авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Алексей Богатуров, Алексей Фененко Кризис стратегии «навязанного консенсуса» Михаил Делягин ...»

-- [ Страница 6 ] --

Но каковы бы ни были исходные посылки славянофильского демокра тизма, его острие направлялось против актуальной и современной славяно филам системы организации власти и общества. Апологии самодержавия и государственной централизации противостояло не только акцентирование славянофилами (в частности, И. А. Киреевским) «мира» как основной ячей ки и системообразующего принципа старорусского общества. К. С. Аксаков в своей знаменитой записке «О внутреннем положении России» пошел зна чительно дальше — благо, позволяла изменившаяся ситуация (записка была вручена едва взошедшему на престол Александру II). В роковом для России расколе на «земских людей» и «служилых», разрыве между царем и наро дом он обвинил непосредственно самодержавие в лице Петра I, которого назвал «деспотом», а государство — «завоевателем», превратившими дотоле «свободно-подданный народ» в «раба-невольника в сво- 12 «Славянофильство и запад ей земле»12. Резкая политическая критика петербургской ничество». Вып. 2. С. 54.

империи ярко высвечивала выдвинутый славянофилами альтернативный социально-политический идеал.

Надо признать, выглядел он до банальности самоочевидным: если корень болезни — петровские реформы, то ее лечение должно состоять в возвращении к status quo ante — к монархии и социальному устрой ству допетровских времен — к Московскому царству. Патерналистская, подлинно отеческая монархическая власть должна сочетаться с широ ким местным самоуправлением. Монарх не должен быть связанным сомнительными «западными выдумками» наподобие юридических и конституционных ограничений, но обязан поддерживать постоянный контакт с Земским собором. Последний никоим образом не напоми нал западный парламент: представительство в нем — всесословное, но функции его — исключительно совещательные, а не законодательные.

Народ должен получить свободу внутренней (духовной), а не полити ческой жизни. То же относится и к Церкви, которую следует избавить от бюрократического гнета и власти Священного синода, восстановив из бираемый с участием священников, монахов и мирян Поместный собор.

В качестве базовой единицы русской социальной и религиозной жизни следует восстановить приходской сход, имеющий право избирать свое го священника. Решительно отвергалось крепостное право, ибо оно не позволяло реализовать принцип соборности на низо- С. М. Сергеев. Идеология вом уровне и в экономической жизни. творческого традиционализ С. М. Сергеев называет славянофильский идеал «ори- мав русской общественной мысли 80—90-х гг. XIX в. С. 12.

гинальной политической теорией»13. Однако ориги нальности в ней не так уж много. А. Валицкий отмечает, что подобные идеи были отнюдь не новыми в русской общественной мысли, а историческое значение славянофильства в данном отношении состояло в серьезном по ТАТЬЯ Н А С ОЛ О В Е Й средничестве «упрочению популистского идеала “на «Славянофильство и запад родной монархии” — антиаристократического и анти ничество». Вып. 1. С. 133.

бюрократического одновременно»14.

По своему характеру социально-политическая концепция славяно фильства была утопией — подобно тому, как утопическим являлся старо обрядческий социальный идеал. Неспроста сравнение славянофилов со старообрядцами частенько приходило на ум современ См. там же. С. 101.

никам15. Совпадение здесь не только внешнее и поверх ностное, но глубинное и содержательное. Общей была идеологическая «Славянофильство и запад- платформа — «особенная “народная” разновидность ничество». Вып. 2. С. 191. консерватизма»16. Консерватизм взглядов старообряд цев и славянофилов сочетался с радикальным и даже революционным модусом в отношении наличной им действительности.

Не вдаваясь в подробное сравнение содержания двух утопий — славя нофильской и старообрядческой, отмечу их главное отличие. Оно кроется не во временном — около полутора веков — разрыве между двумя исто рическими эпохами. Несравненно более важно, что утопический идеал старообрядчества имел своим носителем мощное социальное и культурное движение. И такому движению, выступившему под знаменем утопии, было вполне под силу если не разрушить, то сотрясти лишь начинавший форми роваться имперский порядок. Славянофилы же представляли крошечную группу русских аристократических интеллектуалов, по иронии судьбы вы ступившую против породивших их же петровских реформ. У них не было ни малейших шансов вызвать массовую социальную динамику, тем более в утвердившейся имперской системе. Несмотря на общую структурную ма трицу народной этнической оппозиции и верхушечного националистиче ского дискурса, они не могли объединиться по причине драматического социокультурного разрыва между образованными слоями и массой русско го общества: народ и элита в прямом смысле слова говорили на разных языках.

Современный славянофилам общественный контекст не позволял ини циировать политическую динамику, вступать в открытую политическую борьбу. Российская же «действительность, делавшая не Там же. С. 185—186.

возможной борьбу за конкретные политические цели»17, обрекала славянофилов на утопичность.

Тем не менее националистический дискурс (по меньшей мере в лице своих основоположников-славянофилов) был оппозиционен фундамен тальным устоям Российской империи ничуть не меньше, чем народное этническое сопротивление. Его чуждость и альтернативность империи наиболее ярко проявились в двух принципиальных пунктах. Во-первых, в идеологической доктрине. «Хотя субъективно славянофилы были по CЛАВЯНОФИЛЬСТВО И «БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

большей части убежденными монархистами, они теоретически поста вили под сомнение монархию как объект лояльности. Таким объектом в их построениях оказался “народ”, или “народность”, что для правящего режима было абсолютно неприемлемо. Кроме того, националистическая идеология шла вразрез с этатистски-монархической еще и в том, что размывала raison d’ tre Российской империи. Ведь в соответствии с на ционалистическим пониманием природы государства 18 В. С. Малахов. Национализм необходимо было довольно серьезно пересмотреть как политическая идеология.

Учебное пособие. М., 2005. С. 35.

внешнюю политику»18.

Во-вторых, социополитическая модель славянофильства противостоя ла современной ей самодержавной власти и патронируемой ею социаль ной организации. «Николай (I. — Т. С.) видел в себе наследника Петра Вели кого, хотел быть не царем старой Руси, но европейским императором;

при всем своем почтении к православию и коренным народным началам он не собирался приспособлять свой государственный аппарат к требованиям религии и сохраненной в народе старорусской традиции, а в размышлени ях о том, что право должно органически вырастать из обычаев и традиции, не без оснований мог усматривать желание ограничить 19 «Славянофильство и запад произвол самодержца»19. ничество». Вып. 1. С. 103.

Из этого следует принципиально важный вывод: объективированное содержание славянофильской утопии было антиимперским. Хотя сами славянофилы никогда не осмысливали ситуацию в таких категориях, приоритет «народности» (а речь шла именно о русском народе!) перед «самодержавием» и выбор в качестве идеала доимперского периода рус ской истории вели значительно дальше ревизии одной лишь внешней по литики. Попытка решить фундаментальное противоречие между внена циональной (и даже антинациональной) империей и русским народом, найти между ними взаимовыгодный компромисс с неизбежностью вела к радикальному пересмотру самой природы российской государственно сти. Континентальная империя, где русская масса не имела преференций и несла основное тягло, должна была окраситься в русские национальные цвета, превратиться из космополитической империи Романовых в под линно русскую империю.

Выражаясь современным языком, можно сказать, что славянофилы до вольно близко подошли к идее этнизации (или национализации) государ ства, то есть его трансформации в государство определенной этнической группы и для этой группы*. Хотя сами они ни к чему подобному не призы вали, таково было объективированное (то есть помимо их воли и желания) соотношение их идей с актуальной и современной им действительностью.

Таковы были неизбежные логические следствия сформулированных славя См. об этом подробнее: В. С. Малахов. Национализм как политическая идеология.

С. 271—272.

ТАТЬЯ Н А С ОЛ О В Е Й нофилами методологических предпосылок и поставленных ими теорети ческих вопросов.

Более того, даже не будь славянофилов, эти выводы все равно были бы сделаны последующими представителями русского националистического дискурса и русским национализмом. Ведь фундаментальное противоре чие между империей и русским народом, о котором первыми заговорили славянофилы, со временем не только не ослабло, а лишь усилилось. И это приводит нас к вопросу, предощущавшемуся (хотя и не сформулирован ному) славянофилами и ставшему после них путеводной нитью русского националистического дискурса: существовала ли в принципе возможность этнизации континентальной полиэтничной политии?

Ответ на него довольно прост, ибо его дала сама история. Нет, не су ществовала. Реальный выбор состоял в сохранении антирусской империи или же отказе от нее в пользу русского национального государства. Говоря без обиняков, русское неравноправие составляло фундаментальную пред посылку существования и развития континентальной политии в имперско царской и советской исторических формах (советская идентичность точно так же не смогла сохранить единое государство, как в начале XX века его не смогла сохранить не столь сильная, но все же существовавшая и развивав шаяся имперская идентичность).

