководства. «Кудлато му» пришлось возвращаться в Кабул и вернуть спецоружие. Впоследствии он участвовал во многих интересных мероприятиях. Сейчас он проживает в Пакистане, сильно пристрастился к наркотикам. Недавно я связался с ним через посредника, пригласил в гости в Москву. Когда он приедет, придется схо дить к ребятам в МВД, попросить граммов двести анаши для старого друга.

Убедившись в эффективности диверсий, партнеры на базе 5-го управления ХАДа создали самостоятельный 8-й отдел, который через пару лет превра тился в 58-е управление со своей спецлабораторией, складами и персоналом, прошедшим подготовку в Союзе. Бессменным начальником этого диверси онного подразделения оставался мой друг Васэ. У него работали и советники, и прикомандированные специалисты из Союза, занимавшиеся радиомина ми. Другим нашим ребятам общаться с сотрудниками спецлаборатории было категорически запрещено. Однако, пользуясь своим исключительным поло жением, я продолжал встречаться и работать с ними и в последующем.

Глава 12. Ургунская операция ВСо всех сторон доносился лязг гусениц иУргун напали душманы.неслись вопли:

ночь на 31-е декабря 1983 года на город Афганский пограничный полк частично разбежался, частично попрятался в крепости.

рев танковых моторов, — Алла! Алла!

И тогда Бадам, который оказался там со своей разведгруппой, пинком распахнул дверь блиндажа, в котором трясся от страха полковник Сыдык и ко мандир пограничного полка. Потребовал ключи от оружейных складов. Ключей не оказалось. Пришлось сбивать замки. Среди всякого хлама обнаружил семь гранатометов. С крепостной стены наугад на звуки моторов разведчики открыли огонь и кричали «Ура!». Это чтобы душманы решили, что имеют дело с советскими солдатами. Шум поутих. Тогда Бадам с несколькими бойцами совершил вылазку. На фоне свежевыпавшего снега заметил силуэт танка и решил его брать. Но танк удрал. Подобрав двух раненных душманов, приволок в крепость. Из щелей вылезли перепуганные пограничники и запинали несчастных до смерти.

В это время в самом городе Ургуне горстка ГРУшников тоже приняла бой.

Как потом выяснилось, моджахедов поддерживали всего два танка. Просто душманы записали шум моторов на магнитофоны и устроили психическую атаку. Если бы не Бадам, противник захватил бы город. А когда в Ургун вошли советские дивизии, ребята были использованы в качестве наводчиков, что позволило уничтожить огневые точки противника и захватить богатые трофеи. Результаты его деятельности были оценены высоко. Начштаба 40-й Ар мии Сергеев лично жал Бадаму руку.

Глава 13. ЧП в Кандагаре 1-го января 1984 годанашей девятая группа готовилась десантироватьсяина Ургун, ноДля расследования ЧПэксперта покомандируются триКандагара. пол наша операцию отменили. Зато поступила шифровка из Слу чилось несчастье в колонии: в результате взрыва есть убитые раненные. из Кабула человека:

ковник из отдела кадров Представительства КГБ, подполковник из Представительства МВД и я, в качестве взрывным устройствам.

Спецрейсом прибываем в кандагарский аэропорт, далее нас отвозят в ООНовский городок. ООНовский городок — это обнесенные каменным забором двухэтажные виллы, в которых проживают военные, сотрудники КГБ и МВД, гражданские специалисты. Во дворе несколько БМП охраны. Вокруг забора густые заросли камыша в два человеческих роста. Их в свое время пытались выжигать огнеметами, но безрезультатно: быстро прорастают. И тогда внеш ний периметр просто заминировали, причем без составления карточек минных полей. Все равно наши за забором не лазают.

Новому коменданту городка этого показалось мало, поэтому на расстоянии нескольких метров от забора армейские саперы начали натягивать МЗП.

Пространство между ними нашпиговали противопехотными и сигнальными минами.

На крыше виллы, где размещаются наши ребята из «Омеги», огневая точка АГС-17, обложенная мешками с песком. За мешками скучают солдаты в кас ках и бронежилетах. На другой крыше — корпус подбитого БТР. Его крупнокалиберный пулемет КПВТ без пламегасителя по ночам пугает духовских ла зутчиков трехметровым факелом и страшным грохотом. Внутри БТР — койка. На ней по ночам дремлет дежурный офицер.

Вокруг городка пологие склоны, дальше на многие сотни километров пески пустыни Регистан. Жарко, несмотря на январь. А что же творится здесь ле том?

Мы с кадровиком размещаемся на вилле «Омеги», а подполковник МВД — у своих советников. С тех пор мы его больше не видели. Начинаем расследо вать вдвоем. Выясняется следующее.

31 декабря ребята отмечали Новый год. Сначала встретили по Сахалинскому времени, как и полагается вскрыли бутылку шампанского и отсалютова ли в воздух ракетой. Затем наступила очередь поднять бокалы за Благовещенск. После этого пили за алма-атинцев, ташкентцев, душанбинцев. Шампан ское кончилось, перешли на самогон. В 24:00 по Московскому времени «Омегу» пришли поздравлять соседи: капитан-таджик из МВД и новый руководи тель разведточки ГРУ. Таджику захотелось пустить ракету. Наши пожадничали. Тогда ГРУшник вручил милиционеру ключи от своего сейфа: там лежали две ракеты, оставшиеся от прежнего хозяина. В это время все вышли покурить. Таджик в кругу ребят поднимает руку с осветительной ракетой вверх, дер гает шнур: Взрыв! Ему оторвало по локоть левую руку и кисть правой руки, снесло по колено осколком левую ногу. Начальнику разведточки ГРУ выбило глаз. Двое наших офицеров тяжело ранены, легко ранило солдата, стоявшего спиной.

Затащив раненых в комнату, ребята наложили жгуты на ампутированные конечности капитана, перевязали остальных, вкололи всем промедол. За тем, погрузив в «Волгу», помчались в госпиталь, расположенный в трех десятках километрах от городка — в аэропорту (кто бывал в Кандагаре, представ ляет что это такое: ехать ночью через камыши). Рано утром прилетел военный самолет. Офицера ГРУ приняли на борт. Пилоты согласились подождать, пока окажут медицинскую помощь остальным. Но какой-то ублюдок дал команду на взлет:

— Кагебешники набедокурили, а наш офицер мучается. Никого ждать не будем.

«Омеге» пришлось вызывать из Кабула самолет Представительства КГБ. На это ушло еще 3 часа. Капитана МВД не довезли, он скончался в воздухе… Для нас это было дико. Годом ранее Джалал-Абаде загибался от тропической лихорадки «Каскадер» Володя. Он уже впал в кому. Нужны были какие-то редкие импортные препараты. И тогда братва выдала «SОS» по радиостанции «Сатурн». Центр отреагировал мгновенно и послал шифровки во все свои закордонные резидентуры. В одной из европейских стран были куплены необходимые лекарства и самолетом «Аэрофлота» в тот же день переброшены в Москву. В «Шереметьево» ящик с медикаментами был перегружен на борт андроповского ТУ-134 и доставлен в Кабул. Оттуда военным бортом в Джа лал-Абад. Володя был спасен.

Пока кадровик КГБ опрашивает свидетелей, я должен определить, что же взорвалось? Провожу осмотр места происшествия. Два двухэтажных здания, отстоящие друг от друга примерно на 10 метров, и гараж между ними в плане образуют букву «П». Во дворе стоит белая «Волга». У машины выбиты стек ла правого борта. Верх и правые двери в нескольких местах пробиты осколками. На поверхностях крыши и дверей радиально расходящиеся следы копо ти. Поскольку они отложились в двух плоскостях, легко определяю центр взрыва. Провожу по этим следам пальцем — копоть жирная. Это человеческий жир. Левая кисть капитана, державшая ракету, была разнесена в клочья. В таком случае фрагменты кисти должны быть разбросаны по кругу во все сто роны. Оглядываюсь вокруг. Что-то слишком много мух на стенах. Подхожу ближе и вижу, что они роятся над мельчайшими частицами человеческой плоти, налипшими на штукатурку.

Собираю в бумажные кулечки все, что мог обнаружить: металлические осколки, косточки, кусочки мяса. Затем разбираю пробитую осколком дверцу «Волги» и обнаруживаю там донную часть осветительной ракеты. Все ясно. Взорвалась ракета, начиненная взрывчаткой. Я сам умею изготавливать та кие сюрпризы. Только я обычно добавляю в пластит шарики или мелкие гвозди. В этой ракете убойных элементов не было. Иначе погибли бы все.

Детально обследую и поверхность земли. За моими действиями со стороны внимательно наблюдает старичок с погонами генерал-майора. Затем он подходит и заговорщически шепчет:

— Гранату могли бросить сверху — и показывает пальцем на бойцов, дежурящих на крыше.

Похоже, дед малость «не того».

Где вторая неиспользованная ракета? Вдруг и та сюрприз?

Часовые показали, что вторую ракету после ЧП выбросили через забор в камыши. Ее нужно найти. Перебираюсь через МЗП и, чуть не наступив на гюрзу, взлетаю на стену. Впереди густой камыш. Придется спуститься вниз и шарить руками. А там — страшно подумать: всякие ползучие и членистоно гие. Бр-р!

Пока переминаюсь на заборе и раздумываю, издалека раздается автоматная очередь: кто-то пытается меня срезать. Но стреляет он неважно и пули по ют довольно высоко. Осторожно сползаю со стены, и прокалывая землю складным ножом, углубляюсь в заросли. Через некоторое время нахожу не одну, а две ракеты. Возвращаюсь по своим следам обратно.

Штаниной все-таки цепляюсь за крючок МЗП. Хлопок сигнальной мины, жуткий вой, трассеры! Прибегает злющий подполковник-сапер:

— Твое счастье, что этот участок я вчера не успел заминировать. Попробовал бы отойти на пару десятков метров правее! И вообще, какого хрена ты шатаешься по моему минному полю?

Я на него не в обиде. От солдат я и так знал, что на этом участке мин нет. Когда все утихомирилось, начинаю колдовать над ракетами: разбирать или нет? Кто ж этих ГРУшников знает, вдруг изделие поставлено на необезвреживание? Колупнешь крышечку и бывай здоров! Решаю выстрелить. Привязав ракеты к козлам для пилки дров, длинным шпагатом из-за угла привожу их в действие: первая срабатывает как и полагается осветительной ракете. Дер гаю второй шнурок. Взрыв!

