авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Алексей Богатуров, Алексей Фененко Кризис стратегии «навязанного консенсуса» Михаил Делягин ...»

-- [ Страница 2 ] --

6. Установить, что поддержка частного бизнеса в любой форме (включая протекционистские меры) должна сопровождаться его встречными обяза тельствами перед государством по производству определенной продукции по определенным ценам. Невыполнение их должно вести к образованию задолженности соответствующих предприятий перед государством в раз мере стоимости непроизведенной (или произведенной, но не того каче ства или ценового диапазона) продукции.

7. Полностью запретить импорт за государственные средства продук ции, производимой в России.

8. Рассчитать для предприятий, полученных по залоговым аукционам, компенсационный налог в размере разницы между рыночной стоимо стью предприятий в момент проведения залоговых аукционов и суммами, уплаченными за них в бюджеты. Взыскать сумму компенсационных нало гов с нынешних владельцев этих предприятий пакетами их акций (кроме «ЮКОСа», компенсационный налог по которому считать уплаченным в натуральной форме). В случае выкупа государством данных предприятий ПОЛИТИКА МОДЕРНИЗАЦИИ И ГЛОБАЛЬНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС предъявить соответствующие денежные требования их бывшим владель цам, у которых был произведен выкуп.

Обеспечить социальную стабилизацию 1. Заморозить на 2009 год тарифы на продукцию и услуги естественных монополий, ЖКХ, городского транспорта.

2. Гарантировать прожиточный минимум каждому гражданину (как эко номическое выражение права на жизнь) с его региональной дифферен циацией и соответствующей переориентацией межбюджетной политики.

Заменить «материнский капитал» увеличением детских пособий.

3. Для сдерживания инфляции бороться с ее причиной — начать обуз дывание произвола монополий. Дать Антимонопольной службе право контролировать тарифы естественных монополий и повысить штрафы за злоупотребление монопольным положением. Компании, доминирующие на рынках или заподозренные в злоупотреблении монопольным положе нием, должны раскрывать перед ФАС структуру своих цен, а при необходи мости — и финансово-экономическое положение полностью.

ФАС должна получить право при резких колебаниях цен сначала воз вращать их на прежний уровень, а потом уже проводить расследование (оно может занять годы, за которые экономике будет нанесен невосполни мый ущерб).

4. Отказаться от непроработанных планов повышения с 1 января 2010 года социального налогообложения, увеличения минимального тру дового стажа с 5 до 30 лет, введения предела пенсии на уровне сегодняшних 15 тысяч рублей и урезания накопительных пенсионных взносов.

Дать россиянам возможность быть честными, введя плоскую шкалу ЕСН и снизив его до 15 процентов. Ввести жесткий финансовый контроль за Пенсионным фондом, Фондами социального и обязательного медицин ского страхования. Средства накопительных пенсионных взносов напра вить на реализацию инфраструктурных проектов с гарантированно высо кой доходностью (в первую очередь — на модернизацию коммунальной системы крупных и богатых средних городов).

5. Скорректировать бюджет на 2009-й, а затем и на последующие годы с учетом снижения мировых цен на нефть (расчетная цена нефти сорта «Urals» была повышена c 75 до 95 долл/барр;

разумно вернуть ее на исходный уровень), торможения экономического роста до 3,5 процента в 2009 году и падения собираемости налогов из-за ухудшения конъюн ктуры.

Оценивать качество работы Минфина по равномерности расходования бюджетных средств по срокам и различным статьям расходов.

6. Отказаться от ошибочной задачи стабилизации цен на жилье, обеспе чить их дополнительное по сравнению с инерционными 30 процентами МИХ А ИЛ Д ЕЛЯГ И Н снижение за счет сокращения взяток, выплачиваемых застройщиками кор румпированным представителям региональных и местных властей.

7. Восстановить систему контроля качества продукции, в первую оче редь продовольствия.

8. За поддержку инициативы олигархов об отмене двухмесячного вы ходного пособия при увольнении сотрудников лишить президента РСПП Шохина врученного ему 15 октября ордена «За заслуги перед Отечеством»

IV степени.

Новая внешнеэкономическая парадигма 1. Обеспечить независимость выработки и реализации социально экономической политики России от групп влияния, представляющей инте ресы ее стратегических конкурентов.

2. Перевести экспорт российского сырья и энергоносителей, а также весь экспорт в страны ближнего зарубежья на оплату в рублях;

реализовать мероприятия по превращению его в региональную расчетную валюту.

3. Форсировать создание «газового ОПЕК» и «отвязывание» цены газа от таковой нефти. Вступить в ОПЕК.

Основные принципы Вернуть деньги на Родину!

Железный намордник — на пасть клептократии. Вырваться из рабства, в котором она держит народ.

Справедливая экономика: развивать производство, поддерживать мас совый спрос (в том числе необходимой социальной помощью), ограничи вать монополии, давить спекуляции.

Все здоровые силы общества, вне зависимости от идеологических при страстий, должны сплотиться вокруг стратегии модернизации в условиях глобального кризиса — единственной стратегии, отвечающей как сиюми нутным, так и долгосрочным интересам России, и предъявить государству соответствующие жесткие требования.

Res publica СВЕ ТЛ А Н А Б А Р С У К О В А Неформальные практики формального судопроизводства На примере арбитражной системы России Внимание Президента РФ к вопросам судебной ре- 1 См. «Новости ИТАР-ТАСС». — формы хорошо известно. По словам Д. А. Медведева, она http://www.newsru.com/russia/ является «большой базовой задачей»1. Но откуда берут- 20may2008/medvedsud_print.html ся «неправосудные решения»? Только ли простая некомпетентность судей тому виной? Какова природа зависимости судей? В настоящей статье на примере арбитражного судопроизводства в России исследуются проблемы российской судебной системы, связанные с неформальным давлением на судебные органы. Статья написана на основе экспертных интервью с не посредственными участниками судебных процессов, среди которых были предприниматели, правозащитники, адвокаты, судьи.

Становление арбитражной системы РФ См. «Арбитражный процесс:

Наряду с судами общей юрисдикции арбитражные Учебник для студентов». Под.

суды осуществляют в нашей стране защиту «нарушен- ред. М. К. Треушникова. М., ных или оспоренных прав» людей2. Право на обраще- «Городец», 2008. С. 16.

ние в арбитражный суд является неотъемлемым элементом правового ста туса всех организаций, зарегистрированных в качестве юридических лиц, а также граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (граждане-предприниматели).

Ученые-юристы, говоря о словосочетании «арбитражный суд», неред ко подчеркивают имеющуюся здесь тавтологию, так как слово «арбитраж ный» в переводе с латинского означает «судебный». Но у этой тавтологии есть свой смысл. Словосочетание «арбитражный суд», введенное в начале 1990-х годов, должно было подчеркнуть отличие новой судебной системы от бывшего арбитража, существовавшего в рамках советской системы.

Дело в том, что государственные арбитражи существовали при Совете министров или в рамках отдельных ведомств еще в советский период. Их БАРСУКОВА Светлана Юрьевна — профессор кафедры экономической социологии Государствен ного университета — Высшей школы экономики, доктор социологических наук.

Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект «Судебная система в России: единство фор мального и неформального порядка» (08-06-00460).

3. «Свободная мысль» № 11. С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А создание относится к 1930-м годам;

правда, это были скорее консульта тивные органы, чье мнение приравнивалось к закону. Они рассматривали хозяйственные споры, но не имели полномочий выносить судебные реше ния. Их задача сводилась больше к примирению сторон, снятию конфлик тов в рамках одного ведомства или народнохозяйственного комплекса.

Фактически это были третейские (договорные) суды, и участники споров принимали на себя обязательства выполнять их решения лишь в силу до стигнутых договоренностей. И тут был простор для неформального влия ния на выносимые решения. Первая линия давления — жесткий патронаж со стороны парторганов. Партийная дисциплина определяла поведение судей, в обязательном порядке бывших членами КПСС. Второй канал не формального влияния — распределение материальных благ и доступ к услугам через органы исполнительной власти. Обеспечение судей было увязано с их лояльностью распределяющим инстанциям, что не оставляло См. П. Соломон. Советские шансов на независимость и непредвзятость выносимых политики и криминальные пре- решений.

следования: Логика насильст По мнению ряда исследователей, в Советском Союзе венного вмешательства. — «Тре щины в монолите». Под ред. судебная система была пронизана логикой так называе Дж. Милляра. Армонк, 1992. мого насильственного вмешательства, или «директивы См. Ю. Хаски. Управление правосудием: суды, прокурату- свыше». Так называемый принцип «двойной субордина ра и Министерство юстиции ции» означал в советские времена следующее: чиновни в исполнительной власти и ки комиссариата юстиции каждого территориального советской политике. — «Подъем и падение Советского государ- уровня по вертикали подчинялись своим начальникам ства». Под ред. Юджина Хаски.

комиссариата, а по горизонтали — местным органам 1992. С. 223.

власти4. Устные команды нередко превалировали над письменными инструкциями (так называемое телефонное право).

После крушения плановой экономики прежняя система решения хо зяйственных споров потеряла всякий смысл, поскольку держалась на без условном подчинении экономических агентов государственным органам.