Можно возразить, что историко-культурные и социальные контексты второй трети XIX века и последнего десятилетия века XX кардинально раз личались, что в начале XIX века доля русских в численности империи была несравненно больше, чем столетие или два спустя. Значит, империю можно было русифицировать, или, выражаясь эвфемистически, существовала ги потетическая возможность реализации либерального проекта российской «политической (гражданской) нации». Другое дело, что не было сил, спо собных повести Россию по этому пути.

ВОЗВРАЩАЯСЬ К СЛАВЯНОФИЛЬСТВУ, отмечу, что современные исследователи недоумевают по поводу реакции, которую крошечная группа славянофилов вызывала у правящей бюрократии. Валицкий ха «Славянофильство и запад- рактеризует ее как «подлинный, хотя и не слишком ничество». Вып. 2. С. 79—80. понятный сегодня страх»20. Не думаю, что подобная сильная эмоция объясняется лишь оппозиционностью и даже потенци ально взрывоопасным характером славянофильской доктрины в отно шении актуальной и современной ей действительности. Рискну предпо ложить, что избыточный и необъяснимый страх перед славянофилами проистекал в конечном счете из антропологического пессимизма пра вящего слоя. То было предощущение (то есть чувство, иррациональное CЛАВЯНОФИЛЬСТВО И «БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

по своей природе) опасности политических проекций славянофильско го народолюбия.

В свете последующего развития России этот страх выглядел вполне оправданным. Более того, по иронии отечественной истории или в силу какой-то ее внутриструктурной закономерности «народолюбие» в России опасно прежде всего для объекта подобной любви — самого русского наро да. Именно «освободители» народа силой заставляли не понимавших свое го «счастья» русских людей двигаться по кровавому пути «прогресса».

Вероятно, изначальным психологическим и экзистенциальным истоком славянофильского мировоззрения стал именно антропологический опти мизм — высокая оценка актуальных или потенциальных качеств русского народа. Психологически очень трудно быть националистом, не оценив вы соко свою нацию (пусть даже не актуальную, а грядущую) — воплощение надежд и упований национализма. Хотя славянофилы нередко впадали в пессимизм и были полны тревожных предчувствий, в конечном счете они верили в избранность русского народа и его особое предназначение в ми ровой перспективе.

Для правящей же бюрократии был характерен антропологический пес симизм. При этом она вряд ли знала русский народ хуже славянофилов.

В отношении славянофильского знания народной жизни весьма показа телен знаменитый случай с К. С. Аксаковым: чтобы сблизиться с народом, он надел мужицкий армяк и ермолку. И что же? Его ста- 21 См.: А. И. Герцен. Былое и ли принимать за персиянина!21 Между тем бюрократия думы. М., 1982. Т. 2. С. 119.

весьма скептически оценивала подвластный ей народ, в ее представлении самодержавие было центральным институтом, обеспечивающим приобще ние «диких» народных масс к цивилизации и главной гарантией причаст ности России к миру европейского Просвещения. В общем, буквально по А. С. Пушкину: правительство у нас — единственный европеец.

Попутно отмечу: как антропологический оптимизм, так и антропологи ческий пессимизм в конечном счете проистекали из христианской тради ции, весьма двусмысленной в понимании природы человека и способной оснастить равно убедительной аргументацией противоположные точки зрения. Впрочем, правящая бюрократия прилагала все усилия, чтобы ни одна из них не дошла до опекаемого ею народа: перевод Священного Писа ния с церковнославянского на современный русский всячески тормозился.

Лишь в 1862 году на русском языке был издан Новый Завет, а вся Библия целиком — только в 1876-м.

Славянофильское народолюбие казалось особенно насторажива ющим в свете критики петровского наследия и призывов вернуться к «московскому царству». Для большинства тогдашнего образованного со словия это выглядело опасной попыткой свернуть с торного пути циви ТАТЬЯ Н А С ОЛ О В Е Й лизации, вернуть Россию в «старомосковское варварство». Даже изгой в николаевской России, П. Я. Чаадаев, оказался по одну сторону баррикад с режимом в отношении к славянофильству. Справедливо указав на исто рическую важность славянофильства как первого проявления «эманси пированного национального разума», Чаадаев в то же время страстно обличал содержание этой эмансипации. «Автор “Апологии” противо поставлял славянофилам “просвещенное правительство”;

в известном смысле он даже взывал к правительству, обращая его внимание на то, что славянофильское движение угрожает наследию Петра Великого и может повлечь за собой непредвиденные последствия». Характерно, что опасения в отношении славянофильского радикализ «Славянофильство и запад ма принадлежали человеку, готовому пожертвовать ничество». Вып. 1. С. 67, 70.

Россией в пользу революции22.

Но не только западник Чаадаев и правительственные бюрократы вос приняли в штыки славянофильскую концепцию. В конце концов их от ношение можно было бы списать на сословную ограниченность. Но даже профессор-разночинец и сын крепостного крестьянина М. П. Погодин весьма пессимистически оценивал состояние народа, из которого сам же и вышел. Он был убежден: русские крестьяне «не станут людьми, пока не при неволят их к этому», а в приступах откровенности признавался: «Удивите лен русский народ, но удивителен только еще в возмож Там же. С. 34—35.

ности. В действительности он низок, ужасен, скотен»23.

Другими словами, Погодин высоко ставил потенциальные качества русско го народа, но полагал, что в своем актуальном состоянии он критически нуждается в цивилизующей и направляющей силе самодержавия, представ ляя в то же время превосходный материал для его целей.

Погодин безусловно был русским националистом. Но, в отличие от сла вянофилов, представлял его течение, сфокусированное преимущественно на государстве, считая именно государство, а не народ, единственной твор ческой силой в истории России. Таким образом, в формировавшемся рус ском националистическом дискурсе изначально наметились две линии.

Одну, славянофильскую, можно условно назвать народническим нацио нализмом. Разумеется, славянофилы не были прямыми предшественника ми народников (последние относились к славянофильству как к ретроград ной идеологии). «Тем не менее славянофильские идеи прямо или косвенно просачивались в народническую идеологию, сочетаясь с характерным для народничества “экономическим романтизмом” (Ленин) и анархическими «Славянофильство и запад- мотивами, придавая своеобразную окраску народниче ничество». Вып. 2. С. 86. ской идеализации самоуправляющихся общин»24.

Второе направление — государственнический национализм. Ретроспек тивно хорошо заметно, что государственническое течение русского нацио CЛАВЯНОФИЛЬСТВО И «БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

нализма всегда было влиятельнее и сильнее народнического. В первую оче редь потому, что оно рассматривало себя союзником государства, которое этим с успехом пользовалось, в то время как народнический национализм воспринимался государством как потенциальная угроза.

Впрочем, даже государственнический национализм все равно оставал ся русским национализмом и в конечном счете находился в потенциальной оппозиции имперской политии. Ведь государственнический национализм также требовал ее русификации или минимум учета интересов и повышения статуса русского народа, что шло вразрез с устоями и политикой империи.

«Погодин при всей своей верноподданности был склонен на первый план ставить соображения великодержавного национализма, в легитимизме усматривал (не высказываясь слишком громко на эту тему) традиционный предрассудок, затрудняющий политику внешней экспансии… стремление “обрусить” как самодержавие, так и всю общественную 25 «Славянофильство и запад ничество». Вып. 1. С. 41.

жизнь»25.

Не надо думать, будто эта оппозиционность исторически уникаль на. Даже в Британской империи, считающейся моделью гармоничного и плодотворного сосуществования имперской и этнической идентич ностей, одно время имела место ярко выраженная Е. А. Макарова. Национальная коллизия подобного рода. В XVIII веке ответом на мысль и национальное созна строительство Британской империи стал «взрыв ан- ние в Англии. — «Национальная идея в Западной Европе в Новое глийского национализма, противопоставившего себя время. Очерки истории». С. 70.

имперскому и даже британскому национализму»26. Да леко не все подданные их Величества соглашались безропотно пожерт вовать традиционными английскими свободами, ценностями и мифоло гией избранной протестантской нации «в угоду ценностям азиатских и римско-католических подданных». Потребовались десятилетия тяжелых испытаний и целенаправленной работы, чтобы в Великобритании воз ник «гораздо более сознательно и официально сконструированный па триотизм, делавший упор на монархии, важности империи, ценности военных и морских достижений и желательности силь- 27 Там же. С. 75.

ного стабильного управления»27.

Однако, несмотря на свой внешне надэтнический («гражданский и ли беральный») характер, британский патриотизм имел ярко выраженную этническую и расовую подкладку. На протяжении веков британское само сознание отличалось крайним этноцентризмом и расизмом «расы господ»

(идея «богоизбранности» всего английского народа стала общераспростра ненной уже в XVII веке).

Наименьшим общим знаменателем для всех имперских подданных вне зависимости от их этничности и расы была Корона. Такой тип преданно сти можно определить как династический, и в этом смысле «британская ко ТАТЬЯ Н А С ОЛ О В Е Й рона в начале 1900-х годов подходила под ту же категорию, что и Габсбурги в Австро-Венгрии, Романовы “всея Руси” или Гогенцол Там же. С. 121.

