авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Алексей Богатуров, Алексей Фененко Кризис стратегии «навязанного консенсуса» Михаил Делягин ...»

-- [ Страница 7 ] --

Различные запреты легли в основу человеческой морали и сыграли важ ную роль в формировании человеческой общности. Специфические за преты были связаны с признанием со стороны всех членов определенного рода или племени недопустимости посягательств на жизнь сородичей и со племенников и неприкосновенности частной собственности, имеющейся у некоторых членов такой общности. Впоследствии (после возникновения государств) соответствующие нормы права стали определять основные условия материальной и духовной жизни людей.

Как полагал Н. Н. Моисеев, для того чтобы избежать глобальной эко логической катастрофы, человечеству придется принять качественно иные параметры бытия и изменить характерные особенности своего духовного мира. По его глубокому убеждению, люди должны будут осознать свою при надлежность не только к собственной семье, стране, нации, но и ко всему планетарному сообществу. Они должны почувствовать себя членами его, принять на себя ответственность за судьбу всего человечества, за жизни чужих им и далеких от них людей. Они должны также научиться по-иному относиться к Природе, отказаться от опасной иллюзии господства над нею, научиться жить, следуя законам Природы (см. С. 51).

Такие перемены неизбежно затронули бы Духовный Мир, представляю щий мощный поток человеческого бытия. Этот феномен эволюционного развития человечества возник, вероятно, 30—40 тысяч лет назад — в про цессе Палеолитической революции. «Человек, — считал Моисеев, — свер УГРОЗЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ И УЧЕНИЕ Н. Н. МОИСЕЕВА нул тогда со столбовой дороги эволюции, свойственной всему остальном живому миру, и предпочел перейти от чисто биологического развития к развитию общественных форм своего существования». Причем феномен этот обладает удивительным разнообразием. Люди по-разному восприни мают окружающую действительность и имеют разное представление о сво ем положении в мире.

Но для любой общественной структуры необходимо, чтобы разнообра зие поведения индивидуумов, а также их стремления и желания находи лись в каких-то рамках и были подчинены некоторой общей осознаваемой людьми цели. Поэтому любой человеческой общности необходимы неко торые объединяющие идеи. А Великие идеи, если они овладевают массами, могут творить чудеса!

Не могут ли стать ими призывы спасти человечество от угрозы само уничтожения? Для этого, конечно же, необходимо желание людей, поль зующихся непререкаемым авторитетом в Обществе (ученых прежде всего), поддержать этот призыв.

Академик Моисеев был уверен, что у человечества еще есть шанс из бежать глобальной экологической катастрофы. Для этого, по его мнению, необходимо людям всего мира научиться согласовывать свою не только локальную, но и глобальную деятельность с возможностями биосферы и начать соизмерять свои потребности с оскудевающим потенциалом пла неты. К сожалению, в своем большинстве они не готовы к этому. И не трудно понять, почему такого рода предложения не могут рассчитывать на поддержку ни со стороны 800 миллионов страдающих от перманент ного голода, ни со стороны процветающей части населения стран «золо того миллиарда».

Положение в мире усугубляется особенно тем, что продолжающиеся войны и разного рода геноциды ударяют прежде всего по наиболее та лантливой и активной части рода людского. А потому существует реальная опасность снижения в исторической перспективе общего уровня интел лектуального потенциала человечества, но отнюдь не подъема. Призвав государства как можно скорее приступить к активной экологической поли тике, Н. Н. Моисеев ратовал за постепенное перемещение центра тяжести при ее проведении в сторону образовательной деятельности: «Только по настоящему образованное и интеллигентное Общество может оказаться способным развивать цивилизацию на оскудевающей планете» (С. 53).

Кроме того, ученый предупреждал нас: найти универсальные способы решения назревших проблем не удастся, они могут быть самыми разными для Европы, Африки, Азии, Америки, а пути поиска и выдвигаемые пред АЛЕК С Е Й ПЕТРУ Х И Н ложения могут разниться в самом существенном. «Поэтому нас ждут тяже лые дискуссии, — писал он. — Но важно их начать! И сделать предметом по меньшей мере столь же активных обменов мнений, какие ведутся по вопро сам о растущих ценах или неудовлетворительной деятельности того или иного правительства» (С. 52).

Предотвратить губительные последствия своей жизнедеятельности че ловечество сможет при одном непременном условии — в общественном сознании должно сформироваться четкое представление об угрозе даль нейшему существованию рода человеческого. Наличие ее должны осознать и признать прежде всего руководящие государственные деятели всех стран.

Только тогда возникнут возможности для выявления наиболее эффектив ных путей и создания адекватных средств, необходимых для предотвраще ния глобальной экологической катастрофы.

Россия, внесшая в интеллектуальную копилку человечества идеи «рус ского космизма», подарившая миру учение В. И. Вернадского о ноосфере и проложившая дорогу в космос, по-видимому, имеет моральное право, даже обязанность разъяснять жителям Земли, особенно молодым, простую истину: «Либо мы выживем все вместе, либо не выживет никто. Третьего не дано!»

Marginalia И ВА Н З А Д О Р О Ж Н ЮК, Е В ГЕ НИ Я ЗА Д О Р О ЖНЮ К Рискология:

философская составляющая Область рискологических исследований в современной России до статочно широка. Этому способствуют два обстоятельства: сверхрисковое решение, в связи с курсом перестройки породившее ряд весьма значимых рисков во всех сферах жизни, и проблема риска, во множестве ее состав ляющих попавшая в поле зрения исследователей.

Что касается первого, связанного с действиями и намерениями ныне здравствующих политиков, в первую очередь М. С. Горбачева, то его послед ствиям можно будет присвоить знак «плюс» или «минус» с течением еще какого-то времени, скажем так: минимум трех лет, когда лозунгам, перекро ившим мир по самым различным азимутам, исполнится хотя бы четверть века. Но уже есть достаточно оснований предполагать, что из сверхриско вой ситуации Россия выходит и (нравится кому это или нет) будет следовать курсу стабилизации своих интересов, опираться на свою (сегодня именуе мую суверенной, завтра, может, как-то по-другому) демократию, защищать свою независимость — с эшелонированным ее обеспечением.

Второе обстоятельство сводится к следующему: число отечественных и переводных работ о риске растет едва ли не лавинообразно, и все шире затрагиваются частные моменты социальной жизни. На этом фоне особо выделяется некая лакуна: отсутствуют обобщающие, философские труды См. У. Бек. Общество риска.

по данной проблематике. На пути к другому модерну. М., Есть, правда, переводной труд социолога У. Бека, но 2000.

если учесть, что, в отличие от СССР/России, Германия пе реживала риски приобретения, а не потерь (рискованно, правда, судить что лучше), вряд ли мыслительный инструментарий весомого 2 См. Т. В. Керимова. Человек немецкого ученого может стать в полной мере востребо- риска. Социально-философские проблемы. М., 2008. Далее при ванным россиянами. цитировании издания сноски Отсюда большой интерес к работе Т. В. Керимо- указываются в тексте статьи.

вой2. Заметим, анализом трансформирующегося социума доктор философ ЗАДОРОЖНЮК Иван Евдокимович — редактор издательства Современной гуманитарной акаде мии, кандидат философских наук.

ЗАДОРОЖНЮК Евгения Ивановна — аспирант Российской правовой академии при Министерстве юстиции РФ.

Исследование выполнено при поддержке РФФИ, проект № 08—06—00262а.

ИВ А Н З А Д О Р О Ж НЮ К, Е В ГЕ НИ Я ЗА Д О Р О Ж НЮ К ских наук Т. В. Керимова занимается давно, интегрально и продуктивно*.

Прежде чем перейти к обсуждению ее книги, напомним, что «человек раз умный» стал таковым, лишь пройдя через горнило риска. Откроем Библию (начальные ее страницы) и увидим, что первым сознательным, равно как и рисковым, решением явилось вкушение плодов с дерева познания добра и зла. Оно шло через змея, сделавшего Еве такое внушение: «в день, в кото рый вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло» (Быт 3:5). Оно и было воспринято как побуждение к действию с трудно предсказуемыми последствиями. В связи с отрывшимися обстоя тельствами Бог изгнал Адама и Еву из безмятежного рая. При этом ему при шлось сокрушенно сказать примечательные слова: «вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло» (Быт 3:22). Такая притча является древним сви детельством того, что риск влечет к себе человека и он стремится на него идти, не останавливаясь перед самой большой ценой.

Итак, есть целая библиотека книг по риску, но такой, анализирующей его в социально-философском измерении, не было. Надо сказать, что Т. В. Кери мова в своем авторском методе шла через различные стадии изучения обще ства, затрагивая проблематику техноструктур как детерминанты социальных изменений, кибернетики и ее последствий. Многие проблемы такого рода поднимались ею в отечественной философской литературе впервые.

В центре рассматриваемого труда — проблема риска, его всеохватыва ющего характера, наконец тревожащего судьбы людей резонанса. Можно сказать, ХХI — век высшего риска… Что можно под этим разуметь? Обратимся к поэтическому свидетель ству о предшествующем веке.

Двадцатый век… Еще бездомней, Еще страшнее жизни мгла… И неустанный рев машины, Кующей гибель день и ночь, Сознанье страшное обмана, Всех прежних дум и малых вер, И первый взлет аэроплана В пустыню неизвестных сфер.

И отвращение от жизни, И к ней безумная любовь, И страсть и ненависть к отчизне… И черная, земная кровь Сулит нам, раздувая вены, Все разрушая рубежи, Неслыханные перемены, Невиданные мятежи… Не будем подчеркивать гениальную проницательность поэта, увязавшего в один узел сверхрисковости «взлет аэроплана в пустыню неизвестных сфер»

* Отметим лишь два основных труда, вышедших при ее ведущем участии и под ее редакцией.