Однако в условиях острейшего кризиса неплатежей начала 1990-х годов Госарбитраж оказался не способным разрешить взаимные претензии пред приятий, испытывающих острую нехватку оборотных средств. Именно тогда стало ясно, что, с одной стороны, прежняя система разрешения хо зяйственных споров не работает, а с другой — такие споры будут возникать регулярно, несмотря на идеалистические представления о саморегулируе мом рынке.

В 1992 году сложилась судебная система разрешения хозяйственных споров — арбитражная судебная система, решения которой стали обяза тельными для исполнения как основанные на законе. Тогда же принимает ся первый Арбитражный процессуальный кодекс РФ, позднее замененный вторым (1995) и наконец третьим (2002) АПК РФ. По сути, это была попыт НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА ка приучить предпринимателей к цивилизованному разрешению споров.

Для осуществления этой задачи создавалась система высококвалифициро ванного правосудия, пользующегося доверием хозяйствующих субъектов.

С этой целью во всех субъектах РФ возникли арбитражные суды, председа тели которых назначались постановлением Верховного Совета.

Однако процесс внедрения новых принципов разрешения хозяйственных споров развивался непросто. В начале 1990-х предприниматели слабо верили в возможность их правового решения, а государство не имело ни сил, ни авто ритета, чтобы убедить их в обратном. «Правосудие» вершили всевозможные «крыши», фактически подменившие арбитражную систему. Изменить ситуа цию только репрессивными мерами было невозможно. Следовало показать преимущества судебных разбирательств по сравнению с внесудебным реше нием «по понятиям», и эта задача решалась постепенно и непросто.

Деятельность арбитражных судов призвана разрешать три типа кон фликтов:

— споры хозяйствующих субъектов с госорганами;

— споры между предприятиями;

— корпоративные споры.

Первым удачным опытом стали результаты споров с государственными органами — чаще с налоговым ведомством, поскольку такие споры было крайне трудно разрешить с помощью «братвы». Тогда почти три четверти споров с налоговиками решались в пользу бизнеса. Кроме того, отдельные, сначала немногочисленные, случаи решения споров между предприятиями с помощью арбитража убеждали, что этот орган наделен реальной силой.

Информация об этом расходилась в предпринимательской среде, изживая прежнее скептическое отношение к институту. В итоге на смену третейско му суду пришел судебный орган, опирающийся на арбитражный процес суальный кодекс. Нищенская зарплата в ходе судебной реформы была уве личена в разы, а собственно финансирование судебной системы выделено отдельной статьей и ныне не зависело от воли исполкомов. Государство уменьшило свое присутствие в экономике в качестве непосредственного хозяйствующего субъекта, что повысило шансы на беспристрастный кон троль за соблюдением правил игры на рынке. На этой оптимистичной ноте можно было бы и закончить.

Но жизнь всегда сложнее и изобретательнее упрощенных схем. По мере становления арбитражной системы были сформированы новые механиз мы деформализации судебных решений и новые субъекты, ими овладев шие. Система зависимости судей, сформированная еще в советские време на, переформатировалась в новые практики неформального влияния на них. Ознакомимся с тем, как выглядит система «проверки качества» арби тражного судопроизводства в России.

С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А Работа над ошибками: апелляция и кассация Как и положено судебной системе при формировании арбитража, был предусмотрен механизм проверки правомочности вынесенных решений.

Эта проверка проходит не автоматически, а только в случае несогласия одной из сторон с судебным решением. Решение суда первой инстанции проверяет арбитражный апелляционный суд. Идея понятная и разумная.

Более забавно выглядела ее реализация.

Дело в том, что арбитражные апелляционные суды создавались в усло виях жестких временных и финансовых ограничений. Они были уком плектованы людьми, еще вчера работавшими в судах первой инстанции.

Да и зданий своих у апелляционных судов сначала не было, и они делили площади с теми, кого должны были проверять. Вчерашние коллеги, прия тельствующие или конфликтующие, по-прежнему работали бок о бок, при этом поделились на тех, кого проверяют, и тех, кто проверяет. Согласно формальному праву, они представляли независимые судебные инстанции.

Но между ними было прочное натяжение прежних рабочих и человеческих контактов, а пространственная близость не оставляла надежд на их ослаб ление. Даже буфет был общим. (Эксперт: «Они сидели, пили чай в одной столовой — судьи, которые выносят решения, и те, кто их проверяет в пол ном объеме. То есть одни вдруг стали выше, другие ниже по инстанции.

И тут же вместе тусуются, у них снабжение одно, один начальник. То есть система была так себе в смысле независимости, но по крайней мере это не так дорого было, и можно было запуститься и начать работу».) Очевидно, что в этих условиях апелляционная инстанция была тесно погружена в межличностные отношения с бывшими коллегами, да и кана лы распределения материальных благ у них были общие.

Недостаток независимости проверочной процедуры побудил достроить систему еще одним этажом — ввести кассационную инстанцию. В середине 1990-х годов был принят Федеральный конституционный закон «Об арби тражных судах в Российской Федерации» (от 01.07.1995), согласно которо му создавалась новая инстанции в системе арбитража — 10 федеральных арбитражных окружных судов в качестве кассационной инстанции. Такие федеральные арбитражные окружные суды должны проверять судебные решения, принятые как арбитражными судами субъектов РФ, так и арби тражными апелляционными судами. Подчеркнем: окружное устройство кассационного судопроизводства не совпадало с административным деле нием страны. Это было сделано вполне сознательно, чтобы повысить объ ективность и независимость суда от иных ветвей власти. Председатели фе деральных арбитражных окружных судов назначаются указом Президента Российской Федерации.

НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА На этом формирование системы не остановилось. Все понимали по рочность тесной связи апелляционного органа с судами первой инстан ции. И в начале 2000-х появился Закон о внесении изменений и дополне ний в Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в РФ»

(от 04.07.2003), согласно которому было образовано 20 арбитражных апел ляционных судов. Идея выделения арбитражных апелляционных судов со стояла в отделении апелляции от первой судебной инстанции. Тем самым исключалась ситуация, при которой в арбитражном суде субъекта РФ при нимается решение и тут же осуществляется его проверка.

На верху этой пирамиды — Высший арбитражный суд (ВАС) РФ;

его роль — обеспечение единообразия судебной практики. На ВАС РФ возложе ны функции по изучению и обобщению практики применения законода тельства арбитражными судами, подготовке и осуществлению предложений по ее совершенствованию и унификации. Пленум ВАС дает арбитражным судам разъяснения по вопросам применения законодательства. В исключи тельных случаях ВАС рассматривает конкретные дела.

Схематически структура арбитражной системы представлена в таблице 1.

Таблица Структура арбитражной системы РФ 81 арбитражный суд РФ (арбитражные суды республик, краев, областей, 1-й уровень городов федерального значения, автономных областей и автономных округов) 20 арбитражных апелляционных судов 2-й уровень (апелляционная инстанция по отношению к арбитражным судам субъ ектов РФ) 10 федеральных арбитражных судов округов 3-й уровень (кассационная инстанция по отношению к судебному округу) 4-й уровень ВАС РФ То есть решение судов первой инстанции при несогласии одной из сто рон теперь можно было обжаловать сначала в одном из двадцати, затем — в одном из десяти федеральных арбитражных окружных судов. Если очень повезет, можно было дойти и до Высшего арбитражного суда.

С учетом кассации доля обжалованных дел в арбитражных судах состав ляет примерно 18—20 процентов (примерно как в судах общей юрисдик ции). Из них порядка 40 отменяются. А все остальные 60 процентов — не проверяются.

Представим себе предпринимателя, скажем, из Бердска Новосибирской об ласти. География его арбитражной практики выглядит следующим образом.

Первый уровень — арбитражный суд Новосибирской области (Новоси бирск).

С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А Второй уровень — 7-й арбитражный апелляционный суд (Томск), куда направляют апелляции по решениям, принятым арбитражными судами Ал тайского края, Кемеровской и Новосибирской областей, Республики Алтай, Томской области.

Третий уровень — Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа (Тюмень), осуществляющий проверку решений, принятых арбит ражными судами Алтайского края, Кемеровской, Новосибирской, Ом ской областей, Республики Алтай, Томской, Тюменской областей, Ханты Мансийского, Ямало-Ненецкого автономных округов, а также судебных актов 7-го и 8-го арбитражных апелляционных судов.

Четвертый уровень — ВАС РФ (Москва).

То есть бердский предприниматель должен судиться сначала в Новоси бирске, потом в Томске (апелляция), затем в Тюмени (кассация). А предпри ниматель из Норильска первую инстанцию должен проходить в Краснояр ске, а кассацию подавать в Иркутске. Если судебных заседаний несколько, а предприниматель — не хозяин «Норильскникеля», а простой представи тель малого бизнеса, то он сильно подумает о пользе арбитража.

Такая структура арбитражной системы имеет три следствия.