Опять набегает народ. Сапер орет на меня. Он подумал, что этот идиот опять полез через забор и подорвался на мине.

Виноват, не спорю.

Меня беспокоят другие мысли. Когда военнослужащий гибнет в бою, его семье выдается денежное пособие. Например, за майора полагается 1000 руб лей. Хоронят его с музыкой и троекратным салютом. По этому поводу, отправляясь на боевые, мы иногда подначивали Серегу:

— Командир, садись вперед. Случись что, тебя будут хоронить с музыкой. А нам надо еще дослужиться до майора.

Сергей не спорил и, посмеиваясь, послушно занимал место рядом с водителем БТР.

Если смерть военнослужащего не была связана с боевыми действиями, его семье ничего не полагается.

Конечно, как член комиссии, я обязан установить истинную картину происшествия. Но если эта истина пойдет ребятам во вред — я не колеблясь уни чтожу вещдоки и буду доказывать всем, что имел место душманский обстрел. С этой целью я даже привез с собой из Кабула пару железок: хвостовые ча сти 82 мм мины и реактивной гранаты ПГ-7В. Армейцы будут молчать: сработало их специзделие.

Вечером переговорил с кадровиком Представительства КГБ. Он согласен прикрыть ребят, но просит подготовить несколько других правдоподобных версий, поскольку весь городок знает, что никакого душманского обстрела в новогоднюю ночь не было. Сажусь писать справки, дополняю их цветными рисунками. Излагаю факты:

— центр взрыва находился примерно на высоте 180 см от поверхности земли;

— взорвалась осветительная ракета;

— ракета взорвалась в руке погибшего капитана.

Далее выдвигаю возможные версии:

— взорвавшаяся ракета имела заводской дефект;

— в корпусе осветительной ракеты находилось взрывное устройство.

По последнему пункту предполагаю:

— сюрприз могли подложить душманы;

— сюрприз мог быть изготовлен сотрудниками ГРУ для спецмероприятий (иначе зачем простые осветительные ракеты хранить в сейфе), но предыду щий начальник разведточки по какой-то причине не поставил в известность своего преемника.

А подполковник МВД, не поставив нас в известность, уже улетел в Кабул. Странно.

Номер и серия второго взорвавшегося специзделия совпадает с номерами ракет армейской бригады, дислоцирующейся возле Кандагарского аэропор та.

Едем туда. Комбриг дает команду собрать все ракеты этой серии. Их более ста штук. Нужно их проверить. Заниматься этим в расположении бригады не разрешают. Уезжаем на «Волге» подальше. Нам выделяют БТР сопровождения. Уже вечер. Алый диск солнца на багровом фоне неба, черные силуэты скал, черная земля, а на ней серебристые ручейки. Красота-то какая!

Впереди на обочине «бурубахайка». Бородатые мужики душманского вида, завидев нашу «Волгу», не спеша рассредоточиваются по обе стороны доро ги. Я начинаю нервно нащупывать пистолет, потому что неделю назад в этих краях из такой же «бурубахайки» впарили в корму БТР. «Духи», заметив по зади нас далеко отставший бронетранспортер, возвращаются обратно к своей машине. Слава богу, нас не трогают. Подъезжаем к мосту. Привязываем ра кеты к перилам и длинным шнуром из под моста начинаем их запускать.

Примерно через час заканчиваем работу. Ни одна не взорвалась. Чтобы проверить версию заводского брака, даже заклиниваю осветительную ракету в корпусе, проткнув лезвием ножа ее картонную оболочку насквозь. Не взрывается. Ракета прорывает плотный картон и улетает вместе с ножом. Я был неправ, у нас выпускают надежное оружие!

На другой день возвращаемся в Кабул и узнаем удивительные новости: командование 40-й Армии о кандагарском ЧП в тот же час оповестило свое московское начальство. Министерство Обороны в своей интерпретации раньше других проинформировало об этом Кремль и свалило вину на наших ре бят. По линии МВД подоспело уточнение: «В новогоднюю ночь 1984 года по инициативе сотрудников КГБ, в их расположении было организовано совмест ное распитие спиртных напитков домашнего приготовления, приведшее к ЧП с летальным последствием для сотрудника МВД».

Генеральный Секретарь Юрий Владимирович Андропов позвонил Председателю КГБ Чебрикову уточнить детали происшествия, а он первый раз об этом слышит! Руководителю Представительства КГБ в Кабуле от него изрядно перепало.

Кадровик попросил меня согласовать план дальнейших совместных действий с руководством Кабульского Представительства МВД. Мрачный мили цейский генерал, молча выслушав мою пламенную речь, направил к тому подполковнику, третьему члену нашей комиссии. Подполковник извлек из сейфа разорванный в клочья пиджак погибшего капитана с бурыми пятнами запекшейся крови и фотографию, на которой запечатлены трое незнакомых ребят возле самогонного аппарата. Позже я выяснил, что это были советники МВД предыдущего заезда!

На все мои уговоры подписать подправленный протокол, он отказывался и упорно твердил:

— Они занимались распитием спиртных напитков!

Я озверел и перешел на «ты»:

— Слушай, мужик! Ты что, Новый год встречал всухую?

— Я ракеты не стрелял, — с обескураживающей простотой ответил он.

Короче говоря, в результате межведомственной грызни пострадала семья погибшего капитана милиции. В этом плане все же хочется отметить поло жительную практику 40-й Армии: независимо от причины смерти военнослужащего в Афганистане, на всех их оформляли документы как на боевые по тери с положенными в таких случаях пособиями.

Глава 14. Операция «Забиулло»

31крепчайшего года в Кабулерецепту «Каскада» гнавшегосяи местным мне срочный вызовбарана,предвкушении бешбармака братва выписывала круги января 1984 я готовился отмечать свое 32-летие. Варились полтушки наготове стояла трехлитровая банка «салимовки» — самогона, по дуканщиком Салимом. В вокруг большой кастрюли. Но тут возник дежурный офицер передал к шефу.

Сперва задание показалось простым: требовалось срочно доставить начальнику разведотдела 5-го Управления ХАДа бесшумный пистолет «Гроза» с двумя патронами и обучить его пользоваться этой штуковиной. Сыпанув в карман на всякий случай пригоршню спецпатронов, я завел «таблетку» и по ехал к афганцам.

Начальник разведки Рашид, крутой боевик-«мокрушник», ждал у себя в кабинете. Мне было совершенно не интересно, кого это партнеры собираются пристрелить. К тому же я торопился обратно на пиршество. Быстренько объяснив Рашиду устройство и принцип действия пистолета, я вставил кассету с двумя патронами и, решив продемонстрировать бесшумный выстрел, нажал на спусковой крючок. Раздался жуткий грохот! Пуля бабахнула по деревян ной книжной полке, пробила ее, вдребезги разнесла цветочный горшок, отскочила от бетонной стены и упала нам под ноги, вращаясь и жужжа как муха.

Распахнулись двери, в кабинет сунулись перепуганные афганцы. Рашид рявкнул на них, и дверь мгновенно захлопнулась.

Я был смущен. Мне следовало сообразить, что если по деревянной стенке даже просто ударить кулаком, это будет далеко не бесшумно. А тут — пулей.

Вышли на балкон. Вторую пуля я всадил в стену дома. Громко чмокнув, она застряла в кирпичной кладке. Опять не то! Сменив кассету, я передал писто лет Рашиду. Он прицелился в водосточную трубу дома напротив. Рука его дернулась — тут же раздался звон пробитого металла. Да, стрелял он классно!

Испытания Рашида не вполне удовлетворили, поэтому он перегнулся через перила и начал выискивать подходящую цель. В поле его зрения попалась дворняжка, вертевшаяся возле ног часового у ворот виллы. Рашид тшательно прицелился. Выстрела слышно не было. Собачка вдруг взвизгнула, крутнув шись на месте, укусила себя за заднюю лапу и рванула прочь на трех ногах. Солдат-часовой тупо смотрел ей вслед, ничего не понимая. Рашид остался до волен.

Мы вернулись в кабинет. Итак, прикидывал я, четыре патрона мы уже израсходовали, еще четыре понадобятся Рашиду, чтобы научить своего опера тивника, плюс еще четыре — оперативник обучит агента, и два понадобятся агенту, чтобы кого-то там пришить. Может, высокое афганское начальство тоже захочет посмотреть оружие в действии? Добавим еще четыре патрона. Итого я даю Рашиду 14 патронов, гильзы которых он обязан мне вернуть, так как они секретные. Мое руководство распорядилось всего лишь о двух, я потрачу 18, потому что я сегодня добрый, и вообще — пора возвращаться, ребята уже заждались.

Однако Рашид вцепился в меня мертвой хваткой. Послав нафара в дукан за водкой, он попросил проконсультировать его. Не называя имен и района операции, Рашид в общих чертах описал ситуацию, в которой предстоит действовать его агенту-боевику. Мы засиделись с ним до двух часов ночи, но за то общими усилиями изготовили несколько мин замедленного действия в виде обычных автоматных рожков с патронами, а также «калашников», кото рый взорвется, стоит только из него выстрелить.

Когда я вернулся в расположение, народ, понятное дело, уже разлегся по койкам, ковыряя спичками в зубах. Доложив по телефону начальству эзопо вым языком о проделанной работе, я присоединился к компании.

Но выспаться не дали. Рано утром снова возник дежурный офицер и пригласил к городскому телефону. Шеф, ничего не объясняя, дал команду немед ленно вылететь вместе с Рашидом в Мазари-Шариф.

Телефонная сеть Кабула прослушивается, пожалуй, всеми разведками мира, поэтому ничего удивительного, что шеф ничего не уточнял. Гадая, что могло случиться, я на всякий случай прихватил свой рюкзак с «джентльменским набором» и поехал в аэропорт.

