авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения) //Альманах «Вымпел», Москва, 1997 FB2: Алексей Н., 04.12.2007, version 1.3 FB2: Faiber faiber, 04.12.2007, version 1.3 ...»

-- [ Страница 5 ] --

В качестве заряда обычно использовали имевшиеся в изобилии трофейные противотранспортные итальянские мины. Как только мина достигала дна, на другом отрезке детонирующего шнура длиной 3–4 метра опускался второй заряд весом 800 граммов. Оба шнура наверху соединялись вместе, и к ним крепился запал УЗРГМ от ручной гранаты. Чтобы случайно не сорвался в колодец, его просто придавливали камнем или цепляли за вбитый колышек.

Тренированному расчету из двух человек на подготовку подрыва 20-метрового колодца требовалось около трех минут. После этого нужно было выдер нуть кольцо и отпустить скобу гранатного запала и через четыре секунды раздавался взрыв. Подрывникам, которым достаточно было отскочить от заря да на 5–6 метров, оставалось лишь уворачиваться от облицовочных камней, как из жерла вулкана, вылетавших из колодца.

Хитрость такого способа подрыва заключалась в том, что верхний заряд взрывался на доли секунды раньше нижнего и плотно закупоривал газами ко лодец. Ударная волна нижнего заряда, отразившись от верхнего облака газов, устремлялась обратно вниз и в боковые ходы и туннели. Пространство меж ду двумя зарядами оказывалось в зоне смертельного избыточного давления: этот прием мы назвали «стереофоническим эффектом».

Однажды мы почти на себе испытали воздействие такой «стереофонии», когда при учебном взрыве всего в десятке метров от нас взрывной волной вы шибло пробку замаскированного лаза в кяриз. В обнаружившийся лаз и подорванный колодец спускаем уже два точно таких же спаренных взрывных устройства — всего четыре заряда. Соединяем поверху детонирующим шнуром и подрываем опять-таки одним гранатным запалом. Эффект фантастиче ский — он сразу же получает наименование «квадрофонии».

Затем в каждый колодец летит обычная дымовая шашка. Вентиляция в кяризах хорошая, и как только рассеивается дым, который теплее остального воздуха, это становится сигналом, что внизу уже можно дышать без респираторов.

Спускаются в кяриз по трое или четверо. Двое идут на разведку впереди, один или двое прикрывают от возможного удара в спину. К ноге первого раз ведчика привязывалась длинная прочная веревка для вытаскивания трофеев или самого разведчика, если его вдруг ранят или убьют. Вооружалась поис ковая группа ножами, лопатками, ручными гранатами, пистолетами и автоматами.

К цевью автомата приматывали фонарик. Патроны брались с трасси рующими пулями. Кроме того, мы начали использовать в замкнутых помещениях и под землей сигнальные мины. Их можно было бросать как ручные гранаты, просто выдернув чеку. Но наиболее потрясающий эффект достигался, когда 3–6 сигнальных мин связывали в один пучок и потом «стреляли» из них, держа в руке перед собой. Яркий сноп огня, жуткий вой в течение девяти секунд, а потом еще девять секунд — фонтан трассеров, летящих на 15– метров и беспорядочно отскакивающих от стен. Я не припомню случая, чтобы такое «психическое оружие» выдерживали даже обученные бойцы. Как правило, все валились ничком и инстинктивно закрывали голову руками, хотя трассеры опасны, если только попадут в глаз или за шиворот.

Курсантам школы спецназа довольно скоро пришлось на практике применить полученные знания. Случилось так, что колонна советских автомашин, возивших гравий для строительства, поздно вечером угодила в засаду в самом центре провинции Пагман. 19 безоружных солдат и один прапорщик, имевший при себе только пистолет с двумя обоймами, пропали без вести. Горящую колонну зафиксировали вертолетчики, возвращавшиеся с боевых. Но чью десантники 103-й дивизии высадились с вертолетов на вершины гор и заблокировали район. Утром началась операция по прочесыванию местности.

Командующий 40-й армией заявил: «Кто найдет их живыми или мертвыми — получит Героя!»

Почуяв добычу, резво умчалась в поиск на своих бронеходах советская рота спецназа, до того три дня дремавшая в нашем саду. Однако изувеченные и закопанные трупы солдат через несколько часов обнаружили «зеленые», то есть афганцы оперативного полка.

Сами же моджахеды как сквозь землю провалились. Поступила команда взрывать кяризы. Советник афганского полка Стас поднял в ружье моих кур сантов. Они забрали для операции почти все учебные пособия, имевшиеся в школе. Через полчаса в Пагмане загрохотали взрывы. Саперы 40-й Армии действовали по своей схеме, закладывая в колодцы тротил ящиками. Мои курсанты — так, как накануне.

По агентурным данным и опросам местных жителей, почти месяц потом расчищавших кяризы, более 250 афганцев нашли смерть под землей в ходе той операции в Пагмане. К сожалению, среди них были не только моджахеды, но и мирные жители.

Борьба с бронетехникой Демонстрирую афганцам эффективность кумулятивных гранат. Мишенью служитпросовываем автоматный шомпол, он повреждений нет.итальянскую подбитый танк Т-55. Сначала на лобовую броню ставлю противотанковую мину. Подрываем ее: страшный удар, отлетает каток! На броне отпечатались рубцы, но серьезных Теперь при крепляем боевую часть кумулятивной гранаты РКГ-3М. Хлопок взрыва. В отверстие проваливается внутрь. Курсан ты удивленно изучают толщину брони, однако похоже, что не всем все понятно. Тогда подрываем ручной противотанковой гранатой огромный валун.

Он раскалывается на части. Хорошо виден след, оставленный кумулятивным зарядом: пест вошел вглубь примерно на 60 см. Объясняю, что точно так граната действует и по броне танка. Затем подрываем кумулятивные заряды под днищем танка, расстреливаем его из гранатометов под разными углами в борта и в корму.

Между прочим, вскоре в Пакистане вспыхнуло восстание пуштунских племен. Против них были брошены танки и тогда афганское руководство вспом нило о курсантах Пагманской школы, умеющих воевать с бронетехникой. Полученные ими знания пригодились: братья-пуштуны получили хороших ин структоров!

А вскоре командир оперативного полка начинает пользоваться нашими услугами на добыче строительного камня: теперь каждый день по очереди от правляю на карьер по два курсанта с кумулятивными головками от РПГ-2: трофеев китайского производства у нас предостаточно. И полку выгодно, и кур сантам полезно поработать самостоятельно.

Из камня местные дехкане сооружают стену на КПП оперативного полка. Я обратил внимание, как они готовят связующий раствор из песка, гашеной извести и глины. Действительно, никакого цемента в прошлом не было, все крепости и даже Великая китайская стена построены с использованием изве сти. Появилась идея использовать штатные боеприпасы для ее добычи. Сначала взрывом кумулятивного заряда следует сделать углубление в известняко вой или мраморной скале, заполнить ее термитным порошком и поджечь. Термит может гореть без доступа воздуха и развивает температуру 3000 граду сов. Затем с безопасного расстояния следует полить это место водой из шланга. Произойдет гашение обожженной извести с взрывообразным эффектом и выделением дополнительного количества тепла. Отверстие значительно увеличится. Нужно опять заполнить ее термитом и поджечь. И так до бесконеч ности. Никаких печей для обжига известняка с расходом дорогостоящего топлива не требуется. А термит — это смесь аллюминиевого порошка с желез ной окалиной. Этого бесплатного добра везде навалом. Остается откачать насосами образовавшуюся гашенную известь сметанообразной консистенции и использовать для строительных нужд, а маленькое сначала отверстие в скале постепенно превратится в штольню. Используя эту технологию, можно строить целые подземные города сложной конфигурации.

…Мои боевые приемы, разработанные в Союзе на бумаге, в действительности оказались не очень эффективными: половину пришлось забраковать. А некоторые видоизменились. Осталось десятка-полтора приемов, но с ними тоже возникли проблемы. Когда руководство прознало, что я отрабатываю с афганцами тактику борьбы с бронетехникой и вертолетами, началась тихая паника:

— Пока в Афганистане будет находиться хоть один советский солдат, не смей учить курсантов своим штучкам-дрючкам. Сам посуди, откуда у «духов»

может быть бронетехника?

Откуда руководству знать, что я пережил безоружный, в Хосте в 1983 году, ожидая танковой атаки моджахедов?

Наперегонки со смертью роводим занятия на тему: «Использование ручных осколочных гранат в качестве противопехотных мин». С курсантами сегодня работает афганский П преподаватель-стажер. Я дал ему четыре гранаты РГД-5, а сам уехал на дальний полигон, чтобы уничтожить взрывоопасные предметы, которых ско пилось несколько сот килограммов. На сопке ржавеет одинокий остов БТР-60. Метрах в тридцати впереди него глубокая воронка от авиабомбы. В эту яму мы укладываем подпорченные снаряды к «Шилке», сверху обкладываем противотанковыми минами, связываем все детонирующим шнуром. Поджигаю короткий огнепроводный шнур и прячемся в подбитый БТР. Черт возьми! Ржавые бронеплиты окон и люки не закрываются! Ведь достаточно одного пар шивого снаряда внутрь и мы все превратимся в фарш! Даю команду покинуть машину и лезем под корму. Мощный взрыв! В воздухе сплошной треск взрывающихся снарядов, часть из них падает и рвется вокруг нас. Мы лежим под днищем бронетранспортера, обхватив головы руками.

Злые как черти возвращаемся обратно. Мои курсанты уже закончили занятия. Стажер бойко докладывает об этом. Я замечаю у него в карманах грана ты и свирепею:

— Что это?

— Мы провели занятия, так сказать, теоретически, — лепечет стажер.

Вбиваю два колышка в землю на расстоянии 5 метров друг от друга, прикручиваю к ним гранаты. К чеке одной из них привязываю прочный шпагат.

На другом конце делаю петлю и накидываю на спусковой рычаг второй гранаты и выдергиваю ее кольцо. Объясняю курсантам, что если зацепить ногой шпагат — чека первой гранаты выскочит, одновременно освободится спусковой рычаг второй. Обе гранаты взорвутся. Если перерезать шпагат — освобо дится спусковой рычаг второй гранаты и она взорвется одна. Это своеобразная ловушка.

— Всем ясно?

— Ну, теперь посмотрим их в действии.