Во-первых, судиться становится элементарно дорого. Географический размах определяет размер транспортных затрат. Неудивительно, что таких правдоискателей оказывается немного. Соотношение цены и качества ре шения проблем снижает привлекательность арбитража, что увеличивает популярность внесудебных решений экономических споров. Кроме того, рост издержек легального судопроизводства повышает «рентабельность взяток». Примерно предполагая, во что обойдется арбитражное дело, если придется проходить все инстанции, предприниматель готов выложить сум му, подстраховывающую результат. Во-вторых, сложность системы отпуги вает людей. Им не очевидно, что арбитражная апелляционная инстанция, расположенная в другом городе, правомочна пересматривать дела местного масштаба на определенном этапе судопроизводства. Действительно далеко не все знают, что на 3—4 субъекта Федерации в России приходится одна апелляционная инстанция, а на 10—15 — одна кассационная инстанция.

(Только в Москве все инстанции находятся в одном городе.) В-третьих, из незнания рождаются домыслы. Плохая осведомленность создает у граждан ощущение безвыходности и готовность поверить, что решение суда прини малось под воздействием неформальных рычагов, включая элементарную коррупцию.

Можно сколько угодно пенять на низкую правовую грамотность граждан, не видящих преимуществ такой многозвенной системы. Но и сами юристы далеки от ее идеализации. Исторически апелляционная инстанция формиро валась «в теле» судов первой инстанции. Территориальное обособление, слу НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА чившееся спустя десятилетие «совместного проживания», не могло разрушить наработанные неформальные связи судей и их контролеров. Жестко и четко ситуацию квалифицирует наш эксперт: «Создали такую систему, номиналь но трехзвенную, но фактически это просто удлиняло на два месяца путь к окончательному решению».

Неформальные коррективы формального порядка Суд кажется воплощением формального порядка: процедура жестко за креплена, решения предопределены законом. Однако существует множество моментов в деятельности судов, допускающих неформальные коррективы выносимых решений. Большая часть таких неформальных регуляторов от носится как к арбитражным судам, так и к судам общей юрисдикции. И зна чительная их часть не имеет отношения к коррупции.

Одним из каналов давления на судей является их зависимость от предсе дателя суда. Изначально предполагалось, что председатель суда будет «пер вым среди равных», таким же судьей, которому на время даны некоторые организационные и административные полномочия. Оказалось: роль этих полномочий столь велика, что председатель суда стал ключевой фигурой во многих процессах. Судья может и не вполне понимать, ради чего или кого его подталкивают к тому или иному решению. Он просто выполня ет рекомендации председателя, не участвуя в «большой игре». (Эксперт:

«Председатель есть ключевая фигура. Со временем пришли к очень про стой мысли: зачем выходить на каждого конкретного судью, проще выйти на председателя. А он уж вопрос решит, поскольку судьи от него зависят.

Это удобно».) Зависимость от председателя суда имеет четыре измерения:

— материальная зависимость судей (вопросы отпусков, распределения квартир и пр.);

— зависимость условий труда (выделение отдельного зала для заседа ний или совмещение его с рабочим кабинетом и пр.);

— зависимость карьерного роста (распределение дел, аттестация, прод ление полномочий и пр.). Правда, пытаясь уменьшить зависимость судей от начальства, дела стали распределять с помощью компьютера. Но появи лись новые способы «игры с ним», реанимирующие роль председателей су дов в распределении дел (Эксперт: «И когда председатель суда хотел добить ся своего, он мог это сделать жестко — завалив баранками нижележащего товарища, а потом, когда придет время, — квалифицировать тебя словами:

“Смотри, у парня черных шаров 70 процентов. Он некачественно работает.

Может, его аттестовать соответственно?”. Измеритель работы судьи какой?

Количество отмены. При такой системе, понятно, председатели судов име С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А ли и будут иметь судей. У них достаточно много возможностей влиять на судьбу судей, и те ложатся все ниже и ниже».);

— зависимость в получении статуса пожизненного судьи, что возмож но после нескольких лет судейства по представлению председателя суда.

(Эксперт: «Он понимает, что если плохо себя поведет, то председатель его просто не представит без объяснения мотивов, и обжаловать это никуда нельзя. За это время мы делаем послушным судью. И очень часто у многих это и дальше идет на автомате».) Помимо зависимости от председателя суда существует и другая — от местных органов власти. Арбитражи первой инстанции созданы в каждом субъекте Федерации. И они очевидным образом зависят от региональных властей в части выделенных зданий, их ремонта, квартир для судей, мест в детских садах и пр. Когда создавали суды третьей инстанции (кассацион ные), а позже проводили отделение второй инстанции (апелляционной), сознательно пошли на выделение судебных округов вразрез с администра тивным делением страны. Тем самым косвенно подтвердили, что террито риальная администрация оказывает влияние на арбитражные суды, с чем призвана была бороться новая пространственная модель российской ар битражной системы.

Не случайно региональные власти перетягивали на себя одеяло в ча сти размещения апелляционных и кассационных арбитражных судов.

Например, право создать апелляционный суд, обслуживающий ряд запад носибирских областей, получил сначала Новосибирск, а потом это реше ние было развернуто в пользу Томска. Можно только гадать, что стояло за сменой решения. Но то, что региональные власти не пассивно ждали его принятия, а включали доступные им каналы влияния, безусловно. Первая же инстанция осталась в хозяйственных тисках региональных властей.

В этой ситуации принимать решения, противоречащие интересам вла сти, означает создание вступления в конфликт не только с властью, но и с коллегами, теряющими вполне осязаемые блага. Возникает феномен не столько личной, сколько корпоративной лояльности судей территориаль ным властям. Поучительна история с плавучими ресторанами в Москве.

Московские власти решили их упразднить;

те подали заявление в арби тражный суд. Все три инстанции арбитража, расположенные в Москве, встали на сторону мэрии. И только ВАС признал действия мэрии неза конными. Он мог себе позволить быть от нее независимым ввиду своего высокого положения.

Неформальное давление зачастую не встречает должного сопротивле ния в силу перегрузки судей. Арбитражные судьи работают в условиях цейт нота. Экономических споров стало очень много, поскольку альтернативный источник доверия контрагентов друг к другу в виде бандитского судилища НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА потерял силу. Арбитражные суды страны рассматрива- 5 См. http://www.arbitr.ru ют в год более 1,5 миллиона дел5. На одного арбитраж ного судью в 2006 году приходилось в месяц 54 дела, и мизация А. организации Опти См. Л. Прокудина.

в арби это — средний показатель. Скажем, в арбитражном суде тражного судопроизводства в Омской области на одного судью в месяц приходилось России. — М., «Юриспруденция».

2007. С. 8.

88 дел6. И хотя в арбитражных судах на одного судью приходится меньше дел, чем в судах общей компетенции, сложность эко номических споров зачастую приводит к тяжелейшему переутомлению судей. Колоссальная загрузка приводит к неизбежно отмененным решени ям, нарушенным срокам и процедурам. В результате судьи всегда виновны перед начальством. В таком состоянии они не имеют ни сил, ни желания противиться направляющему влиянию «старших товарищей».

Вот как оценивают ситуацию некоторые наши эксперты: 1) «Два года назад можно было видеть судей, у которых в производстве одновременно находилось до 200 дел гражданских. То есть это невозможно исполнить во обще никак. Поэтому и зависит судья от начальства. Он вечно в “косяках”».

2) «Количество дел там лавинообразно растет. Наша коллега ушла в арби траж. Днем рассматривает. Ночью отписывает. Уже сама не рада» и т. п.

Готовность прислушаться к направляющей рекомендации, в чью поль зу решить дело, зачастую связана не с коррупцией, а с элементарным же ланием уменьшить груз психологических проблем, снять с себя ответствен ность. Ведь, в отличие от адвокатов, судьи не выбирают дела. Без веских причин они не могут отказаться от порученного им процесса, каким бы трудным он ни был. В результате судья «приговорен» к делу, и это влия ет на его психологическое состояние. Конечно, существует внутренняя специализация, но это ничего не меняет — все равно попадаются труд нейшие дела с мощными игроками, противостоять давлению которых психологически очень трудно. (Эксперт: «Вы пробовали каждый день ре шения принимать? А тут они каждый день принимают решения, которые реально что-то в жизни меняют. Известно, например, что одна из самых пьющих юридических специальностей — это адвокат. Ты имеешь психо логическую проблему...») Заметим, у нашего правосудия женское лицо, то есть численно преоб ладают судьи-женщины. Причем немолодые, поскольку путь к судейству занимает годы. И если им «подставляют плечо» вышестоящие коллеги, у кого-то это вызывает протест, а у кого-то — благодарность. (Эксперт: «Там же женские коллективы. Их сейчас активно разбавляют мужчинами;

ген дерное равновесие пытаются установить. Конечно, никто не объявляет, что есть дискриминация в отношении женщин при приеме в состав судей. Но настолько сильный перекос, что все нравы, привычки, уклад — женские в арбитражных судах».) С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А Психологические проблемы, связанные с необходимостью вершить чужие судьбы, казалось бы, менее выражены в арбитраже, поскольку речь не идет о лишении свободы. С другой стороны, психологически работать в арбитраже трудней, поскольку участники разбирательств, как правило, являются компетентными, сильными и агрессивными защитниками своих интересов. Давление с их стороны, помноженное на давление начальства и группировок внутри арбитражной системы, психологически выдержать непросто.