Возле ревущего моторами АН-26 скучал Рашид. Мое появление его почему-то не обрадовало. Довольно бесцеремонно и даже грубо он спросил, какого хрена мне тут надо. Вот те на! Я-то думал, моя командировка с партнерами согласована! Пришлось импровизировать на ходу: мол, начальство, услышав, что были изготовлены взрывные устройства, отправило меня как бы заложником собственных бомб. Вдруг рванет в воздухе? Афганцы станут обвинять чекистов в предумышленной диверсии. Так что я — в Мазари-Шариф и первым же бортом вернусь обратно. Рашид успокоился.

В Мазари-Шарифе мы сразу отправились в территориальное управление ХАД, где нас ожидал сам доктор Баха. Увидев меня, нахмурился. На пушту, до вольно резким тоном заговорил с Рашидом. Выслушав ответ, смягчился, затем обратился ко мне по-русски, поблагодарил за проделанную работу и отпу стил восвояси. Меня подбросили в расположение зональной группы отряда «Омега», где я и остался дожидаться рейса на Кабул.

Ночью где-то совсем рядом начался бой: ухали гранатометы, трещали автоматы. Я потянулся было за стволом, но ребята остались совершенно без участны к творившемуся на улице и популярно объяснили, что такая пальба у них — дело обычное, не то что у нас, кабульских конторских крыс.

На другой день до обеда я загорал на балконе. Затем объявился Рашид и предложил посетить местный базар. Мои коллеги не рекомендовали такую прогулку, поскольку власть в городе лишь до 12-ти дня была у наших, а после полудня и до раннего утра переходила к «духам». Но мы все-таки двинули в город. Рашид — сукин сын! — в самых людных местах демонстративно затевал со мной беседы по-русски. Сразу десятки враждебных глаз с удивлением начинали ощупывать меня. Мурашки по коже! Я хоть и без автомата, но под авиакурткой всегда носил внушительный арсенал: на четыре часа скоротеч ного боя, как любил говаривать Ваня Кулешов. И все-таки… Весь взмокший, я благополучно возвратился в «Омегу» и зарекся от таких опрометчивых поступков.

Наступила ночь. Около 23-х неожиданно опять приехал Рашид: приглашает доктор Баха. Прихватив свой «тревожный рюкзак» и автомат сел к нему в машину.

В кабинете сидели трое: Баха, начальник местного управления ХАДа и начальник политотдела афганской армии зоны «Север». Представив нас друг другу, Баха обратился за советом:

— Как защитить двух экспертов ООН по правам человека, проездом оказавшихся в Мазари-Шарифе? Они поселились в отеле в центре города. Моджа хеды, прознав об этом, решили ночью захватить их, чтобы продемонстрировать всему миру свою силу. Вся афганская армия и советские части задейство ваны в широкомасштабной операции против душманской группировки войск командующего фронтом ИОА Забиулло в ущелье Мармоль. Для охраны ООНовцев местное управление ХАДа смогло наскрести всего 40 бойцов: поваров, шоферов и прочего обслуживающего персонала, которые, ясное дело, разбегутся при первом выстреле. Что вы, товарищ Бек, могли бы посоветовать?

Я спросил, известна ли численность душманов, собирающихся проводить операцию, и из какого района города они будут выдвигаться? Баха сказал, что моджахедов будет человек 25, а расположились они сейчас на северной окраине Мазари-Шарифа. Вооружение — автоматы и гранатометы.

Изучив карту города на стене, я ткнул пальцем в перекресток севернее отеля, миновать который «духи» никак не могли:

— Здесь надо устроить засаду.

Баха возразил:

— Понадобится примерно 120 бойцов, а где их взять?

Я покачал головой:

— Зачем 120? Хватит нас с Рашидом.

Развязав рюкзак, я вытащил ночной прицел и пристегнул к своему АКСН. Достал две мины направленного действия МОН-50, электропровода и под рывную машинку ПМ-4.

— Рашиду следует выдать пулемет ПК, с лентой на 250 патронов, — добавил я.

План был таков: мы с Рашидом под покровом темноты доберемся до перекрестка, установим мины, и, спрятавшись за дувалом, в ночной прицел будем наблюдать за обстановкой. При появлении «духов» дождемся, когда они приблизятся метров до 20–30, и нанесем удар МОНками. Каждая из них нашпиго вана 550 стальными шариками: они как картечью сметут душманский отряд. Рашид из-за угла будет строчить из пулемета трассирующими, подсвечивая мне, а я под шумок одиночными выстрелами прицельно выберу тех, кто еще шевелится. Затем сразу же — ноги в руки, и даем деру. Длиться бой будет максимум минуту-полторы.

Двое афганцев напряженно вслушивались, не понимая по-русски. Доктор Баха перевел им. В наступившей тишине они в изумлении уставились на ме ня.

Тишину нарушил Баха:

— Я пойду с вами!

— Ну уж нет, товарищ доктор, вам туда нельзя.

Снова подумав, Баха заявил:

— Я не имею права рисковать вашей жизнью, поэтому засаду отменяю. А вот могли бы вы, товарищ Бек, одолжить свой автомат Рашиду? Он подежу рит на крыше отеля. Кстати, можно ли из него в темноте попасть в голову с дистанции примерно 100 метров?

Я ответил, что автомат пристрелян с ночным прицелом на 400 метров. Повернулся к Рашиду:

— Ты пользовался когда-нибудь такой штукой?

Он отрицательно мотнул головой.

— В таком случае, разрешите, товарищ доктор, мне пойти вместе с Рашидом! — сказал я.

Баха вдруг легко согласился.

Мы с Рашидом вернулись к нашим ребятам из «Омеги». Я нырнул под кровать, вытащил ящик с патронами, начал пересыпать бумажные пачки себе в рюкзак. Положил туда же несколько гранат, а мины МОН-50 оставил за ненадобностью.

Ребята мрачно наблюдали за моими приготовлениями:

— Куда это ты собрался, браток?

Я объяснил суть дела. Старший группы заявил:

— Я не имею права тебя отпускать!

— А я тебе не подчиняюсь! — огрызнулся в ответ, и соврал, что выполняю личное указание шефа.

На стареньком раздолбанном УАЗике, нервно озираясь по сторонам, афганский водитель подбросил до гостиницы, и тут же умчался. У входа под оди ноким фонарным столбом, ярко освещенный, стоял допотопный БТР-40, по оси вросший в землю. Внутри маячили каски нескольких солдат. Сиротливо торчащий ствол пулемета СГМБ почему-то вызывал жалость. От окаменевших фигур афганцев веяло чувством безысходности. Тишина. Рашид с моим ав томатом, следом я с рюкзаком, протопали мимо БТР в вестибюль гостиницы. Солдаты нас в упор не заметили. Холл был пуст. Матерясь по-русски, Рашид начал пинать двери, наконец вытащил из-за вешалки насмерть перепуганного администратора:

— В каком номере остановились американцы?

— Какие американцы? — лепечет администратор.

— Обыкновенные! Один негр и один белый. И кто их сопровождает? — Рашид для убедительности потыкал его автоматом в живот. Это подействовало, и скоро мы знали все, что было нужно. Поднялись на второй этаж и зашли в комнату по соседству с той, в которой ночевали ООНовцы. Там мы обнаружи ли афганца в национальной одежде. Это был начальник 4-го отдела 5-го Управления ХАДа, отвечавший за безопасность на транспорте.

Первым делом мы отыскали лестницу и приставили ее к люку, ведущему на плоскую крышу отеля. Затем вернулись в номер и разложили на койках свой арсенал.

Я хлопнул Рашида по плечу:

— По-моему, я сегодня у тебя в гостях! Война войной, а ужин по распорядку!

Рашид намек понял, нажал кнопку на стене. Возник могучий волосатый детина.

— Бача, принеси нам что-нибудь поесть и выпить! — барским тоном распорядился мой спутник. Пока Рашид ему еще что-то втолковывал, верзила мрачно косился на кровать: наверное, впервые видел автомат с таким огромным и страшным прицелом.

Вскоре он вернулся с подносом, на котором высилась целая гора жареного мяса и свежей зелени. Поставил на стол прохладную литровую бутыль экс портной «Столичной».

Вскоре водка и закуска кончились. Было уже далеко за полночь. На улице стояла звенящая тишина, даже собаки не тявкали. Похоже, своим появлени ем мы распугали всю округу. А ведь еще вчера здесь все бухало и грохотало!

Пора было укладываться спать. Мы с Рашидом заняли две крайние койки, а собутыльника уложили на матрасе на полу. Пистолет с патроном в па троннике на всякий случай, сунул под подушку. Лег на левый бок, лицом к афганцам. Выключили свет.

Через полчаса левый бок затек, все тело заныло. Тогда я взял гранату Ф-1, сунул ее между ног, разогнул усики чеки и, повернувшись к своим прияте лям спиной, погрузился в чуткий сон, изредка лаская пальцами рубчатую прохладу металла.

Проснулись поздно. Солнце уже стояло высоко. Наспех одевшись и спрятав оружие в рюкзак, спустились на улицу. Американцы час назад уже улетели в СССР, и мы поехали к Бахе. На этот раз он был в хорошем настроении. Взглянув на наши помятые лица, посочувствовал, угостил плотным завтраком, не забыв дать похмелиться. Лед отчуждения, кажется, растаял.

После того, как мы с Рашидом немного оклемались, начался откровенный разговор.

Баха сказал:

— Нам предстоит ликвидировать одного злейшего врага апрельской революции. В ближайшее время он будет пользоваться джипом, водитель которо го — наш агент. Мы хотим вооружить агента бесшумным пистолетом, чтобы тот мог в удобный момент застрелить врага. Взрывные устройства, которое вы с Рашидом привезли, не вполне подходят для этой цели.

Понятное дело, мне было интересно выведать, кого они задумали прикончить. Я стал задавать множество разнообразных вопросов: о времени дня, температуре и атмосферном давлении, о типе автомашины, об удаленности места проведения операции от ближайших постов безопасности, и т. д. В кон це концов стало ясно: речь идет о ликвидации Забиулло, третьего человека в иерархии ИОА.

Перебирая варианты, наконец мы пришли к решению: заминировать машину агента, установив под каждым сиденьем, кроме водительского, миниа тюрные кумулятивные заряды, а выключатель вывести в укромное место под приборным щитком. Агент, выбрав подходящий момент, нажмет кнопку.