Курсанты отходят метров на 40–50. Я не спеша, начинаю движение в их сторону и цепляю ногой натянутый шпагат: щелчок, второй! Стартую с места и на максимальной скорости несусь вперед. Сзади взрыв, другой! Останавливаюсь возле строя курсантов. Они, сукины дети, аплодируют!

— Кто из вас умеет быстро бегать?

Двое поднимают руки. Одного длинноногого я отвожу к месту минирования.

— Подними ногу!

Выдергиваю кольцо гранаты, приказываю курсанту наступить на нее. Не спеша ухожу от него.

— Ко мне, бегом!

Курсант мчится к нам. Щелчок, через четыре секунды взрыв! Все довольны.

Вытаскиваю из толпы курсанта-раздолбая. Хилый, с водянистыми, равнодушными глазами, он часто демонстративно зевал на занятиях, обнажая щер батую пасть с гнилыми зубами.

Демонстративно выдергиваю перед строем кольцо последней гранаты и вывожу свою жертву. Метрах в сорока поворачиваю его лицом к курсантам, рывком сажаю на гранату! Тут же срываюсь с места! Опешивший было боец, непостижимым образом взвивается в воздух! Щелчок! Когда граната взорва лась, он опережал меня в беге на несколько метров! Народ укатывается. Я про себя сожалею, что ему кое-что не оторвало. Обоим героям я ставлю сразу по две пятерки, за минно-подрывную подготовку, и за рекорды по бегу. Раздолбай с тех пор перестал зевать, а потом признался, что недавно вернулся из Па кистана, где закончил шестимесячные курсы военной подготовки под руководством западных (как он сказал, английских) инструкторов! Наши занятия ему понравились больше.

Разведчик Мухаммед дин из курсантов-узбеков передает мне привет от какого-то Мухаммеда и загадочно улыбается.

О — Какого Мухаммеда? — морщу лоб.

— Того самого, которому вы помогли в 1984 году.

— Не помню.

— Написали рекомендательную записку.

Я схватил собеседника за плечо:

— Как он, жив-здоров?

Дело в том, что в 1984 году у молодого бойца разведгруппы умер отец. Родом Мухаммед был откуда-то из северных провинций. Воевал он уже более двух лет, и за это время ни разу не видел родственников. Он попросил меня походатайствовать перед командиром полка, чтобы дали десятидневный от пуск. Отпуск он получил, но опять стоит передо мной, мнется.

— В чем дело?

— Помогите пожалуйста улететь в Мазари-Шариф советским самолетом. Потому что афганские летчики дерут большие деньги, а у меня их нет.

Помогаю через Олега, получивший прозвище «полковник „Шарп“» за то, что вгрохал все свои деньги в японскую стереосистему. Завтра в 8.00 Мухам мед улетит советским бортом.

— Что еще?

— Не могли бы написать записку, что я ваш разведчик? Моджахедов я не боюсь, там все свои. А вот если меня в национальной одежде поймают совет ские солдаты, будет худо.

Я пишу записку на дикой смеси старославянского и блатного, который понятен любому русскому, но который никогда не сможет подделать афганец.

Указываю свои координаты и срок действия записки — один месяц.

Потом я уехал в Союз и след парнишки затерялся. Я даже позабыл об этом эпизоде. И вот теперь привет от него! Оказалось, что с моей запиской он при был в Управление ХАДа в Мазари-Шарифе, однако ни один афганский опер не смог толком ее перевести. Обратились к советникам, те долго ржали, а по том объяснили, что, дескать, товарищ Бек головой ручается за этого парнишку.

Не желая терять столь ценного бойца, его оставили на службе в Управлении. Теперь он дослужился до командира роты!

— Мы, узбеки, помним твое добро, — загадочно щурится курсант. Приятно, черт возьми! Однако я также не забыл, как группа узбеков-дезертиров чуть было не уволокла меня к «духам». Спасло то, что они были безоружны.

Взрыв склада боеприпасов нится сон, будто еду в поезде. Вагон грохочет и мерно покачивает на стыках рельсов, в купе мерцают всполохи фонарей, пролетающих за окном. Про С сыпаюсь. Что за черт? Комната действительно озаряется вспышками, раздается отдаленный грохот. Койка напротив пуста. Шарю пистолет, приподни маюсь. Сосед Александр Иванович стоит у окна. Не оборачиваясь, поясняет:

— Ну, ты и спишь! Уже полчаса рвется крупный склад в расположении афганской 8-й пехотной дивизии.

Взору открылась страшное и удивительно красивое зрелище, сравнимое одновременно с извержением вулкана и праздничным московским фейервер ком. Зарево на полнеба, высоко взлетают и взрываются цинки с трассирующими снарядами.

Склад горел и рвался до утра. На следующий день по ящику показали репортаж тележурналиста Михаила Лещинского. Правда, он принял этот фейер верк за ночной бой с душманами, хотя на самом деле в склад случайно угодила вражеская ракета «земля-земля».

Оперативный полк был брошен на оцепление и прочесывание местности. В радиусе нескольких километров от центра взрыва солдаты насобирали це лую гору помятых цинков со снарядами от «Шилки». Мне прибавилось хлопот потом их уничтожать.

«Ураганы»

меня на складе лежат четыре длиннющие ракеты. Я даже пошутил однажды:

У — Давайте привяжем их к заднице какого-нибудь душмана и запустим в космос!

Эти ракеты системы «Ураган» с вакуумными боеголовками. Мы обнаружили их в душманском складе. Трофеи нужно уничтожить.

Солдаты нагрузили ГАЗ-66 вровень с бортами, рессоры прогнулись в обратную сторону. На первой скорости, потихоньку уезжаем до самого дальнего поста безопасности. Находим старую воронку от авиабомбы, и укладываем в штабеля ракеты системы «Ураган», сверху — «Град». Засыпаем их всякой ме лочевкой. Со всех сторон обкладываем противотанковыми минами, связываем взрывную сеть из детонирующего шнура. Инициирование должно проис ходить сверху, чтобы не разбросало снаряды. Уничтожение ракет имеет свои особенности: надо добиться того, чтобы пороховая топливная начинка также сдетонировала. Иначе беда! Не дай бог, эта многометровая дура улетит в Кабул! Недельку назад, отрабатывая с курсантами стрельбу китайскими ракетами, нечаянно отправили одну из них в город: ракета без взрывателя ударила в склон горы, отрикошетировала и пролетела над головой часового советской сторожевой заставы. Солдатик лишь варежку разинул. Со мной на полигоне был коллега из КГБ. Проводив задумчивым взглядом ракету, он по вернулся ко мне:

— Я никому об этом не расскажу!

Более заковыристый случай, связанный с ракетами, произошел с преподавателем-стажером КУОСа Анатолием Алексеевичем через год в Мазари Шари фе. На складе оперативного батальона ХАДа он обнаружил три ракеты «Ураган,» и запустил одну из них в сторону гор. Совершенно случайно она влетела в окно дома, где проходило какое-то крупное душманское совещание. На следующий день в координационной группе афганцы похвастались:

— Вчера ракетным ударом системы «Ураган» нами уничтожено столько-то полевых командиров.

Представители 40-й Армии переполошились:

— Откуда у партнеров «Ураганы»? Мы им эти системы не передавали!

В тот же день на территорию опербатальона, на глазах опешивших афганцев и советников, высадился вертолетный десант. Десантура, совровождае мая угрюмыми офицерами, вынесла из склада две оставшиеся ракеты со сверхсекретными боеголовками, погрузила в вертолеты и растворилась в возду хе… Пока мы возимся со штабелем ракет и мин, подходят любопытные бойцы поста безопасности. Объясняем, что сейчас будет громкий «Ба-бах!» Они должны спрятаться поглубже и не высовываться еще целую минуту после взрыва, иначе на голову может упасть какая-нибудь железяка. Их лачуга нахо дится от места подрыва метрах в трехстах. Общий вес снарядов и мин более двух тонн. Я сужу по грузоподъемности ГАЗ-66-го. Возились мы долго, солнце на закате. Наконец, все готово. Солдаты и курсанты — в машине с заведенным двигателем. Я поджигаю спаренный огнепроводный шнур, запрыгиваю в кузов. Мчимся до другого поста безопасности, расположенного в 800–900 метрах. Загоняю всех в ДОТ, через амбразуры которого наблюдаем за обстанов кой. Услышав шум мотора нашей машины, из землянки вылезает заспанный офицер. Солдаты кричат ему, чтобы он спрятался, сейчас будет взрыв! Офи цер спрашивает, насколько далеко? Получив ответ, лишь улыбается и, расстегнув ширинку, демонстративно мочится. Взрыв! Сперва бесшумно возник багровый огненный шар, затем образовался «атомный» гриб высотой более ста метров. Дрогнула земля. Хорошо видно, как в нашу сторону, вздымая пыль, стремительно приближается ударная волна: тяжелый грохот! Стены дота ходят ходуном. Из пыли и дыма под углом примерно 60 градусов в небо медленно стартует ракета! Ну прямо-таки «Восток» Юрия Лексеича! Видимо, топливная часть одного из «Ураганов». Описав пологую дугу, ракета падает на рисовое поле. Курсанты кинулись было на улицу, но я загородил им дорогу: нужно подождать минутку. И правильно сделал. Раздался тихий шелест.

Перед офицером с расстегнутой ширинкой на землю шлепается здоровенный кусок железа!

Мчимся к центру взрыва. Чем ближе, тем больше осколков, усеявших землю. А вблизи воронки земля черна от железа. Спрыгиваем с кузова. Почва, обычно твердая как камень, взрыхлена до такой степени, что ноги проваливаются по щиколотку. Образовалась огромная яма, глубиной около семи мет ров. На дне воронки — странный белый налет. Растираю этот порошок в пальцах: боже мой, мрамор! Видимо, мы нечаянно разрушили какое-то древнее сооружение. К нам подходят обалдевшие солдаты поста безопасности. Взрыв был так силен, что их лачуга покосилась, оштукатуренные и побеленные стены дома иссечены осколками. Слава Аллаху, все живы! Пока закуриваем и делимся впечатлениями, раздается глухой удар, затем второй. Афганцы непроизвольно приседают. Через несколько секунд в горном ущелье Пагмана километрах в десяти поднимаются два чудовищных по размерам пыльных гриба. Опять двойной звуковой удар и еще два гриба! До нас доходят тяжелые раскаты взрывов. Это 40-я Армия бьет вакуумными ракетами «Ураган». Че тыре такие ракеты мы только что уничтожили.