лерны доимперской Пруссии»28. Тем не менее в гордив шейся своим полирасовым составом Британской империи не могло быть и речи о расовом равенстве — расовое превосходство британцев было sine qua non, составляло культурный и ментальный фон имперского бытия. Но дело не ограничивалось лишь расовой исключительностью.

Основу «британскости» составляла «английскость». Англия считалась старшей страной составного королевства, основательницей «внутренней»

и «внешней» империи, источником основных имперских традиций и уста новлений. Главные атрибуты «британскости» — монархия, парламент, про тестантизм — также имели английское происхождение. Наконец, при всех поощрительных жестах в сторону валлийцев, шотландцев и ирландцев они воспринимались как младшие нации в семье британских народов. (Не правда ли, очень напоминает советскую концепцию «русского народа как старшего брата в семье советских народов»?) «Было нелегко быть республи канцем, неанглийским националистом или католиком, Там же. С. 121—122.

не поставив свой патриотизм под сомнение»29.

Таким образом, при внешней однотипности с династическим патрио тизмом Романовых британский династический патриотизм имел крити чески важное измерение в виде английской этнической идентичности и английского национализма. Институциональное ядро империи составляла Британия как национальное государство, а ценностно-культурное и этни ческое ядро — англичане (британцы).

Национальное государство и национальная идентичность в качестве ядра колониальной империи, английский национализм в его расширен ной британской версии — вот два из трех главных условий успешного конструирования многослойной британской идентичности и имперского патриотизма. Третье условие — прямая материальная выгода для англичан от существования империи. Никакие новые ревизионистские трактовки природы Британской империи не смогли опровергнуть этого фундамен тального факта.

В Российской империи не было ни одной из этих предпосылок. Она была континентальной, а не морской империей, и выделение в ней инсти туционального ядра-метрополии было попросту невозможно. Для подавля ющего большинства простых русских расширение империи чем дальше, тем заметнее оборачивалось новым бременем и тяготами, а не выгодами.

Наконец, не только русский национализм, но даже артикулирование рус ской этничности потенциально подрывали устои континентальной поли этничной политии. В отличие от Британской, в Российской империи этни ческая идентичность номинально имперского народа, русских, не только CЛАВЯНОФИЛЬСТВО И «БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ»

не совпадала с имперской, но и находилась в постоянном остром конфлик те с нею. «Основная масса русского народа при всем почитании монарха была далека от согласия и примирения с системой, ба- 30 Дж. Хоскинг. Россия: народ и зирующейся на крепостном праве, подушной подати и империя. С. 161—162.

рекрутчине»30.

Нередко дело представляют таким образом, будто идеология «офици альной народности» была попыткой придать империи Романовых этниче ское измерение и даже опереться на русский национализм. Эту политику в научной литературе еще называют «бюрократическим национализмом».

В данном случае мы имеем дело с затянувшимся интеллектуальным заблуж дением, исток которого — бессознательный или намеренный методологи ческий сбой, размывание понятия «национализм».

Хотя такой элемент уваровской триады, как «народность», содержал потенциальную возможность национализма, чем в полной мере восполь зовался М. П. Погодин, официальная трактовка триединой формулы гра фа Уварова была вне- и даже антинационалистической. Под народностью понимались якобы безраздельная преданность русского народа алтарю и трону, социальное единство народа и отсутствие конфликта между ним и властью. Можно сказать, «народность» трактовалась как нечто не отдели мое от власти, даже производное от нее и уж точно не имеющее никакого самостоятельного значения.

Подобная интерпретация сознательно и последовательно противопо ставлялась открытому Великой французской революцией принципу «на циональности» — пользовавшемуся своими правами свободному народу, выступавшему источником власти и объектом лояльности. В России на первом месте стояла преданность монарху и отождествленному с ним го сударству. Династический и имперский патриотизм отождествлялся и по возможности очищался от русских этнических коннотаций. Единственным этническим атрибутом русскости и высшей национальной ценностью при знавалась лояльность русских верховной власти.

Иные трактовки выглядели нежелательными и даже политически опас ными. В самом деле, если русские — подлинно империообразующий на род, то почему они не имеют никаких преференций, а среди чиновников так много немцев? Не говоря уж о том, что признание самостоятельного значения за «народностью» означало, что народ, как и Церковь, играет хоть какую-то роль в легитимации монархии. «А это Николай I решительно от вергал, так как в подобном допущении слышал приглушенное эхо револю ционных идей, вызвавших потрясение во многих евро- Там же. С. 161.

пейских странах»31.

Начиная с николаевского правления любая модификация имперской идеологии в России — не важно, царской или советской — была враждеб 11. «Свободная мысль» № 11. ТАТЬЯ Н А С ОЛ О В Е Й ной русскому национализму. Это не исключало его использования (осо бенно государственнической версии национализма) имперской властью и инкорпорирования отдельных националистических положений в офици альный идеологический дискурс. Но в любом случае подобное использова ние строго дозировалось, носило исключительно функциональный харак тер, а русский национализм даже в «медовые месяцы» отношений с властью находился в подчиненном и зависимом положении. На пути его заветной цели (этнизации (русификации) имперской политии) был воздвигнут не преодолимый заслон.

Итак, на стадии генезиса русского националистического дискурса сфор мировались две основные версии русского национализма — условно, на родническая и государственническая. Выявился потенциально оппозици онный и даже подрывной характер русского национализма в отношении основ имперской политии, что в свою очередь предопределило насторо женное и негативное отношение власти к национализму. Была пробле матизирована (пока еще не очень четко и последовательно) главная тео ретическая и практическая тема русского национализма: как совместить интересы империи и русского народа?

Marginalia ГАЛИН А К Р У ГЛ О В А Протестантская глобалистика Осмысление глобальных проблем современности протестантскими церквями началось значительно позднее других христианских конфес сий, что позволило им в своих разработках опираться на предшествен ников, а также и на теоретические установки западной общественной мысли. Анализируя деятельность протестантских течений по решению проблем войны и мира, особо следует остановиться на их участии в эку меническом движении, в которое входили прежде всего протестантские церкви.

После вступления в 1960-е годы в ВСЦ религиозных организаций из со циалистических стран, а чуть позже (1970-е) и ряда христианских объеди нений из развивающихся стран, соотношение сил в рамках этой организа ции резко изменилось. Позиции сторонников активного миротворчества существенно укрепились. К тому же на руководство экуменическим движе нием серьезно подействовало и укрепление позиций антивоенного движе ния в мире. Опасаясь потерять опору в массах, экуменические лидеры к 1960-м годам окончательно определились в пользу защиты мира и критики гонки вооружений.

Осознавая неизбежность разработки собственного понимания про блемы сохранения мира, деятели экуменизма активно обсуждают ее на международных конференциях, встречах и консультациях. Руководитель программы ВСЦ «Церковь и общество» П. Абрехт заявил: «Церковь должна считаться с быстрыми социальными изменениями, так 1 H. Abrecht. The chureches and как Евангелие существует для всего мира, изменяемого rapid social change. N. Y., 1961.

человеческой деятельностью»1. Сохраняя общие уста- Р. 49.

новки на миротворчество, руководители ВСЦ в 1970-е годы даже призна ют, что «мир в наше время становится физической необходимостью». Но сохранение его возможно только через «глобальную евангелизацию мира, на христианском фундаменте». В свете общих установок на специальной КРУГЛОВА Галина Анатольевна — доцент кафедры политологии Белгородского государственного университета, кандидат философских наук.

ГАЛ ИН А К Р УГЛ О В А сессии ВСЦ по разоружению (1978) утверждалось, что необходимо разра ботать «богословие мира», носящее «эсхатологический» и «пророческий»

характер.

Большинство деятелей экуменического движения того периода крити куют такие расхожие ранее стереотипы, как ограниченная ядерная война, равновесие страха, война во имя интересов нации. В соответствии с эти ми установками в рамках экуменизма начала разрабатываться «теология мира» (или «богословие мира»), позднее получившая название «мироло гия». Показателем активной миротворческой деятельности ВСЦ можно считать и огромное количество религиозных экуменических конферен ций, имевших достаточно широкое представительство. На этих между народных форумах была выработана вполне позитивная экуменическая миротворческая программа борьбы за мир и разоружение, включившая решение ряда конкретных вопросов. Среди основных — отказ от политики конфронтации и гонки вооружений;

ориентация на честное, конструктив ное сотрудничество;

стремление к сокращению вооружений;

неприятие концепции «звездных войн»;

развитие двусторонних отношений;

созда ние безъядерных зон и т. д.

На фоне общих призывов звучат и весьма специфические задачи: вве сти мораторий на всякую враждебную риторику;

воспитать народы в духе мира;

не допустить карикатур стран и народов друг на друга;

развить язык доверия и разрядки… При этом рационально мыслящие деятели экуме низма понимают, что современный мир стоит перед решением сложных проблем. Они даже готовы временно забыть внутренние теологические разногласия во имя решения «настоятельных задач сохранения мира на Земле». Поэтому в документах экуменических конференций подчеркива лось: для укрепления миротворчества «единство мнений вполне достижи мо при всех особенностях мышления и суждения… в отношении мира».