Сам он при этом не пострадает, может будет лишь слегка оглушен взрывом. Затем, взяв чье-нибудь оружие, добьет «духов». Может случиться, что «объ ект» будет всего лишь ранен и взят в плен. А заминировать машину в техническом плане было не сложно. С этим мог справиться и сам Рашид.

Доктор Баха остался доволен. Однако поинтересовался, нет ли смысла усилить заряд и уничтожить «объект» вместе с агентом? Я ответил резко отри цательно:

— Существует неписаный закон, по которому исполнитель акции должен остаться в живых, иначе вскоре мы не найдем ни одного человека на эту роль. Если мы не можем гарантировать безопасность агента, следует избрать другой вариант. Агента в подобной ситуации полагается обязательно преду предить о возможных последствиях. Я рекомендовал бы ему надеть шапку-ушанку и завязать шнурки под подбородком, чтобы у него глаза не выскочили от действия ударной волны на уши. Стоит также предварительно пожертвовать одной машиной: заминировать ее и взорвать в присутствии агента, что бы убедить его в абсолютной безопасности акции для него лично.

Часа через полтора мы уже были на аэродроме. Улетали в Кабул на самолете Министра обороны Афганистана. На борт взяли человек тридцать симпа тичных девчат — делегаток съезда женщин ДРА. Через некоторое время приземлились почему-то в Кундузе и приняли на борт какого-то крутого совет ского военачальника без знаков различия, но со свитой. Здоровенные русские парни деликатно вытеснили двух подозрительных азиатов в предбанник возле пилотской кабины, а советский генерал занял наше место за столом напротив Бахи и продолжил трапезу. Правда, Рашид успел стянуть из салона пару бутылок и закуску.

От кабульского аэропорта до ворот представительства КГБ меня подбросили на черном «мерседесе» доктора Бахи. Оставив пыльный рюкзак в комнате, я потопал в штаб докладывать о проделанной работе: кто, кого и как собирается отправить на тот свет. Шеф напряженно слушал, не перебивая. Стоявший рядом с ним другой начальник все время страдальчески морщился, потом не выдержал:

— Пожалуйста, не дышите на меня!

— Есть не дышать! — я приставил ладонь к пустой голове, лихо развернулся через правое плечо, и едва не опрокинув стол, почему-то оказавшийся на пути, вышел вон.

Через неделю Забиулло погиб «в результате массированного бомбо-штурмового удара» нашей авиации, как было передано в сообщении. Бесшумный пистолет я позднее видел у Бахи: он с гордостью, напоказ носил его в кобуре на брючном ремне, видимо, вызывая зависть других начальников ХАД. А еще через два месяца «Гроза» оказалась у Ахмад Шаха Масуда. От него попала к американцам. Но это уже другая история.

Глава 15. Завершение первой командировки апреле 1984 года завершилась наша командировка. Ребята всю ночь паковали «колониальные» чемоданы. Утром погрузились в автобус. Наш верный Впес по кличке Тихон из автобуса, понюхал воздух и стремглав бросился в расположение 103-й дивизии. Умная тварь, душой и телом преданная совет тоже забрался в машину и забился под сиденье. Никакими усилиями вытащить его оттуда не удалось. В Кабульском аэропорту он неожиданно выскочил ской власти, понимала, что у афганцев делать нечего. Братва улетала в Союз, а я с тыловиком и финансистом «Омеги» оставались, чтобы сдать матери ально-техническое имущество нашего отряда.

Несколько дней я копался в бумагах службы РАВ 40-й Армии, выясняя, нет ли долгов перед ними. Затем договорился с командиром роты охраны По сольства махнуться оружием. Я передам роте 150 стволов калибра 5,45 мм, а они мне отдадут такое же количество своих автоматов 7,62 миллиметра, в ко торых остро нуждались партнеры. Однако все наши автоматы, пулеметы и АГС-17 прибрала к рукам Посольская резидентура КГБ.

Снайперские винтовки, бесшумные пистолеты, иностранное оружие и взрывчатку передал в 5-е управление ХАДа лично доктору Бахе.

Пора было собираться домой, но тут наехал новый начальник Владимир Владимирович, в распоряжение которого мы поступили. Ему захотелось окле ить все стены кабинета топографической картой Афганистана масштаба 1:100000. Военные поймут, что значит нанести обстановку и поднять карту тако го масштаба. Тоска!

Выход был найден. Огромные склейки мы отнесли в штаб 40-й Армии. За них там попросили три литра водки. С алкоголем у нас было туго. Три бутыл ки спирта согласился дать Зия, парнишка-чеченец, начальник морга Кабульского военного госпиталя. Взамен он захотел три пистолета. Пистолеты име лись у начальника склада трофейного имущества 5-го Управления ХАДа. За красивые, инкрустированные слоновой костью игрушки производства Паки станских дукандоров он попросил сотню дефицитных патронов к английской винтовке БУР-303. Доктор Баха собирался преподнести подарок одному из генералов 40-й Армии, отбывающему на Родину. Я отдал начальнику склада Ванин БУР-303 с патронами. Пистолеты перекочевали чеченцу. Полученный спирт оказался мутного цвета, с какими-то сгустками, похожими на сопли, и отвратительного качества, даже не горел. Подозреваю, что им предваритель но обрабатывали трупы. Пришлось вылить в раковину. Впрочем, начальник морга тоже выразил свое неудовольствие по поводу пистолетов, которые не стреляли.

— Каков товар, такова и плата, — ответили ему.

С армейцами пришлось расчитываться из своих неприкосновенных запасов. Через три дня торжественно вручили начальству прекрасно оформлен ные карты. Владимир Владимирович буркнул:

— Оказывается, когда нужно, умеете работать!

Смертник На следующийследует вооружить нашеговрага народной власти. Каждыйкпосторонний Угостив кофе сне вызывающийприступилпроходит тройную про день ко мне зашел Васэ: вызывает доктор Баха. Приехали нему домой. коньяком, Баха к делу:

— Нужно ликвидировать злейшего человек, желающий встретиться с ним, верку. Поэтому боевика оружием, имеющим соответствующий камуфляж, подозрения охраны.

Начали думать. Перебрали десяток вариантов, вплоть до укола отравленной иголкой. Баха спросил:

— Может ли Советская сторона предоставить нам яд?

— Ядами КГБ не занимается.

Баха усмехнулся. Я продолжил:

— Можно попробовать кураре, который используется хирургами при операциях на легком.

— Я сам врач, и знаю, что там слишком малая концентрация. Не годится.

Пришли к выводу, что в любом случае боевику живым уже не уйти. Нужен был доброволец-смертник, который взорвал бы объект вместе с собой. Баха считал, что когда он по афганской традиции начнет обниматься и целоваться с объектом, должен нажать кнопку взрывателя. Удобнее всего вмонтиро вать взрывное устройство в корпус наручных часов. Я возразил:

— А если охрана не подпустит смертника к объекту? Например, посадят его в кресло на расстоянии нескольких метров от него? Поэтому целесообраз нее использовать мину направленного действия типа МОН-50. Такую мину лучше всего вмонтировать в подошву обуви.

На том и остановились. Баха предупредил, что об этой операции кроме нас троих никто не должен знать. Я ответил:

— Чтобы изготовить специзделие, нужен набор инструментов. Такой набор есть только у начальника разведотдела Рашида. Без его участия не обой тись.

Баха вынужден был согласиться. Назначил срок изготовления специзделия — два дня. Теперь оставалось только узнать размер обуви смертника и его физиологические особенности: правша он или левша?

На следующий день, получив у Бахи необходимые сведения, мы с Васэ облазили все базары Кабула. Наконец на «грязном рынке» купили кроссовки 43 го размера на толстой платформе. Приехали к Рашиду. Он с подозрением оглядел нас:

— Что вы затеяли на этот раз?

Я напыжился:

— Не имеем права рассказывать. Нам просто нужны твои инструменты.

Однако это лишь раззадорило Рашида, и он начал выведывать нашу тайну. Спустя некоторое время, расхохотался:

— Я знаю, кого вы собираетесь грохнуть: «Северного соседа»! (Под этим псевдонимом в ХАДе числился Ахмад Шах Масуд). Неделю назад я лично отпра вил оперработника с бесшумным пистолетом «Гроза», чтобы пристрелить его. Охрана Масуда обнаружила оружие, и после допроса с пристрастием, опе ративник раскололся. Похоже, теперь доктор Баха торопится с ликвидацией Ахмад Шаха, иначе тот может успеть грохнуть его самого!

Мы попросили Рашида подумать, каким образом целесообразнее выполнить задание. Рашид минут десять переваривал информацию, затем ответил, что нужно вмонтировать в подошву обуви мину направленного действия. Мы с Васэ лишь переглянулись.

Приступили к работе. Васэ острой стамеской принялся выдалбливать углубление в платформе кроссовки. Мы с Рашидом разобрали мину МОН-50, из влекли пластит, молотком разбили начинку со стальными шариками. В качестве взрывателя использовали одно плечо миниатюрного механического взрывателя МВ-3К «Карандаш» без замедлителя. Во дворе виллы провели испытание с небольшим количеством пластита. Взрывом выбило стекла. Мы остались довольны. Приступили к монтажу специзделия. Сначала выложили дно углубления двумя слоями стальных шариков, прикрыли полиэтилено вой пленкой, снарядили пластитом. Жестко прикрепили взрыватель, к чеке привязали прочный капроновый шнур и вывели наружу через специальное отверстие. На конце не забыли сделать петлю для пальца и спрятали в рант обуви. Эпоксидной смолой приклеили на место стельку. Изделие получи лось — блеск! Левая кроссовка с миной ничем не отличалась от правой, ни внешним видом, ни весом.

Наутро вручили Бахе спецобувь, объяснили принцип действия. Смертник должен был одеть кроссовки накануне встречи с объектом. Сидя в кресле, и выбрав подходящий момент, вскинуть левую ногу, удерживая ее левой рукой, направить подошву на цель, резко выдернуть шнур. При взрыве кости го лени смертника войдут в его собственную грудную клетку как раз в области сердца. Смерть наступит мгновенно. Объект будет убит шариками. Дистан ция атаки-4-5 метров.