Солнце уже ушло за горы. Мы заезжаем в штаб полка. Навстречу растерянный дежурный офицер. В штабе выбиты все стекла, хотя дистанция до места ликвидации боеприпасов около полутора километров! Решив, что по штабу оперативного полка моджахедами был нанесен удар какой-то сверхмощной ракетой, дежурный сообщил об этом в Кабул. Доблестная «сороковая», не раздумывая, ответила по «духам» четырьмя вакуумными.

Ликвидация Карима омимо работы в Пагманской школе спецназа, я продолжаю встречаться со старыми друзьями-афганцами 5-го управления ХАДа. По-прежнему ко мне П за советами обращается диверсионный командир Васэ.

Как-то особист 180-го аушевского полка Николай пожаловался:

— Вчера в районе Баграма бандглаварь Карим опять спалил нашу колонну.

— Какой Карим, случайно не из Карабага? — поинтересовался я.

Особист кивнул:

— Мы за ним давно охотимся, но никак не можем поймать, — сокрушался он.

— Карим мой старый кореш, — ошарашил я Николая — поставишь пузырь, и я его достану!

Дело в том, что разведгруппа Бадама, с которой я работал в 1983-84 годах, почти вся была родом из этого села. Карима даже приводили на переговоры в штаб оперативного батальона. Невысокий, тщедушный, густо обросший, он вошел в комнату синий от страха. Все время держался за живот. Оказалось, что прятал за поясом пистолет. На всякий случай, я сел на диван рядом с ним. Серега «Кровавый» с Дин Мамадом расположились напротив. Пили чай, ползали по топокарте и планшету с аэрофотосъемкой, долго говорили, но разошлись каждый при своем мнении. Карима поразили карты и аэрофото снимки. Прощаясь, он сказал:

— Знаете, я все время терялся в догадках, каким образом шурави так хорошо осведомлены о нас. Постоянно выискивал в отряде вашу агентуру. Оказы вается, все изображено на картах.

За два прошедших года он значительно окреп и начал сильно действовать на нервы Советской Армии.

Через недельку ХАДовцы привели агента, хорошо знающего Карима. С ним пару часов отрабатывали способ закладки управляемого по проводам фуга са. Старший советник оперативного полка Махарбек исподтишка фотографировал процесс обучения: на тот случай, если агент переметнется к противни ку. А еще через несколько дней злосчастного Карима и еще десяток «духов» разнесло на мелкие атомы четырнадцатикилограммовым зарядом пластита.

Ответственность за его ликвидацию взяли на себя несколько подразделений Советской Армии: оказывается, советская сторожевая застава накрыла его из миномета калибра 120 мм, проходящая войсковая колонна всадила в него снаряд из танка, вертолетчики уронили на него авиабомбу. На могиле Карима его брат Барьялай поклялся жестоко отомстить, и спалил еще пару армейских колонн, пока его самого не разбомбили вертолетчики.

Выпускные экзамены з-за того, что мы со старшим советником оперативного полка Махарбеком окончательно рассорились, он грозится лично присутствовать на экзаме И нах, чтобы доказать мою никчемность. С раннего утра, курсанты толпятся у дверей. За столом восседает солидная комиссия: советник полка Махар бек, командир и начальник штаба полка, начальник разведки. Никаких экзаменационных билетов я не составлял, потому что считаю, что спецназовцу нечего готовится, он должен отвечать на любой вопрос не задумываясь. Но самое главное в том, что половина курсантов неграмотны, не умеют ни чи тать, ни писать.

Заходит первый курсант. Щелкнув каблуками громко представляется.

Я задаю ему вопрос.

— Посмотри на разложенное оружие и ответь, из каких систем приходилось стрелять?

— Из всех!

— Что это такое? — показываю на автоматическую винтовку.

— М-16 американского производства!

— Разбери его!

Курсант мгновенно проводит неполную разборку.

— Покажи патроны к этому оружию.

Из множества патронов, разложенных на столе он выбирает один: все верно.

Члены комиссии начинают его гонять по другим системам. Ответы четкие. Вопросов больше не возникает.

Я вручаю ему учебную гранату Ф-1:

— Ты уходишь из помещения, заминируй дверь.

Курсант берет со стола газету, складывает ее в узкую полоску, оборачивает ей гранату, выдергивает чеку и выходит из класса, аккуратно прищемив обернутую газетой Ф-1 между створками двери.

Уважаемая комиссия переглядывается. Ставим ему пятерку. Входит другой курсант, предварительно «разминировав» дверь. Он собирает М-16 и разби рает западногерманский G-3. Отвечает на все вопросы и уходит, заминировав гранатой ящик стола. Третий курсант собирает G-3. Разминирует стол, раз бирает немецкий пулемет МG-42 и, уходя, минирует кресло и т. д.

Комиссия ставит всем без исключения курсантам пятерки по огневой подготовке. На следующий день экзамены по минно-подрывной подготовке:

опять одни пятерки! На третий день курсанты сдают специальную тактику. Командование полка потрясено результатами экзаменов. Начштаба шепчет мне, что за три дня он, опытный боевой офицер, узнал столько нового у простых солдат! Махарбек надувает щеки: командир полка жмет ему руку за от личную подготовку курсантов.

Закончились трехмесячные курсы.

Курсанты сложили деньги, оторвав от своих скромных денежных довольствий и покупают мне в подарок рубашку. Мы стали друзьями.

Гудеж с артистами Кабул приехали артисты из Киргизии. Я нахожу их в гостинице, знакомлюсь с директором, прошу выступить перед бойцами оперативного полка.

В Оказалось, артисты уже сидят на чемоданах. Однако хотя реквизит упакован, готовы дать небольшой концерт в актовом зале гостиницы. Привозим туда пятьдесят бойцов, отличившихся в боях. После двухчасового прекрасного концерта отпускаем бойцов, а с командованием оперативного полка пере бираемся в номера.

Джигиты сдвигают столы. Размещаемся на койках вокруг. Комполка подмаргивает тыловику, и тот бочком выскальзывает из комнаты. Через 15 ми нут солдаты заносят шашлыки, зелень, фрукты и, естественно, гирлянды бутылок.

Артисты поют задушевные песни. Я ностальгирую, зажатый между двух симпатичных землячек в национальных платьях. Потом начинаются танцы под аккомпанимент аккордеона с комузом. Офицеры и советники полка становятся в круг на боевой танец «Атан». От грохота кованных ботинок сотряса ются стены. В наш потный круг белыми лебедями вплывают девчата. Подаю пример и приглашаю землячку на вальс. Советник Виталька в затруднении:

на него положили глаз сразу двое русских девчат.

Начштаба Хошаль пускает слюни, впившись взором в роскошную блондинку. Заметив его состояние, блондинка втаскивает его за руку в круг. Я успе ваю намекнуть ей, что Хошаль из знатного княжеского рода. Не приученный прилюдно обниматься с женщиной, афганец сперва держится скованно, но довольно скоро его длинный нос погружается в глубокое декольте а руки хищно мнут пышные ягодицы. Дама шлепает князя по рукам. Становится со всем весело.

Через некоторое время замечаю в комнате тщедушного афганца, в строгом, хотя и потертом костюме, скромно сидящего в уголке. Танцы вызывают у него приступы искреннего веселья. Голодный взгляд непроизвольно шарит по столу. Это парень не наш. Наверное из местной контрразведки. Пригла шаю за стол. Он не заставляет себя долго упрашивать и после двух граненых стаканов мягко отключается.

Потом мы уходим. Возбужденный напитками и блондинкой, Хошаль бессильно рыдает на руках своих офицеров. Он хочет остаться. У него любовь. Но его уносят. Артисты провожают нас до машин, наяривая на музыкальных инструментах. Хорошо-то как, черт возьми! Какие-то западные корреспонденты с балконов таращатся на наш «интернационализм в действии».

На следующий день командование полка кто с головной, кто с сердечной болью вспоминает замечательный вечер. А солдаты лишились трехдневного мясного рациона, пропитого нами с артистами.

Через несколько лет в Бишкеке я случайно оказался в одной компании с директором театра. С каким удовольствием он рассказывал окружающим о той незабываемой встрече в Кабуле!

ЧАСТЬ 10. ТРЕТЬЯ КОМАНДИРОВКА Муж чести всегда доброй дружбой радел Тому, кто не зол и не чужд добрых дел… …И если свершит он, влекомый добром, Случайное зло, он казнится потом.

Жусуп Баласагын Изнием скорее вернуться обратно, теперьвуже в «длинную» командировку. Оботделапросили также афганские Кабуле тепло проводило домой с пожела второй командировки я возвратился ноябре 1986 года. Руководство 5-го Представительства КГБ в этом партнеры. Мне предлагали вплотную за няться подготовкой кадров для специальных подразделений.

«Длинные» командировки от «коротких» отличались существенно: разрешалось брать с собой семью, да и зарплата была повыше. Попасть в «длин ную» командировку за границу, даже в захудалые страны как Афганистан или, скажем, Южный Йемен, означало, что ты приобщился к племени белых людей. Хотя мы все прекрасно понимаем, что и среди них существует неравенство: блатные ездят по америкам и европам, а остальные в развивающиеся страны или в горячие точки. Но как бы то ни было, я уже собирался за границу в третий раз. А многие мои друзья, с которыми начинал службу в Балаши хе с 1982 года, еще нигде не были. И загранка им не светила. Это означало, что ни импортной аппаратуры, ни шмоток женам в ближайшие годы не ви дать. Мы, «выездные», уходили в резкий отрыв от них, «невыездных» не только в материальном плане, но и в карьере. Каково психологическое состояние человека день ото дня выслушивающего претензии жены-мегеры:

— Ивановы купили машину, Петровы отдыхают на Черном море, а Сидоров, — этот тупица и лизоблюд, стал твоим начальником! Значит ты хуже их всех!

По наивности, я предполагал, что в Союзе пробуду недолго: месяц отпуска и пару месяцев понадобится для оформления командировочных документов.