Теологи предостерегали человечество, которое «должно объединиться, чтобы после Хиросимы не случилось Евросимы», и ни «Журнал Московской патри в коем случае «не допустить Террасимы — глобального архии». 1986. № 8. С. 52.

ядерного всесожжения»2.

Однако не следует забывать, что, как и любая теологическая концеп ция, она отражает мир в богословском понимании. Даже сама возмож ность мира не выводится из закономерностей общественного развития, а обосновывается многочисленными ссылками на Библию и основные христианские догматы. Ограничивая сферу миротворчества таковой «сотрудничества с Богом, теоретики экуменизма в русле религиозных традиций снижают и эффективность своей миротворческой деятельно сти. Абстрактные призывы к миру, обобщенные порицания виновников ПРОТЕСТАНТСКАЯ ГЛОБАЛИСТИКА гонки вооружений — основная особенность экуменической программы мира.

Оценивая деятельность протестантских церквей по решению проблем войны и мира, следует отметить, что главной особенностью является вну тренняя противоречивость. С середины 1980-х годов в рамках протестан тизма на ведущее место выдвинулась концепция «справедливого мира».

Основа этого поворота была определена нарастанием угрозы ядерной войны, выходом ее в космическое пространство, а также усилением и расширением антивоенного движения. Происходит процесс обогащения христианских ценностей идеями гуманизма и на этой основе — активи зация деятельности в борьбе за мир, разоружение и разрядку. В самом общем плане эта концепция выразилась в отказе от понимания войны как «неизбежного зла»: «Бог не хочет войны», и мы должны бороться про тив нее;

сохраняя приоритет религии в деле укрепления мира, теологи подчеркивают необходимость сотрудничества и с нерелигиозными по литическими движениями в борьбе за мир;

происходят отказ от идеоло гии «крестового похода против коммунизма» и ориентация на ценности «гуманизма» и «разума» для сохранения «священного дара жизни»;

само содержание проблем войны и мира трактуется расширительно — во взаи мосвязи с рядом конкретных социальных проблем — таких, как качество жизни, бедность, равноправие государств, а также и в связи с другими гло бальными проблемами: экологическими, отсталости стран третьего мира и т. д. В тот период подвергается переоценке и переосмыслению само понятие пацифизма. Это уже «ядерный пацифизм», предполагающий не просто пассивное неприятие войны, а активное сопротивление исполь зованию ее для решения международных конфликтов.

Для решения проблем войны и мира в 1990-е годы протестантизм вырабатывает новую «концепцию культуры мира». Собственно, и разра боткой ее занимались различные институты, организации и движения.

Отрицать роль религии в формировании культуры мира сегодня бессмыс ленно. Она вносит свой вклад в развитие этой программы. Но не следу ет забывать, что все конкретные задачи разрабатываются в русле рели гиозного пацифизма. Это прежде всего «мир с Богом» как основа «мира с ближними», ориентация на »воспитание у человека нового восприятия мира» и т. д. По-прежнему нигде не указываются и не рассматриваются истинные социально-политические причины войн. См. «Примирение: сб. мате Соответственно, и борьба за мир направлена не на ис- риалов коллоквиума в Кресто коренение их реальных причин, а на «формирование воздвиженском монастыре».

Шеветонь (Бельгия);

М., 1997.

нового взгляда на мир» как «примирение» не только на Р. 304—307.

земле, но прежде всего «с Небом»3.

ГАЛ ИН А К Р УГЛ О В А Существуя в рамках традиционных западных демократических поли тических систем, протестантские церкви довольно ярко проявили зависи мость своих теоретических построений от изменений в мировой политике, гибкость оценок и быструю приспособляемость к новым социальным усло виям. Позиции протестантских теологов близки официальным социально политическим лозунгам и установкам западных государств.

Протестантские экологические концепции, в отличие от других те чений христианства, характеризуются значительным разнообразием и большей наукообразностью. Поэтому теоретики протестантизма, стремясь найти наиболее подходящее обоснование своим разработкам, вынуждены нередко прибегать к использованию теоретических расчетов и выводов ученых-экологов. Следует обратить внимание и на другое: многие проте стантские религиозные организации в ряде западных стран оказывают ак тивную поддержку движению в защиту окружающей среды.

Не ограничиваясь объяснением причин экологического кризиса толь ко греховностью человека, протестантские теологи пытаются доказать, что «экологическое равновесие» было нарушено вследствие изменения религи озных установок по отношению к природе. Называя экологическую пробле му «новой формой Армагеддона, битвой за спасение жизни людей», Т. Дерр сводит экологическую проблему прежде всего к религиозно-этической проблематике, подчеркивая, что «центром дискуссии в решении экологи ческих проблем является христианская теология и этика». Основная при чина экологического кризиса, согласно его концепции, коренится в «гнев ном высокомерии» человека, который в условиях научно-технического господства над природой склонен все чаще забывать о Боге, утрачивать ре лигиозное мироощущение. С утратой этического контроля над природой и наукой наука и техника становятся «средством в руках дьявола», что ведет к разрушению природы. Человеческое общество с утратой религиозного миропонимания, по словам Т. Дерра, не в состоянии предотвратить отри См. T. Derr. Ecology and human цательные воздействия научно-технической революции liberation. N. Y., 1973. Р. 26—35. на окружающую среду4.

Многие теоретики протестантизма считают, что достаточно примене ния некоторых христианских принципов и норм для преодоления про тиворечий в системе «общество—природа». Так, видный протестантский теолог Дж. Макквэри, отмечая огромную роль религии в жизни общества, считает: священнослужители должны «вносить свой посильный вклад в развитие христианства, посредством пересмотра его традиций». Ведущую роль в установлении гармонии между обществом и природой он отводит «глубинным изменениям» в ценностной системе общества, главным обра зом изменениям «в сфере христианской религии». В условиях обострения ПРОТЕСТАНТСКАЯ ГЛОБАЛИСТИКА экологических проблем, по его мнению, главное значение имеет переход от «монархической модели» мира к «органической», согласно которой, природа не противостоит Богу, а развивается в «органическом единстве» с волей Бога. Такое «органическое единство», с точки зре- 5 См. I. Macquarrie. Creation and Environment. — «Ecology ния Макквэри, исключает возможность эксплуатации and Religion in History». N. Y., природы вообще, прежде всего человеком5. 1974. P. 35—38.

Идею пересмотра, своего рода «исправления» религии для решения про блем окружающей среды, поддерживают Д. Э. Мариетта, 6 См. D. E. Marietta. Religions Д. Феркисс, Дж. Пасмор и др. Так, например, Д. Э. Мари- Models and Ecological decision етта видит выход из экологического кризиса в создании manking. Chicago, 1977. Vol. 12.

№ 2. P. 159—164.

«нового религиозного гуманизма»6, который должен провозгласить единство человека с миром, всей природой.

Создание теории «нового аскетизма» занимает особое место среди предлагаемых протестантскими мыслителями экологических концепций.

В теории «нового аскетизма» Ф. Элдер, Дж. Б. Кобб называют основной при чиной экологического кризиса стремление человека к неограниченному экономическому росту, увеличению богатств.

Ф. Элдер считает, что именно «новый аскетизм», элементами которого являются «ограничение», «почитание всего живого», способен привести к замене «эксплуатации природы ее гармонией», а для этого «мы должны быть более умеренными в потреблении природных ре- 7 F. Elder. The new ascetism. — сурсов, ограничить рост народонаселения и развивать !Environment and Society». N. Y., 1974. P. 325.

чувство благоговения перед всем живым»7. Он полага ет, что для достижения этого необходимо провести изменения в религи озном вероучении. Под нововведениями Ф. Элдер понимает прежде всего создание «энвайроменталистской теологии» и сопутствующей «энвайро менталистской этики». Аналогичные взгляды поддерживает и Дж. Б. Кобб.

Разделяя основные положения Ф. Элдера, он думает, что «теологи должны участвовать в разработке нового образа жизни» — основой которого опять же будут нравственно-религиозные изменения.

Доказывая необходимость религиозно-нравственного осмысления экологических проблем, Ч. Бирч пытается путем создания «экологической модели единства природы, человека и Бога» преодолеть антропоцентрист ский характер христианской нравственности. По его мнению, »благодаря божественному милосердию» люди через страдание преодолевают эколо гический и другие кризисы.

Протестантские разработки экологических проблем предлагают обще ственности наиболее расширительную трактовку проблем экологии в срав нении с другими христианскими конфессиями. Однако, провозглашая рели гиозную веру решающим фактором преодоления экологического кризиса, ГАЛ ИН А К Р УГЛ О В А возрождая идеи «христианского аскетизма», протестант См. M. Lyndauist. Economic Growth and the Quality of Life.

ские теологи пытаются доказать, что это единственный Helsinki, 1975. P. 366—415.

путь разрешения возникших экологических проблем8.