Книга «НТР и социальный процесс» (М., 1982) появилась в преддверии перестройки и в чем-то объяснила, почему ее вскоре объявили;

работа «Будем ли мы жить во “всемирной деревне”» (М., 1993) показала, где мы вследствие нее обнаружились… РИСКОЛОГИЯ: ФИЛОСОФСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ и эмоциональное напряжение, «раздувающее вены», — ХХ век показал послед ствия гремучести этой смеси. Заметим другое: вряд ли спокойнее будет век XXI, поэтому не только поэтическое видение, но и философский анализ должны продемонстрировать, что ожидает человечество в ситуациях усугубляющихся неопределенностей в плане объективного развития и возгорания костров само го разного рода амбиций — в плане субъективного. И предостережемся, чтобы блоковские характеристики ХIХ и ХХ веков, высказанные им в поэме «Возмез дие» (1912), не оказались детским лепетом по сравнению с угрозами XXI века.

Т. В. Керимова начинает с констатации такого факта: риск всегда встроен в механизм осуществления любого рода человеческой деятельности;

он есть везде — поэтому и выделить его непросто: со стороны видно, как человек ри скует, но он сам может сказать — это де моя работа… Поэтому его исследова ния в качестве самостоятельного объекта начинается как бы с частностей, но в дальнейшем обнаруживается, что риск — обобщающая философская и обще социологическая категория. Действительно, риск обладает огромным созида тельным, равно как и разрушительным потенциалом, колоссальной энергети ческой мощью воздействия на сознание, поведение и деятельность отдельного индивида, на функционирование общества, развитие истории в целом.

Может, в позапрошлом столетии от такого его видения легко было спря таться. Хотя что говорить, если человек риска и герой Достоевского (не в меньшей мере Толстого и Пушкина) — один и тот же субъект. То же просма тривалось и в отечественной философии.

Согласно автору, обращение к риску является ответом на вызов, брошен ный каждому человеку и человеческому роду вообще современной истори ческой эпохой. Ибо возросшая мощь преобразовательной энергии людей приносит им не только блага, в первую очередь улучшение качества и рост уровня жизни, но и негативные результаты, ставя под угрозу существование ее носителей. Различного рода потери, бедствия, лишения, опасности не просто усложняют ситуацию, а переводят ее в регистр непоправимости. В результате из преднамеренных рисков, ориентированных на повышение эффективности, возникают «непреднамеренные» беды.

Как справедливо утверждает автор, опирающиеся на научно-технический прогресс интеграционные процессы в современном человечестве неизбежны;

волей или неволей в них участвуют народы всех стран. Но это движение к еди нению не происходит мирно и согласованно, без распрей и споров;

больше оно похоже на бег с препятствиями, сопровождаемый схватками соперников, из ко торого далеко не каждому дано дойти до финиша, тем более стать победителем.

«Все участники в той или степени подвержены той или иной опасности. Силь ным развитым державам угрожает утрата передовых позиций, отстающим — ис чезновение с исторической арены. Пребывание в ситуации неопределенности, чреватой опасностями, необычайно актуализирует и усиливает тягу к рискам, испытываемым субъектами этого общемирового процесса» (С. 199).

ИВ А Н З А Д О Р О Ж НЮ К, Е В ГЕ НИ Я ЗА Д О Р О Ж НЮ К Уже из этого краткого перечня перемен, характерных для нашего вре мени, следует: в книге предлагается отношение к риску как к социально значимой, острой и злободневной проблеме, которая должна занимать в современном социальном знании одно из центральных мест, выступать предметом исследования рискологии — специальной, формирующейся на наших глазах области этого знания. В соответствии с таким отношением проблема риска рассматривается в социально-философском ракурсе.

Познание риска сосредоточивает противоречивое единение природ ных и социокультурных начал, характерных человеку, поскольку прорехи в познании этого частного явления затрудняют выяснение природы непо средственно человека.

В первой главе анализируется человек как субъект и объект риска. Автор правомерно отмечает, что «развитие объективной ситуации попадает в зави симость от субъективных устремлений человека, который постоянно балан сирует между боязнью срыва намерений и надеждой обратить развитие собы тий в свою пользу» (С. 27). Можно даже сказать так: рисковый человек — это вовсе не бездумный актор. В качестве такового может выступить креативный индивид, минимизирующий или взаимоуничтожающий действие девяти не благоприятных факторов — так, что доминирующим становится один высоко значимый для него благоприятный фактор. И наоборот: назадачливый актор может так скомбинировать девять высокозначимых для себя благоприятных факторов, что их сила повергнется действием одного неблагоприятного. (Сле дует отметить: на странице 27 автор предлагает этимологию понятия «риск», выводимую из испанского или португальского языка. Все же большинство тол ковых словарей связывают его с древнегреческим «ризиконом» — «скалой».) Психолог В. А. Петровский выявил некое золотое сечение относительно распределения решений индивида принимать рисковое решение или избе гать его. Оно сводится к следующему: индивид скорее идет на риск возмож ных потерь (5 из 8) или избегает риска вообще (3 из 8), чем предпочитает равные условия (4 на 4). Ситуация усложняется в связи с возможностью замещать установку «риск, чтобы жить», установкой «риск, чтобы выжить», в случае неконтролируемого развития. Причиной может служить избыток потребностей для одних при дефиците ресурсов для других. Слишком боль шие различия могут сделать общество нежизнеспособным.

Риск характеризуется как внутренняя потребность индивида преодоле вать опасности, источники которых коренятся и в природной, и в социаль ной среде. Опасность несет различного рода потери, вызывает страдания людей, затрудняет достижение цели;

она же играет существенную мобили зующую роль. Чувство риска пробуждает веру и надежду на успех, настраива ет на его достижение, подталкивает человека к совершению продуктивных действий и поисковой активности;

последняя, по убеждению автора, служит клапаном, открывающим выход для выявления уникальности индивида, раскрытия, заложенного в нем природой и историей творческого начала.

РИСКОЛОГИЯ: ФИЛОСОФСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ Особенно интересна глава о динамике риска в историческом измере нии, где авторское внимание фиксируется на феномене ускоряющихся изменений, затрагивающих судьбы миллионов людей. В этом качестве предстают не только технологические новшества, меняющие характер жизнедеятельности — трудовой и досуговой, но и вторичные изменения:

технологические подарки благополучию отнюдь не безвозмездны. Доста точно вспомнить уже происходящие экологические катастрофы, а о мас штабах возможных в будущем можно только догадываться.

Одной из особенностей таких катастроф становится неспособность спрятаться от них где-либо: «золотому миллиарду» они угрожают не в мень шей степени, чем остальным. Достаточно вспомнить: только от землетрясе ний в ХХ веке погибли 13,5 миллиона человек. В XXI веке на роль лидера губителя претендуют цунами: одно из них в Юго-Восточной Азии в декабре 2004 года унесло жизнь 300 тысяч человек. Но ведь и благополучный Новый Орлеан оказался не застрахованным от него.

На этом фоне более угрожающим видится еще один из источников ри сковых ситуаций — расхождение между индивидуалистически ориентиро ванной элитой и массами. Пропасть между ними была всегда, но в XXI веке она приобретает и новые конфигурации. Дело в том, что элиты принимают все более интеллектуально изощренные решения, смысл которых совер шенно не понятен массам. Это порождает соблазн манипуляции ими, а в итоге — и пренебрежения их интересами. (Одним из видов такой манипу ляции стало «вбрасывание» в Россию рыночных законов. В этом, на взгляд рецензента, одна из значимых причин депопуляции, которую с таким тру дом удается не то что останавливать — просто сдерживать.) В заключительных положениях главы «Динамика риска в историческом измерении» автор замечает: «Современный период знаменуется резким уси лением значения риска, расширения охватываемого им пространства. На на ших глазах он превращается в одну из сил, нещадно эксплуатируемых совре менной историей» (С. 190). Поистине так, и многочисленные попытки уяснить эту ситуацию, собственно, и привели к созданию рискологии как области зна ний. По справедливому заключению ученого, в ней социально-философский анализ должен занимать ключевые позиции. Дело в том, что без такого анали за практически невозможно определить удельный вес субъективного фактора и объективных обстоятельств, приводящих к сверхрисковым ситуациям с де структивным исходом. Анализ чернобыльской катастрофы, к примеру, выявил некую усталость социальной системы в целом на ответственном участке ее са мообеспечения. И ошибки субъективного характера показали, что катастро фа была в немалой мере социогенной, а не только техногенной.

Почему риск может и должна наиболее полно изучать философия, в первую очередь — социальная? По мнению автора, тому есть не менее пяти причин. Первая: все проявления риска связаны с человеком как носителем совокупности всех своих свойств и качеств. Действительно, кто посмеет от ИВ А Н З А Д О Р О Ж НЮ К, Е В ГЕ НИ Я ЗА Д О Р О Ж НЮ К рицать, что человек склонен к риску потому, что он — существо иррацио нальное? Почитаем Достоевского и согласимся с этим. Но ведь на рисковые решения идут люди и рациональные, когда без риска из неблагоприятной ситуации выйти невозможно. А человек не является ни полностью рацио нальным, ни абсолютно иррациональным существом.

Согласно второй причине, идя на риск, индивид стремится в полной мере реализовать свои способности. Третья сводится к философскому заключе нию, а именно: ни одна их сфер человеческого бытия не гарантирована от встречи с риском. Даже если от этого страховаться или перестраховываться.