Вернувшись в Представительство, я вручил Владимиру Владимировичу подробнейший письменный отчет о проделанной работе: кто, кого и как соби рается ликвидировать. Не забыл упомянуть, что наш секретный бесшумный пистолет «Гроза» по бестолковости партнеров попал в руки Ахмад Шаха.

Оказалось, что о готовящемся покушении на Масуда ему ничего не было известно!

Через два дня я улетел в Союз. Вскоре зарубежные радиоголоса передали о гибели Масуда. Мы с Борисом Андреевичем, моим учителем по минно-под рывному делу, помянули его душу. Но когда оказалось, что Ахмад Шах жив, я обрадовался: все-таки я его очень уважал и уважаю.

Некоторые итоги деятельности отряда «Омега»

удя по названию последней буквы греческого алфавита, видимо, предполагалось, что «Омега» будет последним оперативно-боевым отрядом КГБ в Аф С ганистане. Так и произошло. В отряде было 9 групп, восемь из них находились в провинциях, а штаб и девятая группа «захвата» проживала на терри тории Представительства КГБ в Кабуле. Откровенно говоря, до сих пор не знаю, какая задача ставилась перед ней. Скорее всего нашу группу «захвата»

держали в качестве последнего аргумента в сложной политической игре, конечной целью которой была замена двуличного афганского лидера Бабрака Кармаля на более надежного Наджибуллу. Так, в 1983-м году в Кабул зачастил начальник внешней разведки Владимир Александрович Крючков. Нам до велось сопровождать его в поездках по стране и увидеть много чрезвычайно интересного. Например, Владимир Александрович днем наносил официаль ные визиты, а по ночам к нему на виллу тайно привозили агентуру. Это были те же самые высокопоставленные лица! Как бы там ни было, смена власти произошла мирным путем и без нашего задействования, слава Аллаху!

В одной из поездок по городу наша передняя машина сопровождения «Ауди-100», за рулем которого сидел Фатимамад, личный водитель Бабрака Кар маля, прикрыла своим бортом «Мерседес» с Крючковым от выскочившего из-за угла такси. Коля Швачко, как старший машины, был удостоен медали «За боевые заслуги».

Самые приятные воспоминания сохранились от изысканных обедов в королевском дворце. А сейчас от дворца остались одни руины с неприкаянной тенью преданного нами и повешенного Афганского Президента.

Офицеры штаба «Омеги» составили картотеку практически на все отряды оппозиции. Данные на душманов постоянно обновлялись. Там были подроб нейшие сведения, вплоть до установочных данных на командиров, их партийной принадлежности, численности бойцов, вооружения и боеприпасов.

Эта работа оказала неоценимую помощь при планировании боевых операций и ведении переговоров, позволила сберечь многие жизни не только мирных афганцев, но и советских солдат.

В нашей практике бывали и трагикомичные случаи. Помню, как-то раз получили команду лететь вместе с десантниками брать караван с лазуритом, шедшим из Пандшерского ущелья в Пакистан. Вечером на глазах всего честного народа мы лихорадочно собирались в поход: чистили оружие, точили но жи, укладывали аммуницию — короче, готовились к бою. Естественно, слегка выпивали с заходившими проводить ребятами. Поскольку провожающих было много, утром, по причине перепития, группа проспала вертолеты. Десантники улетели без нас. Разумеется, у нас не было никакого повода распро страняться о конфузе. Однако наша высокая речевая активность до операции и единодушное молчание после нее, вызвало законное подозрение особо бдительных товарищей. В ЦК КПСС была отправлена анонимка, что на операции группой был захвачен и поделен груз 150 ишаков, груженых… изумруда ми! В общем, затаскали нас по Инстанциям.

В апреле 1984-го Миша Цыбенко на территории Представительства КГБ в Кабуле в присутствии двух офицеров порубил топором круглую гербовую пе чать и угловой штамп нашей войсковой части. Мы расписались в соответствующем документе и отряд «Омега» прекратил свое существование. Война в Афганистане переходила в новое качество. Теперь основное бремя вооруженной борьбы с моджахедами по линии органов безопасности ложилось на пле чи партнеров и советников.

ЧАСТЬ 8. СНОВА В БАЛАШИХЕ Кто стремится занять почетное место среди людей способных, ставит себе трудную задачу, но всегда это на благо обществу;

а вот кто за мышляет быть единственной фигурой среди пешек, тот позор для своего времени.

Фрэнсис Бэкон Глава 1. Командно-штабные учения По Нам досталосьнаотправили учиться насоставленную еще Опять классные занятия, стрельбы, учения, прыжки и горы. В августе 1984полковники»уче возвращении Родину жизнь потекла своим чередом. года несколько десятков человек двухмесячные курсы преподавателей-методистов. По завершении курсов разыграли командно-штабные ния. решать старую задачу, в конце 60-х годов. События условно разворачивались в Греции. «Черные за хватили в стране власть и установили жесткую военную диктатуру. Прогрессивные и патриотические силы начали формировать партизанские отряды и обратились к Советскому Руководству за помощью. Кремль принял решение направить в Грецию группу советников и инструкторов. Слушателям рас пределили роли. Таким образом, я оказался командиром греческого партизанского отряда «Агви», что означает «Знамя», сформированной в основном из представителей буржуазной либеральной партии. Кроме того в мой отряд входили две группы из трудовой, рабочей и крестьянской партий. В других районах действовали коммунисты. Центр забросил ко мне группу спецназа численностью 12 человек. Первая стычка с ними у меня произошла потому, что среди присланных оказался замполит! Я возмутился и прямо заявил представителю Центра:

— Я просил оружие и инструкторов, а не распространять коммунистическую заразу!

Посредники, сидевшие в зале, свалились со стульев.

Москва пыталась подтолкнуть меня на проведение боевых операций против хунты, даже атаковать американскую военно-воздушную базу. Я уперся:

— С американцами воевать не буду. Потому что завтра же весь Шестой флот окажется у берегов Греции и размажет мой отряд по скалам.

Потом началась война между Грецией и Турцией. Мне предложили взрывать железнодорожные мосты, чтобы затруднить переброску греческих войск на фронт. Я опять отказался:

— Воинские перевозки в основном осуществляются по морю. И вообще, не собираюсь воевать против собственного народа, бойцы меня просто не пой мут.

Бедные советские инструкторы и советники не знали, что делать. Сверху их задолбали телеграммами с категорическими требованиями выполнять установки Центра. Они запросили санкцию на мою ликвидацию. Предвидя такую возможность, я разоружил их, фактически превратив в заложников.

И тогда на меня двинули карателей. Партизанскую базу на рассвете бомбила авиация, но я накануне вечером ушел из под удара, оставив ложные це ли. Пилоты прицельно били по горящим кострам и светящимся окнам, не ведая, что это функционирует без участия людей пиротехника, снабженная ча совыми замедлителями.

Из Салоников выступил мотопехотный полк, усиленный жандармским батальоном (силами карателей, разумеется, тоже командовали наши слушате ли). У меня было всего 350 бойцов. Сто пятьдесят человек, совершив обходной маневр вошли в оставшийся без прикрытия город. Остальные 200 человек приняли бой. Колонна противника, растянувшаяся на десяток с лишним километров, попала в засаду. Три участка горной дороги, по километру каждый, были заминированы с использованием детонирующего шнура и взорваны одновременно. По оставшимся силам карателей ударили безоткатные орудия и минометы. Через несколько минут, израсходовав весь боекомплект на одной позиции, они переносили стволы на другую, где заранее были припасены и подготовлены к применению снаряды. Тут же из подземных водоводов, пролегавших в нескольких метрах от дороги, выбрались основные силы отряда и вошли в клинч с деморализованным противником. Подоспевшая авиация уже ничего не могла поделать, лишь нанеся удар по выявленным, но уже оставленным позициям артиллеристов и минометчиков. Таким образом, практически без потерь со своей стороны, партизаны наголову разгромили ка рателей. Противник потерпел поражение потому, что самонадеянно выступил без инженерной разведки и слабо изучил местность, в частности, не обра тил внимание на подземные водоводы. На топографической карте они едва заметны. А я по карте облазил все окрестности Салоников и, пожалуй, и сей час в состоянии совершить экскурсию по этим местам с закрытыми глазами.

Под восторженные приветствия горожан над ратушей водрузил свое знамя и организовали митинг, на который привели пленных солдат. После ми тинга они были задействованы на уборке трупов и отпущены по домам. Офицеров отправили на фильтрацию. Погибших солдат противника похоронили в братской могиле с воинскими почестями.

Все три дня, пока длились командно-штабные учения, в зале стоял стон и хохот. Лишь в конце все поняли, что не размениваясь на мелкие операции, я берег своих людей для решающей схватки за власть. Был крупный «разбор полетов» с участием представителей Центра. В планы КШУ внесли серьезные коррективы.

Глава 2. Горная подготовка Памир августе 1985 года наша группа была направлена на Памир в альплагерь «Варзоб», чтобы за сорок дней достичь уровня второго разряда по альпинизму.

В Второй разряд дает юридическое право стать инструкторами. Федерация альпинизма СССР пошла навстречу пожеланиям Руководства КГБ и, в порядке исключения из правил, разрешила провести эксперимент. Нельзя сказать, чтобы мы были новичками в альпинизме. Например, я лично уже трижды проходил горную подготовку: дважды в Армении и один раз в Алма-Ате. Но это была подготовка самой низшей ступени, на право ношения значка «Аль пинист СССР».

В «Варзоб» мы приехали в первой половине дня. Обустроились, получили экипировку и снаряжение. А после обеда наш командир Василий Иванович подошел к нам со Славкой и попросил оказать помощь двум девчатам, кандидатам в мастера спорта, в качестве наблюдателей. Ничего сложного: они бу дут штурмовать вершину, а наша задача понаблюдать за ними снизу и поддерживать с базой радиосвязь. Пожалуй, можно взять с собой учебники по иностранному языку и простыни, чтобы позагорать.

Альпинистов женского пола, независимо от их возраста, принято величать «тетками». Наших спутниц скорее можно было называть «мамками», уж очень они с нами были заботливы: даже повязали нам на шеи носовые платки для защиты от солнечных ожогов.


В самый последний момент к нашей четверке присоединились двое ребят-инструкторов, что несколько задело наше самолюбие.