Несомненной заслугой ВСЦ является проведение по инициативе этой организации множества международных конференций по охране окружа ющей среды. Заслуживает особого внимания приглашение на них ученых экологов, биологов, социологов. Теологи активно участвуют в научных дискуссиях, обсуждениях экологических бедствий, даже нередко в своих рассуждениях опираются на конкретные научные данные, придающие «на укообразность» и привлекательность их разработкам.

Нарастающие энергетический и экологический кризисы, обострение продовольственной и демографической проблем, негативные послед ствия урбанизации — все это подрывало веру общества во всемогуще ство технического прогресса, способствовало нарастанию пессимисти ческих умонастроений. Сказалось это и на отношении протестантизма к НТР. Большинство теологов, как правило, в оценке социальных аспектов научно-технической революции следуют в русле господствующих социо логических и философских концепций. Но они не просто «заимствуют»

модные теории, а придают им своеобразное религиозное звучание. В отли чие от других христианских течений, теоретики протестантизма стремятся к более конкретному, можно сказать практическому, исследованию соци альных аспектов НТР. Ориентация протестантизма на поиск собственных решений проблем научного и технического прогресса привела к необхо димости широкого обсуждения этих проблем.

Сама по себе оценка роли техники, научно-технических достижений достаточно противоречива в рамках социального учения протестантиз ма. Активное исследование теоретиками протестантизма проблем НТР осуществлялось в самых различных направлениях. Деятели протестантиз ма в рамках ВСЦ провели десятки конференций, посвященных рассмо трению различных социальных аспектов НТР, а также приняли участие практически во всех международных форумах по проблемам будущего развития, качества жизни и т. д. И хотя к 1990-м годы интерес теологов к исследованию данной проблематики значительно снизился, тем не ме нее социальные последствия научно-технической революции рассматри ваются ими, но уже в контексте других глобальных вопросов. Особенно характерно это для анализа проблем войны и мира, экологических и т. д.

На рубеже ХХ—ХХI веков все чаще рассмотрение их вплетается в анализ проблем бедности, причин отсталости стран Азии и Африки, а также в контексте глобализации. Один перечень проведенных мероприятий зай мет несколько страниц. Поэтому целесообразно остановиться только на ПРОТЕСТАНТСКАЯ ГЛОБАЛИСТИКА самых значительных мероприятиях и моментах их деятельности, а также основных идеях.

Теоретики протестантизма четко и справедливо выделяют основные со циальные последствия научно-технической революции. Среди них назы ваются прежде всего экологические, демографические проблемы;

продо вольственный, энергетический и сырьевой кризис;

угроза ядерной войны;

кризис в экономике и рост безработицы. Однако, поднимая эти проблемы, теологи нигде не упоминают проявление их в странах с различными по литическими системами и разным уровнем социально-экономического развития. Все призывы, как правило, адресованы «человечеству вообще».

Священнослужители-протестанты подчеркивают все более очевидное про тиворечие между быстрым развитием науки и техники и отставанием в ду ховной и моральной сферах.

Среди наиболее острых духовных последствий НТР протестантские богословы называют потерю смысла жизни, возрастание психических заболеваний, бедственное положение в области образования, массифи кацию культуры, утрату духовности (читай — религиозности), манипу лирование сознанием и др. Отмечая насущную необходимость решения этих проблем, теологи вынуждены признавать, что невозможно достичь вышесказанного в рамках образа жизни, получившего повсеместное распространение. Отсюда все вопросы, соответственно, переносятся в плоскость поиска нового «качества жизни» в понимании протестан тизма, который у теологов сосредоточивается в рамках христианской морали.

На фоне постановки вполне объективных проблем совершенно нео жиданно, казалось бы, сделан такой вывод: преодолеть их можно толь ко «путем укрепления христианской морали» и «религиозной надеж ды». При этом подчеркивалось: «Наша надежда направлена на Царство Божие и на обетование его благостной любви. Это не бегство в другой мир, но способ понимания Божьего суда над многим, 9 «Okumenischer Rat der Kir чему мы отвели ложное место в нашем техническом chen». West-Berlin. Dokument Nr. 21. Р. 6.

мире…»9 Исключая все рациональные действия по переустройству мира и преодолению негативных социальных послед ствий научно-технической революции, он ставит их в зависимость от веры и уводит от истинного понимания бедствий, которые коренятся в экономических и социально-политических устоях общества.

Акцентируя внимание на негативных последствиях научно-техниче ского прогресса, протестантские богословы в очередной раз пытаются подчеркнуть бессилие человека перед Всевышним. Как отмечал А. Тойн би, разум ничего не значит в мире, ибо он в состоянии только добиться ГАЛ ИН А К Р УГЛ О В А «поверхностного господства над природой греховной Цит. по.: A. Viavianos-Arvani ценой предательства души»10. Соответственно, причи tis. Biopolitick — Dimensions of Biology. Athens, 1985. Р. 593.

ну бед человечества он видит «в глубочайшем разры ве между техническим прогрессом и духовно-нравственными ценностя ми человека», поскольку именно «изменение религиозно-нравственных установок привело к тяжким социальным проблемам».

Таким образом, чтобы решить сложные проблемы, человечество должно совершить, по мнению теологов, еще одну «духовную революцию». Однако последняя «не нуждается ни в политике, ни в науке», — полагает Х. Вёллера.

Цель этой революции — обращение общества к религии. Чтобы вновь най ти смысл, дух, Бога, человек должен погрузиться в собственные глубины, внутренний мир, а осуществить это можно «лишь благодаря тихой, светлой, полной любви… духовной революции».

В отличие от науки, теоретики протестантизма основное внимание в исследованиях сосредоточили на анализе взаимосвязи негативных послед ствий научно-технической революции с духовным и моральным кризисом.

К сожалению, эта установка резко ограничила сферу их исследований.

И хотя определенные обнадеживающие выводы у теологов и проскальзы вают, тем не менее они не получили должного развития и не послужили основой их дальнейших разработок. Тот же Дж. Мольтман признает: наука и техника предоставили человеку огромные возможности в его господстве над природой. В то же время, по его словам, человек превратился в раба собственных изобретений и организаций. Но дальше констатации этого факта теологи не идут. Все основные задачи сосредоточены как раз в на правлении «этической перестройки» сознания человека в религиозном ее понимании.

В рамках теории «самоподдерживающегося общества» в 1980-е годы сложилась так называемая концепция «соответствующей техники», предусматривающая создание техники, которая «от «Church alert: The Sodepax Newsletter». Geneva, 1980. № 26. вечает не только данным социальным условиям... но Р. 11.

и соответствует развитию культуры»11. Этот широкий культурный контекст при детальном анализе на первый план выдвигает религиозно-нравственные критерии «соответствия». А науку теоретики протестантизма пытаются представить как сферу, полностью зависи мую от религии в плане преодоления негативных социальных послед ствий НТР.

Не вызывает сомнения, что развитие научно-технического прогрес са требует соблюдения определенных нравственных принципов, норм и установок. Но это скорее ориентиры на использование его достижений во благо общества. А преодоление негативных социальных последствий НТР ПРОТЕСТАНТСКАЯ ГЛОБАЛИСТИКА невозможно только на пути религиозно-нравственного совершенствова ния общества. В этом направлении требуются более действенные меры, прежде всего социально-экономические и политические преобразования общества, что неизбежно будет включать и нравственное совершенствова ние человека.

Итогом стали разработка и принятие так называемого Проекта буду щего. Первоначально в основе обсуждаемой модели лежали «технологи ческий подход» и ориентация на построение «самоподдерживающегося общества». Включение слаборазвитых стран в обсуждение этих проблем привело к разработке модели «развития с опорой на собственные силы».

В итоге на Генеральной ассамблее ВСЦ в Найроби было принято компро миссное решение в форме «двойной стратегии». С целью 12 M. Lyndauist. Economic улучшения «качества жизни» провозглашалось создание Growth and the Quality of Life.

Helsinki, 1975. Р. 130—135.

«жизнеспособного и справедливого общества»12.

Для достижения желаемого справедливого общества рекомендовано развитым странам ориентироваться на модель «самоподдерживающего ся общества», а развивающимся странам — на развитие «с опорой на соб ственные силы». Принятие документа в очередной раз доказало невоз можность выработать «единую христианскую социальную концепцию».

Понимая, что остановить научно-технический прогресс уже невозмож но, теологи пытаются хотя бы установить его границы, выход за кото рые «ведет к греху» и «где из-за произвольного вмешательства будущие поколения лишаются своего развития». Задача теологии в этих условиях состоит в том, чтобы «гуманизировать технико-индустриальный про гресс».

Придавая наукообразность и большую обоснованность своим рассужде ниям, протестантские теологи по-прежнему пытаются отстоять право на ре лигиозный контроль над развертыванием научно-технического прогресса.

Они признают, что «сегодняшнее понимание прогресса 13 H. Abrecht. The churches and считает научно-технический разум единственной га- rapid social change. Р. 189, 181.

рантией человечности и благосостояния»13.