Вспомним древнеиндийского принца Гаутаму: он был изолирован от тягот жизни в полной мере, но достаточно ему было увидеть увечного, старого и мертвого собрата по роду человеческому, чтобы он задумался, бросил бла гоустроенную жизнь и начал новое исполненное неопределенностей суще ствование. И лишь пройдя чрез сверхрисковые ситуации, стал Буддой — про светленным. Четвертая причина — в том, что только рисковая напряженность способствует тому, что воздействие человека на мир обладает качеством по вышенной эффективности. Наконец, пятая: «Без преувеличения можно ска зать, что совершаемые им рисковые поступки и действия позволяют судить о нем как об уникальном неповторимом существе» (С. 121).

В идеальном варианте рискология должна возвышаться над любого рода научными обеспечениями решений и широких сообществ, и отдель ных индивидов. Поистине так, и Керимовой в полной мере удалось осу ществить взятое на себя рисковое доказательство истинности: риск — это философская категория, а знание о нем необходимо всем, кто принимает решения о действиях в ситуации неопределенности.

Мы начинали с библейской книги Бытия, а заканчиваем изложением авторского убеждения, будто риск есть неотъемлемая характеристика со циального и личностного бытия. «Изменение взглядов на риск порожда лось осознанием значимости перемен в реальной действительности, оно свидетельствовало о готовности людей, вернее — об их стремлении адек ватно реагировать на происходящие перемены, их сознательных попытках с помощью столь неординарного инструмента, как риск, воздействовать на ход событий» (С. 6). Остается заключить: даже первый подход к рассмотре нию феномена риска в социально-философском ракурсе оказался продук тивным. А главное — побуждающим к дальнейшим исследованиям.

Хочется надеяться, что ХХ век исчерпал лимиты риска, доведщие страну до (само)разрушения... Но не будет ли рисковым предположить, что ста бильность, по которой люди столь соскучились, может стать очередной иллюзией и породить новые риски? На этой отнюдь не пафосной ноте хо телось бы закончить рассмотрение книги.

Marginalia ВЛАД ИС ЛА В ИН О З Е М Ц Е В Повторенье — мать ученья В последнее время в серьезной западной литературе стал распростра няться новый тип книг, написанных не столько в соавторстве, сколько в виде диалога — как правило, маститого ученого и менее известного исследова теля (или журналиста, хорошо знакомого с темой)*. Новым шагом по этому пути можно считать книгу, в которой известный американский журналист зам. главного редактора «The Washington Post» Дэвид Иг- 1 См.: Zbigniew Brzezinski, Brent нациус «принуждает к дискуссии» двух бывших помощ- Scowcroft, David Ignatius. Ame ников президента США по национальной безопаснос- rica and the World: Conversations on the Future of American Foreign ти — демократа Збигнева Бжезинского и республиканца Policy. N. Y., «Basic Books», 2008;

Брента Скоукрофта, в совокупности занимавших этот x + 291 p. Далее сноски на изда ние даются в тексте статьи.

пост более 15 лет1. Книга, следует признать, достигла лишь одной из целей: четко и образно обрисовать читателю палитру про блем, с которыми Соединенные Штаты сталкиваются в новом столетии;

но серьезной дискуссии представителей полярных политических сил в ней не содержится, поскольку авторы по большей части соглашаются друг с дру гом в оценке внешнеполитических вызовов и тенденций. На наш взгляд, в значительной мере это обусловлено опытом патриархов американской внешней политики, свидетельствующим об опасности любых форм ради кализма — особенно в периоды, когда направление мирового развития не выглядит определенным. Итогом становится книга, суммирующая многие ранее выдвигавшиеся обоими авторами тезисы, но представляющая их в живой, легковоспринимаемой манере. Если согласиться с поговоркой «По вторенье — мать ученья», чтение ее не выглядит бессмысленным.

Книга Зб. Бжезинского и Б. Скоукрофта интересна не только как пере числение в обобщенном виде взглядов авторов, формировавшихся всю ИНОЗЕМЦЕВ Владислав Леонидович — главный редактор журнала «Свободная мысль», доктор экономических наук.

* См., например: Eric Hobsbawm, Antonio Polito. On the Edge of the New Century. N. Y., «The New Press», 2000;

Stanley Hoffmann, Fr d ric Bozo. Gulliver Unbound: The Imperial Temptation and the War in Iraq. Lahnam, Boulder (Сo.). N. Y., «Rowman & Littlefield Publishers, Inc.», 2004;

Даниел Белл, Владислав Иноземцев. Эпоха разобщенности. Размышления о мире XXI века. М., Центр исследо ваний постиндустриального общества, 2007, и др.

13. «Свободная мысль» № 11. В Л А Д ИС Л А В ИНО ЗЕ М Ц Е В вторую половину ХХ века: она демонстрирует способность современных американских исследователей, в том числе таких маститых, как Зб. Бже зинский и Б. Скоукрофт, улавливать новейшие тенденции научной мысли, прислушиваться к самым различным мнениям и оперативно корректиро вать в связи с этим свои позиции. Фундаментальные идеи, выдвинутые в последние три—пять лет, находят в книге свое отражение, как если бы они были в центре интеллектуальных дискуссий того времени, когда авторы определяли основные направления американской внешней политики.

Начнем с «общих» тезисов. Авторы исходят из мнения, будто конец «хо лодной войны» радикальнейшим образом изменил не только весь мировой порядок, но и ситуацию непосредственно в Соединенных Штатах. «“Холод ная война” требовала предельной концентрации на одной проблеме, — пи шет Б. Скоукрофт, — и потому она мобилизовывала нас, наших друзей и союзников против общего противника. Она влияла на образ нашего мыш ления. Она изменяла наши институты, наши стереотипы поведения. Не знаю, существовало ли время, когда мы были более сконцентрированы на одной цели». И заключает: «…считаю, что конец “холодной войны” обозна чил историческую перемену в состоянии мира» (Р. 3). «Новая реальность — своего рода разрозненная турбулентность, — вторит ему Бжезинский, — и это требует, думается мне, иного склада сознания, более тонкого понима ния комплексного характера глобальных перемен. Мы нуждаемся во власти, адекватной разумному обществу, понимающей степень ответственности и не склонной к демагогически обосновываемым скоропалительным реше ниям, которые способны изолировать нас и сделать нас уязвимее» (Р. 5—6).

Авторы подчеркивают: по прошествии почти 20 лет с момента окончания «холодной войны» глобальные политические институты мало изменились, а потому стремительно теряют свою эффективность и значение, перестают быть действенным инструментом укрепления доверия в качественно новом мире (см. Р. 29, 30). Отличия этого мира от такового ХХ века Бжезинский видит прежде всего в трех аспектах: «Первый — это глобальное политиче ское пробуждение, — пишет он. — Впервые все человечество политически активно, и это знаменует собой драматическую перемену. Второй — пере мещение центра глобальной мощи из Атлантического региона на Дальний Восток. Не крах Атлантического мира, но конец его пятисотлетнего доми нирования. Третий — проявившиеся общие глобальные проблемы, кото рые необходимо решать, если только мы все не хотим стать их жертвами.

Я имею тут в виду изменение климата и разрушение среды обитания, бед ность и неравенство…» (Р. 2).

Какой вывод делают авторы из вышесказанного? Очевидный: Америке нужна новая политика, которая позволит ей восстановить свое лидерство в мире — во многом утраченное потому, что Соединенные Штаты слиш ПОВТОРЕНЬЕ — МАТЬ УЧЕНЬЯ ком долго уповали на «жесткую», а не «мягкую» силу. 2 Ср., например: Joseph S. Nye, Jr.

Бжезинский во многом повторяет Дж. Ная-мл., когда The Paradox of American Power.

пишет: «Думается, американское лидерство необходимо Why the World's Only Super power Can’t Go It Alone. N. Y.;

[миру] — если под лидерством понимать прежде всего Oxford, Oxford Univ. Press, 2002.

воодушевление, а не диктат;

если считать таковым про- P. 68—74, 137—172;

а также Joseph S. Nye, Jr. Soft Power.

свещенное проникновение в скрытые смыслы прошло- The Means to Success in World го и настоящего, открывающее нам истинную новизну Politics. N. Y., «Public Affairs», XXI века» (Р. 33)2. В отличие от него, Бжезинский пред- 2004. P. 5—8, 31, 125—136.

почитает говорить не о «мягкой», а о «принципиальной» силе — сочетаю щейся с ценностями (см. Р. 242). Этот тезис основан на распространенном в западной науке понимании, будто «невозможно проводить эффективную имперскую политику в постимперскую эпоху — в эпоху, когда народные массы повсюду в мире предельно активно вовлечены в политическую дея тельность» (Р. 25)*.

Авторы солидарны в одном: мир XXI века неизбежно будет более де мократическим и свободным, однако рассуждают о демократизации как о сложном процессе, который не может быть реализован извне. Б. Скоукрофт решительно критикует позицию администрации Дж. Буша-мл., считавшей, что «демократизация» Ирака может обеспечить стабильность в стране и распространить западные ценности во всем Ближневосточном регионе (см. Р. 23 и сл.). Бжезинский подчеркивает: «Демократия — это своего рода воспитательный процесс, который не может развиться из желаний относи тельно частных политических сил;

она должна отражать определенную сте пень социальной зрелости» (Р. 142). Поэтому сегодня, полагают оба автора, Соединенные Штаты должны не насаждать демократию в оптимальном, по их мнению, виде, а внимательно всматриваться в процессы, протекаю щие в разных регионах мира, чтобы узреть там зачатки демократических движений и поддержать конкретные — не носящие националистического и экстремистского характера и отвечающие глубинным чаяниям народов соответствующих стран.