Сыграло роль и сокращение общественного контроля. Гласность (при всех комичных ассоциациях с правлением М. Горбачева) способна удер живать судей от явных злоупотреблений. Но доступ к судебным процессам, материалам суда становится все более затруднительным, причем без вся ких изменений в формальных нормах. Арбитражный суд — наиболее за крытая территория судейства. Ссылаясь на секретность данных, судебное решение вопроса полностью защищено от общественного контроля. Под видом борьбы за независимость судей сокращаются возможности контро ля со стороны правозащитных организаций, СМИ, исследователей.

На это прямо указывают и результаты проведенных опросов. Вот толь ко некоторые мнения экспертов: «Суды нужно открывать, то, что там про исходит, — это уже полный беспредел. Если бы все записывалось, так бы себя не вели. Демонстративно и нагло просто. Они сидят и скучают, потому что для них вопрос уже решен. Они свое уже получили, для них только по теря времени»;

«Если отсутствует контроль, всегда будет так. Мы взяли ло зунг “Независимость судьи” и переплюнули всех, кого только можно было переплюнуть. Они не зависимы от всего: от совести, от закона…»;

«Созда ют препятствия, которые законом не оговорены. В законе написано, что ты имеешь право присутствовать, а тебе говорят: “Да, ты имеешь право, но с разрешения”».

Зависимость судей вписывается в общие тренды политических измене ний в стране — отсутствие реальной оппозиции, однообразие суждений, взаимозависимость ветвей власти. На это прямо указывают наши экспер ты: «Вот в 1990-е годы… Жизнь все-таки выплескивала на поверхность наи более видные фигуры, высококлассных специалистов, людей, которые не от кого-то шли, а которые сами себя сделали. Вот Конституционный суд возьмем. Ведь это были фигуры… И по положению там должны быть люди достойные, кого знают в рамках юридического, а не политического сооб щества. …А вот сейчас если назначают людей, то мы их не знаем. Откуда они там берутся? Где гарантии, что они такого же уровня?»;

«Там, где есть ре альная оппозиция (а не просто формальная), когда я понимаю, что завтра меня может здесь не быть и на моем месте будет мой противник. Тогда куда я смогу обратиться за помощью? Только в суд. Больше некуда. Потому что НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА все остальное будет подчинено новой власти. Только суд защитит. Но для этого суд должен быть независимым».

«Послушный» арбитраж стал одним из элементов проводимой эконо мической политики. При слабой государственности 1990-х годов институт либо игнорировался экономическими игроками, либо действовал в инте ресах отдельных локальных группировок. В массовом рейдерстве 1990-х обходились без арбитража, привлекая криминалитет или используя адми нистративный ресурс в чистом виде: подгоняя ОМОН, возбуждая уголовные дела против собственников и т. д. Затем рейдерство цивилизовалось, вклю чив в арсенал средств и арбитраж. Поводом для подачи иска могло стать что угодно: претензии миноритарного акционера, всплывшие долги (воз можно, фиктивные) и пр. В 2000-е годы разнообразные каналы влияния на судей стали сливаться в один мощный приводной ремень, связывающий арбитраж с региональной или федеральной властью. По мере упразднения губернаторских выборов деятельность арбитража пришла в соответствие с моноцентристским характером власти.

Коррупция в судах Но, конечно, не обходится и без коррупции в деятельности судей. При этом надо различать коррупцию добровольную и вынужденную. Во втором случае судья получает вознаграждение за решение, которое он вынес бы без всякой оплаты — под гнетом других обстоятельств (зависимость от предсе дателя суда, угроза жизни и пр.). Если взять статистику квалификационных коллегий (органов, имеющих право прекращать полномочия судей), то по порочащим основаниям отстраняют от работы около 60—100 судей в год.

Поскольку арбитражных судей в стране около 7 тысяч, а в судах общей юрисдикции примерно 24 тысячи, прекращение полномочий по пороча щим основаниям — крайне редкий случай.

Надо сказать, общественное мнение, не знакомое со статистикой, проч но приписывает судам коррупционный характер. Согласно опросу населе ния, проведенному Институтом социологии в 2007 году, около половины респондентов считают, что коррупция высоко распро- 7 См. Ю. Латов. «Глас народа»

странена в органах судебной системы. Из 18 предложен- о проблемахпарадоксальное. — коррупции: зако номерное и ных для оценивания государственных институтов суды «Экономический вестник Рос заняли четвертое место, уступив только ГИБДД, милиции товского государственного уни верситета». 2008. Т. 6. № 2.

и Госдуме7. Не отрицали коррупцию судебной системы и наши эксперты.

Что же касается смещений «по порочащим основаниям», то явное упро щение видеть в этом победу правого дела. По крайней мере наши эксперты, проработавшие в судебной системе много лет, интерпретируют «разобла С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А чения» скорее в терминах конкурентной борьбы кланов, считая, что «фи гура для заклания» тщательно подбирается и согласовывается. Обращает внимание и то обстоятельство, что смещением с должности все и закан чивается: уголовные дела, как правило, не открываются, дабы история не получила дальнейшего расследования и огласки.

Но арбитраж — особое место. Его специфика вытекает из характера рассматриваемых дел. Это не разводящиеся супруги или конфликтующие соседи — это споры экономических субъектов с государственными органа ми или друг с другом, разрешение корпоративных конфликтов. Речь идет о принципиально ином уровне материальных претензий. Отсюда следует особое, более статусное в профессиональном смысле положение арбитраж ных судей. В среднем они профессиональнее и моложе своих коллег из су дов общей юрисдикции. С учетом, какова цена вопроса по делам, рассма триваемым в арбитражных судах, легко представить силу коррупционного соблазна (о чем прямо говорили наши эксперты: «Арбитраж в целом — ме сто более жирное. Во-первых, арбитражных судов и судей просто меньше.

Во-вторых, там узкое горлышко и давление очень мощное, поэтому там больше денег, влияния, возможностей. Потому арбитражная система очень коммерционализирована. И подонков там изрядно скопилось»).

Истоки коррумпированности арбитража надо искать в начале 1990-х.

Создали орган, наделенный существенными полномочиями в условиях пе редела огромной собственности, но судьям предложили работать за весьма скромное вознаграждение. И это в условиях, когда их решения определяли конфигурацию будущих бизнес-империй.

Разговор о коррумпированности судей всегда проходит в обличитель ной манере. Мы далеки от защиты этого явления. Но давайте будем объ ективными и признаем, что в нынешней ситуации далеко не только пато логически корыстолюбивые судьи оказываются вовлеченными в систему проплаченных решений. Комплекс причин гораздо шире. На основании ответов наших экспертов назовем лишь некоторые.

1) Материальный интерес компенсирует трудности, с которыми неиз бежно сталкиваются судьи: колоссальная интеллектуальная и психологиче ская нагрузка, неизбежный шлейф отмененных решений, легко конструи руемая «виноватость» и как следствие — зависимость от председателя суда.

Зарплата у судей повысилась, но эти деньги в других сферах деятельности получают при несопоставимо меньших нагрузках.

2) Идеологический перекос в пропаганде ценности денег в ущерб ценности профессионального долга. (Эксперт: «В России капитализм насаждается си лой, огнем и мечом. Поэтому люди немного перестарались в пропаганде цен ности денег. Многие поверили, что деньги имеют самостоятельный смысл.

И поскольку общество из своих рядов исторгает судей, там тоже есть такие».) НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 3) Судебная система отрабатывает долги перед теми, кто оказывает ма териальную поддержку судам. Такими спонсорами могут выступать как вла сти разных уровней, так и предприниматели. Речь идет не об индивидуаль ной взятке, а о принуждении посредством корпоративной благодарности за отремонтированные здания, купленные жалюзи, разбитые клумбы и пр.

Чтобы быть лично независимым, надо работать в независимой структуре.

4) Создана и успешно функционирует «инфраструктура», опосредующая контакт заинтересованных лиц и судей. Эти «жучки» замыкают на себе пере говоры, торг, оплату, отражение претензий и т. д. Их деятельность настоль ко распространена, что судья может принимать проплаченные решения, не догадываясь об этом и не получая ничего взамен. Решение может не иметь коррупционной составляющей, но найдутся люди, приписывающие это ре шение своему влиянию и предъявляющие это к оплате. (Эксперт: «Вот пре зидент же РФ не берет взятки. Это понятно. Многие бы готовы были прине сти, и при этом не провалились бы от стыда за неверно принятое решение.

Он не берет. А решения принимают, тем не менее, такие, за которые взятки платят. А кто берет эти взятки? Есть люди, которые умеют влиять».) Судья встроен в систему проплаченных решений, работающую как хорошо отлаженный механизм и не требующую его личного контакта с взяткодателями. Для коррумпированного судьи риск быть уличенным ми нимальный, поскольку денежные потоки напрямую не связаны с тем, кто выносит судебное решение. Особую роль в коррупции судей играет адво катский корпус. Помимо принятой оплаты (обычно 2000 долларов за три судебных заседания и подготовку документов) и «гонорара успеха» (10 про центов от суммы иска) адвокаты предъявляют к оплате свою реальную или мнимую способность «заносить» в карманы судей. Существует мнение, буд то «заносят» только плохие адвокаты, не умеющие выигрывать процесс за счет квалификации («Ты — умный, а я — хитрый»). Но такая версия не на шла поддержки у большей части наших экспертов, отрицающих прямую связь квалификации и включенности в коррупционные цепочки.