Глава 1. В Ясенево На самомминимум полугодовую специализацию по не органов внешнейчто я ужеправила.«длинной» командировкой за границу сотруднику и короткие деле оказалось несколько иначе. По законам разведки, перед полагалось пройти данной стране. То, был в Афганистане два раза, в расчет не принималось. Да командировки на матерых разведчиков впечатления производили. Здесь свои Многие наши ребята, успевшие повоевать в составе отрядов «Каскад» и «Омега», к тому времени уже работали за рубежом, и не только в горячих точках, но и в резидентурах КГБ в некоторых престижных странах.

Им в свое время повезло. Теперь повезло и мне.

А посему пора бы остепениться. По крайней мере так считали невыездные друзья. Мои рассуждения относительно высокой степени риска предстоя щей командировки завистливыми коллегами всерьез не воспринимались:

— А кто тебя заставляет рисковать? — искренне недоумевали они и вертели пальцем у виска.

У меня было еще одно, вполне серьезное основание опасаться предстоящей командировки: когда-то в отрочестве, начитавшись книг, я бредил при ключениями. Будущее взрослое существование не оставляло никаких иллюзий на этот счет. И тогда, в состоянии сильной душевной тоски, я взмолился к Всевышнему с просьбой дать мне пусть короткую, но полную опасностей и приключений жизнь! 35 лет, пожалуй, достаточно. И вот в 1987 году мне ис полнилось 35. А впереди очередная командировка на войну. Поневоле станешь суеверным, хотя в предыдущих я ничего не боялся. Если моя юношеская просьба была услышана, жить, наверное, оставалось максимум год. С другой стороны, лучше уж погибнуть в бою, чем встретиться с безносой после како го-нибудь гриппа.

Специализацию в разведцентре кроме меня проходили еще несколько офицеров из региональных Управлений КГБ. Сотрудники отдела, к которым нас прикрепили, были весьма рады, если их не отрывали от основной работы. Выделив свободную комнату, они сунули нам ключи от огромных железных шкафов:

— Здесь лежат литерные дела по Афганистану. Изучайте.

В томах мы нашли много интересного, здесь хранились и наши отчеты по предыдущим командировкам, и сообщения закордонных резидентур, и ма териалы радиоперехватов.

Мои коллеги стажеры собирались в Афган первый раз, поэтому я стал для них ценным источником информации.

Как-то удалось разыграть своеобразный спектакль. Один подполковник интеллигентной наружности поинтересовался, что делать с пленными душ манами: отправлять в тюрьму или отпускать?

— Резать! — сурово оборвал его я.

— Как резать?! — взбледнул он.

— Показываю, как это делается.

Посадив «интеллигента» на стул, становлюсь сзади, завожу ему руки за спину. Затем втыкаю два пальца ему в ноздри и откинув голову, начинаю во дить расческой по кадыку. Окружающие ребята, смекнув в чем дело, невозмутимо щупают шею «жертвы», задают вопросы.

Через полгода, уже будучи в Афганистане, мы случайно оказались с «интеллигентом» за одним столом. Раздобревший и вполне довольный жизнью коллега со смехом вспоминал, что после того памятного случая он всю ночь не спал, а наутро чуть было не накатал рапорт об увольнении из органов. К счастью, в гостинице ему встретился бывалый афганец, сумевший снять стресс.

С «интеллигентом» мы расстались друзьями.

Прилетев в Кабул, я вдруг узнаю, что по распределению направлен работать в провинцию Фарах! А как же моя школа спецназа в Пагмане?

Руководство 5-го отдела Представительства КГБ тут же связывается по телефону с начальником отдела кадров, и меня оставляют в Кабуле. Оказывает ся, один из полковников, с которым проходил стажировку в разведцентре, по блату решил меня взять с собой.

Он сулил мне через полгода досрочное звание подполковника, а еще через годик — третью звезду на погоны. Заманчиво, черт возьми! Но школа — до роже.

Несколько дней я осваиваюсь в новой должности старшего опера. Должностная вилка соответствует воинскому званию майор — подполковник (в про винции была бы подполковник — полковник). Дипломатический ранг — 2-й секретарь Посольства. А ведь летел я в Кабул с визами, в которых значилось, что я слесарь-теплотехник. Вот это карьера: за сутки из слесаря до 2-го секретаря Посольства!

По статусу мне полагалась 3-х комнатная квартира и служебная «Волга». Я выбираю «УАЗ-469». Получаю квартиру, а вскоре ко мне прилетает супруга.

Коллеги, с которыми мы служили в «Вымпеле» и приехали вместе в Афганистан, пытаются выведать, каким образом я вдруг оказался на ступень выше их по должности? Я совершенно искренне рассказываю о протекции некоей «волосатой руки».

Потом я извинился перед несостоявшимся шефом из Фараха и как мог отблагодарил за протекцию, угостив домашним бешбармаком. Дай Бог, свидим ся еще.

Глава 2. Школа головорезов ДПреподавателейотличались от классныхполковников и четыре подполковника.воздухе. КогдаОдин из полковников —иавиатор. Прекрасно,язык дари. По о моего приезда школа уже функционировала. Преподаватели читали курсантам лекции, подготовленные в Союзе переведенные на левые занятия тем, что лекции читались на свежем предмет исчерпывался, переходили к анекдотам.

десять человек: шесть Знакомимся. прикидываю я, он будет преподавать топографию. Однако, авиатор тушуется и сообщает, что служил в тыловых подразделениях ВВС. Полковник-артиллерист тоже ты ловик, не имевший дела с пушками и минометами. Все подполковники тоже оказываются тыловиками, к тому же плохо понимающими по-русски! Вот это да!

Курсанты школы спецназа — военнослужащие оперативных батальонов, собранные с бору по сосенке из всех провинций, многие неграмотны. Как вы путаться из этого положения? У меня нет времени учить отдельно господ офицеров. Значит придется учить офицеров вместе с курсантами. Но как заста вить аксакалов ходить на полевые, не уязвив при этом их гордость? Двое из них выпускники старой доброй английской школы: чопорные такие. Один заканчивал нашу Академию имени Куйбышева.

После представления преподавателям, я, скромно потупив взор, начинаю:

— Отцы, по сравнению с вами, я всего лишь майор, без достаточного педагогического стажа. Поэтому очень волнуюсь. Завтра первая установочная лекция у курсантов нового набора. Прошу присутствовать на лекции и фиксировать мои ошибки, чтобы потом вместе разобрать их на педсовете.

Аксакалы важно соглашаются.

На следующий день в классе собрались курсанты. Их еще не успели переодеть в военную форму. Разношерстная компания, кто в чалме, кто в тюбетей ке. Все патлатые, бородатые, в резиновых галошах на босу ногу. Сто пятьдесят пар глаз с любопытством уставились на меня. Внимательно вглядываюсь в них. Выражения, в основном, враждебно-презрительное. Дело в том, что большинство курсантов пуштуны, а я — похожий на хазарейца «монголоид». Это примерно также, как если бы в американских южных штатах собрали белых курсантов и приставили к ним чернокожего преподавателя.

Аксакалы надувают щеки в первом ряду. Все как один с блокнотами и карандашами, готовые фиксировать мои ошибки.

Поднимаю курсанта с нахальными глазами:

— Сколько лет воюешь?

— Четыре года.

— Сколько боевых операций?

— Сто семьдесят две.

Спрашиваю другого. Ответ — шесть лет стажа, двести пятьдесят операций. Поднимаю молодого бойца: два года боевого стажа, сорок три операции.

Представляюсь:

— У меня один год боевого стажа и всего четыре операции.

Гробовая тишина. Курсанты переваривают услышанное. Затем один из них подает робкий голос:

— Но зато у Вас, наверное, были очень крутые операции?

— Нет, три операции безрезультатные, а на четвертой мы взяли трофеи: пять ишаков! Вон сидит сержант, он не даст соврать (К занятиям я привлек лейтенанта и сержанта, которых знал по предыдущей командировке как опытных бойцов-разведчиков).

Народ хохочет.

— Поэтому, ребята, скорее всего вы должны меня учить, а не я вас. Однако я знаю тактику специальных подразделений многих армий мира. Думаю, что будем полезны друг другу.

Курсанты соглашаются. Кажется, психологический контакт с ними установлен. Далее начинаю рассказывать об особенностях аналогичных подразде лений США, Пакистана, Ирана.

Первые пятнадцать минут мои преподаватели усиленно корпят над своими блокнотами, затем перестают писать. Сидят и слушают, разинув рты.

В перерыве ко мне подходят курсанты-узбеки, покровительственно хлопают по плечу, дескать, не робей, парень! Мы тебя в обиду не дадим. Ты нам по нравился.

— Ладно, мы еще посмотрим, как вы у меня запоете через пару-тройку дней, — думаю я про себя.

Захожу в комнату преподавателей. Мои полковники уже посовещались и встречают меня смехом:

— Товарищ Бек, ловко же ты нас провел! Но мы не в обиде. Иначе ты не собрал бы нас вместе. Лекция была прекрасной. За час мы узнали столько ин тересного! Будем посещать все занятия.

На другой день курсанты, уже подстриженные, помытые, побритые и переодетые в военную форму, таращат на меня удивленные глаза: офицеры опе ративного полка успели вправить им мозги, просветив относительно наших «художеств» 1983-86 годов.

Ночные стрельбы ема занятий — действия группы специального назначения в ночных условиях. На территории оперативного полка организуем засаду. На дороге ста Т вим управляемые по проводам мины. За неимением других используем противотанковые. Они по пехоте работают тоже неплохо, особенно, если раз местить через каждые 20 шагов. Десять мин — на двести метров. Аналогичную засаду курсанты уже отрабатывали в дневное время. Теперь в темноте они копошатся на дороге, наощупь вяжут взрывные сети, о чем-то спорят и переругиваются. Слева, справа и сзади их работу охраняют дозоры. Наконец все го тово. Бойцы занимают позиции в 20–30 метрах от установленных мин. Я объясняю: сейчас по дороге пройдет колонна «духов». Мы должны пропустить их головной дозор и врезать по ядру минами, затем добить остальных сосредоточенным огнем. Мой автомат с ночным прицелом снаряжен трассирующими пулями, у курсантов — обычные патроны. Курсанты залегли в арыке и не высовываются, поскольку у противника тоже могут быть ночные бинокли. Сиг нал к подрыву мин — три короткие очереди трассерами в небо. Почему в небо, а не в «духов»? Дело в том, что на предыдущем занятии, первая же наша пуля перебила провод управления: мины не взорвались. А если бы это произошло в боевой обстановке? Далее, я буду давать целеуказание, а их задача од новременно бить короткими очередями в то место, куда попадают мои трассеры.