Разумеется, рассматривая «общие» вопросы нашего времени, авторы не могут обойти проблему терроризма — и позиция их по этому вопросу заслуживает особого внимания. Бжезинский прямо указывает: терроризму преждевременно приписан статус основной проблемы XXI века. «Если бы в 1908 году, — пишет он, — кто-нибудь спросил нас о том, каким окажется основной идеологический вызов ХХ века, многие ли сказали бы, что тако вым станет правый и левый, красный и коричневый тоталитаризм? Или в 1808 году, незадолго до консервативного триумфа на Венском конгрессе, * Ср.: Интервью с профессором Эриком Хобсбаумом «Масштаб посткоммунистической ката строфы не понят за пределами России» («Свободная мысль-XXI». 2004. № 9. С. 11);

Майкл Хардт, Антонио Негри. Множество. Война и демократия в эпоху империи. Пер. с англ. под редакцией В. Иноземцева. М., «Культурная революция», 2006. С. 55—86.

В Л А Д ИС Л А В ИНО ЗЕ М Ц Е В многие ли рискнули бы предположить, что характерной чертой XIX века в Германии, Франции, Италии, Польше, как и в большей части Европы, станут националистские движения?» (Р. 2). Внимание к террористической угрозе понятно, но ее демонизация и искусственное придание ей особой важности направляют общество по ложному пути, ставя перед Америкой недостижи мые, нередко ошибочные, цели. События, последовавшие за 11 сентября, говорит Скоукрофт, вовлекли США в конфликты, не имеющие конца;

они подорвали силы Америки, при этом ожесточили против нее весь арабский См.: Anonymous (Michael мир. Увиденное нами сегодня, подытоживает он, — «не Scheuer). Imperial Hubris. Why то что не победа — это как раз те шаги, на которые нас the West Is Losing the War on Terror.

Washington (DC), «Brassey’s, Inc», хотел спровоцировать бен Ладен, чтобы нанести нам 2004;

Michael Scheuer. Marching окончательное поражение» (Р. 104). Это, заметим, тоже to Hell: America and Islam after не откровение;

специалисты разведки и национальной Iraq. N. Y., «The Free Press», 2008.

безопасности уже не первый год пишут именно о таких результатах «ближневосточной авантюры»3.

Фактически на этом этапе мы переходим, следуя логике авторов, от оценки «общих» проблем современной глобальной политики к анализу ситуаций, складывающихся в отдельных частях мира (этот подход, замечу, уже стал излюбленным среди американских политических аналитиков как консервативного, так и либерального толка*).

Коль скоро мы затронули тему терроризма и вмешательства США на Ближнем Востоке, начнем с проблем этого региона. Зб. Бжезинский уве рен, что вторжение Соединенных Штатов в Ирак было ошибкой (см. Р. 20— 21);

Б. Скоукрофт, будучи помощником президента по национальной без опасности в годы первой войны в Заливе, вполне с ним солидарен. На вопрос, осталась ли миссия 1990—1991 годов «неоконченной», он отвечает:

«Это не было незавершенной миссией. Мы загодя решили, что отстране ние [Саддама Хусейна] от власти не было нашей целью. И, как известно, во внешней политике никогда нельзя достичь полного успеха. Мы хотели оставить Ирак Саддаму — пусть даже снедаемому прежними амбициями, но лишенному возможности их реализации. Его армия была сокрушена, ее возрождение было невозможно в условиях санкций. В канун второй во йны в Заливе он не представлял опасности. Бельмом в глазу он, конечно, был — но никак не стратегической угрозой» (Р. 11—12). Авторы согласны, что нынешняя ситуация в Ираке, возникшая по вине Соединенных Штатов, выступает элементом общей нестабильности на Ближнем Востоке и никак не способствует «умиротворению» этого региона (см. Р. 24, 40—41). Они считают важнейшим инструментом обеспечения мира не борьбу с мифи ческой террористической угрозой, а прекращение тянущегося уже 60 лет * Ср., например: Robert Kagan. The Return of History and the End of Dreams. N. Y., «Alfred A. Knopf», 2008;

Parag Khanna. The Second World. L., «Allen Lane», 2008.

ПОВТОРЕНЬЕ — МАТЬ УЧЕНЬЯ арабо-израильского конфликта (подробнее об этом см. Р. 85—87), причем Бжезинский предлагает четыре основных пункта в качестве фундамента всеобъемлющего урегулирования: отказ палестинцев от претензий на тер риторию Израиля;

раздел Иерусалима;

возврат к границам 1967 года при условии демилитаризации палестинского государства и (sic!) размещение американских войск по разделительной линии между Израилем и Палести ной, что было бы более продуктивным их использованием, нежели пребы вание в Ираке (см. Р. 81, а также Р. 18—19). И разумеется, подчеркивают оба, нельзя допускать совершенного безумства, каким мог бы стать удар Штатов по Ирану (см. Р. 58—59).

Однако, как сейчас становится принятым в Вашингтоне, проблема террора и Ближнего Востока выглядит в книге хотя и актуальной, тем не менее второстепенной. В условиях «возобновления истории» в кейганов ском смысле большее внимание приобретают геополитические построе ния и геополитические визави США — в первую очередь Китай и Европа.

В отношении этих новых сверхдержав (или империй, выражаясь словами П. Ханны) авторы подчеркнуто корректны. Задавая тон дискуссии о фор мирующемся многополярном мире, Д. Игнациус напоминает о прогнозе выдающегося футуролога Г. Кана, сделанном еще в 1960-е годы: согласно ему, и биполярный мир времен «холодной войны», и многополярный мир, который придет ему на смену, могут быть в равной мере стабильными, но переход от первого ко второму таит большие опасности (см. Р. 26). Дис кутанты в целом согласны с этим тезисом, однако не вполне уверены в будущем: ждет ли нас впереди «эпоха стабильности»? Китай, по мнению Бжезинского, — новая великая держава XXI века. Он подчеркивает: «Это не та цивилизация, которая смирится с запугиваниями или поучениями с нашей стороны… в ней заключены одна из величайших историй и одна из величайших культур современного мира» — и призывает американцев учитывать исключительную компетентность руководства Китая в вопросах как внешней политики, так и экономического развития (см. Р. 120)*. В то же время оба автора признают: «Вовлечение Китая в международную систе му — это не растворение в ней какой-нибудь маленькой страны;

оно потре бует последовательных реформ этой системы и переосмысления содержа ния американского превосходства». При этом они отмечают, что поводом для умеренного оптимизма служит конкретное обстоятельство: «Китайские руководители не подвержены влиянию манихейской идеологии, которая связывала бы будущее их страны с распространением особой системы цен * Уместно заметить, что большую часть речи, произнесенной (2006) Бжезинским за ланчем по случаю мероприятий, посвященных первой годовщине издания журнала «The American Interest», он уделил сравнению систем управления двух «возвышающихся» стран — Китая и России, только чтобы продемонстрировать компетентность высшего китайского руководства на фоне депрофес сионализации и деградации российского.

В Л А Д ИС Л А В ИНО ЗЕ М Ц Е В ностей на весь мир — в отличие от, например, сталинистской России или гитлеровской Германии;

они скорее движимы идеей стать частью нашего общего мира и пытаются в пределах разумного понять, как эта цель может быть достигнута» (Р. 114, 115).

В то же время и Зб. Бжезинский, и Б. Скоукрофт уверены: мир в XXI веке изменится, и страны Азии станут играть в нем намного более значимую роль. «На протяжении ХХ века проблемы войны и мира, на которых мы вынуждены были концентрироваться, исходили из Европы. В XXI веке Азия ставит нас перед выбором: конкурентоспособность или упадок, — подчер кивает Бжезинский. — Если мы умело ответим на этот вызов Азии, все пойдет путем. Если же мы начнем возводить ксенофобские барьеры, строить закры тую экономику, мы проиграем» (P. 153). При этом авторы отмечают, что за дача несколько облегчается, ибо возвышение Китая вызывает в самой Азии не меньше тревог, чем в Соединенных Штатах, и вместе с ними приходит стремление ограничить могущество Китая, создав ему мощный противовес, См.: Jeremy Rifkin. The который воплощается прежде всего в сближении США и European Dream. How Europe’s Японии, формировании военно-политических контактов Vision of the Future Is Quietly между Японией и Индией* и в непрочности китайско Eclipsing the American Dream N. Y., «Jeremy P. Tarcher/Pengu- российского союзничества (о чем немного позже).

in», 2004;

T. R. Reid. The United Особое внимание в книге уделено Европе, точнее — States of Europe. The New Super power and the End of American Европейскому Союзу. Авторы не скупятся на похвалы в Supremacy. N. Y., «Penguin», адрес европейцев, что в последние годы, начиная с работ 2004, и др.

Дж. Рифкина и Т. Р. Рейда4, стало типичным для амери канских авторов (П. Ханна утверждает, правда, что именно он изменил от ношение американских интеллектуалов к европейскому проекту**, но это заявление выглядит немного самонадеянным). Евросоюз, по мнению Скоу крофта, «уникален тем, что никогда прежде великая держава не возникала вследствие согласованных добровольных действий» (P. 202). Бжезинский обращает особое внимание на экономическую (и индустриальную) мощь единой Европы, подчеркивая ее преимущества перед Соединенными Шта тами в сфере организации финансово-кредитной сферы, фискальной си стемы, социального обеспечения и общественного здравоохранения (см.

Р. 223—224)***. «Я должен признать, что в области внутренней политики нам еще многому предстоит научиться у европейцев, — подчеркивает он, — так как в наиболее развитых европейских странах полностью искоренены многие проявления тех несправедливости и неравенства, которые повсюду * Подробнее на эту тему см.: Bill Emmott. Rivals. How the Power Struggle between China, India and Japan Will Shape Our Next Decade. N. Y.;

L., «Harcourt Brace», 2008. P. 14, 60, 287—289;

Robert Kagan.