Агенты коррупционного механизма различаются диапазоном влияния:

одни умеют решать вопросы только в суде первой инстанции, другие обе щают сопровождение дел на всех возможных этапах. Разумеется, «цена во проса» будет различаться. Оплата судебных услуг крайне диверсифициро ванна. Это далеко не только отечественные или зарубежные дензнаки. В ход идут оплата учебы ребенка, лечения жены, турпоездки тещи, ремонта дачи и прочих бытовых радостей.

Получение взяток чужими руками — модель судебной коррупции. Про цесс облегчается, если звенья системы представляют родственники, когда нотариус, судья, прокурор, адвокат, следователь — одна большая семья. Не случайно еще в 1970-е годы руководитель Азербайджана Г. Алиев запретил С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А принимать на юридические факультеты абитуриентов, чьи родственники работали юристами. Но с правовой точки зрения это — запрет на профес сию. И сейчас эта тема жива. С «семейным подрядом» бороться очень труд но, поскольку формально ему можно противопоставить только отвод судьи.

Семейная пара — адвокат и судья — не может работать по одному делу. Но у нее есть коллеги, опосредующие запрещенную законом родственность, что прекрасно известно и нашим экспертам: «Система устроена так, что очень многие судьи взяток не берут. Вообще. Но деньги имеют левые за дело. По тому что взятки за них берут другие».

Все наши респонденты говорили о коррупции в судопроизводстве не как о проявлении алчности отдельных судей, а как о системе, где роли рас писаны заранее, работают механизмы снижения риска, создана система отбраковки непригодных. Эксперты расходились в оценке масштаба этого явления, но его существования никто не отрицал. Интервью пестрят исто риями о том, как система перемолола человека, как личностные установки оказались бессильными против системных требований.

Сами судьи настолько хорошо понимают обреченность внесистем ного поведения, бесперспективность принципиальности, что выбирают стратегию избирательного компромисса: ради отстаивания позиции по ключевым процессам они подчиняются правилам системы по мелким де лам. По их мнению, это меньшее из зол по сравнению с полной честно стью, что вынудит уйти и уступить место адепту системы. Даже структуры (консультационные службы, адвокатские бюро, аудиторские фирмы), по зиционируюшие себя как не причастные к механизму проплаченных ре шений, вынуждены считаться с этой системой как с реальностью. Хорошо быть честным, но плохо остаться без клиентов. Работают по принципу «Сами не участвуем, но проконсультировать и свести с нужными людьми можем».

Коррупция настолько прочно укоренена в практике судопроизводства, что претендует на установление единообразных правил, особых «законов».

Надо понимать: суд (даже самый коррумпированный) — это не супермар кет с вывешенными ценами за разные приговоры. Борьба интересов про плачивается зачастую с обеих сторон. Это, с одной стороны, усложняет си туацию, но с другой — облегчает работу судей, поскольку уравновешивает позиции сторон, возвращая ситуацию к классической формуле «перед су дом все равны».

Впрочем, система настолько непрозрачна, что помимо коррупции в ней процветает и простое мошенничество. Никто не может ничего гарантиро вать в силу трех обстоятельств:

— решение суда первой инстанции может быть отменено вышестоящим судебным органом;

НЕФОРМАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ ФОРМАЛЬНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА — деньги берут одни, а решают вопрос другие;

— не ясно, с каким финансовым и социальным капиталом включилась в процесс противоположная сторона.

Уже одно это делает процесс принятия судебного решения сложным вероятностным процессом, где исключены какие-либо гарантии. Деньги проигравшей стороне почти никогда не возвращаются, о чем предупре ждают заранее. Таковы правила этой игры. Система держится на доверии к тому, кто берется «решить вопрос». На кону его репутация — честного на рушителя закона. Обращаться к людям, не имеющим рекомендации в этом качестве, чревато попаданием в руки мошенников. Проигравшая сторона может не знать, что имела дела с теми, кто на самом деле не имел выхода на принимающих решения судей.

Не надо думать, что если «коррупционная инфраструктура», связываю щая судей и заинтересованных лиц, разрушится, то все судьи разбегутся или, как другая крайность, начнут честно вершить правосудие. Реакция бу дет дифференцированной. В этом смысле заслуживает внимания класси фикация судей, прозвучавшая в одном из интервью. Респондент делит их на «обывателей», «рвачей» и «правдорубов».

«Обыватели» — это судьи, которые могли бы работать за зарплату, но система предоставила им другие возможности, и они ими радостно вос пользовались. Они не достаточно активны, чтобы эту систему создавать, но и не достаточно честны, чтобы с ней бороться. Они ее просто используют.

Если пресечь коррупционные каналы, они сильно огорчатся, но работать останутся. Возможно, сопьются от переживаний. («Обыватели — это такие хорошие люди, которые по-хорошему быт налаживают, герань на окне вы ращивают, подружек имеют, ребенок за границей учится. Вот сели, значит, они на свою толстую попу, там тепло, мягенько. Из них могли бы получить ся хорошие судьи, но система их всосала».) «Рвачи» — активные строители коррупционных пирамид внутри су дебной системы. При ее демонтаже они уйдут из судейства. («Рвачи — это люди, которые рвануть пришли, бабок заработать. Это активные люди, ко торые могли себе спокойно воровать в промышленности, госуправлении.

Эти ищут, где лучше, где глубже, и там возьмут все. Прямо активная когор та людей».) Наконец, «правдорубы» — подчеркнуто дистанцированные от коррупционных каналов судьи. Их позиция всем известна, что позволяет использовать их по назначению, а именно — решать с их помощью дела, на которые не нашлось покупателей или не сошлись в цене. Если «брать» пере станут все, их обличительный пафос потеряет смысл, и они лишатся зва ния моральных стоиков, что может вызвать болезненную реакцию. («Есть и такие, которые с манией величия, которым “прям в кайф богом быть”.

“Правдоруб” — который должен решить судьбу. Его прямо “прет” от его С В ЕТЛ А Н А Б А Р С У К О В А собственного величия. Это такие волкодавы, которых бросаются на дела, которые надо решить по справедливости».) Судебная реформа имеет шансы на успех только в случае учета не однородности судейского корпуса, его дифференцированной поддержки.

Но главное — понимать многоаспектность зависимости судей. Участни ки судебных разбирательств задействуют сеть горизонтальных контактов для реализации своих интересов. На это накладываются место субъекта в вертикальной иерархии и позиция властных инстанций, формально дистанцированных от судебной ветви власти. Для реализации своих ин тересов участники судебных процессов используют административные, экономические, политические ресурсы. То есть судебная практика — это не торжество формальных норм, а взаимодействие горизонтальных и вер тикальных сетевых контактов, коррупционного торга, административного давления, карьерных ожиданий судей. «Неправосудные решения» вытека ют не из низкой квалификации судей, а из их желания найти компромисс профессионального долга и карьерного роста, материального обогащения, воспроизводства корпоративных правил, верности социальным сетям, ло яльности руководству. Разнокачественность факторов, обусловливающих неправосудные решения, требует столь же разноплановых мер судебной реформы.

Pro et contra Г РИГ О Р ИЙ Х А Н ИН Почему в России мало хороших экономистов?

Деградация экономической науки и крах перестройки Деградация советской экономической науки достигла предела в сере дине 1980-х годов. К этому времени немногочисленные экономисты стар шего поколения уже почти полностью вымерли, а немногие остававшиеся в живых были деморализованы. Последней известной мне крупной эконо мической работой того времени была книга С. Борисова «Золото», вышед шая в 1984 году третьим изданием.

Перестройка, позволившая советским экономистам впервые за лет свободно выражать свои взгляды, обнаружила, что подавляющему большинству из них содержательно сказать нечего. Как справедливо от метил И. Бирман, в отличие от литераторов, у экономистов, за одним ис ключением, не оказалось в столах неопубликованных См. И. Бирман. Я произведений, что говорило об их несостоятельности мист. М., 2001. С. 218. — эконо как научного сообщества1. Пришлось срочно воспол нять образовавшийся научный вакуум, что представляется практически невозможным, поскольку научный результат требует многих лет раз мышлений. Перестроечная экономическая литература примечательна своей критической направленностью, что было обеспечить легче всего.

Когда же потребовалось концептуально обосновать изменения в эконо мической системе, выявилась бесплодность советской экономической науки.

Наиболее громко заявила о себе группа экономистов рыночной направ ленности, сильная в критике состояния экономики и слабостей прежнего хозяйственного механизма, но, как правило, неспособная в силу нехватки глубоких знаний учитывать исторические особенности экономического развития страны, специфику институционального характера советского ХАНИН Григорий Исаакович — профессор Сибирской академии государственной службы (Ново сибирск), доктор экономических наук.