Анализируя рассмотренные подходы, можно сделать такой вывод: тео ретики всех протестантских течений успешно приспосабливаются к из меняющимся условиям и пытаются предложить «новое» понимание соци альных аспектов глобальных проблем современности. Но при детальном рассмотрении этих «усовершенствованных» теорий видно, что, несмотря на использование разработок ученых, в своих выводах теологи не выхо дят за рамки традиционных идей христианства. Богословы по-прежнему главную роль отводят религии и считают, что без веры никакая научная система «не может быть гармоничной». Именно поэтому с христианской ГАЛ ИН А К Р УГЛ О В А точки зрения «как никогда необходимо возвращение к утраченной связи научного знания с религиозными… ценностями».

Признавая, что общественное развитие сталкивается с глобальными противоречиями, протестантские богословы главный упор делают на ана лизе морального и духовного кризиса и все проблемы переносят в пло скость поиска нового «качества жизни». Провозглашенная в этом направ лении цель звучит вполне правомерно: создание «стабильного общества социальной справедливости». Но достижение его сводится к религиозной надежде, направленной на «Царство Божие». Подобные рассуждения вновь направлены принизить созидательную роль науки и техники и еще раз об ратить внимание на «духовную деградацию человечества», доказать зависи мость проблем «низшего» материального мира от «высшего» мира религи озных духовных ценностей.


Marginalia АЛЕ К С Е Й ПЕТР УХ И Н Угрозы человечеству и учение Н. Н. Моисеева Все мы, люди, живущие на планете Земля, к концу XX века оказались в критическом положении. Биологический вид homo 1 См. Н. Н. Моисеев. Быть или sapiens «исчерпал потенциал своего развития, полученный не быть… человечеству? М., при завершении предыдущего этапа антропогенеза». Это 1999. Далее при цитировании указанного издания сноски да тревожное утверждение содержится в последней моно- ются в тексте статьи.

графии1 ученого-энциклопедиста академика Никиты Николаевича Моисеева (1917—2000). Выводы выдающегося русского учено го положены в основу содержания настоящей статьи.

Под «предыдущим этапом» автор имел в виду Неолитическую револю цию — крупнейшее событие в истории человечества, ознаменовавшее кар динальную перестройку всего процесса антропогенеза. В тот период, от даленный от нашего примерно десятью тысячелетиями, были изобретены метательные виды оружия. С их помощью люди на охоте стали ускоренны ми темпами истреблять крупных животных, в результате оказались перед угрозой всеобщей гибели от голода. Однако человечество смогло спасти себя, овладев искусством земледелия и скотоводства. Таким образом, был преодолен первый рукотворный глобальный экологический кризис.

В середине XX века было изобретено и опробовано оружие чудовищ ной силы — ядерное, способное уничтожить все живое на Земле. Н. Н. Мо исеев и его сотрудники Вычислительного центра Академии наук СССР в 1981 году убедительно доказали этот факт с помощью математических моделей. В последней подготовленной к изданию рукописи Никита Ни колаевич выразил уверенность в том, что опасность уничтожения чело вечества посредством ядерного оружия существует лишь теоретически.

«Вряд ли кто-либо сознательно решится на глобальное самоубийство», — замечает он (С. 14).

Трудно сказать, как бы сегодня оценил Моисеев вероятность гибели че ловечества в результате применения ядерного оружия, но в то время более серьезной ему представлялась опасность не военного, а «мирного» само уничтожения рода людского. «На первый план теперь выходит — предупре ПЕТРУХИН Алексей Иванович — юрист-международник, академик РАЕН.

АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н ждал он, — не угроза одномоментной гибели людей в результате ядерного катаклизма, а вероятность еще более мучительного исчезновения всего рода человеческого» (С. 16).

Такую грозную констатацию автор обосновал ссылками на достоверно установленные факты и научно обоснованные прогнозы, многие из кото рых теперь обрели статус азбучных истин. Трагизм создавшегося положе ния в том, что угрозу для существования, как и во времена Неолита, чело вечество создает в процессе нормальной жизнедеятельности, проявляя на новом витке своей истории могучий Коллективный Интеллект и несокру шимую Волю к Жизни.

О законах Природы, которым не может не подчиняться человечество Неолитическая революция завершила эру животной жизни Человека.

При этом первобытные люди получили новые стимулы и дополнительные возможности для своего развития и не замедлили воспользоваться этим.

В отличие от животных, они не только подстраивались под окружающую природную среду, но и активно вмешивались в природные процессы. Та ким образом, человечество целенаправленно трансформировало биосфе ру в соответствии со своими интересами и потребностями, в итоге создав новую, качественно более широкую экологическую нишу.

Одновременно происходила трансформация и людей. Свершилось качественное изменение духовного мира Человека. Люди перестали ощу щать себя частью Природы. Окружающая среда стала восприниматься в виде огромного резервуара, откуда можно черпать все, что необходимо, причем в неограниченных количествах. Мнение, будто «Мир принадле жит Человеку, и все, что существует вокруг нас, существует для нас» (а его до сих пор придерживаются некоторые наши современники), Н. Н. Мои сеев называл «аксиомой», доставшейся нам в наследство от этих очень да леких предков (см. С. 15).

В безоглядно потребительском поведении людей нет ничего необычно го — оно закономерно. Главной целью любого живого организма является обеспечение собственной выживаемости, а основным двигателем развития любых природных структур — механизм, рождающий конкурентное взаи модействие организмов, особей и общностей. Если какой-либо биологи ческий вид функционирует недостаточно эффективно и не выдерживает конкуренции, его замещают другим — более эффективным.

В том же случае, когда один из таких биологических видов становится абсолютным победителем, то есть монополистом в своей экологической нише, он начинает безмерно эксплуатировать все доступные ему ресур УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА сы. У него исчезает необходимость участвовать в конкурентной борьбе, и входящие в него организмы теряют внутренние стимулы к собственному совершенствованию. Монополист лишается потребности даже в генетиче ском разнообразии, а у составляющих его организмов начинает преобла дать стремление к унификации и стандартизации реакций на окружающую среду. Такое «поведение» влечет за собой неизбежную деградацию этого биологического вида.

В конечном итоге организмы полностью утрачивают способность к адаптации, и даже незначительные изменения среды обитания влекут за собой полное исчезновение такого вида. Вместе с ним разрушается и его экологическая ниша, поскольку этот вид, угнетая остальные элементы си стемы, к которой он принадлежит, снижает уровень ее разнообразия, и она утрачивает способность к адаптации. В результате резкое изменение внеш них условий может поставить систему на грань катастрофы.

Отмеченные закономерности определяют развитие всего живого на планете, в том числе людей. А поскольку Человек в своей нише-биосфере был единственным носителем Разума, человечество изначально формиро валось как вид-монополист.

Являясь самонастраивающейся системой, биосфера обладает способ ностью компенсировать внешние нагрузки и в определенных пределах сохраняет устойчивость (стабильность) основных параметров. Роль регу лятора в этой системе выполняет биота — живое вещество, содержащееся во всех живых организмах. Ее появление качественно изменило геологиче скую историю нашей планеты. Живые существа и организмы, подстраивая под свои нужды окружающую их среду, многократно ускорили все геологи ческие процессы, происходящие во внешней оболочке Земли.

Н. Н. Моисеев называл живое вещество Земным Демиургом. «Весь лик Зем ли, все ее ландшафты, осадочные породы, в том числе и древнейшие — грани ты и гнейсы, — результат этой деятельности», — полагал он, и исходя из этого утверждал, что «основное содержание эволюции на нашей планете после об разования биосферы состояло и состоит в подчинении всех происходящих на ней процессов интересам ЖИЗНИ» (С. 173).

Значение биоты для судеб человечества невозможно переоценить. На протяжении миллиардов лет она успешно противостояла таким мощным внешним воздействиям, как колебание солнечной активности, падение крупных метеоритов, интенсивный вулканизм. Осуществляя регулятор скую функцию, биота удерживала параметры биосферы в узком диапазоне значений, в котором только и мог возникнуть и развиваться наш биологи ческий вид.

По весу биота составляет ничтожную часть всего вещества нашей пла неты — примерно 0,25 процента. На первый взгляд может показаться уди АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н вительным, что такое мизерное количество вещества способно выполнять столь грандиозную функцию. Этот процесс происходит благодаря при сущему биосфере свойству поддерживать в равновесном состоянии свои основные параметры. Таким образом обеспечиваются стабильность и це лостность этой системы, частью которой является человечество.

В настоящее время имеется достаточно фактов, указывающих, что компенсаторная функция биосферы либо уже нарушена, либо находится на пределе ее возможностей. Известно, в частности, что в прошлом столе тии концентрация углекислоты в атмосфере возросла весьма значитель но: на 20—21 процент. Можно было бы ожидать, что биосфера отзовется увеличением объема фитомассы, поскольку углекислота — это пища рас тений. Однако на такое изменение состава атмосферы биота пока не от кликнулась.