Вышли из базы. Девчата шли налегке, так как все их «железо» мы со Славкой как истинные джентльмены забрали в свои рюкзаки. Парни-инструкто ры лишь ухмыльнулись. Потом, по возвращении на базу, нам втолковали, что в альпинизме женщин не существует: «Не можешь тащить свой груз — не ходи в горы».

Горная болезнь скоре начался затяжной крутой подъем. Темп движения группы был пока вполне сносным: 45 минут ходу, 15 минут отдыха. Вышли на ледник. Посте В пенно я выдохся, и с середины группы сместился в конец. У одного из инструкторов случился жуткий понос, и он часто нырял за камни, где отсижи вался по несколько минут. Меня это психологически как-то даже подбадривало: не одному тяжело.

Пошла носом кровь. На ходу хватаю снег и прикладываю к переносице, оставляя за собой алые пятна. Потом начались спазмы мышц правой ноги. От пустило. Прихватило левую ногу. Опустило. Через несколько минут жуткие судороги свели правую ногу. Я откинулся на спину и начал массировать бед ро. Группа ждать не стала, поскольку до наступления темноты нужно было добраться до места ночевки.

Легкие ходят ходуном, сердце молотит со скоростью около двухсот ударов в минуту, и при этом клонит ко сну. Интересно!

Группа уже ушла за перевал, а я остался в каких-то трехстах метрах ниже. Упал, исчерпав все свои физические и психические возможности.

Хочется пить. Влага из организма уже давно вся вышла, а фляжка с витаминным раствором пуста. Вначале мокрая от пота куртка почти подсохла. По думалось: «мертвые не потеют». Эта мысль показалась забавной. Сквозь прикрытые ресницы смотрю на багровый диск солнца. Мысли тягучи и вялы. Не утерпев, положил в рот немного снега. Вот так, по-видимому, и замерзают слабаки. Я оказался слабаком. А Славка-хохол сумел добраться до перевала. До пустим, он сала много ел, да и помоложе меня. Но ведь я родился в горах! Что друзья обо мне подумают? Представил себе кривую ухмылку недругов: «Го рец гребаный!» Нет, ребята, не дождетесь! «Вставай, сволочь!»

И я пошел. Десять шагов — отдых, десять шагов — отдых. Шаги короткие, на пол-ступни. Пять шагов — отдых. Все. Сдох… Падаю на спину.

Через несколько минут начинаю все сначала. Эх, если бы существовали какие-нибудь тонизирующие таблетки или укольчик, пусть даже с вредными последствиями для организма. Отдал бы за них несколько лет жизни. А если бы горная болезнь прихватила на боевых?

Помню, как в 1983-м году в Хосте я чуть не помер от перенапряжения с рюкзаком патронов за спиной. И идти нет сил, и высыпать часть груза не могу, так как кругом подсоветные афганцы. Когда наконец вышли на рубеж атаки и солдаты залегли в кукурузе перед душманской крепостью, я один торчал как хрен во ржи, обнимая деревце. Потому что, если лягу — уже не встану. Но там все же была равнина, а сейчас я в горах.

…Хрипя и задыхаясь, наконец выползаю на перевал и застаю там инструктора, сидящего в позе орла. Он с сочувствием окидывает меня взглядом: «Ни чего, осталось совсем немного. Нужно лишь немного спуститься вниз по обратному склону горы». Снег на теневой стороне уже покрылся твердым на стом. Инструктор, обутый в кеды, идти не может. Поэтому дальше пошли в связке. Я спускаюсь первым, врубаясь рантами ботинок в наст, на длину два дцатиметровой веревки и закрепляюсь. Затем съезжает вниз на трех точках инструктор. Он сразу набирал угрожающую скорость, и, если не остановить, пролетев до низу, стерся бы до ушей.

Идти вниз по склону ничуть не легче, чем подниматься вверх, поскольку задействованы одни и те же группы мышц. Один раз чуть было не упустил инструктора: стремительно уходящей веревкой сорвало рукавицу и обожгло ладонь. Я непроизвольно отдернул руку. Этого было достаточно, чтобы на парник разогнался. Оставалось лишь покрепче упереться рогом.

Мощный рывок! Пролетаю по воздуху несколько метров и плашмя шмякаюсь об скалу, впиваюсь пальцами в камни. Золотое правило: «зарубился сам — заруби товарища».

Начинает темнеть. Далеко внизу на снегу крохотные фигурки наших товарищей. Очертания их размыты, как если смотреть через запотевшее стекло.

Тру ладонями глаза. Вот те на! Мой правый глаз потерял резкость! Инструктор утешает, что осталось спуститься пару сот метров, затем немного поднять ся. Место ночевки — там: показывает рукой в сторону, примерно на нашем уровне. Для меня это означает полный мандец.

Предлагаю срезать маршрут и двинуть напрямик по скалам. Инструктор соглашается. Вскоре наступает ночь. Мой напарник отвязывается от веревки и, показав направление движения, исчезает. Остаюсь один. Со всех сторон кромешная чернота, и только сверху крупные, яркие звезды. Как улитка ползу куда-то. Наконец, вижу впереди огонек. Это несколько подбадривает, поскольку означает долгожданный конец мучениям. Огонек оказывается фонарем на каске второго инструктора, набирающего воду из тоненького ручейка. Он отпаивает меня и направляет дальше. База где-то близко, совсем рядом, мо жет в нескольких метрах за поворотом. Доберусь ли до нее когда-нибудь?

Опять потянулась черная, мучительная бесконечность. Мимо меня с кастрюлей в одной руке прошуршал инструктор. Вскоре он появляется вновь и за бирает у меня рюкзак. С ужасом осознаю, что избавление от груза ничуть не прибавило сил. В каком-то полуобморочном состоянии, на крайнем пределе, наконец я доползаю до товарищей.

Спортсмены возятся на пятачке размером примерно 2х2 метра. Славка на крохотной полочке чуть выше них уже не подает признаков жизни. Я через силу проглатываю полбанки сгущенки и вырубаюсь рядом с ним.

…Ночь была кошмарной. Славка стонал и просил достать фляжку с водой. Я его ненавидел, поскольку не было сил выпростать руку из спальника… Просыпаюсь от звонкого перестука молотков. Оглядываюсь: «Мама миа!» Надо мной вертикаль, подо мной бездна! Ночью ничего этого не было видно.

Спортсмены уже висят на стене, вбивая крючья. Самочувствие — прекрасное! Правда, немного болят мышцы ног, но это пустяки. За ночь я адаптировался к высоте. Славка собирает хворост для костра, поскольку ребята ночью уронили в пропасть примус. Помятое казенное имущество достали, но разжечь не смогли. Копаясь в рюкзаках, наткнулись на простыни и учебники испанского языка. Наш дикий хохот эхом отразился от скал. Спортсмены сверху инте ресуются: что с нами стряслось? Потом Славка пытается полить влажный хворост из фляжки, однако вместо бензина оттуда шлепается желток сырого яй ца. Вскоре в «Варзобе» появился новый анекдот:

— Слава, расскажи, как ты пытался разжечь костер яйцами, — и народ укатывается.

Обратный маршрут прошли без проблем, хотя тащили на себе груз шестерых. Мы на собственном опыте убедились, что наблюдателями в альпинизме называют вьючных.

Шашлык на вершине рошел месяц. Мы уже облазили все вершины в окрестностях базы, отработали скалолазание и спасательные операции. Завтра группе предстоит на П неделю перебраться в высокогорный лагерь. Идти туда далеко и тяжело. Аборигены альплагеря рекомендуют взять с собой минимум груза, из продук тов достаточно иметь сахар, сгущенку, чай и сухари:

— Недельку поголодаете, зато по возвращении на базу из сэкономленных продуктов организуете для инструкторского состава банкет. Это традиция.

Следует отметить, что кормили в альплагере как на убой. В первые дни мы едва справлялись с половиной порций. Вокруг наших столов постоянно крутились тощие, ободранные разрядники. Остатки еды мгновенно исчезали в их безразмерных желудках. Нас это сначала несколько смущало, однако к концу командировки уже сами без зазрения совести прихватывали лишние куски со столов новичков. На неделю нам полагалось огромное количество продуктов. Группа посоветовалась и решила на еде не экономить:

— Мы же не спортсмены, а военные. Кроме двухпудовых рюкзаков, нам полагается на боевых минимум еще по два пуда оружия и боеприпасов. И при том мы не знаем истинных намерений Руководства для чего нас готовят. Может, вскоре поставят задачу затащить на какую-нибудь вершину в сопредель ном государстве ракетную установку или радиолокатор? Давайте испытаем себя и утащим весь груз.

…Когда я на кухне отделял от костей 14 килограммов сырого мяса, подошла бывалая альпинистка:

— Там на высоте мясо не сварится.

— А с чего ты решила, что я буду мясо варить?

Мы в немом изумлении уставились друг на друга. Она не знала, что существует испытанный рецепт: сырое мясо следует сначала прожарить в масле, а потом уже залить кипятком и добавить картофель, лапшу, рис и т. д. Для приготовления пищи на примусе для всей группы у меня уходит ровно 45 ми нут. Причем высота над уровнем моря на этот процесс никак не влияет.

Мы уходили в 4 утра. Лагерь не спал, чтобы посмотреть на чудаков. Наши рюкзаки горбатились кочанами капусты, стеклянными банками варений и солений. На спину стоящему враскорячку парнишке братва примотала деревянный ящик с помидорами. Однако полный атас наступил, когда Славке на голову пристроили коробку со свежими яйцами.

Где-то во второй половине дня мы с хрипом и матом выползли на высокогорное плато, пестревшее разноцветными палатками. Когда вывалили содер жимое рюкзаков, у голодных спортсменов потекли слюни и начались желудочные спазмы. Самые красивые девчонки искали нашего расположения, но не было никаких физических, вернее физиологических сил. Правда, это состояние длилось недолго.

К нам на довольствие тут же пристроилась дюжина инструкторов.

Наступил день, когда мы совершили последнее восхождение. На вершине организовали для инструктора…шашлык! Разожгли костерчик из пучка су хих веток, принесенных снизу, разогрели кастрюльку с заранее поджаренным мясом. Нашлась бутылка сухого вина.