The Return of History and the End of Dreams. P. 40—46.

** Из беседы с автором в Нью-Йорке 9 октября 2008 года.

*** Эти констатации в книге перекликаются с оценками П. Кругмана, лауреата Нобелевской премии за 2008 год (см. Paul Krugman. The Conscience of a Liberal. N. Y., «W.W.Norton & Co», 2007.

P. 214—273).

ПОВТОРЕНЬЕ — МАТЬ УЧЕНЬЯ заметны в Соединенных Штатах… Нам стоит многое позаимствовать у ев ропейцев, которые в этом отношении движутся к обществу, более справед ливому и в подлинном смысле слова демократичному, чем наше» (Р. 215).

Авторы не обнаруживают в современной Европе никакого «демократи ческого дефицита», о котором любят рассуждать отечественные европеи сты. Они считают ЕС главным эффективным «проводником» идей демокра тии в конце ХХ столетия, закрепившим демократические преобразования в Восточной Европе и включившим новые демократические страны в свои институциональные структуры*. При этом, указывает Бжезинский, «в об щем и целом европейцы не помешаны на распространении демократии;

они склонны скорее рассматривать ее как свидетельство собственной осо бости и потому относительно скептически относятся к “демократическому прозелитизму”» (Р. 213), что выгодно отличает, по его мнению, европей скую тактику медленного и поступательного распространения демократии от американской и делает ее намного более перспективной в условиях XXI столетия.

Зб. Бжезинский и Б. Скоукрофт исходят из сохранения и в XХI веке со юзнических отношений между Соединенными Штатами и Европой, чья солидарность основывается на общей истории и сходных базовых ценно стях. В то же время они предупреждают (в первую очередь американских политиков), что такое союзничество предполагает вполне определенные обязательства, и призывают к его юридическому оформлению. «Если Аме рика и Европа не будут согласовывать свои шаги и действовать совместно в более согласованной манере, — пишет Бжезинский, — скоро не станет Запада как такового, потому что поодиночке ни Америка, ни Европа не смогут приспособиться к новому состоянию мира — такому турбулентно му и изменчивому. Поэтому критически важно выработать реально дей ствующий процесс принятия решений, в котором свое слово имели бы обе стороны». Он продолжает: «…мы должны предложить трансатлантический механизм выработки решений, облеченный легитимностью и уважени ем, который доказал бы свою функциональность… мы должны стремиться к созданию формальной трансатлантической организации, состоящей из Соединенных Штатов, может быть, Канады, и Европейского Союза» (P. 209, 210). Авторы обращаются к новому президенту США с призывом сделать американо-европейское сближение главной целью внешней политики (подробнее об этом см. Р. 210).

Отношение обоих авторов к России — еще одному значимому игроку на геополитической карте нового столетия — весьма сложное, ибо в нем переплетаются личные и политические моменты. Бжезинский, напри * В некоторых случаях их утверждения на этот счет практически копируют оптимистические заявления М. Мандельбаума (см. Michael Mandelbaum. The Case for Goliath: How America Acts as the World’s Government in the Twenty-First Century. N. Y., «Public Affairs», 2005. P. 197—204).

В Л А Д ИС Л А В ИНО ЗЕ М Ц Е В мер, говорит, будто «нет никакого сомнения в глубине — и яркости — че ловеческих взаимоотношений, бытующих в российском обществе, как и в ощущении общности, которым быстро проникаешься, когда имеешь дело с русскими», продолжая: «Именно за это я и люблю русских. Мне прият но бывать в их обществе. Вы можете удивиться, но я легко нахожу с ними общий язык, и большинство из них тепло ко мне относится — возможно потому, что я часто высказываю неприятие тех черт, которые они сами не любят в своей стране» (Р. 196). В то же время он видит в современной России массу недостатков: коррупцию и нарушение прав человека, отсту пление от демократических норм, деградацию интеллектуального потен циала;

ему больно наблюдать, как великая культура рушится под влиянием коммерциализации, а потребительство искореняет любовь к знаниям и получению качественного образования (см. Р. 174, 182—183, 197). Он от мечает, что экономика России развивается однобоко, инфраструктура раз рушается, а первая (и единственная) соответствующая европейским или американским стандартам автотрасса Москва—Санкт-Петербург почти два десятилетия существует только в проекте (см. Р. 120). Его отношение к нынешней России критично: он призывает американских лидеров не под падать под обаяние отдельных российских руководителей и делать все от них зависящее, чтобы в России в будущем не возродились и не взяли верх «реставраторско-имперские» настроения (см. Р. 173).

Бжезинский и Скоукрофт отмечают иллюзорность российских на дежд на восстановление постсоветской зоны влияния или на укрепление «антиамериканского» союза с Китаем. Первый задается вопросом: пройдут ли китайско-российские отношения проверку временем? Он рассуждает так: «По одну сторону границы лежат огромные просторы — практически такие же большие, как вся остальная Азия, населенные тридцатью пятью миллионами человек. По другую ее сторону находится вся остальная Азия с тремя с половиной миллиардами жителей, из которых полтора миллиарда стремительно становятся состоятельнее, богаче, могущественнее и совре меннее. Может ли такая ситуация десятилетиями оставаться неизменной?»

(Р. 133—134).

Второй отвечает: «Я не могу представить себе, чтобы в отдаленном бу дущем эти две страны остались партнерами. На мой взгляд, если у России и есть опасный геополитический противник, то это Китай. Сибирь — один из самых вероятных поводов для конфликта между великими державами. Ны нешняя российская политика кажется мне крайне недальновидной» (Р. 182).

«Я не вижу Россию в роли младшего партнера Китая, — добавляет он, — если она согласится с этим статусом, в один прекрасный день навсегда потеряет Дальний Восток» (Р. 181). Вряд ли стоит считать двух стареющих стратегов пытающимися этими оценками «вбить клин» между Москвой и Пекином;

ПОВТОРЕНЬЕ — МАТЬ УЧЕНЬЯ намного более вероятно, что они делятся реальной обеспокоенностью, и к ней я лично готов присоединиться. «Расшаркивание» перед Китаем ради иллюзорного и малореального союза с ним против Соединенных Штатов и/или Европы — наиболее уязвимое направление современной россий ской внешней политики.

«На западном направлении» оба автора призывают к решительному продвижению вперед, вовлечению соседей России — да и ее самой — в ат лантические структуры. Они исходят из следующего: в 1990-е годы Запад упустил исторический момент для вовлечения России в евроатлантические структуры, сохранившие форму, сегодня позволяющую России говорить о ее исключенности из них (см. Р. 9). Этот момент авторы считают самой серьезной ошибкой в отношении Запада к России за все время, прошед шее с момента завершения «холодной войны». Сегодня же между Западом и Россией важнейшей остается проблема статуса и «направления движения»

Украины. Хотя модератор дискуссии неоднократно ставил вопрос «об Укра ине и Грузии», Зб. Бжезинский и Б. Скоукрофт четко придерживаются раз личного подхода к этим стремящимся в ЕС и НАТО странам (диалоги были записаны до августовского конфликта на Кавказе), уделяя особое внима ние непосредственно Украине. По мнению Скоукрофта, «вовлечение Укра ины в НАТО будет расценено русскими как новая попытка их унизить — и поэтому мы должны действовать осторожно, предоставляя инициативу Ев ропейскому Союзу», так как, «если мы пытаемся подменить Североатланти ческим альянсом институты ЕС, мы смешиваем инструменты, предназна ченные для совершенно разных целей» (Р. 176, 177). Бжезинский полагает, что, «если Украина продолжит свое движение в сторону Запада — сначала вступив в Европейский Союз, а затем, быть может, и в НАТО, — вероятность усиления европейского вектора в политике России окажется большей, чем если бы мы заранее объявили Украине, что она никогда не войдет в ЕС и НАТО, так как Россия категорически выступает против» (Р. 174). Итог дис куссии подводит Б. Скоукрофт, подчеркнув предпочтительность действия через европейские структуры, а не через НАТО: «Я полностью поддержи ваю членство Украины в ЕС, которое обеспечит все те цели, о которых мы говорили, не провоцируя категорического неприятия со стороны России.

НАТО — совсем иное дело;

для России она символизирует организацию, ко торая была ее смертельным врагом на протяжении всей “холодной войны”.

Мы, конечно, не воспринимаем ее сейчас таким образом — но к чему про вокации? Пусть ЕС возьмет инициативу в свои руки и пусть сотрудничество развивается постепенно, без забеганий вперед» (P. 179)*. Общий вывод по нятен: несмотря на то что оба отставных политика мыслят, казалось бы, Мы полностью согласны с таким подходом (см., например: Владислав Иноземцев. Шифровка * из Бухареста. — «Ведомости». 07.04.2008. C. А4).

В Л А Д ИС Л А В ИНО ЗЕ М Ц Е В в конфронтационных категориях, они не стремятся нанести России вред и четко заявляют: «Мы хотим видеть Россию безотносительно того, как это случится, более близкой Западу. Мы считаем, что политическая культура России более европейская, нежели азиатская, что образ жизни, к которому стремятся россияне, задается Европой и что культурные традиции, с кото рыми они себя отождествляют, — традиции европейские, западные, хри стианские. И поэтому мы считаем возможным представлять себе Россию — пусть и не нынешнюю, но будущую — куда более демократичной, более открытой миру и более европейской, чем она есть сегодня и чем была при жизни предшествующих поколений» (P. 190). В отличие от Бжезинского, Скоукрофт даже не исключает перспектив будущего членства России в Ев росоюзе и НАТО (см., например: Р. 180—181).