«Это очень грозный симптом, — предупреждал Моисеев. — Если био сфера действительно начинает терять свою способность компенсировать внешние возмущения и ее характеристики стали отличаться от тех квази равновесных значений, которые ей были свойственны в течение последних столетий, то это означает, что возникла необратимая рассогласованность, которая и дальше будет расти, причем экспоненциально. Вследствие этого глобальная катастрофа может подкрасться совершенно незаметно и разраз иться совершенно неожиданно и столь стремительно, что никакие действия людей уже ничего не смогут изменить» (С. 42).

Ученый считал, что конец человеческой истории может наступить «не в каком-то неопределенном будущем, а, может быть, уже в середине XXI века»

(С. 33). «Человек подошел к пределу, — предупреждал он, — который нельзя преступить ни при каких обстоятельствах: один неосторожный шаг — и он сорвется в бездну;

одно необдуманное действие — и человечество исчезнет с лица Земли» (С. 18).

Примерно того же мнения придерживается канадский политический См. M. Strong. Where on Earth деятель Морис Стронг. В книге «Куда мы мчимся на are we going? N. Y.;


L., 2000. Земле?»2, вышедшей в 2000 году, этот известный акти вист международного движения в защиту окружающей Человека среды предупреждал: «Будущее человечества, возможно, будет решено в тече ние двух следующих десятилетий». «Разумеется, это гипотеза, — писал он, — но гипотеза особого рода. Удостовериться в ее справедливости бу дет возможно только post mortem. И тогда “делать вскрытие” будет уже некому и не на ком».

Возможно ли предотвратить глобальную экологическую катастрофу?

Моисеев считал, что человечество сможет избежать гибели «только при условии, если Разум — общечеловеческий Разум — вторгнется в стихию самоорганизации, которая до сего времени властвует на нашей плане УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА те» (С. 17). Надвигающийся глобальный экологический, а теперь еще и ускоряющийся природно-ресурсный кризисы способны принести огром ные изменения. В этих условиях в процессы развития будет властно вме шиваться Разум как отдельных людей, так и человечества в целом. И это может повернуть эволюционное развитие на планете в совершенно иное русло.

Если, полагал ученый, человечеству хватит мудрости и воли, если оно окажется способным преодолеть многочисленные трудности и достигнуть некоторого уровня общности, биосфера превратится в искусственный объ ект, станет плодом рук человеческих. На определенном этапе планетарного развития должен быть достигнут такой уровень интеграции знаний и тех нологических возможностей, имеющихся в разных странах, который по зволит говорить о нашей планете как о едином организме. У него возник нет специфическая цель — обеспечить коэволюцию Человека и остальной биосферы, и в силу достигнутой общности и развитости Коллективного Интеллекта у человечества появятся потенциальные возможности следо вать этой цели.

Общечеловеческий Разум, то есть Коллективный Интеллект челове чества, ученый определял как «системное свойство совокупности ин дивидуальных разумов людей, способных обмениваться информацией, формировать общее миропонимание, совершенствовать коллективную память и, может быть, в будущем вырабатывать и принимать Коллек тивные Решения» (С. 178). Возникновение интеллекта, по его мнению, было результатом столь же естественного и закономерного процесса в ее космической истории, как и рождение жизни на планете. Это со бытие положило начало переходу к новому периоду в едином миро вом процессе самоорганизации материального мира, в ходе которого появляется возможность обретения мировым эволюционным процес сом новых стимулов и возможностей для направляемого развития Уни версума.

«Совместные усилия ученых, политиков, деловых людей, религиозных деятелей, журналистов, а также представителей других слоев Общества, — считал Н. Н. Моисеев, — может быть, придадут человечеству достаточную Силу и необходимую Волю для того, чтобы оно могло найти приемлемые пути более или менее безболезненного преодоления неизбежного гло бального кризиса и недопущения его перерастания в планетарную ката строфу. На это должны быть направлены усилия всего человечества. Для этого потребуются все разнообразие разумов отдельных людей, как мож но более полная реализация способности личности к нетрафаретному мышлению» (С. 56).

12. «Свободная мысль» № 11. АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н Человечество не защищено международным правом от угрозы самоуничтожения Совершенно очевидно, что ни одно государство не может устранить угрозу глобальной экологической катастрофы в одиночку. Такую задачу могут решать только все государства мира, по согласованию и в сотрудни честве. Однако для этого не существует никаких правовых оснований.

Ни в Организации Объединенных Наций, ни в иных межгосударствен ных объединениях надвигающаяся угроза глобальной экологической ката строфы до сих пор не стала предметом рассмотрения. Руководители госу дарств, в том числе самых мощных и развитых экономически, оказываются неспособными прийти к согласию даже в отношении не столь амбициоз ных экологических проблем. Последним примером бессилия государств явились результаты встречи «большой восьмерки» на японском острове Хоккайдо в июле нынешнего года, прошедшей при участии представите лей крупнейших развивающихся стран.

Одна из причин создавшегося опасного положения, может быть самая главная, вероятно, заключается в том, что государства и их руководители не рассматривают человечество как нечто целое. Каждое государство старает ся в первую очередь отстоять в конкуренции с другими государствами свои «национальные интересы». И деятельность руководителей отдельных стран ориентирована главным образом на обеспечение первоочередных эконо мических, социальных и культурных потребностей своего народа. Некото рые государственные деятели открыто признают это. Но и те из них, кто предпочитает не афишировать такую директивную установку, не могут, не рискуя лишиться занимаемых постов, проводить какую-либо альтернатив ную этому внутреннюю и внешнюю политику.

Естественным следствием такой социально-политической ориентации государств является такой факт: за всю историю международных отношений не было заключено ни одного договора, в котором человечество в целом было бы представлено в качестве предмета соответствующего регулирования.

Отдельные слои или группы населения и даже индивидуумы выступают в качестве объектов, находящихся под международно-правовой защитой:

имеются межгосударственные договоры об обеспечении прав и интере сов малочисленных народов. Существует конвенция о недопущении дис криминации женщин;

международно-правовой защитой пользуются дети;

определенные права имеют военнопленные и гражданское население в ходе военных действий. В соответствующих конвенциях обеспечены пра ва инвалидов и беженцев;

в большинстве государств законами охраняются права человека. Но в отношении человечества в целом до сих пор не было проявлено подобной заботы и внимания.

УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА Как ни странно, в отличие от государств и международных организа ций, человечество не является субъектом международного права. На первый взгляд это можно объяснить отсутствием у данной глобальной общности каких-либо общепризнанных представительных органов — в лице миро вого правительства, например. Или тем, что человечество как единое целое не имеет физической возможности осуществлять какие-либо самостоя тельные действия в области правового регулирования, что может рассма триваться в качестве его «естественной недееспособности».

Но такие «аргументы» не могут быть признаны убедительными. Не дееспособные акторы, не имеющие естественных представителей, по всеместно участвуют в правовых отношениях. Юридические права таких лиц осуществляются агентами, специально назначаемыми для этих целей (имеются в виду, например, опекуны умалишенных, у которых не оказалось никаких родственников).

Биологический вид homo sapiens не является и объектом международно правового регулирования. Согласно никем не оспариваемому определе нию, к числу объектов международного права относятся «материальные или нематериальные блага, не относящиеся исключительно к внутрен ней компетенции государства, по поводу которых 3 «Международное право. Сло субъекты международного права могут вступать в варь-справочник». М., 1997.

правоотношения»3. Но государства не признают че- С. 194.

ловечество в таком качестве, и за последствия каких-либо действий или бездействие в отношении всего человечества не предусмотрено никакой и ничьей правовой ответственности — ни для существующих государств, ни для каких-либо юридических или физических лиц.

Бесхозными и бесправными были всегда и до сих пор остаются все жи тели Земли как единая планетарная общность! Человечество оказалось за пределами международно-правовых отношений не в результате каких либо естественных причин, а вследствие «лакуны» в международно правовом пространстве, образовавшейся по не зависящим от него обстоя тельствам.

Нет нужды в доказательствах: в реальности человечество подвергается активному воздействию со стороны государств и одновременно является мощным фактором преобразования окружающей среды в планетарных масштабах. Очевидно также, что эта деятельность совершается стихийно и за негативные последствия антропогенного воздействия на Природу, а так же за действия, представляющие угрозу существованию самого человече ства, никто никакой ответственности не несет.

Этот пробел в международном праве, по-видимому, и является одной их основных причин угрозы самоуничтожения нашего биологического вида к началу XXI века.

АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н Что делать?

Моисеев полагал, что перед всем биологическим видом homo sapiens на кануне третьего тысячелетия встала общая задача — выработать стратегию выживания человечества. «Разработка такой стратегии, — писал ученый, — мне представляется самой фундаментальной проблемой за всю историю человечества. Может быть, вся история человеческих знаний, все развитие нашей общей культуры были всего лишь подготовительным этапом для решения этой задачи, от успеха в решении которой зависит сохранение в биосфере биологического вида Homo sapiens» (С. 66—67).