Из опыта боевых действий в горах огда группа с утрамбованных тропинок переходила на каменистые осыпи, у бывалых ребят срабатывал рефлекс минной боязни. А я инстинктивно К крутил головой, стараясь вычислить возможные позиции снайперов.


Получалось так, что в некоторых местах один «дух», поставив на тропу несколько противопехотных мин, мог бы перещелкать всех нас из винтовки, как куропаток. Чтобы загасить вражеского снайпера группе в горах неплохо было бы иметь на вооружении хотя бы одно мощное оружие настильного ог ня (РПГ-7 с осколочными боеприпасами) и один ствол навесного огня (пластиковый миномет без плиты и треноги).

Но каждый боец и так несет на себе полцентнера груза! По личному опыту в Афганистане знаю, что после нескольких часов изнурительного перехода человек тупеет. Душманская пуля уже не пугает, а скорее воспринимается как избавление от страданий. Вывод напрашивается сам собой: группе в горах нужны вьючные животные или носильщики. Афганские моджахеды и чеченские боевики для этих целей иногда используют пленных.

Штатная армейская экипировка и снаряжение в горах ни к черту не годятся. Об этом знаем не по наслышке, поскольку на собственной шкуре испыта ли всю амуницию, существовавшую в войсках. Наши нелестные отзывы о меховых авиационных костюмах и унтах на резиновом ходу подтвердили дев чата из арктической группы «Метелица», с которыми посчастливилось встретиться на сборах. Нам удалось с большим трудом сломать армейские законы и за наличные казенные деньги (немыслимое дело!) приобрести пенополиуретановые коврики и примусы. Дальше больше: с помощью альпинистов сшили себе специальную горную экипировку (пуховики, спальные мешки, рюкзаки и т. д.). Были проблемы и с материалом для одежды. Например, ка прон на морозе дубеет, и при движении раздается такой жуткий свист и скрежет, что о нашем приближении слышно за миллион километров! Яркая рас цветка гражданской экипировки нас тоже не устраивала. По этому поводу до сих пор идут дебаты. Я считаю, что одна сторона пуховиков должна быть темно-стального цвета, а другая — алого. Другие упирают на белый и пятнистый. Как бы там ни было, пуховики прекрасно зарекомендовали себя и в си бирской тайге, и в тундре, и даже в городских условиях, когда на зимних учениях приходилось ночевать на чердаках и в подземных коллекторах.

Глава 3. «Кулибин»

осле возвращения из первой командировки я с головой ушел в анализ материалов и опыта работы с афганским спецназом. Появились новые идеи, П как улучшить подготовку и применение штатного оружия и подручных средств в специальных операциях. У меня началась творческая полоса: на ночь рядом с собой клал блокнот и карандаши. Известно, что лучшие идеи приходят во сне. Так, у меня собралось около трехсот страниц с рисунками и текстами новых приемов и методов ведения боя.

Я очень гордился одним своим изобретением, позволяющим разметелить целый танковый батальон на марше. Принцип действия автоматической электровзрывной цепи прост. Колонна въезжает на километровый заминированный участок, головная машина гусеницами замыкает электрические контакты и подрывается, одновременно подключая аккумулятор ко всей цепи. Следующие за ним танки попадают в ловушку. Стоит только зацепить гу сеницами разбросанные железки и проводочки, начинают срабатывают кумулятивные заряды, установленные в грунте, сбоку дороги, сверху — со скал и деревьев. Кроме зарядов взрывчатки могут использоваться огневые фугасы, немного доработанные «Мухи», «Шмели», пулеметы ПКТ с электроспуском, одноразовые 82-мм минометы, ракеты от «Града». В Афганистане я даже пробовал метать взрывом противотанковые мины, не говоря уж о ручных оско лочных гранатах.

Впрочем, электрическую цепь можно включить вручную, выборочно под конкретной колонной, пропустив над заминированным участком транспорт с мирными жителями, либо снабдить часовым механизмом, который будет включать или выключать цепь в обусловленное время. Страшная по своей эф фективности и простоте штука!

Когда я ознакомил со схемой Илью Григорьевича Старинова, он застонал:

— Если бы я знал этот прием в 1941-м! Не допустил бы немцев даже до Киева!

Через недельку, копаясь в справочной литературе, я наткнулся на схему «своего» изобретения в наставлении китайского спецназа. Оказывается, они додумались до этой идеи двадцатью годами раньше.

В конце концов обратился с рапортом по команде, чтобы разрешили провести испытания некоторых приемов. Однако для этого нужно было пользо ваться исключительно боевым оружием и боеприпасами, сознательно нарушая правила обращения с боевыми средствами. На подмосковном полигоне я уже дырявил днище танка ручными гранатами РКГ-3 и специальными диверсионными кумулятивными зарядами. Необходимые средства выделялись начальником КУОСа Нищевым. Петр Иванович даже приводил слушателей посмотреть результаты работы.

Итак, план испытаний подписан командиром части. Мне понадобилось 4 реактивные гранаты ПГ-7В для использования в качестве противоднищевых и противобортных мин. Наш тыловик обращается в вышестоящие структуры и получает ответ, что поскольку у нас в части нет на вооружении РПГ-7, мы не имеем права получать боеприпасы к ним. Конечно, мы можем выписать себе гранатомет, но не ранее, чем через три года, поскольку на эту пятилетку все заявки уже утверждены. Тогда появляется новая идея: давайте попросим четыре боевых выстрела в Тульской учебной десантной дивизии! Приходит ответ: оказывается они стреляют боевыми всего два раза в год! Отдав нам четыре выстрела, они два года не смогут проводить показные стрельбы. И тогда остается единственное решение:

— Отправьте меня на полгода в Афган, где я без лишних хлопот проведу все свои испытания.

Начальство соглашается:

— Поезжай и постарайся вернуться целым и невредимым.

Глава 4. Смерть отца феврале 1986 года предоставили отпуск и я поехал в Киргизию. Отца застал в постели тяжело больным. У него давно барахлило сердце, и он, исправно В выполняя предписания врачей, принимал уйму лекарств. Этим посадил печень. Мой старший брат Джакып, работающий хирургом, специалист по по лостным операциям, сообщил, что отец безнадежен: у него рак. Может, протянет еще месяц. Из-за страшных болей, папе прописали баралгин. Однако ор ганизм привык к нему и обезболивающее мало помогало. Было мучительно больно за отца, за свое бессилие. Кроме того папа страдал от навязчивой мыс ли: сумеем ли мы достойно похоронить его, когда за душой ни гроша? И тогда я нарисовал ему проект надгробного памятника из камня в виде раскрытой книги. На одной стороне будет выбит его потрет, на другой имена всех его предков до седьмого колена. Отцу проект понравился, он даже немного повесе лел. Чтобы хоть как-то морально поддержать его, я даже пытался неуклюже шутить. На прощание он поцеловал и благословил в дальнюю дорогу. Мы оба знали, что видимся в последний раз.

Вернулся из отпуска. 30-го апреля утром дежурный по части выразил мне соболезнование: ночью позвонили по оперативной связи из Таласского гор отдела КГБ и сообщили о смерти отца. Командир части тут же подписал мне краткосрочный отпуск. Я рванул в Домодедово. Билетов не было. Пожилой оперативник КГБ, обслуживающий аэропорт, оказался порядочным свиньей и помочь отказался. В 1980-м, помню, на его месте работал молодой парень Николай. Он не только посадил в самолет, но и одолжил взаймы свои последние 10 рублей, которые я так до сих пор не вернул: Николай куда-то перевел ся.

Благодаря участию девчат-кассиров, наконец я сел на борт. В Талас прибыл на следующую ночь, 1-мая. Друзья помогли добраться до родного села. Сест ра Батма, работавшая инструктором райкома партии, шепнула мне, что по постановлению ЦК на похоронах запрещено читать молитву и оправлять ре лигиозные обряды. Я разозлился:

— Плевать я хотел на твой ЦК. Все будет так, как скажут старики.

В нашей семье все атеисты, четыре члена КПСС. Вообще киргизы к религии относятся несколько иначе, нежели узбеки или таджики. За исключением аксакалов, редко кто молится. Однако каждый взрослый мужчина обязан знать наизусть хотя бы одну суру из Корана. Перед Афганом я тоже учил Коран.

На похоронах молитва обязательна.

В последний путь киргиз должен обязательно отправиться из юрты, который ставится возле дома. Также обязательно забивается кобылица. Внутри юрты сидят женщины, снаружи дежурят мужчины. Каждый пришедший проститься с покойным подходит к юрте с громким плачем. Плач подхватывает ся встречающими мужчинами. По преданиям, традиция плакать в голос у киргизов и казахов сохранилась со времен нашего общего великого предка, грозного завоевателя Европы Хана Аттилы. Пришедшие женщины заходят внутрь юрты, мужчины остаются снаружи. Читается молитва. После этого прибывших проводят в комнаты, где расстелены дастарханы, угощают чаем. Десяток самоваров кипят постоянно, за ними наблюдают мальчишки. Мне в детстве тоже доводилось на таких мероприятиях «заведовать» самоварами.

Проститься с отцом приехало более трех тысяч человек. Принять такое количество народу, накормить и разместить на ночлег — задача несложная. На этот счет существует четко отработанная система. Соплеменники собирают деньги.

Гостей разбирают по домам соседи. Всю ночь накануне дня похорон они бодрствуют. Идет процесс обмена информацией, решаются важные дела. На ше племя Саватаров насчитывает несколько тысяч человек, которые компактно проживают в верхней части Таласской долины. Нельзя сказать, чтобы го сти выглядели понурыми. Старики вспоминают о детских проделках отца, смеются. И это нормально. Возможно, когда-нибудь и меня так же соберут в по следнюю командировку, если, не дай бог, не сгину без вести. Спецназ, в нарушение всех норм международного права, не носит знаков отличия. Мы пре дупреждены, что может случиться так, что останки наши никогда не будут возвращены на Родину. Косточки сгрызут шакалы. А череп твой, аккуратно обглоданный, будет украшать частокол какого-нибудь африканского вождя. На этот счет существует старая КУОСовская песня:

И к тебе в набедренной повязке Вражеский наемник подойдет.