Окончание. Начало см. «Свободная мысль». 2008. № 10.

4. «Свободная мысль» № 11. Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н народного хозяйства и общества, а также реальный механизм функцио нирования современной рыночной экономики. Непрерывные провалы перестроечного курса в 1988—1991 годах трактовались этой группой эко номистов не как ошибочность, а как следствие непоследовательности в его проведении.

Тем не менее малограмотное в экономическом отношении советское политическое руководство на заключительном этапе перестройки (1989— 1990) ориентировалось исключительно на эту группу. При этом речь шла преимущественно о статусных экономистах-академиках, среди которых лишь Ю. Яременко имел реальные научные достижения. Действительно ценные и оригинальные экономические работы публиковались в тот пе риод малоизвестными экономистами, мнение которых государственно партийная бюрократия, привыкшая ориентироваться на научную но менклатуру, игнорировала. Поразительно, что к разработке рыночных реформ меньше всего привлекалась та часть экономистов, которая в силу профессиональных занятий имела реальное представление о характере современной рыночной экономики, — научные работники институтов, исследовавших проблемы мировой экономики.


И уж совсем власть не прислушивалась к голосу противников рыночных реформ, к концу перестройки выпустивших в свет наиболее глубокие науч ные работы, проницательно предсказывавшие пагубные См., например: «Альтернати ва: выбор пути». М., 1990;

экономические последствия форсированного перехода С. Кургинян и др. Пост- к рынку и представившие альтернативные экономиче перестройка. М., 1990.

ские программы2. Были, например, проигнорированы предложения по эволюционному пути перехода к рынку с помощью двух уровневой экономики, авторами которых опять-таки были малостатусные экономисты (С. Комлев и др.).

В результате в переломный для СССР период экономического и по литического развития расплачиваться за долголетнюю деградацию экономической науки и ее порочную организацию пришлось совет скому народу. Не удивительно, что, осознав в конце концов слабость собственной экономической науки и не сумев при этом оценить ее со хранившиеся еще сильные элементы, советское руководство на излете перестройки все чаще стало ориентироваться на рекомендации между народных экономических организаций и экспертизу западного науч ного сообщества, не имевшего, однако, достаточного представления об особенностях российской и советской экономики. Характерно, что специалисты-советологи к составлению этих рекомендаций не привле кались, что было аналогично игнорированию в СССР знатоков мировой экономики.

ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

Как сказалась слабость экономической науки на развитии советской экономики?

Возникает закономерный вопрос: почему при почти непрерывно слабевшей экономической науке советская экономика добивалась се рьезных, а в некоторые периоды (например, в 1950-е годы) — блестя щих экономических успехов? Прежде всего не следует преувеличивать роль в развитии экономики экономической теории — а именно ее я прежде всего имею в виду, говоря об экономической науке. Здесь я го тов присоединиться к мнению И. Бирмана: успехи, равно как и неудачи, американской экономики (как и других экономик мира)3 лишь в ограни См. И. Бирман. Я — эконо ченной степени зависят от состояния экономической мист. С. 53.

науки3. Не существует единой экономической теории, различные школы по-разному объясняют экономическую действитель ность и по-разному подходят к экономической политике. Нет и методов для определения преимуществ той или иной школы, кроме экономиче ской практики, зависящей от множества других факторов. Гораздо боль шую роль в экономическом образовании и результатах экономистов народнохозяйственного уровня играет овладение ими методами стати стики и истории экономики*.

При всей слабости экономической теории уровень конкретных от раслевых экономических наук в СССР был относительно высок. Страна всегда располагала довольно значительным числом экономистов, хорошо знавших и понимавших экономику отдельных отраслей. Это не только не возбранялось, но и поощрялось. От отраслевиков требовалась компетент ность, а политэкономы часто оказывались просто болтунами и демагогами, что, впрочем, никак не мешало, а нередко даже помогало их карьерному росту.

Очень важен вопрос: как оценивало советское руководство компетент ность экономистов? Работ, исследовавших эффективность советского го сударственного управления, почти не появлялось и после 1991 года, когда открылись многие архивы. У историков нет соответствующего интереса и скорее всего не хватает компетентности для понимания этого вопроса.

Особенно трудно оценить указанную проблему применительно к высше му уровню советского руководства. Мы не знаем даже имен советников Сталина по советской экономике. Неизвестно, были ли таковые вообще, или же вождь полагался на мнение официальных органов? По сведениям, * На первостепенном значении истории экономики для понимания экономики настаивал выдающийся экономический теоретик Й. Шумпетер (см. Й. Шумпетер. История экономического анализа. Т. 1. СПб., 2004. С. 15).

Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н его советником в области зарубежной экономики был крупный советский экономист академик Е. Варга. Известно также, что в области статистики в конце 1920-х годов Сталин ценил В. Немчинова, впоследствии ставшего академиком АН СССР.

Судя же по характеру экономической политики, если оставить в стороне период 1929—1932 годов, когда только нащупывались методы управления командной экономикой, она носила достаточно продуманный характер.

Даже в самый неудачный период принимались многие удачные решения, на десятилетия определившие успехи советской экономики. Упомяну в свя зи с этим налоговую и кредитную реформы начала 1930-х годов, совершен ствование балансового метода планирования, создание МТС. Отрывочные сведения в экономической литературе об истории выработки этих реше ний свидетельствуют о том, что их инициаторами были руководящие ра ботники соответствующих ведомств, не занимавшие в них, однако, перво степенные посты.

Из этого можно сделать такой вывод: руководители многих ведомств, исходя из собственных интересов, ценили талантливых экономических сотрудников. Об этом же говорит и создание накануне войны в ряде ве домств научно-консультационных органов с преобладанием в их составе исключительно квалифицированных экономистов старой школы. Важ нейшее значение имело и то, что многие хозяйственные руководители разных уровней — как и американские собственники и менеджеры, не ис кушенные в экономической теории и прочих экономических науках, но обладавшие большим здравым смыслом и производственным опытом, — были в состоянии усвоить многие нужные им в работе экономические категории и оценить подчиненных им экономистов. Обращает на себя внимание и другое: статьи, книги и мемуары многих советских хозяй ственников среднего уровня, опубликованные в 1960—1980-е годы, не редко оказывались более содержательными, чем произведения профес сиональных советских ученых.

Наконец, сама командная экономика была достаточно жизнеспособ ной, а иногда (в те же 1950-е) и намного более эффективной, чем эконо мика ряда развитых капиталистических стран, не говоря о странах разви вающихся. Однако, как только в 1960—1980-е годы деградировал личный состав всех уровней хозяйственного управления и подвергся демонтажу механизм командной экономики, здравый смысл и опыт хозяйственных руководителей стали все меньше компенсировать слабость экономической науки*.

* Подробнее об этом см. Г. И. Ханин. Экономическая история России в новейшее время. Т. 1.

Новосибирск, 2008.

ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

Экономическая наука России в постсоветский период Печальное состояние, в котором отечественная экономическая наука пребывала к концу 1980-х годов, еще больше усугубилось в постсовет ский период. Сохранились многие прежние ее недостатки, но к ним те перь добавились новые. Правда, минимум две старые беды почти исчезли.

Уменьшилось идеологическое давление на экономическую науку. За ина комыслие уже не исключают из партии и не выгоняют с работы. Всегда можно найти журналы и газеты, готовые осветить любую точку зрения.

Хотя намного труднее стало с публикацией книг. За их издание авторам чаще приходилось платить самим, а не получать гонорары. Но есть воз можность выпускать их в свет в институтских издательствах, пусть и не большими тиражами. Намного расширились возможности международ ных контактов. Уже не является экзотикой поездка за границу на научную конференцию или стажировку: они расширяют экономический кругозор и пополняют багаж экономистов достижениями мировой науки. Хотя не редко наряду с ее достижениями все чаще сталкиваешься с ошибками и провалами.

Тем не менее, как мне представляется, минусов для функционирова ния экономической науки в постсоветской России стало намного больше.

Прежде всего это связано с катастрофическим падением престижа и со циального статуса научного работника. Российское руководство прояви ло поразительное пренебрежение к судьбе отечественной науки как раз в период, когда ее роль в развитии общества резко возросла. Справедливо отметив бесплодность многих (если не большинства) научных работников и научных учреждений, новые российские власти вместо требующей ума и настойчивости кропотливой работы по реформированию организации науки и образования решило просто и незатейливо посадить их на голод ный паек. Оставшись практически без средств к существованию, научные работники помоложе стали массово покидать научные учреждения, благо для экономистов в тот период открылись большие и хорошо оплачиваемые возможности для работы в новых экономических структурах. Специалисты постарше переключились на преподавательскую работу, для которой в то время тоже появились огромные возможности, поскольку число студентов экономистов в стране выросло раз в пять, если не больше. Я знаю научных сотрудников-экономистов, которые в 1990-е годы преподавали в пяти ву зах одновременно.