В рамках такой стратегии в качестве первоочередных шагов, по видимому, могли бы стать разработка и заключение универсального дого вора о защите и развитии человечества. В случае принятия государствами соответствующего решения перед разработчиками такого договора встал бы вопрос: что является его предметом? И возникла бы необходимость сформулировать в юридических терминах определение понятия чело вечества.

В специализированных словарях оно определяется в самом общем виде — как совокупность индивидуумов. Специалистами такое определе ние не может быть принято за основу, поскольку, по существу, в этих словах не содержится иного смысла, кроме тривиальной констатации людей как части человечества.

Между тем предполагаемый договор должен быть предназначен для ре гулирования деятельности человечества как единого целого в целях упоря дочения жизни всего населения Земли, регламентации поведения людей в планетарном масштабе. Ввиду того, что такие задачи весьма далеки от реа лизации даже в рамках отдельных, самых развитых в правовом отношении государствах, попытки найти формулировки, подходящие для глобального уровня, были бы заведомо обречены на неудачу.

Большего успеха, как представляется, можно было бы достичь, если ис ходить из следующего: предлагаемый договор предназначается не для управ ления деятельностью людей, а для упорядочения их взаимоотношений.

В таком случае можно было бы предложить в качестве целей договора предварительное, готовое для обсуждения определение понятия Рода чело веческого, а именно:

«Человечество представляет собой совокупность юридически закре пленных отношений между государствами и государственными объеди нениями с целью создания и развития условий для неограниченного ни какими сроками существования на Земле живой материи и Человека как неотъемлемой части живой материи и носителя Знания об условиях его бессрочного существования».

УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА Его, по-видимому, нельзя признать абсолютно безупречным. Потому, в частности, что Знание в принципе неконтролируемо и почти всегда имеет бинарный характер: в зависимости от условий применения оно может как развивать природную среду обитания Человека, так и уничтожать ее и ве сти к гибели само человечество.

Но такое определение:

— во-первых, позволило бы выделить целенаправленный комплекс дей ствий государств в отношении всего живого, в том числе совокупности ин дивидов, принятой называть человечеством;

— во-вторых, создало бы возможность агрегировать действующие на циональные и международные нормы в планетарный Кодекс сохранения и развития Жизни и Разума на Земле;

— в-третьих, не вело бы к нарушению действующего международного права и национальных правовых систем.

Главное же заключается в другом: введение в юридический оборот дан ного или, возможно, иного определения дало бы старт процессу осознания ответственности государств и их различных объединений, а также соот ветствующих государственных деятелей за их деяния как военного, так и невоенного характера.

Разработчики проекта договора смогли бы опираться на некоторые «заделы», созданные их предшественниками. В Декларации о предотвра щении ядерной катастрофы, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1981 года, провозглашено, что «государства и государственные деятели, которые первыми прибегнут к использованию ядерного оружия, со вершат тягчайшее преступление против человечества». Согласно Конвен ции по предупреждению и наказанию за преступления геноцида от 9 де кабря 1948 года, лица, совершившие его, «подлежат наказанию независимо от того, являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными лицами или частными лицами». В Договоре о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космическо го пространства, включая Луну и другие небесные тела, вступившем в силу 10 октября 1967 года, определено: эти объекты «являются достоянием всего человечества».

Заранее невозможно предложить юридически выверенные, сбаланси рованные формулировки обязательств государств, которые их руководи тели согласятся включить в такой договор. Еще труднее сформулировать положения, позволяющие достичь согласия о мерах, которые могут при ниматься в целях принуждения государств-участников к соблюдению обя зательств.

Однако для обеспечения эффективности договора необходимо нали чие в нем встроенного механизма, гарантирующего исполнение достигну АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н тых соглашений. Поэтому некоторые положения должны предусматривать их прямое применение. Желательно также, чтобы в договоре содержались положения, фиксирующие источники средств, в том числе финансовые, для покрытия расходов, связанных с реализацией принимаемых его участ никами решений.

О целях предлагаемого договора В качестве приоритетных целей предлагаемого договора можно было бы, как представляется, разработать и представить на рассмотрение госу дарств следующие меры:

— введение запрета на применение вооруженной силы в отношениях между государствами;

— устранение несоответствия между растущими потребностями чис ленно возрастающего человечества и сокращающимися запасами ресурсов оскудевающей планеты;

— снятие отчужденности в отношениях между людьми, населяющими различные страны.

При разработке проектов статей, относящихся к первой из упомянутых целей договора, необходимо учитывать, что отказ государств от ведения войн и стремление к урегулированию споров путем переговоров были впервые признаны обязательными лишь при создании Организации Объединен ных Наций. Более ранние попытки реализовать идею об исключении войн из жизни Общества либо не предусматривали такой цели, либо оказыва лись безуспешными.

Однако по Уставу ООН у государств сохраняется право на использо вание вооруженной силы для защиты своей безопасности. Согласно ста тье 51, государства-члены имеют право прибегнуть к этому средству «в по рядке самообороны». В настоящее время трудно представить необходимые условия, которые позволили бы государствам отказаться от такого права — особенно при проявляющейся в последнее время в политике некоторых правительств тенденции, явно направленной на пересмотр, по меньшей мере политический, итогов Второй мировой войны.

Но если бы в мировом общественном мнении сформировалось доста точно четкое представление об угрозе, которую экологическая ситуация на планете несет существованию человеческой цивилизации, многие со временные проблемы, сейчас кажущиеся непреодолимыми, выступили бы совсем в ином свете. Поэтому в Обществе могли бы возникнуть определен ные условия, которые в настоящее время невозможно вообразить.

Упомянутые выше три цели тесно взаимосвязаны. Достижение первой внесло бы неоценимый вклад в дело укрепления всеобщей международной УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА безопасности и повлекло бы за собой колоссальную экономию непроизво дительных материальных, интеллектуальных и финансовых ресурсов, ко торые можно было бы направить на решение второй цели договора — кар динальной перестройки мировой экономики.

Как писал ученый, созданная Человеком цивилизация может себя со хранить и имеет шансы для дальнейшего развития «только при том усло вии, что экономика перестанет быть Демиургом Общества и обретет то место, которое ей уготовано Природой, — поддерживать существование человечества, а не определять его судьбу» (С. 52). В связи с этим возникает вопрос: можно ли управлять социальными процессами? Прежде всего раз работчикам договора предстоит определить цели управления. У социаль ных систем всегда существуют такие первостепенные цели, как гарантиро вание стабильности системы, обеспечение безопасности государства, рост национального дохода, сохранение и, если возможно, повышение уровня жизни людей.

Формирование целей, по мнению Моисеева, — самое трудное из того, с чем Человек сталкивается в своей деятельности. По мере роста сложности управляемой системы все более сложной становится управляющая систе ма. Причем объем информации, который последняя должна перерабаты вать, растет экспоненциально. Поэтому никакой компьютер, вероятно, не сможет найти решение многих управленческих задач.

Кроме того, любой процесс или элемент системы, возникнув как след ствие необходимости, в результате отбора начинает развиваться по общим законам самоорганизации. Иногда последняя (или независимость) столь велика, что тот или иной процесс или элемент оказывается вредным для целостности системы. В масштабах государства это может привести к ка тастрофе, предупреждал Моисеев. «Поэтому я предпочитаю говорить не об управляемом, а о направляемом развитии социальных и социально экономических систем» (С. 270).

Ученый исходил из определенного убеждения: социальные револю ции — это катастрофы, ибо они влекут за собой моря крови и горы несчастий для миллионов людей. «Ни в одной революции никому не удавалось добиться тех целей, из-за которых предпринимались ре волюционные перестройки, и никакая революция не приносила и не могла принести людям счастье, — констатировал он. — Для развития Общества есть только одна дорога: медленное изменение всех харак теристик общественной организации» (С. 271—272). Все эти и многие другие особенности социально-экономических процессов было бы необходимо принимать во внимание при разработке норм, имеющих целью регламентировать общественные отношения в области эконо мической.

АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н Обеспечить достижение третьей цели — самая трудная, но и самая важ ная задача, от решения которой в определяющей степени зависит возмож ность успеха в решении двух первых задач. Обе задачи потребовали бы установления существенных ограничений в сфере привычной, кажущейся вполне естественной деятельности человечества.

Как отмечал в связи с этим Н. Н. Моисеев, главные трудности будут связаны не с возможностями науки понять и описать ограничения, кото рые биосфера налагает на человеческую активность. Значительно слож нее оценить: способно ли человечество принять такие научные данные?

«Подготовлены ли люди к тому, чтобы подчинить свою деятельность, всю свою жизнь новым канонам?», — спрашивал он, обращаясь к своим чита телям (С. 50).

Внешние ограничения человеческой деятельности теми или иными пре делами, не зависящие от воли или устремлений конкретных личностей, — неизбежное следствие социальной природы Человека. В любом коллективе возникает необходимость регламентации поведения его членов. Опреде ленная направленность каждого члена коллектива является необходимым условием концентрации усилий коллектива в целом для достижения целей, преследуемых им.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.