Каков же итог? Авторы, повторимся, доносят до читателя мысли, хотя и выстраданные ими самими, на деле во многом дублирующие уже хорошо известные тезисы, выдвинутые в последние годы американскими и евро пейскими исследователями. Их важнейшие рекомендации вполне реали стичны: не зацикливаться на терроризме и не пытаться распространять де мократию насильственными методами;

учитывать достижения европейцев и максимально укреплять политические основы атлантического единства;

использовать для расширения западной сферы влияния в первую очередь экономико-политические, а не военные организации и альянсы;


по мере возможности способствовать умиротворению региональных конфликтов и самое главное — осознавая неодолимое возвышение Азии, спокойно вос принимать этот главный тренд XXI века. Запад, по мнению Бжезинского, должен в большей степени, нежели сегодня, озаботиться глобальными проблемами, поддерживать свое технологическое лидерство, наращивать привлекательность в глазах простых людей на всех континентах. Для этого, однако, ему необходимо остаться Западом — то есть сохранить единство Европы и Америки, которое и обеспечивало их доминирование в ХХ сто летии (подробнее об этом см. Р. 219). Много ли в этом нового и оригиналь ного? Немного. Но если пока ничего не указывает на изменение сознания американского политического класса, столь очевидные вещи приходится вновь и вновь повторять, постоянно имея в виду, что в результате они не становятся менее истинными.

Ex libris КОНС ТА Н ТИН Г Р ЕК О В Что в имени тебе моем?

«Имя Россия. Исторический выбор 2008».

М., АСТ;

«Астрель», 2008. 383 [1] с., илл.

На телеканале «Россия» 8 мая 2008 го- в течение полугода непросто, он активно да стартовал «самый масштабный проект подогревается не только телевизионными 2008 года» «Имя Россия. Исторический передачами и постоянными анонсами, но выбор-2008». Путем зрительского голо- и радиопрограммами, а теперь еще и вы сования в его рамках предполагается вы- пуском специальной книги, о которой и брать самую значимую фигуру россий- пойдет речь ниже.

ской истории, которая призвана стать Эта книга представляет собой своего национальным символом нашей страны. рода итог общенациональных выборов, По словам организаторов конкурса, это объявленных телеканалом. В нее вошли совместный проект канала «Россия», Ин- биографии 50 наиболее рейтинговых ститута российской истории РАН и фон- исторических деятелей, за которых прого да «Общественное мнение». Однако (как лосовали посетители сайта, а также краткая будет показано ниже) отнюдь не этим информация обо всех 500 героях проекта уважаемым организациям принадлежит «Имя Россия». Редактором издания стал изначальная идея голосования, по своей сам директор академического Института сути вполне соответствующая духу некор- российской истории член-корреспондент ректного вопроса, обращенного к малень- РАН А. Н. Сахаров, а в авторский коллек кому ребенку: кого ты больше любишь, тив вошли сотрудники того же институ маму или папу (в данном случае — Пушки- та — В. А. Шестаков, Л. Е. Морозова и др.

на или Петра I, Суворова или Менделеева, Таким образом, телевизионная игра (на Минина или Пожарского и т. п., в общем — зовем вещи своими именами) получила «вкусное» или «приятное»)? Подобная не- серьезную академическую «подпитку».

корректность — не более чем следствие Только вот перестала ли она от этого быть коммерческого характера проекта, кото- игрой?

рому, впрочем, пытаются придать черты Здесь следует заметить, что впервые патриотической акции. Получается ли — модель подобного телепроекта была из вопрос отдельный. обретена и обкатана в Великобритании — Но сначала — немного статистики. на телеканале BBC. В оригинале шоу назы Первоначальный список претендентов валось «Сто великих британцев» и носило включал 500 имен. Из 600 кандидатов, четко выраженный развлекательный ха представленных «Россией», их отобра- рактер, подчеркивающийся откровенным ли историки из Института российской стебом (что, впрочем, вполне нормально истории. С 12 июня борьбу за звание наи- для телеигры). Согласно сценарию в «игре более выдающегося героя российского на выбывание» сталкивали по два персо прошлого продолжили 50 политических, нажа, и уже зрители решали, кто выбывает общественных и культурных деятелей из борьбы, а кто продолжает «путь наверх»

прошлого. В сентябре остались 12 пер- (скажем, Чарльз Дарвин или принцесса сон, получивших наибольшую поддержку Диана). Среди претендентов были и Джон интернет-общественности. А поскольку Леннон, и Уильям Шекспир, и даже… Гар сохранять неугасающий интерес к проекту ри Поттер! Американцы, заимствовавшие ГРЕКОВ Константин Игоревич — политолог, публицист.

EX LIBRIS британскую идею, в своем подходе к выбо- с героями современного гламура. В том же рам национальной легенды также отнес- интервью А. Любимов отмечал, что «социо лись с большой долей здорового юмора, логические исследования и наш професси включив, например, в списки для голо- ональный опыт показывают, что в стране сования столь значимый «исторический» существует огромный неудовлетворенный персонаж, как Микки Маус (в отличие от интерес к истории, не удовлетворенный, в другого вымышленного «претендента» частности, академической наукой, которая на зрительские симпатии — британского либо не говорит с обществом вообще, либо «кандидата» Гарри Поттера: он, как из- говорит, но на языке, предназначенном ис вестно, — даже не человек). И хотя в итоге ключительно для научных целей. При этом самая знаменитая мышь в истории чело- никому не хотелось бы, чтобы история за вечества в финал не пробилась, уже сама мыкалась на школьной программе». В ка заявка на ее участие говорит о многом. честве второй задачи выдвигается выбор Подобные конкурсы с успехом прошли героя, достойного стать сегодняшним сим и в других европейских странах. Правда, волом России. С одной стороны, он должен по ходу дела в изначальный сценарий воплощать наше прошлое, с другой — сим вносились коррективы, в результате чего волизировать национальную идею нынеш из нее все более выхолащивалось здоро- него государства Российского.

вое ироничное начало и нарастала доля Между тем при ближайшем рассмо занудной серьезности, а политическая трении две эти задачи взаимоисключают составляющая становилась все более друг друга. Исторический анализ под ощутимой. Порой это приводило к на- разумевает максимально точное и объ стоящим скандалам. Так, на Украине в ходе ективное (насколько это возможно) вос проведения конкурса «Великие украин- становление картины прошлого во всем цы» организаторов обвинили в том, что, его многообразии. Для национальной же желая избежать политических потрясе- идеи гораздо важнее исторические мифы, ний вследствие лидерства националиста стереотипное и непротиворечивое вос Степана Бандеры, они в последние сутки приятие образов исторических деятелей организовали целенаправленную «накач- и исторических событий. В идеале персо ку» sms-сообщениями кандидатуры «ней- наж должен ассоциироваться с набором трального» Ярослава Мудрого, который в идеологем, которые в свою очередь долж итоге и был признан победителем. ны стать основой выработки целостной Несмотря на наличие подобного нега- идеологии: Петр I — «прорубил окно в тивного опыта, организаторы российско- Европу», Александр Невский — «защитник го проекта также внесли явно излишнюю православия от Запада» и т. п.

серьезность в простое развлекательное Это противоречие присутствует и в шоу. Так, Александр Любимов, замести- книге. С формальной точки зрения перед тель генерального директора телеканала нами справочное издание. Во введении «Россия» и ведущий телепроекта, выска- А. Н. Сахаров подчеркивает, «что созда зался следующим образом: «Голосование тели книги, спокойно и объективно из за единственное из 500 в конечном итоге лагающие биографии каждого из своих “Имя Россия” — это не только форма раз- героев, в то же время не забывают о глав влечения со смыс- ном — об их цивилизованном вкладе в «Российская газета» — «Не- лом, но и серьезная истории России … Важно, что оценка политическая, исто- имени России соответствует современ деля». 08.05.2008. № 4655.

рическая задача»1. ным научным подходам, она отнюдь не Соответственно, организаторы совер- идеологизирована, что уже является ее не шенно серьезно декларируют намерение сомненным достоинством в нашу взбудо привлечь внимание аудитории к россий- раженную общественными бурями конца ской истории, поставить великие персо- 1980—1990-х годов общественную жизнь»

нажи прошлого в позицию конкуренции (С. 3). В ряде случаев это авторам удается.

EX LIBRIS В качестве примера можно привести био- создание Главного управления лагерей яв графии В. В. Высоцкого, Д. И. Менделеева, ляется одной из самых трагических стра П. С. Нахимова, Н. И. Пирогова, Алексан- ниц нашей истории. Однако использован дра II — то есть персонажей, восприятие ное выражение «Архипелаг ГУЛАГ» пусть которых в общественном сознании не вы- косвенно, но отсылает нас к одноимен зывает существенных разногласий, явля- ному произведению А. И. Солженицына, ется достаточно нейтральным. которое вряд ли может служить историче Однако у более неоднозначных лич- ским источником, поскольку по сути сво ностей ситуация оказывается иной. В ряде ей является антисоветским памфлетом со биографий объективность анализа под- свойственным этому жанру гротескным меняется описательностью, то есть меха- преувеличением.

ническим перечислением фактов жизни Тот факт, что воспринятые образы без какого-то концептуального обобще- иной раз оказываются важнее достовер ния. Так, в биографии Ивана IV (Грозного) ных фактов, признают и сами авторы.