Понятно, ни о какой исследовательской работе уже не могло быть и речи. Как научные работники они, конечно, страшно деградировали, по Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н теряв не очень большие навыки, которыми многие из них располагали прежде. Естественно, в таких условиях невозможно было рассчитывать на приток молодых людей в экономическую науку. Выпускники россий ских экономических вузов имели возможность зарабатывать несрав ненно лучше (в инвестиционных компаниях, например, — в десятки раз больше), чем на научной или преподавательской работе. Мне известны исключения из этого правила — люди, не польстившиеся на означен ные блага и сохранившие верность научной специальности (фанатики от науки всегда были и будут), правда, обреченные оставаться именно исключением.

Многие оставшиеся в своей профессии, но обладавшие пробивны ми способностями научные работники нашли выгодную сферу суще ствования в издании убогих копий западных учебников по различным экономическим дисциплинам и частых их переизданиях, что тоже приносило неплохую прибыль. Меркантильные преподаватели уму дрялись фантастически зарабатывать на мнимых проверках курсовых работ и столь же мнимом руководстве подготовкой кандидатских дис сертаций.


Никуда не делись и старые болезни советской экономической науки.

Очень мало изменилась организация научных исследований. Правда, почти исчезли отраслевые институты, где наряду с отсиживавшими свое время экономистами попадались и толковые специалисты, хорошо знав шие свою отрасль. Не претерпела изменений и организация академиче ских институтов. Но почти отпала работа по государственному заказу.

Ее прибрали к рукам разнообразные центры, оказавшиеся близкими к властям благодаря участию в их создании бывших госчиновников. Таков, например, возглавляемый Е. Гайдаром Институт экономики переходно го периода. Укомплектованные более молодыми научными работниками, эти центры не отличались, как правило, высоким профессионализмом сотрудников (хотя и здесь были, конечно, исключения). Еще больше со кратилась и стала почти незаметной и без того весьма скромная роль нау ки в деятельности вузов. Только в самые последние годы, когда появились рейтинги вузов, у самых амбициозных из них интерес к этой деятельно сти несколько повысился. Но и сейчас занятие научными исследования ми практически никак не сказывается на оплате труда преподавательско го состава.

Сохранилась и академкратия. Разрушив в угаре «реформирования»

немало полезных элементов прежней хозяйственной и общественной системы, российское руководство не решилось на давно назревшее ре формирование одного из самых косных элементов прежней бюрократи ческой системы — Академии наук СССР, в целях самосохранения еще до ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

распада Союза спешно переименованной в Российскую академию наук.

Причем порядки в ней остались практически неизменными. Прежде все го сохранилось главенство в научных институтах и всей РАН академиков, к тому же избираемых теперь во всесокращающейся зависимости от на учных заслуг.

Правда, влияние академии на общественную жизнь заметно умень шилось. Если говорить об экономике, то к мнению экономических ин ститутов и отделения экономики РАН власть в последние годы почти не прислушивалась. Новые руководители народным хозяйством (пра вительство, президентская администрация, Центральный банк), со стоявшие из радикальных реформаторов, демонстрировали едва при крытое презрение к мнению академиков, предпочтя им зарубежных консультантов как более компетентных. В этом нашли отражение не только явно преувеличенное представление новых властителей эконо мики о собственных способностях и потенциале иностранных консуль тантов, но и заслуженно низкая оценка научной значимости многих академиков-экономистов. Следует, тем не менее, признать, что крити ка отделением экономики РАН, как и многими другими экономистами, экономической политики российского руководства в тот период была справедливой и полезной. В профессиональном отношении в споре с властями академическая наука выглядела более убедительной и до казательной. Думаю, однако, что для части академиков выступления с такой критикой диктовались не столько научными и гражданскими со ображениями, сколько ущемленным научным самолюбием. Дело в том, что нередко они подвергали критике как раз то, за что сами ратовали в 1990—1991 годах. К тому же в позитивном плане их позиция часто бывала маловразумительной.

Научная жизнь в экономических академических учреждениях в тот период все больше замирала. Руководители многих из них сконцентри ровались на сдаче институтских площадей в аренду, доходы от которой оседали преимущественно в карманах руководства. Еще больше дегради ровал личный состав академиков-экономистов. После смерти Ю. Яремен ко в составе академиков вообще не осталось выдающихся экономистов.

Более того, лишь двое-трое из них выпустили в тот период серьезные работы. Многие же в научном отношении ничего серьезного не делали годами.

Катастрофически ухудшилось в постсоветский период качество рос сийского экономического, как и высшего, образования в целом*. К спец ифическим проблемам деградации именно высшего экономического * Подробнее о деградации российского высшего образования см.: Д. Фомин. Высшая школа:

поиск растраченного смысла. — «Свободная мысль». 2008. №№ 2—3;

Г. И. Ханин. Российское выс шее образование и общество. — «ЭКО». 2008. №№ 8—9.

Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н образования можно отнести: 1) чудовищные темпы его количественного роста, которому по определению не могло соответствовать увеличение числа квалифицированных преподавателей — их остро не хватало и для много меньшего количества студентов в советский период;

2) благопри ятные возможности устройства преподавателей на несравненно лучше оплачиваемую практическую работу;

3) катастрофически снизившиеся требования к защите кандидатских и докторских диссертаций по эконо мическим дисциплинам, что привело к дальнейшему качественному ухуд шению состава преподавателей;

4) отток многих способных учащихся для обучения за границей. В результате всех этих процессов пополнение научных работников оказалось намного более слабым, чем предыдущий их состав.

Заметно снизился и уровень спроса общества на квалифицирован ную научную продукцию. Со стороны же главного потребителя послед ней в советский период — государственной власти — он сократился до минимума вследствие интеллектуальной деградации российской правя щей элиты. По отношению к науке даже в целом весьма посредственные руководители Советского государства 1970—1980-х годов кажутся мудре цами в сравнении с нынешними лидерами страны. Весьма точно пере мены в отношении власти к науке в советский и постсоветский периоды оценил в начале 1990-х годов академик Н. Моисеев, накопивший большой опыт общения с властью в оба периода: «Те, кто командовал нашей стра ной раньше, были умные, хитрые мужики. И они понимали, сколь много они не знают. И поэтому время от времени приглашали настоящих спе циалистов. Кое-что слышали и кое-что наматывали на ус… Теперь к управ лению страной пришли люди, которые думают, что они образованные. У них возникает “синдром самодостаточности”. Им не нужны независимые советчики, а нужны помощники. И они их рекрутировали из той же самой знакомой среды людей, не получивших настоящего образования. И вот Н. Н. Моисев. Как далеко волна не очень грамотной посредственности с само до завтрашнего дня. М., 2002. мнением, свойственной “полунауке”, захлестнула нашу С. 339.

страну»4.

Намного снизился, о чем уже говорилось, и уровень спроса на высшее образование. Вследствие общего падения престижа науки в обществе ис чезло и значение такого немаловажного в советские времена фактора, как научное признание. Нашему бизнесу нужны преимущественно не ученые экономисты, а практики, знакомые с основами ремесла. А их наиболее крупные компании набирают из числа выпускников западных вузов или иностранцев. К числу исключений относятся некоторые инвестиционные и коммерческие банки, где имеется небольшое число квалифицированных ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

отечественных аналитиков. И еще — пожалуй, популярные экономические еженедельники, которые, следует признать, делают у нас свое дело весьма профессионально.

В постсоветский период очень заметно снизилось увлечение экономико математическими методами. Причина — очевидная бесплодность многих из них и появление более востребованных и прибыльных областей иссле дования. Тем не менее эти методы не исчезли полностью. Во-первых, в за падной экономической науке и публикациях, на которые все больше ори ентируется российская экономическая наука, они по-прежнему остаются в почете и уважении. Во-вторых, многие научные работники ничего другого просто не знают. В последние годы наблюдается даже появление нового интереса к этим методам (в частности, к межотраслевому балансу) в связи с появлением у государственных органов спроса на определение перспектив экономического развития России. Это могло бы принести определенную пользу, если бы исследователи позаботились о достоверности используе мых ими данных и реальной оценке положения в экономике страны. Ни того, ни другого пока не видно.

Окончательно угасли научные школы. Исчезли даже те, что не ка сались высокой экономической теории, а занимались «низкой» кон кретной экономикой. Научная корпорация превратилась в собрание одиночек, самостоятельно решающих свои научные и материальные проблемы.

Продолжал деградировать и профессиональный уровень научно экономического сообщества. Правда, более частыми стали ссылки на ино странных авторов. Но — только на современных. Знание экономической истории и истории экономической мысли оказалось близким к нулю. Уме ние понимать взаимосвязь между экономическими данными и явлениями стало великой редкостью. Удручающе низок и общекультурный уровень.

Даже в 1970—1980-е годы обсуждение новых литературных произведений или произведений искусства, театральных постановок было в научной сре де широко распространенным явлением.

Теперь, скажем, на банкетах после защиты диссертаций услышать со держательные разговоры на профессиональные или общекультурные темы почти невозможно. Библиотекари разных вузов в один голос жалуются на преподавателей, которые ничего не читают. Не могу забыть, как в одном из сибирских экономических институтов, увидев на полках в читальном зале множество иностранных журналов, я спросил у библиотекарши, мно го ли у нее читателей этих журналов. Она ответила: «Был один». И назвала фамилию бывшего сотрудника, уехавшего в Москву. Хуже всего, что ника кого дискомфорта от своего профессионального и низкого культурного Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н уровня научные сотрудники уже не испытывают. Стыдиться стало некого.