Начали! Взрыв! Я даю короткую очередь в сторону «головного дозора» противника. Боже мой, что тут началось! Шквальный ливень из всех стволов!

Никакой речи об управлении огнем! Противоположные склоны гор мерцают вспышками. Это стальные сердечники наших пуль высекают искры из кам ней. Очень напоминает ответный «духовский» огонь. Курсанты, войдя в раж, лупят по ним! С дальнего поста безопасности в нашу сторону потянулась светящаяся цепочка крупнокалиберных пуль из ДШК.

— Стоп, ребята!

Однако стрельба прекратилась не сразу. Мы умудрились выпустить весь боекомплект! Ближний пост безопасности материт нас по-русски, затем пере ходят на афганский. Сержант-инструктор отвечает им тем же и обещает добавить из АГС-17 и миномета, если они не прекратят стрельбу. Пусть лучше спрячутся поглубже, а мы еще немного постреляем. Просит передать по телефону наши пожелания дальнему посту.

Раздаю курсантам по одной пачке патронов: стрелять только одиночными! Я даю целеуказание, а они должны выпустить в ту сторону одну, повторяю, одну пулю!

Ночные стрельбы продолжаются, лишь меняются учебными местами группы. Курсантам это скоро надоедает. Они желают чего-нибудь поэффектнее.

Хорошо, сейчас они получат то, о чем мечтают. Под занавес, выстраиваю в шеренгу всех курсантов и раздаю каждому по пачке трассирующих.

— Ур! — что по-афгански означает «огонь!» — и сто пятьдесят автоматов изрыгают море огня. Огненные струи отражаются от склонов гор и врываются в небо мириадами малиновых звезд. Светло словно днем! Представляю, что подумали Пагманские моджахеды, увидев такой фейерверк у себя под боком.

«Тропа смерти»

ва офицера исчезли из расположения части и появились только на следующее утро. От них разит перегаром. Руководство школы собирается пример Д но наказать их. Провинившиеся стоят перед нами, потупив взоры, а за дверями волнуются их подчиненные. Мне хорошо понятно состояние ребят.

Принимаю решение: Пропущенное вчера занятие они должны отработать. Ничего страшного. Здесь не пансион благородных девиц, а школа головорезов.

Вызываю инструктора-сержанта:

— Какую тему отрабатывали вчера?

— Разминирование.

— Подготовь противопехотные и противотанковые мины, а также гранаты Ф-I. Все должны быть боевыми с настоящими боевыми запалами.

Пока я объясняю перед строем курсантов суть задачи, провинившиеся офицеры с плохо скрываемым страхом наблюдают, как сержант вставляет в ми ны запалы.

— Сейчас сержант уйдет по этой тропинке вглубь «зеленки» и установит мины. Вы должны пройти по тропе, обнаружить и обезвредить их. Все ясно?

«Штрафники» понимают, что либо выполнят задание, либо подорвутся.

Незаметно для других, вынув из мин боевые запалы и вставив в гранаты учебные, сержант уходит. Через пятнадцать минут он возвращается. Вокруг провинившихся столпились подчиненные, рассказывая о способах разминирования. Однако с похмелья ребята, похоже, соображают туго. Я покуриваю в сторонке.

Запускаю на «тропу смерти» первого. Он в полной боевой форме, при оружии, потому что в «зеленке» можно столкнуться с настоящими моджахедами.

Я следую за ним на расстоянии вытянутой руки. Его подчиненные крадутся вслед, на расстоянии 15–20 метров, охватывая нас полукольцом, готовые упасть на землю в случае взрыва. Ребята сильно переживают за командира.

«Штрафник» увидел взрыхленный участок и вопросительно смотрит на меня.

— Здесь мина?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю.

Парнишка усиленно соображает. Капли пота градом льются со лба. «Суфлеры» из кустов шепотом что-то подсказывают. «Штрафник» вынимает авто матный шомпол и тычет в землю: что-то твердое и круглое. Разгребает руками землю. Действительно: противопехотная мина ПМН. Собирается выта щить ее. Из кустов раздается отчаянный вопль:

— Не смей! Под ней может быть граната!!!

В адрес «суфлера» я посылаю яростный трехэтажный мат, приказываю всем залечь.

«Штрафник» ножом роет ямку возле мины и лезет рукой под нее. Глаза округляются:

— Здесь граната! Что делать?!

— Не знаю.

Парнишка думает. Ему тяжело. Потом как-то обреченно и зло шипит на меня:

— Учитель, уйди… — Ну уж, нет. Если ты подорвешься, меня ждет трибунал. Так что лучше вместе.

Выждав еще немного, начинаю подсказывать. Граната оказывается у него в руке. Она без кольца. Я отстегиваю из-под воротника большую булавку и вставляю вместо чеки. Забираю у него «Эфку» и, отвинчивая запал, хвалю его. Идем дальше. Теперь ему предстоит обнаружить и обезвредить противо танковую мину. С грехом пополам, он справляется и с этой задачей. Запускаю на тропу второго «штрафника». Все повторяется снова. Только ему попалась противотанковая мина, поставленная на неизвлекаемость, с которой так и не сумел справиться. Ничего страшного, мину обозначили и оставили в покое.

Занятия закончились благополучно. Выстраиваю курсантов и даю команду проштрафившимся выйти из строя. Оба трезвы как стеклышки! Объявляю им благодарность и ставлю по «пятерке». Затем демонстрирую мины, в которых отсутствуют запалы и гранаты с учебными! Немая сцена, а затем дикий хохот! Я приношу офицерам свои извинения за шутку. Кажется, они не обиделись и смеются вместе со всеми.

Штурм а плотине Пагманского водохранилища — разграбленное и загаженное, но вполне целое двухэтажное административное здание. Над зданием, на Н двух сопках, расположилась советская сторожевая застава. Командир — старший лейтенант Сашок, мой друг и ангел-хранитель. Под прикрытием его гаубиц и танковых пушек я чувствую себя спокойно, когда провожу занятия. У Саши свои проблемы: ему нужно вырыть хранилище для артснарядов и построить баню. Сопки каменисты и солдаты сильно мучаются, махая кайлом. Я легко решаю его проблему кумулятивными зарядами: через два дня глу бокая яма готова. Внизу, под сопками ржавеют останки нескольких единиц бронетехники. Удлиненными кумулятивными зарядами курсанты режут бро ню БМП на плиты. Саша использует их для бани.

Провожу с курсантами занятие по теме «штурм зданий и сооружений». В качестве объекта атаки выбираю здание на плотине. Показываю на него:

— Там — душманы. Сколько их и чем вооружены — неизвестно. Наша задача взять этот дом. Атаковать придется в лоб, поскольку все вокруг замини ровано.

Задаю вопрос, кто из курсантов хорошо стреляет? Несколько человек поднимают руки. Ладно, сейчас проверим. Разбиваю их на пары. Задача простая:

один курсант бежит к зданию, другой прикрывает его огнем, стреляя поверх головы по окнам. Поэтому, если кого-либо зацепит пуля, будет виноват близ кий друг. Желающих пострелять не оказалось. Хорошо, тогда прикрывать их буду я сам, а пары пусть бегут к дому. После этого бросают в окно гранату, помогают друг другу забраться туда, поднимаются на второй этаж, спускаются и бегут обратно ко мне.

— Ясно?

Снимаю с СВД оптический прицел, снаряжаю магазин трассирующими патронами. Прислонившись плечом к перилам ограды, даю команду:

— Вперед!

Два курсанта, пригибаясь, бегут к дому. Трассеры пролетают примерно в метре от их голов. Они ежатся и втягивают головы в плечи. Позже, делясь впечатлениями, они говорили, что гораздо страшнее бежать навстречу пулям.

На следующий день, с другой группой отрабатываем ту же тему. Только на этот раз я использую БТР. Пулемет ПКТ наведен в окно, стопоры башни за креплены. Боковой люк открыт. По команде, двое курсантов бегут к дому. Пулемет короткими очередями бьет над их головами. Я кидаю вслед бегущим гранату РГД-5. Черт возьми! Курсанты бегут медленно, а граната катится все ближе и ближе к ним! Взрыв! Курсанты дружно падают на землю и огляды ваются. Вперед, орлы!

Советские солдаты с горки с любопытством следят за тем, как советник расстреливает афганцев. Потом очень резво исчезают. Оказывается наши пули из ПКТ насквозь пробили три кирпичные стены здания и начали рикошетить от скалы в их сторону.

Закончили штурмовать здание. Теперь новая задача. Группа занимает оборону в этом же доме. С учетом предыдущего занятия, придумываем различ ные хитроумные сюрпризы для атакующей стороны: натягиваем веревки в темных коридорах, чтобы противник спотыкался об них, готовим гранаты на веревках и черпаки на длинной рукояти для забрасывания гранат в соседние окна. Выбираем стрелковые позиции. Под занавес ведем «огневой бой» с несуществующей атакующей стороной, кидаем гранаты в соседние комнаты, применяем дымовые шашки и сигнальные мины для психологического воз действия на противника, «прорвавшегося» в комнаты нижнего этажа.

Налет аждое тактическое занятие обязательно кончается стрельбами и взрывами. Одна и та же тема иногда отрабатывается несколько раз, в разных местах.

К Например, «налет». Перед нами — громадная крепость. В ней полторы сотни вооруженных до зубов моджахедов. Нас — 12 человек, получивших при каз взять эту крепость. Ребята долго ломают голову над задачей. Наконец, приходим к единодушному мнению — вызвать авиацию и атаковать крепость после бомбардировки. Все просто. Нужно только научиться наводить самолеты на цель. Теперь — та же задача, но в усложненном варианте: бомбить нельзя. В крепости под охраной моджахедов сам лидер моджахедов Гульбеддин Хекматияр! Мы должны взять его живым, чтобы судить народным судом.

Перебрав десятка полтора вариантов, курсанты выдыхаются. Спрашиваю:

— А вообще, существует ли решение?

Один из них поднимает руку:

— Раз Вы спрашиваете, значит существует. Подскажите нам.

— Ребята, сам не знаю, что делать в данной ситуации, — признаюсь им откровенно.