отсутствует целостная оценка его вклада в «Ненависть Жукова к нацистам вошла в историю России, отдельные выводы раз- народные рассказы. Существует легенда, бросаны по всему тексту, в конце, в каче- согласно которой, когда началась битва стве заключения, рисуется противоречи- за Берлин, Жуков приказал сравнять город вый психологический портрет государя. с землей. Маршала едва уговорили отме Часть жизнеописаний грешит явной нить этот приказ. Был ли этот эпизод реа тенденциозностью. В рассказе о консти- лен или нет, не имеет большого значения, туционном кризисе 1992—1993 годов в он отражает личность Жукова и представ биографии Б. Н. Ельцина ни слова не го- ление о нем в народе» (С. 67). (Причем ворится о расстреле парламента и гибели непосредственно авторам прекрасно из десятков (если не сотен) мирных граждан, вестно, что определение судьбы Берлина ставших жертвой политической провока- в компетенцию маршала не входило. Од ции. Автор ограничивается лишь общим нако, вкусив роль шоумена, они не могут замечанием, будто с помощью силовых удержаться от «подзадоривания» своего структур был восстановлен конституцион- читателя (он же зритель).) ный порядок. Экономические проблемы, В итоге «Имя Россия» заставляет Екате а вовсе не своеволие больного в тот мо- рину II и Суворова, Ленина и Достоевско мент президента, называются в качестве го, Столыпина и Пушкина подчиняться основной причины «премьерской чехар- общему правилу, действующему в телешоу, ды» (1998—2000), когда в течение корот- каковым просто несть числа на нашем кого времени сменились три премьер- телевидении;


в их числе — «Ледниковый министра и т. п. период», «Звездный лед», «Минута сла С другой стороны, в характеристике вы» и прочие программы, не имеющие Сталина превалируют негативные черты. никакого отношения ни к истории, ни к Прежде всего это выражается в стиле из- общественно-политическим проблемам ложения;

местами он носит не научный, (что, согласитесь, вполне нормально, а откровенно публицистический харак- ибо любое шоу — прежде всего это раз тер: «Что помогло Сталину выиграть слож- влечение, способ «отключиться» от этих ную и страшную битву за власть после самых общественно-политических про смерти Ленина? Неуемная жажда власти, блем). Между тем в проекте «Имя Россия»

страх оказаться тем, кого уничтожат, про- мы видим все тот же ослепительный свет в зорливость и политическая гениальность студии, тот же интенсивный монтаж, те же или везение и злой рок?» (С. 149). И далее: методы воздействия на аудиторию, кото «Одной из самых мрачных и, наверное, рая должна уставать, но ни в коем случае самых однозначных страниц Сталинской не скучать.

эпохи является создание известного Ар- Ту же установку на привлечение мак хипелага ГУЛАГ» (С. 151). Действительно, симального числа зрителей (пардон, чи EX LIBRIS тателей) мы видим и в рецензируемой тельных знаний о понравившемся персо книге. Показателен уже рекламный слоган наже — дополнительную литературу заин издаваемой серии: «Что за скелеты хранил тересованному читателю придется искать в своем шкафу Петр I? Должен ли Иосиф самостоятельно.

Сталин быть благодарным Петру Столы- Наконец, поскольку составители сбор пину? Был ли Иван Грозный политическим ника не имели возможности проанализи прообразом Александра II? Что милее рос- ровать весь массив новейшей литературы сиянам: стихи жизнерадостного Пушкина по каждому из исторических деятелей, или проза многомудрого Достоевского, порой в тексте встречаются откровенно лед праведного меча Александра Невского устаревшие сведения. Так, в биографиях или пламень революционных спичей Вла- В. И. Ленина и И. В. Сталина упоминает димира Ленина? Ответы на эти вопросы ся знаменитое «Письмо к съезду», в кото вы найдете в новых книгах издательства ром Ленин дал характеристику всем веду АСТ. Никогда еще история не была такой щим деятелям ЦК и предложил сместить интересной!» И. В. Сталина с поста генерального секрета Руководители проекта признаются, ря. Однако в 2003 году вышла монография что специально ставили перед авторами В. А. Сахарова «“Политическое завещание” статей довольно сложную задачу: внести Ленина. Реальность истории и мифы по в традиционные биографические справ- литики», где автор, анализируя доступные ки элемент свежести и задора, который источники, весьма убедительно доказы привлечет внимание аудитории. Исходя вает, что не все тексты, входящие в состав из этого, не удивительно, что среди исто- «Завещания», принадлежат Ленину (в част рических персонажей можно обнару- ности, это касается и «Письма к съезду», а жить Илью Муромца. А одним из вкладов также записки «К вопросу о национально Д. И. Менделеева в русскую цивилизацию стях или об “автономизации”»).

помимо Периодической таблицы элемен- Легенда о письме к съезду имеет более тов авторы называют его докторскую дис- позднее происхождение. Она родилась сертацию «О соединении спирта с водой». в процессе развития внутрипартийной Столь же явно, как развлекательная борьбы. Это было время так называемого составляющая, проявляет себя и состав- пещерного совещания и политических ляющая коммерческая. Тираж книги, по маневров Зиновьева и Бухарина (при уча нынешним меркам, достаточно велик — стии Троцкого), проводившихся с целью 20 тысяч экземпляров. Кроме того в рамках поставить деятельность И. В. Сталина по той же серии готовятся к изданию другие руководству партией под свой контроль.

книги, которые будут содержать подроб- Именно тогда генсеку и сообщили о суще ные биографии каждого из 12 «финали- ствовании «ленинского письма», то есть стов». Подобная спешка, очевидно, связа- о «диктовке» от 4 января 1923 года, для на с желанием реализовать весь тираж на обоснования подлинности которой и по волне телевизионной популярности. надобился авторитет Ленина. Эти якобы Однако быстрота в данном случае по- ленинские диктовки стали средством по шла в ущерб качеству. Некоторые биогра- литического давления на И. В. Сталина в фии выглядят сырыми и незаконченными условиях, когда собственного влияния (Екатерина II, В. И. Ленин, М. В. Ломоно- «оппозиционерам» уже явно не хватало.

сов, Николай II). В тексте отсутствует ка- В итоге следует сказать, что книга кой бы то ни было научный аппарат, ред- оставляет неоднозначное впечатление.

ко указывается источник информации, Ценность ее как коммерческого продукта нет сносок и, что самое печальное, отсут- не подлежит сомнению: яркая обложка, ствует даже список литературы. Последнее броский слоган, активная рекламная кам в значительной степени снижает просве- пания. Однако это единственное, чем она тительскую ценность всего издания, ибо отличается от множества других популяр осложняет процесс получения дополни- ных эциклопедических изданий.

EX LIBRIS АЛЕ К С А Н Д Р ШВ Е Д И снова 911… Дж. Кьеза и др. ZERO. Почему официаль ную версию событий 11 сентября 2001 го да можно считать фальшивкой.

М., «Трибуна», 2008. 368 с.

События 11 сентября 2001 года, когда роден, можно сказать — разносторонен, два пассажирских авиалайнера протара- что на его характеристике стоит специ нили знаменитые «башни-близнецы» Все- ально остановиться. Помимо самого Кье мирного торгового центра в Нью-Йорке, зы, как уже было сказано, журналиста, а третий якобы врезался в здание Пента- депутата и основателя ассоциации «За гона, буквально взорвали весь мир. Этот демократию в информационной сфе теракт, в ходе которого погибли более ре», автора фильма «9/11. Расследование 2000 человек, затмил все катастрофы, быв- с нуля», в него вошли бывший министр шие до него, и наложил свой отпечаток научно-исследовательских программ в на события последующих лет. Знаковым правительстве Г. Шмидта, один из лидеров оказался не только теракт, но и его по- немецкой социал-демократии и по совме следствия: практически мгновенно после стительству автор ряда статей о деятель сентябрьских событий тогдашний прези- ности европейских и американских спец дент США Дж. Буш младший объявил себя служб, рассматриваемой им с позиций «президентом военного времени», потре- теории заговора, Андреас фон Бюлов;

а бовал от конгресса и сената чрезвычай- также философы Дж. Ваттимо — профес ных полномочий и развязал тянущиеся до сор эстетики Туринского университета, и сих пор войны — сперва в Афганистане, Дэвид Рэй Гриффин — американский уче затем в Ираке. ный, богослов и писатель, прославивший Отчет о расследовании обстоятельств ся книгой «Доклад комиссии 9/11 — про трагедии, подготовленный специальной белы и подтасовки».

комиссией конгресса США, известной как Дж. Кьеза привлек к сотрудничеству Комиссия Зеликова, удовлетворил очень несколько коллег-журналистов, пишущих немногих людей. Результатом стало появле- на экономические, военные и околотер ние огромного количества литературы, пу- рористические темы: Лидию Раверо, Кла бликаций в периодической печати, в Интер- удио Фракасси, Юргена Эльзассера, Энцо нете и даже кинолент, освещавших с разных Модуньо. Отдельно следует выделить факт сторон события того времени. Одну из книг, участия автора нашумевшей монографии посвященных 09/11, мы и рассмотрим в «Невероятная ложь» — французского данном обзоре. Речь пойдет о коллективной журналиста и писателя Тьерри Мейссана.

монографии, инициатором создания и ре- Наряду с ними в числе авторов фигуриру дактором которой выступил Джульетто Кье- ют известный американский экономист за, известный журналист-международник, М. Хоссудовский;

историк, исследующий депутат Европарламента, посвятивший мас- деятельность масонов и итальянских су времени и сил попыткам разобраться в красных бригад Вебстер Дж. Тарпли и на событиях того рокового дня. конец известный итальянский философ Сам по себе коллектив авторов, сфор- и медиевист Франко Кардини, просла мированный Дж. Кьезой, настолько разно- вившийся своей монографией об истоках ШВЕД Александр Игоревич — политолог, публицист.