И незачем… Было бы, конечно, ошибочно думать, что в постсоветский период в рос сийской экономической науке вообще не появилось ничего заслуживаю щего внимания. Это противоречило бы законам интеллектуальной деятель ности. Ученый не может жить, если он не творит. Просто интеллектуального продукта оказалось очень мало. При этом интересны два обстоятельства.

Во-первых, лучшие произведения последнего времени принадлежат далеко не самым титулованным ученым. Во-вторых, их авторы часто не являются профессиональными экономистами. Я, конечно, не знаком со всей эконо мической литературой и потому могу пропустить какие-то крупные труды.

Пишу лишь о том, что знаю.

Среди наиболее крупных работ последнего периода, написанных профессиональными экономистами, назову книги профессора Санкт Петербургского госуниверситета В. Рязанова «Экономическое развитие России. ХIХ—ХХ век», С. Онищук «Исторические типы общественного вос производства», А. Прохорова «Русская система управления», А. Потемкина «Виртуальная экономика», работу А. Белоусова о советской экономике. Три последних автора на момент выхода в свет этих книг были «всего лишь»

кандидатами экономических наук. Очень оригинальные экономические работы написали непрофессионалы: А. Паршев — «Почему Россия не Аме рика?» и «Почему Америка наступает?», С. Кара-Мурза — «Советская циви лизация» и некоторые другие. Много тонких и глубоких экономических размышлений содержится в книгах М. Калашникова и С. Кугушева (из них лишь последний — экономист).

В 2002 году я написал статью, обосновав в ней мысль о перераспределе нии доходов населения как ключевого элемента обеспечения экономиче ского роста в России, и очень гордился этой идеей. Спустя некоторое время меня познакомили со статьей физика Д. Чернавского, где обосновывалась та же идея. Очень интересны наши экономические еженедельники, где часто публикуются весьма глубокие статьи журналистов с экономическим обра зованием, но без степеней. В сформировавшихся в последние полтора-два десятилетия относительно конкурентных условиях на рынке экономиче ской продукции научная номенклатура явно проиграла неноменклатурным научным работникам.

Деградация российской экономической науки после 1991 года оказа лась намного более болезненной для российского общества, чем для совет ского. Прежде всего в прежние времена она затрагивала преимущественно политическую экономию и макроэкономическую статистику. В российском же обществе ею поражены все экономические дисциплины. В советском ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

обществе (до 1980-х годов) противовесом деградации экономической нау ки выступали жизнеспособность существовавшей тогда системы, огром ный опыт и квалификация руководящих хозяйственных кадров различных уровней. В постсоветской экономике в квалификационном отношении де градировали почти все уровни хозяйственного руководства: государствен ное руководство экономикой, руководство фирмами, предприятиями, це хами. Исключения весьма редки.

Можно ли возродить российскую экономическую науку?

Вопрос может показаться риторическим. Она, вроде бы, и сама стала возрождаться, как только политические и идеологические препоны пере стали мешать ее развитию. Об этом говорят хотя бы названные выше но ваторские научные работы постсоветского периода. Надо всего лишь на браться терпения, и, скажем, лет через 5—10 в России появятся шедевры экономической науки… В таком весьма правдоподобном рассуждении упускается из виду не часто (я вообще не помню такого обсуждения применительно к эконо мической науке) обсуждаемый вопрос о науке как о совокупности инди видуальных достижений отдельных ученых и ее роли как общественного института. Как мне представляется, экономическая наука влияет на обще ственную жизнь преимущественно через деятельность научного сообще ства, а не через отдельных стремящихся к самореализации ученых, высту пающих вне его рамок. Поясню, что имеется в виду. Ни общество в целом, ни политический правящий слой не способны в силу своей некомпетент ности в специальных вопросах оценить степень важности отдельных на учных работ. Их ценность определяет научное сообщество. Процесс этот весьма непростой, и в истории мировой экономической мысли (как и в истории науки вообще) можно найти примеры недооцененных совре менниками научных работ и ученых. Так, в хорошо знакомой мне эко номической советологии были явно недооценены научные заслуги таких экономистов, как Н. Ясный и И. Бирман. Долгое время недооценивались работы Ф. Хайека.

И все же, опираясь на мои скромные познания в истории эконо мической мысли, позволю себе утверждать, что в истории западной экономической мысли гораздо чаще наблюдалось своевременное при знание научным сообществом ценности выдающихся научных работ и выдающихся ученых при, естественно, различном к ним отношении.

Именно благодаря этому признанию соответствующие труды стали об Г Р ИГ О Р ИЙ Х А Н И Н щественным явлением и оказали огромное влияние на общественную жизнь. Если взять из более близких к нам времен Дж. Кейнса, то пре жде, чем он стал всемирно известным благодаря книге «Общая теория занятости, процента и денег», им был написан ряд других книг, полу чивших признание научного сообщества. Можно сказать, в западном научном сообществе имеется (и уж определенно был) более или менее обоснованный рейтинг научных достижений. Общественно полезную деятельность этого сообщества обеспечивает его многовековое раци ональное построение. Не вдаваясь в науковедческие тонкости, пред положу, что оно ориентировано на получение научного результата и именно в силу этого способно объективно оценить его. Кстати, то же было присуще советскому научному сообществу в областях науки, не подвергавшихся идеологическому контролю (математика, физика), где благодаря этому имелись выдающиеся научные достижения мирового уровня.

Чего же, однако, может ждать российское научное сообщество, кото рое десятилетиями формировалось в уродливых общественных услови ях? Априори можно сказать, что как целое оно не способно дать объек тивную оценку научным достижениям. Для проверки можно посмотреть, как оценивались перечисленные мною выдающиеся работы в нашей эко номической литературе. Они либо замалчивались, либо высмеивались.

Если бы у нас каким-то чудом сейчас появились ученые уровня Адама Смита, Карла Маркса или Джона Кейнса, боюсь, общество об этом и не узнало бы. В отличие от 1960-х годов, в сегодняшней России не существу ет такого авторитетного органа общественной мысли, каким был тогда журнал «Новый мир».

Вопрос, следовательно, в том, как можно (и можно ли вообще) изменить характер этого сообщества. Задача кажется мне неразрешимой в принципе.

Коль скоро в экономическом научном сообществе численно преобладают эрзац-ученые, они своей массой попросту сомнут настоящих исследова телей. Задача, таким образом, сводится к вопросу: как избавиться от боль шинства первых, чтобы изменить соотношение сил в научном сообществе в пользу последних? Но, конечно, не может быть и речи о том, чтобы этим занялось само научное сообщество.

Очевидно, основным источником гнилости экономического научно го сообщества является гнилость самого российского общества. Каково общество — такова и наука. Вот почему и поставленная задача кажется утопической. Однако общество не однородно. В нем есть модернизаци онный и традиционный слои. Представим себе, что в силу неких причин (экономический кризис, военное поражение, раскол в правящем слое — ПОЧЕМУ В РОССИИ МАЛО ХОРОШИХ ЭКОНОМИСТОВ?

все это вполне реальные события для современной России) модерниза ционный слой, несмотря на свою малочисленность, каким-то образом одержит победу в силу дискредитации традиционного слоя. В истории России такое нередко случалось в аналогичных обстоятельствах. Тогда перед ним встанет задача возрождения российской науки вообще и эко номической науки в частности. Если, как я постарался показать, основ ным препятствием на пути развития экономической науки в настоящее время являются институциональные факторы, речь должна будет пойти об изменении характера научных институтов, сложившихся в советский период и мало изменившихся в постсоветские годы. Но одного измене ния мало: оно должно сопровождаться наличием у общества потребности в науке.

Попытки модернизации научных и образовательных институтов в начале 1990-х годов окончились неудачей прежде всего в силу конкрет ного обстоятельства: одновременно и общество (государство, подавляю щее большинство хозяйственных предприятий) проявило безразличие к науке, и население — к качественному образованию. Вот почему пред посылкой к оздоровлению науки должен стать поворот к ней государства и хозяйственных предприятий. Для действительно модернизационного общества это — аксиома. По этому поводу руководителями Российского государства сказано в последние годы немало красивых слов, кое-что, будем справедливы, было сделано — в основном путем значительно го увеличения государственных расходов на науку и образование. Но странное дело: денег на науку и образование выделяется больше, а ре зультаты от научной и образовательной деятельности ухудшаются: еще меньшей стала цитируемость российских ученых, падают рейтинги ву зов нашей страны.

Очевидно, дело не только и не столько в деньгах, сколько непосред ственно в научных и образовательных институтах, изменить которые не решается Российское государство. По сути — такое же косное, как и сами институты. Модернизационное же государство неизбежно долж но заняться преобразованием научно-образовательных институтов.

Ключевым в данном случае является решение судьбы Российской ака демии наук как ведущего научного учреждения страны. О его пороках сказано уже так много, что трудно что-либо добавить. Трагедия состоит в том, что положение в университетах, как и в вузах в целом (а именно вокруг них создавалась наука на Западе), у нас во всех отношениях еще хуже.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.