Секундное замешательство, затем хохот! Начинаем думать вместе. Наконец решение найдено. Теперь предстоит распределить роли, организовать вза имодействие. Затем опробовать боевые средства. На это уходит много времени. В конце концов — штурм!


Чтобы психологически сломить противника, решаем забросить во двор крепости через стену противотанковую мину, привязанную к длинному ше сту. Подрыв мины будет осуществлен гранатным запалом с детонирующим шнуром. Со мной вызываются два добровольца. Остальные курсанты наблю дают со стороны. Я выдергиваю кольцо запала, мина на шесте летит через стену. Четыре секунды и страшный взрыв! Если бы во дворе находились люди, да еще ночью, в течение нескольких минут никто не смог бы прийти в себя. Теперь задача штурмовой группы быстро перелезть через стену и отыскать объект среди множества оглохших «духов». Для этого пригодится фонарик, привязанный к цевью автомата и примкнутый штык. Стрелять нельзя.

Стрельба быстро приведет в чувство моджахедов. Осветив на мгновение «духа» и убедившись, что тот не представляет интереса, боец, выключив свет, прикалывает жертву штыком. Фонарик тоже может пригодиться, если все же начнется стрельба: пули на расстоянии 10–15 метров будут ложиться в пят но света.

Гонки по вертикали е так уж сложно лазить по стенам, для этого достаточно иметь минимум знаний и немного тренировки. Привожу группу курсантов к невысокой ка Н менной стене, полутораметровой высоты. Разбившись на пары, они должны, помогая друг другу, перелезть через нее. Подтрунивая над собой и други ми, они легко справляются с этим препятствием. Теперь их ждет трехметровая стена. Один из курсантов вздыхает:

— Слава богу, что не пятиметровая.

Успокаиваю его:

— Все худшее — впереди.

Трехметровую стену они берут, после объяснения как надо использовать подручные средства. Правда, здесь вдвоем уже не справиться. Работают втро ем. Два бойца строят лесенку, используя автоматы. Один автомат они берут с двух концов и держат в опущенных руках, второй — на плечах. Третий боец взбирается на первую «ступеньку», затем на «вторую». Высвободившийся автомат ребята поднимают на вытянутых руках вверх. Образуется третья сту пенька. С нее боец уже может дотянуться до гребня стены. Забравшись на стену он опускает вниз ремень, по которому забираются на стену остальные.

Несколько тренировок делают трехметровую стену не слишком трудным препятствием. Подходим к пятиметровой стене. Здесь приходится попотеть.

Впятером выстраиваем трехэтажную пирамиду. Через некоторое время эта задача также освоена. Организуем соревнования: гонки «пятерок» по вертика ли. Под возбужденные крики болельщиков, две команды штурмуют стену. Главное здесь — закинуть побыстрее одного из бойцов на стену. Сцепив вме сте ремнями два автомата, он опускает один из них вниз. Можно использовать и чалму.

На следующий день штурмуем глинобитную стену. Зацепиться не за что. Ребята в затруднении. Тогда беру СВД и всаживаю пули в стену строчкой сни зу вверх. Затем втыкаю в отверстия штыри от маскировочной сети и лезу по ним. Курсанты разочарованы. Они хотели провернуть операцию бесшумно, а тут — стрельба. Объясняю, что для бесшумного лазанья по стенам нужно заранее готовиться, а во время боя сойдет и так.

Через пару лет, уже в Союзе, на полигоне дивизии ВВ имени Дзержинского, я показывал способы лазания по стенам слушателям спецкурсов КГБ. Ребя та, на глазах изумленных солдат группы «Витязь», без всяких подручных средств забрались на третий этаж. Могли бы и выше, но тут уже я запаниковал.

Правда, окна дома были без стекол. Чтобы лазить по застекленным окнам, нужно иметь несколько штопоров для открывания винных бутылок: они вкру чиваются в деревянные рамы наподобие альпинистских ледовых буров. Единственный недостаток этого приема заключается в том, что наши здоровен ные парни из группы захвата в полном боевом снаряжении весят более ста килограммов. Под их весом гнутся даже автоматы, а винные штопоры могут сломаться. Поэтому нужны специальные, прочные штопоры.

По методу дяди Феди П— Неужели Вашу, Федор Степанович? КомандующийсВДВ Маргелов? спросил:

реподаватель КУОСа Быстряков однажды на занятиях серьезным видом — Знаете, чью Золотую звезду носит Федор Степанович скромно потупился:

— Под Одессой было дело. Заблудился Маргелов со всем своим войском. Ну тут я случайно подвернулся (а я немного разбирался в топографии) и вовре мя вывел его часть в место назначения. Избежал он расстрела. Подписал на меня представление на Героя. А когда пришла награда, оставил себе. Правда, налил стакан, обнял за плечи:

— Федя, ты молодой, способный. Успеешь еще заработать свою Звезду. А мне она ох, как нужна!

Между прочим, в тех краях еще в Гражданскую заблудился матрос Железняк, который шел на Одессу, а вышел к Херсону. В результате чего там его и ухлопали. Так что, ребятишки, учите топографию!

Через несколько лет, работая преподавателем КУОСа, я тоже задал своим слушателям вопрос:

— Знаете чью Золотую звезду носит Командующий 40-й Армией Громов?

— Неужели Вашу, Эркебек Сагынбекович?

Я скромно потупился. А дело было так. В апреле 1988 года поехал в аушевский 180-й полк клянчить излишки боеприпасов. 40-я Армия уходила в Союз, а нас, советников, ожидали трудные времена. Руслан Султанович лежал в те дни с очередным тяжелым ранением в госпитале. Исполнявший обязанно сти командира части подполковник встретил меня как родного и с ходу предложил забрать у них все трофеи, поскольку поступила команда все это добро уничтожить.

Целые горы душманских ракет, снарядов и мин мокли под дождем. На некоторых ящиках увидел желтые полосы и символы, означающие химические отравляющие вещества одной из стран НАТО. Когда я обратил внимание офицеров на это, комполка побледнел и вызвал начхима. Свистящим шепотом, не сулящим хорошего, он ткнул пальцем в ящики:

— Что это?

— Химия, товарищ полковник!

— Я сам вижу что химия. Как эти боеприпасы здесь оказались?

— Не могу знать. Трофеи находятся в ведении начальника службы РАВ. В моей службе все в порядке!

О-о! как красиво выражался комполка! Это был шедевр народного непечатного творчества!

Если бы не затяжные дожди, боеприпасы должны были взорвать неделю назад. Облако газов неминуемо накрыло бы весь штаб 40-й армии. Командую щий Громов, если бы не траванулся, пошел бы под трибунал. Во всяком случае Золотой звезды ему бы не видать. К сожалению, он не знает, что я его спас.

К великой радости подполковника я вывез оттуда четыре большегрузных КРАЗа боеприпасов, а он обещал еще ящик водки сверху за то, что избавил от этой напасти. Так что, мужики, изучайте маркировку иностранных боеприпасов!

Трофеи спользуя старые связи, потихоньку прибираю к рукам склады 5-го Управления МГБ[5] Генерал Сыдык отдает своим подчиненным распоряжение:

И — Товарищу Беку открывать любой склад и выдавать любое оружие, когда ему понадобится!

Начальник отдела вооружений 5-го Управления ХАДа пытается возразить, что для этого требуется документ с двумя подписями: афганского Министра безопасности и Руководителя Представительства КГБ.

Сыдык повышает голос:

— А я тебе что, разве не начальник?

Афганец тушуется.

Узнав о том, что я влез в афганские склады, начальство нагружает на меня еще одну обязанность: я буду ответственным за них с советской стороны.

Теперь буду принимать транспорты с оружием и контролировать расход стволов, боеприпасов и взрывчатых веществ. Ко мне тут же потянулись совет ники КГБ: каждый пытается выклянчить неучтенный пистолетик для дражайшей супруги, чтобы она не боялась гулять по дуканам. В кругу друзей те перь могу побахвалиться, что мог бы стать самым крупным торговцем оружием в Центральной Азии. Жаль, что приходится раздавать тысячи стволов бесплатно.

Стволы хранятся в подвалах 5-го Управления МГБ, взрывоопасные предметы на территории оперативного полка в Пагмане, в закопанных двадцати тонных контейнерах. Трофейные ракеты и мины предварительно в течение недели выдерживаем в окопах и лишь после этого переносим в контейнеры.

Это нужно на всякий случай: вдруг моджахеды подсунут нам «адскую машину»?

В Кабул приехал два очкарика из научно-технической разведки ПГУ. По этому поводу собрали аппарат советников 5-го отдела Представительства КГБ.

Гости читают лекцию об изделиях, интересующих военно-промышленный комплекс. Перечень огромен: здесь и противотанковые снаряды, и зенитные ракеты, и даже аккумуляторные батарейки. Я потихоньку выхожу из комнаты и возвращаюсь обратно с небольшой коробочкой. В ней дюжина «табле ток», аккумуляторных батареек американского производства. Дарю коробочку очкарикам.

После лекции получаю втык от начальника: он считает, что такие подарки следует оформлять документально. Теперь ребята будут поощрены, а мы останемся ни с чем. Я возражаю, что трофеи мне достаются бесплатно, а потому их не жалко. Этого добра у меня навалом. Между прочим, я припрятал трофейные мины к 82 мм миномету, снаряженные химическими отравляющими веществами. Если кто-то желает награды, могу подарить. Начальство долго думает. В конце концов чувство осторожности берет верх: никто не хочет связываться с химией.

Через несколько дней к нам в Представительство забрел еще один охотник за трофеями, на этот раз из «соседнего ведомства» — ГРУ. Знакомимся. Ре комендую ему сначала нашить потайные карманы в куртке и везу в Пагман. Открываем контейнеры. Пока отвлекаю внимание заведующего складом, коллега из ГРУ набивает карманы. Потяжелевший и очень довольный подполковник с трудом забирается в машину. По дороге в Кабул он задает вопрос, не попадались ли мне американские ПЗРК «Стингер»?

Я прикидываюсь «чайником»:

— «Стингер» — это с такими решетками сверху, что ли? У меня их было две штуки, — невинно разыгрываю его.

У военного разведчика перехватило дыхание:

— Где они?!

— Подарил ребятам из научно-технической разведки.

— Если еще попадется, отдашь мне? — начинает заискивать коллега.


— Естественно, — великодушно соглашаюсь я.