Подойдет, посмотрит, удивится, Вскинет пистолет, прищурив глаз, Скажет: «Много скушал бледнолицых, Русских буду кушать в первый раз»… За границей мы все были русскими.

ЧАСТЬ 9. ВТОРАЯ КОМАНДИРОВКА Если принял решение ты, пусть отныне не дрогнет рука:

Можешь выбрать ты смелость советчика, Можешь выбрать совет смельчака.

Ас-Самарканди Глава 1. Подготовка к командировке – Бек, а ты нено уничтожать жалко. Наштриста тысяч складом инженерныхкалибра 7,62 мм? Понимаешь, тут на складах завалялось. Они давно уже мог бы забрать в Афганистан патронов к автомату списаны, Это попросил тыловик соседней части. заведующий боеприпасов предложил около двух тонн разнообразных минно-взрыв ных средств. Из-за отсутствия собственного полигона они не были своевременно израсходованы в процессе боевой подготовки. Если их не уничтожить, в следующем учебном году нам выделят меньше взрывчатки. Такая дурацкая система, наверное, существует и поныне.

Это было бы здорово, приехать в Афган с таким грузом! Я помчался в родное Управление «С» и получил поддержку генерала А. И. Лазаренко. В 8-м отде ле Управления согласовал перечень боеприпасов, разрешенных к вывозу за рубеж. В транспортном отделе заказал ИЛ-76.

Дома рассказал жене, что улетаю в Афганистан на собственном самолете. Надюша подкинула идею захватить гуманитарную помощь афганским школьникам-сиротам и организовала в своей школе сбор тетрадей, ручек и игрушек.

Осталось преодолеть последнее препятствие: финансовое управление ПГУ. Тут я и погорел. Мне популярно объяснили, что квоты на безвозмездную по мощь зарубежным странам на этот год уже выбраны, а за деньги продавать афганцам списанные боеприпасы тоже невозможно. Мы с чиновником управ ления спорили долго. Он победил. Короче говоря, я улетел в командировку налегке. Как я сочувствую американскому подполковнику Норту, в аналогич ной ситуации вынужденному вляпаться в аферу «Иран-Контрас»! (К его разоблачению, между прочим, приложила руку Советская разведка). Многие тон ны боеприпасов, которые я не смог вывезти, были просто уничтожены, в то время как в Афганистане ощущался их острый дефицит. Кроме этой неприят ности получил дома нахлобучку жены: куда девать собранную гуманитарную помощь? Я порекомендовал обратиться в ЦК ВЛКСМ. Там отказали. При шлось ученикам СШ-3 города Железнодорожного, заработав деньги, почтовыми посылками переправить подарки в пограничный город Термез. Далее их забрала советская военная колонна и доставила в Кабульский детский дом «Ватан». Об этом позже был телерепортаж из Кабула Михаила Лещинского.

Так началась моя вторая командировка в Афган в мае 1986 года.

Глава 2. Снова в Афганистане ЦТратить драгоценное трех человекХАДа в Пагмане. не было нужды, поскольку с большинством офицеров полка состоял в приятельских отноше ентр направил туда в качестве преподавателей. Мне была поставлена задача обучать афганцев в школе спецназа, расположенной на территории оперативного полка время, чтобы вникать в обстановку ниях.

В 5-ом Управлении ХАДа мои прежние афганские друзья уже занимали высокие посты: Рашид стал первым замом начальника, Васэ начальником са мостоятельного восьмого диверсионного отдела, Сыдык получил генерала. Рашиду я привез огромный фарфоровый чайник, «Ваське» подарил зритель ную трубу, а на голову Садыка нахлобучил киргизский калпак. Ребята испытывали чувство вины передо мной за гибель разведгруппы Бадама, которую я выпестовал в предыдущей командировке. Поэтому они открыли мне двери всех оружейных складов управления, в том числе и секретных.

Огневая подготовка ля подготовки спецназа нужно иметь множество самого разнообразного оружия и не испытывать нужды в боеприпасах. Боеприпасов, понятное дело, Д мне никто давать не собирался. Поэтому, осмотрев склады, я заявил афганцам, чтобы впредь все трофеи проходили через мои руки: неровен час, «ду хи» подсунут какую-нибудь ракету с «адской машиной». Они отнеслись к этому со всей серьезностью. Теперь каждый день я начинал работу с осмотра трофеев: пригодные к употреблению отправлял на склад, а непригодные забирал себе. Ржавые мины и снаряды курсанты оттирали керосином, чистили патроны. Опасные к употреблению трофеи тут же уничтожались. Таким образом, в школе накопилось достаточно боеприпасов. Курсанты стреляли столько, сколько хотели, причем из всех видов оружия. Более того, мы даже делились боеприпасами с другими учебными заведениями ХАДа.

В школе спецназа я выделил два помещения: в одном на огромных столах разложил все виды стрелкового оружия, какие только существовали в Афга нистане. Достаточно сказать, что одних пистолетов и револьверов было собрано 11 видов. Отдельно сложены ружья и винтовки, был даже кремневый мушкетон времен Бабура. Далее шли автоматы и пулеметы, гранатометы, минометы и безоткатные орудия, тяжелые пулеметы, была даже 12-ти стволь ная реактивная установка. Вдоль стен — ящики с боеприпасами. Правда после слезных просьб штаба оперативного полка, крупнокалиберные пулеметы ДШК и ПКП уступил посту безопасности, оговорив право стрелять из них, когда захочу. В другом помещении точно так же разложил все виды взрывчатых веществ, мин и прочего взрывоопасного имущества. Теперь можно было приступать к занятиям.

Если с «бомбическими» делами у меня особых затруднений не возникало, то с разнообразным «железом» возникли проблемы.

Были такие системы оружия, которые я видел первый раз в жизни. Пришлось каждый день забирать из класса по одному стволу для изучения. Вече ром во дворе виллы я методом «научного тыка» пытался разобрать очередную игрушку. Обычно на это у меня уходило около двух часов. Дольше всех со противлялся паршивенький пистолет «Веблея» конца прошлого столетия: я его сумел разобрать только через трое суток! Оказалось, чтобы разобрать, его предварительно нужно растянуть как гармошку. Дела пошли лучше, когда на помощь ко мне пришли пилоты Представительства КГБ, проживавшие на этой же вилле. Обладая техническими знаниями, они тратили на изучение «железа» в два раза меньше времени.

Пистолеты-пулеметы мы опробывали тут же, в гараже виллы, стреляя по поленнице дров.

Завожу курсантов в класс огневой подготовки. Кратко знакомлю с образцами оружия, разложенного по столам. Предлагаю выбрать себе ствол по ду ше, сейчас пойдем стрелять. Курсанты разбирают оружие, кто винтовку, кто пулемет.

— Сколько патронов можно взять?

— Сколько хотите.

Нахальный курсант с винтовкой БУР-303 спрашивает:

— А можно взять мешок патронов?

— Пожалуйста.

Он, недоверчиво косясь в мою сторону, ссыпает в рюкзак пол-ящика патронов. Я молчу. Эти патроны к его винтовке не подходят. После стрельб, сопя и потея он тащит тяжелый мешок обратно под дружные подначки товарищей, топающих налегке. Впредь ни один курсант не путал боеприпасы.

Подземная война еред моей второй командировкой в Афганистан «дед» Старинов показал мне югославский журнал со статьей о подземной войне во Вьетнаме. Сразу П мелькнула мысль: да ведь что-то похожее существует и в Афгане! Дело в том, что еще, пожалуй, со времен Александра Македонского афганцы роют подземные туннели-водоводы — кяризы. В этой знойной, высушенной солнцем стране выжить можно только за счет грунтовых вод. И поэтому из поко ления в поколение копают крестьяне колодцы, порой глубиной до 50 метров, соединяя их между собой подземными ходами. Почти каждая деревня имеет вокруг широко разветвленную сеть кяризов, по которым сочится живительная влага, сливаясь в тонкие ручейки и где-то за сотни метров выходя на по верхность, чтобы дать жизнь садам и виноградникам.

Но кяризы во все времена и при всех войнах служили надежным убежищем от более сильного врага. С самого начала боевых действий в Афганистане Советская Армия также столкнулась с проблемой подземных партизан. Правда, наши саперы не очень-то церемонились, к месту и не к месту применяя взрывчатку и бензин, оставляя после себя огромные воронки на местах взорванных колодцев. Вода, естественно, прекращала поступать на поля, а кре стьяне, оставшись без пропитания, уходили к моджахедам.

По агентурным данным, душманы постоянно совершенствовали системы подземных коммуникаций. Однако в нашем распоряжении было мало кон кретных схем подземных сооружений. Впрочем, иначе и быть не могло. Ведь разрозненные отряды самообороны, часто воюющие не только с нами, но и между собой, строили эти ходы и убежища кому как вздумается и строго хранили их тайну от врагов и от друзей.

Огромный яблоневый сад, где располагалась школа, был пронизан сетью неизученных кяризов. Это навело меня на мысль включить в план обучения афганского спецназа тему подземной войны.

В первом наборе у нас было всего 28 курсантов. Все они — храбрые вояки, бывшие моджахеды, со стажем боевых действий от двух до шести лет — в том числе и против Советской Армии. Но даже эти закаленные бойцы не горели желанием лезть под землю. Я и подавно, пуще всяких мин-ловушек или удара кинжалом из-за угла боялся змей и скорпионов, которыми кишмя кишит любой афганский колодец.

Наши уроки состояли из двух частей: краткой теоретической подготовки и полевых занятий с использованием боевых средств.

Начинали с инженерной разведки подходов к колодцам и с выставления двух групп прикрытия. Перед применением взрывчатки курсанты должны были громко прокричать в колодец (с соблюдением мер предосторожности, чтобы не схлопотать снизу пулю) требование выйти на поверхность всем, кто там находится. Затем следовало бросить две гранаты РГД-5. Осколочные Ф-1 под землей не так эффективны. После этого полагалось повторить приказ и предупредить, что кяриз сейчас будет подорван.

Глубина колодца определялась либо по звуку падения брошенного камня, либо с помощью солнечного «зайчика», направляемого вниз зеркалом. Если обнаруживались непросматриваемые зоны, на веревке нужной длины закидывали гранату. И лишь после этого на детонирующем шнуре опускали заряд взрывчатки.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.