EX LIBRIS средневекового рыцарства, а в последнее международная обстановка ясно указыва время пишущий о взаимоотношениях ет на кризис, даже скорее на крах импер ислама и христианства в их историко- ских внешнеполитических устремлений культурологическом аспекте. В заверше- США: «11 сентября является также симпто ние назовем имя американского физика мом краха иллюзий тех, кто встал у штур Стивена Джонса, в прошлом — профессо- вала планеты и не ведает, куда плыть. Бег ра университета штата Юта, а ныне — ру- времени ускоряется. Число очередных из ководителя основанной им же ассоциа- гоев неудержимо растет. Список “непокор ции «Ученые за правду о 9/11». ных” переполняет повестку дня Империи.

Каждый из названных авторов являет- Кандидатов, которых надлежит поставить ся признанным авторитетом в своей обла- к стенке, уже целая очередь. Но Империя сти, и собрать их вместе было безусловно не в состоянии уничтожить всех … Ки непросто. Вместе с тем, забегая вперед, от- тай, Россия, Индия, то есть Азия, требуют метим, что уже на уровне оглавления кни- своей доли в мировых делах… Альтернати ги у читателя складывается представление вой войне за мировое господство (а имен о ее определенной эклектичности, при- но такую войну подразумевали те, кто пла чиной которой стало уже представленное нировал 11 сентября) является большой выше разнообразие профессиональных компромисс. Но во имя компромисса, тре интересов и исследовательских позиций бующего определенных жертв от самых авторов вошедших в нее текстов. богатых, необходимо разоблачить планы Причиной, побудившей Кьезу, по его перманентной войны. Вот почему так важ же выражению, «приступить к написанию но знать правду об 11 сентября. Она необ этого коллективного труда», стала убеж- ходима для выживания» (С. 29).

денность в том, что 11 сентября 2001 года В этой довольно длинной цитате, как оказалось не просто колоссальным об- представляется, четко отразилась основ маном, нанесшим ущерб всему челове- ная идея Кьезы глобального, в известной честву, но и оружием огромной силы, мере даже апокалиптического, характера.

подрывающим основы современного Не согласиться с ней, по нашему мнению, нам мира и могущим, если вовремя его сложно или же невозможно — совершен не блокировать, поставить под вопрос но очевидно, что после теракта 11 сентяб существование миллионов или даже мил- ря США откровенно начали войну против лиардов людей (см. С. 3). Соответственно остального мира, точнее — против всех одной из основных целей работы, форму- стран, отказывающихся признать прио лируемых Кьезой, становится желание ав- ритет мировой Империи. Общим местом торов создать международную комиссию в работах политологов и выступлениях по расследованию событий 11 сентября, политиков последних лет стало подчер призванную «пролить свет на секреты и кивать, что Афганистан и Ирак были лишь фальсификации, вызванные этим собы- «пробой пера», за которыми должно по тием» (С. 5). При этом следует отметить, следовать продолжение: Иран, а может, и что авторы прекрасно отдают себе отчет в Россия. Однако столь же очевидным, как том, что подобная комиссия едва ли будет и вышеизложенная идея, представляется когда-либо и где-либо создана. Поэтому в нам такой тезис: всей правды об 11 сен качестве более конкретной цели Кьеза за- тября нам узнать не суждено, если только являет не столько о стремлении пролить не последует коренной перелом всей — свет на события 11 сентября, сколько о и внешней, и внутренней — политики желании «понять механизмы, не позво- США. На данный момент сокрытие ин лившие миру защититься от лжи и обма- формации о том теракте входит в круг го на» (С. 6). сударственных интересов атлантической По мнению Кьезы, необходимость по- сверхдержавы, и потому любые, пусть даже добного «понимания» уже назрела, по- самые талантливые, исследования способ скольку сложившаяся в настоящее время ны пролить некоторый свет, доказать, что EX LIBRIS официальная версия 11.09.2001 — фаль- зарядов, расположенных внутри зданий — шива, но не способны дать читателю ни на их несущих опорах. Более того, об грана достоверной информации. этом уже многократно писали и говори Этот тезис, к сожалению, подтвержда- ли. Однако ничего не изменилось. То есть ется и при чтении текстов, включенных совсем ничего. И добавим: хотя многие Дж. Кьезой в рассматриваемую книгу. Так, читатели и могут обвинить автора этих уже в первом из них «Отчет комиссии строк в пессимизме, ничего не изменится:

по расследованию терактов 11 сентября американское правительство не начнет 2001 года: шедевр Ф. Зеликова, состоя- пересмотра дел, касающихся 11 сентября, щий из ошибок и искажений» его автор не будет наказывать реальных виновных в Д. Гриффин убедительно демонстрирует, случившемся, потому что это означало бы насколько халтурно комиссия подошла к для него обратить кару закона на себя.

расследованию. Список неопрошенных Напротив, правительство США будет свидетелей, равно как и показаний, что действовать в обратном направлении, как были даны, но почему-то не вошли в от- это блистательно показано в ряде текстов, чет комиссии, растягивается на несколько вошедших в рассматриваемую книгу. Так, страниц (см. С. 35—45 и далее). Эти пока- в небольшом очерке «Бессилие», больше зания, в частности касающиеся причины похожем не на статью, а на рассказ из обрушения башен ВТЦ, конкретно доказы- жизни, Л. Раверо передает свои впечатле вают: в башни была заложена взрывчатка. ния от просмотра документального филь Более того, Гриффин настаивает на сле- ма «Разменная монета», посвященного дующем: башни были взорваны методом журналистскому расследованию трагедии «контролируемого сноса», то есть взрыв- 11 сентября — теракта в Нью-Йорке. В нем чатое вещество было расположено не на- представлены оценки специалистов в об обум, а в точно выверенных местах (см. ласти строительства небоскребов и их С. 38, 42). К похожим выводам приходит комментарии по поводу возможности и профессор С. Джонс, написавший для обрушения зданий-близнецов ВТЦ, а так книги главу «Применение научного мето- же ставится под сомнение возможность да к событиям 9/11/01». В своем исследо- самостоятельного обрушения зданий и вании, сконцентрированном в основном выдвигается версия об их намеренном на причинах падения башни ВТЦ-7 — подрыве уже после того, как их протара 47-этажного небоскреба, обрушившегося нили самолеты. После просмотра Л. Раве некоторое время спустя после попадания ро показала фильм нескольким знакомым самолетов в «башни-близнецы», он утверж- американцам, повергнув их в шоковое со дает, что обрушение его стало возможным стояние. Однако наиболее показательной лишь в результате череды направленных из этого рассказа можно назвать послед взрывов: «Для того чтобы поверить в вер- нюю фразу, вложенную автором в уста ее тикальное падение ВТЦ-7 едва ли не со мужа: «Американцам приходится труднее, скоростью свободного падения, причем чем нам. Все дело в бессилии» (С. 103).

без применения взрывчатых веществ, от- Американская публика в массе своей кровенно говоря, требуется изрядная доля предстает зомбированной собственным наивности» (С. 158). же правительством. Понимая, что их Эта информация могла бы шокиро- обманывали, лгали им, информируя о вать неподготовленного читателя и, доба- смертях их сограждан и даже родствен вим, шокировала, но только тогда же — в ников, американцы (за незначительным 2002—2004 годах, когда еще шло офици- исключением) не смеют потребовать от альное расследование и вокруг него кипе- чет от власти. Нечто похожее происходит ли страсти. С тех пор уже считается общим и в Европе, как об этом свидетельствуют местом говорить, что башни ВТЦ рухнули очерки Т. Мейссана («Не поддаваться не в результате попадания в них самоле- обману») и Дж. Ваттимо («11 сентября и тов, а по причине направленных взрывов Италия»). На примере своей страны каж 14. «Свободная мысль» № 11. EX LIBRIS дый из авторов доказывает, что власти мя противниками, каждый из которых и общество начинают травить осмелив- преследует собственные цели, причем в шихся излагать альтернативную версию каждом конкретном случае они отличны развития событий 11 сентября. По ут- от американских. Эти три противника верждению Мейссана, именно выход его суть исламский мир, латиноамерикан книги побудил некую часть американ- ские государства и Россия. Для русского ской общественности требовать бойкота читателя, по нашему мнению, наиболее Соединенными Штатами Каннского ки- интересна трактовка французским жур нофестиваля 2002 года, сорванного лишь налистом действий нашего руководства благодаря стараниям знаменитого Вуди в отношении США: «Будучи прагматиком, Аллена (см. С. 302—303). Владимир Путин не был категоричен, но Наконец, уже упоминавшийся Т. Мейс- постарался действовать так, чтобы Россия сан, а также редактор и составитель сбор- могла извлечь максимум пользы из этой ника Дж. Кьеза, написавший помимо пре- ситуации. Он весьма сдержанно осудил дисловия еще одну главу («О том, как Марс войну в Афганистане, его явно забавляло победил Венеру 11 сентября»), обращают то, как США разрушали государство тали внимание на международный резонанс, бов, которое сами же и создали когда-то вызванный как непосредственно теракта- в основном в качестве тыловой базы для ми 11 сентября, так и американской поли- дестабилизации положения в Чечне. Он тикой последующих лет, которую авторы критиковал вторжение в Ирак, но, не же однозначно увязывают с атакой на ВТЦ лая конфронтации с США, предпочитал, (см., например, С. 135 и далее, 303—307). чтобы они завязли в этой стране, испод Анализируя внешнеполитическую доктри- тишка поддерживая боевиков. Такую же ну США 2000-х годов, Мейссан отмечает, тактику он избрал и в Ливане… Сегодня что по сравнению с доктриной последней он подыгрывает и нашим и вашим в том, трети ХХ века в ней произошел идеологи- что касается Ирана…» (С. 306).



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.