Дело в том, что Командование 40-й Армии за «Стингер» обещало «Золотую звезду» Героя. А тут подполковнику ГРУ удача сама лезет в руки — «лох» из КГБ налево и направо раздает бесценные трофеи!

Военному разведчику не повезло: вскоре два «Стингера» были взяты вертолетчиками и «Золотые звезды» достались им. Подполковник сразу позабыл к нам дорогу. Жаль, конечно, поскольку он наобещал мне и круглосуточный пропуск в женский модуль 40-й Армии и дешевые шмотки в «чековых» мага зинах.

А трофейные «Стингеры» попали с помощью Советской разведки в Иран. В средствах массовой информации промелькнуло сообщение о том, что аме риканский вертолет в Персидском заливе был обстрелян иранским быстроходным катером. Янки вызвали подмогу, разметелили басурман и обнаружили в катере свой родной «Стингер». Вот было шуму!

Чрезвычайные происшествия и несчастные случаи о мере возрастания нагрузок в Пагманской школе, росло и количество несчастных случаев. Впрочем, без смертельных исходов. Несколько раз достава П лось и мне самому. Главная причина «ЧП» состояла в том, что мы пользовались исключительно трофейными боеприпасами, зачастую подпорченны ми в душманских сырых ямах (других мне просто не давали).

Так, каждая третья или четвертая мина к 82-мм миномету не стреляла. Представьте себе в какую нервотрепку превращалось извлечение мины из ствола? Неприятности доставляли и выстрелы к китайскому гранатомету РПГ-2. Их вышибные заряды снаряженные черным, дымным порохом, имели скверное свойство отсыревать. А потому дважды вместо выстрела происходило медленное горение пороха, и гранаты, вылетев их ствола, падали в нескольких метрах от стрелка. Одна, слава Богу, не взорвалась. А другая, рванув, посекла осколками троих, в том числе и меня самого. Этот случай про изошел во время второй командировки. На вилле, намыливаясь под душем, я обнаружил на своем теле множество мелких прыщей, которые почему-то царапали ладони. Пригляделся повнимательнее — мелкие осколки. Пришлось выковыривать иголкой. Сосед по койке Александр Иванович, увидев мой обмазанный зеленкой живот, встревожился:

— Иди к врачу, может начаться сепсис!

— Ага, врач доложит начальству, мне устроят нахлобучку и запретят работать.

Крупный осколок я обнаружил в кожаном портмоне, находившемся в кармане брюк: он застрял, не пробив толстую пачку денег — «афгани». Если бы осколок попал на ширину ладони правее — дело кончилось бы печально. По этому поводу советник Виталий на следующий день травил свежий анекдот:

— Возвращается Бек из командировки, навстречу радостная супруга, спрашивает, какой подарок привез из Афганистана? А грустный Бек вынимает из кармана засушенное мужское естество на веревочке.

Другая причина несчастных случаев состояла в том, что в школе спецназа я все же готовил «расходный материал». Нужды фронта требовали большого количества квалифицированных бойцов. Они не должны бояться близких взрывов и свиста пуль. В качестве примера могу сравнить результативность работы двух преподавателей, присланных из Москвы: за полгода мой коллега, готовивший пиротехников для спецлаборатории, выпустил десять афган цев. У меня за тот же период обучилось более сотни спецназовцев. Но это не значит, что их подготовка была хуже. Наблюдательные афганцы сделали вы вод: взрывов боятся либо абсолютно несведующие люди, либо профессионалы, знающие много. Мои ученики, получается, занимали промежуточную сту пень ничего не боящихся полупрофессионалов.

Чего только не случалось во время занятий. Однажды выстрелили себе под ноги из АГС-17, другой раз тяжелая трофейная мина 82-мм миномета упала в двадцати метрах от стрелявших. Курсант по ошибке, вместо штатного вышибного патрона, снарядил мину патроном охотничьего ружья 12-го калибра.

Кошмарный эпизод произошел, когда в руках афганца сработала выпрыгивающая мина ОЗМ-72! Если бы она взорвалась, две тысячи шариков превра тили бы нас в фарш! К счастью мина была без капсюля-детонатора, поэтому она просто взвилась в воздух метров на двадцать и, слегка задев по касатель ной афганца по лбу, отправила его в глубокий нокаут, а мы, все вокруг сидящие, на несколько секунд впали в оцепенение.

Курсанты довольно часто получали царапины, бросая стоя ручные гранаты РГД-5 и РКГ-3м. Было два подрыва, когда подбирали на полигоне неразо рвавшиеся боеприпасы. Главное на полигоне — беречь глаза, нужно носить защитные очки.

Один неприятный случай запомнился особо. Я проводил занятия по ручным гранатам с группой сотрудников спецлаборатории 5-го УМГБ. У меня этих трофейных гранат уйма. Все гранаты условно делю на два класса по типу взрывателя: мгновенного действия и с замедлителем, срабатывающие через несколько секунд после броска. К первому типу относятся наша противотанковая РКГ-3, еще одна кумулятивная с парашютиком, с пластиковым корпу сом в форме поллитровой бутылки, то ли китайского, то ли пакистанского производства, наши противопехотные РГО и РГН, а также оборонительная гра ната совершенно кошмарной конструкции, египетского производства. Она была цилиндрической формы, с эмалированным корпусом, обмотанная посе редине тонкой эластичной металлической лентой. Проткнута насквозь штырем-чекой, кольцо чеки имеет свинцовую пломбу. Когда выдернув чеку, бро саешь гранату, в полете эластичная пружина разматывается и отлетает от корпуса. При касании гранаты о поверхность, происходит взрыв. Самое ужас ное в том, что под ее корпусом таятся зубчатые металлические шестеренки, дробящиеся при взрыве на множество фрагментов, размером с ноготь мизин ца.

Ко второму классу я причисляю наши родные Ф-1, РГД-5, РГ-42, с запалами УЗРГМ, аналогичные им английские, американские и бельгийские. Туда же отношу немецкие с длинной деревянной рукоятью и американские М-46 с терочными воспламенителями.

Так вот, рассказал афганским товарищам устройство гранат, правила обращения с ними и вывел на полигон. Объясняю, что с гранатами мгновенного действия следует обращаться осторожно, бросать высоко и далеко, и сразу же прятаться. С гранатами второго класса можно особенно не церемониться, например даже Ф-1 не кидать, а просто опускать за дувал. Один балбес все перепутал, и египетскую гранату мгновенного действия бросил недалеко. Она упала в жидкую грязь и не взорвалась, потому что пружина не успела размотаться до конца. Я предупредил дежурного офицера о несработавшей гранате и поручил сержанту уничтожить ее накладным зарядом. Он этого не сделал. После обеда афганский лейтенант пошел в те края по нужде и, увидев инте ресную игрушку, подобрал ее. Щелкнув, отскочила пружина. Он отбросил ее в сторону. Взрыв! Как бритвой, ему оттяпало одну ногу по колено.

С американской гранатой М-46 в 40-й Армии произошел более печальный случай. Один лейтенант-десантник решил, что раз у нее терочный воспла менитель как у ракетницы, то она дымовая. Увидев в курилке солдат, решил подшутить, дернул шнурок и бросил в середину. Солдаты не шелохнулись. В результате десяток трупов. Офицер застрелился.

У меня в среднем происходило один-два несчастных случая в месяц. В связи с этим, трудно описать свое психологическое состояние: скорее всего это можно назвать фатализмом. А что еще оставалось делать? Ведь никоим образом нельзя было показывать курсантам робость и страх. Инструктор должен быть абсолютно бесстрашным человеком. В конце концов, постепенно накапливается усталость, которую не снимает даже алкоголь. Начинаются нерв ные срывы, порою совершенно беспричинные.

Экстрасенсорика риехал в полк. Завтра занятия по специальной тактике, поэтому нужно подготовить учебное место. Мой УАЗик пылит вверх по склону горы. Ночью П прошел дождь, но уже все подсохло. Сильный ветер замел дорогу. Мне это не нравится, потому что, когда едешь по накатанной колее, сразу заметишь взрыхленный участок или подозрительный бугорок. А тут ничего не видно. Помню, как на этой же дороге в 1984 году самосвал, возивший камень, пой мал мину. Мы сидели на веранде штаба полка и пили чай, когда услышали взрыв. «Татра» наехала на мину левым передним колесом. Водителю-афганцу оторвало ногу.

По мере того, как УАЗик забирается все выше, беспокойство возрастает. Страх перерос в панику! Стой!!! Бью по тормозам и выхожу из машины. Иду вперед, разгребая ногой пыль. Противотанковая мина! У меня шок. Это уже из области мистики. Каким образом я мог почувствовать ее?

Позже, в начале 1990-х довелось учиться на курсах экстрасенсов под руководством бывшего начальника сверхсекретной лаборатории КГБ по аномаль ным явлениям и спланировать одну интереснейшую операцию. Но об этом пока рано писать. Можно лишь обмолвиться, что вся эта чертовщина и НЛО — отнюдь не досужие байки шизофреников, а имеют под собой реальную почву.

Глава 3. Жена Моя зарплата составляла 22вместе с афгани. За квартиру, которую снимал, платил 24 тысячи.прокормить две большие его, а насвою и погибшего брата.

тысячи Но эти деньги давало нам Представительство КГБ.

Хозяин — скромный инженер-афганец, был вынужден сдавать свою квартиру, чтобы семьи, Сам ютился где-то за городом домочадцами. Каждый месяц он аккуратно появлялся у нас. Моя супруга угощала прощание вручала свер ток, в котором лежала пара банок сгущенки, полкило сливочного масла и немного конфет. Хозяин страшно стеснялся. Но мы ссылались на восточное го степриимство и на свои обычаи не выпускать из дома гостя без подарков детишкам. Вообще, каждый день у нас было много гостей — коллег по работе, гражданских специалистов, афганских товарищей. Причем я часто вваливался домой на обед без предупреждения, прихватив несколько старых друзей.

Чтобы не смущать афганцев, демонстративно не разувался и топал в пыльных ботинках по коврам. Супруга знала, что многие афганцы, по своей бедно сти, не носят носков. А после полигона сами понимаете какой бы аромат струился по комнате, если бы мы скинули кирзовые ботинки. В некоторых слу чаях, когда предполагалось долгое застолье, я разувался первым, снимая вместе с ботинками и носки, и шлепал в зал босиком. Через пару минут за мной следовали босые афганцы.

Жили мы в обычной «хрущебе» с картонными дверями. В первую очередь жена наладила дружеские отношения с соседками-афганками, делилась с ними рецептами приготовления национальных блюд, справляла религиозные праздники. Это здорово выручало, так как о готовящихся диверсиях нас всегда предупреждали. Тем не менее с первых же дней я проинструктировал жену по мерам безопасности и действиям в чрезвычайных ситуациях. На случай нападения террористов у Нади был автомат АКМ, а в каждой комнате хранилось по несколько ручных гранат. Мы провели с ней своеобразные учения и рассчитали, что даже если террористы внезапно вышибут дверь и ворвутся в квартиру, у нее всегда останется время дотянуться до автомата или ближайшей гранаты. Стрелять не обязательно прицельно: перегородки между комнатами и коридорами тонкие. Уперев АКМ в живот, следовало вса дить первую очередь в стену с рассеиванием на уровне пояса, вторую очередь — на уровне колена. А потом рвать кольцо гранаты и выкатывать ее в ко ридор. Вторую оставить для себя.

Чтобы попрактиковаться в стрельбе, несколько раз вывозил ее с собой за город. Когда она, впервые взяв пистолет в руки, аккуратно всадила все во семь пуль из ПМ в ведро с дистанции 10 метров, у меня отвисла челюсть. Уважение афганцев она завоевала тем, что бросила стоя две гранаты РГД-5 и с явным удовольствием выпустила 6 магазинов из своего АКМ. Я сразу прикинул: пожалуй, она может помогать мне, когда придет черед готовить афга нок-спецназовок.

Глава 4. Кандагарский «принц»

Обмывальщик трупов ак-то вечером пришел хозяин нашей квартиры. Пьем чай. Он рассказывает:

К — Мой сосед по профессии обмывальщик трупов. Недавно за ним приехал «мерседес». Сосед собрал свои принадлежности и сел в машину. Ему за вязали глаза и долго петляя, возили по городу. Наконец привезли на богатую виллу. Хозяин виллы предложил подождать в холле и удалился. Вошла пре красная, юная женщина в дорогих одеждах с золотыми украшениями. Поставила поднос с изысканными яствами и удалилась. Вскоре в доме раздались плач и причитания. Вернулся хозяин и пригласил следовать за ним. В соседней комнате сосед увидел мертвую женщину. Ту самую, которая только что угощала его. Дрожа от страха, сосед начал свою работу: снял с женщины одежды и украшения, обмыл еще теплое тело и обернул покойную в саван. Хозя ину, безмолвно наблюдающему за его работой, он протянул узелок с платьем и драгоценностями, но тот, согласно афганским обычаям, отдал их обмы вальщику. Соседа вновь посадили в машину, завязали глаза и привезли домой, наказав держать язык за зубами… Жуткая история. Судя по почерку, этим изощренным женоубийцей мог быть только один человек в Афганистане: «кандагарский принц».

Кандагарский «принц»

осле вывода советских войск из южных провинций, афганское правительство начало заигрывать с тамошним некоронованным королем. Его сыну П присвоили звание генерал-майора, приняли в партию НДПА. Принц был большим любителем женщин и даже курировал женское общежитие кабуль ского университета. Как-то на одной из встреч бойкая студентка задала ему вопрос:

— У Пророка было всего четыре жены. У Вас, говорят, около тридцати. Разве это совместимо с мусульманской и партийной этикой?

Принц расхохотался:

— У меня всего две жены, а остальные — любовницы. Но ты, красавица, мне так понравилась, что хочу взять тебя в жены!

Понятно, что принцу отказать трудно, а симпатичному — вдвойне. Сваты с богатыми дарами двинулись к родителям девушки. Тут же сыграли сва дьбу. На свадьбе принцу приглянулась подружка невесты. Недолго думая, он заодно женился и на ней.

Я видел одну из них: эффектная современная брюнетка в джинсах в сопровождении нескольких джигитов, вооруженных «Узи», покупала себе шмотки на базаре. Она тыкала в понравившиеся вещи пальчиком, и они тут же перекочевывали в безразмерный мешок. Пожилой мужичок из ее свиты не торгу ясь рассчитывался с продавцом. Наши простые советские жены, глядя на нее, исходили желчью и черной завистью.

Лоя джирга Кабуле — важное политическое событие. Собрался первый съезд народов Афганистана — «Лоя Джирга». МГБ проделало большую работу по подбору В делегатов съезда. Теперь делегаты должны избрать Президента Афганистана. Неугодных вождей племен заранее отстранили от участия в Джирге, ми нируя с воздуха пути следования и нанося массированные бомбо-штурмовые удары по позициям их вооруженных формирований. За угодными вождями специально высылали вертолеты.

Уже далеко за полночь. Я возвращаюсь с ночных стрельб. Нужно отвезти нескольких афганских офицеров в 5 управление МГБ. Окна кабинетов ярко освещены. Оперативный состав управления на рабочих местах. Глаза у ребят воспалены.

— Что здесь происходит?

Афганец устало зевает:

— Считаем бюллетени. За Наджибуллу проголосовало 36 % делегатов. Этого мало. Доводим цифру до 63 %. Утром счетная комиссия обнародует «офици альные» данные.

На следующий день в актовом зале кабульского университета вновь собрались народные избранники. Вдруг к трибуне выходит пьяный генерал, сры вает с себя мундир и начинает стаскивать штаны. Это наш принц, оскорбленный тем, что его не посадили в президиум возле Наджибуллы, решил выра зить свой протест. К нему кидаются несколько офицеров, тащат за кулисы. Принц при все честном народе успевает съездить по физиономии моего друга Рашида. Материт командира оперативного полка. Комполка хватается за пистолет. На улице, с трудом подавив искушение, он всаживает всю обойму под ноги хулигана. Принц вопит дурным голосом. Зовет на помощь. Его личная охрана, не допущенная на территорию съезда, кидается на выручку. Происхо дит небольшая свалка с перестрелкой. Принца закидывают в «мерседес». Дежурный БРДМ слегка доворачивает башню и выплевывает короткую очередь из КПВТ вслед удирающим машинам. Задний «мерседес» разносит в клочья.

У принца в Кабуле несколько вилл и около трехсот боевиков. Взбешенный министр МВД отдает приказ хватать и расстреливать их на месте. Более благоразумный министр МГБ отправляет на переговоры с принцем заместителя командира полка Хошаля.

Разборка Безоружный Хошаль подходит кХошаля, солдат оперативного полкагерой. поизна его бедутолькоВдоль стены крадутсяиещепочтибоевика.боевиков. и из ПМ воротам виллы, где укрылся наш Тут подкатывает «джип». Хошалю в упор всаживают пулю в шею. Увидев упавшего бьет «джипу» из РПГ-7. два Раненый вдоба вок контуженный близким взрывом гранаты, Хошаль подбирает пистолет, которого что схлопотал пулю подстреливает Хошаля уносят. Машина горит. На вилле затаились. На сцене появляется друг Рашид. Он дает команду гранатометчику открыть огонь по окнам. Однако обе гра наты уходят чуть выше крыши и взрываются где-то в городе. Рашид отправляет водителя с ключами от своего кабинета. У него под диваном спрятано че тыре одноразовых гранатомета М-72 американского производства (мой подарок). Вскоре водитель возвращается с гранатометами. Рашид аккуратно вса живает в каждое окно по выстрелу. Слышны вопли, валит дым. Протрезвевший и перепуганный принц из подвала звонит по телефону в МГБ, просит пре кратить огонь. У него куча трупов. Он сдается.

Навещаем Хошаля в госпитале. У его койки и дверей палаты круглосуточно дежурят два автоматчика, — принц успел отдать приказ своим подчинен ным ликвидировать все командование оперативного полка вместе с советниками. Он, конечно, погорячился. Мы здесь абсолютно ни при чем. Однако, наше руководство забило тревогу:

— Хрен с ними, с несколькими советниками, хуже будет, если потеряем Кандагар!

Принца нельзя убивать, нужно успокаивать. Его тут же с двумя верными женами спецрейсом отправляют в Сочи. С собой он взял два мешка денег:

один с долларами, другой — с чеками «внешпосылторга».

Справедливости ради нужно отметить, что папаша-король публично осудил выходку своего неразумного отпрыска. По возвращении из Союза, принц вернулся в свою вотчину, в Кандагар. Однако родственники убитых боевиков наехали на принца. Тот удрал за кордон. Вскоре он прислал одному из со ветников КГБ слезливое письмо, приглашал к себе в… Пакистан.

Хошаль оклемался быстро. Удивительно, что 9 мм пуля Макарова прошла навылет между трахеей и сонной артерией, не зацепив жизненно важных нервов, сосудов и скелета.

Рашид оказался в дурацкой роли кровного врага своего вчерашнего друга и собутыльника. Нужно готовиться к разборке.

Подельники астаю в кабинете Рашида двоих незнакомых советских офицеров. Это новый командир Кабульской роты спецназа с заместителем. Дело в том, что ГРУ З шные офицеры довольно часто пользовались оперативной информацией, поставляемой Рашидом. Знакомимся. Я приглашаю их всех к себе в гости.

Уже давно обещал угостить афганского друга пикантным блюдом: конской колбасой и бешбармаком. Гудим всю ночь. Наутро Рашид улетает на отдых в Союз. Через месяц, по возвращении в Кабул, прямо у трапа ему надевают наручники. Арестованы и советские офицеры. Оказывается, Рашид, чтобы ото мстить своему кровнику, решил попользоваться услугами новых друзей. Ночью братва в масках с бесшумными пистолетами перелезла через забор вил лы и кого-то там пристрелила. Армейцы сдуру прихватили магнитофон, который и стал основной уликой их деяния.

Рашид сидит в афганской тюрьме. Советские офицеры — на гауптвахте. Я навестил последних. Свидание организовал военный прокурор. Мы приеха ли к ребятам с их однокашником по Рязанскому десантному училищу, командиром Пагманской сторожевой заставы Сашком и подружкой ротного. Поси дели у них в камере. Угостили. Потом, оставив ротного с девчонкой, вышли за ворота покурить. Я неудачно успокоил ребят:

— Прокурор сказал, что «вышку» вам заменят на срок от 4-х до 10 лет строгого режима.

У «зеков» вытянулись физиономии: они так долго сидеть не собирались.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.